Глава 15

Раннее утро четверга в Испании было словно воскресный день — солнечным, теплым и прекрасным. Я надела легкие брюки и туфли без каблуков, потому что знала, что мы поедем на строительную площадку жилого комплекса. Я слышала, как Эндрю насвистывал на кухне. До меня доносился аромат свежего кофе и еще чего-то печеного.

— Круассаны, — сказал он, когда я вышла на кухню, — правда, те, что продают в консервных банках. Я нашел их в холодильнике. А еще выжал свежий апельсиновый сок. У нас в Испании будет французский завтрак. Ты голодна?

Я кивнула и налила себе кофе. Он был отличным. Я смотрела в свою чашку, чтобы не встречаться взглядом с Эндрю. В моей голове были еще свежи воспоминания, которые я воскресила прошлой ночью. Воспоминания о том, как я целовала этот чувственный рот, которые теперь поглощал круассан и который по-прежнему выглядел так же сексуально, даже обсыпанный крошками. И горькие воспоминания о том месяце, когда я охотилась за Энди, и о том отчаянии и опустошенности, которые испытала, когда поняла, что потеряла его. Я тогда поклялась, что никогда не позволю себе снова оказаться такой ранимой.

— Пора, — сказал Эндрю, и я соскочила со стула.

— Пора что? — с испугом спросила я.

— Работать, Эллен. Вспомни, что мы приехали сюда работать, и нам заплатили хорошие деньги за то, чтобы мы сделали ее хорошо.

В ответ я запустила в него круассаном, но он пригнулся и швырнул в меня другим, попав прямо в мою белоснежную футболку.

— Извини, Эллен, я не думал, что попаду так метко, — засмеялся он. Взял салфетку и приблизился с ней ко мне.

Я отстранилась.

— Не надо, ты еще больше ее испачкаешь.

Он посмотрел на мою грудь и смутился. Мои напряженные соски выбрали этот момент, чтобы привлечь его внимание. Я сложила руки на груди и посмотрела на Эндрю.

— Ты испортила весь вид, Эллен. А было очень интересно. — Он улыбнулся своей неотразимой улыбкой, которую я так любила. Нет, нет, о чем я думала! Я ненавидела этого самоуверенного выскочку.

— Давай работать, — спокойно сказала я и пошла переодеться.

Мы проехали по Марбелле в «мерседесе» с открытым верхом. Эндрю вел себя как ребенок, получивший новую игрушку. И, надо признаться, что я тоже. Мне не терпелось повести машину, и я сказала об этом Эндрю.

— Видишь, Эллен, что бывает, когда ездишь в розовой «хонде». Нужно водить настоящую машину, чтобы знать, что это такое, — сказал он, не сводя глаз с узких улочек старого города.

Я могла поклясться на Библии, что его кожа уже потемнела от загара после всего одного дня в Испании. На нем были темные очки и потрясающая аквамариновая рубашка, наверняка купленная не на распродаже.

— Поэтому я буду управлять ею весь день.

— Тебе придется сражаться за нее со мной.

— Сражаться — как? Словами? Или с помощью классической борьбы? Матч до нокаута? Я бы предпочла борьбу, — сказала я и покрутила настройку автомагнитолы. Из приемника внезапно полилась испанская музыка, и мы оба рассмеялись.

— Давай поборемся. Я хочу тебя побороть, — произнес он через минуту. — На пляже, в этой маленькой пещере.

Я смутилась и не ответила. Я молчала, пока мы не доехали до жилого комплекса, который «Глэдстоун и Ричардз» собирались продать в хмуром, дождливом Шеннонсайде.

Остальную часть дня мы напряженно работали, сделав только короткий перерыв на ланч. Жилой комплекс «Морской гольф» был расположен в прекрасном месте с видом на море, позади него находились новые площадки для гольфа. Был там и плавательный бассейн причудливой формы, и детский «лягушатник», который, как я знала, будет большим плюсом при назначении цены.

