Жесткая посадка

— Моцарт, — промолвил он. — После обеда я всегда предпочитаю Моцарта.

— У меня есть план, — сообщил Шеферд.

— Рад слышать, — отозвался Карпентер. — Думаю, Лайама это тоже порадует.

Он улыбнулся. Шеферду хотелось схватить его за горло и бить головой о бетонную стену, пока она не превратится в кровавое месиво.

— Когда тебя повезут в суд? — спросил он.

— На следующей неделе, — ответил Карпентер. — Во вторник утром.

— Значит, времени хватит.

— Хватит на что?

— Я смогу вытащить тебя во время перевозки. По дороге в суд.

Карпентер нахмурился.

— Ты представляешь, как меня туда повезут? — спросил он.

— В фургоне «Секьюрикор». Вроде того, в котором доставили меня. Это не проблема.

— Проблема не в фургоне, а в том, что там будет много вооруженных полицейских, а в небе еще и вертолет.

Шеферд остался невозмутим.

— Я уже сказал, это не проблема.

— Мне нужно больше, чем твои слова.

— Ты знаешь, чем я занимался до работы в полиции?

— Служил в армии.

— Не просто в армии. В САС.

— Я в курсе.

Шеферд отметил это на будущее. Существовало не так уж много источников, из которых Карпентер мог узнать о его службе в САС.

— Кучка полицейских и вертолет не испугают моих людей, — пояснил Шеферд.

— И они согласятся?

Шеферд молча кивнул.

— Сколько ты им заплатишь?

— Нисколько. Это мои друзья.

— Ладно, подождем до вторника.

Шеферд взглянул на Карпентера:

— Если тронешь моего сына, я тебя убью.

— Кишка тонка.

Шеферд бросился вперед и левой рукой схватил Карпентера за горло, пригвоздив к стене. Он занес правый кулак, готовясь размозжить ему голову. Карпентер опустил руки и посмотрел на Шеферда. В его глазах не было страха. Шеферд тяжело дышал и все крепче сжимал ему шею.

— Я тебя убью! — прошипел он.

Карпентер побагровел, но не издал ни звука.

— Прямо сейчас.

Шеферд услышал сзади шум. Взгляд Карпентера метнулся к двери, потом вернулся к Шеферду.

— Стой на месте, или я вышибу ему мозги, — не оборачиваясь, предупредил Шеферд.

Карпентер кивнул Джилкристу через плечо Шеферда. Шеферд усилил хватку. Он мог легко его убить. Одно резкое движение. Хрящ вонзится в ткани головного мозга, порвет кровеносные сосуды, и Карпентеру конец. Но что потом? Как он вернет сына? Карпентер смотрел ему прямо в лицо. Его глаза горели от злости, но страха в них не было.

Шеферд опустил руку. Джилкрист шагнул вперед, но Карпентер покачал головой.

— Не надо, — прохрипел он. — Все в порядке.

Джилкрист отступил.

— Присмотри за дверью, — велел Карпентер.

Он отвинтил пробку на бутылке с минералкой, судорожно глотнул воды и вытер губы. Джилкрист вышел на площадку. Карпентер сделал еще несколько глотков. Шеферд стоял у его кровати. Карпентер поставил бутылку на стол.

— Мне понятен твой гнев, Дэн. На твоем месте я бы тоже разозлился. Я бы на кого-нибудь набросился точь-в-точь как ты. Но в глубине души я бы понимал, что гнев не поможет мне вернуть сына.

— Если тронешь Лайама, ты труп.

— Никто не собирается его трогать, — возразил Карпентер. — Ты вытащишь меня отсюда, а я верну тебе ребенка. Все будут довольны. Лайам может пострадать лишь в одном случае — если я останусь за решеткой. Тогда мы оба проиграем. Ты потеряешь сына, я — свободу.

— Я сделаю все, но если мой план сорвется, ты его не тронешь.

Карпентер промолчал.

— Ты слышал?

— Да. Но ты не можешь ставить мне условия, Дэн. Все козыри у меня. Не хочу, чтобы между нами возникли какие-либо недоразумения, поэтому имей в виду: если со мной что-нибудь случится, мои люди убьют Лайама. Тебе пришлось нелегко, и я прощаю твою выходку, но если ты еще хоть раз распустишь руки, твоему пареньку конец. Ты меня слышал, Дэн?

— Да. Я все понял.

— Вот и хорошо. А теперь расскажи мне о своем плане.

На столе майора Алана Гэннона стояло три телефона. Один выходил в город через казармы герцога Йоркского в Лондоне, второй был напрямую связан с штаб-квартирой САС в Херефорде, а третий соединял его с базой Специальной катерной службы в Лимпстоуне. Рядом на отдельном столике лежал чемоданчик со спутниковым телефоном, который в полку называли «всемогущим». Гэннон всегда таскал его с собой. «Всемогущий» звонил редко, но когда это случалось, все десантные войска стояли на ушах. К закрытой линии доступ имели только премьер-министр, секретарь кабинета министров и руководители служб МИ-5 и МИ-6. А они не стали бы звонить Гэннону, чтобы поболтать с ним о погоде.

В последний раз «всемогущий» «проснулся» несколько недель назад, и тогда у Гэннона был жуткий аврал. Три четверти личного состава САС отправились в Ирак, причем половина оказалась там еще до официального объявления войны. Несмотря на это, от майора потребовали, чтобы он обеспечил безопасность внутри страны на случай атаки террористов. Несколько месяцев они проторчали на круглосуточном дежурстве, но ничего не произошло, и Гэннон провел всю иракскую войну у телевизора, слушая, как репортеры в дутых жилетах рассказывают о наступлении по Си-эн-эн, «Скайт ньюс» и Би-би-си.

Майор поднялся из-за стола, подошел к окну и взглянул через пуленепробиваемые жалюзи на парадный плац. Какой-то проштрафившийся солдат стоял на нем по стойке «смирно» и в одиночестве пекся под полуденным солнцем. Он торчал там уже часа три, с тех пор как его закончил муштровать разгневанный сержант-майор. Гэннон усмехнулся, увидев, что сержант-майop ограничился мягким наказанием. На взгляд Гэннона, трехчасовое стояние под солнцем никак не тянуло на серьезное дисциплинарное взыскание. Вот если бы ему устроили хорошую взбучку шестеро десантников из САС, молодой человек надолго запомнил бы урок.

В комнате раздался звонок. Слава Богу, это был не «всемогущий». Мощный рев этого устройства невозможно спутать с вялым дребезжанием обычных аппаратов. Звонил кремовый телефон. Городская линия. Гэннон подошел и взял трубку, подумав, что скорее всего кто-то ошибся номером.

— Гэннон слушает, — произнес он.

— Майор Алан Гэннон? — спросил мужчина.

Шотландский акцент. Голос незнакомый.

— Да?

— Меня зовут Джимми Шарп. Вы меня не знаете, но меня попросил позвонить один наш общий друг, которому нужна ваша помощь. Паук Шеферд.

Гэннон потянулся к блокноту, закрепленному на металлическом планшете. В заголовке каждой страницы стояла надпись: «Совершенно секретно. Для личного пользования». Блокнот предназначался только для служебных целей, но Гэннон сомневался, что кто-нибудь схватит его за руку.

— Что ему нужно? — спросил майор.

Шеферд снова попал в список на спортзал: очевидно, за него замолвила словечко Ллойд-Дэвис. Раньше он сам напрашивался на эту привилегию, стараясь поскорее добраться до Карпентера, но теперь у него не было такой задачи. Шеферд перестал носить свой плейер, поскольку запись разговоров потеряла смысл. Он позвонил дяде Ричарду и сообщил, что дело понемногу движется. Главное, чтобы Харгроув не подумал, будто следствие топчется на месте, и не вытащил его из тюрьмы.

Он подошел к кабинке. Амелия Хартфилд сидела внутри и разговаривала с Тони Стаффордом. По ее лицу струились слезы, и она вытирала их обеими руками. Билл Барнс стоял у лестницы в футбольной форме английской команды и с полотенцем на плече.

— Что с ней? — поинтересовался Шеферд, кивнув на Амелию.

— Ратбон убит.

— Что?

— Ограбление. Зарезали ножом.

— Как это случилось?

— Он гулял с собакой. Потом наши тело. Ни бумажника, ни часов.

— Вот черт.

— Знаешь, Боб, порой в тюрьме бывает спокойнее, чем на воле, — заметил Барнс. — Ратбон был хороший парень. Справедливый. Относился к нам по-человечески. Такое здесь редкость.

Карпентер спустился с третьего этажа с бутылкой минералки в руках. Он прошел мимо Шеферда и остановился у закрытой двери.

— Узнали, кто это сделал? — спросил Шеферд.

Барнс покачал головой.

— Об этом писали в «Ивнинг стандарт». Его ударили ножом в грудь и перерезали горло. Полиция ищет свидетелей.

Шеферд нахмурился. Ударили ножом в грудь и перерезали горло? Значит, нападавших было двое, но если они хотели просто его ограбить, зачем убивали?

Амелия вышла из кабинки и открыла дверь. Она проверила фамилии по списку и повела заключенных по коридору безопасности. Шеферд шел рядом с Барнсом, который болтал не умолкая, но сейчас это было ему только на руку. Слова Барнса пролетали мимо ушей. Карпентер замыкал группу. Шеферд не оборачивался, но чувствовал, что тот смотрит ему в спину.

Сразу после обыска Шеферд встал на беговую дорожку и включил скорость. Карпентер появился на соседнем тренажере и тоже нажал кнопку. Шеферд перешел на шаг. Карпентер наклонился к нему поближе.

— Слышал, что случилось с Ратбоном?

— Твоих рук дело?

— А ты как думал? Время уходит, Шеферд. Если не вытащишь меня отсюда, с твоим сыном произойдет то же самое.

— Я над этим работаю.

— Старайся, — усмехнулся Карпентер.

Он выключил свой тренажер и отошел. Шеферд перешел на бег.

Мойра стукнула ладонью по двери.

— Мойра, перестань, — сказал ее муж. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене. — Это их только разозлит.

Лайам пристроился рядом с дедом, прижавшись головой к его плечу.

— Лайам должен есть и пить, — произнесла Мойра, — а нам нужен туалет. — Она кивком указала на красное пластмассовое ведро и рулон туалетной бумаги в углу комнаты. — Мы не станем этим пользоваться. — Мойра снова заколотила по двери. — Эй, вы! Откройте!

— Мойра, у них есть оружие.

Она пропустила его слова мимо ушей и продолжала стучать в дверь.

— В чем дело? — раздался приглушенный голос.

— Нам нужна еда! — крикнула Мойра. — Мой внук голоден.

— Со мной все порядке, бабушка, — пробормотал Лайам.

— Отойдите от двери, — велел голос.

Мойра отступила и услышала звук отодвигаемой защелки. Дверь открылась. Человек был в маске, но она легко узнала мужчину с белыми зубами. Мойра не понимала, зачем они так старательно прячут свои лица, если она уже видела их в саду вместе с Томом. У нее была плохая память, но после того, что сделали эти двое, она запомнит их на всю жизнь. Они обозвали ее сучкой в собственном доме и ткнули ей под нос оружием, потом впихнули их в какой-то фургон, заставили надеть на голову мешки, до смерти напугали внука и пригрозили застрелить каждого, кто ослушается хоть малейшего приказа.

— Чего надо? — спросил мужчина.

— Мне надо, чтобы вы нас отпустили, но я понимаю, что говорить об этом бессмысленно. Поэтому просто принесите нам еды и что-нибудь попить. Кроме того, мне нужна уборная — настоящая уборная, а не ведерко.

— Вас покормят позже. — Он указал пистолетом на ведро. — Пользуйся этим или зажми свой чертов зад.

— Как вы смеете со мной так разговаривать?

Он толкнул Мойру в грудь. Она ахнула и отпрянула.

— Не бейте мою бабушку! — воскликнул Лайам.

Он бросился через подвал и со всей силы пнул мужчину по ноге. Тот взмахнул ботинком и ударил Лайама в пах. Мальчик закричал и упал на бетонный пол. Том вскочил и подошел к мужчине, сжав кулаки.

— Зачем вы это делаете? — возмутился он. — Как вам не стыдно бить женщин и детей?

Белозубый поднял оружие и опустил его на голову Тома. Тот издал какой-то невнятный звук и рухнул на бок, привалившись к стене. По его щеке побежала кровь.

Мойра вскрикнула и кинулась к мужу.

— Вы его убили!

Лайам плакал, скорчившись рядом на полу.

— Ничего, не сдохнет, — усмехнулся мужчина. — Но попробуйте только пикнуть, и вам всем крышка. Я не шучу. Если мне прикажут прострелить ваши чертовы головы, я тут же это сделаю. Вам остался всего шаг до смерти.

Том застонал и приложил руку к голове.

— Слава Богу, — вздохнула Мойра, присев на корточки и взяв Лайама за руку. — Все в порядке, Лайам. Все хорошо.

Мужчина приблизился к ней и ткнул дулом в спину.

— Все очень плохо. А теперь заткни свою пасть, или с тобой будет то же, что с твоим поганым муженьком.

Он снова пихнул ей под ребра пистолетом, потом плюнул на нее, вышел из подвала и хлопнул дверью.

Мойра села на пол, пытаясь успокоить внука. Глаза ей заливали слезы, и она смотрела через его голову на дверь, впервые желая чьей-то смерти.

Шеферд нацепил свой желтый жетон и присоединился к заключенным, стоявшим перед комнатой для посещений. Возле входа их обыскивал тот же уэльсец, который в первый день сопровождал его из приемной в блок предварительного заключения. Когда он начал охлопывать Шеферда, тот почувствовал от него запах чеснока. Он подумал, что обыскивать заключенных на выходе не имеет смысла: вся контрабанда шла в обратную сторону, с воли за решетку.

Его посетитель — крупный мужчина с тяжелым подбородком, широкими плечами и кривым носом, который выглядел так, словно его сломали, — был ужа на месте. Он сидел, опустив голову и не глядя по сторонам, в темных очках и низко надвинутой на лоб бейсболке. Посетитель подождал, когда Шеферд опустится напротив, перегнулся к нему через стол, и его губы оказались в нескольких дюймах от уха Шеферда.

— Знаешь, Паук, я всегда знал, что ты плохо кончишь, но не предполагал, что дело дойдет до тюрьмы.

— Спасибо, что пришел, майор, — пробормотал Шеферд.

— Может, расскажешь мне, какого дьявола ты тут делаешь? — спросил Гэннон.

Шеферд оглядел комнату для посещений. Один надзиратель стоял в дальнем углу, но его больше интересовали две семейных парочки, целовавшиеся так усердно, будто от этого зависела их жизнь. Уэльсец продолжал обыскивать заключенных у двери. Шеферд понизил голос и поведал Гэннону обо всем. Об ограблении. О новом задании. О Джералде Карпентере. О смерти Сью. И о похищении Лайама.

