Жизнь на лезвии бритвы. Часть II

Часть 5

Дамболдор разражено мерил диагонали и стороны кабинета. Газетные статьи несколько остудили накал эмоций в обществе, но предъявленные мелкому засранцу обвинения разваливались на глазах. Куча свидетелей на факультете во главе с Минервой камня на камне не оставляли от первоначальной версии директора, посредством «ЕП» доведённой до широкой общественности. Письма, совы, оппоненты из фракции традиционалистов в Визенгамоте и следственная бригада ДМП сделали своё пагубное дело. Эванса придётся выпустить из камеры аврората.

Время сделать шаг назад. Он знал, что так и будет, толпа легко поддается пагубному влиянию, особенно когда за проливом газеты магических издательств запестрели статьями о творящихся в Хогвартсе непотребствах. Оперативно остановить вал не удалось и он перескочил через узкую полоску воды, отделявшую континент от Британских островов. Ударом под дых оказалось интервью Поппи, бросившей школу и перебравшейся во Францию вслед за личными учениками. Мадам максим с радостью приняла на работу знаменитого колдомедика и предоставила место английским беглецам. Поппи не стеснялась в выражениях, вывалив на бывшего патрона ушат грязи и обелив Минерву. По большому счёту откровениями школьной целительницы можно было пренебречь, нужные люди успели купировать вопрос в СМИ, но тут всплыл фактор Святого Мунго и заретушированная проблема покатилась по наклонной. Враги ударили точно в слабое место обороны, указывая, что стараниями директора страна лишилась трёх целителей. Трёх! Два из них с раскрывающимся магическим даром, выявленным первый раз за десять лет, а теперь они покинули Англию! Псов моментально спустили с цепи. Ещё родные пенаты покинула наследница Гринграсс, ставшая жертвой нападения ручного пожирателя директора и Леди де Мендоса. Гриффиндорская грязнокровка из свиты Эванса на самом деле оказалась настоящей графиней, владелицей замка в Андалузии и чистокровной ведьмой в энном поколении. Акции сторонников Малфоев и чистой крови, имевших неосторожность третировать Ребекку Каннингем, полетели вниз. Испанское министерство магии выставило островитянам солидный счёт. За раз не отмашешься. Вообще, островные снобы и Дамболдор, в частности, показали себя с наихудшей стороны. Под угрозой расторжения оказались многие международные отношения и директору немалых усилий стоило нивелировать последствия школьного скандала, вылившегося в политическую плоскость. Приняв окончательное решение, Дамболдор сыпанул дымолётного порошка в камин.

— Как в Азкабане?! — не забыв о щитах от подслушивания, раненым носорогом орал старый шмель двадцать минут спустя. — Ты, тля, перхоть подноготная, ты понимаешь, что натворил?!

— Не кричите! На два тона пониже, директор, — беспардонно огрызнулся Джеймс. Директор поначалу опешил, давненько его не затыкали всякие… он давно начал замечать, что бывший ученик скатился к хамскому поведению со старшими, пора давать наглецу укорот. — Мы в одной упряжке и ваша, Альбус, подпись с пергамента по взмаху палочки никуда не испарится. Вздумаете потопить меня, пойдёте на дно следом.

— Пойду следом, значит? Мальчик мой, скажи мне, ты закрыл дело и расследование по факту нападения на Джиневру Уизли прекращено? Нет? Какая жалось! — Дамболдор всплеснул руками. — А знаешь ли ты, что превышение должностных полномочий в твоём случае карается двумя годами Азкабана? Что мне мешает, в свете вновь выявленных обстоятельств, направить некоторые дела на до расследование? Я отделаюсь штрафом, а ты сядешь и даже псина Блек тебе не поможет. Вальпурга выполнила угрозу и выкинула блудного пса из Рода. Мальчик мой, ты в курсе, что заключённые, слабо говоря, не испытывают симпатий к аврорам, а тебе грозит не одиночка особого режима, а общая камера на двадцать рыл? Представляешь, что они с тобой сделают? Ты, душечка, станешь тюремной шлюхой, которую будут пользовать от звонка до звонка, да и Джейса могут привлечь за лжесвидетельство и намеренный оговор мистера Эванса. Попечители выпрут его из Хогвартса и моё заступничество не поможет. Куда прикажете идти мальчику из семьи с подмоченной репутацией?

— Джейс — герой! Его не посмеют тронуть.

— Да ну? Ты настолько веришь, в то, что сказал? Раскрой глаза! Министерские шакалы порвут его на тряпочки, а тебя выкупают в дерьме и сделают козлом отпущения. Испанцы требуют крови. Леди Блек требует крови, Мунго кипятком исходит, рвёт и мечет, требуя наказать виновника отъезда будущих целителей за границу. А кто у нас виновник?

— Вы не посмеете! — от сковавшего его страха, Джеймс покрылся холодным потом, воспользовавшись заминкой, легилиментический щуп директора беспрепятственно скользнул в разум гостя.

— Конечно, я не посмею, мальчик мой. Я палец о палец не ударю. Без меня найдётся кому, а я отойду в сторону и не стану мешать. Твою семью линчуют.

— Что вы хотите, Альбус? — сдался Джеймс. В бороде директора мелькнула мстительная улыбка, но его глаза остались льдисто-холодными.

— В какой форт ты засадил сына?

— Северный, — без капли раскаяния ответил Поттер.

— Ну, ты и мразь, Джеймс. Тебя же порвут на лоскуты и будут правы. Ты сунул школьника в пасть дементорам, он там уже в живого овоща превратился. Блек от тебя мокрого места не оставит.

— Что мне делать, Альбус?

— Ты меня спрашиваешь?! — взорвался Дамболдор, зарядив бывшему ученику хлёсткую пощёчину. — Думать надо было верхней головой, а не нижней. Из-за твоего похода на ведьм тебя первого сожгут на костре! — резко успокоившись, директор закончил ледяным безэмоциональным тоном:

— Уничтожь все документы, а на освободившуюся должность начальника тюрьмы ты должен рекомендовать Ньюта Мэрфи. Приложи усилия и пробей его кандидатуру в ДМП.

— Этого отпетого мерзавца?

— Этого достопочтимого джентльмена, обязанного мне до гробовой доски. Запомни, Джеймс, никаких мальчиков не было. Ты выпустил юного мистера Эванса из камеры предварительного заключения на следующий день, и не твоя забота, куда он делся после этого. Во Францию удрал вслед за невестой. Понял? Не разочаруй меня, больше ошибок я не прощу. Иди с глаз моих.

Постояв пару минут и глядя в окно бездумным взглядом, Дамболдор встряхнулся и повернулся к камину. Об Эвансе можно забыть, дементоры сожрут его разум, а если не сумеют, в тюрьме найдётся кому присмотреть за юным дарованием. Пусть посидит, сговорчивей будет… Документы Джеймс подчистит, он слишком напуган, чтобы ослушаться. Никто не свяжет перевод Эванса в Азкабан с Дамболдором. Ох, Джеймс, такую свинью подложил. Хвала Мерлину, самодеятельность выявилась не успев дать плоды, иначе имелся большой риск вылететь с кресла председателя Визенгамота. Обошлось. В активе остались слишком независимые пенсионеры и два аврора. В огонь полетела щепотка порошка:

— Аластор? Аластор, ты на месте?

— На месте, чем могу служить, Альбус? — Грюм предпочёл зайти в начальственный кабинет, а не переговариваться через пламя.

— Подбери мне «мусорщика», Аластор, — наложив мощный щит от подслушивания, сказал директор.

— Кого убрать?

— Кого укажу, «мусорщик» тоже должен потом исчезнуть.

Белла не любила зиму, всею душой ненавидя пронизывающий до костей холод. Ходод, который обледенелыми костлявыми пальцами пробирается в самое нутро. От него нет спасения, его когти вытягивают тщательно хранимее тепло заставляют покрываться мутной, непроницаемой коркой самые светлые воспоминания, превращая их в нескончаемые муки. Неправы утверждающие, что дементоры питаются счастливыми воспоминаниями — глупцы! Люди, прошедшие Азкабан и сведшие близкие знакомства с этими потусторонними тварями, порождениями самой мерзкой бездны, скажут вам, что эти отрыжки хаоса наслаждаются болью и мучениями, душевными муками и страданиями. Недоумки слепо верят в то, что патронусы — квинсенстенция самых светлых чувств человека, может победить дементора, ибо концентрированное счастье убивает боль и пустоту, а ничем иным стражи крепости-тюрьмы быть не могут. Да, патронус отгонит тварь, но волшебник, применивший его, опустошает себя и становится неспособен на другое магозатратное волшебство, становясь лёгкой добычей… Мрази в драных балахонах боятся пламени, уж Белла, как специалист, знает об этом поболее многих. Она не любила зиму из-за вымораживающего дыхания холода, напоминающего о ледяных застенках и дементорах за решёткой двери. Не надо придумывать ад, когда он существует на земле. Все девять кругов в одной камере.

Шагая по дорожке, посыпанной мелким белым гравием, Белла зябко куталась в соболью шубку, подаренную неизвестным русским поклонником таланта юной актрисы. Конец января тысяча девятьсот девяносто третьего года, холод в предместье Парижа Нейи-сюр-Сен за всю зиму ни разу не перебирался за отметку пять градусов ниже нуля по Цельсию, но черноволосая девушка с белой седой прядью, придававшей красавице дополнительный загадочный шарм, думала, что на улице сибирский трескучий мороз. Падающие сверху искристые хлопья, ложащиеся вспененным покрывалам на газоны и фигурные кусты парковой зоны поместья, навевали мысли о смерти.

Вздрогнув всем телом и оглянувшись на пустую аппарационную площадку, Белла ускорила шаг. Она сначала хотела вызвать Кричера, Ансу или Мирри, чтобы её перенесли в дом, и не пришлось топать по холоду и по покрытому снегом парку лишние сто метров, но поборов секундную слабость, решила отдаться размышлениям по пути к дому тетушки Вальпурги. Обогнув плотные кусты жасмина, покрытые белыми шапками снега, волшебница вышла к центральной дорожке, с которой открывался шикарный вид на старинный особняк, по самую крышу заросший плющом. Магически поддерживаемые плети растения фигурно оплетали окна и балконы, красиво контрастируя с тяжёлым серым камнем фундамента и краснокирпичными стенами. За высокими, «французкими» окнами каминной залы горел тёплый уютный свет. Белла на мгновение остановилась, вглядываясь в силуэты за окном.

У разожженного камина, повернувшись правым боком к пляшущему пламени, укрыв ноги пледом, в плетёном кресле сидела хозяйка, на коленях которой лежала толстая книга. На мягком персидском ковре среди разбросанных подушек расположились Нимфадора, Гермиона, Бекки, сестры Гринграсс и малышка Лили Дурсль-Эванс, мальчиков не было видно. Понятно, тётушка опять преподаёт девушкам то, что не предназначено для мужских ушей.

Невидимая из дома, Белла подошла к окну и засмотрелась на Вальпургу. Сдала тётушка, очень сдала. Предательство сына и последующее его изгнание больно ударили по Стальной Вэл. Но ничего, потихоньку, шаг за шагом, тётка выкарабкалась из почти схвативших её костлявых лап Миледи, как говорил Гарольд. Забросив съёмки и наплевав на карьеру, Петунья и Белла больше месяца не отходили от постели бывшей Леди Блек. Неоценимую помощь оказали Астория и Генри, ухаживавшие за пожилой пациенткой под неусыпным контролем Поппи.

Все перебравшиеся во Францию и поступившие в Шармбатон беглецы, в том числе Астория Гринграсс с женихом перевелись на дневную форму обучения. Каждый вечер они возвращались по домам с помощью специально зачарованных портключей, а будущие колдомедики первым делом прибывали к Блекам, поддерживая женщину целительскими техниками. Дети многого достигли за этот напряжённый месяц, Поппи нарадоваться не могла на учеников. Правду говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло, хотя, как по Белле, к Мордреду такое счастье и несчастье тоже. Но, по словам самой Вальпурги, её вытащила Лили. Маленькая кузина Гарольда читала болеющей бабушке сказки, кормила с ложечки и строго следила за приёмом зелий и лекарств, которые, ни на грош не доверяя магическим аптекам, варила Петунья. Девочка единственная могла погладить бабушку по голове и строго отчитать за какой-нибудь мнимый или реальный проступок, обещая нажаловаться кузену (когда тот вернётся) на плохое поведение крёстной матери. Уже в столь юном нежном возрасте у мелкой пигалицы чувствовалась кровь Слизеринов и железный характер. Потенциал у девочки тоже был ого-го! Страшно представить, что из неё вырастет. Ну, мужская погибель это точно, остальное не столь существенно.

Постояв ещё немного, Белла решила не нарушать идиллию. Она спиной отступила от окна на несколько метров и вызвала Кричера. Появившись с едва слышным хлопком, домовик согнулся в почтительном поклоне. Старинный слуга рода с некоторых пор с безграничным пиететом относился к Белле, Дурслям и всей честной компании из окружения Гарольда. Андромеду домовик уважал, особенно когда сестрица от имени дочери — молодой Леди Блек, заняла место представителя Блеков в Палате Лордов Визенгамота. Несмотря на усилившееся противодействие партий Дамболдора и Малфоя, Анди сумела удержать позиции коалиции «традиционалистов» и существенно пошатнуть авторитет белобородого старца. Сестра оказалась достойной наследницей Стальной Вэл, тем более тётя не оставила её без своих советов и всегда незримо присутствовала за спиной. Очков и популярности традиционалистам добавило публичное раскрытие факта подготовки нового поколения в лице Гермионы Грейнджер. Андромеда не стала скрывать от публики, что готовится через десять лет уступить ей место. К тому же магическому потенциалу девушки могут позавидовать многие чистокровные волшебники, поэтому урону чести Дома Блек не будет никакой. Что немаловажно, девушка воспитывается в традициях магического мира, но без отрыва от маггловского. В современных реалиях поиска приемлемых точек взаимодействия и интеграции с магглами лучшей кандидатуры не найти. С подачи Анди, Визенгамот инициировал расследование действий Дамболдора на посту директора школы. Политические весы застыли в хрупком равновесии. Малейшая ошибка Дамболдора и он распрощается с одной из должностей. Либо, при большой удаче, его выпнут с обоих, хотя это маловероятно. С одной стороны ему вменяют в вину свободно разгуливающего по школе василиска и доступ первокурсницы к темномагическому артефакту (куда глядел директор и где были школьные сигнальные щиты?). С другой стороны над стариком мечом палача нависал устроенный самосуд над учеником и передача Гарольда Эванса в аврорат, откуда тот, по заверениям заместителя начальника аврората, был отпущен на следующий день из-за отсутствия состава преступления. То есть, Дамболдор не справился ни с одной из должностей, выстояв против обвинений лишь за счёт прошлых заслуг. В школе тоже произошёл раскол на два лагеря. Минерва МакГонагалл, в прошлом верная последовательница директора, возглавила лагерь школьной оппозиции и стала глазами и ушами «традиционалистов». Старая кошка знала, кому обязана жизнью и по пунктам разбила все обвинения директора при расследовании школьного инцидента, после которого слава МКВ — Джейса Поттера, существенно померкла в глазах магической общественности, а его отец вынужден был передать все оперативные функции начальнику оперативного отдела, который был административно переподчинён главе ДМП. Аврорат одним махом перестал считаться мощной политической силой, чего Джеймсу не простил уже Дамболдор. В приближающихся выборах министра его фракция стремительно теряла очки, по всем статьям уступая Амелии, неуклонно набирающей популярность.

— Госпожа, — зацепив ушами снег, ещё раз поклонился Кричер.

— Перенеси меня в библиотеку и подай глитвейн, — приказала Белла. — После окончания занятия, сообщи хозяйке Вальпурге о моём прибытии.

Взяв Беллу за руку, Кричер перенёс её в библиотеку. Забрав верхнюю одежду, он вскоре появился с подносом, на котором исходил корицей и паром высокий бокал с глитвейном.

Домовик появился через полчаса, когда согревшаяся и разомлевшая Белла начала подрёмывать с книгой в руках. От предложенного зелья бодрости, она отказалась. Потянувшись всем телом, девушка согнала сонную одурь и лёгким взмахом волшебной палочки привела в порядок лицо. Вальпурга ждала племянницу в кабинете. После традиционных приветствий, тетушка велела подать по бокалу красного вина, рекомендованного целителями, затем, не говоря ни слова, взглядом велела переходить к делу.

— Это отчёт детективов, — Белла достала из сумочки папку, увеличила её и передала Вальпурге.

— Подробно почитаю позже. Что здесь, вкратце? — несмотря на официальный отход от дел, Вальпурга оставалась матриархом семейства и была такой же непререкаемо властной леди, с мертвой хваткой, как до болезни.

— Все мертвы. На первый взгляд обычные несчастные случаи, никак не связанные друг с другом.

— Этого следовало ожидать. Что смутило детективов?

— Артистизм. Естественные смерти так красиво не обставляются — это характерная подпись одного «мусорщика».

— И?

— След оборван. «Мусорщика» зачистили. Деньги переводились с обезличенного счёта одного малоизвестного маггловского банка. Скорее всего, под обороткой, поэтому выяснить личность человека не удалось, так же не удалось узнать, от какого яда наступила смерть убийцы. Магическая подпись отсутствует. Исследования в криминологической лаборатории ничего не дали, биологические составляющие яда, предположительно, разложились через двадцать минут после смерти. Единственная зацепка, ранка на шее, как от укуса слепня. Вероятно, яд был введён через неё, а стрелку или иглу либо подвели магически, либо стрельнули ею через специальную духовую трубку. Работал профессионал, но ни одна из гильдий ассасинов в тот период заказов не получала. По предположительному заключению экспертов отдела убийств, основанному на опыте работы и интуиции, отравляющее вещество напоминает кураре.

— Проверяли след?

— Тупик, обманка.

— Ясно, — кивнула Вальпурга. — Что авроры?

— Как я говорила — мертвы.

— Дамболдор избавился от свидетелей. На его месте я бы действовала точно так же. Следов к себе он никаких не оставил. Явных следов, а давить на «шмеля» без доказательств бесполезно. Плохо, но отсутствие результата — это стимул его искать. Увеличь награждение детективам, пусть «копают» тщательней. Что ж, с новым начальником тюрьмы пробовали выходить на контакт?

— Без вариантов. Он ест с руки старика и предан ему от макушки до пяток. Чем-то старик крепко держит его за задницу. Настолько крепко, что с тюрьмой практически прекращена подпольная контрабанда и все контакты стражи сведены к минимуму. Мы вышли на посредника, но его контакт работает в южном форте, а они никак не пересекаются с охраной северного.