Я фотографировала все цифровым фотоаппаратом, пока Эндрю сидел в небольшой конторе и проверял контракты и договора. Водить нас весь день по объекту был назначен Хуан, и я радовалась тому, что это Хуан, а не ненавистная мне кокетка Анна.

Хуан и я почти закончили осмотр собственности, когда Эндрю позвонил мне по мобильному телефону.

— Problemo, Эллен.

— В чем дело? — спросила я, осматривая люкс в одном из апартаментов. Хуан стоял рядом со мной в ванной, улыбаясь во весь рот.

— У них здесь в офисе лежат контракты. И их юрист с направленной на меня паркеровской ручкой ждет, пока я их подпишу. Проблема в том, что они на испанском: они забыли перевести окончательные варианты…

— У нас есть черновые варианты по-английски, мы привезли его с собой, просто сравни их.

— В том-то и дело, они выглядят иначе. В них как будто больше пунктов. Я позвонил Тиму, но он весь день играет в гольф, и я не смог с ним связаться. «Паблито» требует, чтобы я подписал сейчас, иначе мне придется пробыть в Испании до понедельника. Взгляни на контракты. Если скажешь, что все в порядке, я подпишу их.

— Конечно, Энди, — сказала я, ругая себя за то, что назвала его уменьшительным именем. Но я была польщена тем, что он хотел знать мое мнение. Что все зависело от меня.

Я повесила трубку и улыбнулась Хуану.

— Проблемы? — спросил он, все еще улыбаясь.

— Нет, все хорошо, мне просто нужно пройти в вашу контору, чтобы прояснить кое-что с моими коллегами. О'кей?

— Прояснить? Что-то не так? — И он улыбнулся гораздо более глупой улыбкой, чем я.

— Нет, все в порядке. Она находится около пруда, да?

Я прошла через крошечный садик цокольного этажа по направлению к офису. По дороге я окинула взглядом недвижимость и решила, что у нас не будет проблем с продажей, когда строительство закончится.

В офисе я нашла Эндрю в компании Анны и лысого испанского юриста. Поздоровавшись, я заняла место напротив Эндрю. Он молча передал мне контракт. Я начала читать и уже на середине чтения попросила у Эндрю ручку. Пока я писала на страницах, Анна и юрист вытягивали шеи, чтобы подсмотреть, что я пишу. Но я улыбнулась той замечательно бессмысленной улыбкой, которую мы с Хуаном отработали во время наших бесед.

— Эндрю, нам надо поговорить. Наедине, — сказала я, закончив чтение. И вышла с контрактами в руках.

— В чем дело, Эллен? Проблемы? — спросил он, когда мы шли к пруду. Мы уселись на два складных стула у пруда.

— Они изменили контракты, Эндрю. Посмотри, вот здесь, здесь и здесь. Это новые пункты. Ты не можешь подписать их. Они позволяют подрядчику не выполнять ряд условий. Не делать чертежа местности, не класть плитку, не прокладывать подъездную аллею к центральному входу. Могут возникнуть недоразумения, если эти работы не будут сделаны, и мы будем за это отвечать.

— Так что же, забыть обо всей сделке?

— Вовсе нет. Они пытаются смошенничать. Надо сказать им, что мы хотим вернуть обратно все пункты. И еще хотим, чтобы наш англоговорящий юрист в Малаге прочел окончательный вариант.

— Все?

— Все. За исключением того, что нам придется задержаться до понедельника.

— Останусь я, Эллен. Один из нас должен вернуться в офис. Ты поедешь завтра домой, как и планировалось. Боже, при таких темпах я не вернусь и до вторника. Так мы и сделаем: ты полетишь домой, а я останусь и все утрясу.

— Отлично, — согласилась я и пошла обратно в контору, чтобы сообщить нашим испанским коллегам, что их маленький обман не прошел. Правда, я была разочарована тем, что Эндрю так легко отпускает меня домой.