Гэннон слушал молча. Он помрачнел, узнав об автокатастрофе с Сью, а после известия о Лайаме его взгляд стал жестким. Когда Шеферд закончил, майор присвистнул.

— Нелегко тебе пришлось, Паук, — сказал он. — Сожалею о том, что случилось с Сью. Мне не сообщили.

— Об этом знают только в моем отряде. Похороны состоятся позже, когда все закончится.

— А кто знает о Лайаме?

— Ты, я и Карпентер.

— Что ты будешь делать?

— Я должен отсюда выбраться.

Майор САС понимающе кивнул.

— Считай, что ты уже на воле.

Пока Гэннон вставлял кассету в проектор, Мартин О'Брайен разлил кофе по пяти крошечным чашечкам. О'Брайен, плечистый мужчина лет тридцати, заметно потолстел с тех пор, как служил в армии вместе с майором. Последние два года он охранял сотрудников Всемирного банка, и регулярные посещения дорогих ресторанов в пятизвездочных отелях отразились на его талии.

О'Брайен протянул кофе Джорди Митчеллу и Билли Армстронгу. Они вышли в отставку десять лет назад, но по-прежнему находились в хорошей форме. Митчелл бегал по десять миль в день с набитым кирпичами рюкзаком, а Армстронг каждое утро проплывал по две мили в море. Митчелл занимался чем-то секретным на Дальнем Востоке, Армстронг преподавал на курсах выживания в Корнуолле.

Митчелл отхлебнул из чашки и поморщился, когда жидкость попала на больной зуб. Во рту у него было полно коронок, половина из них золотые. Армстронг пригладил редкие волосы и вытянул длинные ноги.

Гэннон взглянул на свой «Роллекс субмаринер». В группе не хватало еще одного человека, но этого следовало ожидать — Джимбо Шорт редко приходил вовремя. Зато он лучше всех разбирался в теле— и радиокоммуникациях, и его услуги могли им пригодиться. Все четверо хорошо помнили Шеферда и согласились бросить все дела, как только Гэннон изложил им суть дела. Шорту пришлось ехать дальше всех: он обучал технике рукопашного боя украинский спецназ, но обещал прилететь в Великобританию первым же рейсом.

Армстронг допил кофе и поднялся за новой порцией. Гэннон знал, что его друзья предпочли бы большие кружки, но в этом отеле возле Пиккадилли-серкус подавали лишь миниатюрные чашечки и блюдца, которые больше годились для дам, чем для взрослых мужчин, собравшихся на военный совет.

— Брось мне два кусочка сахара, Билл, — попросил Шорт, входя в номер.

Это был мужчина шести футов роста, коренастый, с обвислыми усами мексиканца. Он пожал руку Гэннону.

— Извини, что опоздал, босс. Пробки.

Гэннон молча улыбнулся. Шорт всегда находил себе оправдания, но если учесть, что еще сутки назад Джимбо был на Украине, на этот раз он явился почти вовремя.

Армстронг протянул Шорту кофе, и все заняли свои места. Гэннон погасил свет и включил проектор, Экран ему не понадобился: стены в номере были белыми как полотно. Он подкрутил линзы и сфокусировал снимок крестообразного здания и внешней стены, полученный с космического спутника.

— Королевская тюрьма Шелтон, — пояснил он. — Построена по тому же проекту, что знаменитая тюрьма Белмарш в южном Лондоне. Поскольку вы знаете, зачем мы здесь и что нам предстоит, обойдусь без предисловий. Раз вы сюда пришли, значит, готовы заняться этим делом, и я сразу расскажу о плане операции.

— Кто еще в этом участвует? — спросил Армстронг.

— Только вы, — ответил Гэннон. — После нашего брифинга я тоже выйду из игры — не потому, что не хотел бы поработать вместе с вами, просто все должно быть неофициально. Вас всех можно считать...

— Бывшими? — с усмешкой промолвил О'Брайен, разорвал упаковку «Марса» и откусил часть батончика.

— Я хотел сказать — гражданскими, Мартин. Но в твоем случае «бывший» вполне подходит.

— При всем уважении, — заметил Митчелл, — я пока не разучился считать и вижу, что нас четверо. Горстка людей против тюрьмы строгого режима с охраной... Кстати, сколько там охраны?

— Сто шестьдесят человек личного состава в дневное время. Ночью около пятидесяти. Все без оружия.

Митчелл вежливо улыбнулся.

— Опять же, не хочу никого обидеть, но, насколько я понимаю, подобные заведения способны выдержать даже штурм?

Гэннон улыбнулся.

— В том-то все и дело, Джорди. Тюрьмы созданы для того, чтобы держать в них людей. В этом смысле они действительно продуманы до мелочей. Но есть одна вещь, для которой они не предназначены, и как раз ее мы используем для своих целей.

Четверо мужчин обменялись удивленными взглядами, не понимая, о чем говорит майор. Гэннон усмехнулся, щелкнул переключателем, и на стене появился новый слайд — фотография главного входа тюрьмы, сделанная при большом увеличении.

— Итак, позвольте мне продолжить лекцию, а на ваши вопросы я отвечу позже.

Его собеседники откинулись в креслах и стали слушать план Гэннона.

Мартин О'Брайен и Джорди Митчелл прибыли в Белфаст дневным паромом, но дождались вечера и с наступлением темноты выехали на своем зеленом «рэйнджровере» из города и направились на запад. Вскоре О'Брайен замедлил ход, свернул с шоссе у Лисбурна и, убедившись, что за ними нет слежки, двинулся в Армаг.

Церковное кладбище не изменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз, — его окружала все та же невысокая ограда в густом плюще, трава была аккуратно подстрижена, а старые надгробия полуразрушены ирландским ветром и дождем. У входа висело объявление с расписанием служб и телефонным номером, по которому можно было круглосуточно звонить священнику. О'Брайен улыбнулся, увидев, что на листочке написан мобильный телефон: его позабавила мысль, что для общения со своей паствой служитель церкви пользуется последними достижениями техники.

Облаков почти не было, в небе стояла неполная луна, и света вполне хватало, чтобы оглядеться по сторонам. О'Брайен кивнул Митчеллу и толкнул деревянные ворота. Они отворились со скрипом. Церковь смутно темнела вдалеке, на сотни ярдов вокруг не было ни одного дома. Перед тем как выйти из «рэйнджровера», двое мужчин полчаса просидели в машине и убедились, что поблизости нет ни души и какая-нибудь влюбленная парочка или запоздалый прохожий с собакой не наткнутся на них, когда они приблизятся к старинному надгробию и воткнут в землю лопаты.

Оба работали молча и уже тяжело дышали к тому времени, как в яме появился первый сверток. Он был упакован в полиэтилен, и О'Брайен медленно развернул его, открыв комок из промасленной ткани. Внутри лежал китайский пистолет с заржавленной рукояткой. О'Брайен показал его Митчеллу, отложил в сторону, достал сверток большего размера — почти три фута в длину — и, передав его напарнику, нагнулся за следующим. В длинных упаковках были спрятаны два «АКМ-63» — венгерских автомата калибра 7,62 миллиметра, скопированных с советских «АК-47» и имевших пластмассовые рукоятки и приклады.

— Сгодится, — сказал Митчелл.

Оружие выглядело надежным и, что еще важнее, вполне подходило для их целей.

О'Брайен вытащил несколько полиэтиленовых свертков. В одном находились боеприпасы к «АКМ-63», в другом лежала дюжина револьверов времен Второй мировой войны. Они не собирались рисковать своей жизнью, пуская их в дело.

Тайник был сделан в конце девяностых Настоящей ирландской республиканской армией. В отличие от Временной ИРА, эта организация плохо финансировалась и покупала почти любое оружие, какое удавалось отыскать. Большую часть того, что находилось на этом кладбище, она приобрела у одного боснийца, прилетевшего из Сараева в Белфаст для продажи крупной партии товара. Как только он появился в Британии, Особая служба установила за ним наблюдение, и МИ-6 проследила за перемещением груза от склада в окрестностях Сараева до южного побережья Ирландии, откуда его доставили в Белфаст. Странно, но МИ-6 потеряла грузовик в Белфасте, и все оружие исчезло.

О'Брайен работал тайным агентом в западном Белфасте и внедрился в одну из ячеек Настоящей ИРА, взявшей часть запасов из этого склада, чтобы использовать его для ограбления строительного банка. Он и еще трое террористов достали оттуда несколько пистолетов. О'Брайен не стал докладывать о тайнике начальству. Это было грубым нарушением правил, однако О'Брайен видел на своем веку много всяких нелепых ошибок и не собирался рисковать жизнью, рассказывая обо всем, что ему известно. Если бы его боссы решили уничтожить склад, людям из ИРА не составило бы труда вычислить, откуда произошла утечка.

Во время ограбления О'Брайен должен был сидеть за рулем автомобиля, но в последний момент планы изменились, и его заменили другим водителем. Нападение закончилось провалом — не по вине охранников, а из-за дорожной аварии. По пути к банку террористы проехали на красный свет, и в них врезался автобус. В машине взорвался топливный бак, все четверо погибли. На следующий день боевика ИРА, организовавшего покупку оружия, убили юнионисты, и О'Брайен понял, что остался единственным человеком, знавшим о тайнике. Он продолжал молчать об этом даже после того, как ушел со службы. В его тайну был посвящен только Гэннон, посоветовавший ему хранить информацию при себе. До сегодняшнего дня.

О'Брайен развернул следующий сверток: в нем оказались польский автомат «Оникс» со съемным прикладом и два магазина на тридцать патронов. Это была копия русского «АКС-74У», стрелявшего со скоростью 725 патронов в минуту. Мощное оружие.

— Я его возьму, — сказал он.

Митчелл поднял и открыл небольшой пакет — польский «Рэндом», тяжелый пистолет калибра 9 миллиметров.

— Зачем они покупали это дерьмо? — спросил он.

— Брали что дают, — ответил О'Брайен.

Он размотал еще один сверток и присвистнул. Внутри лежал «СИГ-зауэр П-228», компактный швейцарский пистолет с тринадцатью патронами в обойме.

— Это мне, — произнес Митчелл, протянув руку.

— Держи карман шире, — буркнул О'Брайен. — Кто нашел, тот и берет. И потом, у вас с Билли будут «АКМ».

Они продолжали раскапывать тайник. Самый главный приз оказался на дне — деревянный ящик размером с небольшой чемодан, тщательно упакованный в несколько черных мешков для мусора. О'Брайен улыбнулся.

— Будь я проклят, — сказал он.

Джимбо Шорт расплатился с таксистом и зашагал по Кингз-роуд, поглядывая на отражения в витринах магазинов и проверяя, нет ли сзади хвоста. Убедившись, что за ним никто не следит, он пересек дорогу и подошел к черной двери между антикварным магазином и парикмахерской. Справа висели маленькая медная табличка с надписью «Охранное бюро Алекса Найта» и звонок с переговорным устройством.

Шорт нажал кнопку, и его впустили. Он поднялся по узкой лестнице. Наверху в открытой двери стояла жгучая брюнетка.

— Не знала, что ты в Лондоне, Джимбо, — промолвила она, чмокнув его в щеку.

— Я здесь ненадолго, Сара. Алекс у себя?

— Да, он тебя ждет.

Алекс Найт сидел за столом, заваленным электронным оборудованием и стопками инструкций. Металлические полки, тянувшиеся по стенам кабинета, ломились от коробок и толстых справочников. У стола напротив Найта стоял стул, но на нем тоже громоздилось несколько нераспечатанных посылок из «Федерал экспресс».

— Тебя не интересует телефонный дешифратор, Джимбо? — спросил Найт. — Настоящее произведение искусства из Тайваня. Могу сделать скидку.

— Не сегодня, Апекс.

Найт поднялся и протянул Шорту костлявую руку, торчавшую из короткого рукава темно-синего пиджака. Это был высокий и тощий мужчина с квадратными очками на носу.

— Чем могу помочь? — осведомился он.

— Мне нужен сканер для полицейских частот, — ответил Шорт.

— Спросил бы что-нибудь посерьезнее. Их продают даже в «Аргосе».

Шорт улыбнулся. То, чем торговал Найт, вряд ли можно купить в супермаркете.

— Например, этот, — сказал Шорт, взяв одну коробку с полки и посмотрев на этикетку. Это была новая модель, которую он раньше не видел. — И глушитель мобильной связи. Помощнее.

— Ты, конечно, знаешь, что они незаконны, — заметил Найт.

— Конечно.

— Насколько мощный?

— А какие v тебя есть?

— Карманный вариант, забивает все сигналы на сотню футов, — предложил Найт.

— Мощнее, — попросил Шорт.

— Есть свежая модель из Гонконга, глушит связь в небольшом здании.

— Еще мощнее, — улыбнулся Шорт.

— Джимбо, может, объяснишь, для чего тебе это нужно?

Улыбка Шорта стала еще шире.

— Тебе лучше не знать, Алекс. Представь площадь размером с футбольный стадион.

Найт вернулся к компьютеру и постучал по клавиатуре. Потом нахмурился и начал стучать снова.

Шорт прогуливался по кабинету, беря с полки ту или иную коробку и изучая ее содержимое. Некоторые устройства Найта были настолько новыми, что он даже не догадывался, для чего они предназначены.

— Какие частоты? — уточнил Найт.

— Британские.

— Покупаешь или арендуешь?

— Я надеялся, ты мне одолжишь по дружбе. — Найт поднял одну бровь, и Шорт рассмеялся. — Ладно, арендую на пару дней.

— Могу сдать на неделю за пять кусков, но мне нужен залог. Аппаратура очень дорогая. Когда она тебе понадобится?

— Вчера.

Шеферд качал пресс в углу прогулочной площадки, когда услышал, что его зовет Гамилтон. Шеферд встал и подошел, вытирая руки о джинсы.

— Пришел твой адвокат, — сообщил Гамилтон.

Шеферд вышел вместе с ним из секции и направился по коридору безопасности в комнаты для посетителей. На протяжении долгого пути Гамилтон не проронил ни слова, и Шеферд не собирался начинать разговор первым. Он не просил Харгроува о визите. Если суперинтендант узнал о том, что случилось с Лайамом, значит, все пропало. Он заставил себя расслабиться и шагнул в помещение со стеклянными стенами.

Харгроув пожал ему руку.

— Как дела, Паук?

Шеферд сел за стол.

— Потихоньку.

— От тебя давно нет известий, и я решил тебя проведать.

Харгроув занял свое место. Портфель он поставил рядом на пол.

— Как только будет что сообщить, я позвоню по телефону.

— У тебя все нормально?

— Я в порядке.

— А выглядишь довольно напряженно.

— Черт возьми, я все-таки в тюрьме! — резко бросил Шеферд.

Он увидел озабоченное выражение лица Харгроува и поднял руки.

— Прошу прощения, — буркнул он. — Трудно быть Бобом Макдоналдом двадцать четыре часа в сутки.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Шеферд покачал головой.

— Записал что-нибудь?

