Горец. Его любовь

74

— Варя, — выдыхает Кристина, увидев меня. — Тебе надо на обложку журнала сниматься.

— Скажешь тоже, — качаю головой.

— Серьезно, — твердо произносит подруга. — Ты всегда красивая. Но сегодня особенно. Вся будто светишься изнутри.

— Хватит меня смущать, — смеюсь.

— Так это же правда, сама посмотри. Повезло Джамалу. У него самая красивая невеста.

Невольно поворачиваю голову. Взгляд падает на отражение в створках зеркального шкафа.

Меня уже полностью «собрали» к предстоящей церемонии. Макияж, прическа, наряд. Все готово.

Модель платья очень удачная. Выгодно подчеркивает фигуру, благодаря эффектному лифу, но при этом скрадывает заметно выпирающий животик. Хороший крой многое решает.

Невольно провожу пальцами по нежной шелковистой ткани, которая расшита жемчугом. Юбка не пышная. Но пышную я и не хотела. Ложится мягкими волнами. До пола. Позади небольшой шлейф, который Кристина уже подхватывает, чтобы помочь мне выйти.

Накрываю ладонями живот. Малыши еще не так сильно толкаются, но я могу их почувствовать.

Мои дети в порядке. Несмотря на то, что пришлось пережить совсем недавно. Несмотря на трудности, козни, стресс.

Все хорошо.

Вот только тревога до конца не уходит. Что-то неприятно сжимается и слегка пульсирует под ребрами. Волнение закручивается в солнечном сплетении. Не дает сделать вдох полной грудью.

Так странно.

Казалось бы, все позади.

Джамал спокоен. И вопрос Белоцерковского решен. Ему теперь не до нас.

Тогда что не так? Почему сердце не на месте?

Улыбаюсь своему отражению. Становится немного легче.

Нет, не позволю дурным мыслям испортить такой день. Не тот момент сейчас, чтобы расстраиваться.

Настраиваю себя.

Волнение постепенно рассеивается.

Наверное, часть меня просто до конца не верит, что теперь все действительно будет хорошо, что ничего не сорвется в последний момент. Слишком много событий произошло за прошедший месяц. Слишком много скачков от раздрая до счастья.

Но кажется, жизнь начинает налаживаться.

Мне радостно видеть, как Джамал находит общий язык с Богданом, как они вместе проводят время. Он заменяет ему отца, которого у моего сына до этого момента по сути и не было.

Славу такая ответственность всегда пугала.

Кстати, мой бывший снова пропал.

Надеюсь, вернется в Америку. А лучше бы — уже вернулся.

Он долго про нас не вспоминал, вот бы так и оставалось. Его «пьяные звонки» не считаю. На Славу иногда такое накатывает.

— Варь, ты готова? Идем? — спрашивает Кристина.

— Да, — киваю.

До церемонии остается совсем немного времени.

Наша свадьба будет в тесном семейном кругу. Здесь только самые близкие люди. Несколько друзей Джамала. Мои подруги. Моя семья.

Вообще, у Джамала тоже есть родственники, однако он с ними не общается. Когда его родители погибли, ему было около года. Мальчика отдали в детдом. Никто из многочисленной родни не захотел его к себе забрать.

— Тогда никто не знал, кем я стану, — замечает Джамал, когда у нас заходит разговор на эту тему. — Никто не думал, что я заработаю денег. Видела бы ты, как они оживились, когда узнали про мои гонорары на ринге. Сразу же начали звонить, приезжать в гости. А некоторые еще и укоряют, мол, оторвался я от родной земли, от своих корней. Как будто прежде им было до меня хоть какое-то дело.

На свадьбу никто из его родственников не приглашен.

Понимаю решение Джамала. Осторожно стараюсь выяснить, есть ли у него друзья детства. При одном лишь упоминании того периода он мрачнеет.

— Варь, у нас был такой детдом, что, — он кривится. — Даже вспоминать не хочу.

А мне и слова подобрать тяжело.

Мое детство было счастливым.

Пусть я не знала роскоши, какого-то богатства, но в деревне всего хватало. И в детстве мы просто счастливо носились повсюду. То на речку, то к пруду. Лазили по деревьям. Играли в «казаков-разбойников». Строили шалаши из старых пледов и тряпок.

Веселое время. И сейчас приятно вернуться туда.

Но я чувствую, у Джамала не самые приятные воспоминания.

— Был один хороший приятель, — замечает он, хмуро сводя брови. — Только сейчас он за решеткой. И даже будь на свободе, не думаю, что ты бы хотела видеть его у нас в доме.

