Гончаров и Бюро добрых услуг

- В гроб краше кладут. - Тоскливо простонал я. - Поторопмсь, клистирная трубка.

- Будешь оскорблять - я опять дерну за бинтик. - Прилаживая штатив для капельницы пообещал он. - Дерну за бинтик и тогда, Иваныч, тебя без всякого камуфляжа можно будет везти в операционную. Хочешь?

- Заткнись, садист! Мерин, а где ты взял пузырь с раствором и что это за лекарство? - Наблюдая как он воодружает надо мной флакон с какой - то желтой жидкостью справедливо поинтересовался я. - Кто тебе его дал?

- Никто не давал. Вместе со стойкой я увел его от дверей какой - то палаты. Какая там моча налита, из под какой коровки, сам хрен не разберет, то ли по латыни написано, то ли провизорша была под газом, какая тебе разница, давай руку!

- Это ещё зачем? - Почуяв недоброе осторожно спросил я. - Зачем тебе моя рука?

- Как это зачем? - Возмутился полудурок. - А куда я по твоему буду втыкать иголку? Себе в задницу что ли? Молчи и работай кистью. - Ущемив своей клешней мою руку повыше локтя пританцовывал он. - Вена у тебя слабая.

- Голова у тебя слабая! - Заорал я выбивая у него иглу.

- Ну вот, все испортил. - Разочарованно прогудел он. - Как теперь шланг воткну? Не будет же он болтаться в воздухе...

- Засунь его себе в ноздрю. - Посоветовал я так и не разобрав, то ли Ухов говорил серьезно, то ли это очередная порция его черного юмора. Хватит пороть ерунду, пора делом заняться.

- Слушаюсь, начальник. - Наконец-то не выдержал, загоготал он. Поехали, но только конец трубки ты все - таки спрячь.

Миновав лестничную площадку мы выехали в широкий безлюдный коридор с белым потолком и матовыми плафонами. По сторонам мелькнуло не меньше десятка дверей прежде чем каталка замедлила ход и остановилась возле седьмой палаты, куда громко и требовательно затарабанил мой заботливый медбрат.

- Чего надо? - Просовываясь в дверную щель спросила лысая голова охранника.

- Открывай, мотал я твою душу! - Проявляя признаки крайнего нетерпенья злобно прошипел Ухов. - Не видишь, что ли, козлинная твоя рожа, тяжелого я привез...

- А мне до тети Клавы, тяжелого ты там привез или легкого, дергай отсюда вместе с ним пока я не положил тебя рядом.

- Да ты человек или кусок ослинного дерьма? После операции он, травма черепа.Попробовал вразумить его Ухов. - Живо пропусти, ему покой нужен.

- Нельзя сюда. У моего пациента тоже травма черепа и ему тоже нужен покой.

- Главврач велел везти в седьмую палату. Куда ж я его дену?

- А куда хочешь. - Цинично заявил кретин. - Хоть в морг, а хоть и прямо на кладбище. Мне до этого нет никакого дела.

- Ну это ты зря. - Защемив лысый шар между дверью и косяком пожурил его Макс.Никогда не желай ближнему своему смерти, тогда и ближний не возжелает твоей.

- Отпусти, больно! - Прохрипела лысина на глазах меняя цвет, из телесного преввращаясь в свекольный. - Отпусти или я стреляю.

- А вот этого не надо. - Стискивая хрипящий кадык и полностью перекрывая кислород укоризненно заметил Максимилиан. - Нехорошо это. Нельзя детям играть с оружием. Дай ка его сюда. Не переживай, как только подрастешь я тебе его верну.

- Леонид, что там у тебя происходит? - Неожиданно раздался тревожный старческий голос из глубины палаты. - Кто там рвется? Что за скандал?

- Все нормально, больной Свиньев. - Вместо Леонида ответил Макс. Просто главный врач велел подселить к вам пострадавшего во время взрыва нотариальной конторы а ваш Леонид этого не хочет. Что делать?

- Он правильно поступает. Убирайтесь отсюда. - Последовал ответ после которого наступила пауза. - Хотя подождите, давайте вашего пострадавшего сюда.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Зашвырнув полусдохшего Леонида в сортир, Макс элегантно подкатил мою карету к вакантной койке, помог приподняться и бережно уложил в постель. После чего извинился и вышел в прихожую.

Постанывая, да поохивая я страдающим оком оглядел палату. Не найдя ничего примечательного я обратил свой взор на соседа. Сухонький седой старикашка лежал на спине и испытующе смотрел на меня остренькими водянистыми глазками. Только врожденная осторожность и приобретенная боязнь мешала ему тут же засыпать меня кучей вопросов. Видимые невооруженным глазом они, прямо таки, болтались на его языке.

- Кошмар, это ужасно! - Подзадоривая его любопытство тяжко выдохнул я в потолок. - Такое я буду помнить всю жизнь. Кошмар!

- Что кошмар, что ужасно? - Зубами вцепился он в протянутый мной палец. - Что за нотариальная контора там вас взорвалась?

- Нотариальная контора "Право". - Не забывая постанывать нехотя ответил я. - Какой - то маразматик подбросил туда бомбу. Нашел кого взрывать...

- Ну да, ну да... - Прикусив губу нервно заерзал Свиньев. - А ты, братец, случаем не знаешь куда именно, в какую комнату была подложена бомба?

- Конечно знаю, и хватит валять дурака. - Усаживаясь на кровати усмехнулся я.Бомбочка, дорогой Сергей Андреевич, была подброшена в вашу комнату именно в ваш шкаф. Ее вам презентовал двадцатилетний высокий шатен в непомерно больших лаптях. Вам о чем - нибудь это говорит? У вас на примете есть похожий типус?

- Подождите...Я ничего не понимаю... - Побледнев от страха нотариус заверещал. - Леонид! Леня, на помощь! Леонид!!!

- Я за него буду. Заткнись, старый пень. - Вваливаясь в палату и убавляя громкость оскалился Ухов. - Что случилось, дедуля? Крыша от страха прохудилась, или мы в штанишки накакали? Не боись, дедок, никто тебя убивать не собирается. Как говорится, все тут свои собрались, все путем будет.

- Где Леонид? Пусть он немедленно зайдет. - Немного успокоившись потребовал он.

- Не может он сейчас зайти. - Смущенно улыбнулся Макс. - До ветра он вышел.

- Вы лжете, туалет в тамбуре. - С новой силой взбрыкнул старик. - Я требыю объяснений! Я требую главного врача Столярова!

- А может быть тебе ещё Тони Блэра пригласить, вместе с госпожой Олбрайт? - Погладив его по пушистому седому хохолку ехидно спросил Ухов. Не надо, Сергей Андреевич, не брыкайся, лычше давай ка спокойно побеседуем. Мне кажется, что ты в этом заинтересован не меньше нас. Как и у нас у тебя возникли определенные проблемы и совсем не исключено, что они одни и те же.

- Предположим, что так. - Пожевав бескровные губы кивнул он. - Можно и побеседовать, но сначала я должен узнать кто вы такие, откуда взялись и что вам нужно?

- Это разумный вопрос и выполнимое желание. - Опережая Ухова согласился я. - Мы бывшие работники органов, а сейчас работаем частным порядком. В меру сил помогаем попавшим в беду гражданам. Один из наших сограждан, некто Александр Скворцов, а точнее его отец, Михаил Александрович, попал именно в такую беду. Его обвиняют в убйстве не безызвестного вам, Дмитрия Ивановича Батурова. Надеюсь, вы не станете отрицать знакомства с этим господином?

- Не стану. - Подумав ответил Нотатариус. - С Димой я знаком давно. Когда он переехал в ваш город, то на правах товарища воспользовался нашей конторой, а лично меня попросил принять непосредственное участие в его финансовых делах. Но почему вы решили, что этому вашему Скворцову нужно помочь и тем более просите моего содействия? Он же убил человека, к тому же моего доброго товарища? Нет! Никогда. У меня на это счет свои, давно выработанные и твердые понятия. Око эа око. Преступник должен нести наказание абсолютно адекватное его деянию. Вот так! Не больше и не меньше. Если вы со мною не согласны и поддерживаете уродливый мораторий на запрещение смертной казни, то говорить нам с вами не о чем.

- Нет, нет, мы полностью с вами согласны. - Поспешил успокоить его Ухов. - Полностью солидарны если смертная казнь назначается преступнуку, вина которого доказана и нет вызывает сомнений. Но тут - то вся свинья и зарыта. Простите, господин Свиньев, вас это не касается.

- Ничего страшного, к таким остротам я давно привык. Только не Свиньев, а Свиньёв, это вам на будущее. Продолжайте.

- Ну да, тут вся свинья и зарыта. - Со вкусом повторил Ухов. - Я имею ввиду, что мы никогда не можем быть абсолютно уверены в виновности того или другого человека, а тем более если он сам вину свою отрицает.

- А что же ему остается делать? - Брезгливо поморщился Свиньев. - Во всем сознаться и радостно бежать на эшафот? Бред сивой кобылы! Не хотят они эшафота, потому - то врут и изворачиваются. Кстати сказать, по моим сведениям, ваш подопечный вины своей не отрицает и даже в некотором роде её признает, правда со ссылкой на потерю памяти. Что вы на это скажите?

- Скажу, что вы плохо осведомлены. - вяло огрызнулся Ухов. - Хорошо бы знать, из чьих уст вы получаете информацию.

- Какая вам разница? Есть у меня в ваших органах свои знакомые, но афишировать их имена я не собираюсь. Но вы не ответили, почему вы так уверены в невиновности Михаила Скворцова? Если это пустые словеса, то не утруждайте себя понапрасну.

- Мы вообще не будем себя утруждать утомительным разговором с вами. Предпринял я рискованную атаку с тыла. - Вы не хуже нас понимаете, что незачем было одному нищему старику, учителю - пенсионеру убивать другого нищего старика? Знаете, и более того, у вас на этот счет уже созрела определенная версия. Почему вы не хотите поделиться ею с нами?

- А почему бы вам не поделиться вашими наблюдениями и умозаключениями со мной? Может быть тогда вы найдете во мне союзника...

- Извольте. - Подумав согласился я. - Следует с самого начала сказать о том, что параллельно этому делу мы занимаемся другим преступлением и на первый взгляд они не имеюют между собой ничего общего. Но это только на первый взгляд. На самом же деле и в том и в другом случае фигурируют одно и то же лицо, уже знакомый нам юноша с непомерно большой ступней. Тот самый, который сегодня утром взорвал вашу контору. По нашим предположениям, которые имеют веские основания, он совместно с некой девицей подпоил Михаила Скворцова клофелином, а затем притащил в квартиру Дмитрия Батурина. Там он убил хозяина и оставил невменяемого старика рядом с трупом. В этом эпизоде парень был одет в штатское, в бежевое кашемировое пальто и белый свитер с высоким горлом.

В другом случае, уже выступая как вымогатель и убийца, он одевает милицейскую форму. Ворвавшись в квартиру Соколовских вместе со своим подельником они представляются капитаном Хомичем и лейтенантом Гриценко. Следует отметить, что у лейтенанта Игоря Гриценко был сильнейший насморк, большие прозрачные уши и накладные усики, а обувь он носил чуть ли не сорок восьмого размера. До нас дошли сведения, что капитан Хомич убит, но у Игоря Гриценко остался ещё один подельник, тоже молодой парень по кличке Дормидонт с гориллоподобной рожей и глубокими залысинами. Я не думаю, что встреча с ним принесла бы вам радость.

- Все это любопытно, но отнюдь не снимает вины со Скворцова. Как это не печально, как бы вы не старались, как бы не тужились, но на всей этой собачьей требухе алиби ему не построить.

- Согласен, но вы меня не дослушали. Есть одна маленькая деталька, которая заставила меня серьезно усомниться в виновности Скворцова. На третьи сутки после убийства Батурова, а точнее десятого марта в два тридцать ночи, я тайно посетил квартиру и обнаружил одну любопытную несуразность. Дело в том, что его чемоданчик с документами здорово потрепали и потрепали буквально за полчаса до моего появления. Спрашивается, кто? Убийца Скворцов? Но его уволокли менты утром восьмого марта и он просто физически не мог этого сделать. Тогда кто?

- Ответ прост, это сделали менты.

- Абсурд, что им мешало осмотреть чемоданчик утром восьмого? Что им мешало забрать его вообще? Предположим, что все таки - это сотворили они, тогда ответьте, почему они не сорвали свою печать и не вошли в дверь, а воспользовались окнами?

- Окнами? - Удивился Свиньев. - Каким образом?

- Ложной телеграммой они вызвали соседку в Минск и воспользовавшись её отсутствием через её кухонное окно залезли на кухню Батурова.

- И вы, конечно, проникли туда тем же самым путем?

- Не имеет значения. Кстати, телеграмма отправлена из вашего, пятнадцатого отделения связи, в пятнадцать часов восьмого марта. Это вам о чем-то говорит?

- К сожалению, нет, но ваша информация заставляет задуматься. В некотором роде она подтвердила те неясные подозрения, что возникли вчера после покушения. А если ко всему прочему сюда добавить взрыв в моем офисе, то картинка получается мрачноватая и навешивать всю эту цепочку преступлений на шею старого учителя удел крутого опера, но мне он глубоко претит.

- Сергей Анатольевич, извините за нескромный вопрос, но каким образом вы узнали о смерти Батурова?

- Вчера, двенадцатого марта, часов в десять утра мне позвонила его дочь, Елена и довольно таки цинично, не стесняясь в выражениях сообщила, что только что привезла домой гроб с телом отца.

После того как я немного пришел в себя она излишне трагичным голосом пригласила, именно пригласила меня на похороны, которые состоялись в двенадцать часов.

О том, что он умер не своей смертью я узнал уже на кладбище. Вернувшись на работу я сразу же позвонил своим друзьям. От них узнал подробности убийства и имя преступника. Вплоть до вчерашнего покушения на меня, равно как и пожара устроенного преступником в моей квартире, у меня не возникло и тени сомнений в том, что Диму по пьянке убил его сосед собутыльник. Вчерашнее происшествие заставило меня взглянуть на вещи под другим углом зрения, а сегодняшний взрыв в офисе только укрепил мои сомнения.

- Сергей Андреевич, не могли бы вы говорить поконкретней? - Обаятельно оскалив пасть спросил Ухов. - А то все недомолвки, да намеки...

- Молодой человек, вы заблуждаетесь. Нет никаких недомолвок и тем паче намеков. - Сухо возразил старик. - Просто я сообщаю вам то, что считаю нужным, а в остальном, извините, это профессиональная тайна поверенного и я...

