Глава 12

Руфь ехала в моей «хонде», а Волчонок следовал за нами в машине, очень напоминавшей «рэнджровер» Тони. Когда мы подъехали к дому моих родителей, Руфь и Волфи помогли мне вынести вещи из машины, а потом, раньше, чем я поняла, что к чему, Руфь уже бежала по дорожке за машиной Волчонка.

— Руфь! Что ты делаешь? Ты уходишь? — закричала я ей вслед. Я надеялась, что она послужит буфером между мной и матерью. Руфь остановилась и посмотрела на меня. Она нерешительно пожала плечами.

— Пожалуйста, — попробовала я.

Она отрицательно покачала головой.

— Я позвоню тебе завтра. Все будет в порядке.

— Но как ты попадешь домой?

Руфь обернулась к Волчонку, который стоял, облокотившись, на «рэнджровер».

— Я буду рад подвезти Руфь, — сказал он.

Руфь подняла брови и подмигнула мне.

— Поговорим завтра.

И она побежала по подъездной дорожке и исчезла в джипе, щелкнув высокими каблучками и вильнув задом. Кьеран заплакал. Я стояла на пороге родительского дома, не в силах разобраться в нахлынувших на меня противоречивых чувствах. Я только знала, что в общем и целом мне погано.

— Эллен? — я повернулась и увидела мать, стоявшую на пороге дома. — Все…

Только и сказала она, но я не дала ей закончить.

— Нет, — почти крикнула я, — нет, мам, не в порядке.

А затем я завыла как пожарная сирена, и Кьеран завыл вместе со мной. И мать вышла из дома, и обняла нас обоих, и крикнула папу, чтобы он пришел быстро, как можно быстрее. Появился папа, и мы все вошли в дом.

Мать накормила меня тостом и какао — единственной съедобной пищей, какую она могла приготовить, и дала Кьерану что-то хлюпающее из баночки. Кьеран заулыбался и начал тереть кулачками по перепачканной мордочке, а я поняла, что не покормила его, и что его плохое настроение объяснялось голодом.

Я поведала родителям очень смягченный вариант того, что случилось, — убийца и насильник превратился в обыкновенного воришку. Затем мать уложила меня в постель, и первый раз в жизни я была рада ей подчиниться.

Проснувшись в доме родителей, я было подумала, что мне надо идти в школу, но затем спохватилась, что я уже взрослая. Так что хорошей новостью было то, что в школу идти не надо. Это сделало меня счастливой, пока я не вспомнила, почему нахожусь здесь. Я собралась уже погрузиться в отчаяние, когда зазвонил мой телефон. Я выскочила из кровати и, схватив сумку, высыпала все содержимое на пол. Мобильник продолжал вежливо звенеть, и я взяла трубку. Номер на экране был незнакомым.

— Алло?

— Эллен?

— Да?

— Это я, Тони. Звонил Волфи и сказал… Ты в порядке?

Пораженная, я молча слушала голос Тони.

— Да, — наконец выговорила я, — я в полном порядке. Волфи был великолепен. Слава Богу, что он был там.

— Да, это большая удача. Но ты уверена, что с тобой в самом деле все в порядке?

— Уверена. Спасибо за звонок.

— Не за что. Я рад, что все хорошо.

— Правда, я нахожусь в доме моих родителей и должна буду провести целый день с ними — я чувствую, что это будет более травмирующим, чем нападение.

Тони рассмеялся. О, боже, какой у него был смех.

— Как Лондон? — спросила я, чтобы отвлечься.

— Прекрасен. Как всегда.

— А когда ты вернешься? Я хочу сказать, когда ты закончишь свои дела?

— Я должен буду провести здесь почти неделю. Когда я договаривался о встречах, мне казалось, что неделя будет в самый раз. А теперь мне кажется, что это слишком долгий срок находиться вдали от дома.

Вдали от меня? Он это имел в виду? Вдали от меня? Может быть, он имел в виду нечто другое? Может быть, он скучал по Волчонку? Или у него были другие девушки?

— Эллен, ты еще здесь?

— Да, да, я здесь.

Телефон в моей руке замолчал.

— Тони?

— Да?

— Все нормально?

— Нормально. Но мне одиноко.

— О, мне жаль это слышать.

Очередная пауза.

— Я скучаю по тебе, Эллен.

Мое сердце радостно подпрыгнуло.

— Я тоже скучаю по тебе.

— Хорошо.

— Тони?

— Да?

— Спасибо за кэтоматик.