— Я ношу плейер только в присутствии охраны. Чтобы он не мог меня обыскать, если что-либо заподозрит. Проблема в том, что при охране Карпентер мало что говорит. Надо побеседовать с ним в его камере, но это нелегко.

— Нам нужна информация, Паук. Ты понимаешь, как это важно.

— Если я надавлю на него слишком сильно, он насторожится.

— И он ни разу не проболтался?

— Карпентер не дурак. Он попал сюда, потому что его поймали профессионалы, и не собирается повторять свою ошибку.

— Думаешь, он что-нибудь подозревает?

— Не знаю, но я веду себя очень осторожно.

— Через пару дней Карпентера повезут в суд. Вероятно, это поможет тебе его разговорить.

— Ладно, я постараюсь. Надеюсь, его не освободят под залог?

Харгроув усмехнулся:

— Не в этой жизни. Карпентер пробил огромные бреши в нашем деле, но судья понимает, что к чему. Он не выпустит его из клетки.

— Я делаю все, что могу, — сказал Шеферд.

— Знаю, Паук. Хочешь, навещу твоего мальчика?

— Лучше держитесь от него подальше, пока все не кончится.

— Уверен?

— Да.

Харгроув встал, оправил свои манжеты, взял портфель и протянул ладонь Шеферду. Тот тоже поднялся и пожал ему руку. Он не хотел лгать суперинтенданту, но у него не было выбора. Харгроув не мог вернуть ему Лайама. Вся надежда на майора Гэннона и его команду.

Джимбо Шорт остановил микроавтобус примерно в сотне ярдов от тюремной стены. Армстронг и Митчелл сидели сзади. О'Брайен повернулся к ним с переднего кресла.

— Пора начинать, — произнес он. — Когда войдем внутрь, у нас будет максимум восемь минут. Если нам не повезет и они вызовут подмогу, за это время сюда приедет полиция.

— Если только рядом не окажется патрульная машина, — заметил Митчелл.

— Будем надеяться на лучшее, — промолвил О'Брайен. — В такое время это маловероятно.

Армстронг вставил магазин в свой «АКМ» и натянул на лицо черную лыжную маску. Он был в черной огнестойкой робе и ботинках на резиновой подошве, так же как Митчелл и О'Брайен. Все трое надели черные кожаные пояса с боеприпасами и спрятали в специальном кармашке на спине по запасному пистолету и радиопередатчику. Поскольку никто в тюрьме не носил оружия, в бронежилетах и шлемах не было необходимости. Перестрелка могла возникнуть только с отрядом огневой поддержки лондонской полиции. В отличие от остальных Шорт приехал в гражданском. Он был в синей спецовке, кожаной куртке и бейсбольной кепке с эмблемой «Нью-Йорк янкиз».

— Если мы столкнемся с вооруженной полицией, по людям не стрелять, — велел О'Брайен. — Ясно?

Армстронг и Митчелл кивнули.

— Палите выше голов и делайте ноги, — продолжил О'Брайен. — Полицейские не любят стрельбы из автоматов. Ну все, пошли.

Он надел свою маску, вылез из микроавтобуса, закинул за спину автомат и подбежал к тыльной стороне машины. Армстронг и Митчелл открыли задние дверцы, вытолкнули к О'Брайену деревянный ящик и помогли спустить его на землю.

Шорт положил чемоданчик с глушителем на соседнее сиденье. Он уже обезвредил местную подстанцию и отрезал тюрьму Шелтон от обычной телефонной связи. Оставалось вывести из строя все мобильники.

— Проверка связи, — сказал О'Брайен. — «Альфа» слушает.

Под маской у каждого была головная гарнитура с микрофоном, соединенным с радиоприемником на поясе.

— "Бета" на связи, — отозвался Митчелл.

О'Брайен поднял большой палец. Голос в наушниках звучал ясно и отчетливо.

— "Гамма" на связи, — произнес Армстронг.

О'Брайен кивнул.

— "Дельта" на связи, — проговорил Шорт.

О'Брайен опустился на колени и открыл деревянный ящик. В нем лежал ручной противотанковый гранатомет русского производства «РПГ-7В», закрепленный в жестком ложе из полистирола. Митчелл одобрительно кивнул.

— Крутая штуковина!

— Еще бы, — хмыкнул О'Брайен. — Из такой сомалийцы сбили «Черного ястреба». Точность стрельбы по движущейся цели — триста метров, по неподвижной — пятьсот.

— Это вам не стрельба поверх голов, — усмехнулся Митчелл.

О'Брайен вытащил из ящика длинный гранатомет и водрузил его на плечо. Он подошел поближе к Тюремной проходной.

— Уверен, что не промахнешься? — спросил Армстронг.

— Пошел ты! — О'Брайен посмотрел на часы, опустился на одно колено и прицелился в главные ворота, стоявшие в ста метрах от него. — Все готово?

— Мобильники не работают, — ответил Шорт. — Все сигналы блокированы. Можно начинать.

О'Брайен сделал глубокий вдох. Его сердце сильно колотилось, разгоняя по телу адреналин. Он уже много раз стрелял из «РПГ», но всегда был риск, что что-то пойдет не так и оружие взорвется прямо у него в руках.

Где-то вдалеке на шоссе проехала машина, но они увидели лишь отблеск ее фар. От города тюрьму Шелтон отделяли деревья и холмы, чтобы чувствительных жителей северного Лондона не оскорблял вид служебных видеокамер и высоких стен. Холмистая местность скроет взрыв, и с дороги заметят только вспышку света.

Четверо мужчин смотрели на железные ворота — как и стена, они имели в высоту тридцать футов и служили единственным выходом из тюрьмы. Ни одна камера не выходила наружу — никто, даже надзиратели, не могли видеть, что происходит на воле. Во время брифинга майор Гэннон несколько раз подчеркнул, что тюрьма Шелтон предназначена для содержания шести сотен заключенных в нескольких изолированных секциях. Все меры безопасности в ней направлены внутрь, а не наружу. Четверых вооруженных людей с военным опытом вполне хватит, чтобы разобраться с этим неприступным с виду бастионом.

— Внимание! — сказал О'Брайен.

Армстронг и Митчелл отодвинулись в глубь салона. О'Брайен внутренне собрался и нажал на спусковой крючок. Граната со свистом вылетела из ствола, оставив позади шлейф белого дыма. Она описала дугу в воздухе и ударила прямо в середину ворот. Раздался глухой взрыв, земля дрогнула, и стальную дверь отбросило в сторону, с корнем вырванную из петель.

Шорт поддал газу. О'Брайен бросил гранатомет на землю и влез на переднее сиденье. Митчелл захлопнул заднюю дверцу. Шорт рванул с места, и микроавтобус помчался к искореженным воротам.

Шеферд прищурился на светящийся циферблат своих часов. Было три часа утра, и все это время он не спал. Ли выключил телевизор после полуночи, к половине первого на площадке воцарилась тишина. В половине третьего в камере открылся «глазок», значит, следующий обход должен начаться не раньше чем через полчаса.

Ли тихо похрапывал, но вздрогнул и проснулся, когда Шеферд спрыгнул с койки.

— В чем дело? — сонно пробормотал он.

— Ты что-нибудь слышал?

— Что?

— Не знаю. Какой-то звук снаружи.

Ли спустил ноги на пол.

— Сколько времени?

— Три часа.

— Наверное, кто-нибудь из охраны делает обход.

— Я слышал взрыв.

— Чушь собачья.

— А если в одном из блоков начался пожар? Нас отсюда выпустят?

Ли принюхался.

— Я ничего не чувствую.

— Я говорю про взрыв, а не про дым.

Ли подошел к двери. Шеферд отступил в сторону, дал ему пройти и схватил сзади. Ли не успел даже вскрикнуть, когда руки Шеферда впились ему в горло. Бандит попытался вырваться, но Шеферд усилил хватку. Он держал его крепко, и почти минуту они молча боролись у двери. Шеферд перекрыл ему сонную артерию и отрезал доступ крови к мозгу. Все, что ему оставалось, — это не выпускать Ли из рук и сильнее сдавливать шею.

Когда бандит обмяк, Шеферд оттащил его и взвалил на койку. Он развязал шнурки на его кроссовках и стянул ими запястья и лодыжки. Потом оторвал лоскут от простыни и использовал его вместо кляпа. Шеферд проверил узлы на шнурках и приблизился к двери. Он включил свет и начал разминать мышцы, готовясь к тому, что произойдет дальше.

3.00 утра

Микроавтобус скрипнул тормозами и застыл у проходной. Задняя дверца открылась, и Армстронг с Митчеллом спрыгнули вниз. Оба выпустили из автоматов короткие очереди. Пули калибра 7,62 миллиметра насквозь прошили дверь и выбили замок. Они отступили в сторону, сзади из салона выскочил О'Брайен, подбежал к двери и со всей силы ударил по ней ногой. Она распахнулась внутрь, и он, вскинув автомат, ринулся в домик.

За стеклянной панелью сидели двое охранников, один в форме, другой в рубашке с коротким рукавом. Парень в форме держал возле уха трубку и барабанил по клавишам клавиатуры. Когда дверь открылась, оба уставились на нее.

— Быстро на пол! — крикнул О'Брайен.

Они застыли на месте, оцепенев. О'Брайен махнул дулом автомата.

— Я сказал, на пол! — заорал он.

Охранники упали вниз. О'Брайен выстрелил в защитное стекло. Оно не выдержало автоматной очереди в упор и разлетелось на множество осколков.

Армстронг перемахнул через стойку, захрустев подошвами по стеклянной крошке. Он поставил ногу на спину одного охранника и ткнул ему в шею автоматом.

— Лежи тихо, и никто не пострадает, — сказал он.

На боку у охранника висела связка ключей, и Армстронг, сорвав ее с пояса, бросил ключи О'Брайену.

Митчелл выглянул на улицу, и Шорт показал ему большой палец. Он уже развернул микроавтобус и стоял напротив двери. За тюремной стеной все было тихо.

— Быстрее, быстрее, — велел О'Брайен. — Открывайте замки. Армстронг связал руки и ноги охранника пластмассовым шнуром и поставил его на ноги.

Внутрь тюрьмы можно было попасть через две защитных двери, которые никогда не открывались одновременно. Промежуток между ними служил карантинной зоной, где вторую дверь отпирали только после того, как проверяли тех, кто проходил через первую. О'Брайен и Митчелл подошли к первой двери. Армстронг приставил автомат к подбородку охранника.

— Открывай, — прошипел он.

Тюремщик дрожащей рукой нажал кнопку. Скользящая створка уехала в стену. О'Брайен и Митчелл вошли в карантинную зону.

— А теперь закрой, — приказал Армстронг.

Охранник нажал другую кнопку. Когда внешняя дверь защелкнулась, Армстронг ткнул дулом в него.

— Давай внутреннюю.

Охранник потянулся рукой к контрольной панели. О'Брайен с Митчеллом бросились в открывшийся проход и исчезли в коридоре. Армстронг достал еще один шнур и связал руки охранника за спиной. На мониторах было видно, как О'Брайен и Митчелл бегут через внутренний двор к коридору безопасности.

— Какая кнопка открывает дверь? — спросил Армстронг.

Охранник кивнул на панель.

— Красная.

Армстронг нажал кнопку.

— "Гамма", вход свободен.

— Вас понял, — послышался в наушниках голос О'Брайена. — «Альфа» и «Бета» заходят внутрь.

— "Дельта", снаружи все чисто.

— Вас понял, — сказал О'Брайен.

Армстронг проследил на одном из мониторов, как О'Брайен открыл дверь и Митчелл нырнул в коридор безопасности. О'Брайен последовал за ним. Потом Армстронг толкнул охранника на пол и связал ему ноги. Выпрямившись, он снова проверил мониторы: О'Брайен и Митчелл мчались по коридору с автоматами наперевес.

3.01 утра

Ллойд-Дэвис отпила из чашки кофе и пролистала книгу замечаний. День выдался тихим — пара небольших стычек, немного расистской ругани, о которой доложили начальнику тюрьмы, и появление новичка, закатившего такую истерику, что его пришлось поместить в госпиталь. Сегодня ночью ее коллегой по дежурству был Пол Моррисон, бывший специалист по ландшафтному дизайну, прослуживший в тюрьме всего три месяца. Невысокий мужчина — на несколько дюймов ниже ее ростом, — он уже терял волосы, хотя ему еще не исполнилось и тридцати. Поступив на работу, Пол энергично взялся за дело и старался запомнить имена всех заключенных в секции. Ллойд-Дэвис надеялась, что он не утратит энтузиазма, хотя обычно охранники ломались после первого же года. Постоянное насилие, ложь и скука заставляли черстветь даже самые добрые и чувствительные души. Она захлопнула журнал и отпила еще немного кофе.

Поставив чашку на стол, Ллойд-Дэвис услышала чьи-то быстрые шаги и повернулась к коридору безопасности. Ее глаза расширились, когда она увидела, что к ней со всех ног бегут два человека с автоматами в руках. Несколько мгновений она смотрела на них, не веря своим глазам, затем схватилась за рацию. Двое мужчин были уже возле двери. Один просунул через решетку ствол автомата.

— Положи на место! — крикнул он. — Быстро!

Моррисон оглянулся через плечо. Он и Ллойд-Дэвис застыли на месте.

— Я сказал, положи на место! Не трогай рацию.

Ллойд-Дэвис выполнила приказ. Моррисон на дрожащих ногах поднялся со стула. Он покосился на Ллойд-Дэвис.

— Все в порядке, Пол, не волнуйся, — произнесла она.

— Заткнись, — прошипел один из нападавших. — Лечь на пол, лицом вниз.

Второй мужчина взял один из ключей, висевших на длинной связке, и открыл зарешеченную дверь.

— Что вам нужно? — спросила Ллойд-Дэвис.

— Лечь на пол. Быстро!

Моррисон опустился на колени и положил руки на пол.

Человек с ключами распахнул дверь и наставил оружие на Ллойд-Дэвис.

— Вниз! — велел он.

Они похожи на десантников из САС, подумала Ллойд-Дэвис. Черные маски, автоматы с укороченным стволом. Черная униформа и боеприпасы на кожаных ремнях. Но зачем САС понадобилось штурмовать тюрьму? Это бессмысленно.

Мужчина с ключами шагнул к Ллойд-Дэвис и схватил ее за волосы.

— Я с тобой не шучу! — бросил он. — Быстро на пол.

Ллойд-Дэвис не испытывала страха. Она была раздражена, но не испугана. Если бы эти люди хотели их убить, они бы давно это сделали. Что бы их сюда ни привело, они явно не собирались перестрелять всех охранников. Ллойд-Дэвис опустилась на колени, не сводя взгляда с лица мужчины. Она старалась запомнить все детали. Цвет глаз. Карий. Рост. Около шести футов. Один из клыков заметно искривлен. Чисто выбрит. Правша. Немного полноват.

— На пол! — повторил мужчина.