- И вы эту профессиональную тайну благополучно прокакали. - Понимающе закончил Ухов. - Теперь, старик, колись. В чем заключалась эта тайна.

- Вы много себе позволяете...

- Ровно столько сколько требует того ситуация. И вообще, Сергей Андреевич, нам с вами ссориться не имеет никакого смысла. Только сообща, как говорится, рука об руку мы можем достичь результата и докопаться до истины. Если, конечно, она вам нужна и вы хотите наказать настоящего убийцу вашего товарища. Вы не согласны?

- Согласен, но сначала представьтесь и покажите мне ваши документы. Откидываясь на подушку потребовал Свиньев.

- С превеликим нашим удовольствием. - Вытянув от усердия нижнюю губу Макс сунул ему в нос красное удостоверение. - От нас вам с кисточкой. Я отставной капитан Ухов, а этот господин мой мозговой центр и наставник, Константин Иванович Гончаров. Тоже капитан в отставке. Прошу нас любить и жаловать.

- Попробую. - Возвращая удостоверение улыбнулся нотариус. - Попробую полюбить. А что вас конкрктно интересует?

- Во - первых, скажите, вы запомнили нападавшего на вас человека?

- Нет, я вообще его не видел. Вернувшись с работы я поднялся к себе на второй этаж и ничего не подозревая открыл обе двери, сперва внешнюю металлическую, а за ней и внутреннюю. Одной ногой я уже заступил в прихожую, когда мне в спину кто - то сильно и резко толкнул. Толчок был настолько силен, что я отлетел к противоположенной стене, ударился о неё лбом и на секунду потеряв сознание сполз на пол. Когда я очнулся, то первое и последнее, что я заметил, так это поднятую руку преступника с зажатым в ней пистолетом. Удар рукояткой вновь лишил меня сознания, но на этот раз надолго.

Когда я очнулся во второй раз, вся квартира горела. Задыхаясь я пополз к двери с тем, чтобы позвать на помощь, но судя по рассказу Нины, моей соседки, отворить дверь мне не удалось. По настоящему я пришел в себя только в больнице, через пару часов после покушения. Проанализировав произошедшее и сопоставив его со смертью Димы, я пришел к выводу, что это звенья одной цепочки и на тривиальное ограбление расчитывать не приходится. Именно поэтому я заказал охранника, который, к сожалению, доверия не оправдал. Ну да к делу это не относится. Сегодня утром пришла Нина и подтвердила мои наихудшие подозрения. Преступник действовал целенаправленно и объектом его внимания был мой рабочий кабинет. Он выгорел полностью, как и секретер с хранящимися в нем документами.

- В нем были документы касающиеся Дмитрия Ивановича Батурова?

- На тридцать процентов весь мой домашний ахив состоял из бумаг Димы.

- Отлично, Сергей Андреевич. - Похлопал его по плечу Ухов. - А теперь вам остается рассказать какой характер носили эти документы.

- Деловой. - Брезгливо стряхивая его руку ответил нотариус. Отставной капитан, я не выношу развязности. Это были деловые бумаги. На наследование, на его право собственности, несколько завещаний. В общем их утеря внесет во многие головы полнейшую сумятицу и неразбериху и ещё неизвестно чем все это кончится.

- Какая к черту собственность? - Озадаченно посмотрел я на Свиньева. Какие завещания? У него же ничего кроме однокомнатной "хрущевки" не было...

- А вот тут - то, господин Гончаров, вы здорово ошибаетесь. Внимательно посмотрев на меня улыбнулся поверенный. - Было, а точнее сказать, есть, только непонятно кому все это теперь достанется. Не следовало мне этого вам говорить, но что ж, надеюсь на вашу порядочность.

- Во - во. Это вы правы, порядочности нам не занимать. - С энтузиазмом поддержал его Макс. - Тем более, что не сегодня завтра вся ваша тайна станет достоянием гласности и вы будете выглядеть круглым дураком.

- Наверное вы правы. - Стиснув лоб болезненно согласился он. - Кроме однокомнатной "хрущевка", о которой вы только что вспоминали, Дима имел десяток трехкомнатные квартир в Москве, причем половину из них, наиболее престижных, в центре, на бульваре Гоголя. Это вас удивляет? А я ведь только начал.

В Ленинграде на Московском проспекте Батуров выкупил целиком подъезд пятиэтажного жилого дома, который выгодно сдавал квартирантам. Там же он сдавал в аренду "БАДМИ", бывший танцевальный зал, который он реставрировал и переделал в ресторанчик, ну и здесь, в нашем городе, он владел тремя внушительными помещениями. В одном из них, кстати сказать, вы были.

- Вы имеете ввиду нотариальную контору "Право"? - Ошарашенный его сенсационным сообщением довольно глупо спросил я.

- И не только "Право". Контора "Независимых адвокатов" тоже принадлежала ему.

- Погодите, я ничего не понимаю. - Вконец сбитый с толку взмолился я. - Если он был миллионером, то почему жил так бедно, а если жил бедно, то как стал миллионером? Он, что же просто копил деньги и складывал их в чулок?

- Сложный вопрос. - Вытаскивая сигарету усмехнулся нотариус. - Так просто не него не ответишь. Это ведь целая жизнь человека и надо его хорошо знать, чтобы как - то понять его действия и образ жизни. О его прошлом я сам знаю немного, а пятнадцать лет назад, когда мы подружились? его характер давным давно был сформирован и он ни в чьей корректировке не нуждался.

Двадцать лет тому назад мы встретились с ним на Севере. Он был директором крупного горно-обогатительного комбината на котором трудилось больше пяти тысяч человек. В их числе был и я, скромный чиновник из юридического отдела. Жили ещё по советски не думая о завтрашнем дне. Денег больших не получали, но свои полторы тысячи в месяц имели, а рабочие и того больше.

Дима был переведен на Север по велению министерства, а я приехал по собственному желанию. А точнее просто скрываясь от себя, похоронив жену я просто физически не мог оставать в той квартире, в том городе, где все напоминало о ней. Потому - то и выбрал Север.

Приехал я без всякого вызова и приглашения, просто потому что там работал один мой знакомый. На мое счастье, юридическая служба комбината была недоукомплектована и уже на следующий день я приступил к работе.

Почему мы сдружились? Это до сей поры остается для меня загадкой. Казалось бы между нами нет ничего общего, разные запросы, разный уровень материального благосостояния... Он занимал шикарный кабинет на втором этаже откуда запросто разговаривал с министрами, а я сидел в обшарпанной конуре пятого этажа и любой работяга мог послать меня к чертовой матери.

Жилищные условия, как и сам быт тоже разительно отличался. Дима жил с женой и десятилетней дочкою Ленкой в пятикомнатной квартире европейского стандарта, а я в общежитии, в малюсенькой комнатке "больше двух не собираться". По ночам у меня с одной стороны скандалила молодая пара, а с другой гостеприимный шахтер Лунько пил со своими друзьями водку, пел революционные песни, развлекался с поселковыми девками и ночами слушал Аллу Пугачеву. После этого я её возненавидел, но к делу это не относится.

В общем как вы понимаете, со своим начальником, Дмитрием Ивановичем Батуровым, я виделся редко, не чаще одного раза в неделю во время общих планерок. Но я, как и многие другие, частых встреч с ним не искал, потому как даже с инженерно - техническими - работниками он разговаривал грубо и вызывающе, что уж тут говорить о подчиненных вроде меня. Под его горячую руку можно было не только лишиться премии, но и запросто схлопотать по шее. Рука у него была сухонькая, но бил он больно и матерился при этом нещадно.

Любили его или нет? Сложно сказать. Блатные и зеки его уважали, говорили, что действует он круто, но по справедливости, а какая тут может быть справедливость, когда человек от которого ты зависим, на глазах у твоих друзей и подруг начинает прилюдно, в столовой, пороть тебя солдатским ремнем. Какое тут может быть уважение, какая любовь? Скорее страх и больше ничего. Страх быть выгнанным с высокооплачиваемой работы.

Сблизила нас любовь к рыбной ловле. А произошло это благодаря его величеству, случаю. Я - то, как и большинство мужиков, рыбачил недалеко от поселка, а вот Дима любил отъехать подальше, или больше того, улететь вертолетом в места нетронутые и первозданные. Там рыбка водилась не чета поселковой. Там и форель пожирней и хариус покрупней, а то и таймень килограммов на двадцать попадался.

Но мне об этом можно было только мечтать, в вертолет меня не приглашали, впрочем как и в директорскую машину. Оттого-то и рыбалил я в трех километрах от своего общежития. Не то что у Батурова, но все таки рыбку добывал приличную, потому что нашел я себе озерцо неприметное, от дороги подальше и никому про него не говорил. Не потому что я скуп и жаден, просто психология у нас у рыбаков такая. Я лучше тебе весь улов отдам, все до последнего хвоста, а только места своего сокровенного ни в жизнь не выдам.

Вот и в то воскресенье, с утра пораньше пришел я в свой "заповедник", забросил закидушки, разложил удочки, спининг и занялся костром. Любил я по холодку горячий чаем кишки погреть. Только запалил костерок, как зазвенели колокольчики сразу на двух закидушках. Какое уж тут чаепитие! Бросился я леску вытягивать. Чувствую рыбина приличная зацепилась, килограмма на три зверюга, а второй - то колокольчик тоже звинит заливается, ну хоть ты разорвись. Что делать?

- Надо было обе лески и вытягивать. - Авторитетно, как заядлый рыболов, заявил Макс. - Чего тут думать, обе тянуть надо...

- Вы на редкость сообразительный человек, Ухов. - Презрительно скривился нотариус. - Мне кажется, что ваше начальство плохо знает своих подчиненных. Отправлять вас в отставку нужно было значительно раньше, причем ещё в чине лейтенанта. Интересно как бы вы справились с этой задачей, если одна закидушка находилась в пятидесяти метрах от другой.

В общем, пока я метался между этими двумя колокольчиками, как между двумя зайцами, и с того и с другого крючка рыбка сорвалась. За этим занятием я не заметил как к моему озерку приближатся обычный УАЗик. Крайне раздраженный своей неудачей, при виде этого непрошенного гостя я вообще осатанел. Злой как черт я вышел на едва приметную колею и приготовился встретить гостя со всем гостеприимством на которое только был способен.

Когда Батуров в шляпе и мятой штормовке вылез из-за руля я его даже не узнал.

- Как добрался? - Едва сдерживая бешенство спросил я.

- Спасибо, хорошо. - Сухо ответил он.

- А теперь, прилипала, разворачивайся и чеши назад! - Сжав кулаки потребовал я. - Как добрался, так и убирайся, через пять секунд, чтобы духу твоего не было.

- Свиньев, что с вами? - От удивления застыл он на месте. - Вы больны?

- Господи, Дмитрий Иванович, это вы? Простите ради Бога, не признал... - Наконец-то понимая кто стоит передо мной жалобно залепетал я. - Милости прошу, подсаживайтес к костру, скоро чай вскипит... Еще раз простите...

- А зря. - С сожалением заметил он. - В первом вашем монологе вы выглядели гораздо симпатичней. Не люблю подхалимов.

Вот так мы с ним и познакомились. Это он врал, сам того не зная, подхалимов и блюдолизов Батуров любил. Воспринимал их как нечто само собой разумеющееся. А ко мне на озеро в тот день приехал случайно. Его вертолет отправили с тяжелобольным бульдозеристом. Шофер УАЗика был в отпуске, а другой ремонтировал "Волгу". Садиться за руль и самому добираться в медвежьи углы он не захотел.

С того дня он вообще предпочитал отдыхать на моем озере, так что волей-неволей, мы начали общаться и вскоре нашли общий язык. По праздникам он приглашал меня в гости, а в будние дни после работы, начал заглядывать ко мне в общагу. Все ждал, когда я начну конючить у него повышения жалования и квартиры. Так и не дождался, повысил зарплату даже не посоветовавшись, а на торжественном собрании посвященном майским праздникам, в девяностом году назначил меня начальником отдела и вручил ключи от двухкомнатной квартиры.

- Все это занимательно и крайне любопытно, господин Свиньев, но время нас поджимает. - Опять ни к месту влез Макс. - Нельзя ли поближе к теме?

- Да, конечно, извините старика. Заболтался, воспоминания нахлынули. Вы правы, В общем вплоть до девяносто первого, девяносто второго года и говорить - то нечего, до того самого времени когда началась повальная приватизация, гайдаризация и прочая чубайсация вместе с ваучеризацией...

- И канализацией. - Нетерпеливо закончи Ухов.

- Э-э-э, нет, господин капитан в отставке, тут вы в корне не правы. Хитренько прищурив глаз погрозил пальчиком нотариус. - Это для простого работяги получилась канализация, да ещё для таких как вы, сброшенных в помойную яму помимо вашей воли. Что же касается людей предприимчивых, наделенных властью или державших в руках крупные заводы, фабрики и комбинаты наступило золотое времечко.

Рабочим свобода! Бери сколько хочешь, хоть подавись, только не мешай жить и не считай деньги в чужом, суть в воровском, кармане.

Бывшим партийным функционерам и их родне государственное добро! Берите сколько хотите, хоть подавитесь, только грамотно оформите документы.

А кто как не юрист может грамотно оформить документы? Наконец - то пришла и моя карта, мой покер! Экономисты, бухгалтера и юристы из сторублевых знюханных клерков в одночасье превратились в сказочных принцев. Чиновники среднего звена, что недавно говорили с нами сквозь зубы теперь здоровались с нами первыми.

Как вы наверное уже поняли, Дмитрий Иванович, тоже не стал исключением. Однажды, когда рабочий день уже закончился он вызвал меня к себе в кабинет и после не продолжительного вступления перешел к главному вопросу.

Не буду рассказывать о всей этой операции, о куче бумаг, которые мне вместе с экономистом пришлось перелопатить, о том сколько раз мы летали в Москву и сколько бессоных ночей проводили за своими столами. Важен результат, в конечном итоге мы свою работу выполнили и наш ГОК превратился в АОЗТ "Аурум", а Дима из товарища директора перекрасился в господина президента.

Процесс пошел! Мы раздали рабочим заведомо заниженные акции и теперь уже спокойно и методично начали разваливать производство. Своего мы добились, уже через год рабочие перестали получать зарплату и начали потихоньку продавать свои акции за гроши. Утром их скупали подставные люди, с тем чтобы этим же вечером принести мне. Однако процесс этот шел не так быстро как нам бы хотелось. Не желали рабочие увольняться и хоть ты тресни! Вкалывают от зари, до зари по две смены, а вечерами устраивают нам скандалы, денег требуют, глупцы.