Мне не хотелось возвращаться в апартаменты. Вместо этого я целый день провела на испепеляющей жаре и уже начала чувствовать ее действие. И когда Эндрю спросил, не хочу ли я повести машину, я отказалась. Уселась на пассажирское место и, откинув голову, позволила прохладному ветерку трепать мои волосы. Потом закрыла глаза и задремала.

Проснулась я внезапно, когда автомобиль резко свернул с шоссе.

— Господь Всемогущий, Эндрю, что ты делаешь, сумасшедший! Останови машину, ты убьешь нас обоих. Стой! — заорала я. А потом все погрузилось во мрак.


— Элл, Эллен, очнись! О Эллен, если с тобой что-нибудь серьезное… Господи, я не смогу тогда жить… Эллен!

— О-ооо! — простонала я. Приоткрыла глаза и увидела прямо перед собой этот несравненный рот. Я подумала, что умерла и попала в рай. Я собиралась поцеловать его, когда он заговорил со мной.

— Элен, Эллен, очнись, — говорил рот.

— Я очнулась, Рот, ты глупец, — пробормотала я.

— Что с твоим ртом? Он болит?

Я полностью открыла глаза. Вокруг нас было полно машин, и я слышала вой сирен, проносившихся по шоссе.

— Эллен, нас подрезал грузовик, и мне пришлось резко свернуть в сторону… Боже мой, Эллен, на твоем лице кровь, — с ужасом проговорил он и наклонился надо мной, чтобы осмотреть мой лоб.

Он был так близко от меня, что я вдыхала запах его тела. Тот же знакомый запах. Я хотела было попросить его заняться со мной сексом прямо здесь, на переднем сиденье машины, но как раз в этот момент прибыла испанская полиция и «скорая помощь». Я слышала, как Эндрю разговаривал с полицией, пока фельдшер осматривал мою голову. Он был очень красив в испанской манере, и я подумала, не захочет ли он переспать со мной. Но у него был очень деловой вид. В глубине души я знала, что желание секса с каждым Томом, Диком и Гарри являлось симптомом сотрясения мозга.

— У вас все хорошо, но вам потребуется рентген. Где вы живете? — спросил фельдшер.

— На Соль Плайа, — ответила я.

— Там есть маленькая больничка. У них там имеется рентгеновское оборудование и очень хороший врач — моя сестра. Ваш муж отвезет вас туда. Сеньор, — обратился он к Эндрю, — сеньоре нужен рентген. Отвезите ее в частную клинику около ваших апартаментов. О'кей?

— Сеньорита, — поправила я.

— Сеньорита, — подтвердил Эндрю.

— Si[6], сеньора, — сказал фельдшер и помахал нам рукой, переходя к следующей машине.

— Мы поедем в эту клинику и сделаем снимок, — сказал Эндрю тоном, не терпящим возражений. — Дай-ка мне взглянуть на твой лоб.

Он осторожно взял мое лицо обеими руками и осмотрел лоб. Потом погладил мою щеку и наклонился ближе ко мне.

— Ты будешь жить, — прошептал он мне на ухо и прижал к себе.

Я тоже обняла его, и он слегка коснулся губами моей макушки. Он думал, что я не замечу. Но я заметила, и про себя улыбнулась.

Больница была крошечной, но полупустой. И очень эффективной. Через полчаса мне сделали рентген и наложили на порез на лбу четыре маленьких шва. Врач сказала, что все хорошо, мне нужно немного отдохнуть, но беспокоиться не о чем.

Когда мы вернулись в апартаменты, Эндрю уложил меня на диване, устроив мне гнездышко из подушек и пухового одеяла. Я сняла одежду, поскольку заметила, что она испачкана запекшейся кровью. Пока я раздевалась, Эндрю варил кофе.

— Сиди здесь и не двигайся до конца вечера. Ты слышала, что сказал врач? Сиди, Эллен! — приказал он, когда я вышла на кухню в белом махровом халате.