Ллойд-Дэвис выполнила приказ. Его напарник уже связывал пластмассовым шнуром руки Моррисону. Человек с ключами толкнул ее в спину, и она лежала тихо, пока он заламывал ей руки за спину и вязал узел на ее запястьях. Ллойд-Дэвис хотела обернуться, но он ткнул ей автоматом в лоб.

— Будешь на меня таращиться, я тебе оставлю кое-что на память, — пробормотал он.

В его речи слышался акцент, но его трудно было определить. Ирландский или шотландский. Он прижал автомат к ее затылку.

— Кто еще дежурит в секции? — спросил он.

— Хили, — ответила Ллойд-Дэвис.

— Где он?

— На первом этаже.

— Больше никого?

Она покачала головой.

— Если соврешь, пострадают люди.

— Это ночное дежурство. Нас только трое.

Мужчина убрал оружие.

— Расслабься и закрой глаза. Все кончится очень быстро, — произнес он.

Ллойд-Дэвис закрыла глаза.

— Вам отсюда не выбраться, — пробормотала она.

Мужчина толкнул ее в шею дулом автомата.

— Лучше молись, чтобы мы выбрались, иначе я продырявлю тебе голову, — сказал он. — А теперь заткнись.

3.02 утра

О'Брайен бросил ключи Митчеллу и приказал привести охранника с первого этажа. Митчелл вышел из кабинки и открыл дверь, выходившую на площадку. Он перегнулся через перила и посмотрел сквозь проволочную сетку. В дальнем конце секции неторопливо двигалась чья-то грузная фигура. Митчелл убрал ключи в карман. Вскинув автомат, он стал красться к лестнице мимо камеры, из которой доносился рэп. Он не спускал глаз с охранника, готовый пригнуться, как только тот повернет назад. В соседней камере играл рок. Митчелл представил, как заключенные лежат на койках и слушают музыку, не имея понятия о том, что происходит у них за дверью.

Он добрался до первой ступеньки лестницы и присел, продолжая следить за надзирателем. Тот дошел до конца секции, остановился и стал читать на стене какое-то объявление, покачивая связкой ключей. Охранник был не вооружен, но на ремне у него висела рация, и Митчелл не хотел давать ему возможности вызвать помощь. Он бросил взгляд на часы. С тех пор как они въехали в ворота, прошло две с половиной минуты. Если он будет выжидать, пока надзиратель пойдет обратно, на это уйдет еще две минуты.

Митчелл сделал глубокий вдох, на цыпочках преодолел лестницу, прыгая через две ступеньки. Охранник продолжал качать ключами и читать. Митчелл был уже внизу и несся по коридору, стараясь сдерживать дыхание. Охранник начал поворачивать голову. Митчелл бежал к нему по линолеумному полу, прижимая к груди автомат.

Армстронг взглянул на часы, висевшие на стене над мониторами. Они отставали на несколько минут и показывали около трех часов. Потом он заметил какое-то движение на мониторах. Это был Митчелл, который во весь дух мчался к толстому латиноамериканцу. Пока Армстронг смотрел, надзиратель обернулся и увидел надвигавшегося на него Митчелла. Он открыл рот и выставил руки, пытаясь защититься, но Митчелл был уже рядом и с разбегу врезался в охранника.

Латиноамериканец весил, вероятно, раза в два больше Митчелла, но на стороне последнего был эффект неожиданности. Он протаранил надзирателя левым плечом, и тот, развернувшись на месте, отлетел в сторону и ударился лицом о стену.

Ботинок Митчелла вонзился ему в ногу чуть ниже колена. Охранник рухнул вперед, и Митчелл со всей силы заехал ему ладонью по затылку — скорее чтобы оглушить, чем всерьез вывести из строя.

Митчелл отступил, дав надзирателю растянуться на полу. Он перевернул его на спину и, опустившись на колени, стал связывать руки и лодыжки.

Джимбо Шорт посмотрел на часы. Он не выключил мотор и время от времени поддавал газу. Если что-нибудь пойдет не так, им придется сматывать удочки. От отряда огневой поддержки они могут только убежать. Одно дело вытаскивать своего парня из тюрьмы, и совсем другое — стрелять в полицейских. О'Брайен прав — даже спецотряд полиции не готов к настоящей перестрелке, но Шорт очень сомневался, что полицейские разбегутся после первых же очередей. И что потом? Микроавтобус, на котором они сюда приехали, — рабочая лошадка, а у полицейских мощные машины, мотоциклы и вертолеты. Шорт усмехнулся, представив, как он, О'Брайен, Митчелл и Армстронг стоят перед судьей Центрального уголовного суда на Олд-Бейли-стрит. Чертовы мушкетеры. Как они объяснят случившееся? Скажут, что ворвались в тюрьму строгого режима, поскольку их другу понадобилась помощь. Но как отреагирует судья? И что подумают присяжные? Для самого Шорта это была серьезная причина. Он сражался вместе с Пауком Шефердом и видел, как его руку пробила пуля. Именно Шорт перевязал артерию и дотащил Паука до госпиталя, прежде чем тот истек кровью. Тогда он спас ему жизнь, и Шорт был уверен, что на его месте Паук поступил бы так же. Боевое братство не сравнится ни с каким другим, хотя это вряд ли можно объяснить человеку, не имеющему военного опыта. Когда майор Гэннон позвонил ему, он не колебался ни минуты. Паук попал в беду — это все, что ему требовалось знать.

Шорт взглянул на тюрьму. Он не видел Армстронга, но понимал, где тот находится. О'Брайена и Митчелла он тоже не видел, хотя представлял, чем они сейчас заняты. Так или иначе, через пять минут все закончится.

3.03 утра

Митчелл встал, сорвал рацию с ремня охранника и отшвырнул ее подальше. Бывший десантник тяжело дышал, но не чувствовал усталости. До сих пор это была просто легкая прогулка в парке.

— "Бета", на нижнем этаже все чисто, — сказал он.

— Вас понял, «Бета», — отозвался в наушниках голос О'Брайена. — Поднимайся на второй ярус.

— "Бета", выполняю приказ, — ответил Митчелл.

Он побежал обратно к лестнице, уже не заботясь о том, чтобы двигаться бесшумно. Вся секция была у них в руках, и даже если кто-нибудь из заключенных его услышит, никто не сможет выглянуть из камеры.

Митчелл поднялся на второй этаж и, проходя мимо кабинки, кивнул О'Брайену. Тот смотрел на свои часы. Митчелл зашагал дальше по площадке, глядя на таблички с фамилиями и номерами заключенных, висевшими возле каждой двери. Майор Гэннон сказал, что Шеферд должен находиться в четвертой слева, но Митчелл на всякий случай проверял все.

Он приблизился к четвертой камере. Р. Макдоналд, номер 6759. Митчелл вставил ключ, повернул в замке и открыл дверь.

Шеферд напрягся, когда дверь в камеру распахнулась. Только когда на пороге показалась фигура в черном, он сообразил, что почти минуту не дышал. Шеферд даже в лыжной маске узнал Джорди Митчелла.

— Карета подана, милорд! — воскликнул Митчелл, вытащил из кобуры пистолет и протянул Шеферду. — Мартин сказал, что он тебе пригодится.

Шеферд хотел взять оружие, но Митчелл бросил его на койку.

— Сначала надень вот это. — Он достал из кармана пару хирургических перчаток и отдал Шеферду.

Тот натянул перчатки и, подвигав пальцами, взял пистолет. Это был югославский «Модел-70», оружие, о котором он слышал, но никогда им не пользовался.

— Подарок от наших ребят, — пояснил Митчелл. — Карпентер на третьем?

Шеферд кивнул.

— Тогда пошли, — произнес Митчелл. — «Бета», мы идем на третий уровень.

Он направился к лестнице, и Шеферд последовал за ним.

3.04 утра

О'Брайен улыбнулся, увидев, что Шеферд идет по площадке вместе с Митчеллом и держит в руке пистолет, который они добыли из тайника Настоящей ИРА в Белфасте. Шеферд двигался так же быстро и легко, как во время службы в САС. Похоже, годы, проведенные в полиции, ничуть не повредили его форме. Оказавшись у лестницы, Шеферд увидел О'Брайена и махнул ему рукой.

Митчелл отступил в сторону и пропустил Шеферда вперед. Тот взбежал на верхнюю площадку и подошел к камере Карпентера. Митчелл вставил ключ и повернул в замке. Шеферд толкнул дверь. Карпентер спал на своей койке, повернувшись лицом к стене.

— Если бы не твой паренек, я пристрелил бы его на месте, — усмехнулся Митчелл, направив автомат на Карпентера.

Шеферд положил ладонь на ствол.

— Когда я верну Лайама, мы о нем позаботимся, — пообещал он.

Он протянул руку и включил свет. Карпентер повернулся на бок, мигая и сонно бормоча.

— Что случилось? — спросил он, прикрыв глаза ладонью.

— Вставай! — велел Шеферд.

— Боб?

— Вставай, мать твою! — рявкнул Шеферд.

— Какого черта тут происходит?

— Мы уходим.

— Что?

— У нас мало времени, — вмешался Митчелл. — Пошевеливайся.

— Я не пойду, — буркнул Карпентер, подтянув к груди колени.

— Ты хотел на волю, — сказал Шеферд. — Это выход.

— Ты обещал, что нас освободят по дороге в суд, — возразил Карпентер. — Что твои люди нападут на фургон.

Митчелл отодвинул в сторону Шеферда, схватил Карпентера за воротник пижамы и, рывком стащив с койки, отшвырнул его к стене.

— Ты идешь с нами.

— Пошел ты! — крикнул Карпентер.

Митчелл ударил его в висок прикладом автомата. У Карпентера закатились глаза, он рухнул на пол, но Шеферд успел его поймать.

— Тащи его, — произнес Митчелл. — У нас осталось три минуты.

Шеферд взвалил Карпентера на плечо и двинулся по площадке вслед за Митчеллом. Заключенные колотили в двери и выкрикивали ругательства. Грохот и гомон голосов становились все громче, эхом отдаваясь между стенами.

3.05 утра

Армстронг увидел на мониторах, как Митчелл выскочил из камеры и побежал по площадке; следом появился Шеферд, держа в руке пистолет и волоча на себе Карпентера. Они добрались до лестницы и стали спускаться. Один из охранников на полу начал дергаться, и Армстронг пнул его ботинком — не так сильно, чтобы сломать ему ребра, но достаточно крепко, чтобы тот вскрикнул от боли. Он нагнулся и приставил к его шее дуло «АКМ-63».

— Тебе слишком мало платят, чтобы изображать героя.

Лежи тихо и помалкивай.

Охранник успокоился, и Армстронг выпрямил спину. На одном из мониторов Митчелл приближался к кабинке.

Митчелл постучал ладонью по стеклу. Шеферд подошел сзади, тяжело дыша. О'Брайен кивнул на Карпентера.

— Только не говори, что ты его убил, — сказал он Митчеллу.

— Парень начал выступать, — усмехнулся Митчелл. — Я его слегка пристукнул.

— Ладно, пора убираться, — промолвил О'Брайен. — «Альфа» и «Бета» выходят из блока вместе с целями, — произнес он в микрофон.

— "Дельта", вас понял, — отозвался в наушниках голос Шорта. — Снаружи все чисто.

— "Гамма", на мониторах все спокойно, — доложил Армстронг.

О'Брайен направился к двери.

— Боб! — послышался голос снизу.

Шеферд заглянул в кабинку. Ллойд-Дэвис лежала на полу лицом к нему.

— Прости, — вздохнул он.

— Пойдем! — позвал его О'Брайен. — У нас две минуты.

— Ты ничего этим не добьешься, — продолжила Ллойд-Дэвис. — Тебя все равно поймают. В досье есть твои фотографии, отпечатки пальцев и ДНК. Если удерешь, тебя посадят на всю жизнь.

Внезапно Шеферду захотелось все ей объяснить. Что он не грабитель Боб Макдоналд, а тайный агент и ему совсем не нужно бежать из заключения. Он вынужден помогать Карпентеру, иначе тот убьет его единственного сына. Но Шеферд знал, что он не должен об этом говорить, а если и скажет, Ллойд-Дэвис ему не поверит.

— У меня нет выбора. Поверь мне.

— Как я могу тебе верить после того, что ты сделал?

Митчелл направил на нее оружие.

— Заткнись! — крикнул он.

Шеферд протянул руку и отвел автомат в сторону.

— Все в порядке, — сказал он.

— Нет, не все в порядке, — пробормотала Ллойд-Дэвис.

— Заткни свою пасть и закрой глаза! — заорал на нее Митчелл.

О'Брайен похлопал его по плечу.

— Пойдем!

Митчелл кивнул и двинулся вслед за О'Брайеном к коридору безопасности. Шеферд в последний раз взглянул на Ллойд-Дэвис.

— Мне очень жаль, — промолвил он.

— Ты сам ломаешь свою жизнь.

Шеферд поправил на плече Карпентера.

— Это и есть моя жизнь, — усмехнулся он, повернулся и покинул кабинку.

Армстронг проверил все мониторы. Их было более десяти, каждый показывал по четыре картинки сразу, еще три давали изображение во весь экран. С этого места он мог наблюдать за тюремной стеной, коридором безопасности, офисами, госпиталем и всеми блоками. Армстронг увидел, как О'Брайен, Митчелл и Шеферд вышли из кабинки и побежали в коридор. На другом экране стоял микроавтобус с Шортом за рулем. В одной из секций блока С на верхнем ярусе медленно шла женщина-охранник, заглядывая в «глазок» каждой камеры. В блоке D два надзирателя разговаривали и смеялись на нижнем этаже. О'Брайен и Митчелл остановились на углу коридора и подождали Шеферда.

Армстронг усмехнулся: Шеферд тяжело дышал, сгибаясь под тяжестью тела на своем плече. Потом он заметил движение на одном из мониторов.

— "Гамма", будьте начеку, — предупредил он в микрофон. — У нас проблемы.

Ллойд-Дэвис перекатилась на бок и оказалась лицом к Моррисону.

— Пол, ты в порядке?

Глаза Моррисона были закрыты, он дрожал.

— Они ушли? — прошептал он.

— Да. Все кончилось.

Моррисон открыл глаза. По его щекам катились слезы.

— Джо, кажется, я обмочился.

— Все в порядке, Пол. Я тоже испугалась. Это нормально.

— Чего они хотели?

Ллойд-Дэвис поняла, что Моррисон не заметил, как люди в масках увели Шеферда и Карпентера, но у нее не было времени это объяснять. Прежде всего они должны поднять тревогу. Она снова перевернулась на спину и села. Ее рация лежала на столе, но Ллойд-Дэвис сомневалась, что сумеет включить ее со связанными за спиной руками.

— Как они сюда вошли? — спросил Моррисон.

Хороший вопрос. Действительно, как им удалось перебраться через стену? Может, они прилетели на вертолете? Или взяли проходную штурмом? Кому еще в тюрьме известно, что внутри находятся вооруженные люди?