Такое положение дел нас, как вы понимаете, устраивать не могло. Тогда Батуров собирает собрание акционеров и при поддержке всего коллектива, объявляет нас банкротами. Я ищу покупателя и скоро мы продаем комбинат с молотка.

Армяне люди умные, запросто так и копейки не дадут, а нам попался полный болван, который и был нам нужен. Отдали мы ему контрольный пакет, пятьдесят один процент, все как положено, комар носа не подточит. Откуда ему было знать, что помимо тридцати процентов акций находящихся в руках акционеров ещё двадцать, приобретенных нелегально, находятся в наших руках. Это обстоятельство выплыло тогда, когда он уже сытым удавом сидел в президентском кресле, лузгал семечки и подсчитывал потенциальные барыши.

Всю эту аферу я обрисовал вам лишь в общих чертах. На самом деле все было гораздо сложнее, но вводить вас во все тонкости и ньюансы этого предприятия я не собираюсь, да и вам они не к чему. Важно, что с Севера в этот город мы приехали с мешком долларов. Раскрутка началась уже отсюда, но здесь слишком светится мы не собирались и потому объектами нашей охоты стали другие города и веси нашей славной страны.

Дима решил, что рисковать больше не стоит и раздробив свой капитал на множество частей занялся скупкой квартир и малых офисов, которые после сдавал в аренду. Я же решил играть по крупному, вложил все свои доллары в один единственный банк и проиграл. Не все коту масленица. Я находился в полном отчаянии и был близок к самоубийству. Поддержал Батуров, он купил для меня классное помещение под адвокатуру и нотариальную контору, а так же подарил небольшую станцию СТО "АвтоВАЗсервис" вместе с магазином запасных частей. При этом сказал, - Жировать не будешь, но на хлеб с маслом хватит.

Несколько лет, вплоть до девяносто седьмого года мы прожили спокойно. Он стриг свои купоны с аренды, а я втянувшись в привычное для меня дело работал с большим довольствием. Еще раньше он попросил меня быть в его коммерческих делах поверенным, но я сославшись на свое невезение отказался и он довольствовался тем, что в моих нотариальных сейфах будут храниться его завещания. В этом я отказать ему не мог. В первых завещаниях, что он составил, говорилось о том, что все движимое и недвижимое имущество он передает жене и дочери в равных частях. Это справедливо и никакого удивления у меня не вызвало.

Шок получился тогда, когда к этим вопросам он вернулся в девяносто седьмом году перед отъездом в ваш город. Он пришел ко мне поздно вечером и потребовал вернуть ему ранее составленные завещания, а так же принес с собой черновики с новыми волеизъявлениями. Прочитав их я долго не мог прийти в себя. Да, от такого можно было сойти с ума. Все свои деньги, движимое и недвижимое имущество Батуров отписывал на благотворительные дела.

- Ты что, рехнулся? - После долгой паузы спросил я.

- Я в полном уме и здравии.

- Значит, находясь в полном уме и здравии ты после своей кончины хочешь передать все свои московские квартиры в дар детского дома.

- Да, под Саратов. - Уточнил он. - Там указан адрес и номер.

- Но ты же идиот! - Не выдержав заорал я. - Ты понимаешь, что ты полный болван? В то самое время, когда дяди и тети стараются обобрать и ограбить эти самые дома и приюты, ты даришь им целое состояние! Ты ненормальный.

- Не кричи на меня, Сергей. Я абсолютно нормальный. Поверь мне, прежде чем написать и принести тебе эти черновики я много думал...

- Это заметно. Ты думал слишком много, так много, что твои мозги расплавились.

- Нет, ты ещё ничего не понял. В этом детском доме меня воспитали и выростили.

- Извини, Дима. - Немного стушевался я потому как не знал, что он детдомовский. Он никогда мне об этом не говорил. - Помочь дому в котором ты воспитывался, это дело святое, но зачем же швырять на это целое состояние? Впрочем, это дело твое и с этим завещанием хоть как - то можно согласиться. А как понимать следующее? Ты даришь целый свинокомплекс женам и матерям Самарской губернии, чьи сыновья погибли в чеченских войнах. Как ты это объяснишь?

- Никак, я вообще не намерен тебе, что-то объяснять, да ты ничего и не поймешь.

- Не пойму! Я не пойму за каким чертом ты отдаешь свою иркутскую недвижимость рабочим опрокинутого нами ГОКа, а пятнадцать питерских квартир участникам ленинградской блокады! Это же капля в море, всем не достанется.

- Тут уж не моя вина. - Усмехнулся он. - Значит плохо мы с тобой людей ограбили, надо было весь комбинат в своих мешках унести. Тогда бы всем хватило.

- Не юродствуй. Давай сделаем так. Оставь все как есть и ещё раз все хорошенько взвесь, а к этому разговору мы вернемся через неделю.

- Нет, через неделю может быть поздно. - Отрезал он. - Начинай оформлять бумаги уже завтра, иначе я найду себе другого нотариуса.

- Но ты же отдаешь все, абсолютно все! А жене и дочери оставляешь кукиш. - Еще раз попытался вразумить я его. - Подумай о них!

- Они того заслуживают. Никто иной, как моя дорогая супруга замыслила тот дьявольский план приватизации. Это она отобрала у нищих последнее. Впрочем, оформи на Ленку мою двухкомнатную квартиру, но это все, что я могу им предложить.

Вот так и закончился тот разговор. Мне пришлось выполнить все его требования и к концу недели все бумаги были готовы.

- Ну вот, Сергей, теперь все в порядке. - Дотошно их изучив остался доволен Дима. - Теперь моя совесть немного успокоилась и я могу спокойно отправляться в мир иной. Когда это конкретно случится никто не знает, а до той поры, я бы во второй раз попросил тебя быть распорядителем моих финансов. Ты не волнуйся, всеми моими малыми предприятиями руководят руководят грамотные специалисты - профессионалы. Я тебя не прошу влезать в сферу их деятельности, твое дело честно считать прибыль. Работа пустяковая, если учесть, что ловчить тебе больше не нужно. Так как, Серега, могу я на тебя расчитывать?

- Но у тебя же есть управляющий. - Выдвинул я заранее подготовленный аргумент.Скажи на милость, чем он тебя не устраивает.

- Жулику хозяину никогда не нравится жулик слуга, особенно если тот его обкрадывает. Возможно в иное время я бы его стерпел, но сегодня, когда я в корне пересмотрел принципы своей жизни, он меня не устраивает.

- И что это за принципы? - Язвительно спросил я. - Не исключено, что меня, как слугу, они тоже не устроют. Какие новые правила игры ты задумал?

- Ничего особенного, просто начиная с сегодняшнего дня всю поступающую прибыль, все дивиденды мы будем пересылать на известные тебе адреса. Арендную плату с московских квартир - в детский дом, поступления из Питера - блокадникам и так далее, вплоть до моей смерти. Решение мое неизменно, а если ты не согласишься, то я буду вынужден искать другого управляющего. Жаль если опять попадется мошеник.

Без особого восторга и энтузиазма я согласился. Примерно через месяц Дима передал мне все свои дела и уехал в ваш город. Не часто, но раз в полтора, два месяца он ко мне приезжал, проверял финансовые документы, вносил незначительные поправки, но никаких серьезных замечаний не делал.

- Не коммерсант, а прямо таки гусар схимник. - Невесело усмехнулся я. - А как на его решение отреагировали его родные? Я имею ввиду жену и дочь.

- Первые пару месяцев они со мной даже не здоровались, но потом, почему-то все переосмыслив повели себя так, словно ничего не случилось, по прежнему приглашали по праздникам, а иногда и сами заходили ко мне в гости.

- Какие меры они предприняли в отношении Дмитрия Ивановича?

- Да никаких. Полтора, два года он вообще с ними не виделся, а позже, начиная с конца девяносто девятого года, его вдруг начала навещать Елена. Сначала изредка, а потом и регулярно, однако год назад эти посещения прекратились, причем так же неожиданно как и начинались.

- Какую цель при этом преследовала Елена Дмитриевна?

- Этого я вам сказать не могу, потому как мне она не докладывала.

- Понятно, а что на этот счет говорил сам Дмитрий Иванович?

- Этот вопрос он старался обойти стороной, только брезгливо мощился и невнятно бормотал, что - то в отношении алчных баб и об отсутствии совести.

- Ну а ваше личное мнение? За каким чертом Елена повадилась к папаше, который обошелся с ними далеко не лучшим образом? Как вы думаете?

- Как я думаю? Мои думы к делу не подошьешь. - Пожал плечами нотариус. - Но если говорить между нами, то вам и самим все понятно, скорее всего Ленка ездила и утомляла старика одним единственным вопросом. Наверное просила одуматься и переписать завещание по первому варианту.

- А у неё был экземпляр этого варианта?

- А вот тут начинается самое интересное. Я понимаю куда вы клоните. Наморщил лоб Свиньев. - Поэтому сосредоточтесь и постарайтесь внимательно меня выслушать. Нет, ни единого экземпляра, ни первого, ни второго варианта у неё не было. Да и быть не могло. И первое и второе завещание были в трех экземплярах. Первый хранился в сейфе офиса, второй находился у Батурова, а третий, опять таки, был у меня, но только уже дома. После того как Дима переписал завещание, я тут же уничтожил обе копии первого варианта, те, что хранились у меня. А вот свой экземпляр, Батурин мне не отдал, заявил, что он оставит его как память о своей глупости.

Что же касается второго завещания, то тут все точно так же как и в первом. То есть, два пакета находились у меня, а один у Дмитрия.

- Может ли Елена использовать первое завещания отца в своих интересах?

- Нет, это абсолютно исключено. - Категорично ответил нотариус, чем весьма меня удивил. - Исключено и вот почему. Каждое завещание именное. Одно предназначалось для Батурова, другое для меня, а третье для нотариальной конторы. Если даже, как вы думаете, Елена утащила завещание отца, то в её руках силы оно не имеет.

- Жаль. - Не скрывая разочарования вздохнул я. - Значит надо копать в ином месте.

- Подождите, тут другое. - Остановил меня поверенный. - Действительно, в её руках первое завещание силы не имеет, это точно. Зато второе, там где Дима весь капитал пускает по ветру, имеет громадную силу и может сослужить ей большую службу.

- Или я полный баран, или стал плохо слышать. - Переглянувшись с Максом пожал я плечами. - Ничего не понимаю, повторите, пожалуйста.

- Вы не ослышались. Только при помощи второго заявления и только в том случае если у неё на руках будет все три экземпляра, Елена Дмитриевна может вернуть отцовские капиталы.

- Каким же образом?

- Все очень просто, она их уничтожит.

- Послушай, старик, хватит крутить нам мозги. - Угрожающе насупил брови Ухов.Завалить папашу, утащить у него докумены, потом устроить пожар в фирме и в доме нотариуса... Зачем? Только для того чтобы потом эти документы уничтожить?!

- Именно так, чтобы потом их уничтожить. Неужели не понятно? Да, господин отставной капитан, ваши физические данные гораздо выше умственных.

- Попрошу без оскорблений. - Засопел Ухов. - Говори, что к чему, но только ясно и понятно, бумажная твоя требуха.

- Боже мой, как мне с вами трудно. - Посетовал юрист. - Ладно, попробую все разжевать и положить вам в рот.

- Не надо! - Останавливая старика вскричал я ослепленный догадкой, которая неожиданно посетила мою гениальную голову. - Все понятно и предельно просто. Если Елена уничтожит все завещания, то автоматически становится единственной наследницей своего отца. Я правильно говорю, господин Свиньев?

- Грубо говоря, да. Есть там несколько ньюансов, но это уже дело техники.

- Каких ньюансов? Мы должны знать как можно больше.

- Во - первых, наравне с нею, право на наследование имеет её мать. Во-вторых,..

- Погодите. - Торопливо перебил я его. - Но у нее - то в руках может быть только один экземпляр... Два другие находятся у вас.

- Находились. - Вздохнул он. - До вчерашнего пожара и сегодняшнего взрыва, а где они пребывают сейчас можно только гадать. К тому же ей совсем не обязательно их заполучать, Елене вполне достаточно знать, что они уничтожены, что их нет. А хотя бы они и остались! Она ничем не рискует, потому как в данной ситуации её роль пассивна. Теперь она может спокойно сложить руки и ждать отцовского наследства и самое главное, что обвинить её не в чем. При этом положении вещей, без документов, я не могу ничего предпринять. Толку с того, что я начну оспаривать её права, ровно никакого. Не имея на руках завещания я даже не рискну этого сделать.

Ничего не попишешь и надо с этим согласиться, что мама с дочкой обстряпали это дело просто и гениально. Умные бабенки, расчетливые, ничего не скажешь! Так разработали план устранения своего взбрыкнувшего папаши, что комар носа не подточит, да ещё при этом изящно подставили вашего Скворцова! Такую хитрую заплели интригу, что Агата Кристи им и в подметки не годится. А впрочем все это только наши домыслы и предположения. Вполне возможно, что они тут не причем...Хотя Ленкина непонятная поездка в Княжеск заставляет...

- Что вас заставляет её поездка в Княжеск? - Живо заинтересовался я.

- Да нет, ничего особенного... Просто это мои неясные ощущуения...Надо ещё раз все хорошенько продумать...Если что - то прорежется, то я вам немедленно позвоню.

Попробуйте, господа капитаны, может быть у вас, что-нибудь получится. Если вдруг во мне появится необходимость, то я всегда к вашим услугам. Надеюсь, нет нужды говорить, что моя безопасность зависит от вашей порядочности? Дайте мне ваш телефон и запишите мой сотовый. Не смею вас больше задерживать.

Попрощаясь со старым нотариусом, мы узнали у него адрес Елены Дмитриевны и вышли в тамбур. Из сортира доносилось горестное мычание тоскующего буйвола. Приоткрыв туда дверь я был прямо таки очарован открывшимся передо мной зрелищем.

Словно горный орел на архара, в затяжном броске, охранник пикировал на унитаз. Заломленные крылья гордой птицы были стянуты скотчем и привязаны к толстой канализационной трубе. А чтобы он не чирикал, Макс обмотал скотчем его клюв и иже с ним лысый череп, который в свою очередь надежно прикрепил к унитазу.

Освободив страдальца и настоятельно попросив его не поднимать волны мы вышли в коридор и устроили короткое совещание в отношении нашей дальнейшей деятельности.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Елена Дмитриевна Батурова, вместе с матушкой, Марией Николаевной и муженьком, Синельниковым Станиславом Александровичем, проживала в маленьком двухэтажном домишке в центре города. Их покой охраняла неприменная чугунная ограда и тяжелые, массивные ворота. После долгих и утомительных переговоров с великолепной Марией Николаевной, нам все же удалось переступить порог этого сытого царства довольства и благополучия.