Раздался громкий смех.

— Извини за него. Волфи очень упрямый. Бедный Джой.

— Ему очень понравилось.

— Правда?

— Да, — сказала я, когда в дверь моей спальни громко постучали.

— Что там?

— Я же сказала, что я у родителей. Это мама зовет меня завтракать. Мне лучше пойти, не то через минуту она захочет поговорить с тобой.

— Я буду рад поговорить с твоей мамой.

— Это потому, что ты не знаешь ее. Я лучше пойду.

— До свидания, Эллен. Я позвоню позднее.

— Пока, Тони, — сказала я, и он повесил трубку. У меня не было ни одной секунды погрузиться в фантазии до того, как голос моей матери, голос такой мощный, что он мог бы разрезать сталь, проник в комнату с нижней ступеньки лестницы[5].

— Элл…ен! Элл…ен! Вставай. Завтрак готов. Элисон, поднимись, пожалуйста, к Эллен и позови ее, пока не остыла еда.

— Я встала, встала! — закричала я, стуча в пол.

Проклятие! Бормотала я, одеваясь. Неужели они никогда не оставят меня в покое? Слава Богу, у меня собственная квартира. И мой собственный бандит. Но я как-нибудь справлюсь с ним, а жить здесь не буду. Все не так плохо. Ведь мне позвонил Тони: он беспокоился обо мне. Это было просто… замечательно. Значит, между нами существует не просто похоть. По крайней мере, со стороны Тони. Я должна была признаться в том, что мои чувства были в основном похотливыми. Но это могло измениться, говорила я себе, сбегая вниз, чтобы подвергнуться испытанию завтраком матери. Я наверняка полюблю Тони.

Я провела день в доме моих родителей, играя с Кьераном, мучая Вилли и стараясь не обращать внимания на Элисон. Позвонила Индия, потому что ей позвонила Руфь и рассказала, что произошло. Естественно, Индия хотела, чтобы я обратилась в полицию. Мы долго болтали, что здорово помогло мне отвлечься. В конце концов я убедила ее в том, что Волфи был прав. Обращение в полицию только бы навлекло на меня новые неприятности — ни один человек в здравом уме не захотел бы связываться с Джонсонами. Наконец нам пришлось прекратить разговор, потому что родители Индии собирались отмечать какой-то юбилей и требовали, чтобы на обеде присутствовали все их восемь детей.

— Иди жуй свое жесткое, как подошва, жаркое, — напутствовала я, услышав, как ее зовет мать.

— А ты съешь яд и умри, — не осталась в долгу Индия.

— Не говори так, когда я в родительском доме. Это может произойти. У нас на обед сегодня какое-то экзотическое вьетнамское или тайское блюдо. Бог знает, что это такое. И останусь ли я после него в живых.

Индия засмеялась и повесила трубку, а я вернулась к тому, что имела. К попытке провести день у родителей. Но не только. Больше всего я старалась набраться смелости, чтобы вернуться в свою квартиру. Я должна была вернуться, иначе никогда не буду заниматься сексом с Тони (и ни с кем другим). Поэтому в семь часов я убедила родителей и себя саму в том, что нахожусь в полном порядке и могу управлять машиной, и поехала домой. Я завернула за угол дома и постояла там, притворяясь, что меня заинтересовали пальмы в кадках. Наконец появилась миссис Хиггинс — высокая, элегантная женщина, которая жила наверху. Я немедленно завязала разговор, и мы вместе пошли к лифту. Теперь все, что мне оставалось сделать, это пройти коридор.

Зайдя в квартиру, я окинула ее быстрым взглядом и впервые обрадовалась ее размеру — в ней было очень мало потайных мест, где можно было бы спрятаться любому человеку выше четырех футов роста. Стоял теплый вечер, и Джой был рад меня видеть. Мне казалось, что я не усну, думая о насильнике, но я уснула сразу же, как только легла в постель.

Следующее утро было понедельником. Я была в восторге, что меня не убили, но все-таки очень нервничала из-за того, что оставалась одна в квартире. Я приняла душ, оделась и позавтракала в рекордно короткое время. В этот день снова светило солнце, было голубое небо и чирикали птицы. Я не могла припомнить такого длительного периода солнечной погоды. Я полагала, что это как-то связано с глобальным потеплением, что считалось плохо. Но мне это нравилось. Жизнь была слишком запутанной. Плохое оказывалось хорошим, хорошее — плохим. Мужчины в капюшонах нападали на вас, а бывшие возлюбленные повсюду попадались вам на глаза. Я не могла в этом разобраться.