— Помоги мне подняться, — попросила Ллойд-Дэвис. — Надо сесть спиной друг к другу и отталкиваться ногами.

Моррисон перекатился на спину и сел, затем поерзал на полу и прижался к ней спиной.

— На счет три, — сказала Ллойд-Дэвис.

Когда она досчитала до трех, они резко уперлись друг в друга и встали на ноги. Моррисон тут же потерял равновесие и упал на картотечный шкаф, охнув и выругавшись от боли.

Ллойд-Дэвис посмотрела на мониторы. Нападавших было не видно, значит, они уже покинули блок. Получалось, что освободили лишь Шеферда и Карпентера. Вооруженного грабителя и наркодельца. Какая логика? Люди в масках выглядели как террористы, но большинство обвиняемых в терроризме сидело в особом блоке на другом конце тюрьмы. Все это не имело никакого смысла.

3.06 утра

— "Гамма", в вашу сторону двигаются два охранника. — Голос Армстронга звучал в наушниках О'Брайена с помехами.

— Черт! — воскликнул Митчелл.

Шеферд посмотрел на своих друзей.

— Что-то не так? — спросил он.

Он прислонился к стене, чтобы немного облегчить тяжесть на своем плече.

О'Брайен сделал ему знак молчать, показал на коридор и поднял два пальца.

— "Альфа, где они?

— "Гамма", примерно в ста метрах за углом, — ответил Армстронг.

— "Альфа", у них есть рации?

— "Гамма", ответ утвердительный.

О'Брайен тихо выругался. Двое надзирателей могли направляться в другой блок или административный корпус. А может, они шли к выходу и собирались позвонить в проходную, чтобы им открыли внешнюю дверь. Если их целью был административный корпус, команде ничего не угрожало, но в двух других случаях охранников придется обезвредить. У них нет связи с внешним миром, но они могут вызвать по рации своих сотрудников из других блоков.

О'Брайен взглянул на часы. Время истекало.

— "Альфа", если они остановятся у стены, дай мне знать.

— "Гамма", вас понял.

О'Брайен сжал кулаки и велел Митчеллу и Шеферду ждать.

Ллойд-Дэвис дотянулась до рации. Когда ее пальцы уже ухватили трубку, она увидела на стене кнопку сигнала тревоги и решила, что лучше добраться до нее. Ллойд-Дэвис передвигалась маленькими прыжками. Кнопка находилась на стене рядом с мониторами на уровне ее плеча, но она не могла дотянуться до нее со связанными руками. Надзирательница выругалась, попробовала нажать на нее лбом, но ничего не получилось. Она попыталась снова, упала вперед и ударилась носом о стену. Кровь потекла у нее из ноздрей, и она замигала, смарги-вая слезы. Ллойд-Дэвис оттолкнулась от стены, подобралась ближе к кнопке и всем телом рухнула на нее лицом вперед. Нос расплющился о стену, и она услышала, как хрустнул хрящ. По щекам полились слезы вперемешку с кровью, но она услышала, как заработала сирена, и улыбнулась сквозь пронзившую ее боль.

О'Брайен выругался, услышав сирену.

— Где они, «Гамма»?

Митчелл оглянулся через плечо, сжав в руках автомат и переминаясь с ноги на ногу.

— По-прежнему идут к вам, — сообщил Армстронг. — Примерно в полусотне ярдов за углом.

— Мы ими займемся, — сказал О'Брайен. — Ты готов, «Бета»?

— Готов, — ответил Митчелл.

О'Брайен положил руку на плечо Шеферду.

— У тебя все в порядке?

Шеферд кивнул.

— Мы с ними разберемся, но, что бы ни случилось, иди к выходу, понял?

— "Гамма", они бегут к вам.

О'Брайен кивнул Митчеллу, указал на коридор, и они бросились вперед. Шеферд последовал за ними. Повернув за угол, они увидели двух спешивших навстречу надзирателей — крепких парней с фигурами регбистов. Заметив О'Брайена и Митчелла, они замерли на месте. О'Брайен направил на них автомат.

— На пол! — крикнул он.

Охранники продолжали стоять, остолбенев от шока. Митчелл шагнул вперед, положив палец на спусковой крючок.

— Быстро на пол! — рявкнул он.

Надзиратели легли на пол и застыли, раскинув руки. Митчелл достал шнур и начал связывать запястья одному из них. О'Брайен крикнул Шеферду, чтобы тот бежал дальше, опустился на колени и взялся за второго.

Над головой ревела сирена, но О'Брайен знал, что охрана не сможет вызвать помощь снаружи. Это была досадная помеха, но дело уже близилось к концу — их не остановит горстка безоружных тюремщиков.

Шеферд мчался по коридору. Карпентер застонал у него на плече, но не шевельнулся. Впереди уже виднелась дверь, выходившая из коридора безопасности во двор, а за спиной слышались чьи-то торопливые шаги. Он обернулся: сзади бежали О'Брайен и Митчелл. Два охранника лежали на полу лицом вниз со связанными за спиной руками.

Шеферд не знал, кто включил сигнал тревоги. Наверное, тюремщики в блоке В или охрана на проходной. Его сердце громко стучало, а спину ломило от тяжести Карпентера. Он остановился у двери. О'Брайен подскочил сзади и ударил кулаком по кнопке связи.

— "Альфа", мы у выхода! — крикнул он.

Митчелл приблизился к ним. Замок щелкнул, и О'Брайен плечом распахнул дверь. Потом он прижал ладонь к уху.

— "Альфа", повтори.

О'Брайен нахмурился.

— В чем дело? — спросил Шеферд.

— В коридоре еще несколько охранников, из блока А.

О'Брайен взглянул на Митчелла и кивнул на коридор, затем придержал дверь для Шеферда. Тот вынес Карпентера наружу и побежал через двор, чувствуя, как тяжелое тело колотится по спине.

Армстронг проверил мониторы. О'Брайен держал дверь в коридор безопасности. Митчелл несся к блоку А. Шеферд достиг проходной с Карпентером на плече. Шорт газовал за рулем микроавтобуса.

Ни одна камера не выходила наружу, и Армстронг не видел, что происходит за пределами тюрьмы. Впрочем, если бы сюда явилась вооруженная полиция, они бы уже об этом знали. Армстронг надеялся, что Гэннон был прав и что отряд огневой поддержки, даже если его кто-то вызвал, доберется до тюрьмы не ранее чем за восемь минут.

На одном из мониторов появились люди — по коридору безопасности у блока С от кабинки бежали трое надзирателей, двое мужчин и женщина.

— "Гамма", трое охранников в коридоре, — сообщил Армстронг. — Денек становится жарким.

— "Альфа", вас понял, — отозвался О'Брайен, но не сдвинулся с места, продолжая держать дверь.

Митчелл остановился, услышав приближавшиеся из-за угла шаги. Он выставил вперед левую ногу, чтобы легче принять отдачу автомата. Ему не хотелось стрелять в безоружных людей, но он должен был показать, что готов применить оружие.

Первыми из-за угла появились мужчины. Один был низенький и толстый, другой высокий и тощий. Высокий ахнул, увидев Митчелла, а коротышка споткнулся о собственную ногу и растянулся на полу. Митчелла позабавило их замешательство.

— Быстро на пол! — велел он.

Из-за угла выбежала женщина. Она отскочила в сторону, чтобы не наткнуться на лежавшего мужчину, и ударилась о стену. Митчелл выпустил короткую очередь по потолку. Лампы разлетелись вдребезги, и посыпались осколки плитки.

— Больше повторять не стану! — крикнул он.

Высокий охранник и женщина легли на пол рядом с товарищем.

— Руки за голову! — приказал Митчелл.

Они сцепили пальцы на затылке.

— В каждого, кто пойдет за нами, стреляю без предупреждения. И передайте своим приятелям — если будут нас преследовать, им конец.

Он развернулся и помчался назад к О'Брайену.

— Хорошая речь, — заметил тот.

— Тебе понравилось? Вот что значит действовать на людей своим авторитетом и добиваться их сотрудничества.

О'Брайен держал дверь, пока Митчелл бежал через двор, потом последовал за ним. Замок в двери защелкнулся. Теперь, когда проходная в их руках, уже никто не сможет выйти из коридора безопасности.

Шеферд подошел к проходной и с трудом восстановил дыхание. Карпентер продолжал стонать, но его тело висело как мешок. Внутренняя дверь была открыта, и Шеферд шагнул в комнату. Армстронг сидел слева, сжимая в руках автомат. Он кивнул Шеферду и вернулся к наблюдению за мониторами. Вторая дверь, выходившая наружу, была закрыта. Шеферд остановился в карантинной зоне и стал ждать.

О'Брайен и Митчелл пересекли двор, миновали внутреннюю дверь и оглянулись, чтобы проверить, нет ли кого сзади. Во дворе было чисто.

Армстронг нажал кнопку и закрыл первую дверь. На это ушло несколько секунд. О'Брайен и Митчелл повернулись ко второй двери.

— У нас мало времени, — сказал Митчелл и, вскинув автомат, выпустил короткую очередь.

Стеклянная панель разлетелась вдребезги. Армстронг перепрыгнул через стойку и выбежал во двор. Шеферд бросился за ним, хрустя кроссовками по стеклу. Армстронг залез в микроавтобус через заднюю дверь и протянул руки, чтобы принять Карпентера. О'Брайен и Митчелл были уже рядом. Они развернулись и держали под прицелом проходную, пока Шеферд забирался в машину.

— Мы внутри! — крикнул он.

О'Брайен и Митчелл подскочили к ним, прыгнули в салон, и Шеферд захлопнул дверцу.

— Едем, едем! — воскликнул О'Брайен.

Шорт нажал на газ, и машина понеслась к воротам.

Микроавтобус занесло на повороте, и Шеферд ударился о стенку. Он вытянул руку, чтобы удержать равновесие. О'Брайен и Митчелл сидели спиной к водителю, не выпуская из рук оружия. Шорт мчался во весь дух, однако старался не превышать пределов скорости. Было очень важно быстрее оторваться от тюрьмы, но вдоль шоссе стояли камеры слежения, и нарушителей могли сфотографировать.

Армстронг поскреб под маской подбородок и взглянул на Карпентера, который лежал на спине с закрытыми глазами и тяжело дышал.

— На вид ничего особенного, — пробормотал он.

— Он стоит двадцать восемь миллионов, — промолвил Шеферд.

— Да, но сейчас эти деньги вряд ли ему помогут, — заметил О'Брайен.

— Постойте, парни, — вмешался в разговор Митчелл. — Давайте хоть послушаем, что он нам предложит. Паук наш друг и все такое, но двадцать миллионов — это куча денег.

О'Брайен хлопнул Митчелла по плечу.

— Тебе бы только книжки писать. На детективах можно заработать.

— Какие, к черту, книжки, когда я двух слов связать не могу, — буркнул Митчелл. — Почему бы нам не потребовать с него выкуп? У него есть деньги. Пусть заплатит за то, что мы его освободили.

О'Брайен погрозил ему пальцем.

— Шучу, — улыбнулся Митчелл.

Микроавтобус снова мотнулся в сторону и скрипнул тормозами. О'Брайен прослушивал полицейские радиочастоты, но до сих пор не сообщалось о нападении на тюрьму.

— Все чисто, Джимбо, — сказал он.

Шорт сбросил газ. Карпентер перевалился на бок, и Армстронг небрежно поставил ботинок ему на голову.

Они подъехали к промышленный зоне на окраине Уэтфорда, недалеко от шоссе М25. О'Брайен выбрался наружу, подошел к воротам и открыл металлический засов. Шорт вкатил микроавтобус внутрь. Это был небольшой склад, почти голое помещение без окон, с железными балками под потолком и маленькой комнаткой в углу.

Армстронг и Митчелл распахнули заднюю дверцу и вытащили Карпентера, а О'Брайен вернулся к воротам и задвинул засов. Шорт вышел из кабины с бутылкой минералки. Он отвернул горлышко и вылил воду на Карпентера. Тот закашлялся, забормотал и сел. О'Брайен, Шорт, Митчелл и Армстронг стояли вокруг с автоматами наперевес.

— Кто вы такие, черт вас побери? — спросил Карпентер, вытирая руками мокрое лицо.

— Парни, которые только что спасли твою задницу, — ответил О'Брайен. — Так что обращайся к нам уважительно.

Карпентер встал. Губы у него были разбиты, по подбородку текла кровь. Он с усмешкой посмотрел на Шеферда.

— Я знал, что ты сумеешь это сделать, — произнес он. — Просто тебе был нужен хороший стимул.

— Я тебя вытащил, — сказал Шеферд. — Верни моего мальчика.

— Думаю, надо это отпраздновать, как по-вашему? Не каждый день сбегаешь из тюрьмы строгого режима. — Карпентер засмеялся, но никто не ответил на его смех. — Один мой друг часто повторял такой тост, — добавил наркоторговец. — Пусть в нашем шампанском будет побольше пузырьков, а среди врагов — побольше трупов.

Карпентер быстро шагнул вперед и выхватил пистолет из-за пояса Шеферда, щелкнув предохранителем.

— Как раз этого я тебе желаю, Шеферд. Стать трупом.

Он направил пистолет на Шеферда и нажал на спусковой крючок. В замкнутом пространстве оглушительно прогремел выстрел. Шеферд пошатнулся и схватился за живот. Карпентер торжествующе улыбнулся. Он повернулся с пистолетом к людям в масках и нахмурился, увидев, что те стоят спокойно и смеются, опустив свое оружие.

Шеферд выпрямился, поднял руки и показал их Карпентеру. Никакой крови. Карпентер с недоумением посмотрел на пистолет. Он прицелился Шеферду в живот и снова выстрелил. У Шеферда зазвенело в ушах, но он остался стоять на месте.

— Тупой ублюдок! — бросил О'Брайен. — Неужели ты подумал, что мы дадим Пауку настоящие пули?

Карпентер швырнул пистолет в сторону.

— Пошли вы все!

О'Брайен направил автомат в лицо Карпентеру.

— Может, лучше пристрелить его?

— Сделаете это, и Шеферд больше никогда не увидит своего сына, — заметил Карпентер.

— Где Лайам? — спросил Шеферд.

— Понятия не имею.

Шеферд сдвинул брови:

— Что?

— То, что слышал. Мои ребята его где-то спрятали. Как только вы меня отпустите, они вернут твоего паренька и деда с бабкой. Честный обмен.

— Ему нельзя верить, — произнес Митчелл. — Мы уже видели, на что он способен.

— У вас нет выбора, — усмехнулся Карпентер. — Вы не можете заставить меня сказать, где мальчик, потому что я сам не знаю. А если вы меня убьете...

Он не закончил фразу.

— Твой ход, Паук, — сказал О'Брайен, приподняв маску и почесав вспотевшее лицо.

Шеферд поднял с пола пистолет. Он смотрел на Карпентера, постукивая рукояткой по ноге. Если он его отпустит, нет никаких гарантий, что Карпентер освободит Лайама, Мойру и Тома. Митчелл прав — ему нельзя доверять.