Проводив нас в гостинную подозрительная женщина приставила к нам черного дога и пообещала через минуту явиться вместе с дочерью. С интервалом в пять секунд за ней следом выскользнул Ухов.

- Встретился бы ты мне в другом месте и в другое время, я бы из тебя люля - кебаб сделал! - С ненавистью глядя в кровожадные глаза зверюги мечтательно сообщил я. - От тебя бы один твой крысиный хвост остался.

- А от тебя бы вообще ничего не осталось. - В тон мне пообещала резкая высокая брюнетка невесть как появившаяся сзади меня. - Говорите, кто вы такие, что вам от меня нужно и поскорее убирайтесь прочь.

- Батюшки! - Словно черт из табакерки выпрыгнул из-за её спины Ухов. Да это же никто иная как сама Елена Дмитриевна! Полковница под подполковником Синельниковым! Зачем же вы так гостей встречаете?

- Только так! Особенно если гости мне неприятны. Говорите, в чем дело и немедленно убирайся, или я натравлю на вас Кинга.

- А вот это уж совсем ни в какие рамки не лезет. - Укоризненно покачал я головой. - А между тем, у нас к вам, госпожа Батурова, разговор долгий и содержательный.

- И о чем это вы собираетесь со мной говорить? - Дернула ноздрей Батурова.

- Да о чем хотите, хоть о парижских модах, хоть об испанской инквизиции, а можно и о вашем отце, Дмитрии Ивановиче Батурове.

- Я с вами разговаривать не желаю. - Поставила точку крутая баба. Убирайтесь к свиньям собачьим и чтобы я вас больше не видела.

- Как же так, милая Катенька, ещё не начав беседы вы нас прогоняете. Обиженно протянул я. - Никуда мы отсюда не уйдем...

- Кинг, взять их! - Не давая мне закончить фразы резко приказала она псу. Пес, существо безмоглое. Порвать человека ему, что косточку погрызть. В два прискока преодалев всю комнату он прыгнул мне на грудь и я понял, что секундой позже мое окровавленное тело будет корчится в предсмертных конвульсиях.

Ухов выстрелил очень удачно, а главное вовремя. Пес упал на меня уже с простреленной головой и мертвым оскалом. Его кровавые слюни ещё долго стекали мне за шиворот, потому что мой шок продолжался не меньше минуты.

- Что вы наделали?! - Первой не выдержала, заверещала хозяйка. - Вы убили моего любимого пса! Я подам на вас в суд! Я обо всем расскажу мужу. Убили Конга! А-а!

- Не визжи, если не хочешь лечь рядом с ним. - Сбрасывая собачий труп на ковер мрачно предупредил Ухов. - Мамку твою я выключил, а мужиком своим ты нас не стращай, нам прекрасно известно, что он сегодня дежурит на каланче, а значит и помощи тебе ждать неоткуда. На соседей тоже не надейся, стены у тебя капитальные, ни твоего визга, ни моего выстрела они не услышат. Так что, девушка, выбирайте одно из двух, либо ты рассказываешь нам всю правду, либо мы отправляем тебя в вечное и увлекательное путешествие по речушке Стикс. Выбор за тобой. - Приставив ей писто-лет к виску закончил свой содержательный монолог Ухов. - У тебя есть одна минута, госпожа Батурова, используй её по назначению. Время пошло.

- Что именно вы хотите от меня услышать? - Покрывшись потом через секунду спросила она. - О чем я должна вам рассказать?

- Для начала расскажи как ты угробила своего папашу?

- Чего, чего, а подобной глупости я не ожидала услышать даже от вас.

- Теперь услышала. Отвечай!

- Как вам в голову могло такое прийти? Как вы могли подумать, что ради денег я могла пойти на убийство собственного отца?

- А вот об этом ты нам сейчас и поведуешь. - Вдавливая ствол в основание её черепа оскалился Макс. - Для этого, девушка, мы к тебе и пришли.

- Не мерьте меня на свой аршин. Если вы можете решиться на убийство своего родителя, то это ещё не значит, что другие способны на то же самое.

- Ты нам зубы - то не заговаривай, стервочка и на дурака не бери. Достаточно о тебе слышали и мнение свое имеем. - Немного осадил и сбросил обороты Макс. - Скажи ка нам, девушка, где ты была вечером седьмого и в ночь с девятого на десятое марта? Только учти, вранье я чую за версту, одна нотка фальши и я сделаю коктейль, смешаю твои мозги с мозгами твоего пса. Я жду, только не говори, что не помнишь.

- Зачем же, я все прекрасно помню. В среду, седьмого марта День рождения у моей подруги Татьяны Журавлевой. У неё я и провела это время, начиная с семи часов вечера и заканчивая двенадцатью ночи, именно в это время за мной приехал Станислав. Можете проверить, нас там собралось не меньше десяти баб, любая из них подтвердит вам мое присутствие.

Что же касается ночи с девятого на десятое, то здесь у меня никакого алиби нет, потому что я находилась у себя дома и просто напросто спала, а свидетельство родных и близких, насколько я знаю, во внимание не принимается.

- Зачем вы недавно ездили в Княжеск? - Неожиданно вспомнив странные недомолвки старого нотариуса спросил я. - Что вам там понадобилось?

- Что за идиотский вопрос? - Скосив глаза на беспокоющий её пистолет раздраженно спросила она. - Стас ездил к своему школьному товарищу на юбилей и заодно прихватил меня. Что еще? Может быть вас заинтересуют мои более интимные стороны?

- Пока нет, но возможно заинтересуют. - Успокоил я её. - Скажите, как зовут товарища вашего мужа и по какому адресу он проживает?

- Княжеск, улица Гвардейская, дом двенадцать, квартира три. Топорков Юрий Матвеевич. Вам не наскучило тыкать мне в висок эту дурацкую штуку?

- Нет, а будешь плохо себя вести я покажу её в действии. - Любезно пообещал Ухов. - На сколько тянет папашино наследство?

- Не ваше собачье дело. - Огрызнулась Батурова чем вызвала ответную реакцию Макса. Театрально перекинув предохранитель он с новой силой вдавил ствол ей в ухо. - Не надо, идиот! Ты хоть понимаешь, что эта штука иногда стреляет.

- Не иногда, а очень часто, особенно в моих руках. Отвечай, на какую сумму ты, вместе со своей маманей, расчитываете?

- Кроме как на его однокомнатную халупу расчитывать нам не на что. Чуть улыбнувшись Батурова решила держать осаду. - Если вы не верите мне, то узнайте об этом у его нотариуса, Сергея Андреевича Свиньева.

- Того самого, у которого ты вчера вечером вместе с завещанием спалила квартиру, а его самого хотела удушить угарным газом? Ты про него говоришь?

- Господи, да вы совсем сошли с ума! Еще немного и вы обвините меня в Чернобольской катастрофе. Не пора ли вам заканчивать это театрализованное представление и заняться более земными делами? Обещаю вам, что о вашем бандитском нападении в милицию я сообщать не буду, разумеется в том случае если не последует рецидив.

- Этого мы вам обещать не можем. - Весьма огорошил я её. - Однако, сегодня спите спокойно и не торопясь переоформляйте папашину однокомнатную халупу, все же триста тысяч на дороге не валяются. Действуйте, если вам позволяет совесть.

Бесполезное это посещение отразилось на нашем настроении далеко не лучшим образом. Мрачные и злые мы отправились в обратный путь. Все полтора часа, что нам потребовалось на дорогу мы не проронили ни слова и только остановившись возле моего подъезда Макс первым подал голос.

- Приехали! Что скажешь, Иваныч?

- Да ничего. - Хмуро ответил я. - Мрак, полный мрак, как по делу Батурина, так и по делу Соколовской. И в том и в другом случае реально проявились только исполнители, Но кто они такие и где их искать я ума не приложу.

- Исполнителей можно найти через заказчиков, а в деле Батурина черты заказчика просмотриваются хоть и не четко, но просматриваются.

- Ты имеешь ввиду Елену? Наплюй и забудь. Нотариус нам сказал вполне определенно, без серьезных аргументов нам её не расколоть. Пойдем поднимемся, хоть чашку горячего чая выпьешь. Весь день прокрутились, даже про еду забыли. Пойдем.

- Нет, Иваныч, вдруг на твоего тестя нарвусь, он же меня убъет... Не пойду.

- Не может он так быстро вернуться. Старый хрен, он все ещё любуется красотами Петергофа. - Выходя из машины заверил я его. - Пойдем.

- Нет, иди сам. От него всего ожидать можно. Пока, я поехал.

Напрасно Ухов боялся моего сурового тестя. Как я и предполагал, в доме им даже не пахло. На кухне сидела Милка и погрузив ноги в рыжую шерсть Брута старательно вязала свой очередной шедевр, коих в доме собралось великое множество. То ли по незнанию, то ли по неостороности, но она помпезно называла эти картофельные мешки кофтами и навязчиво ими задаривала своих подруг. Подруги пищали и сопротивлялись, но победа всегда оставалась за Милкой. Сраженные ею и шампанским, одураченные бабы легкомысленно уносили с собой эти сюрреалистические поделки, а потом, наказанные своими мужьями за излишнюю доверчивость, месяцами не желали видеть свою а-ля модерн модельершу.

- Опять собачью шерсть переводишь? - Открывая сковородку проворчал я. - Лучше бы мои носки заштопала. Стыд и срам! Во дворе двадцать первый век, а у неё муж голыми пятками сверкает.

- Гончаров, не насилуй свои голосовые связки и перестань брюзжать. Миролюбиво попросила она. - Я и так сегодня для тебя старалась сверх всякой меры. Голубцы со спиртом приготовила, садись и лопай.

- Как это со спиртом? - Принюхиваясь к сковородке разочарованно спросил я. - Чую голубцы, а на спирт и намека не ощущается. Лгунья! Дождешься от тебя спирта!

- Не бухти, открой холодильник и хорошо посмотри.

- То - то же! - Выуживая из дверцы крохотную мензурку удовлетворенно проскрипел я. - Пока вас в строгости держишь, тогда и толк получается...

- Ну и зануда же ты, Гончаров. - Отложив вязание она внимательно посмотрела на меня. - Звонила твоя профурсетка и велела кланяться. Дочка её, Вика, оклемалась и хочет поговорить с тобой о чем - то очень важном. Если сможешь, то приходи завтра утром. Она будет тебя ждать.

- Понятно, спасибо за информацию.

- Не за что, а ты, как я посмотрю, с этой куклы уже на её дочь переключился?

- И какие только глупости иногда приходят в женскую голову! Правдоподобно и естественно возмутился я. - Просто стыдно слушать!

- А ты слушай и ешь, может быть вместе с голубцами, через пищеварительный тракт до тебя, наконец, дойдет...

Звонок в дверь, резкий и неожиданный заставил меня вздрогнуть. Выронив драгоценную мензурку я громко выругался, почем свет зря, проклиная нежданного визитера. Пес повел себя более спокойно и последовательно. Подойдя к двери он втянул кубометр воздух и радостно залаял, словно гусар перед посудомойкой, размахивая своим хвостом как султаном.

Тесть вошел сумрачный и молчаливый. Никак не реагируя на бурный собачий восторг он стянул плащ и забросил шляпу. Не проронив ни слова разулся, заглянул в ванную комнату и уединился там минут на десять. Потом уже розовый, в одних трусах прошлепал на кухню и только там соизволил поздороваться.

- Что случилось, папенька? - Обеспокоенная его необычным поведением поинтересовалась Милка. - Все так плохо?

- Да уж, ничего хорошего я сказать не могу.

- Господи, да не томи ты душу, рассказывай.

- Садись Костя. - Не обращая на дочь внимания кивнул он мне. - Тебе тоже необходимо это послушать, возможно у тебя появятся некоторые соображения и ты отметишь кое - какую похожесть между тем, что ты уже знаешь и тем, что я вам поведую.

- Говори, отец, а я тем временем тебя накормлю.

- И будешь абсолютно права. Но слушайте.

Людмила, в Ленинграде, слава Богу, твоя мамаша меня не встречала. Эту задачу взяла на себя дочь Оксаны, Катюшка. Оказывается, что Гриша Костенко уже год как с ней развелся и последнее время проживал в двухкомнатной квартире на Литейном, которую незадолго до размолвки купил себе вместе с "Фольксвагеном".

- И посчитав, что Оксана уже отработанный материал нашел себе двадцатилетнюю стервочку? Так чть ли? - Запылала Милка праведным гневом. Старый ублюдок! Быстро он забыл прошлое! Забыл как приносил Оксане свое нищенское жалование неудавшегося актера! Забыл как дни и ночи Оксанка горбатилась над ретушерским столом, портила зрение и позвоночник для того, чтобы накормить семью, купить ему новые туфли и костюм. Для того, чтобы в театре этот козел выглядел не хуже других. На её месте я бы давно его удушила!

- Успокойся, дочка, она это и сделала, но не при помощи веревки, а воспользовавшись кухонным ножом, который больше смахивает на тесак для медвежьей охоты. Обо всем этом мне рассказала Катюшка.

- Она что же, сама была очевидицей? - Несказанно удивилась Милка. Почему же, в таком случае, она не остановила руку матери? Слава Богу, девка здоровая, не то что Оксанка, коня на скаку остановит. Ничего не понимаю.

- И не поймешь, если будешь меня перебивать. - Заглатывая голубец осерчал полковник. - Кто тебе сказал, что она была очевидцем? Во - первых, Оксана уже полтора года как замужем и живет с супругом Борей Коганом на Васильевском острове, а во - вторых, Гришку своего, Оксана замочила у него дома, на Литейном.

Вот примерно то, что она рассказала Катюхе, перед тем как её повязали менты.

В пятницу, второго марта, в восемь часов вечера Оксана вместе со своей подружкоой, Анной Зиновьевной Беликовой и двумя их поклонниками, отправились в маленький ресторанчик "У дяди Вани", чтобы там отметить приближающийся праздник. Сразу оговорюсь, дочка, в последнее время, особенно после того как Оксана осталась одна, она начала частенько заглядывать в бутылочку. Но это я говорю только потому, чтобы ты имела общую картинку и особенно свою тетку не идеализировала.

По словам Беликовой, примерно часов до одиннадцати они пили, танцевали и веселились. В общем приятно проводили время и договаривались о ночных перспективах. Решив, что начатую оргию лучше всего продолжить на квартире Оксаны Костенко, кавалеры подозвали официанта и попросили их расчитать.