Я припарковала свою розовую «хонду» на стоянке возле офиса и наложила макияж, которым пренебрегла, торопясь покинуть квартиру. Потом осмотрела себя в зеркало: за исключением небольшого страха, застывшего в моих глазах, я выглядела нормально. Я сделала глубокий вдох. Все прекрасно. Чудесный день. Никаких тебе разбойников в капюшонах. Еще один глубокий вдох. Я открыла дверцу и вышла на уже раскаленное шоссе. О'кей, я была готова к работе. Высококвалифицированная, опытная машина по продажам собственности с парой крупных сделок в ближайшей перспективе. Я не боюсь, не боюсь, не боюсь…

— А-а!.. — вскрикнула я, когда чья-то рука схватила меня за плечо. Не поворачивая головы, я размахнулась моей тяжелой кожаной сумкой, получив удовлетворение оттого, что удар сумки пришелся по моему обидчику. Нет, закричал мой внутренний голос. Ни за что! Я не сдамся. Всякие ублюдки не будут нападать на меня на автомобильных парковках по дороге на работу. Хватать меня всякий раз, когда я повернусь к ним спиной. С меня довольно, я не позволю им испортить мне жизнь. Я возьму уроки карате или куплю ружье, хотя ношение оружия, очевидно, незаконно. Но ведь нападать на людей на автостоянках тоже незаконно.

— Уф! — выдохнул кто-то. Только тогда я взглянула на нападавшего. Тим Глэдстоун?! Тим Глэдстоун напал на меня? Очаровательный, интеллигентный красавец Тим Глэдстоун напал на меня на нашей парковке? Или не напал? Тим Глэдстоун с красным лицом глотал воздух и держался обеими руками за живот.

— Ради Бога, что у вас в сумке? — спросил он, с трудом переведя дух.

Я попыталась улыбнуться, открыв сумку и заглянув внутрь.

— О, ничего особенного. Обычные вещи: косметичка, щетки для волос, кошелек и… О да! И банка кошачьих консервов. Я забыла о ней… Я знала, что купила их, но не могла найти. А они все время были в сумке.

Я замолчала и посмотрела на все еще красного мужчину, похожего на Кэри Гранта.

— Мне очень жаль, мистер Глэдстоун, вы в порядке? Я не хотела ударить вас… не знала, что это вы. Видите ли, я думала, что на меня напали, и прореагировала раньше, чем разглядела, кто это, и… — я замолчала, набирая в легкие воздух.

К этому времени Тим Глэдстоун уже пришел в себя. Он протянул было мне руку, но потом, очевидно, счел за лучшее снова приложить ее к животу.

— Ничего, Эллен, все нормально. Я уже забыл о травме. Мне не следовало подходить к вам сзади.

Я покачала головой.

— Но вы ведь не знали.

Тим Глэдстоун скорчил гримаску ужаса.

— Все знают, Эллен. Даже газеты. Помните?

Я согласно кивнула. Но откуда он знает? Я ведь даже не вызывала полицию. Волфи сказал, что это не имеет смысла.

— Эллен, — тихим голосом произнес Тим Глэдстоун. Я очень тревожусь о вас. Фирма обязана заботиться о своих сотрудниках. Вы обращались за психологической поддержкой? Я уверен, что есть организации, которые помогают людям, попавшим в стрессовые ситуации, вроде вас. Мы бы, конечно, взяли на себя…

— О, боже! — прервала я его. — Вы думаете, что дело в том мертвеце? Нет, нет, с этим все нормально. Дело не в этом.

— Не в этом?

Я отрицательно покачала головой и поставила сумку на землю — внезапно она показалась мне слишком тяжелой.

— Это другой человек — человек в капюшоне, который напал на меня в субботу вечером. Он напал на меня на парковке, но все кончилось хорошо. Я хочу сказать, что ничего не случилось. Там был Волфи, и он отшвырнул его. Но когда вы схватили меня за плечо тоже на парковке…

И вдруг, несмотря на все мои усилия оставаться спокойной, я расплакалась. Прямо там, на стоянке машин, после того как я чуть было не вышибла дух из моего любезного шефа. Я плакала и плакала. Тим Глэдстоун взял меня под руку и отвел в здание и в свой кабинет. Он сел на стул, дал мне платок и на минуту вышел. Вернувшись, протянул мне дымящуюся кружку.

— Это чай, — сказал он. — Помогает при стрессах.