— Пусть мальчики хорошенько покопаются в грязном белье начальника Азкабана и вывернут все его грехи. Мы должны знать, чем и за что перекупить его верность или спихнуть с кресла. Спихнуть так, чтоб голова слетела с плеч. Что мы имеем. С вероятностью в девяносто процентов Гарольд заключён в Азкабан. На нары его запихнул папашка с разрешения или по прямому указу Дамболдора. Когда старик сообразил о размере совершённой глупости, он зачистил хвосты и обрубил все концы, ведущие к нему. Подобраться к Поттеру мы пока тоже не можем. Но данная проблема временна, директор не сможет держать свою ручную собачку на коротком поводке и когда-нибудь допустит оплошность. Остаётся ждать и надеяться, что этот предатель крови вскоре даст нам повод взять его за глотку. Пусть твои мальчики продолжают собирать на него компромат. Пригодится.

— А Гарольд будет всё это время будет морозиться в компании с дементорами?! — вскочила Белла.

— Сядь! — жестко её осадила тётка, которая чуть ли не шипела по-змеиному на племянницу. — Сопли подбери. Гарольд знал, на что шёл и всё просчитывал заранее.

— Как знал? Как можно… — Белла не находила слов. Если крестник планировал аферу и Вальпурга об этом знала, то как она допустила подобное? Как?!

— Кричер, принеси думосбор.

— Причем здесь думосбор? Я не понимаю.

— Сиди, кому говорю. Сейчас поймёшь. Совсем мозги на съёмочной площадке растеряла.

Вальпурга слила воспоминания в появившуюся на столе чашу и взглядом пригласила племянницу нырнуть в серебристо-белесую муть.

— Значит, Кричер по твоему приказу срисовал схемы, которые составлял Гарольд, а также именно вы инициировали травлю Дамболдора, из-за чего его попросили из МКМ? — закончив просматривать воспоминания и вынырнув из думосбора, спросила Белла. — И «Пророк», и документы для «Шармбатона» он готовил заранее и всё равно я не понимаю, зачем ему это?

— Затем, что выйдя из тюрьмы, Гарольд одним ударом спихнёт этого белобородого светоча со всех постов и пьедесталов. Спихнёт так, что ему не то что руки, ржавого сикля не подадут и рядом одним воздухом дыщать побрезгуют. Гарольд утопит Поттера и аврорат в таком дерьме, что те сто лет побоятся в его сторону вякать после этого. Засадить без суда и следствия действующего Лорда Слизерина в Азкабан. Большей глупости и ошибки ни директор, ни его прихвостни допустить не могли. Главное, чтобы он вышел из тюрьмы, если мы допустим сейчас раскрытие его инкогнито, то там он и сгниёт. А ты держи себя в узде и не дай Мерлин по твоей вине пойдёт прахом всё, что мы достигли с помощью моего крестника, Гермиона первая удавит тебя (Белла потёрла шею в характерном жесте). Она девочка умная, получше некоторых, не в обиду тебе будет сказано, понимает, что можно, а что нельзя. И ты, и Андромеда, и Дора обязаны сохранить и преумножить достижения нашего мальчика, а добиться этого можно только планомерной работой и раскачиванием ситуации в Визенгамоте. Никаких интрижек, никаких любовников и гулянок, судьба твоего Сюзерена зависит от тебя, Белла, и от твоей репутации. Думаешь, я не переживаю за него? Ещё как переживаю. Я за Сириуса и Регулуса так не переживала. Эванс и Дурсли вернули мне семью, понимаешь? Дали Роду будущее, ничего не прося взамен. Я перед ними в долгу до гробовой доски. Сейчас наша самая главная задача готовить площадку для возвращения Гарольда, тем более Дамболдор потерял большую часть влияния и возможностей на континенте. В Англии он величина, а здесь — никто!

— Случилось что-то неординарное? Я привыкла, тётя, что вы никогда не бросаетесь необоснованными заявлениями.

— Случилось, — кивнула Вальпурга, пододвигая племяннице итальянский «Голос Беневенто». — Скоро об этом будет судачить весь мир.

Крупный мигающий заголовок на передовице магического издания сообщал о смерти величайшего алхимика Европы и мира. На шестьсот шестьдесят седьмом году жизни бренный мир покинули супруги Фламель и их дети, на момент трагедии находившиеся в отцовском доме. Знаменитый алхимик проводил очередной эксперимент, завершившийся взрывом лаборатории. Взрыв был такой силы, что с тайного поместья слетели все щиты, пропали «фиделиус» и «скрыт», не говоря уже прочих чарах. Сам алхимик успел закрыться персональным щитом, но взрывная волна щвырнула оглушенного экспериментатора на кучу валунов, расположенную в ста метрах от дома. Щит, спасший создателя филосовского камня от взрыва, не выдержал удара о камни, как и голова алхимика, расколовшаяся подобно ореху.

О чём не сообщалось в обжигающей новости, так это о том, что маггловские следователи нашли на развалинах следы сильнейшей взрывчатки маггловского же производства, а ещё они умалчивали о слабых, на грани чувствительности следах чар, обнаруженных на месте упокоения великого человека. Следы чар списали на остаточную деятельность личных артефактов усопшего. Многочисленные порезы и ранки никого не насторожили. Попробуй, пролети сто метров по воздуху и останься без царапин. Не писали газеты о неприметных людях и сильных колдунах, разоривших тайные захоронки с крестражами семейной пары. Ни слова не сказали о странной ловушке духов, обнаруженной на окраине Беневенто. Ни строчки в статье не было о десятках смертей по всеми миру. Погибали маги, связанные с Фламелем, а маггловские политики наоборот, либо брались, либо освобождались от чужого контроля. Ликвидаторы и оперативники тринадцатого отдела КГБ с блеском провели операцию по устранению старинного врага. По намёкам крестного сына, Вальпурга догадывалась о ведущейся охоте на покровителя Светоча Британии. Не мог в таком консервативном обществе, как магическая Британия, полукровка вылезти в председатели верховного суда без солидной поддержке со стороны, никак не мог. Покровитель должен был обладать реальной властью и неистощимыми ресурсами. У Фламеля всё это имелось в достаточном количестве. Теперь лафа у Дамболдора закончилась. Он ещё чертовски силён и крепок в политическом и магическом планах, но насколько хватит у него собственных запасов?

— Фламель оказывал покровительство директору?

— Оказывал, милая. Держал нашего светоча на крепком поводке.

— Теперь многое становится понятным. И что нам прикажешь делать?

— Ждать, Белла, ждать. Мяч на стороне Дамболдора, но я чувствую, что мы скоро увидим Гарольда. Гадала на картах.

14 февраля 1993. Азкабан.

Лёжа на шконке, я одним глазом косил на шахматиста в камере напротив. МакГрегор методично загонял короля Лебовски в угол.

— Эй, ребята! — донесся с темного конца коридора голос Билла Голлуэ, получившего десятку за ограбление лавки в Косом. Два года ему всучили за само ограбление на сорок галеонов и восемь сверху навесили за отягчающие обстоятельства в виде убийства хозяина заведения. По словам невидимых из моей камеры заключённых, хозяин лавчонки был дрянь-человечешко. Сквалыга и скупердяй высшей пробы. У такого снега зимой на Северном полюсе не допросишься и мир стал чуточку лучше, когда этого гада отправили к Мордреду в присподню. Жизнь несправедлива, Билл убедился в этом на собственной шкуре, пострадав за богоугодное дело. — А что там за шум у лестницы был?

— Старина Херст ребрами ступени считал, — откликнулся Ганс Шмульке, немецким маг, пойманный аврорами на контрабанде редких ингредиентов. Взяли его, можно сказать, на горячем. Редких компонентов в его бездонном сундуке было от силы десять процентов, остальные просто числились в списке запрещенных. Сдал немца британский напарник, прихваченный месяцем ранее за волосатый сосок. Британец купил себе свободу, потеряв жизнь. Повязанный по рукам и ногам, Шмульке умудрился послать весточку нужным людям. В итоге один из представителей магического сообщества Туманного Альбиона через две недели после суда над разбойником с континента умер мучительной смертью. Редкие ингредиенты стоят непомерно дорого, а запрещённые ещё дороже. Поставщики не простили гаду потерю денег и засветку проверенного канала сбыта, усугубившуюся арестом агента, который получил пять лет «курорта». Обычно за половину из того, что было в сундуке, дают пятнадцать, но денежные вливания в судебную систему и помощь сиротам от правосудия, помогли найти существенные смягчающие обстоятельства в деле Ганса Шмульке, чистокровного мага в десятом поколении. Правда это не спасло ушлого контрабандиста от свиданий с дементорами.

— О! — надрывался Билл. — И как, удачно?

— Наглухо! — сообщил радостную весть Шмульке. — Со свёрнутой шеей не живут.

— Ха-ха-ха, — зашёлся в хриплом смехе Билл, — вонючка Херст откинул копыта! Братцы — это самый счастливый день в моей жизни! Ублюдок получил по заслугам.

— Кому здесь смешно? — из темноты лестничного пролёта (факелы из факелодержателей сняли для дополнительного освещения места упокоения стражника) выступила фигура начальника тюрьмы. Ньют Мэрфи по-хозяйски оглядел камеры сжавшихся в комки заключённых. Лебовски и МакГрегор успели смахнуть шахматные фигурки под шконки и принять позы кроликов перед удавом. Мэрфи с первых дней заслужил славу отъявленной мрази и садиста. Прогнать кого-нибудь через строй с батогами за настоящую или мнимую провинность ему ничего не стоило. Иногда он сам развлекался, загнав узника в клетку для прогулок во дворе и гоняя того до полного изнеможения жалящими заклинаниями или ослабленными версиями круцио. Говорят, что на нижних уровнях замка творились дела покруче, но ни один из уведённых в тёмные казематы не вернулся, чтобы подтвердить или опровергнуть гуляющие среди заключённых слухи. — Я гляжу, господа, радости у вас привалило. Замечательно, у меня как раз дементоры не кормлены. Петерсон, — лениво обронилл за спину Мэрфи, — сколько наших холодных друзей кормятся на этаже?

— Две пары, — ответил невидимый из камер Петерсон, верный прихвостень начальника.

— Друг мой, ты не находишь это число маловатым?

— Нахожу. Раз у ублюдков остаются поводы для радости, значит, дементоры плохо справляются с работой.

— Правильно мыслишь, — расплылся в довольной улыбке Мэрфи. — Утрой терапию, хочу посмотреть на этих мразей с утра, смогут ли они улыбаться.

— Есть! Райс, ты слышал приказ господина начальника?

Снизу невнятно ответили утвердительным тоном. Заключённые, под радостный смех довольного начальника тюрьмы, подтвердившего своё реноме, обречённо взвыли. Двенадцать потусторонних тварей за раз гарантированно сведут с ума большую часть угодивших под «терапию».

— Молись, Билли, — дождавшись, когда окончательно простынет след главной тюремной мрази, ожил МакГрегор, — если не тронусь крышей, я тебя, паскуду, лично на «перо» поставлю.

— Не надорвись, Жоржи, я ещё тебя переживу, — отозвался Голлуэ. — Руки у тебя коротки, ха-ха-ха. Я выйду вперёд тебя и буду ждать с нетерпением.

Слушая перепалку узников, я не мог отделаться от странного предчувствия, что сегодня всё переменится. Эта тюрьма, скотские условия, плоский юмор и смех над тем, как соседи испускают газы или мочатся. Въевшийся в кожу запах нечистот, вечный холод — всё это давно прописалось в печёнках, как и садист начальник, за издевательствами над заключёнными скрывающий собственный страх и тщательно маскирующий раболепство перед кем-то могучим. Кем, спрашивается? Кандидатур не так много. Я буду не я, если нашу «звезду» можно упечь в северный форт всерьёз и надолго и главный дед всея Британии поставил его сюда смотрящим с условием «смотреть» или смотреть будут уже за ним. Невеликий выбор, не подразумевающий альтернатив.

За время отсидки я мог видеть только МакГрегора и Паттисона, но остальных соседей тоже изучил, как облупленных. Со слов Георга, Патиссон уже года три как не издавал ни слова, только громыхал цепями и нечленораздельно мычал, сломавшись на четвёртом году отсидки. Из всех только сосед напротив сумел сохранить какое-никакое человеческое лицо, цепляясь за будущую месть одноногому, одноглазому и однорукому аврору, остальные только чудом не скатились в животное состояние и вот сегодня они получили шанс завершить падение и я вместе с ними, как это не печально. Сколько я смогу выдержать под давлением двенадцати дементоров? И не с ними ли связана моя интуиция и чувство грядущих перемен? Дал я маху. Сам виноват, как-то дементоров грандиозные наполеоновские планы курощения, низвергания и самопожертвования (три раза «ха») не очень учитывали. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, теперь бы выбраться из ямы, в которую я сам себя загнал по собственной глупости. Если человек идиот, то это надолго. Ну и кому я сделал хорошо, прихлопнув Херста? Кому теперь жаловаться? Я достал из-под подушки официальную бумагу, презентованную мне прошлым начальником тюрьмы, и полюбовался на подписи Поттера с Дамболдором. Документ утопит обоих с гарантией, но сначала мне надо выбраться отсюда. Машинально сунув пергамент за пояс, я погрузился в невесёлые мысли.

Время за тяжкими думами пролетело незаметно. Погрузившись в себя, я не заметил, как по длинной кишке коридора торопливо прогрохотали подковками сапоги стражников. Пропустил миг, когда убрались подальше от обречённого этажа посты у лестничных маршей, опустев на три этажа вниз и вверх, как смолкли все голоса и даже вечно шумящее за стеной море сдалось перед волной адского холода, надвигающегося со стороны второго служебного прохода, ведущего напрямую в башню дементоров. Убивая всё светлое, топчась грязными ногами по воспоминаниям и вытаскивая наружу самые потаённые страхи и кошмары, в коридор влилось шестнадцать длинных теней, закутанных в потрепанные балахоны. Петерсон решил перевыполнить план и завершить пятилетку в три года. Настоящий стахановец — передовик производства, аваду ему между глаз.

С беспросветным мраком и безнадёгой, шлейфом тянущимися за дементорами, в моей душе проснулась злость и всесокрушающая ненависть. Таки крыша дала третий свисток и обдав черепушку дымом, покатила в неизвестном направлении.

— Ну, твари, идите сюда. Давайте! Давайте! Ближе, суки, папочка Гарольд накормит вас до отвала!

— Готов пацан, — с жалостью в глазах прошептал трясущийся МакГрегор. — Съехал с нарезок.

Просунув руки между прутьев, я махал потусторонним тварям, плывущим в мою сторону над изморозью, покрывающей пол.

— Малой! МАЛОЙ! ОСТАНОВИСЬ! МАЛОЙ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!

Но оставшись глухим к гласу разума, я продолжал надрываться, выплясывая перед дверью, у которой уже собралась мерзкая толпа в капюшонах. То ли от воздействия дементоров, то ли от охватившего меня безумства, магия Азкабана отступила, позволив мне скользнуть на грань миров, одной ногой оказавшись во владениях Миледи.

— А-а-а! — плотоядно оскалившись, я просунул руки за решётку и вцепился в двух ближайших балахонщиков. С моих ладоней потек холод смерти, сковавший эту отрыжку бездны, толстая корка льда оплела потолок, стены и взметнувшись над полом сковала полы балахонов. Почувствовав магию богини, проводником которой я стал, на время превратившись в настоящего Жнеца, дементоры оглушающее заверещали и попытались вырваться из плена арктической стужи, пересилившей их холод, но у них ничего не получилось. Ледяная волна серебряным покрывалом накрыла их с головой, а в следующий миг я ударил открытой ладонью по ледяным статуям. Покрывшись трещинами, порождения Бездны рассыпались на куски из которых на волю вырвались десятки ярких огоньков освобождённых душ, которые не успели перевариться в дементорах. Получив шанс на перерождение, души запылали ярче солнца, одарив узников раскалённым ветром знойной пустыни. Уничтоженные дементоры растаяли грязными клочьями.

— Рви их, пацан, рви! — исходил пеной у рта МакГрегор, глядя на яркий вихрь душ, отправившийся на суд Миледи. — Да-а-а! ДА!

Безумие отхлынуло также внезапно, как до этого застило мне взор. Зябко потерев ладони друг о друга, я судорожно пытался осознать, что сейчас произошло. Нет, я таки не стал Жнецом, но смог воплотить в этом мире загробную магию, призвав силу Смерти, которая была природным врагом демонов бездны, пожирающих души. Как это произошло, ответьте мне. Но окунуться в омут самокопания мне не дал жуткий грохот. Стены тюрьмы вздрогнули будто живые.

— Что за…

Бах! Кусок обледеневшей стены осыпался вниз, заодно погребая под обломками часть заключённых и стражи, я же смотрел на открывшийся передо мной вид и торчащий из камней дымящийся хвостовик ракеты. По-видимому, маггловский флот устроил недалеко боевые стрельбы, случайно угодив ракетами точнёхонько в невидимый и не наносимый на карты остров в Северном море. Бах! Форт вздрогнул, складываясь вовнутрь. Какой-то выбравшийся из-под завала придурок с волшебной палочкой в руках и алой мантией на теле попытался вытащить из камней «подарок» маггловских военных. Скажу вам честно, он не преуспел в сём начинании, зато преуспел в другом. Как оказалось, «эванеско», наложенное на неразорвавшийся боеприпас, служит прекрасным детонатором. Не сходя с места аврор отправился к апостолу Павлу, меня взрывной волной бросило в море, а форт окутался клубами пыли. В противостоянии магии и технологии этот раунд остался за последней. С падением стен форта, рухнули барьерные чары и я непроизвольно аппарировал в полете…

Выплюнув набившуюся в рот землю, перемешанную пожухлой травой и прошлогодними листьями, я, кряхтя как столетний дед, осторожно перевернулся на спину. Хотя почему «как»? Человеку столько лет, на сколько он себя ощущает. Судя по сигналам органов чувств, этому телу далеко за сотню. С гаком. С большим гаком.

Болело абсолютно всё, даже то, что болеть не может в принципе, нудно ныло и противно пульсировало. В голове грохотали полковые набаты, тупо ударяя кровью по вискам и грозя развалить дурную головёнку подобно лопнувшему арбузу.