— Да, Паук, — промолвил Карпентер. — Теперь твой ход.

— Парни, у вас есть мобильники? — спросил Шеферд. — Одноразовые трубки?

— Конечно.

— Ладно, вот что мы сделаем. Ты позвонишь своим людям и прикажешь им выпустить мальчика и Мойру. Пусть они дадут им сотовый телефон. Как только они будут в безопасности, я с ними свяжусь. Потом мы выпустим тебя, а ты освободишь Тома.

— Мило, — пробормотал Карпентер. — Так ты рискуешь своим тестем.

— Он дед моего сына. Для меня он значит больше, чем для тебя тысячи людей. Если пострадает Том — или любой из них, — тебе конец.

— Кишка тонка, — хмыкнул Карпентер.

Рука Шеферда сжала пистолет, но он заставил себя сдержаться. Если он ударит Карпентера, это ничего не даст. Надо вернуть сына живым и невредимым. Он опустил оружие. Карпентер улыбнулся.

— Дайте ему телефон, — велел Шеферд.

Ким Флетчер ковырял в зубах игральной картой, когда зазвонил мобильник. Он ответил сразу. По этому номеру с ним говорил лишь Карпентер.

— Я на воле. Свободен как ветер.

— Отличная новость, босс.

— Как они?

— Присмирели. Пришлось стукнуть старика, но теперь все тихо.

Пэт Нири, лежавший на диване с последней книгой о Гарри Поттере, поднял голову. Флетчер показал ему большой палец.

— Теперь поступим вот как. Отпусти бабку и парня. Дай им сотовый, и пусть они позвонят по этому номеру, когда выйдут из дома. Старика держи на месте, пока я тебе не позвоню. Если все будет в порядке, отпустишь его и приедешь за мной.

— Без проблем, — сказал Флетчер.

Связь оборвалась. Флетчер улыбнулся Нири и пожал плечами.

— Мы их выпускаем, — сообщил он.

— Вот и хорошо, — отозвался Нири. — А то неприятно мучить женщин и детей. Это как-то неправильно.

Флетчер кивнул.

Карпентер вернул мобильник Шорту.

— Когда он зазвонит в следующий раз, бабка и мальчик будут на свободе, — произнес он.

Шорт взял трубку.

— Почему бы нам его не пристрелить? — спросил О'Брайен.

— Потому что если я не перезвоню через десять минут, старику крышка, — заметил Карпентер.

О'Брайен пожал плечами:

— Мы тебя прикончим, потом наберем последний номер и заявим твоим людям, что ты сдох, а им пора сматывать удочки.

— Что бы вы им ни сказали, они его прикончат.

— Оставь его, Мартин, — велел Шорт.

— Вы вообще кто, ребята? — поинтересовался Карпентер.

— Они мои друзья, и это все, что тебе надо знать, — ответил Шеферд.

Карпентер пропустил его слова мимо ушей и обратился к Шорту:

— Я бы подыскал для вас хорошую работку. — Он указал на Шеферда. — Не знаю, сколько он вам заплатил, но я могу дать в десять раз больше.

— Мы не заработали ни пенни, — сказал О'Брайен.

— С вашими способностями вы легко могли бы разбогатеть, — продолжил Карпентер.

— Дело не в деньгах, — возразил Шорт. — И хватит об этом.

Карпентер пожал плечами и откинулся на спинку кресла. Они молчали, пока не зазвонил телефон. Шорт дал трубку Шеферду. Это была Мойра, она плакала навзрыд.

— Ты в порядке? — спросил он.

Захлебываясь слезами, Мойра рассказала, что она и Лайам в безопасности, но ей неизвестно, где ее муж. Шеферд заверил, что Тома скоро выпустят.

— Что случилось, Дэниел? — спросила она.

— Потом объясню. Сейчас вам надо вернуться домой. Где вы находитесь?

— Здесь рядом дорога. Я видела автобус.

— Сходите к шоссе и узнайте, как оно называется. Затем перезвони мне, и я вас заберу.

— Я позвоню в полицию.

— Нет! — резко возразил Шеферд. — Не делай этого.

— Нас похитили, Дэниел. У них оружие. Они хотели нас убить.

— Мойра, пожалуйста, послушай меня. Что бы вы ни делали, не обращайтесь в полицию. Позже я все объясню, клянусь, но пока вам надо держаться подальше от полицейских. Поверь мне.

— Дэниел...

— Прошу тебя, Мойра. Подожди, пока вернется Том, и мы вместе все обсудим. А пока сходи к дороге и перезвони мне.

— Ладно...

— Можно мне поговорить с Лайамом?

Шеферд услышал, как трубку передали в другие руки.

— Папа?

— Как ты, Лайам?

— Они ударили дедушку. Пистолетом.

— Теперь все хорошо. Ты в безопасности.

— Кто это был, папа?

— Просто плохие люди. Не бойся, все уже позади. Я за тобой приеду.

— Ты уже вышел из тюрьмы?

— Да.

— Значит, вернешься домой?

— Обязательно.

Шеферд отключил связь и передал трубку Карпентеру.

— Теперь отпусти моего тестя.

Наркоторговец усмехнулся.

— Мы поступим по-другому. — Он протянул руку. — Мне нужны деньги на телефон-автомат.

О'Брайен отсыпал ему горсть мелочи.

— Если попробуешь меня обмануть, я тебя выслежу и убью, — пригрозил Шеферд.

— Еще бы, — отозвался Карпентер.

Армстронг и Митчелл открыли заднюю дверцу. Они стояли на боковой улочке недалеко от станции метро «Бент-кросс». Карпентер выпрыгнул наружу и обернулся к Шеферду.

— Желаю удачи, — сказал он и побежал по улочке к метро. Армстронг почесал под маской.

— Даже не поблагодарил, — заметил он.

— Может, письмо пришлет, — хмыкнул Митчелл.

— Хватит и открытки. — Армстронг захлопнул дверцу. — Или букетика цветов.

Хотя за «рэйнджровером» не было ни одной машины, Стэн Йейтс дал сигнал и лишь потом свернул к обочине. Профессиональная привычка. Двадцать семь лет безупречной службы за рулем, ни одной дорожной аварии — даже скорость ни разу не превысил, — и что он за это получил? Хорошую репутацию водителя и однокомнатную квартирку в восточном Лондоне. Не считая бывшей жены и двоих детей, которые никогда его не видели. Разумеется, зачем он им нужен, если теперь у жены богатый любовник с роскошным домом и яхтой в Портсмуте.

Йейтсу хотелось курить, но в машине это не разрешалось. Босс был помешан на чистом воздухе, и никакие кондиционеры не могли до конца выветрить запах дыма. Пришлось удовольствоваться жевательной резинкой со вкусом никотина.

Йейтс провел ладонью по рулевому колесу, наслаждаясь поверхностью кожи. Мягкая, как у молоденькой девушки. Правда, в последние годы ему редко приходилось трогать девушек, но скоро все изменится. Он уйдет с работы, продаст квартиру и уедет на Филиппины. Йейтс слышал много хорошего о Филиппинах. Люди там живут как короли, даже на государственную пенсию. Местные женщины очаровательны, скромны, любезны и... доступны. Йейтс широко улыбнулся. На Филиппинах у него будет кое-что получше, чем государственная пенсия.

Он закинул руки за голову и потянулся. Автомобиль был куплен полгода назад и прошел всего три тысячи миль. Рэй Маки мало куда ездил — автомобиль для него скорее символ высокого статуса, а не средство передвижения. Нечто вроде знака отличия, свидетельствовавшего о том, что его владелец забрался на самый верх и может поплевывать на тех, кто внизу. Как же, глава отдела по борьбе с наркотиками. Вот уж у кого будет хорошая пенсия, так это у Маки, с горечью подумал Йейтс, не говоря уже о том, сколько он получал на службе. Это вам не грошовое жалованье, которое платили ему в таможне.

Йейтс протянул руку и потрогал полированное дерево на приборной панели. Мастерская работа.

Сзади остановилась машина. Пятая серия «БМВ» — мощный мотор, однако до «ровера» ей далеко. «БМВ» — автомобиль, в котором ездят, а «ровер» — в котором возят. Большая разница. Задолго до того, как стать профессиональным шофером, Йейтс торговал машинами и год продавал «роллс-ройсы» в автосалоне в Мейфэр. Он всегда умел отличить хороших покупателей, потому что они приближались к автомобилю сзади, а не спереди.

Йейтс посмотрел на «БМВ» в зеркало заднего обзора. Автомобиль мигнул фарами. Йейтс нахмурился. Обычно они подходили к нему сами. Он поерзал на сиденье. Из машины никто не выходил. Йейтс сдвинул брови. Что за чертову игру они придумали? Он выключил мотор и вылез на обочину. «БМВ» снова мигнул. Йейтс шагнул к водителю. Окно опустилось, и он увидел улыбающегося Пэта Нири.

— Привет, Стэн, — сказал он.

— Что случилось? — спросил Йейтс. — Мы должны были встретиться на следующей неделе.

— Планы изменились.

— Какие еще планы? Я даю вам информацию, а вы мне деньги, вот и все.

— Босс хочет с тобой поговорить.

Рядом с Нири сидел Ким Флетчер.

— Не бойся, босс в долгу не останется.

Йейтс взглянул на дорогу. Впереди появились фары, но потом машина свернула влево.

— Зачем я ему понадобился?

— Ему нужны кое-какие сведения.

— О чем?

— Он сообщит тебе при личной встрече. Я в это не посвящен.

Йейтс покусал губы.

— Сколько?

— Не знаю, Стэн, но босс сказал, что заплатит очень щедро. — Флетчер вздохнул. — Слушай, если тебя это не интересует, можешь отказаться, и я все передам.

— Я не говорил, что отказываюсь, — поспешил возразить Йейтс. — Просто раньше я работал с тобой.

— Ну, а я работаю на босса, — заметил Флетчер. — Деньги все равно его.

Йейтс задумался.

— Где он?

— Здесь, неподалеку. Поезжай за нами на машине, ладно?

Йейтс вернулся к «роверу», выплюнул жвачку, сел за руль и завел мотор. «БМВ» помигал фарами, вырулил на дорогу и двинулся вперед. Йейтс следовал за ним на безопасном расстоянии. Вот рту у него пересохло, и ему хотелось выпить. Йейтс никогда не пил за рулем. За двадцать семь лет службы он не притронулся к спиртному в рабочее время. Но сейчас, мчась по темной дороге за «БМВ», он бы многое отдал за глоток виски. И за крепкую сигарету.

Предложение звучало заманчиво, но Йейтс не был уверен, что хочет встречаться с боссом Флетчера. Ким познакомился с ним два года назад, когда Йейтс сидел в баре недалеко от своей берлоги. Он не выносил собственной квартиры — она напоминала ему тюрьму. Шесть шагов в длину, три в ширину, кровать, дешевый комод и гардероб с разбитой дверцей, микроволновка на обшарпанном столе и тесная ванная комната с протекающим бачком. Все произошло само собой. Они стали вместе выпивать, иногда засиживались допоздна. Ким слушал его жалобы на босса, на работу, на бывшую жену. Флетчера всегда интересовал Маки — кто он такой, с кем встречается. Однажды вечером новый приятель передал ему конверт с пятью сотнями фунтов. Это подарок, пояснил Флетчер, просто знак внимания. Йейтс взял деньги. В тот же вечер Флетчер задал ему несколько личных вопросов о Маки. Где он живет. Какая машина у его жены. Йейтс отвечал без колебаний. Он много выпил, но отнюдь не спиртное развязало ему язык. Обида. На свою пропащую жизнь, в которой уже не будет ничего хорошего. На жену, укравшую у него детей. На Маки, задиравшего нос и обращавшегося с ним как с куском дерьма.

Постепенно встречи с Флетчером стали чисто деловыми: сначала беседа о работе, затем коричневый конверт с наличными. Через полгода Йейтс попросил увеличить вознаграждение, и Флетчер стал давать ему тысячу в неделю. Иногда к ним присоединялся Пэт Нири. Требования Флетчера тоже возросли. Он стал задавать более подробные вопросы. С кем встречается Маки. Куда он ходит. Еще через год Флетчер попросил его отвезти «ровер» в гараж на Шепердс-Буш, в западном Лондоне. Это было маленькое местечко под железнодорожной аркой. Техник вставил в салон маленькие микрофоны и соединил их с миниатюрным записывающим устройством в бардачке. Размер гонорара вырос до двух тысяч в неделю, и Йейтс начал регулярно привозить на встречу пленки с записями. Они уже не выпивали и не засиживались по вечерам, все свелось к простой торговле информацией. Сведения о таможне в обмен за деньги. За большие деньги. Йейтс не чувствовал ни раскаяния, ни стыда. Он считал, что если бы жена его не бросила, сбежав с богатым адвокатом, а Маки обращался бы с ним достойно, ему не пришлось бы совершать подобные поступки. Но, как говорится, если вино открыто, то надо его пить. И лучше всего где-нибудь на Филиппинах в компании с двумя красивыми девчонками. Или с тремя.

«БМВ» показал правый поворот. Йейтс сделал то же самое, хотя позади него не было машин. Он никогда не спрашивал, что Флетчер и Нири делают с информацией и пленками. Ему было наплевать. Эта пара не отличалась большим умом, и Йейтс всегда думал, что они работают на кого-то другого. Он отправил в рот еще одну пластинку никотиновой жвачки и поморщился от ее скверного вкуса. Давно пора перейти на леденцы, но он все никак не мог сходить в аптеку.

«БМВ» повернул на проселочную дорогу. Йейтс выругался, когда колесо «ровера» попало в выбоину и на дверцу плеснуло грязью. Маки требовал, чтобы машина всегда блистала чистотой, значит, завтра ему придется встать пораньше и драить ее. Фары осветили деревянный знак с выцветшим рисунком. Известковый карьер. Йейтса раздражала вся эта таинственность. С таким же успехом они могли встретиться в баре.

Дорога повернула направо, и Йейтс потерял из виду «БМВ». Он переключил фары на дальний свет — два белых длинных луча уперлись в ночное небо. Впереди появились большие железные ангары с заржавленными крышами и две силосных башни с убегавшими вверх ленточными транспортерами. Потом дорога повернула налево, и Йейтс увидел «БМВ». Он стоял перед сетчатой оградой. Йейтс нахмурился. На воротах висел замок, и рядом не было ни одной машины.

Он остановил свой «ровер» и остался сидеть, перекатывая во рту резинку. Флетчер вылез из «БМВ» и направился к нему, сунув руки в карманы пальто. Йейтс опустил окно.

— Ну, и где он? — спросил он.

— Пэт связывается с ним по мобильнику, — ответил Флетчер.

— В чем проблема?

— Босс не любит зря показываться на глаза. Разомни пока ноги.