Я отпила чаю — он был слишком крепкий. Почему никто не подает какао? Я бы с большим удовольствием выпила чашку какао, но я не стала жаловаться. Как бы там ни было, он был прав насчет того, что чай помогает при стрессе. Потому что к тому времени, как я кончила его пить, я почувствовала себя намного лучше. Лучше, но не настолько, чтобы посмотреть в глаза Тиму Глэдстоуну. Надо же! Я не только ударила моего чудесного босса, но, что еще хуже, показала себя плаксой.

Однако что сделано, то сделано. Мне надо было собраться с духом и посмотреть на него. Я решительно поставила кружку на стол и посмотрела прямо на Тима Глэдстоуна. Он улыбнулся. О, мой Бог. Какой мужчина! Почему в моей жизни нет такого красивого, обходительного, милого человека?!

— Мистер Глэдстоун, — начала я.

— Эллен, называйте меня, пожалуйста, Тим.

Я улыбнулась, хотя знала, что буду стесняться так его называть.

— Спасибо. Я хочу сказать, что мне очень, очень жаль. Я не знаю, почему сделала это, и… Вам больно?

Тим Глэдстоун покачал головой.

— Нет, честное слово, все в порядке. На поле для регби меня ударили гораздо сильнее.

— О, вы играете в регби? — воскликнула я, радуясь возможности переменить тему.

— Играл в молодости.

— Мой зять очень увлекается регби. Не помню, за какой клуб он играет, но иногда он играет за Ирландию. Его имя Дермот Глисон. Вы случайно его не знаете?

— Дермот Глисон? Второй ряд сборной Ирландии?

Я кивнула.

— О да, правильно.

— О, мой Бог! Дермот Глисон! Он ваш родственник?

— Он женат на моей сестре Элисон.

— Дермот Глисон, — повторил Тим Глэдстоун, качая головой, словно не мог в это поверить. Я понятия не имела, что доктор Дермот такой знаменитый. Нужно быть с ним приветливей и, может быть, даже спросить кого-нибудь, что значит второй ряд.

— Он иногда дает папе билеты на матчи, — сказала я, внезапно придумав, как можно будет подхалимничать перед шефом. — Я могу попросить его давать вам билеты. Конечно, если вы хотите, я хочу сказать, может быть, вас не интересует…

— Нет, нет, Эллен, я бы с удовольствием, если вас это не затруднит.

— Нет проблем. Кажется, папа говорил что-то о том, что Дермот даст ему билеты на большой матч в следующем сезоне.

— Это было бы чудесно, Эллен, — сказал Тим Глэдстоун, широко улыбаясь мне. Я откинулась на спинку стула и тоже улыбнулась, в восторге оттого, что он, казалось, забыл об инциденте на парковке. В этот момент раздался слабый стук в дверь, и в нее просунулась голова Эндрю.

— Тим? Извини, что беспокою тебя, я только что пришел. Принести папки, чтобы мы могли составить план поездки?

— Эндрю? Как поживаешь? Я еще не успел сообщить Эллен. Принеси, пожалуйста, папки и брошюры, пока я посвящу ее в наши дела. Я так понимаю, что у нас мало времени.

Эндрю улыбкой выразил согласие и вышел.

— Посвятить меня во что? — спросила я, не в силах скрыть любопытство.

— Эллен, — торжественно произнес Тим Глэдстоун, откидываясь в кожаном кресле и положив перед собой руки с наманикюренными ногтями. — Наша компания подписала очень интересный и выгодный контракт с испанской компанией «Паблито Истейтс». О доле в новом проекте жилищного строительства в Марбелле. Нам нужно послать туда нескольких ведущих сотрудников, чтобы проверить все лично. Не то чтобы я им не доверял, «Паблито» — фирма с очень хорошей репутацией. Однако всегда лучше увидеть все своими глазами. Так что вы с Эндрю летите в среду утром…

— Я? С Эндрю?

Тим Глэдстоун улыбнулся и утвердительно кивнул.

— У вас есть заграничный паспорт, я полагаю?

— Да.

— Отлично. Отлично.

— Но почему я?

— Что?