Воздух свободы нифига не пьянил. Да, надышаться я никак не мог, но это не от радости, а от нахлынувшего магического истощения, металлическими обручами стянувшего грудь. Если взять себе за труд и немного подумать, выходит следующая картина: некий не очень умный маг изрядно выложился, грохнув четыре сквадры дементоров, перед этим нижними растопырками далеко заскочив в царство Леди с иных планов. Настолько далеко, что источаемые им флюиды потустороннего мира подточили магию, кладку и скрепы каменной тюрьмы, способной выдержать прямое попадание снаряда из немецкой 800 мм пушки «Дора», из которой гитлеровцы обстреливали Севастополь в 1942 году. Канувшие в Лету строители Азкабана не поленились на ритуалы и чары крепости и устойчивости. Под древними стенами закопан не один десяток жертв, не говоря уже про коз и прочую мелкую живность. Петухов точно перебили несколько сотен. Насколько не был бы я ослаблен дементорами и вампирской магией самого замка, но кровную затворяющую вязь видел без всякого напряжения. Умели в старину строить, чего не отнять, того не отнять. С другой стороны, подходя непредвзято, ничто не вечно под Луной и сама Луна не вечна, я же непроизвольно поторопил вечность, устроив локальную энтропию магических стяжек и превратив тюремный форт из гранитного валуна в рассыпчатый глиняный кирпич. Ничего другого в голову не приходит. Вспоминая армию и то немногое, оставшееся в голове после занятий по боевой подготовке, я задаюсь мыслью, почем уцелей хвостовик ракеты? Обычно аэродинамическая часть ракет разлетается в клочья, а тут такое непотребство. По меньшей мере странно. И ещё, на закуску — англичане и натовцы не устраивают стрельб с учениями в данном квадрате мирового океана и Северного моря в частности, да и от самой ракеты разило чем-то магически. Не сильно, на краю сознания и чувств, будто магия, вложенная в оружие, быстро развеивалась, мелкой ржавой крошкой пожирая металл. Точно-точно, что-то такое было, это я сейчас, лежа на холодной влажной земле и глядя в грязно-серое небо, могу сказать со всей отчётливостью. Вопросов возникает больше, чем ответов, и разбираться с ними нет ни сил, ни желания. Понять бы куда меня занесло.

Вокруг сосны, у просвета поляны тянут к верху корявые ветви какие-то мелкие берёзки, чьими листьями я недавно закусил, чуть ниже по склону холма виднеются рябины перемешанные ивняком. Приподнявшись на локтях и сфокусировав взгляд, я смог разглядеть грязное зеркало воды, отражающее серую пелену туч, затянувших небо. И ещё холмы с невысокими горами, чьи тела поросли низкорослым вереском.

Всё ясно — старая добрая Шотландия. Это я хорошо со страху сиганул. Душевно, воплощая нетленный постулат о раскорячке, подстёгнутой желанием жизни. Реально, жить захочешь и не так раскорячишься. Ведь могло сложиться по-другому. Сховался бы навечно, к примеру, под завалом или плюхнулся в море. Как скоро бы я пошёл на корм крабам? Ничего плохого о Миледи сказать не могу, тем более лично неоднократно подкатывал к богине и заявлял права, но желание покоптить небо никуда не делось. К тому же многие простые и сложные радости земной жизни остались ещё не опробованы, да и яблочко греха не надкусано. Отдать Гермиону в чужие руки выше моих сил.

Загребая руками и ногами по шуршащему ковру, переходящему в плотную жёлтую подстилку из слежавшихся иголок, я подполз к ближайшей сосне и принял сидячее положение. Эх, как приятно пахнет смолой. Морской воздух тоже полезен для здоровья, но только желательно им дышать в июле, и желательно в Крыму. Отмечу, что южный берег Моря Лаптевых не пользуется массовым спросом у туристов даже в бархатный сезон. Праздно шатающиеся белые медведи не в счет. Зато один запах смолы и трещащая среди ветвей белка сразу показывают, что я не на заповедном озере, что есть Гуд с большой буквы. Сейчас передохну и пойду на поиски людей.

Откуда-то издалека донёсся шум проезжающей машины. О, дорога! Где-то рядом цивилизация. Не надо никого искать, считай, меня самого нашли. Собравшись с силами, я принял вертикальное положение и загребая голыми пятками мусор (потрёпанная за отсидку обувка не перенесла аппарации, аннигилировав в полёте), поплёлся к невдимой, зато прекрасно слышимой автостраде. Под ногами хлюпало и чавкало. Скажете зима! Намекнёте на февраль и будете правы. Зима, февраль никуда не делись, как и голые пятки, я лишь позволю напомнить вам о разнице в климате Сибири-Матушки и Шотландии. На Сибирских просторах никого не удивить морозом за сорок градусов цельсия ниже нуля, зато четыре выше, да ещё четырнадцатого февраля сойдут за рекорд, достойный Книги Гиннеса. В Шотландии всё наоборот. Относительно Азкабана бывший узник угодил на курорт. Тепло, светло, белки вон бегают, бумажки под ногами валяются. Люди даже на Луне умудрились нагадить. Американские астронавты перед отлётом скидывали мешки с использованными памперсами и это не шутка юмора. До орбитального унитаза первыми додумались русские, гораздо позже они поделились передовой сантехнической технологией со звёздно-полосатыми конкурентами. Теперь на естественном спутнике нашего голубого шарика не только след от сапога Нила Армстронга, но и грязный мешок с его испражнениями, подарок, так сказать, к памятной табличке от всего человечества.

Казалось, до дороги я топал целую вечность. Из-за складок местности шум автотранспорта разносился аж за линию горизонта, но вожделенная цель ближе не становилась, внезапно вынырнув из-за невысокого холма, омывающего заросшее соснами подножье в продолговатом озере, которое мне пришлось огибать битых три часа. Когда на землю опустились густые сумерки перед взором уставшего путника предстал придорожный кемпинг. Между домиками толпами носились подростки от тринадцати до шестнадцати лет, в самом большом доме играла музыка, призывно перемигивались цветными огоньками гирлянды, деревья и кусты вокруг кемпинга усеивали развешанные бумажные сердечки.

Это я хорошо заглянул на огонёк. Оценив диспозицию, маг без палочки в моём лице, осторожно прошвырнулся по обжитой окраине. Сила и майнд-трик на неокрепших разумах мне в помощь. Нехорошо присваивать чужое, пойманный полицейским за руку экспроприатор мог сменить апартаменты, чего, слава Мерлину, не произошло. Один из парней лишился стареньких кроссовок, из крайнего домика исчезли сохнущие на стуле джинсы — длинноваты, конечно, но в не в моих условиях привередничать, проще подогнуть. Там же таинственным образом уползла в неизвестность пара носков. Из дома хозяина кемпинга канула в неизвестность серая толстовка и клетчатая рубаха, одна из девочек постарше, постоянно думавшая о белобрысом длинноволосом Бобби из параллельного потока, «потеряла» две резинки для волос и посеяла походный маникюрный набор. Между делом в неизвестном направлении растворилось несколько гамбургеров, бутылка с колой, кусок мяса и сто сорок фунтов стерлингов из кошелька богатой парочки туристов, занимавших крайний к лесу домик у озера. Судя по одежде, украшениям и наполненности «лопатников» кредитными карточками, туристы не бедствовали. В довесок сперев мыло и фонарик, я отошёл подальше и устроил себе капитальную помывку под звёздами. К ночи небо очистилось от туч и немого похолодало. Затем, стуча зубами, переоделся в чистое, привел в порядок ногти и стянул резинками порядком отросшие волосы. Чувствуя себя человеком, перекусил тем, что стянули шаловливые ручки. А жизнь-то налаживается!

Используя силу и беспалочковый отвод глаз, я просочился со школьниками на приехавший за ними автобус и затихарился в самом конце салона. Один беспокойный сон спустя лайнер на колёсах подъехал к окрестностям Эдинбурга, а вскоре автобус мягко тормознул у железнодорожного вокзала Эдинбург-Уэверли. Злачное место, скажу я вам. Не буду описывать всех перепетий и чего мне стоило остаться незамеченным полицией и нарядами аврората, патрулирующими столицу Шотландии, но мой бюджет пополнился пятью сотнями «прилипших» к рукам фунтов, сотню из которых я истратил на завтрак и закупку продовольствия в дорогу. Ещё несколько десятков ушли на частичную смену гардероба и косметику. Вечно держать отвод глаз и лупить по мозгам окружающих всё-таки тяжеловато для неокрепшего организма. Что ни говори, последствия истощения одним днём свободы не исправишь, поэтому я замаскировался под гота или эмо, вот уж не разбираюсь в данных направлениях молодёжных течений, главное, с моей бледной физиономией — самый классный вариант. Выпустил чёлку, подвёл глаза, подмазал тут, подмазал там и теперь меня тётя родная не узнает.

Эмоватых фриков даже полиция и авроры обходят стороной, а мне сей факт, как вы понимаете, только на руку. Пока суть да дело, проехался по мозгам взрослой парочки из явных неформалов (гитара, патлы, развязное поведение, сладковатый запах недавно выкуренного косячка) и закосил за их родственника. Джон и Ханна были немного навеселе после травки, подкрашенная розовым восходом соображалка у них плыла в радужных пузырях в совершенно невообразимом направлении, поэтому они абсолютно не возражали против новой компании до Лондона. Купив билеты на себя и на дополнительную персону, они затарились пивом, колбасками и ввалились в купе. Хорошие люди, шумные только и слишком уж темпераментные. По характеру Джон больше походил на итальянца или балаболку-француза, чем на чопорного англичанина, рот у него не закрывался ни на минуту, руки работали на манер вентилятора, сопровождая каждое слово характерным жестом. Ханна ни в чём не уступала кавалеру, кроме фигуры и выдающихся прелестей, да и говорила она как-бы не в два раза больше хахаля. Как я с ними не повесился, не знаю. Главное, майнд-трик засбоил капитально и отказывался компостировать попутчикам мозги. Беспалочковый невербальный конфудус слетал с них через пять минут, от чего эти оптимисты принимали магию за запоздалые последствия прихода и начинали обсуждать поставщика дури, и что следует закупиться у него ещё раз. Уж больно забористая у ВанХейма травка и, вообще, голландцы знают толк в «гербариях». Я сто раз пожалел, что упал к ним на хвоста. Они мне за дорогу весь мозг чайными ложечками выели. Ступив на перрон лондонского «Ватерлоо», рванул от осточертевшей парочки на третьей космической скорости. Мерлин всеблагой — это не люди, это сущее наказание, кара за все мои прегрешения и попытки манипулировать разумом простых смертных. Сила силой, но думать иногда тоже надо.

Куда идти сомнений не было. Дурсли сейчас во Франции, крёстная тоже, а вот дом Блеков не пустует, о чём говорит характерная рунная вязь и замысловатые линии чар охранного комплекса. Кто-то в домике живёт на постоянной основе. Несколько часов покружив с осмотром по площади Гриммо и не обнаружив наблюдения, я проскользнул к главному входу. Медная змейка на вычурной ручке входной двери изогнувшись цапнула меня за палец, вуаль защитных чар, освобождая проход, образовала арку. Оглянувшись через плечо, я вошёл в дом.

Сигнал от защиты родового особняка застал Андромеду аккурат во время заседания Визенгамота. На очередной высокопоставленной говорильне обсуждался набивший оскомину законопроект «О защите магглов» авторства рыжеволосого Уизли. Хотя инициатором выступил Артур лично, высокое собрание в лице его членов не обманывалось рыжими кудрями патриарха знаменитой на весь магический Альбион колоритной семейки, ведь за редкими патлами во весь рост проглядывала белая борода с бубенцами.

По въевшейся в кровь привычке Дамболдор ничего не делал своими руками, предпочитая загребать жар чужими и сейчас он не изменил традиции, пихнув на первую позицию Артура. Рыжий, преисполненный собственной важности от поставленной задачи, кудахтал с трибуны глухим тетеревом и пёр напролом через все бюрократические рогатки подобно лосю в период гона. Да, эту бы энергию, да в мирное русло. Сам закон выведенного яйца не стоит, наглядно иллюстрируя незнание записным магглолюбцем реалий обычного мира. Само по себе пробиваемое решение запоздало лет на сто, но с точки зрения замшелых пердунов из высшей палаты и партии Малфоя, провокационная писулька возведена в ранг сверхлиберального нововведения. Идиоты.

Закатив глаза, Андромеда представила падение на магический квартал Лондона атомной бомбы и вздрогнула от стаи ледяных мурашек слоновьего размера, пробежавшихся по спине. Отсутствием воображения старшая из сестёр Блек никогда не страдала. Наоборот, оно было у неё через чур ярким и образным. Остекленевшая радиоактивная воронка вместо центра мегаполиса и магических кварталов выглядела смертельно-ядовитой чумной язвой. Радиации без разницы, маг ты или маггл. Невидимая смерть одинаково хорошо скашивает чёрной косой и волшебников, и простецов. А снаряды, ракеты, химическое или бактеорологическое оружие, тот же напалм или дефолианты, выливаемые по площадям. Это ещё вопрос, кого надо защищать — магглов или самих волшебников от магглов? Так что Уизли хватанул лишку, пусть лучше штепселя коллекционирует, это у него получается нев пример лучше.

Дабы не оскорблять высокое собрание бессовестным храпом, Андромеда быстро научилась спать с открытыми глазами или занималась окклюменцией, разделяя потоки сознания. Первый поток контролировал окружающую обстановку, второй погружался в мир внутренний, наполненный покоем. Техника погружения позволяла покидать заседания выглядя свежей, а не выжатой грязной половой тряпкой. Малфой каждый раз морщился, когда порхающая Анди попадалась ему навстречу. Политическому оппоненту сессии давались намного труднее. К вечеру блистательный Люциус напоминал огурчика — такой же зелёный и в пупырышках.

Андромеда уже хотела взять слово и танковой армией прорыва пройтись по тезисам Уизли, когда у неё закололо в висках и завибрировал золотой браслет на запястье. На мгновение погрузившись в себя, женщина мысленно обратилась к ментальному образу дома, получив ответ, что гость не представляет вреда и кровно связан с Блеками. Незапланированный визитёр ничем не угрожает Роду, если не считать отклика, характерного для практикующих некромантов. От гостя не просто веет магией смерти, он ею смердит, хотя сам пуст, словно старый барабан. Сканирующие чары засекли активное поглощение гостем манны и предприняли попытку недопустить его в ритуальный зал, к которому гость, хватаясь за стены медленно подбирался, словно древний старик. Эльфы никак себя не проявляли, так допуск в дом осуществлён по крови, значит гость наличествует в списке допущенных в особняк персон. Касаемо же охранных самих чар на входе в ритуальные покои, посетитель их просто-напросто разрушил своей смертельной аурой.

— Что же тебе нужно? — думая о незваном госте, прошептала Андромеда, оглядывая зал. Заседание грозило затянуться, а ей край нужно попасть домой. Почему молчат определители, кто же пожаловал в дом Блеков?

Взяв слово, лидер фракции традиционалистов за пять минут в пух и прах разнесла доводыУизли, попутно несколько раз с головой макнув его в грязь и потоптавшись грязными ногами по эго предателя крови. Висиживать тут часы и глядеть на опостылевшие рожи подпевал Малфоя и Дамболдора у неё не было желания. Как ни крути, в маггловском мире она разбиралась в разы лучше последнего. В прениях объявили перерыв, закон отправили на доработку. Отговорившись срочными делами и не задерживаясь в министерстве ни на секунду, Андромеда добралась до каминного холла, откуда прямым рейсом, по защищённому выделенному каналу, настроенному на кровную привязку (услуга не из дешёвых и считается совсем не «светлой») ибо практически не поддаётся контролю и прослеживании, отправилась на Гриммо, 12. Парой секунд спустя она, с двумя волшебными палочками наперевес, изящно вышла из камина. Палочкой в левой руке удобно ставить щиты, правой атаковать.

Сразу бросились в глаза грязные следы, ведущие наискосок от главной двери через холл до двери правого крыла дома. Ещё в воздухе витал аромат чего-то знакомого, но за давностью лет покрывшегося легкой пеленой забвения. На миг Андромеду посетила мысль вызвать с Франции Кричера, но тогда переполошится Вальпурга. Или выдернуть на Гриммо мужа, но время, время. Покатав идею в голове так и этак, женщина отказалась от заманчивой мысли, хотя старинный слуга в древнем родовом доме мог свернуть в бараний рог любого, связь с магией Рода у домовика была неимоверная и боёвке его за столетия натренировали изрядно. Андромеда уже сто раз пожалела, что поддалась минутному импульсу, свойственному всем Блекам и ринулась в особняк очертя голову, не озаботившись о дополнительной поддержке.

— Милли! Бокки! — женщина позвала пару молодых эльфов из «испанского пополнения». Продать бывших детей у Блеков не поднялась рука и не хватило совести. Часть из них остались в замке Бекки, часть оказалась во Франции, несколько молодых особей перевезли в Англию. Молодёжью занимался Кричер лично, вышколив их так, что за них было не стыдно на устроенном два месяца назад приёме, а это уже само по себе мерило умений и сноровки привязанных к родовому источнику эльфов-домовиков. Небольшие огрехи не бросались в глаза, лет через десять эльфы наберутся опыта, став на один уровень с ворчливым начальником, а пока они допускают досадные промахи в деле охраны дома. — Милли, Бокки, как выглядел гость?

Андромеда решила именовать вторженца нейтральным словом «гость».

— Худой молодой человек с измождённым лицом, хозяйка, — выпалила Милли.

— Одет в маггловскую одежду, очень истощён магически, — добавил наблюдательный Бокки. — Бокки думает, что он чем-то болен.

— Хорошо, — чуть подумав, вынесла вердикт Андромеда. — Сделайтесь невидимыми и следуйте за мной. Если что не так, немедленно обездвиживайте посетителя. Вы меня поняли?

— Да, хозяйка, — эльфы синхронно повторили приказ.

Поудобней перехватив палочки, Андромеда направилась в ритуальный зал. Двигаясь скользящим шагом, она резвой рыбкой протекла в покои, расположенные в самом сердце особняка, готовая ко всему, но к тому, что предстало перед её взором. Причина её беспокойства мирно спала, обняв руками постамент над Камнем Рода, являвшемся магическим сосредоточием источника магии. Медленно обойдя алтарное возвышение по кругу, Андромеда неуловимо шевельнула палочкой в правой руке. Стёкший с её кончика легкий порыв ветра сорвал капюшон с преклонённой головы молодого человека. Вскрикнув, женщина чуть не выронила волшебные палочки из мгновенно вспотевших ладоней — у постамента мертвым сном спал Гарольд…

Хм-м, вроде я вырубился у алтаря? Или нет? Не помню. Здорово меня подкосило, однако. Стоило только перешагнуть границу и попасть в безопасную зону, как моё сознание ухнуло в молочный туман, до источника я плёлся на последних крохах сил и упрямости. Тело стало аморфным, как у медузы и никуда идти не хотело, через рецепторы посылая в мозг сигналы об усталости и нестерпимой боли в каждом суставе и мышце. Собрав силу воли в кулак и оплывшие члены в горсть, я кое-как дотелепался до подвалов с залом, где вырубился окончательно. Вроде так. Тогда почему подо мной что-то мягкое, как небо от земли отличающееся от азкабанской подстилки. Подвигав плечами и попой, я прислушался к ощущениям, говорившим мне о надувном матрасе — верх роскоши по тюремным меркам, на котором я лежу, а ещё меня не покидал аромат чистого постельного белья, а наг невесомо давило легчайшее пуховое одеяло. Между тем я до сего момента не покинул подземелий дома Блеков, о чем свидетельствовал ровный ток магии и характерный особый запах железа и крови, который ни с чем не перепутаешь. Значит что? Значит, меня соскребли с полу помойным совочком и переложили на матрас.