Я свернулась калачиком на диване и позволила Эндрю суетиться возле меня. Мне было хорошо, и шок от удара только сейчас начал немного проявляться. Моя голова немного побаливала, и я потерла виски, чтобы уменьшить боль.

— Они дали мне таблетки от головной боли. Прими, пока голова не разболелась как следует, — сказал он и пошел за таблетками и водой.

— Спасибо, Эндрю.

— Вот я кладу возле тебя телевизионный пульт.

Он сел возле меня, положил мои ноги к себе на колени и принялся гладить их. Это была опасная территория, но я закрыла глаза и стала получать удовольствие. Конечно, скоро я уснула.

Проснулась я неожиданно. В комнате было так темно, что я поняла, что проспала по крайней мере часа два. На столе возле софы лежала записка:

«Эллен!

Я пошел купить что-нибудь вкусненькое на ужин. Будь хорошей девочкой.

Эндрю».


Я снова прочла записку. Эндрю. Не твой Эндрю, или Энди — просто Эндрю. Я взяла пульт и включила телевизор. С ума сойти, Джерри Спрингер последовал за мной в Испанию. Я вполглаза смотрела последний концерт Джерри, но была так голодна, что не могла сконцентрироваться. Мне казалось, что Эндрю отсутствует целую вечность. Он что, поехал за едой домой?

Наконец я услышала шорох колес на дорожке. Еда, чудесная еда. Вошел Эндрю с двумя тарелками, завернутыми в фольгу. От них исходил восхитительный запах.

— Освободи стол, Эллен и выложи все на пол.

— Ммм, здорово пахнет, — обрадовалась я, когда он снял с тарелок фольгу.

— Подожди не вставай, — сказал он и побежал на кухню, вернувшись с вином, бокалами и приборами.

Мы с удовольствием поглотили еду, за которую Эндрю заплатил кучу денег, чтобы ее приготовили специально для нас.

— Подожди, вот увидишь десерт, — интригующе бросил он, наливая себе еще один бокал вина. Я отказалась от второго бокала, но он как будто решил компенсировать мое вынужденное воздержание.

— Эндрю! Ты открываешь еще одну бутылку? На тебя не похоже столько пить. Это обычно мое ведомство.

— А ты завидуешь? — шутливо спросил он и предложил за меня тост.

Я вернулась к морским деликатесам.

— Это был шок, Эллен. Ты понимаешь, что сегодня все могло случиться. И когда я тебя увидел, то подумал, что ты… умерла, и Бог…

— Я не умерла, Эндрю. Мы оба живы и здоровы и замечательно ужинаем.

— Я знаю, но вино помогает мне успокоить нервы. Шеф-повар в ресторане, который готовил нам еду, дал мне попробовать напиток, который индейцы пьют от шока. Мои руки до сих пор дрожат…

Он посмотрел на меня, лежавшую на кушетке. Сам он сидел на полу возле меня. Я протянула руку и погладила его по волосам. Он схватил мою руку и поцеловал открытую ладонь. Затем по очереди перецеловал каждый палец, пока я чуть было не закричала от желания. И все это время он не сводил с меня глаз.

— Господи, Эндрю…

Он молчал, только продолжал целовать каждый палец, едва касаясь губами кончиков. И все еще смотрел на меня. Это было необыкновенно сексуально. И я знала, что на этот раз дело не в сотрясении мозга. Нет, дело было в Эндрю. В сексуальном, искусительном, прекрасном Эндрю, которого я так хорошо знала.

После этого все произошло очень быстро. Словно мы оба долго голодали и должны были наесться друг другом как можно скорее. Мы закончили на полу, отдавшись головокружительной, яростной страсти. В какой-то момент я вспомнила о контрацепции, но была слишком поглощена Эндрю, чтобы сделать для этого что-нибудь.

Тело Эндрю было создано словно специально для моего. Мы одновременно достигли оргазма — чудесного, полного, опьяняющего. Мне казалось, что в комнате для нас играет оркестр, но он играл в моей голове. Потом мы лежали в объятиях друг друга, сплетясь потными телами на холодных плитках пола гостиной. Я боялась пошевелиться или заговорить, чтобы не нарушить волшебный сон.

