Журнал "Юный натуралист" №3, 1936

Предки и потомки

В. Меннер, А. Гарф

Ученый никогда первому впечатлению не верит. Вот, например, есть в Африке пушистый зверек — даман. Жизнь он ведет такую же, как наш хомяк. А ростом с кролика.

К какому же виду его причислить: к хомякам или к кроликам?

И вот ученый прежде всего раскрывает зверю рот: какие зубы? Потом смотрит на ноги: какая лапа? А вместо лапки у грызуна дамана вдруг оказались копытца. Но копыта бывают только у копытных: лошади, свиньи, бегемота. Значит, даман вовсе не крыса, не кролик, не хомяк. А кто же? От каких произошел предков? Тут приходится пласт за пластом ворошить всю землю. И чем глубже копали ученые, тем удивительней становились предки дамана.

Они, эти предки, оказались со свинообразными резцами и четырехугольными бугорчатыми зубами, с вытянутой мордой. Но удивительнее всего то, что предки крохотного дамана оказались очень похожими на предков слона: зубы те же, копыта те же. Значит, ройся дальше. И дорылись, наконец, до остатков небольшого, ростом со свинью, зверя — меритерия. От этого меритерия произошли пушистые малютки — грызуны даманы — и толстокожие гиганты — слоны. Кости меритерия ученые открыли в древнейших пластах, которые отложились сорок миллионов лет назад.

На этой же глубине, вместе с меритерием, нашли другое животное — эотериум, с такими же свинообразными резцами и четырехугольными бугорчатыми зубами. Меритерий жил на суше. Эотериум, наоборот, обитал по краям залитых морем лагун, постепенно приспособляясь к жизни в воде.

Его конечности превратились в широкие ласты. Задние ноги сильно сократились, но тазовая кость с хорошо развитым срединным отверстием показывает, что когда-то у эотериума были такие же ноги, как и у меритерия. В морде, сильно удлиненной, замечается раздутие передней части. Она загибается вниз, но зубы— зубы точь-в-точь, как у наземного меритерия.

Это было сорок миллионов лет назад. Но раз у них одинаковые зубы, значит, если покопаться еще глубже, найдешь еще одного общего предка.

Как коневод по зубам смотрит, сколько лет лошади, так и ученый по зубам скажет, сколько миллионов лет назад существовал тот или другой вид.

Время шло.

Африка окружена водами. Пустыня Сахара и будущий Египет, вся Нильская долина — все это поглотило море. Наземные предки слона и дамана в плену. Им нет пути из тропического леса.

Совершенно в другом положении оказались потомки эотериума — сирены. Их не отпугнула вода. Наоборот! Питаясь сочной береговой растительностью, сирены расселялись все дальше и дальше вдоль берегов. И уже тридцать миллионов лет назад сирены жили в Европе.

Но, конечно, это были не прежние свинообразные звери. От жизни в воде у них совершенно отмерли задние ноги и сильно разрослась та складка кожи, из которой впоследствии развился хвостовой плавник. Этот плавник теперь — главное средство передвижения сирен. В связи с этим меняется и скелет. Кости таза, в которые упираются ноги ходячих животных, превращаются у плавающей сирены в две палочки. Тело становится китообразным. Резко укорачивается нижняя губа. Сильно развивается передний вырост морды. Совершенно исчезают передние зубы, и на их месте образуется роговой нарост, служащий для обрывания травы.

Таким образом, уже тридцать миллионов лет назад у сирен выработался тип, очень близкий к современной морской корове, которая живет и сейчас в устьях крупных рек по берегам Африки.

Но сирены, начав так быстро превращаться в морских животных, все-таки не вышли в океан. В открытую воду их не пустили тогдашние хищные киты. Сирены не выдержали соперничества с этими грозными морскими гигантами: они остались жить в устьях рек. Их развитие остановилось. В наши дни сирены уже доживают свой век.

Африканский слон.

Меритерий — предок слога дамана и морской коровы.

Даман.

Морская корова.

Судьба у наземных потомков меритерия была другая. Постепенно приспособляясь к различным условиям жизни, от меритерия произошли две группы: мелкие, которые вели жизнь грызунов, и громадные палеомастодонты.