Я сделала глубокий вдох, проклиная судьбу, которая в последнее время слишком уж запускала в мою жизнь свои лапы. Я и Эндрю? В Испанию? Я посмотрела на Тима Глэдстоуна, который, естественно, выглядел удивленным тем, что я не выразила восторга по поводу такой замечательной перспективы. Лучше бы я была школьной учительницей…

— Я ведь не имею опыта на рынке иностранной недвижимости…

— Ты же говоришь по-испански, не правда ли, Эллен? — раздался за моей спиной голос Эндрю. Я оглянулась и увидела Эндрю стоявшим в дверях с папками в его длинных руках. — Тим вспомнил, что читал это в твоем досье. Это одна из причин, почему он хочет, чтобы ты поехала в Марбеллу.

Я взглянула на Тима Глэдстоуна, который улыбался мне, и заставила себя тоже улыбнуться. В конце концов, он ведь не знал, что разрушал мою жизнь. Откуда ему было знать?

Тим Глэдстоун встал.

— Извините меня, я на минутку выйду, — бросил он на ходу, направляясь к двери. — Эндрю, посвяти, пожалуйста, Эллен в детали, пока меня не будет. Я скоро вернусь.

Дверь за ним закрылась, и Эндрю разложил на полу бумаги. Я взглянула на его затылок. Руфи понравились его губы, а мне — затылок. В нем было нечто… ранимое. Он опустился на колени возле бумаг и обернулся ко мне.

— Вот район застройки, — сказал он, указывая на карту и какой-то рисунок. — Сотня квартир вполне на уровне рынка. Около пляжа, но не в самом центре курорта. Естественно, рядом площадки для гольфа… Эллен, ты здорова?

Я подняла на него глаза.

— Что ты имеешь в виду? Дай мне эти брошюры, и я их прочту. Может быть, я смогу взять их на ночь домой, чтобы лучше прочувствовать, что это за место.

— Я не то имею в виду.

Эндрю встал и подошел к стулу, на котором я сидела. Я тоже встала, поскольку не могла вынести преимущества, которое он получал, возвышаясь надо мной.

— А что? Ты думаешь, я не пойму, что написано в этих бумажках? Я умею читать по-испански и говорить тоже, Эндрю. Я разберусь.

Эндрю покачал головой и продолжал смотреть на меня. Вглядываясь в мое лицо, словно ища в нем что-то и затем заглядывая мне в глаза с озадаченным выражением своих серых глаз. Мы стояли так близко друг от друга, что я чувствовала его дыхание на своей щеке. Я хотела отодвинуться, но не могла, потому что находилась как бы в ловушке между столом и стулом. И еще потому, что не могла отодвинуться. Или не хотела.

— А в чем дело? — спросила я.

— Ты здорова?

Я кивнула, но мои глаза сами собой наполнились слезами. Эндрю протянул руку к моему лицу и легонько провел большим пальцем по моей щеке.

— Тушь.

— Shit, — пробормотала я.

Эндрю улыбнулся.

— Это выглядит даже привлекательно. Но ты чем-то расстроена? Плакала?

Я закрыла глаза, потому что не понимала, что происходит внутри меня, и боялась снова заплакать и снова сделаться плаксой. Но закрыть глаза было даже большей ошибкой. Поскольку, как только я это сделала, сразу же ощутила запах Эндрю и внезапно погрузилась в те дни и ночи, когда мы были вместе. Ко мне вернулись и то время, и наша любовь, и вся сердечная боль, и все глупые, глупые ошибки.

Я открыла глаза, но это не особенно помогло. Эндрю все еще смотрел на меня, и я была уверена, что он вспоминал то же, что и я. Но между нами все было кончено. Раз и навсегда. Слишком много воды утекло под тем мостом, чтобы вернуться назад, и к тому же сейчас у меня был Тони. Великолепный, сексуальный, внимательный Тони. Даже если он и не был Эндрю, он был замечательным.

Но тут я вдруг вспомнила, как целовалась с Тони в «Ривер клубе» в пятницу вечером. И Эндрю, и полгорода видели это. И может быть, Эндрю тоже вспомнил об этом, потому что его глаза внезапно сделались холодными. Словно он захлопнул дверь внутри себя. В тот же момент дверь офиса отворилась.

— Отлично! — воскликнул Тим Глэдстоун, подходя к своему креслу. — Эллен уже в курсе дела. Нам остается решить несколько деталей, и все будет в порядке. Что вы сами думаете об этом?

— Нет проблем, — сказал Эндрю, подбирая разбросанные по ковру бумаги.

— Все замечательно, — отозвалась я, лихорадочно стараясь взять себя в руки и напоминая себе о том, что Эндрю Кенни — большая свинья и я прекрасно живу и без него. — Не могу дождаться. Испания! Едем.

Загрузка...