— Господи, Эллен… извини… я хотел тебя…

— Я тоже хотела тебя, Эндрю, — сказала я и, склонившись над ним, поцеловала его в губы. Потом поцеловала ухо и шею и снова чувственный рот. Я всегда возвращалась ко рту. А затем мы опять занялись любовью, на этот раз не спеша, наслаждаясь каждым мгновением. У нас был долгий, изобретательный секс, который бывает только у давних любовников. Секс, которого у меня не было Бог знает сколько времени, вернее, с тех пор как уехал Эндрю.

— Это и был твой десерт? — блаженно улыбнулась я, отдыхая после ласк. — Если да, то это лучше любого сырного пирога.

Эндрю погладил мою шею.

— Нет, десерт в машине, — сказал он, гладя руками мое тело.

— Так принеси его, — распорядилась я, целуя его медленным поцелуем. Мы все еще лежали на полу, но кто-то из нас умудрился подсунуть под нас пуховое одеяло.

— Я принесу десерт, если ты сегодня будешь спать в моей постели.

— Это шантаж.

— Знаю, но иногда шантаж — хорошая вещь. — Он поцеловал мое ухо.

— Я делаю встречное предложение. Ты будешь спать в моей постели.

— Договорились.

— Ты развратник, Эндрю, ты знаешь об этом? Потаскун, шлюх.

— Так-то ты со мной теперь разговариваешь. Мы вполне подходим друг другу. Я шлюх, а ты шлюха.

— Тащи сюда десерт, не то я расторгну сделку.

Эндрю улыбнулся и встал, роясь в подушках и одежде в поисках брюк. Я наблюдала за тем, как он натягивает их на свои длинные ноги. И была рада тому, что он стоял ко мне спиной. У него была потрясающая задница.

— Мне кажется, что шлюха глазеет на меня… правильно?

Я закрыла глаза и притворилась, будто сплю.

Он вышел к машине и вернулся с коробкой в руках.

— Та-да! Вот десерт, Эллен, твой любимый. — Опустившись на колени возле меня, он протянул мне простую кремовую коробку.

— Шоколадный торт, мороженое, нет, не мороженое, а профитроли[7], — гадала я вслух, развязывая голубую ленточку. Внутри была пара изящнейших сандалет, которые я когда-либо видела. Мягкая верблюжья кожа светло-бежевого цвета, красивый каблучок. И огромная банка какао.

— Эндрю, ты чудо! Просто чудо, — воскликнула я, надевая сандалеты. И обняла его.

— Я люблю тебя, Эллен.

— И я люблю тебя, Эндрю.

Я была в восторге от туфель. Но еще больше от того, что Эндрю помнил, как я люблю какао и что это безошибочный способ развеселить меня, что бы ни случилось. Я приникла к его голой груди. На моих глазах выступили слезы, а ведь я не хотела плакать. Я была слишком счастлива. Мысль о том, что я усну в объятиях Эндрю, делала меня еще более счастливой.

Я проснулась посреди ночи. Минуту я не понимала, где нахожусь, пока мои глаза привыкали к темноте. Я слышала рядом с собой ровное дыхание Эндрю и слегка приподнялась, чтобы взглянуть на него. Я различала очертания его лица на белой подушке. Он спал на боку, лицом ко мне, и его длинное обнаженное тело было накрыто одной простыней. Я так часто смотрела на него вот так, когда ко мне не шел сон. Но сегодня это было иначе.

Казалось, что я никогда его не видела. Я изучала его лицо и разметавшиеся по подушке темные волосы. Его брови были абсолютно правильной формы, и я задумалась над тем, не выщипывает ли он их. Я тихонько засмеялась этому предположению. Эндрю потянулся и перевернулся на спину. В предрассветном полумраке его профиль казался треугольным и был словно гипсовый. Я наклонилась и поцеловала его, поцеловала очень легко, чтобы не разбудить. Но уже через минуту мы катались по кровати. Нам было очень трудно сопротивляться желанию секса. И мне, и ему.