В это время, извинившись, Оксана, с одной косметичкой в руках, убегает в сортир, а дамскую сумочку при этом оставляет на столе. Вот и все, больше в тот вечер они её не видели. Безрезультатно прождав подругу двадцать минут, Анна следует в туалет, но там от Оксаны не осталось даже запаха. Решив, что она их одурачила, или захотела поиграть, Беликова открывает её сумочку и находит там гардеробный жетончик и ключи от квартиры. Расценив это как пикантную шутку и сигнал к началу боевых действий Беликова вместе с двумя жеребцами приезжает к ней домой, но и там её нет.

Обеспокоенная этим обстоятельством, Анна хочет вернуться в ресторан и обо всем как следует расспросить вышибалу. Однако, коблы разгоряченные спиртным и острыми закусками не желают просто так отпускать последнюю бабу, на которую они изрядно потратились. В общем, Беликовой приходится отдуваться за двоих и харчи она отрабатывает только к утру.

Проводив эксплуататоров она первым делом звонит Екатерине, но трубку никто не берет. В субботу в девять утра дома нет ни её, ни мужа. Тогда Беликова начинает обзванивать всех их общих знакомых, но никто ничего не знает. Вконец отчаявшись, она набирает телефон Костенко. Незнакомый мужской голос вместо того, чтобы ответить на её вопросы начинает вежливо интересоваться, кто она такая и кем приходится Григорию Васильевичу Костенко? Как вы, очевидно уже поняли, ответил ей следователь прокуратуры, Евгений Николаевич Никонов. Милейший человек, я с ним разговаривал и он произвел на меня самое приятное впечатление. Мы обменялись телефонами и он обещал держать меня в курсе событий. Однако, чтобы вам было понятней, вернемся к отправной точке, но только со стороны Катьки.

В семь часов утра в её квартире раздался телефонный звонок. Еще сонная Катерина подняла трубку и с трудом узнала взволнованный голос матери.

- Ты что, мать, ошизела? - Прерывая её бессвязные вопли зевнула Катька. - Ты посмотри на часы! Допилась, совсем крыша поехала.

- Катька, доченька моя, я отца твоего убила! - Захлебываясь отчаянием вновь заскулила Оксана. - Понимаешь, Гришку зарезала.

- Уже слышала. - Поморщилась неверующая дочь и хотела бросить трубку, но более или менее разумная речь матери её остановила. - Мама, давай договоримся так, сейчас ты идешь в ванну, принимаешь контрастный душ, а после этого, через пару часов мы с тобой поговорим. Будь умницей.

- Катя, я в полном рассудке и сейчас нахожусь возле тела твоего отца, у него в квартире. - Тихо, но внятно и совершенно отчетливо вдруг заговорила она, чем заставила Катерину окончательно проснуться. - Если ты мне не веришь, то можешь сюда перезвонить. Я жду. Только обязательно перезвони, мне страшно плохо, я на грани сумасшествия, я не знаю, что делать.

Послышались короткие гудки и Катька с телефонной трубкой в руках уставилась в одну точку, только теперь понимая, что все услышанное не плод больного воображения её непутевой мамаши, а самая, что ни на есть, страшная правда.

Просто так, на всякий случай, Катя набрала телефон отца и вновь услышав её обреченный голос, окаменела не в силах вымолвить и слова. Лопнула последняя надежда на пьяное дурачество Оксаны. Только теперь до неё дошло, что все сказанное матерью - правда. Теперь у неё не оставалось даже тени сомнения.

- Катя, ну что ты молчишь? - Тускло и обреченно, как наступающее за окном утро спросила Оксана. - Не молчи, я ведь знаю, что это ты. Это ты?

- Да мама. - Сглотнув застрявший в горле комок ответила Катерина. Ксюша, послушай меня, маленькая, ничего не предпринимай, я сейчас приеду. Ты там одна?

- Одна, если не считать твоего мертвого отца. Он лежит прямо передо мной.

- Не смотри на него, Ксюшка, уйди в другую комнату. Кто-нибудь кроме меня знает о том, что произошло?

- Нет, я только что очнулась, а тут такое... Первым делом я позвонила тебе...

- Вот и хорошо, никому больше не звони, а дождись меня, слышишь, Ксюша, никому, я скоро приеду. Нет, я уже еду.

Наскоро одевшись она пулей вылетела из дома и тут же поймала такси. В машине, Катька мысленно возблагодарила Бога за то, что её Бориска на целую неделю укатил куда - то по своим коммерческим делам, а значит и отчитываться ей ни перед кем не нужно. Сейчас его вопросы были бы совсем неуместны. С тех пор как между родителями произошел разрыв, он начал относиться к своей теще с плохо прикрытым презрением и даже брезгливостью, хотя в свое время, пару лет назад, когда они только познакомились, лучшего друга чем Ксюшка у него не было.

А сама она, напротив, приняла сторону своей грешной матери. Слишком живы были детские воспоминания о том как надрывалась мать одной рукой поднимая её, а другой держа на плаву своего сверхинфантильного муженька. Это тогда он казался инфантильным и глупеньким! Тогда когда проигрывал в преферанс свою копеечную зарплату, когда перемазанный помадой и тушью являлся домой под утро. Мать все прощала, прощала и списывала на его излишнюю доверчивость, на неприспособленность к суровой и реальной жизни.

На деле оказалось по другому. Приспособлен, да ещё как! Три года назад, когда казалось бы все поезда ушли, он наконец - то разродился, откликнулся на пламенные призывы перестройки и решил открыть свой маленький бизнес.

Первым делом он вырвал в долг такую сумму, от которой у неё и у Ксюшки волосы поднялись дыбом. Потом уволился из театра, где этому обстоятельству были несказанно рады. Однако связи с прекрасным не порывал, как и прежде оставался верным служителем святого искусства, только теперь он опустился этажом ниже. На окраине города в запущенном падвале он организовал нечто похожее на варьете. Правда срамные девки у него были самого низкого пошиба, а дорогие напитки, на первых порах пришлось заменить пивом и водкой.

Как это не странно, но он не прогорел, а через полгода его бордель начал приносить прибыль. Это позволило ему раньше срока расплатиться с кредитором и задуматься о перспективе расширения своего увеселительного предприятия. Еще через полгода, уже в более оживленном месте, он снял приличное помещение под свой новый "Мулен Руж" и набрал соответствующий персонал с танцевальной труппой более высокого класса. И здесь его дела пошли на лад.

Казалось бы чего еще? Живи, да радуйся и радуй жену и дочку, которые за двадцать лет нищеты впервые вздохнули свободно. Однако все чаще и чаще Григорий Васильевич начал задумываться. И было над чем! Полсотни лет уже стукнуло, а настоящей жизни он так и не видал. Никогда не видел Триумфальной арки, ни разу не приглашался на светские рауты и вообще столичный бомонд смотрит на него свысока. Все это можно легко завоевать с помощью денег, но кроме них, как минимум, необходимо иметь представительный вид и молодую супругу, которые сейчас в большой моде. Конечно, можно ограничиться очередной дивой из секс-жопа. И дешево и просто, но не тот эффект, не тот кураж. Тут нужна молодая телочка, если не совсем и чистенькая, то уж, по крайней мере, не замеченная в публичной демонстрации своих прелестей. Но высшим пилотажем было бы заполучить какую - нибудь занюханную дворянскую правнучку, которые сегодня пользуются повышенным спросом.

Однажды он с ней разоткровенничался и полушутя заявил, что на роль "Принцессы на бобах" одну такую пассию он уже заприметил. Прыщавую, с мокрым носом красного цвета, он случайно познакомился с ней в буфете БДТ. По недавно заведенному обычаю, он стоял за ста граммами коньяка смешенного с таким же количеством шампанского, а она прямо перед ним покупала колу с пирожным. Или она не разглядела ценник, либо пользовалась этим приемом уже не первый раз, но только денег у неё почему-то не хватило. Поставив колу на место она пролепетала извинения и тут настоящим джентльменом выступил Григорий. Так и познакомились. Он назвал свое имя, а она представилась Ольгой Юсуповой.

- Уж не того ли Юсупова внучкой будете, который моего тезку, Гришку Распутина, канделябром отоварил? - шутки ради спросил он тогда.

- Того самого. - Чуть смутилась она. - Только не внучкой, а пра-пра-правнукой.

После спектакля они долго прогуливались по городу и она занятно врала ему про род Юсуповых. Может буть врала, а может быть и нет, какая разница? Самозванцев у нас нынче хоть отбавляй, а вот встретить грамотную самозванку, прекрасно знающую историю девятнадцатого века, это большая редкость. На этом сомнительном светском рауте она запросто заткнет за пояс любую самую настоящую внучку Юсупову... А может быть она и есть настоящая?

Как бы там ни было, но после этой встречи воздушные замки Григория Васильевича понемногу начали вживаться в его мозг и преобретать реальные очертания.

Для воплощения своих замыслов, первым делом он купил "Фольксваген" и престижную двухкомнатную квартиру на Литейном, потом сделал предложение красноносой Оленьке, которое она, к его великому удивлению, отвергла, но теперь это не имело особенного значения. Однажды решившись, теперь уж он свое дело доведет до конца и не важно кто там будет, графиня Орлова, или княжна кукарекина. Начало положено.

Унылым воскресным вечером, во время ужина, он широким жестом подарил Катерине свою старую машину, а Оксане торжественно заявил, что с этого дня он разрывает с ней супружеские узы и не несет за неё никакой отвеиственности. Отныне она свободная женщина со своей собственной квартирой, на которую он не претендует.

Еще бы он претендовал! Квартира осталась матери от бабушки, а та перед смертью её приватизировала и завещала только Оксане. Как в воду глядела, старая. Нет, не даром недолюбливала она папашу, не даром!

А папаша тем временем, не обращая внимания на ревущую Оксану, спокойно оделся и пообещав в скором времени занести бумаги на развод, удалился. Мать тогда напилась до чертиков и с ней приключилась натуральная истерика. До полночи они с Бориской её успокаивали. А теперь такое...

Так, или примерно так думала Катерина заходя в подъезд отцовского дома, где за прошедший год бывала не больше пяти раз, а Ксюшка и того меньше.

И какого черта её сюда занесло? Что ей здесь понадобилось и как она тут очутилась? Ресторан, где она вчера планировала напиться недалеко от дома. Спрашивается, кто надул ей в уши и направил её нетрезвые ноги на Литейный? Не иначе как её верная подруга и собутыльница Анка Беликова! У самой проблем выше крыши, так она и окружающим не дает жить!

Дверь открылась после первого же звонка, будто все это время мать стояла по ту сторону и ждала её прихода. От одного только вида Катька отшатнулась. Видно мать недавно пыталась умыться, потому что её кисти и лицо были мокрыми и относительно чистыми, зато светлые волосы, шею и открытую грудь покрывала черная корка запекшейся крови. То же самое было и с руками, начиная от кистей и до короткого рукавчика, все они были в сплошных кровавых разводах. О светло - бежевом платье вообще говорить не приходилось. Создавалось впечатление, что прежде чем предстать перед дочерью она долго и старательно купалась в крови.

- Господи! - Превозмогая отвращение шагнула в квартиру Катерина. - С какого мясокомбината ты сбежала? У них бойцы выглядят опрятней.

- Это ещё фантики. - Через силу улыбнулась Ксюшка. - Конфетки будут впереди. Посмотри, что творится в комнате. Только не падай в обморок. Зрелище не для слабонервных. Я как увидела, чуть с ума не сошла...

Металлический запах свежей крови чувствовался даже в передней. Решившись, как головою в петлю, Катька просунула нос в гостинную и тут же отпрянула.

Облаченное в бухарский халат тряпичное тело отца лежало посреди комнаты, на лакированном паркете и только его голова с гордым профилем утопала в густом ворсе некогда белого ковра, который уже успел превратился в бурый. В такой же цвет перекрасился и его волос, волнистая седая шевелюра, гордость и предмет поклонения его многочисленных баб. Белым заострившимся носом он нацелился в яркогорящую люстру, но при этом один его глаз строго смотрел на дочку, а другая глазница была плотненько запечатана заспекшейся кровью.

Но это ещё не было самым страшным. Больше всего Катьку потряс глубокий черный ров, что тянулся от уха до уха и пересекал все горло. Эта кровавая вмятина, да ещё торчащая из груди рукоять ножа буквально ввергли Катерину в шок.

- Как ты могла, мама? - Едва сдерживая тошноту в ужасе прошептала она. - Это же не просто убийство, это... Это зверство!...Как у тебя рука поднялась?

- Не знаю, дочка, мне и самой все это кажется неправдоподобным и диким. - В отчаянии заломила руки Оксана. - Я вообще ничего не знаю.

- Как ты здесь очутилась?

- Не спрашивай, я все равно ответить тебе не смогу. Я ничего не знаю и ничего не помню. Хоть ты режь меня на куски, хоть в смоле кипяти, полный провал. Я уже и сама силилась, но ничегошеньки вспомнить не могу. Туман!

- Как, совсем ничего? - Не веря матери удивилась Катерина. - И свой ресторанчик, куда ты собиралась пойти вместе с Анкой, тоже не помнишь?

- Нет, ресторан помню. - Уцепилась она за соломинку. - И ресторан помню, и Анку, и Рафика с Акопом тоже помню, но... но это все, дальше пустота.

- Хорошо, давай по порядку. - Увлекая мать в спальню, подальше от жуткого зрелища зашла по иному Катя. - Вы пришли в ресторан и заказали...

- Какая разница, что мы заказали, Катюха? - Горестно вздохнула непутевая мамаша. - Надо вызывать милицию и все им честно рассказать.

- Что? Что ты можешь им рассказать? - Встяхнула она обмякшее и равнодушное тело Ксюши. - Ведь сама ни черта не помнишь и даже не уверена, что сама убила отца.

- А кто же еще? Третьего-то не было.

- Откуда ты знаешь? Замолчи и вспоминай, что вы заказывали в ресторане?

- Акоп заказал два салата, из овощей и мясной типа "столичного". Еще он велел принести заливную рыбу с хреном, холодное мясо с горошком и маринованные грибочки. Это для начала, под водочку, а потом, примерно через час, он снова подозвал официанта Прошу и на этот раз заказал шашлык. Под него мы пили сухое вино, а потом и коньяк. Когда мы съели шашлык, то Акоп пригласил меня танцевать. Не отпускал минут пятнадцать и говорил всякие глупости.