Йейтс вылез из машины. Флетчер достал из кармана пачку сигарет «Силк кат» и предложил одну Йейтсу. Тот хотел отказаться, но передумал. Он выплюнул жвачку и сунул сигарету в рот. Пока Флетчер подносил к ней пламя, Йейтс прикрывал ее ладонями от ветра.

Нири вышел из «БМВ» и прислонился спиной к машине, спрятав руки в карманы.

— Сколько он мне заплатит?

— Не волнуйся, останешься доволен, — произнес Флетчер. Йейтс поежился.

— Я уеду на Филиппины, — сказал он. — Осточертела эта погода. И страна.

Он глубоко затянулся и выпустил длинную струю дыма.

— Понятное дело, — промолвил Флетчер.

Нири замахал им от «БМВ», приглашая подойти к машине.

— Что ему надо? — буркнул Флетчер.

Йейтс направился к Нири. Он сделал еще затяжку и наполнил легкие дымом. Ему нравился не столько никотин, сколько сам процесс курения. Сигарета в пальцах, вдох, задержка дыма в легких, выдох. Даже вид падающего пепла. Все ощущения, которых не давали пластинки или леденцы. Надо опять начать курить, подумал он. Ну и что с того, если он заболеет раком? Может, на следующий день его собьет автобус, когда он будет переходить через дорогу.

— Ты давно куришь, Ким? — поинтересовался он.

Флетчер не ответил. Йейтс хотел обернуться и посмотреть, почему он не отвечает, но в этот момент пуля тридцать восьмого ударила ему в затылок и снесла половину черепа.

— Хорошо, Паук, расскажи все снова.

Суперинтендант Харгроув откинулся в кресле, и Шеферд в третий раз стал излагать свою историю. Харгроув молча слушал, опершись подбородком на скрещенные пальцы. Они сидели в полицейском участке Паддингтон-Грин на углу Харроу-роуд и Эджвер-роуд. Шеферд не понимал, почему Харгроув решил поговорить с ним именно в Паддингтон-Грин — самом охраняемом участке во всем Лондоне, где Особая служба допрашивала подозреваемых в терроризме. Вопрос вертелся у него на языке, но он не задавал его.

То, что Шеферд рассказывал суперинтенданту, было очень похоже на правду. Лучше всего лжет тот, кто лжет наполовину. В комнате для допросов стоял двухкассетный магнитофон, но запись на нем не работала. Харгроув объяснил, что хочет просто узнать, как все произошло, хотя для этого вполне можно было бы встретиться в пабе или кафе. Поэтому Шеферд тщательно следил за каждым своим словом. Харгроув мог подловить его на любой ошибке.

История Шеферда была проста. Он сидел ночью в своей камере. Неожиданно вошел человек в маске. Его отвели в камеру Карпентера. Мужчина в маске оглоушил наркоторговца и заставил Шеферда его нести. Все это почти не отличалось от правды. Шеферд не мог придумать ничего другого, поскольку камеры записали каждый их шаг.

Затем они сели в микроавтобус и выехали из тюрьмы. Где-то на окраине Лондона Шеферда выбросили на улицу. Карпентера увезли люди в масках. Конец истории. И конец лжи.

— У них был акцент? — спросил Харгроув.

— Да, кажется, ирландский.

— Кажется?

— Там стоял жуткий шум. Суматоха, крики. Попробуй пойми, какой у них акцент, когда все орут: «Быстрее, быстрее!» Но мне показалось, что ирландский.

— Северный или южный?

— Я не разобрал.

— Мы нашли русский гранатомет «РПГ». Его использовали и бросили на землю.

— Значит, с его помощью они попали внутрь?

— Да, разворотили ворота вдребезги. Это была часть боснийского оружия, за которым МИ-6 следила в конце девяностых годах. В Белфасте оно пропало. Было много разбирательств, но никого не сняли.

— ИРА?

— Настоящая ИРА. Психопаты. — Харгроув подался вперед. — Скажи, зачем парням из ИРА понадобилось вламываться в тюрьму, где полно террористов, и освобождать одного наркоторговца?

Шеферд пожал плечами:

— Может, из-за денег?

— Карпентер им заплатил? Так ты думаешь? Террористы-наемники?

— После одиннадцатого сентября им перекрыли финансовые потоки. А у Карпентера миллионы.

— И он заплатил террористам, чтобы они его вытащили?

Шеферд не ответил. Харгроув специально напускал туману или готовил ему ловушку.

— Тебе когда-нибудь приходилось иметь дело с ИРА? — спросил суперинтендант.

— Немного, — ответил Шеферд. — В основном с Временной.

Харгроув прекрасно знал, что он делал на военной службе, где бывал и с кем.

— Что ты думаешь о Настоящей ИРА?

— То же, что и вы. Это психопаты.

— Хорошо натренированы?

Шеферд помолчал.

— Вряд ли. У них нет такой дисциплины, как во Временной ИРА или учебных лагерях.

— Я тоже так думаю. Большинство людей, с которыми я говорил, считают, что Настоящей ИРА не под силу провести подобную акцию, как захват тюрьмы Шелтон.

Шеферд старался хранить невозмутимый вид. Харгроув поднаторел в искусстве допроса, и его внешнее спокойствие могло быть обманчивым.

— По крайней мере теперь мы знаем, кто работал на Карпентера.

— Кто?

— Стэн Йейтс. Шофер Маки, главы отдела по борьбе с наркотиками. Через него Карпентер узнавал обо всем, что шеф отдела говорил за пределами своего офиса или по телефону из машины.

— Йейтса арестовали?

— Он мертв. Во всяком случае, мы так думаем. Йейтс исчез на следующий день после побега. Машина тоже пропала.

— Может, он просто сбежал?

— Все его вещи остались в квартире. Паспорт, деньги, документы. Карпентер его убил, это точно.

— Да... Полетят головы.

Харгроув улыбнулся.

— Маки придется переключиться на экономические преступления, пока его не сплавят на пенсию, — промолвил он.

— А Ратбон был человеком Карпентера в тюрьме?

Харгроув кивнул.

— Мы арестовали Стаффорда. Гозден находится под следствием. Сомневаюсь, что он когда-нибудь будет снова управлять тюрьмой.

Шеферд не испытывал симпатии к Гоздену. Если бы тот хорошо исполнял свою работу, Карпентер вряд ли сумел бы проворачивать свои дела из-за решетки.

— Значит, ты не знал, что Карпентер собирается сбежать? — произнес Харгроув.

Шеферд заставил себя расслабиться. Допрос еще не закончился.

— Понятия не имел.

— А если бы имел?

— Теоретически?

— Теоретически.

— Я бы позвонил дяде Ричарду или отправился к начальнику тюрьмы.

— И больше ни к кому?

Шеферд нахмурился:

— Например?

— Мы проверили все телефонные звонки, сделанные незадолго до побега. Один был твой. Детективу Джимми Шарпу.

Шеферд спокойно смотрел на суперинтенданта, не отводя взгляда и удерживая ровное дыхание. Нельзя прятать глаза. Нельзя постукивать пальцами. Нельзя кусать ногти.

— Я хотел, чтобы Шарп присмотрел за Лайамом.

— Понятно. Ты беспокоился о мальчике. Это естественно. Он с ним виделся?

— Не знаю. Шарп обещал, что обо всем напишет.

— Но не написал?

Шеферд покачал головой:

— Теперь все это уже не важно, верно?

— Может быть, — сказал Харгроув.

— Вы беседовали с Джимми?

— Конечно. Он объяснил, что собирался позвонить своим родственникам, когда началась вся эта заварушка. К Лайаму он так и не попал.

— Я так и думал.

— Шарп довольно расплывчато упоминал еще об одной твоей просьбе.

— О какой?

— Похоже, у тебя начались проблемы с памятью. Надеюсь, это не болезнь Альцгеймера?

— У меня был сильный стресс.

— Ты дал ему номер телефона и попросил позвонить по нему, если возникнут какие-либо проблемы.

— Не помню, чтобы я такое говорил.

— И кому ты просил его позвонить, тоже не помнишь?

— Боюсь, что нет.

— Прямо эпидемия какая-то! — хмыкнул Харгроув. — Шарп тоже не запомнил этот номер. Сказал, что не стал звонить, потому что не было никаких проблем.

— Так оно и есть, — заметил Шеферд.

Харгроув уставился на него немигающим взглядом. Шеферд невозмутимо смотрел ему в глаза. Он знал, что последует дальше, и приготовился к атаке.

— У тебя был посетитель. Пятнадцатого числа.

— Возможно. — Он улыбнулся. — В тюрьме быстро теряешь счет дням.

Харгроув по-прежнему не сводил с него глаз.

— Ты заполнил бланк для посещений на Джо Хэмфриза. Написал, что он твой кузен.

— Кузен Боба Макдоналда.

— Кто это, Паук?

— Просто друг.

— Наверное, это была очень важная встреча, если ради нее ты готов был рискнуть провалом операции?

— Мне надоело торчать в тюрьме, и я хотел повидаться с другом.

Харгроув усмехнулся:

— Дипломатичный ответ. Кстати, я просмотрел видеозапись, сделанную в тот день в комнате для посещений.

— Интересно зачем?

На мгновение взгляд суперинтенданта стал жестким.

— Решил скрасить свой досуг. Изображение оказалось не слишком качественным, но я заметил, что Хэмфриз скрывает лицо под бейсболкой и темными очками.

— День был солнечным.

— Я так и подумал, — сказал Харгроув. — Давно ты его знаешь?

— Несколько лет.

— Странный он человек, этот Хэмфриз.

— Почему?

— При посещении указал свой домашний адрес, но на самом деле там живет какой-то газетный киоскер из Беттерси.

— Мой друг часто переезжает.

Харгроув откинулся в кресле.

— Давай вернемся к твоему звонку детективу Шарпу. Ты помнишь, о чем вы говорили?

Шеферд был готов к тому, что он переменит тему, и ответил без запинки.

— Ни слова.

Откровенная ложь. Он детально помнил всю беседу.

— Ничего страшного. Я прослушал ваш разговор от начала до конца.

Шеферд продолжал смотреть прямо на суперинтенданта, бесстрастно улыбаясь и положив ладони на колени.

— Ты сказал Шарпу, что, если что-нибудь случится, он должен позвонить по номеру, который ты ему дал, и объяснить, что произошло. Потом ты добавил: «Больше ничего. Не надо поднимать шум». Это твои точные слова. Что, по-твоему, могло случиться?

— Я лишь просил, чтобы он приглядел за моим сыном.

— Человек, с которым должен был связаться Шарп, — это таинственный мистер Хэмфриз?

— Нет.

— Уверен? У тебя был сильный стресс и все такое.

— Да.

— Я хотел бы пообщаться с мистером Хэмфризом.

Шеферд вздохнул.

— Он часто переезжает.

— Ты всегда был одним из моих лучших людей, Паук, — произнес Харгроув. — На тебя можно положиться. Поэтому я спрашиваю тебя, неофициальной без протокола, — у тебя есть что мне сообщить?

Шеферд промолчал.

— Абсолютно ничего?

Шеферд покачал головой.

В американском посольстве на Гроувнор-сквер работали два десятка спецагентов, но майор Гэннон всегда выделял из них Мэтта Уиллиса — не в последнюю очередь из-за того, что тот семь лет прослужил в подразделении «Морских котиков» и участвовал в афганской и иракской войнах.

Работа американского десанта давала им богатую пищу для бесед, и они часто засиживались до утра за рюмочкой спиртного в клубе «Спецназ», расположенном за универмагом «Харродз» в Найтсбридже.

Но на сей раз Гэннон и Уиллис договорились встретиться во время ленча, чтобы удержаться от искушения и не превратить деловое свидание в очередной кутеж. Клуб находился в безымянном квартале, застроенном кирпичными домами. После одиннадцатого сентября вывеску с заведения убрали, и теперь сновавшие мимо прохожие не подозревали, что в этом скромном здании сидят самые крутые и засекреченные сотрудники спецназа и что пьяные офицеры САС и СДК[8] нередко устраивают там нечто вроде импровизированного катания с горок, съезжая на железных подносах по крутой лестнице.

Гэннон вошел в клуб и поднялся на второй этаж, в небольшой бар с мягкими кожаными креслами и панелями из темного дерева. Уиллис уже устроился в углу, повернувшись спиной к стене и смакуя виски со льдом. Поднявшись, он хлопнул майора по спине, заказал ему виски и усадил в соседнее кресло.

— Как работа? — спросил Гэннон, поставив свой чемоданчик на пол.

— Как обычно, — ответил Уиллис. — А у тебя?

Гэннон скорчил гримасу.

— Протираю штаны в казармах.

— Неужели? — усмехнулся Уиллис.

— С ИРА почти покончено, от республиканцев осталась лишь кучка психов, а об «Аль-Кайеде» здесь практически не слышно.

— Жаль, что тебя не было в Ираке.

— Не трави душу. Почти всех наших ребят направили туда, а меня оставили с этим чертовым телефоном.

Он кивнул на стоявший рядом чемоданчик. Куда бы Гэннон ни отправлялся, он всегда носил «всемогущего» с собой.

Мужчины чокнулись бокалами и выпили.

— Пообедаешь со мной? — спросил майор.

В клубе подавали хорошую еду в солдатском стиле — плотные питательные блюда без излишеств. Уиллис покачал головой:

— Мне надо успеть на телеконференцию с Лэнгли.

— Все было гораздо проще, пока спецслужбы не занялись наркотиками, — заметил Гэннон.

— Им пришлось искать новую работу, когда закончилась «холодная война», — промолвил Уиллис. — Поэтому они и решили переключиться на наркоту. Теперь половина наших секретных операций идет тайком от агентов ЦРУ. Они ведут себя так, словно мы их враги.

— То же самое между нашими полицейскими и спецагентами. Они друг друга ненавидят, а мы торчим посередине.

Гэннон подозвал старшего бармена и заказал еще выпивки.

— Итак? — промолвил Уиллис.

— Что?

— Ты пригласил меня не для того, чтобы жаловаться на спецслужбы?

Майор усмехнулся. Уиллис слишком хорошо его знал.

— Есть один наркоторговец, с которым мы хотим разобраться. Джералд Карпентер.

— Я о нем слышал.

Гэннон улыбнулся. Еще бы американец о нем не слышал. Карпентер был одним из самых крупных наркодилеров в стране, и о его побеге целую неделю сообщали во всех газетах.

— Почему ты не разобрался с ним, пока он был у тебя в руках? — поинтересовался Уиллис.

Майор поднял брови:

— О чем ты, Мэтт?

— Не держи меня за дурака, — ответил Уиллис, явно наслаждаясь его смущением. — Газеты вешали на уши всякое дерьмо про то, как Настоящая ИРА ворвалась в тюрьму Шелтон и вытащила оттуда своих людей, но я слишком стар, чтобы верить этому.

— А что же, по-твоему, произошло?

— Понятия не имею. Но я убежден: Настоящая ИРА не сумела бы взять даже захудалый банк, не то что тюрьму строгого режима.