— Он проснулся, хозяйка! — писклявый голос домовушки окончательно вырвал меня из оков сна.

Спалили. Хочешь, не хочешь, а вставать придётся, но для начала неплохо открыть глаза.

— Добрый день, миссис Блек!

— Здравствуй, Гарольд, — грациозно, слитным текучим движением Андромеда поднялась из старинного глубокого кожаного кресла, установленного в метре от моей импровизированной лежанки, представленной высоким надувным матрасом (надо же, угадал) произведённом на маггловской фабрике и не содержавшем ни капли магии, но прекрасно проводящем её. Матрас был застелен обычной льняной простынью без капли синтеки, ноги и торс укрывало пуховое одеяло, как вы догадались не из искусственной «чебурашки».

— И давно я?

— Больше суток.

— Понятно, Крёстная в курсе?

— В курсе и жаждет надрать тебе задницу. Опережая события, ты извини Гарольд, но Дурслям мы не стали говорить и другим…

— Милли говорит, проснулся Гарольд?! — В зал, преисполненная собственной важности и личной значимости, вплыла Вальпурга Блек. — Гарольд!

Выглядела Вальпурга не лучшим образом. Краше в гроб в гроб кладут, но держала себя крёстная умело. Это ведь целое искусство подать себя, жаль на мне оно не сработало. Сам я тоже недалеко убежал от грозного матриарха тёмного семейства — кожа да кости и громадные «эльфячьи» глаза.

Не знаю с чего, но дамы, не сходя с места, дружно наехали на меня, давя на мораль с неотвратимостью асфальтоукладчиков.

Ни «здрасти» тебе, ни «до свидания», а выложи всю матку-правду и покайся, почему ты, дурень стоеросовый, не призвал эльфа? Взять того же Кричера? Совсем все мозги в Азкабане выморозил. Надо же додуматься переться через всю страну…

— А теперь помолчите и выслушайте меня! — прильнув к матрасу, скрипучим рявком остановил я словесную экзекуцию. — Предлагаю напрячь мозги и подумать над тем, что резерв и ядро я выбрал полностью, до донышка! Вся накапливаемая манна шла на поддержание поверхностной иллюзии и невербальные конфудусы на мордредовых хиппи и *«бобби»!

— Я не улавливаю твою мысль, Гарольд, — расправив складки платья, Вальпурга опустилась в нагретое Андромедой кресло.

— У магглов есть такое физическое понятие, именуемое «чёрной дырой». Это когда всё проваливается в неё, даже свет. Вот в тот момент я был аналогом дыры, только в магическом плане. Сосал, как голодный вампир, в себя всю окружающую магию, да и ту тратил не сходя с места и тут заявляется ко мне эльф по призыву, под макушку и самые уши налитый нейтральной магией… Ага, кусок мяса на акулью пирушку. Замечательно! Внимание, вопрос! Через сколько секунд вместо домовика осталось бы чучелко? В команде знатоков возникла заминка. Так я вас просвещу — две, ну, три секунды. Кричер продержался бы пять, всё же ему трудно найти ровню. А теперь вопрос вдогонку: что может случиться с человеком во время насильственно прерванной аппарации? Вижу, дошло. Расщепление может показаться детским лепетом. Размазало бы меня и эльфа по всей Британии тонким слоем и вся недолга. Ещё вопросы?

Вопросов больше не было, прения сторон прервались по обоюдному согласию и громогласному рёву моего желудка, облизывающего позвоночник. Помимо чувства голода разум порывался поднять тело и направить его в место, где возможно осуществление порывов мочевого пузыря. Вот тоже напасть — ноги не идут, а идти надо, а не то до конфуза недалеко. Войдя в моё положение, дамы быстренько ретировались, успев организовать и то и другое. Первое заключалось в чашке густого питательного куриного бульона, а второе в старинной «утке», принесённой лично Кричером. Мда, неудобно-то как… Выходить из зала я отказался наотрез, оторваться от источника магии и алтарного камня было выше моих сил. Пока не «напьюсь», хрен кто меня отсюда вытурит.

Второй раунд «переговоров» совпал с «файф о клок». Услужливый Кричер одним щелчком пальцев приволок в святая святых чайный слолик с соответствующим набором атрибутов, мне из всего богатства досталась парочка фиалов с премерзским алхимическим пойлом вместо чая с бергамотом. Собственноручно споив крёстному сыну отборную гадость, Вальпурга утёрла с моего белёного чела выступивший пот, после чего порадовала чашей с бульоном. Сама же крестная принимала ухаживания молоденького эльфа из летнего пополнения. Новичок Томми носил ливрею в родовых цветах Блеков и во все стороны пускал зайчики от начищенных до блеска туфель. Колоритный персонаж, но исполнительный. Чувствуется направляющая рука Кричера. Старик душу вложил в молодёжь.

— А где? — имея ввиду бывшего испанского мага, спросил я.

— Конюшни и туалеты в замке чистит, — правильно поняла меня Вальпурга.

— Понятно, — плебейски почесав маковку, я спустил с языка давно крутившийся на нём вопрос. — А где?

— Во Франции, где и все, — вновь верно уловила мысль крёстная. — Вся твоя компания ставит на уши Шармбатон. Боюсь, мадам Олимпия одновременно благословляет и проклинает тот день, когда подписала документы на приём в школу английских беглецов. Помфри тоже бросила Хогвартс, сейчас она временно заведует педиатрическим отделением в магической клинике Берна и каждый день мотается к ученикам. Гринграссам пришлось официально объявить о магической помолвке младшей дочери. Целительницы на рынке невест ныне товар редчайший. Главу Рода завалили предложениями о брачном союзе, да и за твоим мальчиком выстроилась серьёзная очередь, — Вальпурга улыбнулась. — Ладно-ладно, вижу, ты не о них спрашивал. Грейнджеры открыли кабинет в Шамани и пользуются успехом у отдыхающей публики, это не считая стоматологической клиники в Ницце. Гермиона у нас тоже завидная невеста…, ну-ну, не рычи. В отличие от некоторых кобелей она не засматривается на богинь, а блюдёт верность наречённому. Прилежно учится и постигает премудрости наставников. И ждёт.

— Спасибо, — выдавил я. На душе потеплело. Магическая помолвка это одно, а услышать приятное из человеческих уст, это другое. — Как дела в Визенгамоте? Как старик аргументировал мою пропажу и бегство остальных?

— По бегству учеников и Помфри скандал разразился страшный. Дамболдору надавали по шапке, объявили последнее «китайское» предупреждение и поставили на вид. Ещё один залёт и он полетит с трона вверх тормашками, хотя в последнем я сомневаюсь. Эту сволочь так просто не сковырнёшь, он как старый пень везде пророс корнями, играя на публику обиженного и оскорблённого. А тебя официально выпнули из Аврората в тот же день когда задержали. Задержали до выяснения обстоятельств, а выпустили по причине отсутствия состава преступления и отсутствия улик. Бред полнейший. Никаких концов найти не удалось даже за большие деньги. Всё чисто. Поттер и Дамболдор только магией поклялись, что выпустили тебя из камеры предварительного заключения. Ни с одной стороны не подкопаешься. Бумаг нет, следов нет, ничего нет, свидетели в могилах. Старый начальник тюрьмы и конвоиры отправились на суд Хель. Всё — концы в воде.

— А какой формулировкой они клялись? Никто не подумал о двойном смысле? Поклялись, не соврали и правды не сказали. Ловко! Из аврората выпустили — это верно. Прямиком в Азкабан! Короче, Дамболдор развёл всех, как лохов. А бумаги…, — я залез в потайной кармашек, пришитый к штанам. Меня осторожно почистили магией, и уложили на матрас в чём был, а я от великой усталости и не менее великой лени до сих пор не удосужился переодеться. Кричер потом говорил о разящей от молодого господина некроэнергии, во что верилось без слов, ведь юный волшебник разом просадил источник на Гриммо, 12 наполовину, а это вам не понюшку табака в ноздрю запихать. Слишком сильно я заступил за грань и слишком долго сдерживался в поезде. Старый домовик не решился лезть к пропахшему смертью волшебнику и другим не дал. Чуйка у старичка работала на диво, поэтому я так и остался в старых шмотках, которые элементарно побоялись трогать. — Вот, официальная цидуля. Подписи настоящие, магически заверенные. Как вам?

— Это Бомба! Авада в лоб Дамболдора! — пробежав взглядом по документу, воскликнула Вальпурга.

— Я понимаю, если бумаге дать ход сейчас, директор слетит со всех постов, но мы… мы не будем спешить.

— Опять твои игры?

— Я не хочу смещать Дамболдора сейчас, это слишком мелко для него. Я хочу вкатать его в дерьмо, чтобы он во веки веков не отмылся. Я хочу, чтобы его имя стало ругательством, чтобы маги гадливо плевались при одном его упоминании. Я даже память о нём хочу уничтожить! Папашку можно вывалять в грязи, но без связки со стариком работа становится неактуальной. Да и светиться мне сейчас не с руки. Понимаете?

— Понимаю, — кивнула Вальпурга. — В Министерстве аврал. В связи с «Азкабанским инцидентом» министру объявлен вотум недоверия. Боюсь, только Малфой и Дамболдор сорвут голосование. Им невыгодно терять удобную марионетку, а после ещё и обязанную до гробовой доски. Для всех ты сейчас мертв, что таит в себе опредёленные плюсы и минусы. От тебя на милю веет смертью. Сейчас ещё терпимо, но в первый миг Андромеда боялась поднятия ближайших к дому кладбищ. Слава Мерлину, обошлось.

— Согласен. Настоящих некромантов в Британии почти уничтожили как класс, старик постарался, падлюка. Темные твари, слуги Тьмы! Тьфу! Как Певереллов извели, так и покатилось по наклонной, хотя креслице так и стоит в Визенгамоте. Не убирают. Знаете, крестная, цеплять ещё одну цацку у меня нет желания. И так проблем выше крыши.

Я материализовал перстень Слизеринов.

— Главный минус: по непреложной части Кодекса я обязан учиться в Хогвартсе. Как я понимаю, бумаг об отчислении нет и не предвидится. Директор далеко не дурак. Посему вопрос закрыт, школы мне не избежать, если не отказаться от Рода. Отказаться я не могу и не хочу, не затем регалии примерял.

— Об этом я и хотела поговорить. Выход можно поискать в магии полиморфов и зельях, меняющих внешность, на крайний случай обойтись маггловской пластической хирургией. Ей лучше всего. Никаких магических следов не останется. В Хогвартс можно поступить под вымышленным именем и с легендой переехавшего на острова континентала или ребёнка дипломатических работников. Выходы на нужных людей у нас есть, состряпать легенду и настоящие документы не проблема.

— Русские? — догадался я.

— Русские, — крёстная не отводила взгляд. — Волхв Велимир.

— Тринадцатый отдел КГБ, крёстная. Если это всплывёт…

— Не всплывёт. На волхва вышел Филч, использовав какие-то свои военные связи и старые знакомства с Каркаровым, который учился в Хогвартсе в семидесятых годах по обмену студентами. Я подозреваю, что Каркаров, как говорят сами русские, оказался «засланным казачком», тайным агентом КГБ. Просто ему магией занизили возраст, иначе как объяснить, что сразу двое русских с лёгкостью вписываются в армию Тёмного Лорда? С Долоховым понятно — сын иммигрантов, осевших в Англии после революции, а с Каркаровым всё не так просто. Недаром на устроенном после войны судилище он, в основном, сдал дамболдоровских засланцев к Волдеморту и хорошо нагадил Барти Краучу, исключив того из министерской гонки. Всему миру известно о «любви» русских к нашему «светочу», они спать не могут не нагадив ему хотя в мелочи. Так что поставленных целей КГБ тогда добился, основательно расшатав политический олимп Министерства, хорошенько пнув Дамболдора и не допустив к власти неудобных им людей. Сейчас же никто не подумает на старого сквиба, всё внимание директора приковано к оппозиционному лагерю Минервы, а школьный завхоз рассматривается им в роли пыли у ног. Ауру Филч маскирует идеально. Всё же раньше авроры были не чета нынешним. Мерлин, — неожиданно всплеснула руками Вальпурга, — куда катится мир? Я — старая грымза, вместо того чтобы лечить и успокаивать больного ребёнка, обсуждаю с ним политику и строю планы по устранению власти с помощью агентов другого государства. Моргана всемилостивая, верни мне разум!

Сдаётся мне, Леди Блек не сильно погрешила против истины. Не могло КГБ оставить без внимания такое чудо, как Волдеморт. Слишком удобное орудие насаждения хаоса. Да и меня взяли на карандаш. Не слишком я уповал на анонимку с эпистолярным жанром о похождениях алхимика Фламеля. Вычислили. В тринадцатом отделе не лопухи сидят. Знаниями в России, то бишь СССР не разбрасываются. Потом мы немного почудили во Франции, взяв под империо одного пройдоху — пиранью чернильницы. Съёмки фильма на одной шестой части суши тоже не забываем и старого куратора. Там-то опытные психологи отметили галочкой юного мага с Туманного Альбиона. Хм-м, ракетный обстрел тюрьмы, это тщательная «импровизация» русских или счастливая случайность?

Случайность… Я давно не верю в случайности.

Пока Вальпурга занималась самобичеванием, я, отбросив посторонние мысли и послав на икса политику, лежал, закинув руки за голову и мечтал о французких Альпах. Горы, лыжи, Гермиона! Красота!

— …ты меня слушаешь? — донеслось до меня сквозь сладкие грёзы.

— А?

— Всё с тобой ясно, — улыбнулась Вальпурга. — В другой раз продолжим. Лежи, набирайся сил. Почувствуешь себя лучше, переберёшься в свою комнату, её уже подготовили. Утром придут целитель и артефактор, работающие на меня. Естественно под клятвы и обеты. Необходимо снять с тебя матрицы для скрывающих амулетов.

— Зачем?

— Затем, что послезавтра мы переезжаем во Францию. С нелегальными портключами ныне напряжёнка, полетим самолётом, а в Хитроу имеется аврорский пост.

— Это хорошо! — блаженная улыбка непроизвольно наползла на мои губы. Скоро я увижу родных и Гермиону.

Выбрались из Британии мы без проблем. В «Хитроу» всё прошло без сучка и задоринки. Типичная ситуация: пожилая леди с внуком направляется в гости к родным во Францию. А учитывая, что кровь Блеков составляла ровно половину той красной жидкости, текущей по сосудам моего организма и фамильное сходство было на лицо, то у стражей порядка не возникло вопросов. Авроров от контроля пассажиров отвлекло неправомерное применение магии несовершеннолетним, обнаруженное сигнальными чарами на границе аэропорта. Кричер с ворованной палочкой был бесподобен. Так что мы тихо-мирно слиняли с исторической родины. Андромеда осталась дома, засев с нанятыми адвокатами, юристами и прочими крючкотворами от законников за составлением исков на председателя Визенгамота. Если коротко, то на Анди ложилась тяжкая ноша по расшатыванию ситуации перед главным ударом по низвержению с Олимпа британского светоча.

Я же благоразумно решил не светиться. Умерла, значит умерла. Убойный компромат залегендировали изящно и просто — нет его у нас, и не было никогда никакого компромата! На том стояли и стоять будем.

Вся политическая тусовка магического мира островов и пасущиеся около неё доподлинно знали, что Блеки и их союзники тайно расследовали преждевременную кончину бывшего начальника Азкабана, но все попытки пропали втуне, так и не дав результата, водой пролившись на мельницу лагеря Его Бородейшества. Ну, как тайно, раз люди знали, значит, слухи выплыли наружу и стали достоянием широкой общественности. Это первый слой прикрытия — официально и неофициально Блеки выпали из этапа «большой игры». Ну-ну, наивные. Блеки ушли в тень.

Теперь второй слой, совмещённый с третьим. Их реализации несказанно помог случившийся «Азкабанский инцидент» с разрушением форта и гибелью заключённых и нескольких охранников. Власть имущим и публике срочно требовался козёл отпущения. Под сурдинку в Визенгамоте инициировали повторное расследование по делу Вильяма Лоусона. Кто из старых недругов или друзей директора решил подставить усопшего, Андромеда ещё не выяснила, но ситуацию было решено использовать к нашей вящей пользе. Из-за нехватки грамотного персонала глава ДМП привлекла к расследованию частную контору — магическое отделение агентства Пинкертона. Парни из США как бы гарантировали посторонним наблюдателям независимость расследования, так как приносили обязательные обеты работать в рамках закона. Нехай с ними, Кричер таких обетов не давал. Ему за семью обидно. Домовик должен был взять под империо какого-нибудь маггла и его руками подкинуть в заранее приготовленный тайник мою, сохранённую в труселях, бумаженцию. После чего несчастный обливейтится, как и верный домовик, зато дело шито-крыто, ни одна тварь не подкопается. В нужный момент агенты находят бумагу и старика смешивают с грязью, а Блеки остаются в стороне. Белые, пушистые, законопослушные подданные Её Величества. Все шишки и посмертная слава достаются Лоусону, скрывшему улику. Или не скрывшему… Кто знает, для каких целей начальнику тюрьмы потребовался данный документ из разряда «перед прочтением сжечь»? Партия традиционалистов в любом случае остаётся в выигрыше, а старик… Старику не позавидуешь.

Скажете слишком закручено? Ничуть. В этом ядовитом террариуме только так и стоило действовать, чтобы не навлечь на голову тёмное проклятье из-за угла. Только тайно и только чужими руками, даже непреложный обет не гарантировал сохранения тайны. У старика полно «фигур» в запасе и то, что выставлено на шахматную доску политики всего лишь вершина айсберга по сравнению с тем, что используется в тёмную, шантажируется или давно прикормлено щедрой рукой бородатого властолюбца. А есть ещё идейные сторонники с напрочь промытыми мозгами. Эти зомби со свободным вектором волеизлияния вполне могут решиться на месть ради всеобщего блага. Зачем нам плодить врагов? Правильно, незачем. Пауки в банке справятся сами, стоит им кинуть кость или жертву.