— Ну я уже знаю, что многие твои приятели сидели.

— Ты про Черного? — кривится. — Да там херня была. Его считай, сразу выпустили на волю. За мошенничество пытались прижать, но тоже не вышло. Серьезного ему предъявить нечего.

Потому что о таком неизвестно. Или лучше сказать — доказательств нет. Ведь у меня перед глазами до сих пор стоит мрачная картина расправы над одним из предателей.

— Конечно, Дикий не твой приятель, но он побывал в самой жуткой тюрьме нашей страны, — говорю.

Впрочем, обвинения с Дикого сняты. Недавно вышел большой репортаж про ту историю. Про то, как именно его тогда подставили.

Но я же понимаю, дыма без огня не бывает.

Хотя для меня главное — реакция Кати. Она простила Демьяна, вернулась к нему. Они снова вместе. Потому и придут на нашу свадьбу. Здесь Джамал мне уступил. Сам бы он никогда не стал звать Дикого.

— По ходу только я в этой компании на зоне не был, — криво усмехается Джамал. — Но это скорее недоработка ментов.

— Не смешно, — хлопаю его ладонью по груди.

— Да ты чего, Варь? — ухмыляется шире, крепко притягивает меня к себе. — Это раньше было за что меня посадить. А теперь — все, поздно уже. Чисто.

— Ну смотри, — выдаю. — У тебя будет двое детей. Даже не думай куда-то влезть.

— Трое детей, Варя, — поправляет он. — У нас трое.

Закрепляет слова поцелуем.

Сейчас этот недавний разговор четко встает в памяти — и на душе сразу ощутимо теплеет.

Выхожу из дома.

Меня встречают родители. Богдаша бросается ко мне, протягивает руки. Обнимаю сыночка.

— Мама, мамочка, ты такая красивая, — говорит он. — Ты как в сказке. Мы в садике смотрели.

— Спасибо, мой родной.

— Очень красивая!

Слезы наворачиваются на глаза.

И момент такой, и гормоны шалят. Но плакать мне хочется не от печали, не от тяжести, а от того, что накрывает светом. Снаружи. Изнутри. Непривычное чувство.

В последнее время хватало стресса. А теперь — резкий переход. Вот и накатывает.

Церемония пройдет здесь. Рядом с домом Джамала. Тут есть небольшой пруд, через который проходит резной деревянный мостик. Вокруг выстроены беседки, увитые виноградом.

Очень уютное место. Особенно в это время года, когда все распускается и цветет.

Пространство вокруг пронизывают мягкие, золотистые лучи солнца. Дует легкий, приятный ветерок.

Арка, перед которой пройдет роспись, установлена возле самой кромки воды. Светлая, украшенная розами и пионами. Оформление выполнено в нежных, чуть приглушенных тонах. Красиво вписывается в общий пейзаж, сочетается с зелеными лужайками вокруг, с пышными кронами деревьев. Шелковые ленты, которыми обвита арка, слегка развеваются.

Широкая дорожка, выложенная диким камнем, ведет к пруду. К тому самому месту, где установлена арка. Она усыпана лепестками белых роз. По обе стороны от дорожки выставлены высокие кованые фонари. За стеклом уже полыхают свечи.

Это все и правда выглядит будто картинка из ожившей сказки.

Столы для гостей установлены в беседках. Светлые кружевные скатерти, фарфоровая посуда, хрустальные бокалы. Украшения из свежих цветов.

Играет струнный квартет. Исполняют современные песни в «классической» интерпретации. Звучит необычно.

Вокруг — свечи в стеклянных колбах. Уже можно представить, насколько атмосферно это будет смотреться на закате. И позже, когда солнце полностью скроется за горизонтом.

Я смотрю вперед. Вижу Джамала. Когда появляюсь тут, музыка слегка стихает, а потом начинается новый виток.

Он шагает ко мне. Я — к нему.

И в этот момент кажется, будто вокруг никого нет. Только мы вдвоем. Остальной мир словно затуманивается, рассеивается.

Я была бы счастлива и самой простой росписи. Без всех этих приготовлений, без эффектного оформления.

Но Джамал настаивал. Хотел создать для меня особенный момент. Вот только ничего уже не надо создавать. Все и так есть.

Кажется, рядом с ним иначе не бывает.

До сердца, до души.

Хватает одного взгляда. Одной улыбки. Единственного касания. И каждый раз ощущается будто чистая магия. Рядом с ним чувствую себя так, как никогда раньше ни с кем себя не чувствовала.