— И что?

— Откуда мне знать, Алан? Может, ты мне объяснишь? Четверо людей в черном выбивают ворота из «РПГ» и врываются в хорошо охраняемую тюрьму. Они обрезают все коммуникации, расправляются с десятком охранников и исчезают во мраке с двумя заключенными из следственного блока. Похоже на работу спецназа?

— Вероятно, ты прав.

— Вместе с Карпентером освободили другого заключенного. Как его фамилия?

Гэннон пожал плечами.

— Макдоналд, — задумчиво промолвил Уиллис. — Вооруженный грабитель. Странная компания, правда? Крупный наркоделец и скромный налетчик. Если уж ИРА решила организовать эту операцию, почему она не пробежалась немного дальше и не освободила из спецблока своих ребят?

Гэннон развел руками. Уиллис откинулся в кресле и пригубил виски, глядя на майора поверх бокала.

— Где ты был, когда все это произошло? — спросил он.

— Играл в сквош со своим сержантом.

— Выиграл?

— Еще бы.

— Забавно.

Бармен принес напитки, и они подождали, пока он отойдет, чтобы продолжить разговор.

— Мы намерены вернуть его, — произнес Гэннон.

— Вся королевская конница?

— И вся королевская рать. Проблема в том, что мы не знаем, где он.

— Но вы его ищете?

— Поиски не в нашей компетенции. А спецслужбы вряд ли пожелают нам помочь. Это мы работаем на них, а не они на нас.

— Вам нужны оба? Карпентер и Макдоналд?

— Только Карпентер.

Уиллис закинул голову и посмотрел на потолок.

— Почему меня это не удивляет? — усмехнулся он.

— Надо поймать крупную рыбу, — сказал майор.

— Думаешь, он уже покинул Великобританию?

— Карпентер был бы идиотом, если бы остался.

— Если я правильно тебя понял, МИ-5 и МИ-6 в этом не участвуют?

— Будь они в деле, я бы не пришел к тебе, — проговорил Гэннон. — Интерпол его уже ищет, но Карпентер не станет ездить со своим паспортом.

— А как насчет его семьи?

— Они покинули страну через день после его побега. Добрались на «Евростаре» до Парижа и исчезли.

Уиллис провел пальцем по краю бокала.

— Ты хочешь, чтобы я подключил к делу своих ребят?

— Карпентер убил одного из ваших.

— Знаю, но это не доказано. Иначе он давно был бы в Штатах.

— Мы бы не подвергли его экстрадиции, учитывая риск вынесения смертного приговора.

Американец улыбнулся.

— Всегда есть обходные пути. Мы бы его получили. Просто у нас нет доказательств.

— Полиция нашла улики, но Карпентер почти сумел от них избавиться.

— Я слышал, ему помогал кто-то из своих.

— Длинные у тебя уши.

Уиллис взболтал виски в своем бокале.

— Короче, ты хочешь отыскать Карпентера. И что потом?

— Наши люди его возьмут.

— Это зависит от того, где он будет находиться.

— В Штаты он не поедет, это точно.

— А дальше?

— Мы вернем его в тюрьму.

Уиллис сделал большой глоток, не сводя глаз с майора.

— Ты уверен, Алан?

— Абсолютно.

— Клянешься?

Гэннон усмехнулся.

— Да.

Органист начал играть гимн, но Шеферд не помнил из него ни слова. В религиозных обрядах он принимал участие лишь на свадьбах и похоронах. Викарий закрыл Библию и кротко взглянул на паству. В руку Шеферда легла маленькая ладонь.

— Не грусти, папа.

Шеферд улыбнулся сыну. Они сидели на передней скамье в маленькой церкви недалеко от дома, где жили Мойра и Том. Родители Сью хотели похоронить ее в Херефорде, и Шеферд согласился. Сейчас они сидели рядом с ним, по другую сторону от Лайама. Мальчик был в школьной форме, начищенных ботинках и новом галстуке. Шеферд надел костюм.

— Я не грушу, — промолвил Шеферд и, обняв сына, крепко прижал его к себе.

Он солгал. Никогда ему не было так тяжело, как сейчас. В тюрьме он был слишком занят, чтобы тосковать о Сью по-настоящему, но теперь, когда все кончилось, скорбь обрушилась на него со всей силой.

— Что мы будем делать? — спросил Лайам.

— Просто жить. Помнить о твоей маме, скучать по ней, любить ее. Но жить дальше.

— А потом мы встретимся с ней в раю?

— Конечно.

— И ты по-прежнему будешь полицейским?

— Пока не знаю.

— Я тоже хочу стать полицейским, когда вырасту.

— Правда? Почему?

— Потому что они помогают людям.

Лайам прав, подумал Шеферд. Иногда полицейские помогают людям. А иногда их убивают. Или приносят горе тем, кто их окружает.

Он оглянулся через плечо. В заднем ряду сидел майор Гэннон, в черном костюме, рядом с ним О'Брайен, Шорт, Армстронг и Митчелл. Майор кивнул Шеферду, и тот слабо улыбнулся. Он радовался, что друзья пришли его поддержать, «прикрыть спину» в прямом и переносном смысле слова. Шеферд никогда не верил в херувимов с крыльями и арфами, но ему нравилась мысль об ангелах-хранителях, а пятеро мужчин в последнем ряду церкви служили ей веским подтверждением.

Шеферд и Лайам вышли в церковный дворик с Мойрой и Томом. Том был в твидовой шляпе, скрывавшей забинтованную рану у него на голове. Он шел, обняв Мойру за плечи.

На улице Шеферд остановился и посмотрел на безоблачное небо. Прекрасный летний день. Птицы щебетали в деревьях, окружавших маленький дворик. Бабочки кружились над цветущими кустами вокруг дорожки, ведущей от церкви к городу. Прекрасный день для свадьбы, подумал Шеферд, но совсем не подходящий для похорон. Хоронить надо в мрачную, дождливую погоду, когда с севера дует холодный ветер, а над головой висят тяжелые облака.

Сзади подошел Гэннон и положил ему руку на плечо.

— Прими мои соболезнования, Паук, — сказал он.

В левой руке он держал чемоданчик с телефоном.

— Спасибо, майор.

— Ты уже думал о том, как поступить дальше?

— Пока не решил. — Шеферд кивнул на Харгроува, направлявшегося к своей машине. — Он хочет снова запрячь меня.

— Ты сделал отличную работу, — заметил Гэннон.

— Спасибо.

Майор наклонился к Лайаму:

— Можешь гордиться своим отцом.

— Я горжусь.

Гэннон взъерошил ему волосы.

— Это твоя бабушка там стоит?

Мальчик посмотрел на Мойру и кивнул.

— Сходи к ней и узнай, как у нее дела, хорошо? — попросил Гэннон. — Мне надо поговорить с твоим папой.

— Ладно, — ответил Лайам и побежал по дорожке.

Гэннон выпрямился.

— Мы его нашли, — сообщил он.

— Где?

— На колумбийском корабле в Атлантике. Он звонил по спутниковому телефону жене и детям, и его засекло АНБ[9].

— И что теперь?

— Мы намерены его взять.

— Официально?

— Вполне. Направлен в «Квант» формальный запрос, и мы выполним всю грязную работу.

«Квантом» назывался отряд Гэннона, специальное подразделение, связывавшее между собой десантные группы САС и СДК и выполнявшее особо сложные задания, которые считались слишком опасными для спецслужб.

В дальнем конце кладбища Мойра взяла за руку Лайама, Том держал его за другую.

— Хочешь к нам присоединиться? — спросил Гэннон.

Шеферд посмотрел, как Мойра и Том уводят Лайама. Он знал, что его место дома, рядом с сыном. Но по его крови уже бежал адреналин, и сердце билось быстрее. Шеферд хотел быть отцом, но он мечтал увидеть, как Карпентер расплатится за свои грехи. Карпентер похитил Лайама и угрожал его убить. Он заставил Шеферда устроить ему побег. На его совести кровь Джонатана Элиота. Карпентер должен заплатить за свои преступления, потому что если он уйдет безнаказанным, все, что сделал Шеферд, окажется полной ерундой.

— Да, — сказал он. — Хочу.

Шеферд подумал, что это похоже на сцену из преисподней. Черные фигуры с торчащими хоботами, выпученными глазами и горбатыми спинами скорчились вдоль стены, озаренные багровым светом. Их грудные клетки вздымались и опадали, вдыхая воздух через трубки, уходившие куда-то в крышу. Все сидели, нагнувшись далеко вперед, чтобы не упираться ранцами в фюзеляж «Нимрода». Их автоматы смотрели дулом вниз. Каждый десантник был оснащен системой жизнеобеспечения для высотных прыжков. Экипировка включала черные подшлемники и шлемы, кислородные маски, газовые баллоны, ботинки и изотермические защитные чулки. На каждом были очки от ветра и по две пары перчаток — шерстяные, плотно прилегавшие к коже и создававшие теплоизоляцию, и кожаные, защищавшие от внешних повреждений. Пристегнутые к груди жидкокристаллические мониторы показывали данные компьютерной навигационной системы. Черные теплозащитные костюмы на толстой войлочной подкладке предохраняли от переохлаждения на большой высоте. Термометр на фюзеляже «Нимрода» показывал минус сорок восемь градусов по Фаренгейту, а за бортом мороз должен был усилиться от сильных вихревых потоков. Без защитных костюмов они превратились бы в ледышки еще до приземления.

На спине десантников висели сложенные парашюты на две трети больше обычного размера, с подвесной системой и резервным куполом в передней части ранца. В кобурах торчали пистолеты, в кармашках на ноге — ножи. Автоматы надежно крепились ремнями на груди. Все десантники были вооружены моделью «хеклер-и-кох» с глушителем и регулятором фиксированных очередей, дополнявшим одиночную и автоматическую стрельбу. Приклада у автомата не было, чтобы оружие не могло запутаться в стропах парашюта, а глушитель обеспечивал элемент внезапности. На кожаных ремнях гроздьями висели боеприпасы и дополнительная амуниция. Они были обеспечены всем, чтобы, спрыгнув с высоты тридцать тысяч футов, выполнить задачу и уничтожить цель.

На авиабазе в Кулдроуз каждого десантника взвесили и распределили груз согласно весу. Время затяжного прыжка зависит от массы тела. Чем тяжелее человек и его экипировка, тем быстрее он станет падать, а для Гэннона было важно, чтобы все его люди приземлились одновременно.

Гэннон сидел ближе к носу самолета, у самой двери. Рядом с ним находился выпускающий, человек в комбинезоне цвета хаки и стеганом жилете, прикрепленном толстым шлангом к фюзеляжу. «Нимрод» предназначался скорее для авиаразведки, чем для десантирования восьмерых спецназовцев с шестимильной высоты, и у выпускающего был довольно кислый вид. Он чувствовал себя намного комфортнее в транспортном «Геркулесе С-130». Как и парашютисты, выпускающий дышал через кислородную маску, соединенную с центральной системой самолета. «Нимрод» был разгерметизирован десять минут назад, когда они приблизились к месту высадки. Летчик выключил два мотора из четырех и снизил скорость до ста узлов.

— Ребята, проверка связи, — произнес Гэннон в радиомикрофон.

Десантники один за другим назвали свои кодовые имена. Шеферд был «Альфой-2». Гэннон приказал настроить альтиметры, висевшие у каждого на правой руке. Они поставили тридцать две тысячи футов над уровнем моря. Чтобы добраться до цели, парашютистам понадобится почти час, и за это время они преодолеют сорок миль. Найти переделанный в грузовое судно танкер посреди Атлантики очень сложно, но с помощью навигационной системы GPS задача облегчалась. Однако промахнуться нельзя: они прыгали ночью, и если кто-нибудь из них проскочит мимо корабля, плыть до берега чертовски далеко.

Восемь спецназовцев разбились на пары и проверили друг у друга экипировку — кислородное снабжение, подвесную систему, радиовысотомер и прибор, обеспечивавший автоматическое раскрытие купола на высоте двадцать шесть тысяч футов. Шеферд осмотрел парашют Гэннона и сложил круг из большого и указательного пальца, показав этим жестом, что все в порядке. Майор проверил ранец Шеферда и хлопнул его по плечу. Он приблизил свою маску к его уху.

— Как дела? — заорал он, перекрывая рев турбин. — Держись ко мне поближе, ладно?

Майор не хотел пользоваться микрофоном, чтобы его не услышали остальные.

— Все нормально! — прокричал в ответ Шеферд.

Раньше он часто прыгал с большой высоты, правда, не на палубу корабля и не безлунной ночью, но принцип был тот же самый: выходишь из самолета, надеешься, что парашют раскроется, правишь к цели и стараешься приземлиться, не отбив себе задницу. Очень просто.

Судно, на которое они высаживались, было танкером средних размеров. На корме имелась надстройка с капитанским мостиком и каютами для команды, но остальную часть огромной палубы занимала сложная мешанина из люков и труб, где можно запросто сломать себе ногу или бедро. Даже в идеальных условиях это была не самая удобная посадочная площадка. При десантировании с ранним раскрытием купола у них всегда хватало времени для выбора точки приземления, к тому же парашюты были огромными и летели очень медленно. Затяжные высотные прыжки не обеспечивали должной безопасности, и майор их не практиковал, хотя они уменьшали риск быть обнаруженными в воздухе.

Существовал и третий способ — высотный прыжок без раскрытия парашюта, — но в САС старались избегать подобных маневров. Десантник весом в сто семьдесят футов и с полусотней фунтов груза, мчавшийся со скоростью сто двадцать миль в час, вряд ли мог рассчитывать на мягкую посадку. Шеферд вспомнил свой первый затяжной высотный прыжок над равниной Солсбери к западу от Лондона. Он был одним из шестерых курсантов под началом седого сержанта, прослужившего в полку пятнадцать лет. Выстраивая их в очередь, сержант незаметно сунул в ранец Шеферда обрывок старого парашюта. Когда Шеферд собирался прыгнуть, сержант похлопал его по плечу. Шеферд обернулся, увидел за своей спиной рваный лоскут, и сержант вытолкнул его из самолета. Следующие две минуты, когда он в полной экипировке на предельной скорости летел к земле, уверенный в том, что ему дали неисправный парашют, показались ему самыми длинными в жизни. Только через неделю до него дошло, что это был просто розыгрыш.

Красная лампочка над кабиной пилота мигнула, и зажглась желтая. Десантники сняли кислородные маски, присоединенные к центральной системе жизнеобеспечения, и надели свои. Все направились в нос самолета. Выпускающий кивнул Гэннону и открыл выходной люк. Шеферд стоял рядом с майором, медленно и глубоко дыша, чувствуя, как в предвкушении предстоящих событий колотится сердце и крутит в животе, а по жилам бежит адреналин. Он был напуган тем, что через минуту ему придется прыгать в океан с шестимильной высоты, но одновременно и наслаждался этим страхом. В конце концов, он просто сделает то, чему его учили.