Мы не спеша позавтракали на патио, и Эндрю должен был отвезти меня в аэропорт, как только мы закончим есть и я соберу вещи. Было уже тепло, и я наслаждалась видом, доедая тост с медом. Видом Эндрю, я хочу сказать. Хотя вид на окрестности тоже был превосходным. Мне все время хотелось дотронуться до него, и пришлось прибегнуть к старому трюку — сесть на свои руки. И тем не менее каждый раз, когда мы касались друг друга, нам казалось, что мы занимаемся любовью. Я знала, что так не будет, когда мы возвратимся в суровую реальность Лимерика.

— На тебе моя рубашка, Эллен, — заметил Эндрю, намазывая медом последний тост. — Цвет тебе идет.

— Да, но извини за пятно — с моего тоста потекло масло, — сказала я, глядя на его тост.

— Не важно. Я купил ее в «Пенни», она была довольно дешевая.

Я пила кофе и смотрела на него поверх своей чашки. Я была безумно влюблена в него и не собиралась больше этого отрицать. Мне было наплевать, что у нас было много работы. Я просто знала, что люблю его. И сейчас этого было достаточно.

— Нам нужно поговорить, — вдруг сказал он, словно прочитав мои мысли. — Мне нужно тебе что-то сказать…

— Нет, Эндрю, не теперь. Мы все испортим. У нас будет полно времени дома, чтобы поговорить.

— Нет, Эллен, я хочу сказать тебе, объяснить. Не хочу, чтобы ты…

На столе возле меня зазвонил мой мобильник. Эндрю замолчал и посмотрел в сторону моря. Я взглянула на имя, высвеченное на экране. Тони.

Прежде чем я успела остановить себя, я поднесла его к уху.

— Привет, Эллен.

— Привет, Тони. — Я понизила голос, но Эндрю услышал. Я заметила, что его тело напряглось.

— Ты все еще в Испании?

— Ага, а ты еще в Лондоне?

— Да, я звоню просто узнать, как ты поживаешь.

— Хорошо.

— Я ужасно по тебе скучаю.

— Да.

Несмотря на все, что случилось со мной и Эндрю, голос Тони все еще заставлял таять мои внутренности. Почему этот человек так действовал на меня?

— С тобой кто-то есть? Или ты на собрании? О, извини, Эллен, мне надо идти, не могу дождаться тебя увидеть.

Он отключился. Я улыбнулась Эндрю и выругала себя за то, что ответила на звонок. И за то, что назвала Тони по имени. Но, черт возьми, я покончила с ложью. Для меня и Эндрю начиналась новая эра.

— Это был Тони Джордан.

— О, неужели?

— Он звонил просто для того, что узнать, как у меня дела и все такое…

— Правда?

— Забудь о Тони Джордане. Между ним и мной ничего не было. А после того, что случилось между нами, тем более не будет.

— Я хочу этому верить, Эллен. Но между вами определенно что-то было в «Ривер клубе» вечером в пятницу. Может быть, это не мое дело…

— Твое, Эндрю, я очень надеюсь, что твое, — поспешно оборвала его я, садясь к нему на колени. А затем нам просто необходимо было снова заняться сексом, на этот раз в джакузи. Говорят, что счастливые часов не наблюдают. Это правда, нам пришлось нестись в аэропорт, и мы приехали в последнюю минуту.

Мы смеялись, и целовались, и обнимались возле выхода на летное поле, забавляя работников аэропорта. Они зааплодировали, когда я наконец оторвалась от Эндрю и побежала к самолету.

Усевшись на свое место, я погрузилась в себя, отдавшись прекрасному чувству сумасшедшей влюбленности. Когда стюардесса сказала нам пристегнуть ремни, я поняла, что в спешке забыла надеть трусы. Я громко рассмеялась.

Загрузка...