О всём этом я размышлял подрёмывая в удобном кресле бизнес — класса. Мерный гул двигателей самолёта навевал сон и только осознание того факта, что от взлёта до приземления в аэропорту «Шарль де Голль» немногим более часа не давало мне задать храпака. Вот и «ля белль Франсе». Прибыли. Через тридцать минут мы были на стоянке такси, где нас встречала Белла с порт-ключом до поместья. Хлопок воздуха, заполнившего образовавшуюся пустоту, оставил звучное напоминание о трёх исчезнувших людях из салона автомобиля людях. Таксист арабской наружности недоумённо покосился на смятые бумажки в руках, он совершенно не помнил пассажира, заплатившего за проезд.

— Всё-всё, больше не работаю по две ночи подряд, — пробормотал таксист, помотав головой. — Домой-домой, надо поспать.

— Гарольд! — заливаясь слезами, на мне повисла тетя Петунья. И ладно бы только она, немногим от неё отстала мелкая язвочка Лили и шипящие «шнурки», забравшиеся мне в рукава. Не теряя достоинства по лестнице важно спускался Шуша, задрав хвост рядом с ним бежал книзл и последним шествовал дядя Вернон.

Меня облобызали, залили слезами и много всего прочего, чего сделали с тушкой мелкоуголовного элемента. Успокаивающее зелье лилось рекой, причём к фиалам не по разу приложились крёстная, тетушка, малышка Лили, выгнать которую мы всем кагалом не смогли и Белла. Хотя Вальпурга уже не раз выслушивала мою печальную и поучительную историю, её всё равно основательно пробирало. Дядя мужественно держал себя в руках, то и дело поглядывая на бутылку коньяка и порой порываясь плеснуть себе полстаканчика или стакан. Чего уж мелочиться. Весь «живой уголок» с комфортом устроился на шкурах у разожженного камина. Из семьи не было Дадли по причине соревнований по карате и получения второго дана. Кузен обещал появиться завтра, завтра же в поместье должна нагрянуть Нимфадора с супругом. Сегодня она мелькает на публике и имитирует бурную деятельность в Англии. Леди Блек не пристало полностью скидывать обязанности члена Визенгамота на своего представителя, на некоторых важных заседаниях требуется личное присутствие. Вот Дора и отрабатывала почётную, но муторную повинность.

Чтобы не вносить лишнюю сумятицу, моим вассалам и Гринграссам ничего пока не сказали, всё равно они должны появиться в поместье ближе к вечеру после окончания учебных пар в Шармбатоне. Кто бы знал, как я за всех них соскучился.

За разговорами, охами и ахами время неумолимо подкатило к обеду. Эта была мука. Тётя Петунья, послав по известному адресу этикет и прочие нормы, так и норовила подсунуть самый вкусный кусочек бывшему узнику, исхудавшему до состояния «шкелетика». Глядя на мои мучения, дядя Вернон иронично хмыкал в пышные усы, а крёстная делала вид, что ничего не происходит. Боясь обидеть беременную тётушку, я давился и ел. Зато после обеда мне удалось ненадолго ускользнуть от удушающей опеки и тет-а-тет переговорить с дядей.

— Это что? — начав с места в карьер, я указал взглядом на левую руку Вернона с едва-едва заметной тускло светящейся вязью магического обета на ней. Иногда обострившееся магическое зрение вскрывает неприятные сюрпризы. Скрытый непреложный обет. На дяде. Куда и во что он влез, а главное, кто наложил и скрепил клятву? Вопрос не терпит отлагательств.

— Что? — пошёл в несознанку Вернон.

— Дя-дя! — укоризненно рыкнул я. — Не стройте из себя дурака. Обет. Непреложный.

— Ты же знаешь, я не могу сказать.

— Это связано со мной? — Вернон отвёл взгляд. Ясно. Продолжим допрос. Наобум я спросил:

— Это русские? — дядя отвернулся к окну. — Твою мать! Мать! — вырвалось у меня. — Дядя, как?

— Я — посредник, — прохрипел Вернон, шипя от боли, видимо клятва допускала некоторые вольности или дядя сумел обойти формулировку, раз поделился подробностью с племянником. Силён и хитёр.

— Филч? — сопоставив известные факты, спросил я и получил кивок в ответ. — Что они запросили в ответ?

— Ничего, я предлагал наши заводы в Зеленограде и Новгороде, но они отказались.

Тут уже отвернулся я, скрывая предательские слёзы, прочертившие мокрые дорожки по щекам. Как я мог думать плохое о своих родных и близких? Всё же магическая тюрьма влияет на узников далеко не в лучшую сторону. Отсидел всего-то ничего, а стал думать, что меня все бросили. Дементоры, кочерыжку им в печень, вытаскивают на поверхность наихудшие черты характера. Радость они сжирают, остаётся боль, грязь и пустота.

В моём случае ничуть не бывало. Вернон, крёстная и Аргус Филч боролись до конца. Дядя готов был пожертвовать всеми нашими вложениями в России, чтобы вытащить племянника из застенок Азкабана. Почему волхвы от госбезопасности отказались от материального вознаграждения, я не стал спрашивать. Если «мальчики» Велимира вычислили автора анонимки, то они всего лишь отдавали долг. В СССР маги и волхвы ещё не забыли, что долг платежом красен, а задолжали они изрядно. При случае надо попытать Филча, как он сумел выйти на иностранных агентов. А пока:

— Спасибо, дядя, — протянув руку и глядя в глаза мужчины, серьёзно сказал я.

Вернон молча сгрёб меня в крепкие мужские объятия.

— Спасибо, спасибо, — как заведённый, придушенно хрипел я.

В дверь кабинета постучали. Мы с Верноном отпрянули друг от друга, в следующий миг тяжёлая дубовая дверь едва слышно скрипнула.

— Мистер Дурсль, леди Блек сказала, что вы приготовили мне какой-то сюрприз и ожидаете в кабинете!

Я забыл, как дышать, когда в помещение вошла стройная девушка с густой каштановой гривой, заплетённой в тугую косу. Увидев меня, она анимешно, во всю ширь, распахнула глаза, ойкнула и одним громадным прыжком оказалась на моей шее:

— Гермиона!

Но-но-но! Слюни тут не распускайте, а то знаю я вас, лоликонщиков. Нафантазировали, небось, всякого-якого, а вот фиг вам хреном по коромыслу! Хотя я тоже позволил фантазии увлечь меня в розовые дали, но тут в кабинет ввалилась остальная банда и моя бренная тушка, что называется, пошла по рукам. Еле-еле живым вырвался. Вроде все ещё мелкие, а чуть не придушили.

Вновь обретённого жениха, счастливая Гермиона весь вечер не отпускала ни на шаг, единственное в уборную за мной не ходила. Втихую радуясь за нас и потакая любимой ученице, леди Вальпурга спустила девушке с рук столь непристойное поведение. Официально крёстная делала скидку на магическую помолвку. Мол, образовавшиеся узы связали нас крепче стальных тросов и надо иногда давать выход чувствам и эмоциям. Нет, я конечно рад, да и против не был, но фонтанирующий гейзер под боком не хило так бил по под ноль выхолощенному Азкабаном эмпатическому восприятию. Это как просидеть час в тёмной пещере, а потом резко вывалиться на солнце. Изюминкой в данной ситуации служила пресловутая связь, образованная помолвкой. Если от всех прочих можно было защититься ментальными щитами, то от любимой простым щитом не закроешься, поэтому оставалось терпеть, привыкать и улыбаться, чтобы ненароком не расстроить счастливую невесту.

Я в какой-то… да не в какой-то, а целиком и полностью понимаю крёстную и чем та руководствовалась. После тюрьмы и шатания на грани с загробным миром и дабы не напоминать инфернала, мне требовалось напитаться живыми эмоциями, идущими от души. Весь набор мне и предоставили в один присест. Гермиона, Астория, Дафна, Генри, Бекки, вернувшийся с соревнования Дадли и прочие стали прекрасной терапией для одной напрочь отмороженной личности, совершившей групповое убийство невинных дементоров. Пусть земля им будет стекловатой.

Как говорили мудрецы древности: всё проходит. Умные были люди. Ближе к ночи страсти немного улеглись. Трепетно распрощавшись с перевозбуждённой девушкой на пороге спальни, я поплёлся к себе. Завтра предстоял трудный день. Истину «А кому сейчас легко?» никто не отменял. Вроде и пресытился радостью, а гляди-ка, десять секунд расставания и внутри опять тянущая пустота. Тяжело мне будет с утра — учёбу у ребят никто не отменял. Это один мелкоуголовный элемент на вынужденных каникулах чалится, а остальные грызут гранит магической науки. Но ничего, у меня тоже найдётся, чем заняться. Давно я не говорил по душам с Лордом Гринграссом.

С утра, не без сожаления, выпроводив сердечную зазнобушку и примазавшихся к ней лиц на учёбу, я связался с Георгом. Встреча тет-а-тет состоялась в Бернском Швейцарском Гномском банке в специально зачарованной переговорной комнате. Бородатые коротышки умели хранить секреты. Как свои, так и чужие, правда за последнее драли хорошие деньги, но предоставляемая услуга стоила того. Не всякую тайну можно доверить родным стенам. В переговорную невозможно было пронести ничего магического. Любой артефакт или амулет разряжался и терял силу, империо слетало напрочь, наговоры развеивались. Полная конфиденциальность договаривающихся сторон, и обет на жизнь и магию от гномов, подкреплённый «замыкающей уста» клятвой.

Я долго не мог взять в толк, зачем Лорду Гринграссу настолько беспрецедентные меры безопасности, пока не прозвучала фраза о двух провальных попытках «исполнить» Дамболдора.

— Вообще-то их было три, — доверительно сообщил мне Георг.

— Третья не ваших рук дело, как я понимаю? — усмехнувшись на вздёрнутую собеседником бровь, Георг многозначительно помолчал, потом добавил:

— Работали профи, Гарольд. Не чета моим мальчикам. По сообщениям информаторов, в покушении отметились немцы из «Штази», а там до сих пор сильны традиции псов Гриндевальда и помнят авантюризм Отто Скорцени. Старик выкрутился, хотя по нему отработали магией и технологией.

— Не Дамболдор, а какой-то неубиваемый имба, аж жить страшно становится. Чур меня, Мерлин избавь от внимания такого монстра.

— Изюминка не в том, что старик остался жив, а в том, что он остался жив.

— Стоп-стоп-стоп! — плебейски замахал я руками. — То есть, его… как его…

— Его «исполнили». Дважды! По любым законам, маггловским ли, магическим, Светочь Британии должен уже кормить червей, но вопреки всему он продолжает здравствовать, что есть нонсенс, который я объяснить не в силах.

— Крестраж?

— Нет, у этого испражнения бездны иной принцип действия: крестраж оживляет или захватывает другую оболочку после биологической смерти основного тела. Механизм давно изучен, разделение души изменяет человека, а перед нами всё тот же целый и невредимый Дамболдор. Четвёртая группа, посланная по его душу, полегла целиком, благо они были опутаны клятвами, как рождественская ель гирляндами. Некромантия в их случае является бесполезной тратой времени. Поднять мертвеца и допросить невозможно. Вырезанные на черепной кости руны превращают мозги в кашу, даря человеку лёгкую смерть. Никто не умеет связать киллеров с нами.

— Дилемма, — на память пришёл Альманах и вычитанная в нём статья. — А что слышно о фениксе?

— Гарольд, заранее извиняюсь, но поместить крестраж в феникса… Курьезный способ самоубийства. Никто никогда не делал крестраж из живых существ, к тому же фениксы имеют дурную привычку сгорать в самый неподходящий момент.

— Я в курсе, — покивал я, — но тем не менее. Сумел же старик как-то обойти Хогвартские клятвы.

— Хотя, — внезапно Георг провалился в себя. — По слухам Дамболдоровский петух сгорал дважды, причём, Мордред, какое совпадение, в дни покушений… Гарольд…

— Какое покушение провалилось полностью?

— Первое, лопухнулись ирландцы из магического крыла ИРА*.

— А они каким боком?

— Не знаю, важен результат.

— Когда?

— Одиннадцатого декабря.

— Значит, у старика было дополна времени на подготовку ритуала. Ближайшее удобное время день зимнего солнцестояния. Двадцать второе декабря. Надо искать, были ли в ночь на двадцать второе декабря катастрофы с массовыми человеческими жертвами на территории Британии.

— Я дам задание.

Следующая наша с Лордом Гринграссом встреча состоялась через неделю. В Берн я портанулся из Шамани, едва не забыв снять с себя горные лыжи, на которых катался в компании с Грейнджерами и Генри с Асторией, причём девочка показывала настоящий класс, легко затмевая Гермиону и меня. Некоторые личности рождаются на метле, а Астория, похоже, родилась в горнолыжном костюме и на лыжах.

— Вы были правы, Гарольд, — прозвучало сразу после приветствия. От вальяжной расслабленности, наблюдаемой у Георга Гринграсса в прошлую встречу не осталось ни следа. В этот раз передо мной сидел предельно собранный человек, обеспокоенный важностью событий. — Это нашли в полумиле от угольной шахты…

Сказав ничего не говорящее мне название, Георг выложил на стол крохотный черный камушек. От камешка тянуло гнилью, тьмой и смертью Да, я помнил, что в отличие от родного мира, в этом мире Железная Тэтчер не позакрывала все английские шахты напропалую. Угледобывающая отрасль старушки Англии дышала на ладан, но продолжала работать.

— Взрыв метана, под завалами осталось больше сотни горняков. Это официальная, озвученная магглами и правительством Её Величества версия. Мы настолько привыкли сами всё списывать на взрывы газа, что сами попались в расставленную ловушку. Кто-то провёл темный ритуал непосредственно над выработкой. Перед тобой на столе черный алмаз — осколок «собирателя душ». На земле вокруг места трагедии обнаружен слабый остаточный фон и, предположительно, сложный геометрический рисунок. Следы тщательно затёрты за исключением так называемых «силовых» и «направляющих» точек. Энергия от гибели стольких людей зеперта в подобных камнях с грецкий орех размером или…

— Или помещена в феникса вместе с крестражем.

— Интересные книги вы читаете, Гарольд. Содержание недетское, не находите? Позвольте поинтересоваться, где вы их берёте? В наши непростые времена это, не побоюсь сказать, редкость несусветная.

— Где брал, там уже нет. Вы думаете, я всего один раз спускался в Тайную комнату? Все так думают, — буркнув невпопад, пошёл я на откровенный подлог. Пусть копает в этом направлении, может, что и нароет. Убереги Мерлин от соблазна выдать тайну Альманаха. Предки проклянут непутёвого потомка. Сам Салазар выберется из могилы ради такого случая. Накостылять нечестивцу это же самое богоугодное дело!

— Возможно, вы и правы, — Георг сожалением и ненавистью оттолкнул от себя хрустальный кубок с чистейшей родниковой водой. В глазах аристократа читалось желание выпить влаги с существенным содержанием спирта. Просто спирт тоже бы вкатил почище воды. Вперив взгляд в мозаику на потолке, он вопросил в пустоту. — Что им двигало?

— Страх.

— Что?! — Георг подобрался, как готовая к прыжку кошка.

— Страх. Чувство страха — одно из самых сильных чувств у человека. Иногда оно сильнее любви. Даже инстинкт продолжения рода временами уступает страху смерти. Старик боится. Уж поверьте мне, у него богатый опыт страха. Боязнь потерять власть подвинула его к таким мерзостям, какие нам и не снились. Опасение потерять жизнь заставило переступить черту человечности. Вы думаете Тёмный Лорд возник сам по себе?

— Неназываемый? Вам что-то известно, Гарольд? — внимая каждому слову, доверительно склонился вперёд лорд Гринграсс.

— Что-то известно, — усмехнулся я, даже не думая разбивать робких надежд родовитого аристократа припасть к источнику информации. Про Волди он и без нас знал достаточно, а с помощью Вальпурги привычные границы познаний раздвинулись ещё больше. Сейчас же они грозили перейти на новый рубеж. — Старик долго и упорно взращивал свою марионетку, старательно пестуя у приютского парнишки страх смерти. Вынужденный на лето возвращаться под немецкие бомбёжки, Том больше всего боялся умереть, а наш дражайший победитель Гриндевальда, старательно взращивал эту фобию в мальчике. Можно сказать, возводил её в абсолют. Так вот из перспективного мага, подающего большие надежды, незамысловато, день за днём выросло настоящее чудовище, любовно вскормленное другим чудовищем. Том стал для директора прекрасной лабораторной свинкой, на которой тайный злодей отрабатывал опыты по созданию якорей души. Директор боится и боялся признаться самому себе, что больше всего его страшит тот же самый страх, что и запуганного до печёночных колик ученика, вот ему и потребовалось отработать методику обретения бессмертия на ублюдке Гонтов. Он же не особо напрягаясь превратил амбициозного юнца во всеобщее пугало. Слух там, слово здесь, статья в бульварной газетёнке, шепотки в министерстве и обыватель уже повергнут в тихий ужас. А Том… Том никогда не был силён в многоходовых интригах. Слизеринец хр… Прошу прощения, в тюрьме некогда следить за лексиконом, там надо подбирать слова попроще, чтобы понятна была мысль. Вернёмся к Волди. Ему бы на коня, да с шашкой наголо крушить вражьи головы, а вот так вот, по стариковски пересидеть наскоки орденцев терпения уже не хватило, тем более старик постоянно дёргал ручную страшилку за ниточки. Дутое пророчество тоже Дамболдор подсунул, тонко разыграв мальчишку Снейпа, и как по нотам одурив неназываемого. Кто же мог подумать, что Лили Поттер окажется потомком Основателя, а младенец последним в Роду? За попытку создать крестраж из последнего Слизерина, отступника развоплотило к дементоровой бабушке.

Георг нахмурился. Стреляный воробей нутром чувствовал недоговариваемое, с другой стороны, ему доверяли слишком многое, а в магическом мире это что-то, да значит. Гринграссы вошли в ближний круг Блеков и Эвансов вкупе с одним Слизерином. Дочки Лорда Гринграсса пристроены за самыми сливками высшего общества, но это при условии, что сформированный альянс не сольётся позорно перед двумя мастодонтами британской политики. Глядя на хмурого мужчину, я ещё немного приподнял завесу, попутно напуская туману:

— Лорд Гринграсс, не стоит строить мертворождённых гипотез об источнике моей осведомлённости. Их два. Один уж недоступен, а другой далече, — в глазах собеседника вспыхнула искра понимания. — Удивительным образом мне попались осведомлённые м-м-м сокамерники, да упокоятся их души. А второй источник не вмешивается в дела смертных, как и мне сейчас не рекомендуется припадать к нему. Чревато необратимыми последствиями, знаете ли. Здесь и риск остаться навечно за гранью, и высокая вероятность взвалить на свои плечи ещё один Род. Я бы не хотел ни первого, ни второго, как вы можете догадаться.