- А ты при этом стыдливо краснела. - Не смогла удержаться от язвительного замечания Катерина. - Ладно, давай дальше.

- А что дальше? - Потом мы все вернулись к столу и стали решать, где нам лучше продолжить застолье. Насколько я помню, выбор пал на меня. Потом я извинилась и побежала в туалет...Вот и все. Очнулась я уже здесь. Очнулась и от ужаса чуть не сошла с ума. Горел свет, никого не было, а я прямо в платье лежала на Гришкиной груди. Сначала я ничего не поняла, но потом посмотрела на свои руки и сразу сообразила, что Гришку зарезала я. Никогда не думала, что во мне сидит волчица. Господи, что же теперь будет?..

- Про это мы уже слышали. - Каскад её раскаяний остановила дочь. Давай по существу, вернемся к тому моменту когда ты пошла в туалет. Может быть там произошло, что-то необычное, неординарное?

- А там пописала, если считать это явлением неординарным, то я не знаю...

- Может быть ты встретила там знакомую, или тебя кто - то остановил? Вспоминай!

- Да нет, мне кажется, что в туалете вообще никого не было... Хотя нет... Боже мой! - Пораженная вдруг вспыхнувшей в её памяти картиной вскричала Оксана. - Боже, ну конечно же! Но какое это имеет значение? Я не обратила никакого внимания.

- Перестань блеять, овца! Что там у тебя приключилось?

- Когда я вышла из кабинки, то увидела, что напротив, у стены стоит в усмерть пьная девка примерно твоего возраста. Высокая рыжая девка в сером брючном костюме. Опираясь на стенку она хлебала коньяк прямо из горлышка.

- Она предложила тебе составить компанию и ты не смогла отказать. Наперед зная дальнейшие материнские действия уверенно закончила Катерина. Так что ли?

- Ну не совсем так. - Несмело возразила она. - Я долго отказывалась, но потом... Она что - то плела мне о подлых мужиках, а у меня самой... В общем, мне стало её жалко...Я немного отхлебнула...

- Идиотка! Старая идиотка! Коньяка на столе тебе было мало! Негодующе вскричала дочь, но заметив как испуганно вжалась её Ксюша, тут же себя осадила. - Ладно, сделанного не воротишь. Успокойся, малыш, я ведь хочу тебе только добра. Что-нибудь ещё ты помнишь?

Смутно. - Наморщила лоб Оксана. - Кажется мы с ней закурили и я тоже начала жаловаться на свою неудавшуюся жизнь. А потом все, полный провал, а утром Гришкина квартира и он сам с перерезанным горлом.

- Все ясно, можешь больше не ломать свою пустую голову. Вызываем милицию.

- Но ведь меня посадят. - Совсем потухла Костенко.

- А как ты хотела? Посадят, если следователь окажется полным болваном и не поверит, что тебя опоили клофелином или димедролом.

Вот так, друзья мои. - Закончив свой рассказ крякнул полковник. Милочка, у тебя отличные голубцы, но к ним явно не хватает кое - какой приправы. Ты понимаешь, что я имею ввиду? Костя, я правильно говорю?

- Воистину. - Одобрительно кивнул я. - Ваша мудрость может сравниться лишь с мудростью коренного зуба. Жена, подать на стол вино!

- Ну и что ты на это скажешь? - Рачительно разливая по рюмкам спирт вернулся к теме Ефимов. - Это преступление у тебя ни с чем не ассоциируется?

- Ассоциируется, но я пока от своих замечаний воздержусь. Мне кажется, что вы ещё не закончили. Не хотелось бы вас перебивать.

- Благодарю за такт. - Проглотив огненную жидкость тесть выпучил шары. - Оксанке на счастье, оперативники оказались толковыми ребятами, пороть горячку и сразу же пихать её в клетку они не стали, а отвезли на экспертизу. И что же?! Катька словно в воду глядела. В крови матери вперемешку со спиртным медики обнаружили остатки пипальфена, что могло за собой повлечь временную, но полную потерю памяти.

Имея на руках такое заключение следователь Никонов уже смотрит на вещи совершенно под другим углом зрения. По свежему следу, не теряя ни минуты он самолично начинает расследование. И начинает с того, что первым делом проверяет алиби Акопа, Рафика и самой госпожи Беликовой. Все чистенько и даже им на счастье, их безобразное поведение в квартире Оксаны подтверждает сварливая соседка, которая в половине первого ночи приходила с ними ругаться по поводу громкой музыки и Анкиного визга, а именно в это время, по заключению все тех же медэкспертов, наступила смерть Григория Васильевича Костенко.

Швейцар из ресторанчика "У дяди Вани", здоровенный вышибала с мозгами пингвина и внешностью Максимилиана Ухова, опрашивается одним из первых. Однако ничего путного из его тупой башки Евгений Николаевич выудить не может. Одно сплошное сопение и мычание, вроде того, что будто бы видел высокую рыжую девку в сером костюме, а когда и с кем она приходила, не помнит, народу-то много, за всеми не уследишь. В общем, не свидетель, а сплошной чемодан дерьма. А вот его товарищ, некто Карпухин Алексей, случайно заглянувший на огонек оказался внимательней. Когда и с кем уходила эта рыжая бестия он тоже не видел, зато её появление в ресторане он запомнил. А запомнил потому что к ресторану они подъехали в одно и то же время и тоже на такси.

И что ты думаешь, Костя, кто её сопровождал?

- Высокий лопоухий парень в кашемировом пальто, с непомерно большими ступнями.

- Насчет ступней он ничего не сказал, а пальто и уши были именно такими. К сожалению это все, что удалось из него вытряхнуть. Больше он их не видел, они как в воду канули. С этой стороны веревочка оборвалась.

Стали мы с ним кумекать и соображать кому была выгодна смерть Костенко и вывод напрашивался мало утешительный. В первую очередь в этом была заинтересована Катерина, потому как других достаточно близких родственников у него не было.

- Катерина с Оксаной. - Тайком убирая остатки спирта уточнила Милка. Им обеим была выгодна смерть дяди Гриши.

- Нет, только Катерине. - Возразил тесть. - Оксана разведена с ним официально. А Катерине, как единственной наследнице, кончина папаши сулила множество маленьких радостей, начиная от его квартиры с машиной и заканчивая имуществом блудного балагана. Это в том случае если бы она захотела свернуть его деятельность, а если её продолжить, то молочная струйка ещё долгое время могла ощутимо раздувать её карман. На первых порах он даже выдвинул абсурдную версию о том, что никто иная как сама Катерина в том ресторанном сортире подпоила свою мать. Однако после показаний Карпухина он от неё быстро отказался. В тот вечер Катя засиделась у экрана телевизора и почти поминутно разложила все, что смотрела.

- Если не она сама, то это мог сделать её мужик Бориска. - Авторитетно заявила Милка. - И вообще он мог действовать в тайне от Кати. Скорее всего так оно и было. Что на этот счет говорит твой Никонов?

- За три дня до случившегося Бориска отбыл по своим коммерческим делам. Никонов проверял. Его алиби не вызывает сомнения. Нет, я не могу быть в нем абсолютно уверенным, но непосредственно совершить преступление он не мог физически. А вот на роль заказчика подходит любой из названных лиц.

- Алексей Николаевич, вы прямо таки подталкиваете меня провести параллель между убийством Батурова и убийством вашего дальнего родственника.

- Никакой он мне не родственник. - Засопел полковник. - Даже Милке он родственником не приходится. Напрасно язвишь. Лучше скажи, есть у тебя какие - то соображения? Что ты по этому поводу думаешь.

- А нужно ли?

- То есть как? Я тебя не понял.

- А разве преступление ещё не раскрыто? - Скроив дурацкую физиономию удивленно спросил я. - Разве умный следователь Никонов в паре с моим крутым тестем все ещё не захомутали кровожадного убивца?

- Все хиханьки хихаем. - Обиженно насупился полковник. - Спиртягу глушим, а Оксанка в сизухе соплями плачет. Нет, никого мы не захомутали.

- А жаль. - Соболезнующе причмокнул я. - Но оно и понятно. Беда, коль сапоги начнет тачать пирожник, а пироги печать сапожник. Ладно, так и быть, подмогу вам, маститым ассам сыскного дела.

- Ах, уважил, ах, спасибо. - Обиделся старый хрен. - Век твоей доброты не забуду.

- Это правильно, доброту надо помнить. Тут мы с Максушкой, приминительно к делу Батурова кое - чего нарыли, прослеживается некоторая аналогия. Возможно и для вас пригодится. Ответьте мне на несколько вопросов, тогда какие - то моменты мне будут понятней. Куда, в какой город ездил Бориска Коган?

- В Ярославль, там он закупает, а потом перепродает запчасти к дизелям.

- Это не важно! - Подпрыгнул я от радости. - Важно, что рядом Княжеск! Наверное не больше часа езды?

- Совсем рядом. - Усмехнувшись уточнил тесть. - Географ хренов. Часов пятнадцать колесить надо. - А что тебя в Княжеск потянуло?

- Дело в том, что незадолго до смери Батурова в Княжеск ездила его дочь, Елена Дмитриевна, я думал... но теперь это не имеет никакого значения. - Обескураженно развел я руками. - Мне казалось рядом... Я не думал, что Княжеск так далеко.

- Тебе вообще в последнее время много чего кажется. - С неизъяснимым удовольствием оттянул меня полковник. - А думать тебе вредно, голова заболит. Костя, береги её, ещё немного и твои мозги раскиснут от спирта.

- Приберегите ваш сарказм для своей дочери. - Одарив его пепелящим взглядом настоятельно посоветовал я. - Отвечайте на мой второй вопрос. Как именуется Гришкино варьете и у кого он арендовал помещение?

- Варьете называется "Ночные ведьмы", а вот у кого он снимал помещение, я не в курсе. Однако это легко исправить позвонив завтра утром в прокуратуру Никонову. Но зачем? Что это нам дает?

- Пока здесь вопросы задаю я, а ваше дело на них отвечать и делать то, что тебе говорят. Звоните в Питер. Имеющий информацию всегда на высоте, понятно? Понятно. - Попытался он достать меня своей медвежьей лапой. Хорошо, я это сделаю если буду уверен, что звонок принесет пользу. Тебе не остается ничего иного как поделиться со мной сведениями, которые вы нарыли в мое отсутствие.

Остаток вечера, вплоть до ночи я докладывал Ефимову о наших успехах.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Утром следующего дня, едва дождавшись десяти часов, я робко постучался в палату Соколовской заранее готовый ко всяческим сюрпризам и неожиданостям. Однако на этот раз все обошлось без курьезов.

Похудевшая и бледная, из палаты вышла сама Инна Николаевна и не скрывая своего щенячьего восторга доверчиво прижалась к моему животу. Оросив его слезами признательности, она предано потерлась о него лбом и как - то слишком интимно притиснувшись, замерла. Выглянувшая следом соседка Лютикова, при виде этой чувственной композиции покачала головой. Потом презрительно выпятила толстую сардельку верхней губы и сквасила гадливую харю. Я показал ей язык от самого корня. Она цыкнула скрозь покосившуюся оградку прогнивших зубов и злобно захлопнула дверь.

- Спасибо, Костя. - Не обращая внимания на реакцию своей добродетельной соседки Соколовская сунула нос мне под мышку и глухо повторила. - Спасибо, Костя.

- За что? - Ошарашенный таким приемом смущенно спросил я.

- За все. За то, что ты вернул мне дочь и просто эа то, что ты есть.

- Ну это ты, Синеглазка, через край хватила. - Грубовато отстранившись усмехнулся я. - Меня не благодарить, меня давно убить пора.

- Не кокетничай. - Снизу вверх она внимательно и строго посмотрела мне в глаза. - Тебе не идет. Ты становишься просто смешным.

- Хорошо, не буду. - Согласился я и окончательно стушевавшись все свое внимание сосредоточил на красочном плакате, где человек с распоротым брюхом гордо демонстрировал свои разноцветные кишки и прочие внутрености.

- Вика тебе благодарна. - После долгого молчания тихо сказала она. Как пришла в себя, так все разговоры только о тебе. Отец тоже шлет привет и кланяется. Передал тебе и твоему товарищу четверть самогона. Говорит, что лучше любого коньяка. Я не хотела брать, стыдно, так он насильно запихал её под кровать. Заберешь или я отдам его санитаркам, а то вылью в раковину.

- Чего это мой самогон ты отдашь санитаркам, или, того хуже, выльешь в раковину! - Деланно засмеялся я. - Не тебе дарено, не тебе и распоряжаться. Тащи бутыль.

- Прямо сейчас? - Моментально оттаяв заулыбалась она. - Тебя же из дома выгонят.

- Не твоя забота. Мы с Максом можем удавить её где - нибудь на природе.

- Как скажешь, сейчас принесу. А потом мы с тобой навестим Вику, ладно? Она хотела сказать тебе, что - то важное. А что, даже мне не говорит.

Придерживая здоровой рукой простреленную ключицу она скрылась в палате, чтобы через секунду вынести мне на потеху тяжелый, трехкилограммовый пакет.

Вику поместили в комфортабельную четырехместную палату вместе с двумя пенсионрками, которые благодаря гололеду, суммарно поломали себе три ребра, две голени и одну руку на двоих. Четвертая бабенка не могла не вызвать восхищения. Ее невезучести можно было только позавидовать. Она, как и её товарки, тоже поскользнулась, упала и сломала ногу, но при этом умудрились упасть так, что летящая с третьего этажа сосулька вонзится ей в ляжку.

Все эту ценную информацию я получил от них самих покуда Инна поправляла своей дочери подушки и ложечкой впихивала в неё еду.

Вика лежала у окна и в яром луче солнца её изможденное личико равно как и тоненькие ручки сильно смахивали на белесые картофельные ростки.

- Ну, здорово, отважная амазонка! - Вытаскивая из пакета гроздь бананов жизнерадостно оскалился я. - Это тебе, чтоб не теряла квалификации.

- Уже знаете? Так ему и надо. - Сразу все понимая улыбнулась девчонка и нисколечко не стесняясь матери добавила. - Жаль я ему не докусила.

- Не жалей, Вика. - Успокоил я её. - Кабы не он, ты бы сейчас лежала в морге. Те подонки, что одиннадцатого марта выкрали тебя у деда и отвезли к Пузырю на дачу, приехали к нему на следующий день с тем, чтобы тебя убить.

- Он уже этим козырял. И все равно он паскудный и вонючий козел.

- С этим я согласен, но давай перейдем к делу. Что ты хотела мне сообщить?