Группа мелких животных широко распространилась по всей Африке и дала начало современным африканским грызунам-даманам. Двадцать миллионов лет назад, когда с материков схлынуло море, когда после ряда катастроф земная кора сморщилась, образуя складки будущего Альпийского хребта, когда Африка, Европа, Азия и Америка слились воедино, тогда даманы двинулись за пределы своей родины. Но тут им не повезло. Азиатские и европейские грызуны — хомяк и крыса — загнали даманов обратно в леса тропической Африки, где они сейчас и вымирают.

Черепа меритерия и палеомастодонта.

Головы палеомастодонта, мастодонта и мамонта.

Но соединение Африки с Европой и Азией создало совершенно новые условия для крупных потомков меритерия. Палеомастодонты получили выход в широкие лесостепи Индии, Южной Азии, Европы и Америки. От палеомастодонта произошли мастодонты — большие, тяжелые, массивные животные с трубкообразными конечностями и с небольшими бивнями. У мастодонта уже начинает намечаться хобот. Зубы мастодонта из маленьких, квадратных, превращаются в длинные. Отдельные бугорки сливаются и обращаются в гребни, так же как и у предка лошади — мезогипуса. Вот и выходит, что сходные условия существования вырабатывали сходные признаки даже у форм, не имеющих между собой ничего общего.

К концу третичного периода, два-три миллиона лет назад, мастодонты уже принимают общий облик современного слона. На взгляд мастодонта от слона не отличишь. Но так же, как зубы лошади отличаются от зубов мезогипуса, зубы слона отличаются от зубов мастодонта. Чтобы прокормить такую громадину — ведь мастодонт в полтора раза больше слона, — зубы должны были перетирать уйму пищи. А злаки лесостепи куда жестче листвы тропических лесов. И вот весь зубной аппарат изменяется. Передние резцы превращаются в бивни. Но взамен резцов работает длинный, ловкий и сильный хобот. Хобот может хватать не только траву, — он выворачивает деревья и срывает высокие ветви.

Во рту одновременно работают всего-навсего только четыре зуба. Но что это за зубы! Поверхность каждого из них во много раз больше поверхности всех зубов палеомастодонта. Да и строение у них другое. Вместо низких, толстых, массивных развиваются пластинчатые зубы, которые беспрерывно, всю жизнь, растут. Сотрется поверхность — не беда, зуб отрастет снова. Сработается весь зуб — на этом же месте вырастает новый. У человека зубы меняются раз в жизни. А слон меняет зубы шесть раз.

Такое строение зубного аппарата дало возможность слонам приспособиться к самым разнообразным условиям жизни. Слон находит себе пищу даже в тундре. Когда льды покрыли почти всю северную половину земного шара, слоны распространились, по всей суше. Они питались жесткими, нес’едобными для других животных прутьями приполярных карликовых деревьев.

Резкое отступление ледника на север повлекло за собой распространение самого молодого наземного млекопитающего — человека. Соседство человека, по-видимому, оказалось гибельным для слонов.

Мамонты вымерли. Слоны, отступая все дальше и дальше, сейчас сохранились только в непроходимых джунглях Индии и тропических лесах Африки. Некогда пышно развитая ветвь, которая на протяжении сорока миллионов лет занимала почти всю сушу, теперь опять загнана в свою исходную точку и обречена на вымирание.

Из всей группы только морская корова кончает свои дни на новом месте— в Америке. Ей не переплыть океана.

Таким образом, мы видим, что изменение жизненной среды вызывает к жизни и убивает одновременно бесчисленное количество самых разнообразных форм.

Не надо думать, что на вымирание обречены несовершенные, неприспособленные формы. Наоборот, животные специализированные, наиболее приспособленные к одной среде, гибнут, когда среда резко меняется, а наименее приспособленные легче начинают приспособляться к новым условиям.

Разве не были морские коровы идеально приспособлены к жизни в лагунах? Таких лагун теперь почти нет. Морская корова вымирает.

И вот еще одна мысль. Если всего сорок миллионов лет назад такие разные звери — даман, слон и морская корова — имели одного предка, то, может быть, открыв еще более древние слои почвы, мы в конце концов откроем, что и мышь, и тигр, и олень, и кит — такие различные млекопитающие — имели одного общего им всем предка.

Череп мамонта.