— Догадываюсь, Гарольд, — одними уголками губ обозначил улыбку Георг. — Вашей участи не позавидуешь. Но я не затем трачу своё и ваше время.

— Понимаю. У нас есть определённого рода проблема, которая никак не соглашается тонуть.

— Такое дерьмо не тонет, — позволил себе грубость Георг. — Не сочтите это за комплимент, но я давно заметил у вас необычную взрослость суждений. Ваш взгляд на вещи зачастую отличается от привычных нам. Но, как вы только что правильно выразились, нам требуется утопить, как минимум, один из источников беспокойства. Старик останется на плаву, пока кто-нибудь не приберёт к рукам и не упокоит его курицу. Феникса не так просто убить.

— «Водяная тюрьма» или «ледяная клеть», знаю. Но давайте немного отойдём от террористических методов. Старик воюет слухами, грязью и сплетнями, забывая об одном, что в эту игру могут играть двое. Или мы начинаем играть в свою игру, чтобы не плутать по полю Дамболдора. Сейчас для этого как никогда благоприятная обстановка.

— Фламель, — Георг с полунамёка уловил, куда я клоню. — Дамболдор остался без могущественной тени за спиной и впервые за сто лет выбрался в самостоятельное плаванье. Да-а, это стоит использовать для нашей пользы. Гибель патрона и учителя заставляет его осторожничать, а всколыхнувшийся страх смерти привёл к темной магии. Старик перестал миндальничать в выборе средств. Предлагаете сыграть на этой его слабости? — я лишь пожал плечами, оставляя за соратником право выбора. Всё равно, каким бы умным я не был в глазах собеседника и как бы не пускал пыль в глаза, взрослый волшебник, не один десяток лет варящийся в котле интриг, переиграет меня за счёт опыта, поэтому помалкиваем и даём другим развить мысль. — На это уйдёт от двух до трёх лет.

— Нам спешить некуда.

— Тоже верно. Старика можно держать в тонусе мелкими неприятностями и повторяющимися покушениями. Пуля, яд, проклятия, сглазы и магия вуду. Он станет дерганым…

— Магловские психологи и PRщики, не забывайте о них. У обычных людей есть чему поучиться на ниве создания отрицательного пиара.

— Окна Овертона, подмена понятий, знакомые словечки, — паскудно ухмыльнулся Гринграсс. — Имидж старого мужеложца, грязное бельё, а лучше повторяющиеся слухи о грязном бельишке. Да, этот комплекс мер может сработать, особенно если его сдать на творческую переработку бывшим Пожирателям. В своё время старик ободрал их как липку, в благодарность они мокрого места не оставят от его репутации. И нас никто не свяжет с информационной атакой. Вынужденный постоянно оправдываться и отмываться, директор скоро потеряет инициативу и поддержку широких масс. Через пару лет Дамболдор превратится в конченного неврастеника с букетом психических расстройств.

Под тихий звон колокольчика приотворилась дверь и в переговорную комнату заглянул бородатый гном-распорядитель. Мы с Георгом синхронно махнули руками, жестом указывая коротышке на продление аренды. Кивнув, бородач испарился, тихонько притворив дверь за собой.

— Гарольд, если со стариком так или иначе вопросы решаемы, то у нас на повестке всё равно остаётся Неназываемый.

Разглядывая носки туфель, я решал, открыться или нет? Георг терпеливо ждал. Раскочегарив на всю катушку эмпатическое восприятие, я проверил собеседника. Больно, тяжело, противно, но надо. Тюрьма отучила меня доверять людям, тем приятнее было узнать и понять, что человек напротив давно определился со стороной и не предаст. Гринграссы сделали ставку на мою лошадку.

— В данный момент мы довольствуемся ролью сторонних наблюдателей. Другого не остаётся. Его темнейшество сейчас для нас недоступно по причине пребывания в бесплотном состоянии. Бесперспективное занятие ловить его дух по всей Албании. Да. Я прекрасно осведомлён о его местопребывании. Оставим в стороне, откуда мне это известно. Уверяю вас, он сам выплывет через пару лет. Есть у меня такое чувство. С другой стороны почивать сложа руки тоже непозволительная роскошь. Нельзя ограничиваться дискредитацией Дамболдора и его сторонников, отборное гуано будет великолепно смотреться и на клевретах Волди. Последних желательно начинать травить через континентальную прессу. Пожиранцы давно вывели основной бизнес на материк, вот и пускай подёргаются. В моём списке есть несколько фамилий, которые требуют пристального внимания. Знаете, Георг, я нисколько не расстроюсь, если они пойдёт по миру с протянутой рукой. Напиться не напьюсь, но есть у меня ящик эксклюзивного армянского коньяка…

— Звучит заманчиво, но я не услышал главного, как бороться с угрозой Волдеморта?

— Мой проклятый Мордредом родственничек, забодай его Моргана, планирует пафосное воскрешение и не менее пафосное возвращение в кулуары политики. Том всегда был падок на театральные эффекты и обожал игру на публику. Не думаю, что он изменит привычкам. Я провёл малое отречение Тома Риддла от Рода, большое проведу после обретения им тела, тогда он станет безродным на глазах изумлённой публики. Интересно, как быстро его порвут на лоскуты после этого?

— Вы страшный человек, Гарольд! — откинулся на спинку кресла Гринграсс.

— И не говорите, иногда я сам себя боюсь, — принял шутку я. — О подробностях пока не буду, всему своё время. Ваша основная задача наладить работу по всесторонней дискредитации директора, попутно устраивая на него покушения. Мне же, так или иначе придётся осенью вернуться в Хогвартс. Непреложные статьи Кодекса Слизеринов не оставляют выбора.

— А сейчас?

— Сейчас мне придётся приложить немалые усилия по наверстыванию пропущенного. Леди Вальпурга уже подобрала наставников для домашнего обучения магическим и маггловским дисциплинам, так что я наслаждаюсь последними свободными деньками.

— Что ж, — открыто усмехнулся Георг, — не смею больше отнимать вашего драгоценного времени, Гарольд. Мисс Грейнджер не простит мне ни одной лишней минуты задержки, а зная нрав её наставницы, могу предполагать, что это будет болезненно. Передавайте поклон леди Блек и скажите ей, что послезавтра я её навещу. Хватит нам сидеть в стороне…

На этой оптимистичной ноте мы раскланялись с Георгом. Заплатив за аренду переговорной, Гринграсс аппарировал в неизвестном направлении, а я воспользовался порт-ключом.

Короткий субботний день далёк от завершения, преступлением будет бросить Гермиону одну. Вскоре я вновь штурмовал на подъёмнике вершины и лихо слетал вниз, но повторить рекорд скорости и времени прохождения трассы, установленный Асторией, не получалось, хоть ты тресни. На все попытки улучшить результат мелкая поганка только похихикивала в кулачок. Смирившись, мы с Гермионой и Генри признали проигрыш. Сегодня не наш день, определённо.

Ближе к вечеру небо затянуло тучами и посыпал снег. Генри и Астория портанулись в парижское имение Блеков, а мы остались ночевать в арендованном домике. Как назло Грейнджеры затеяли ремонт в своём доме, но мы не в обиде. Съёмные апартаменты и мы вдвоём… Романтика с большой буквы «Р». То-то крёстная так многозначительно поблёскивала глазами в пятницу, когда вернувшаяся с Шармбатона невестушка озвучивала планы на выходные. Спелись, мерзавки. Но разве я против? Я только «за»! Когда домов эльф сервировал столдля припознившегося ужина, за окном стояла сплошная белая стена. А в доме весело трещал камин и умопомрачительно пахло приготовленными мясными рулетиками и прочими деликатесами, которыми блеснул ушастый повар. Нет, никакого алкоголя и непристойностей не мы себе не позволяли, нам и так было хорошо друг с другом. Камин с наложенными на дрова чарами долгого горения, живое тепло танцующего пламени, большой клетчатый плед и одно кресло на двоих. Чтобы не нарушить уютную идиллию, незаметно убрав лишнее со стола, тактичный эльф испарился, а мы так и остались в кресле…

Проснулся я от непонятного щемящего грудь предчувствия. Стараясь не разбудить доверчиво прижавшуюся ко мне Гермиону, я осторожно огляделся. В магическом плане всё было в полном порядке. Чары на камине по-прежнему держались, поленья прогорели едва ли наполовину. Магический фон без изменений. Стрелки на высоких напольных часах в виде Эйфелевой башни показывали половину шестого утра. Беспокойство не уходило, по-прежнему монотонно царапая ледяными когтями душу. Да что же это такое?

— Гермиона! Гермиона! — разбудил я девочку.

— Что? — сонно потерев кулачком глаза, она вновь ткнулась лбом в моё плечо.

— Не спи! Ты ничего не чувствуешь?

— Что…

Задрожав каждым кирпичиком, дом содрогнулся от мощного удара, жалобно треснув под напором снега, острыми осколками рассыпался цветной витраж. Мерлин, лавина! Закрыв собою девочку, я послал мысленный сигнал на фамильное кольцо. Аварийный портал выплюнул нас в центре гостиной поместья Блеков под Парижем. Вместе с нами портал захватил и кресло, и здоровенную кучу снега, накрывшую парочку в кресле с головой, и острейшую кованную пику, которую сорвало со стены альпийского домика и, словно бабочек, пришпилило ею к креслу влюблённую парочку.

Находясь на грани магического истощения, грозившего вот-вот перейти в полное исчерпание ядра с последующим превращением в сквиба или… или переходом в мир иной, я всеми силами удерживал Гермиону в мире этом. Не проснись во мне дар некроманта, мы бы уже оба давно обживали апартаменты у Миледи, а так я интуитивно не давал трепетной душе Гермионы отринуть телесные оковы, постепенно загоняя за окраину и себя. Я был там и не боюсь смерти, тем более лично знаком не с явлением как таковым, а с личностью, его воплощающим. Миледи не так страшна, как её малюют некоторые доброхоты, но вот от её ожидания даже дементоры порой покрываются ледяной коркой. Лично я готов умереть, но не отдать в леденящие ручки эту девочку, медовые глаза которой медленно тускнели, покрываясь туманной плёнкой. Пока я её удерживал от смерти, отдавая взамен свою жизнь. Держал, не замечая, как по полу, стенам и стёклам высоченных французских окон змеятся дорожки изморози с красивым сказочным лесным и растительным орнаментом. Такие же прекрасные, как в далёком детстве прошлой жизни, когда мороз сковывал окна и я, с ногами забравшись на подоконник, любовался прекрасными нерукотворными картинами, представляя Деда Мороза, едущего через лес к нам на новогодний праздник. Но только сегодня от замёрзающих на глазах окон не веяло ожиданием праздника. От двух подростков, стоящих одной ногой в могиле, во все стороны распространялся вымораживающий флёр смерти. Казалось, мертвенное оцепенение захватило даже пламя в камине, чему бы я совсем не удивился, ибо в тёмном углу комнаты набирала объём бесплотная фигура в белом саване до пят и надвинутом до самых глаз глубоком капюшоне. Я отрицательно покачал головой. Не отдам! Моё! Она должна жить. Сдохну сам, но не отдам!

— Гар… …ольд, — захлёбываясь кровью, простонала Гермиона, чей взгляд на мгновение обрёл прежнюю ясность. — От… отпусти м-ме-н-ня.

— Нет!

— Отпусти…, — содрогнувшись всем телом, она надсадно кашлянула, забрызгав моё лицо кровью, мгновенно замёрзшей.

Занятый борьбой за выживание, я не слышал истошных криков из-за двери, сменившихся испуганными возгласами, когда Белла, Вальпурга, тетя Петунья и проснувшаяся мелочь в лице Дадли, Дафны, Астории и Генри ссыпались со второго этажа, где находились их спальни. Сначала сработали оповещающие заклинания, сообщающие о пробое защиты особняка, потом в сознание Вальпурги через крестильную связь ударила боль. Потом на гостиной посыпались магические барьеры, а стены начали покрываться изморозью. Волшебники в страхе отступали под давлением невидимого барьера, за границей которого всё покрывалось льдом. Держащаяся за левую грудь полотняно-белая Вальпурга шептала защитные наговоры, словно птица на гнезде закрывая собой детей, племянницу и Петунью. Она первая сообразила, что в мир сошла сила, с которой не совладать простым смертным. Не сама, лишь зыбкая тень от края вуали Вечной Невесты, но людям с волшебными палочками и без них остаётся только отступать перед превосходящим могуществом. Белла попробовала прорваться через живое оцепление в лице тётушки. Тщетно, матриарх Блеков одним движением левой руки, легко, будто пушинку, отбросила черноволосую красавицу назад. Глотая злые слёзы, Вальпурга отступила ещё на шаг от ледяной кромки.

— Что это? — стуча зубами от холода, а ещё больше от страха, озвучила общий вопрос молодёжи Астория.

— Смерть! — вместо тётки ответила Белла.

На последних остатках магии, сам не понимая как, я извлёк из нас металлическую пику. Чем и как? Магия, наверное, если к железу не прикасались руками. Я ещё не совсем сошёл с ума вытаскивать из сквозной раны посторонний, скажем так, предмет, чтобы после этого гарантированно истечь кровью или же ею захлебнуться. Ха, вот и докатился я до чёртиков и бреда в затухающем сознании. А как, скажите, воспринимать крылатую серебристую ящерку, опустившуюся на моё плечо. Магия из крылатой тварюшки била ключом. Даже не так — фонтанировала. Как жаль, что нам она уже не поможет. Фигура в углу обрела плавные женские черты, которые не скроешь никаким бесформенным балахоном. Похоже, мы оба скоро угодим в её объятия. Недолго осталось. Я устал, очень устал. Так и хочется прикорнуть. Закрыть глаза и поспать.

— Не смей!

Острые зубы ящерицы впились в ухо. Больно, твою налево.

Офигеть какой глюк! Натуральный! Зубастый и приставучий. Зашипев, ящерка, а теперь, взбодрённый ею, я разглядел малюсенького дракончика, цапнула меня за нос. Хотелось спросить: за что?

— За глупость! — на парселтанге укорили меня. От стекающей с маленьких крыльев жизненной силы в голове несколько прояснилось и стало немного полегче воспринимать действительность. Словно голодный вампир я присосался к живительному источнику, перекачивая жизнь Гермионе. — Я говорила, что отдам долг жизни, вот и наступило время собирать камни, — с горьким пафосом шипело крылатое существо.

Фигура в углу комнаты напряглась. Внезапно через забивающую разум муть пришло узнавание:

— Иррур?!

Невероятно, не думал, что они так умеют. Вот значит, как громадные драконы скрываются в горах! Иррур. Я вспомнил белоснежную дракошку, чью кладку яиц защитил от гиппогрифа во время съемок первой части «Волшебников». Тогда мама дракониха была в десятки раз больше нынешней визави. Да-да, что-то тогда было, Иррур просила не забирать малышей, обильно политых моей кровью.

— Признал-таки, — сверкнула зубками дракошка, дыхнув синим пламенем на девочку. В коротком факеле было столько магии жизни, что глазам становилось больно от её блеска.

— Гарольд, — открыла глаза Гермиона.

— Времени нет рассусоливать, — на чистом английском дракошка оборвала вертящиеся в головах вопросы. — Вы согласны на закрытие долга и обмен?

— Какой обмен? — облизнув моментально пересохшие и потрескавшиеся губы, спросил я.

— Твоё время ещё не пришло, но ты не отпустишь свою самку и тогда вы уйдёте оба. Я меняю свою жизнь и магию на ваши жизни. На её жизнь. Всё по-честному. Да или нет? Ледяная Госпожа, как должно, получит сегодня душу. Мою, — снизошла до объяснений дракошка.

— А причем здесь обмен? — вновь уплывая в забытьё и абстрагируясь от острозубого глюка, выдал я связную мысль.

— Магия, — цепляясь передними лапками в мой подбородок, шикнула Иррур. — Я отдаю магию. Твоя самка перестанет быть просто человеком и тебе тоже достанется, — дракошка обнажила острозубый частокол в усмешке. — Ведь я выкупаю её жизнь. Да, нет?! Решайся! Времени не осталось.

Когтистые лапки, полосуя мой подбородок, давили с неимоверной силой, взгляд фиолетовых глазок-бусинок колол подобно иглам и сверкал ярче самых ярких звёзд в ночи.

— Да, спаси Гермиону, если сможешь.

— Кусай!

Дракошка притянула наши головы к своим бокам. Мелкая и удивительно сильная.

— Что?

— КУСАЙ! — перейдя на драконрык, проорала Иррур.

Сомкнув челюсти, я перекусил её пополам. Какая у неё удивительно сладкая кровь! Пискнув, Иррур умерла, ярко красный ручеек излился в приоткрытый рот Гермионы, девочка судорожно сглотнула. Шаровая молния драконьей магии разделилась на две части. Громадный грейпфрут погрузился в грудь Гермионы, маленький апельсинчик впитался в мою кожу в районе переносицы. Чуть глаза навечно в кучу не съехались.

Прости моя хорошая, что я решил за тебя и лишил права выбора. Прости. Нас накрыло холодное северное сияние. Продержавшись секунд десять, оно медленно погасло. Обмен совершён, магия признала долг жизни закрытым.

Возле дамы в саване возникла призрачная фигура дракона. Скинув капюшон, призрак Смерти обнял крылатого хищника за могучую шею, укоризненно погрозил мне пальцем и растаял утренним туманом вместе с нежданной и негаданной добычей.

Оглушительно затрещали дрова в камине, неуловимо повеяло теплом. Арктическая стужа отступила на шаг-другой.

— Гарольд! — от мощного удара деревянные створки дверей рассыпались в труху. В гостиную с палочкой наперевес, в ночной рубашке в тапках на босую ногу ворвалась растрёпанная крёстная. За её спиной угадывались расплывчатые тени остальных жильцов имения. — Гарольд? Гермиона?