- Не знаю, заинтересует это вас или нет, но когда я сидела в колодце, я много думала, вспоминала все, что со мной произошло, вспоминала их разговоры и поняла, что если я останусь живой, то обязательно тех подонков найду.

- Это каким же образом? - Сразу заинтересовался я. - Они оставили тебе автограф с адресами и краткий путеводитель?

- Нет. - Нахмурилась Виктория. - Просто когда меня везли к этому, как вы говорите, Пузырю, они уже знали, что убьют и поэтому говорили между собой так, словно меня уже не существует. То есть в выражениях не стеснялись.

- Да, это наше упущение, нужно было сразу тебя опросить, да только ведь ты едва подавала признаки жизни. Так какими сведениями ты располагаешь?

- Когда мать с отчимом уехали, а дед захрапел, я около получаса бесцельно слонялась по комнате. Телевизора там не было, книжек не было, а во двор я выйти боялась, потому что там бегала здоровенная овчарка. От скуки я прилегла на диван и незаметно уснула.

Не знаю сколько проспала. Проснулась от того, что два страшных мужика в натянутых на глаза шапочках вытаскивают меня из комнаты. Я заорала и сильно укусила одного из них за палец. За это они стукнули меня по голове. От моего крика проснулся дед и бросился мне на выручку. Они его тоже капитально шибанули. Потом они его в погреб сбросили. А мне связали руки, ноги, залепили скотчем рот и под руки вывели из дома. Там ещё раз ударили и бросили в машину.

Я сразу догадалась, что эти самые мужики вчера приходили к нам домой и вымогали у матери деньги. Когда мы отъехали от дедовской домика они стащили свои колпаки и я поняла, что не ошиблась. Это были капитан Хомич и старший лейтенант Гриценко, только сегодня они оба были в штатском. Взади, вместе со мной развалился Хомич, а в переди находился Гриценко. Рядом с ним, за рулем сидел третий, о котором я ничего не слышала.

- Ну, что, товарищ капитан? - Как мы только отъехали весело спросил Гриценко. - Значит катим к Пузырю? Там её сгрузим?

- Да, там и сгрузим, там и закопаем. - Одевая темные очки раздраженно подтвердил Хомич. - Завязывай называть меня мусором! И кончай лыбиться!

- Извини, волчара, по привычке...

- И волчарой не называй, не дорос еще. Поотшибу тебе рога...

- Все нормальлно, Андрей Степанович, все путем будет. Не надо нервничать.

- Заткни крикушку, ментеныш, не нравится мне все это. С наскока не проканало, надо откат делать, а мы во второй раз лезем! Зря я вас послушался, задницей чую, опять меня Хозяин на постой ждет. Линять бы нам надо...

- Слинять всегда успеем.

- Много ты знаешь. В том - то и весь фокус, что линять надо вовремя. Чуть опоздал, клювом прощелкал и ты уже не вольный гражданин свободной России.

- Что - то ты, Андрей Степанович, совсем плохой стал. Ноешь, плачешься...Ты сам подумай, все равно нам этих Соколовских убирать надо, сам же говорил. Так вот мы и едем их мочить. Но при этом мы ещё заберем у них две штуки баксов. И нам приятно и им они больше не потребуются. А если баксы тебе не нужны, то мы с Дормидонтом можем поделить их на двоих.

- И на эти бабки, дорогой племяш, я устрою твои похороны. - Мрачно заключил дядя. - Ладно, Игорек, будем считать, что ты опять меня уговорил, но сучонку я хочу завалить прямо сейчас. Так мне будет спокойнее. Останови где-нибудь, где лес погуще, да снег побольше, там я её и положу. - Вытащив пистолет он клацнул затвором и поднес его к моему горлу. - Сейчас, детка, я решу все твои проблемы и ты забудешься в сказочном сне. Там ты увидишь своего папочку, которого тоже прикончил я. Останови, мент гребаный, сержант сопливый.

- Погоди, Степаныч, не время, сучонка нам может ещё сгодится. Мамке слезливую записку напишет, если та взбрыкнет, мало ли что...Все сделаем так как планировали, отвезем её Пузырю.

- Никаких записок. Кончать её надо прямо сейчас - Заорал Андрей Степаныч и душа моя ушла в пятки. - Вы будете делать то, что я сказал.

- То что ты сказал будут делать ваши зоновские зеки, а нам с Дормидонтом твои сказания как - то до фонаря. - В свою очередь обозлился Игорь. - И учти, теперь не мы тебя, а ты нас будешь слушаться. Если нет, то дергай отсюда заснеженным трактом, а мы с Дормидонтом как - нибудь обойдемся без тебя, тем более, что в дело я тебя взял из жалости. Так бы ты и сто лет был нам не нужен. Про баксы можешь забыть, мочила гнилая. Дорик, останови, пусть этот козел спрыгнет, воздух без него чище. Канай отсюда, параша дешевая!

- Не надо, Игорек, зачем ты так. - Сразу скис и захныкал дядя, но по его вздувшимся желвакам и блеснувшим под очками глазом, я поняла, что это только маскировка, а серьезный разговор с глупым племяником ещё впереди. Игорь, ты же знаешь, что я пустой как барабан. Я согласен на все твои условия.

- Мы в этом не сомневались. - Презрительно хмыкнул парень. - Теперь получишь не треть, как договаривались, а только двадцать процентов.

Все, Константин Иванович, такой вот разговор состоялся между ними.

- И на какие же точки опираясь ты собираешься их разыскать? Несколько разочаровано спросил я. - Что тебе в их разговоре показалось важным?

- Много чего. - Удивляясь моей глупости пространно ответила Вика. - К примеру я знаю, что та очкастая сволочь, которая хотела меня убить не отходя от кассы, вовсе не капитан Хомич, а бывший урка по имени Андрей Степанович. И он приходится дядей этому Игорю, а Игорь, хоть и мент, но никакой не лейтенант, а простой рядовой, или какой-нибудь сержант. Кроме спецмашины на которой они приезжали к матери, у них есть бежевая "шестерка", госномер мне разглядеть не удалось, но я хорошо рассмотрела салон внутри. Светлые велюровые чехлы с абстрактным рисунком, а на лобовом стекле под зеркалом болтается череп, такой же противный череп, только побольше ввинчен в рычаг передачи. Смотреть на них мне было неприятно.

Константин Иванович, неужели мои сведения не могут вам помочь в расследовании?

- Успокойся, Виктория, конечно они будут служить подтверждением, но это тогда когда мы найдем самих преступников. Скажи, во время этого разговора они не упоминали фамилий Батурова, Скворцова, или Костенко? А может быть проскальзывали имена Елена Дмитриевна и Екатерина Григорьевна? Не торопись, хорошенько подумай.

- А чего тут думать? Тут и думать не надо, ничего похожего я от них не слышала, да и не могла. Вскоре после того как они обработали своего Андрея Степановича мы приехали к Пузырю и меня без долгих слов сбросили в подполье.

- Ну что же, и на том спасибо. Твои наблюдения обязательно сослужат нам службу. А ты поправляйся и не вешай нос. Под хорошее настроение кости срастаются скорее.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

- Иваныч, когда ты приобретешь себе сотовый телефон? - На пороге больницы преградил мне дорогу Ухов. - Люди со средним достатком уже давно ходят с мобильниками. Да что там люди! Школьники на уроках чирикают по телефону, а ты...

- А у меня нет среднего достатка и я не школьник, к тому же на уроках положенно слушать умную училку, а не тратить драгоценное время на пустую болтовню. Я не понимаю, какого черта ты сюда притащился и кто наколол тебе мои кардинаты?

- Полковник. Он сначала на меня наорал, а потом отправил за тобой.

- И что этому старому хрену от меня надо?

- Спроси что - нибудь полегче, но думаю, что это связано со звонком. Он сначала куда-то позвонил, потом вызвал меня, вставил два пистон, раз пистон и велел немедленно доставить тебя к нему в кабинет. Вот я и доставляю, а что там у тебя тяжелое, в банке? - Проявляя нездоровое любопытство Ухов осторожно щелкнул по стеклу. - Мочу больничную крадешь, что ли?

- Не твоего ума дело. - Злобно отпихнул я его загребущую руку. - Когда настанет время я тебе сам обо всем расскажу.

Тесть сидел в кресле и наблюдал как секретарша Томка поливает кактусы и другую волосатую зелень. Особенно ему нравилась поливка ниспадающих лиан с красными колокольчиками. Они росли в горшке под потолком и Томке, требовалось встать на носки и вытянуться в струнку. Можно было бы подставить стул и тем самым решить все проблемы, но это была игра и прекращать эту игру не собирался ни тесть, ни Томка.

- Доиграешься, старый козел, рано или поздно задерет она юбку прямо у тебя на столе, что тогда делать будешь? - Злорадно подумал я и приветливо спросил. - Товарищ Ефимов, вы меня звали? Что - то случилось?

- Тамара, ступай к себе в предбанник. Садись, Костя. - Переводя взгляд от вожделенной задницы на мою персону поскучнел полковник. - Ты вчера просил меня позвонить в Питер, я позвонил и из того, что сообщил мне Никонов, кое - что усвоил.

Помещение, которое Гриша Костенко не арендовал, как я говорил вчера, а наполовину выкупил у своего хозяина, раньше называлось "БАДМИ" и там был ресторан.

- Что за хозяин и как его фамилия?

- Этого Женя ещё не знает, но в данное время этим занимается.

- Что за странная абравиатура "БАДМИ", или название такое? Вы не знаете?

- Не знаю. - Пожал плечами тесть.

- А хотите я вам скажу?

- Скажи. - Равнодушно согласился он.

- "БАДМИ". Батуров Дмитрий Иванович.

- Что???

- То что слышали, Алексей Николаевич. Думать надо, а не пялить на Томкины коленки свои бесстыжие зенки! - Удовлетворенный произведенным эффектом я снисходительнл похлопал его по плечу. - Макс, соедини со Свиньевым. Надо узнать у него коекакие подробности. Скажи, что с ним будет говорить сам Гончаров.

Чтобы не заржать Ухов закусил губу и пододвинув аппарат и защелкал кнопками.

- Алле, добрый день. - Поздоровался он. - С кем я говорю?...Очень приятно... Как бы мне услышать Сергея Андреевича Свиньева?.. Почему он не может?.. Почему я не могу с ним говорить?...Какая разница кто звонит?.. Ну хорошо, я один из его клиентов, Максимилиан Ухов, передайте ему трубку... Что?.. Кто??? Как??? Когда? Да, я вас внимательно слушаю... А подробности?.. И все?... Хорошо, я подъеду.

Осторожно уложив трубку на аппарат Макс отквасил челюсть и захлопал своими медвежьеми глазками. - Иваныч, ты что - нибудь понимаешь?

- Понимаю. - Забросив в рот сигарету ответил я.

- Что ты понимаешь?

- То что нотариуса Свиньева в природе больше не существует.

- Откуда ты знаешь?

- Об этом написано на твоей тупой физиономии. С кем ты разговаривал?

- С заведующим токсикологического отделения, с доктором Рафаловичем. Швыркнув носом как нерадивый школьник виновато ответил Ухов. - Я точно не расслышал, то ли Осип Абрамович, то ли Иосиф Абрамович. Еврей что ли?

- Нет мексиканец, что он тебе ответил?

- Он сказал, что я не могу с ним поговорить, потому что его вместе сохранником только что убили. Я его спрашиваю, кто убил и как убили, а он и сам-то толком ни черта не знает. Говорит, что пять минут тому назад к нему в кабинет в полуобморочном состоянии прибежала медсестра и потребовала зайти в палату Свиньева. Он и зашел, а там два трупа с ножевыми ранениями в грудь. Говорит, что никто и ничего не слышал, а в десять часов медсестра делала ему укол и тогда все было нормально.

- Ладно, Ухов, успокойся. Что-то вы с полковником в своем "Соколе" слишком чувствительными стали. Как нам расценивать насильственную смерть старого нотариуса? Как хладнокровное продолжение начатого дела, или это их реакция на наше вмешательство? Скорее всего второе. Наш контакт со Свиньевым их здорово встревожил. Видимо информация, которой владел юрист была для них губительна. Мы слишком близко подошли к черте, за которой уже без бинокля проглядываются черты убийцы.

Попробуем разобраться и проанализировать сложившуюся ситуацию. У кого появятся замечания, возражения или дополнения, прошу не стесняться. Перебивайте докладчика как только посчитаете это нужным.

Что мы имеем? Мы имеем три преступления. Два из которых, в той или иной степени, весьма схожи. Это местное убийство подпольного миллионера Батурова и убийство Григория Васильевича Костенко в городе Ленинграде. Не смотря на географическую отдаленность наших городов оба преступления перекрещиваются в одной точке, на варьете "Ночные ведьмы", а по старому "БАДМИ".

Недавно нам с вами стало известно, что наполовину его выкупил Костенко у своего хозяина. Кто являлся его хозяином мы не знаем, архивы сгорели, а сам нотариус, земля ему пухом, убит. Однако, господа, не отчаивайтесь раньше времени, мы можем предположить, что хозяином этой недвижимости был Батуров Дмитрий Иванович. Оба, и Костенко, и Батуров убиты одним и тем же лицом о чем свидетельствует идентичные раны. Сначала жертвам перерезается горло, а потом втыкается в сердце нож или наоборот. Как видите, почерк один и тот же.

На время оставим убийцу, в конце концов, он простой исполнитель. Нам же с вами гораздо важнее найти непосредственного заказчика. Того человека, кому смерть этих двух бизнесменов сулит самые радужные перспективы. Пока мы знаем имена четверых. Это Екатерина Григорьевна Костенко и Елена Дмитриевна Батурова, которая незадолго до убийства отца ездила в город Княжеск. Эта поездка, почему-то не давала покоя Свиньеву. Прошу это запомнить. Ездила она вместе со своим мужем, Станиславом Александровичем, который как и Бориска Коган, находятся у нас под подозрением. Однако доказать преступный замысел хотя бы одного из них мне представляется весьма затруднительным.

Умные они, собаки, не в пример нам, господа. Свое черное дело они разработали и спланировали так, что в первом случае ловко подставили алкашку Оксану Костенко, а во втором, несчастного старика Скворцова. Хитрые, подлюги, и нам с ними просто так не совладать. А потому вновь вернемся к нашим убийцам.

По заявлению, соседей Батурова, приятных молодых людей, за несколько часов до его убийства они видели как некая парочка распивала со Скворцовым водку. Это хорошо одетые молодые люди. Его приметы вы знаете, высокий лопоухий парень с непомерно большими ластами. Вместе с ним сидела рыжая высокая девица. Примерно такая же парочка в Питере опоила Оксану.

