Жизнь не-Ивана

Кадр 8. Муса

К концу третьей недели моего служения Мусе он надо мной сжалился и разрешил проводить часть времени не помогая ему, а как захочу. Я стал таскать книги из дома и читать их, пока Муса обтачивал камни. Издания были потрепанные и много раз мною уже читанные, но других у нас не было. Раз за разом я читал об индейцах и радовался тому, что наказание за мой проступок оказалось не таким страшным, как я представлял. Муса же время от времени косился на меня, проверяя, не исчез ли я со своего места. Я махал ему рукой и снова возвращался к чтению, пока не наступало время обеда. Тогда мы могли перекинуться парой фраз.

– Голова не болит от того, что так много читаешь?

Я смутился и чуть опустил голову:

– Я люблю читать.

– Читать нужно Коран, – сказал Муса, закидывая в рот кружки́ пупырчатого огурца с собственного огорода. – В нем есть ответы на все твои вопросы.

Я закончил жевать лепешку с козьим сыром и пожал плечами:

– У меня нет вопросов. Я просто хотел почитать про приключения. Здесь же совсем нечего делать.

– Пока девочка была, ты хоть в ауле показывался, а так дни напролет дома сидишь?

– Читаю. – Я вытер рот рукой и взял дольку помидора.

– Как же у такого начитанного человека не возникает вопросов?

Я не знал, что сказать, и чувствовал, что любой мой ответ будет не к месту.

– А сам хочешь когда-нибудь такую написать? – Муса кивнул на открытый том приключений Тома Сойера.

Я покраснел и напрягся. Мне казалось, что Муса хочет проникнуть мне в голову.

– Хочешь, значит, – цокнул он. – Если станешь писателем когда-нибудь, обо мне сочини. Пусть от меня хоть что-то останется.

Я издал в ответ какой-то невнятный звук, удивляясь тому, что кто-то действительно верит, будто я смогу писать романы наподобие тех, которыми сам зачитывался.

– И про наш край напиши. – Муса посмотрел на горы. Они были покрыты пожелтевшей от солнца травой. Воздух был чистым и слегка разреженным. – Эти места достойны пера великого поэта.

Я себя не то что великим, но даже самым обычным поэтом не считал. Но мне понравилась мысль о писательстве. Она даже захватила меня на несколько лет, пока не пришло время последних классов в школе. Тогда, поддавшись голосу разума, я решил выбрать профессию, которая могла бы кормить меня и мою семью. Мечта о писательстве пока ждала своего часа.