Смутно представляю, что в тот миг думала Вальпурга, эмпатия на тот момент словно перегорела или вымерзла до основания, не давая никакого отклика абсолютно, хотя предположить могу. Ничего хорошего. Представьте, чтобы вы подумали: залитые кровью дети в порванной одежде, у молодого человека через прореху сорочки на спине видна свежезарубцованная рана, такая же на груди у девушки. Гора снега в которой они лежат ибо после ухода Миледи ноги мои подогнулись и мы без сил рухнули в сугроб. Старое кресло и обледеневшая железная пика, покрытая застывшей красной коркой, перекушенный пополам дракончик и… Цвет волос у нас изменился кардинально. Брюнет и шатенка стали блондинами со снежно-белыми шевелюрами с каким-то легким голубоватым инистым отливом, характерным для окраски чешуи драконов вида «Сибирский иней». Какие мысли могут быть после этого? То-то и оно — сплошной сумбур. Живые, слава Мерлину, и ладно.

— Гарольд, Гермиона, что случилось?

— Как хочется спать…

— Кричер!

Сознание благословенно погрузилось в безбрежно-мягкое ничто. Глупое-глупое сознание, оно ещё не знало, что столь же глупый хозяин купил дракона в мешке.

Средиземноморское побережье Испании. Испанское поместье семьи Кребб.

Джонатан Кребб, лорд, муж, отец, хозяин заводов, кораблей, пароходов и вассал Лорда Малфоя, черной хворью ему по печени, несколько минут назад вернулся с совещания в одной маггловской компании, в которой широкоплечему брутальному джентльмену принадлежал блокирующий пакет акций. Компания вот уже второй квартал не могла похвастаться положительной статистикой и совет директоров изо всех сил предпринимал меры для спасения ситуации. Акции тихо, но верно теряли в стоимости и катились вниз. Выглядя озабоченным, Джонатан в уме подсчитывал будущую прибыль. Совсем скоро компания присоединится к его холдингу. Зачем организовывать трудности, если вы не желаете что-то прибрать к рукам. Кребб желал и очень сильно, затраты «на понижение» должны быть отбиты с прибылью. Пока что план не давал осечек и проклятый Морганой сюзерен оставался в неведенье интриг Лордов Гойла и Кребба, иначе бы на паритетных началах присоединился к их игрищам. Блондинистый ублюдок попил немало крови у друзей и напарников, влезая в их бизнес и отхватывая себе самые лакомые куски. Что Кребб, что Гойл с удовольствием скормили бы Люциуса голодным оборотням, но клятвы-клятвы, будь они неладны. Люциус даром что не носил метки Тёмного лорда, чистеньким остался. Неназываемый согласился с аргументами скользкого блондина: для сохранения престижа на внешнем фронте метка лишняя. Работе с финансами, подразумевающей общение и взаимодействие со многими людьми и сильными мира сего, украшение на левом предплечье может навредить. Не все согласны с политикой Его Темнейшества. Ничего, сначала Вальпургиевы рыцари возьмут власть, а уж апосля… Что будет «апосля» узнать было не суждено, Лорд тогда принял аргументы Малфоя, а вот молодые и глупые наследники Кребб и Гойл угодили под раздачу и обзавелись стильными татушками, за что чуть было не остались без гроша в кармане, когда Неназываемый сгинул в Годриковой лощине. Больше десяти лет прошло с тех пор, но властолюбивая скотина оказалась достойна своего учителя — Альбуса Дамболдора, ни в какую не желая отпускать своих «друзей», затем «последователей», плавно сменивших статус на «слуг». Метки не пропали с исчезновением Хозяина.

Джонатан приказал эльфу сервировать столик и расставить мебель. Вскоре из Англии должны прибыть Кэтрин, лорд Гойл с супругой и сыновья владетельных джентльменов, которые не остались в Хогвартсе, аргументируя отъезд «делами Рода». В принципе, так оно и есть. Лорд задумчиво покосился на сервировочный столик, крякнул и протянул руку к бутылке марочного коньяка десятилетней выдержки. Выдернув пробку, он потянул носом аромат напитка, наполненный непередаваемыми флюидами солнечного винограда и старого дуба. Плеснув коньяк в снифтер, Джонатан вышел на открытую террасу. Да, в Англии сейчас сыро и промозгло, б-р-р. Больше всего он не любил разговоры про погоду, а куда деваться? Этикет, будь он неладен, хорошо хоть в Испании душа радуется теплу и солнцу. Двадцать три градуса по Цельсию, парни хоть прогреют кости после сквозняков Хогвартса.

Пригубив напиток и бросая нетерпеливые взгляды на аппарационную площадку, Лорд Кребб задумался, правильно ли они поступают с другом, взваливая на сыновей неподъёмную ношу ответственности за Рода Гойл и Кребб? Вроде всё давно обговорено и учтены все мелочи, тянуть дальше чревато негативными последствиями, но глумливый червячок сомнения по-прежнему терзал душу лорда. На память Джонатана пришло прошлогоднее воспоминание из откровений сыновей, которыми те поделились в соседнем поместье Гойлов. В тот день взрослые составили множество планов и не их вина, что почти все они рухнули из-за интриг старого паука. Дамболдор убрал со сцены мальчишку Эванса, видно потеря влияния в Визенгамоте показалась ему достойной платой за избавление от пацана. Чего не рассчитал Светоч, так это феерического побега нескольких школьников на континент. Скандал получился знатный. Магическую Британию трясло, как при десятибалльном землетрясении, до сих пор Визенгамот сотрясается от периодических афтершоков. Мда, Кребб ядовито ухмыльнулся, Люци тогда тоже знатно придавили хвост горкой соли. Любо-дорого было послушать экзерсисы и экспромты блондина на несправедливость жизни.

Допив коньяк, Кребб разражено притопнул ногой. Где Мордред носит Якоба, жён и сыновей?! Взглянув на опустевший снифтер, лорд отказался от заманчивой идеи повторить. Сегодня ему требуется ясная голова и холодный разум. Два месяца назад Кэтрин и Эбигейл сумели подобрать ключики к Андромеде Блек и через неё подступиться к одиозной Железной Вэл. Слово за слово, намёк там, намёк здесь и женщины получили приглашение на five o'clock с портключом на двоих во французское поместье Блеков. Эби и Кэти провернули поистине титаническую работу, наводя мосты к Вальпурге. Подругами они, конечно, не стали, но главного женщинам добиться удалось. Матриарх Блек взамен за некоторые щепетильные услуги, заключавшиеся в слежке за указанными старухой магическими фамилиями, передала Кэтрин описание древнего ритуала с помощью которого возможно избавление от меток Тёмного Лорда.

— Кокки!

— Хозяин! Кокки слушает, хозяин! — перед человеком мёл ушами по полу мелкий домовик.

Джонатан отдал эльфу пустой снифтер и велел принести сигару, но покурить в тиши летнего сада не вышло. С громким хлопком на аппарационной площадке материализовались четыре человека, сжимавшие в руках обрезок верёвки — самого распространенного типа международных портключей. После положенных по этикету приветствий, друзья отправили дам и сыновей переодеваться с дороги, а сами с сигарами разместились в летней беседке.

— Лайтморы мертвы, — бросил в сторону Якоб Гойл. От информационного нокаута Кребб закашлялся дымом.

— Кхе-кхе, кх-кх кхчто? Как?!

— Лорд и наследник заморожены живьём в собственном доме.

— Кхе-кхе, кхе…

— На Кинг-кросс они воспользовались камином. В мэноре, в каминной комнате их промороженные тушки и нашла жена Эдгара. Кто-то проник в родовое гнездо и прикончил двух магов в самом сердце родовой силы. Хороший такой намёчище сведущим магам, не находишь?

— Но мы… Ты считаешь… Кэтрин…

— Кэти и Эби должны забыть координаты чьих мэноров они передали Блекам. Не было их там и ничего мы никому… Я сам наложу на них обливейт. Факты упрямая вещь, друг мой. Блек сводит счёты. Мстит за девчонку. Вчера дотла сгорел мэнор Хочкинсов и все, кто в нём находился, а так как наследник не способен возлечь с женщиной, считай с Хочкинсами покончено. Забудь о них.

— Идиоты, — сплюнул лорд Кребб, — Вальпурга выставила им виру не такую неподъёмную, как Флинтам.

— Всё правильно, хоть Флинты на лицо не красавцы, но умом их Мерлин не обделил. Бухнулись в ноги и вымолили прощение. Не будем вспоминать о ста тысячах галеонов отступных, а вот мертвецы заартачились. Их и вычистили в назидание остальным.

— Жестоко, — выпустил колечко Джонатан и проводил его взглядом. — Проклятье, наложенное девчонкой Грейнджер, не спало. Могли бы сами догадаться, что она жива. Готов поставить сто галеонов, это не последняя знаковая смерть.

— Дураков нет делать ответные ставки, — отстранённо кивнул Гойл, смотря на тлеющий кончик сигары, — поддержу тебя, тем более Блеки получили координаты трёх точек… И я уверен, что у всей их семейки на сегодняшний день имеется железное алиби.

Раздавив в пепельнице недокуренную сигару, Лорд Гойл обернулся на звук шагов. По лестнице, ведущей на второй этаж со спальнями и гостевыми комнатами, спускались сыновья и жены. Когда все расселись в кресла, расставленные вокруг стола с напитками. Джонатан Кребб, как хозяин имения, выдержал приличествующую случаю паузу, кашлянул, переглянулся с дамами и другом, после чего перевёл тяжёлый взгляд на молодое поколение, от чего наследники семей почувствовали себя крайне неуютно, с трудом удерживаясь, чтобы не заелозить седалищами.

— Винсент, Грегори, не ошибусь, если вы сейчас гадаете о причине вашего экстренного вызова домой с пасхальных каникул, — парни кивнули. — Что ж, не буду делать секрета, хотя позже вам придётся принести целый букет обетов, но пока я хочу донести до вас, что вам предстоит сегодня примерить кольца Лордов Гойл и Кребб. Стоп-стоп, ничего не говорите, тем более, возражения с вашей стороны не принимаются.

— Но у нас остаются вопросы, отец, — тем не менее, осмелился перебить родителя Винсент.

— Терпение, сын, вы получите ответы. Разве я не сказал? Так вот, говорю ещё раз, сегодня вы примите на себя главенство на Рода Кребб и Гойл. Вижу по вашим глазам, что вы догадались… Да, мы приняли взвешенное решение избавиться от меток и окончательно порвать с Малфоем. Тянуть до лета крайне не рационально, тем более Леди Нимфадора Блек инспирировала бракоразводный процесс Нарциссы Малфой, в девичестве Блек, и Люциуса. Развод чреват для последнего крупными финансовыми потерями, возмещать которые он начнёт с вассалов, а мы вложились в несколько проектов и крупное изъятие оборотных средств может дорогого стоить. Не исключено банкротство. Мы ходим по грани, но вряд ли этот факт волнует нашего сиятельного павлина. Вернёмся к вашим возможным вопросам. В полночь в ритуальном зале Гринготтса будет проведён ритуал отречения…

Сыновья вскочили с кресел, но были мгновенно обездвижены матерями и после лошадиных порций успокоительного зелья усажены обратно.

Суть старинного ритуала, найденного Вальпургой Блек в пыльном, поеденном червями фолианте времён Основателей, который триста лет назад неизвестным образом угодил в семейную библиотеку тёмного семейства при Орионе II Блеке, заключалась в следующем. лицо, желающее оборвать все старые связи, а также освободиться от клятв и обетов, данных под давлением силы или под принуждением, снимало с себя всю ответственность. Полностью. То есть Лорды Кребб и Гойл передавали Рода в руки сыновей, которые получив полную власть, лишали фамилии и связи с Родом заклеймённых тёмной меткой отцов. Спасибо одному нюансу, Джонатан и Якоб клялись в служении тёмному Лорду от себя лично, их клятва завязывалась на фамилию, а не на весь Род. Фактически метка являлась знаком личного вассалитета. Аналогичная ситуация была и с Малфоем. Люциус ободрал как липку Джонатана Кребба и Якоба Гойла, а не Лордов Кребба и Гойла, поэтому у планируемого ритуала есть все шансы на успех. Итак, безымянными и бесфамильными, бывшие лорды освобождались от служения, ибо для магии они умирали. Метафизическая смерть в чистом виде. Магический конструкт темной метки разрушался безвозвратно. Кэтрин и Эбигейл становились вдовами со всеми вытекающими обстоятельствами в виде регентства над молодыми сыновьями-лордами. На третьем этапе, с одобрения юных владетельных сыновей, происходило повторное бракосочетание «безутешных» вдов на безымянных бесфамильных волшебниках мужеского полу. Чистой воды мезальянс. Будущие мужья, лишённые имён, фамилий и титулов, обратно получали от жён фамилии, новые имена, а возможно и старые, и подпитку от родовой магии, но на решения Лордов влиять уже не могли ни с какой стороны, даже выпороть отпрысков магия не даст. Так что вся ответственность, как бы они не хотели, ложится на плечи парней, которым предстоит разгребать ошибки молодости своих отцов. Да, родители никуда не денутся. Они по-прежнему будут с сыновьями. Они остаются руководить бизнесом в маггловском мире, где их юридический статус остаётся без изменений, а если их назначат управляющими, то и в магическом. Да, они всегда помогут словом и делом, но сточки зрения магических законов, права Джонатана и Якоба на сыновей становятся ничтожными. В магическом мире их статус падает до уровня чистокровного мага во втором поколении. Такова цена за освобождение от метки и навязанной вассальной клятвы. Присутствует ещё несколько немаловажных нюансов: ритуал должен быть добровольным со всех сторон, магия сразу определит несогласие любого участника. Какое наказание от слепой стихии последует за принуждение или империус лучше не спрашивать… Куча трупов и прерывание основных ветвей Родов Кребб и Гойл. Нужны мощные накопители маны и жертвы. Человеческие. Благо в Лютном хватает отребья с волшебными палочками за пазухой. В подвале менора уже сидят четыре оборванца — убийцы и насильники, на которых клейма негде ставить, а крови на их руках столько, что Пожиратели по сравнению с ними словно первые весенние фиалки. Невинные цветочки. Если эти отбросы общества исчезнут, остальным станет легче дышать. Накопители родители взяли в аренду у Блеков и гоблинов, отвалив за каждый камень по десять тысяч галеонов, а камней ровно дюжина. Сто двадцать тысяч только за камни, взятые в займы. Ещё половина обозначенной суммы за аренду ритуального зала и комплекс зелий для реабилитации участников ритуала, которые после его проведения три дня пролежат пластом под наблюдением гоблинских колдомедиков в специальных палатах с искусственно повышенным магическим фоном. Парни как раз успеют оклематься к окончанию каникул.

— Мы согласны, — синхронно буркнули Винсент и Грегори.

— Мы не сомневались в вас, мальчики, — смахивая слёзы, Леди Гойл и Леди Кребб по очереди обняли сыновей.

— Блеки, какая им выгода, что они затребовали за ритуал и камни помимо золота? — спросил Грегори.

— В корень зришь, — одобрительно хмыкнул Якоб Гойл. — Вы дадите клятву, никогда и ни при каких обстоятельствах не поддерживать Малфоев, Дамболдора и его партию, а также держаться подальше от Тёмного Лорда.

— Это само собой разумеется. А касаемо Визенгамота, из-под Малфоя вышибается два кресла, его законопроекты отклоняются, а партия теряет последователей. Ловко, одним выстрелом убивается два или три зайца, — парни переглянулись, обменявшись с помощью легилеменции мыслями, — что они затребовали для себя?

— Нейтралитет и не причинение умышленного вреда Блекам и Эвансам. Всё.

— Умышленного. Ну да, ведь можно просто споткнуться и толкнуть в спину… Отец, — младший Кребб поднял требовательный взор на родителей, — почему Леди Блек поделилась с вами планами развода родителей Драко? И почему она их разводит? — Винсент чуть подумал и добавил. — Отец Драко, лорд Малфой опять начудил?

— Не знаю, хотя догадываюсь. Люциус частый гость в гильдии наёмников и ассасинов, видимо подрабатывает посредническими услугами. Он не мог не знать, какая нужда привела Лайтморов к «ночным братьям»…

Отцы и дети, и присоединившиеся к ним матери около часа обговаривали все нюансы, после чего отправились по спальням набираться сил перед ночным ритуалом. На второй день пасхальных каникул Наследники Кребб и Гойл сменили статус…

Франция. Имение Блеков в предместье Парижа Нейи-сюр-Сен.

Шкряб. Шкряб-шкряб, ш-ш-ш-кряб.

— Гарольд!

— Что? — я с трудом сконцентрировался на Вальпурге.

— В чём столик-то перед тобой провинился, он ни в чём не виноват!

— Прошу прощения.

Сбросив вязкий туман тяжёлых дум, я поднёс правую руку к лицу и воззрился на блестящие, даже на взгляд острые, длинные чёрные когти, украшавшие кончики пальцев. Разглядев «украшения», перевёл взгляд на исполосованную глубокими царапинами и усыпанную мелкой стружкой столешницу, пять минут назад бывшую журнальным столиком красного дерева.

— Репаро, — крёстная направила волшебную палочку на пострадавшую мебель. Стружка втянулась в древесину, как небывало зарапины заросли, покрывшись бесцветным лаком. — Держи себя в руках.

Легко сказать «держи в руках». Я бы и рад, но непроизвольные трансформации зачастую приводят к непредсказуемым эффектам. Вчера вот шкаф спалил. Старииный, а уж какой раритетный, просто слов нет. Крестная потом долго высказывала мне… Это Гермионе хорошо, чуть запахло жареным, так она в гнездо шмыг и делает вид, что не при делах. Свернётся клубком и почивает на подушке из ста тысяч золотых галеонов, а я отдувайся.

— Ты успокоился? — повела бровью крёстная.

— Да, — когти втянулись в пальцы, будто их и не было, погладив аккуратные розовые ноготки, я приготовился внимать Вальпурге.

Дождавшись, когда внимание собеседника будет полностью поглощено ею, крёстная выложила черную кожаную папку на пострадавший и позже отремонтированный магией стол.

— Коллгрейв, — действо сопроводило слово — фамилия магического Рода, которому предстоит исчезнуть из истории магического мира совсем скоро. Примерно через я поставлю точку в его существовании.

— Здесь всё?

— Да. Мириам и Аннабель Коллгрейв. Старшей четыре годика, младшей исполнилось три, — с беспокойством в голосе сделала необходимую ремарку Вальпурга, глядя, как я рассматриваю колдофото двух симпатичных маленьких волшебниц, просто ангелочков во плоти. Светлые кудряшки, губки бантиками, синющие, чисто блековские глазищи, хотя с Блеками Коллгрейвы роднились около трёхсот лет назад, но девять колен чужой крови не пересилили гены темного семейства.

— Кровное принятие в другой Род, — припечатал я, определяя судьбу малышек. — Найдётся такой на примете, готовый их принять?

— Я их сама воспитаю, — сверкнув глазами, сказала крёстная. — Кровное вхождение.