А теперь позвольте перейти к третьему преступлению, которое произошло буквально у нас на глазах. Я имею ввиду шантаж и вымогательство денег у Инны Николаевны Соколовской, в конечном итоге повлекшее смерть её мужа, Владимира Валентиновича.

Сразу отмечу, что взаимосвязь всех этих трех преступлений, вплоть до сегодняшнего дня, до разговора с Викторией Буровой, казалось мне неоспоримой, но...

- Почему она казалась тебе неоспоримой? - Бесчеремонно вторгся тесть в стройную цепочку моего словоблудия. - Почему? Лично я ничего общего здесь не нахожу. Масштабы другие и почерк разный. В первом случае миллионы крутятся, а здесь вонючие четыре тысячи баксов. Батурову и Костенко глотки ножом перерезали, а твои дешевые щипачи из стволов пошмалять любители. Стучишь языком как корова боталом, лапшу нам на уши раскидываешь, а мы с умным видом должны твой бред выслушивать. Кобель брехливый, попугай краснозадый...

- Трудно не согласиться с мнением моего оппонента. - Поспешил я остановить поток неличеприятных выражений. - Но я повторяю, господа, что вплоть до сегодняшнего разговора с Викой, сам находился в заблуждении. Действительно, кроме схожей личности преступника, все здесь разниться...

- Иваныч, хватит трепаться. - Не выдержал даже Ухов. - Болтаешь одно и то же, а толку нет. Говори конкретней, что ты предлагаешь?

- Во - первых, вежливо меня дослушать, а потом сообща решим куда нам плыть. Возражений нет? Прекрасно. Постараюсь быть краток.

Из тех разговоров, что не стесняясь вели между собой преступники, когда везли Викторию Бурову на заклание можно выделить следущее:

Капитан Хомич к милиции имел такое же отношение как я к балету. То есть нет, с работниками правоохранительных органов у него давний и тесный контакт, но только на правах преступника. Скорее всего свои срока он отматывал по сто второй статье. А может быть просто, Андрей Степанович, это его настоящее имя, бахвалился. Старший лейтенант Гриценко, в отличии от него, видимо действительно служит в милиции в звании сержанта. Вполне возможно, что они родственики и Андрей Степанович приходился Игорю дядюшкой. Третьего члена этой бригоды - Дормидонта, между собой они так и называли, Дормидонт или Дорик. Скорее всего эта кличка производное от фамилии Дорофеев, или что - то в этом роде. Он у них за водилу и скорее всего та бежевая "шестерка" его личная. На лобовом стекле и рычаге передач у него красуются черепа. Что же касается Курослепова, то на его счет у меня никаких новых сведений нет. Мне самому эта личность пока непонятна. Остается надеется, что она раскрое тся сразу после того как мы выйдем на след Игоря и Дормидонта. Думается, что кончик ниточки из этого клубка ухватить достаточно просто, гораздо проще, чем в нашем первом деле.

- И как ты мыслишь ухватить свой кончик? - Купаясь в своем остроумии восторженно уписался полковник. - Трудная задача! Может быть пинцетом, да под микроскопом?

- Когда человек зацикливается на сексуальной теме, это может означать, что он либо маньяк, либо стар и немощен.

- Ладно, хватит болтать, не отвлекайся от темы. Что ты предлагаешь?

- Разделиться. Мы с Максом занимаемся шантажом, а вы, Алексей Николаевич, доводите до конца дело своей питерской родни.

- А "Сокол" тем временем спокойно сдыхает? Нет, мальчишечки, так у нас дело не пойдет. Пока я здесь не приведу дела в порядок не меня вы не расчитывайте. А вам я настоятельно советую не разделятся. Перещелкают вас как как клопов, что я тогда скажу вашим женам? А так хоть знать будем...

Согласно разработанному плану и благодаря имеющейся информации о Викторе Игнатьевиче Бурове, поближе к вечеру этого же дня мы с Максом подъехали к его дому. Если верить сведениям, то он то ли арендовал, то ли купил половину этого, совсем не маленького дома. Подойдя к добротным воротам ближе Макс профессиональным взглядом опытного собакодава осмотрел ничего не подозревающую рыжую псину и остался вполне ею доволен.

- Если что, так с этой жучкой, Иваныч, я расправлюсь как делать нечего. Она у них только с виду такая страшная, а на деле жидковатая сука будет. Стучи.

На мой звонок отреагировали сразу. К воротам подошел здоровый чернобородый мужик с характерными следами вчерашних излишеств. Не смотря на минусовую температуру одет он в полосатую майку и короткие шорты из под которых колоритно торчали мощные волосатые ноги. На правом плече питеканропа красовался цветной свеженаколотый герб СССР, в который вплеталась зловещая черная свастика.

- Ты мудак? - Кивнув на татуировку поинтересовался Ухов.

- Нет. - Зевнув ответил волосатый символист. - Я национал - коммунист и таких как ты мы скоро будем безжалостно уничтожать.

- И как скоро это случится? - Перепугавшись на всякий случай осведомился Ухов. - Или это ваша партийная тайна?

- Наступит семнадцатый год и настанет Ночь Длинных Ножей. - Заучено, но неуверенно и даже лениво сообщил волосатый. - Демократов повесим на столбах, евреев отправим в газовые камеры, а журналюг спалим в крематориях.

- А как быть тем кто не еврей, не демократ и даже не журналюга, как быть такими как мы, простым смертным?

- Прокатите за журналюг. - Подумав, раз и навсегда решил властелин мира. - Да вы не переживайте, там разберемся. А чего приперлись-то? Что вам здесь надо?

- Нам надо тебя, если ты Виктор Игнатьевич Буров.

- Это вы угадали, а кто вы такие и что вам от меня надо?

- Очень хорошо, гражданин Буров, вы то нам и нужны. - Плотоядно улыбнувшись кивнул Ухов. - Мы из милиции. Впустите нас в дом, а сами быстро собирайтесь.

- Что? - Машинально открывая калитку не на шутку встревожился нацист. - Уже два месяца я веду упорядоченный образ жизни! Не пью, никого не бью, за что?

- За Владимира Валентиновича Соколовского. - Входя во двор пояснил Ухов, а я добавил. - Вы действительно никого не бьете, вы убиваете.

- Что за чушь вы несете? Последний раз я чистил ему рожу два месяца назад. Потом в магазине я видел его собственными глазами. Живым и невредимым этот старый козел блеял и скакал перед Инкой. Я тогда тоже хотел рога ему погнуть, да передумал чего-то. Инку жалко стало, да и у меня дела пошли в гору. Чего вы мне лепите? Сами-то хоть знаете?

- Хватит травить нам баланду, эти байки мы слышали миллион раз. Понимающе ухмыльнулся Макс. - Ближе к теме. Докладывай, чем ты руководствовался, когда в упор, на глазах у тещи, ты пристрелил Владимира Соколовского.

- Ну вы буреете, мужики. - Рассеяно приземляясь на крыльцо Буров облизал пересохшие губы. - Тут от своих грехов не знаешь как отмыться, а вы ещё и чужие шьете.

- Ладно, Буров, шуткуем мы. - Сжалился я над несчастной рыжей сукой, что уставилась на меня тоскливыми собачьими глазами. - А вот теперь отвечай серьезно, где твоя записная книжка, расческа и наручные часы?

- Ну и шуточки у вас, менты гребанные! - Вместо того, чтобы учтиво ответить на вопрос попер на нас Буров. - Ведь я в самом деле подумал, что Инкиного козла ктото замочил. Думайте, что говорите! Такими вещами не шутят!

- Не волуйся, Витек, его и в самом деле замочили. - Успокоил его Макс. - Сейчас перед нами стоит задача, как можно скорее найти убийцу. Если мы этого не сделаем, то, как единственного реального подозреваемого мы захомутаем тебя, а там иди доказывай, что не верблюд. То есть ты не меньше нас заинтересован в скорейшей поимке преступников. Я правильно говорю?

- Правильно, неправильно, какая разница? Козла жалко, он хоть и замшелый снаружи, а внутри мужик был хороший. Что от меня - то требуется?

- Правды. Отвечай, куда ты дел часы, книжку и расческу?

- А хрен его знает. Может сам обронил, может в бане свистнули, а может те развратные узбеки обшмонали, или в трезвяке менты позарились. Точно-то вспомнить не могу. Когда я утром в трезвяке одевался тот капитан ничего этого мне не отдал и сказал, что у меня в кармане не было ни гроша, а я хорошо помню, что брал с собою в баню пятьсот рублей с какими - то копейками. Бабки тоже исчезли. А ты попробуй, поспорь с ним, себе дороже будет. Он жирный как американскй шериф и злющий словнемецкая овчарка. Извинился я, взял квитанцию и убрался восвояси.

- Когда это произошло? - Вновь перехватил я инициативу.

- В баню я пошел двадцать четвертого, а домой вернулся двадцать пятого февраля.

- В какой бане ты мылся и в какой вытрезвитель потом пошел.

- Я не пошел. - Обиделся Буров. - Меня повезли. Повезли от бани "Родник" в заводской вытрезвитель. Спрашивается, зачем? Я и сам был в состоянии поймать тачку.

- А ты хоть помнишь на какой машине менты доставили тебя в вытрезвитель?

- Конечно, белая "шестерка" со спецполосой и надлисью "милиция".

- А ты случаем не запомнил её госномер?

- Ага, всю жизнь я спал и мечтал запоминать номера ментовских тачек!

- Опиши внешность этих ментов.

- Ага, так они и дали себя разглядывать! Как дьяволы из машины выпрыгнули, дубинками по балде стучать начали. Я заорал, а они ещё пуще. Тут я и вырубился. Очнулся когда мы во двор трезвяка заехали. Там меня вытряхнули на руки какого - то мента, а сами смылись. Наверное это они мои часы и бабки крысанули, дешевка!

- Успокойся, Буров, что сделано того не воротишь. Лучше расскажи нам с кем ты в тот день бухал в бане и кто в ту смену был банщиком? Помнишь?

- Конечно. Вадим Семенович Мыльников, хитрющий мужик, продувной. Ему, что своего нагреть, что чужого облапошить, разницы нет, были бы бабки. Наверное из - за это ему клюв и отшибли. Рот у него направо скошен, а носяра налево сломан. Вот с ним, в его подсобке мы и бухали. Он вкус бабок за версту чует. Не успел я прийти, как он ко мне с предложением. Мол, как Витек, бабки в моем сейфе спрячешь, или в штанах оставишь? Естественно я ему их отдал. Так он у тебя два, три червонца вытянет, а в брюках все потеряешь. Отдал и пошел в парилку. через десять минут выхожу, а он мне подмигивает, мол, с легким паром! Надо бы это дело отметить. А я и не возражаю.

- Иди в буфет, мочало банное, сообрази литруху и чего закусить.

- Это мы мигом. - Засуетился он. - Не успеешь и помыться как стол будет накрыт.

Через полчасика я завалил в подсобку и мы крепко выпили.

- Кроме банщика там кто - нибудь был?

- Ну да, две банные шлюхи, Галька, да Валька. Они уже в тираж вышли и поэтому их редко заказывали. Часами без работы сидели. Что ты! Спит, гепатит, простатит! Сейчас и от молодых - то потаскух стараются подальше держаться, а уж про старух и говорить нечего. Ни физического удовольствия, ни эстетического наслаждения. Одно расстройство и неприятности.

- Буров, мы сюда не затем пришли, чтобы слушать твои философские размышления.Не выдержал Ухов. - Ты по делу говори, по существу.

- А я по существу и говорю. - Обиделся нацист и обхватив руками плечи поежился от холода. - Часов в двенадцать, когда баню закрыли, Вадим впустил ещё двух узбеков с проститутками. Они тоже принесли спиртное и закуску, а потом начали вытворять такое, что даже мне смотреть было стыдно. Я сделал им тактичное замечание, а они разбили мне нос. Наверное повредили какой-то сосуд, потому что крови вытекло как из доброго кабана. Вадим мне эту кровь минут десять останавливал. А когда остановил, я выглянл в предбанник и увидел, что азиаты по прежнему занимаются развратом. В трех метрах от меня маячила задница одного из них. Незаметно к нему подкравшись я обварил кипятком все его яйца. Вот смеху - то было! Как вспомнишь, так и жить хочется!

Этот, вареный, заорал и тут же в бассейн сиганул. Воет, руками по водной глади шлепает, будто я их ему не ошпарил, а напрочь ампутировал. Для общего куража его шлюха верещит, а соплеменник с шайкой в руках за мной через всю баню гонится. Не отдых получился, а какой - то ведьмовской шабаш. Это я подумал когда поскользнулся и упал, а узбек меня шайкой окучивать начал. У меня из носа кровь обратно на пол пошла. Спасибо Вадиму, он его сгреб и голого на мороз вытолкнул. Не потому, что он националист, а просто для восстановление порядка и тишины.

Своего дела, Вадим, большой мастер. С вареным он тоже управился в шесть секунд, а следом и его проститутки вылетели. Пока он с ними разбирался, Галка с Валькой заткнули мне ватками ноздри, оттащили в парилку, там распарили все органы, а потом положили на кушетку и сделали классный массаж в четыре руки.

Через полчаса, после такого ремонта, я стал как новенький, только от излишних стараний массажисток немного кружилась голова и отмечалась общая слабость организма. Быстро устранив её стаканом водки я расспрощался с моими спасителями и вышел на улицу. Откуда мне было знать, что там меня поджидает недобитый азиат? Ни слова не сказав он приласкал меня палкой по темечку и тут же скрылся в зловещих черных кустах аллеи. А зачем? Зачем, я вас спрашиваю? Лишь затем чтобы уступить свое место "собачьему ящику"? Большой поклон и спасибо! Они без долгих разговоров начали бить мне по голове резиновыми дубинками. Я опять стал звать на помощь, так они полуживого швырнули меня в свою бежевую "шестерку" и откатили в вытрезвитель. Ну а про все остальное вы уже знаете.

- Так бежевую или белую? - Насторожившись переспросил я.

- Можно сказать светло - бежевую. - Помявшись нашел компромисс Буров.

- Они специально ожидали когда ты выйдешь из баню? - Задумчиво глядя на татуировку спросил Макс. - Или ты позвал на помощь?

- Вы в своем уме? Кто же станет звать на помощь ментов из трезвяка?! Я просто позвал на помощь своих горожан. Как я мог знать, что вместо них прискочат менты?

- Откуда и как они появились?

- А черт их знает! За углом бани небольшая площадка, может быть они там стояли, а может просто проезжали мимо.