Вот и сейчас сердце колотится, бьется о ребра.

Джамал берет меня за руку, крепко сжимает. И глядя в его глаза, понимаю, что все будет хорошо. Иначе и быть не может. Он всегда найдет способ защитить нашу семью.

Я настолько взволнована сейчас, что едва различаю слова мужчины, который регистрирует наш брак.

Но часть слов все же долетает до сознания.

— В этот торжественный день мы собрались… вы теперь единое целое… вас связывает любовь… сильнее всего на свете.

Я так долго бежала от своих собственных чувств. Старалась закрыться от Джамала, от его напора.

А теперь…

Наконец, можно просто дышать. Быть его. Без страха, без боли, без горечи. С чистого листа. И до самого конца.

Сейчас трудно поверить, что когда-то я сама его прогнала. Не ощущала в нем той твердости, уверенности, которые четко считываю сейчас.

Наверное, надо тоже что-то сказать.

Кажется, свадебный распорядитель замолкает, повисает тишина. Или мое сердце слишком громко стучит, потому совсем перестаю разбирать слова.

Ком в горле. И опять глаза щиплет.

— Согласны ли вы быть вместе в горе и в радости? В здоровье и слабости? Согласны ли вы любить и поддерживать, выбирать друг друга каждый новый день?

— Да, — вырывается у нас ответ.

В один момент.

И мы не выдерживая, смеемся.

Похоже, сбиваем распорядителя, потому что дальнейшим текст у него уже не вяжется. Но он справляется. А вообще — какая разница? Нам уже совсем не до текста.

Джамал надевает кольцо на меня, а я на него. И мы сливаемся в поцелуе под одобрительные возгласы гостей.

— Отныне вы муж и жена, — объявляет распорядитель.

Но это где-то вдали. Фоново. А так — между нами искрит. Формальности завершены. На краю сознания вспыхивает мысль, что наверное, нельзя, неприлично так долго целоваться.

Но Джамал явно не намерен останавливаться. И его настроение передается мне.

Мы с трудом отрываемся друг от друга.

— Я хочу тебя украсть, — говорит Джамал. — Прямо сейчас.

— Обычно жену крадут у жениха, — смеюсь. — И делает это кто-то из гостей. Ну точно не он сам.

— Никто не рискнет, — оскаливается.

И я не могу удержаться от улыбки.

А Джамал снова целует меня. Каждым новым жестом будто повторяет «моя, моя, моя». Каждое его движение этим пронизано. От того, как язык скользит по моему языку, до широкой ладони, которая впечатывается между лопатками еще ближе меня притягивая.

Нас поздравляют. Дарят подарки. Много приятных слов звучит отовсюду.

— Повезло тебе, Джамал, — говорит Дикий.

— Знаю, — отвечает.

Мы с Катей рядом с ними. Она держит Демьяна за руку, а я прислоняюсь к Джамалу.

Чувствуется, эти двое совсем иначе бы общались. Но наше присутствие их сдерживает.

Напряжение закручивается, однако после ослабевает, не обнаруживая выхода. И мы с Катей обмениваемся понимающими взглядами.

Вражда продолжится. Скорее всего. Однако точно не здесь.

Время пролетает незаметно, наступает очередь танца.

Плавная мелодия разливается вокруг. Солнце уже начинает заходить. Но пространство озаряют горящие свечи, многочисленные гирлянды с яркими мерцающими лампочками. Они обвивают беседки, расползаются по столам, подсвечивая все.

Джамал обнимает меня. С такой нежностью, от которой щемит сердце. И смотрит так, что жар ударяет в лицо.

Мы медленно кружимся в танце. Не под музыку. Просто чувствуя друг друга. Улавливая собственный ритм, собственную волну.

Его прямой тяжелый взгляд будто признание. Крупные горячие ладони медленно скользят по моей спине. Живо ощущаются даже через плотную ткань наряда.

— Это, — начинаю и замолкаю, нервно улыбаюсь. — Мне просто до сих пор не верится. Кажется, все не по-настоящему.

— По-настоящему, Варя, — уверенно произносит Джамал. — Это вообще самое настоящее, из того, что у меня когда-то было.

— Люблю тебя, — выдыхаю тихо.

— Я люблю тебя больше, — отвечает он, склоняется ниже, и в следующую секунду чувствую, как улыбающиеся губы прижимается к моей шее. — И кстати, первая брачная ночь у нас тоже будет настоящей.