— Хорошо, — тепло улыбнулся я, поддерживая решение пожилой леди. Дети не виноваты в грехах родителей. Не в данном случае. — Лучшей матери, чем вы, леди Вальпурга, им не найти.

— Я думала, что ты предложишь Беллу, — ёрничая, обронила крёстная.

— Она их избалует.

— Хм, — подтверждая очевидное, не нашла возражений моя собеседница.

— Лорд Дэвид, наследник Малькольм, леди Лисандра… — на стол ложились колдофото с изображениями приговорённых. Всего пять имён и столько же колдоснимков. Кровная месть, объявленная мною, не оставляла шанса им и выбора мне, ибо пятеро членов обречённого семейства перешагнули рубеж совершеннолетия, тем самым подписав себе смертный приговор. Точнее его подписал наследник Малькольм, напав на Гермиону в Хогвартсе, а подтвердил папаша, ставший одним из организаторов попытки нашего убийства в Швейцарии.

Прикрыв глаза, я с трудом удержал рвущуюся наружу ярость и погасил жажду крови. Хочкинсы, Лайтморы, Коллгрейвы — три семьи, три рода, сообща нанявшие наёмников, рекомендованных Люциусом Малфоем для устранения ведьмы, проклявшей их сыновей. Чистокровные лорды ошибочно сочли, что убить виновницу импотенции и бесплодия наследников обойдется дешевле назначенной виры.

Нет ведьмы — нет проклятья, а от старухи Блек они как-нибудь откупятся. Известная формула. Действенная, что характерно. Только спесивые Лорды не учли несколько мелких нюансов: меня, Иррур, крёстную, Гермиону, Гринграссов, Беллу, юную Леди Нимфадору Блек, домовика Денни и ещё так, кое-кого по мелочи. Действительно ерунда, не стоящая тревоги… Нет грязнокровки, нет проблемы, а если с поганой тварью сдохнет азкабанский выползок, так вообще великолепно! Ловко меня наёмники срисовали. Двух зайцев одним выстрелом, так сказать. Одна радость, Дамболдору никто из них не догадался донести, а мёртвые умеют хранить секреты. Миледи гарантировала, что некроманты не сумеют призвать души убиенных, а тела мы сожгли и прах развеяли над морем.

Больно и неприятно вспоминать часы после нашего чудесного спасения из ледяных ручек Миледи, но придётся. У нас тогда состоялся целый совет в Филях с мной в роли Кутузова. Быстро переговорив с крёстной и лордом Григрассом, мы пришли к общему знаменателю о ловле по горячим следам, благо имелся свидетель, видевший колдующих волшебников. Маги опрометчиво не обращают внимание на домовиков. Денни не поднял тревоги потому что маги накладывали различные чары в пятидесяти метрах от снятого нами дома и никакой опасности их ворожбы не несла. Как могут быть опасны чары тишины или чары, убирающие вибрацию? А ещё, тремя часами ранее эти же маги призвали снег, который так нравился молодым хозяевам. Ведь снег не опасен, он мягкий красивый. Схватив Денни за шкварник, Гринграсс поволок смиренно принимающего свою судьбу домовика в маггловский полицейский участок. Спустя некоторое время мы держали в руках подробные фотороботы таинственных чародеев. Глядя на распечатки, Георг Гринграсс задумчиво хмурился. Вскоре выяснилась причина морщин на челе мага: с одним из наёмников он несколько лет назад имел дела очень скользкого характера. Опознанного звали Эрнесто Челетани. К вечеру следующего нанятые частные детективы вывели отца Дафны на искомую личность, просаживающие деньги в казино Монте-Карло. Выкрасть транжиру не составило труда. «Вторая» грациозно сыграла богатую маггловскую дамочку, клюнувшую на харизму респектабельно синьора. Засыпающего на ходу, но благоухающего парами дорогого коньяка клиента и клеящеюся к нему дамочку лёгкого поведения секьюрити казино проводили до такси. Больше Эрнесто Челетани никто не видел и участи его не стоит завидовать. Крови на руках наёмника и его подельников оказалось предостаточно. Денег с заказов наёмникам надолго не хватало, красивая жизнь рука об руку идёт с большими расходами, тогда они промышляли ремеслом романтиков с большой дороги. Рим, Милан, Венеция, Леон, Париж, Берлин, Берн, Вена — налетчики на инкасаторские машины отметились во многих местах. Работа по официальному профилю у грабителей считалась чем-то вроде любимого хобби и служила прикрытием для тёмных делишек. Люциус нарочно искал самых беспринципных. Убивать для них было также привычно, как высморкаться. Эрнесто запирался не долго, пытаясь поначалу корчить из себя невинную овечку, но три капли веритасерума развязали ему язык насколько возможно и всё расставили по своим местам. Коллекция различных обетов не дала расколоть наёмника до донышка, но детективы получили зацепку, а Эрнесто лёгкую смерть. Вскоре оказалась раскручена вся цепочка, выводящая на заказчиков.

Замечу, у них чуть не выгорело прихлопнуть нас. Для безоговорочной победы не хватило микроскопической капли удачи за которой весело празднуют, бьют в литавры и танцуют румбу. Не срослось. Просто некоторые (не будем показывать на них пальцем) очень хотели жить и ещё больше хотели, чтобы жили другие, да и долги тяжкие не отпускали в мир иной. В общем, в итоге мы имеем то, что имеем. И кровную месть в придачу.

Остальные, в том числе Барроу и Флинты, благоразумно предпочли виру. Пусть они считают, что откупились золотом и артефактами, но я не премину напакостить этим гадам при любой возможности. Они это знают, Вальпурга это знает, я это знаю, но все держатся в рамках разумного и достигнутых договорённостей. Показательное истребление не самых последних родов Британии кого угодно заставит осторожничать. Пусть возносят молитвы древним богам и Мерлину, что живыми остались.

После выплаты отступного, сейфы личной ученицы матриарха Рода Блек пополнились на триста пятьдесят тысяч галеонов. Ни я, ни крёстная не взяли себе ни монетки. Впрочем, сто тысяч кругляшей из тусклого жёлтого металла пошло на лежанку в искусственную пещеру. Как оказалось, крылатые волшебные твари отличаются от простых смертных. Возлежание на золоте усиливает и стабилизирует их магию, особенно в период роста и взросления, благотворно воздействуя на магическое ядро и чешую, поэтому некоторые драконы обожают подушки из презренного металла, а глупые люди их скопидомцами обзывают. Простим им невежество, это они от незнания реалий так думают. А ещё некоторые гурманы не могут жить без свежей конины. Охотиться, понимаешь, вдали от пещеры им стрёмно, вдруг кто позарится на бесхозное добро, поэтому умники не придумали ничего лучше, чем воровать принцесс и красавиц, приманивая на девичьи стати принцев и рыцарей. Интересно другое, у умников с пустой и тупой голвёнкой нашлась куча последователей по все Европе. Или вы считаете, что сказки про драконов и принцесс родились на ровном месте? Ни тут-то было! Любая сказка имеет под собой реальное основание, как и печальный конец — в нашем случае для драконов, ведь в конечном итоге европейские виды мелкие людишки таки умудрились почти перебить. Ну, таки вернёмся к нашим баранам, точнее драконам: людоедством оные не страдали и не страдают, потные и вонючие, моющиеся, дай бог раз в год мужики им были нафиг не сдались, если только обоняние напрочь отбить, в отличие от халявной четвероногой закуси. Ну, прихлопнут в азарте консервную банку о двух ножках, так кто ж ей виноват? Осторожней надо быть. Это как геройствовать с голой пяткой на вострую сабельку. Далее мусор вытряхнуть из навешенного на него железа и отправить на откорм падальщиков, коня на вертел, золотишко и серебро, если оное мается у пришибленного ценителя прекрасного, складывается под бочок, а там глядишь, следующий гость пожаловал. Что интересно, некоторых красавиц потом из пещер не вытурить было. Привыкали, обживались, пока не находился тот, кто всё-таки укорачивал крылатого хозяина на голову, чаще всего этим красавчиком оказывался залётный маг ибо простой смертный против дракона… Это даже не смешно, братцы.

Так, первые удачливые маги-рыцари доинквизиторных времён и становились обладателями настоящих сокровищ, сиречь богатыми уважаемыми. Таким образом, из-за дурости и лени некоторых представителей крылатого племени, охота на драконов в Европе приобрела характер золотой лихорадки.

В России крылатые твари известны с древнейших времен, чего стоят одни Горынычи — знаменитые на весь мир трёхглавые драконы. Перед этим свирепым видом меркнет дутая слава венгерских хвосторог. Это всё равно, что сравнить слона и моську. Горынычи, украинские бронебрюхи, уральские малахитовые, кавказские иглоспинные, болотные завывальщики, речные волногоны, лесные молотохвосты, алтайские тучерезы, северные ледобои — вот неполный список драконов, обитающих на просторах бескрайней страны. И конечно, главные в нашем случае — Сибирские инеистые драконы или Сибирский иней. Трёх — четырёхтонные красавцы с белоснежной, синеватой или голубоватой чешуёй, словно покрытой утренним сверкающим инеем. Данный вид отличается от классических драконов одной характерной особенностью, выражающейся в дуальности дыхания. Иней может спалить вас драконьим пламенем, а может превратить в ледяную статую студёным выдохом. Очаровашки, правда? Сильные, быстрые, всеядные, хотя предпочитают мясную диету, неприхотливые. Плюют на мороз и легко переносят нестерпимый зной — идеальные хищники. Почему я подробно остановился на драконах? А как о них не говорить, если Гермиона и я отведали добровольную жертву, испив её кровушки, кто ж знал, что хитрая Иррур наделит нас своей сущностью. Мы теперь «полу». Получеловек и полудракон.

И всё бы ничего, но я как всегда отличился. Фиг бы (хотя на язык просится другое слово яркой обцентной раскраски) с аниформой дракона, но я недаром упоминал кота в мешке… или не кота. Ладно, проехали. Речь о том, что лично мне Ирру конкретно подсуропила. Слизерины словно птицы говоруны отличаются от прочих магов Туманного Альбиона умом и змеиными аниформами, передающимися по наследству. Я — змейка, по крайней мере должен был ею стать после соответствующего обучения и подозреваю, что змея из меня получилась бы ядовитая. Как говорится, все признаки были на лицо. Маленький такой, с хорошего питончика василиск. Плюс в предках «зеленого» мага отметились индийские наги, а тут в змеиный бульон хорошенько так плеснули драконьей крови. Отсюда и корень всех проблем — нестабильность форм и пульсация магического ядра.

Как вам некий симбиотический союз змеи, китайского и европейского драконов? Для меня так ужасно, при каждом воплощении проявляется новая особенность. То шея лебяжья, голову не удержать, то крылья зачаточные, как у китайского вида, то длинное змеиное тело с перьями вместо рогов — кетцалькоатль какой-то, прости господи, получается. Гермиона хохочет, а мне каково? Да и в человеческой ипостаси раз за разом меня преследуют частичные непроизвольные трансформации. Обзавестись когтями — это самое милое дело или язык сам собою раздваивается, про сожженную мебель при чихе я уже упоминал. Хотя да, магическме ядра у нас увеличились чуть ли не в два раза, но как в фильме «Москва слезам не верит» стабильности нет. Засим до полного устаканивания магии и овладения полученными от Иррур плюшками дорога в Хогвартс для меня закрыта. На год минимум, так что придётся упорно налегать на оклюменцию и брать под жёсткий контроль внутренний мир и живущих в нём зверей. Ко всему выше изложенному есть великолепные предпосылки, школа разума позволит мне навести порядок с анимоформами, разделив их по видам. Так, с лёгкого крыла Иррур у меня их образовалось три: драконья, змеино-василисковая и пернато-змеиная кетцанкоатлевая. Хапнут так хапнул, проглотить бы не подавиться.

К тому же консилиум приглашённых Вальпургой колдомедиков после соответствующих клятв и возбуждённых плясок вокруг нашей парочки выдал эпикриз, в котором магическими чернилами по пергаменту из тончайшей овечьей кожи говорилось о необходимости переселения пациентов куда-нибудь под драконье крылышко. Как вам? Мол, в окружении драконьих стай у нас всё быстрее наладится и магия придёт в порядок намного быстрее, а так как вид у Гермионы сибирский и я напоминаю помесь азиатского дракона с чемоданом, то сам Мерлин велел нам валить в Россию. Вот так вот — лапы в ноги и чешите в стаю. В принципе я не против, на Алтае и побережье Байкала есть несколько чудных местечек. И драконы там водятся, как раз Сибирские инеистые и Велимир на письмо за моей подписью ответил положительно, разрешив въезд и проживание (под пристальным наблюдением, ессно), но с отъездом пришлось чуть повременить до конца расследования и завершения вендетты.

Коллгрейвы. Жирная точка и завершающий аккорд перед отъездом. Этот род я оставил на закуску из-за пикантной ситуации и по той простой причине, что они некогда приносили вассальную клятву Лорду Слизерину. То-то глава рода будто в омут с головой кинулся за Волдемортом, а самой тыковкой на плечах подумать ему оказалось некогда. Когда змеемордый пришёл убивать бывшего хозяина моей бренной тушки и развоплотился, Коллгрейвов чуть кондратий от магического отката не хватил. Сигнал громче не придумешь, можно было пошевелить извилинами, спуститься в гринготтский сейф с родовым гобеленом и дотумкать, что клятва Темному Лорду тут не причём. Нет, мы же привыкли думать задницей, а не головой. Данное утверждение нашло подтверждение спустя шесть лет, когда уже я примерил перстенёк Основателя. Скажете, дело было шито-крыто гоблинами и глубоко заховано под магическими завесами тайн? Да, согласен, и шито, и крыто, но вассальная связь на гобелене должна была проявиться. Пусть имя осталось тайной за семью печатями, но сей факт должен был отложиться в головах магов, тем более, когда по ним долбануло нехилым проклятьем после попытки убийства невесты сюзерена, которого они, по сути, предали уже не один раз. Коллгрейвы и здесь имели шансы остаться на плаву, если бы им хватило ума кинуться в ножки и просить прощения, но забитые пропагандой чистокровности и лозунгами Волдеморта головы оказались не способны генерировать спасительную идею. Что ж, кроме Гермионы они пролили и мою кровь, чуть не устроив вечное свидание юного охальника и повесы с Миледи, поэтому вассалитета они лишились, а следом… следом род исчезнет из анналов истории.

Не будь дураками, мои кровники смылись с островов, променяв промозглую Британию на теплое средиземноморское побережье Испании. Летний домик недалеко от Барселоны обзавёлся внушительным барьером и внушающим уважение набором магических ловушек по периметру. Нанятым Лордом Гринграссом детективам пришлось изрядно побегать высунув языки по европейским закоулкам, пока они не взяли след и не вывели погоню на убежище беглецов. К моему безграничному удивлению в данном деле нам существенно поспособствовал альянс Гойлов и Креббов, которые давно обхаживали Вальпургу. Стоит взять на заметку активизировавшихся соплеменников. Я буду не я, если они не надумали «кинуть» Малфоя, ладно, война план покажет. Здорово помогли связи в Министерстве магии Испании, подкреплённые инвестициями в бизнес и различного рода благотворительными акциями, в том числе в личное благополучие некоторых магов, но оно того стоило. Испанская Фемида обещала быть не только слепой, но глухой и немой, лишь бы посторонние не пострадали.

Испанский мэнор Коллгрейвов решено было брать комбинированным способом. Специальные артефакты незаметно взламывали защиту, после чего под антиаппарационный купол мэнора запускался экранированный от магии дрон-голем с внутренним накопителем из изумруда. Выполненный в виде птицы, он брал под контроль периметр и сопровождал «пауков», магически уменьшенных механических големов, рунная защита которых выполнялась с помощью лазера (моя идея, как не похвастать). Жаль время работы последних устройств, незаметных для магических охранных контуров, ограничивалось пятью минутами, которых, по расчёту, должно хватить на доставку девочкам мощных портключей, способных пробить защиту Хогвартса. Согласен, получается дорого, каждая такая «игрушка» товар эксклюзивный, стоят они чуть ли не по десять тысяч галеонов за штуку и собираются мастером вручную в течение месяца, потом зачаровываются. Я выбрал у Гринграсса всю невеликую заначку, но выбор на само деле невелик. Или так, или вперёд на баррикады.

Малышки, как договаривались, перейдут под крыло Вальпурги, став кровно Блеками. А дальше срабатывает портал, выведенный над мэнором в точке пробоя защитного купола с математической точностью, и на здание падает ОДАБ*, выкраденный с базы ВВС США Рамштайн. В результате мы имеем взрыв в замкнутом пространстве, ограниченном магическим куполом, к которому я прибавлю свой артефактный запрет на аппарацию. Если кто выживет… ну, я не знаю, это уже будет чудо на уровне божественного вмешательства. Штурма не планируется, зачем ненужный риск. Там, где не выиграть магией, на помощь придёт технология. Яркий пример симбиотического взаимопроникновения миров, за который, на словах, всемерно ратует Дамболдор, жаль, что он проявляется на ниве убийства.

*ОДАБ — объёмно детонирующая авиабомба.

Операция прошла как по нотам, без сучка и задоринки. Взлом и проникновение големов осталось незамеченными ни магическими сторожами, ни камерами видеонаблюдения, ни наёмниками с волшебными палочками в кобурах и израильскими УЗИ наперевес. Имелись на территории уединённого поместья и такие, таки, оказывается, маги предпочитали жить в ногу со временим. К моей великой радости, девочки под надзором няньки-эльфийки купались в надувном бассейне и я, наблюдая за ними глазами «птицы» никак не мог взять в толк, а наколдовать бассейн хозяевам религия не позволяла или это просто у них бзик такой на нервной почве? Или каприз малышек? Что-то понесло меня не в те дебри, зато от души отлегло. Месть местью, но я ещё, слава всем богам, не опаскудился до детоубийства. Мерзко это всё и так я себя чуть ли не последней сволочью считаю, одно и успокаивает, что не я это начал.

Скрывшись в ветвях оливкового дерева, «птица» скинула со спины пауков, нырнувших в густой газон. Быстро перебирая лапками, те за две минуты добрались до бассейна, скрываясь от бдительной няньки поднялись по бортику и синхронно прыгнули на спины малышек. Хлоп, девочки исчезли в сиянии сработавших порталов. Хлоп, над магическим куполом защиты открылся зев, из которого вывалилась сама смерть. Вовремя я успел сдёрнуть с носа специальные очки, позволявшие видеть глазами голема, иначе нечто аналогичное взгляду через телескоп на солнце грозило выжечь неосторожному наблюдателю сетчатку глаз. БАБАХ! Выживших не было. Страница с кровной местью перевёрнута, можно собираться в Россию…