Грозовые Птицы

Глава 28

Первый сюрприз ждал меня уже на пирсе. Рядом с Даниилом стояла Алина. Уже в нашей форме — правда, не лётной, а обычной, общевойсковой, без знаков различия.

Где-то в глубине души я надеялся на это, но считал, что такой поворот находится за пределами вероятности. Уловки Тревора, который обходил вопросы про Алину, я связывал с тем, что её отправили в тамошний аналог заведений для сумасшедших.

— Ну навёл ты шороху! — Даниил крепко пожал мою руку, — генштаб на ушах стоит. Похоже, наш сектор рассматривают как возможное направление общего удара, который сдвинет ситуацию в нашу пользу.

Кроме Даниила на пирсе стояло флотское руководство. И ещё пара незнакомых мне офицеров из разведки. То есть, поговорить о наших планах по Замку возможности не было. Опять нужно играть роль.

— Это случайно, — я пожал плечами, — в какой-то момент ситуация вышла из под контроля.

— Да ясно, — Даниил махнул рукой, улыбнулся и отступил в сторону, — пойдёмте, что ли.

Я посмотрел Алине в глаза. Было видно, что она изо всех сил изображает невозмутимость. Что ж — значит, так надо. Я не имел представления, что тут происходило всё это время. Значит, нужно подыгрывать.

В машине мы продолжали молчать. В какой-то момент Даниил покрутил аудиосистему, включил радио с местной музыкой, потом вырубил его. Достал откуда-то из бардачка контейнер с магнитной плёнкой — местный аналог компакт-кассет — и вставил его в гнездо.

Салон наполнился музыкой, которую играют на другой стороне.

— Новые хиты, из соседнего вражеского сектора, — пояснил он, — пытаюсь понять, почему они в русском популярны, ведь у них и своих песен хватает.

— Если будешь слишком хорошо знать врага — полюбишь его, — заметил я.

Даниил рассмеялся.

— А неплохо! — сказал он сквозь смех.

В этот момент вступление закончилось. Женский голос запел на английском:

Алина сидела на заднем сиденье. Я не мог видеть её лица, даже в зеркале — оно было неудачно повёрнуто. Но каким-то образом я чувствовал, что в её глазах стоят слёзы.

Мы ехали долго. Почти весь день. По пути останавливались в небольшом промышленном городке, где жили вахтовики, обслуживающие бронетанковый завод. Там заправились на складе, и перекусили в местной столовой. На нас поглядывали с любопытством, но подойти никто не решался. «По крайней мере, мои волосы останутся при мне», — думал я, вспоминая случай в общаге, когда я первый раз вернулся из-за кордона.

За обедом мы перебросились парой ничего не значащих фраз, и поехали дальше в молчании. Плёнка с вражескими песнями закончилась, и Даниил снова включил радио с местными мелодиями. Эта музыка удивительно гармонировала с живописным лесом, среди которого мы ехали. Как будто её сочиняли нормальные люди, а не бессмертные души, застрявшие в мире вечной войны…

Поначалу я думал, что мы поедем в Пятиуголье. Это было логично — штаб там; разбор полётов и назначение новых заданий всегда происходило только в управлении. Но после остановки на заправку я окончательно уверился, что мы едем в другую сторону.

Возле Пятиуголья начинались внутренние степи, леса заметно редели, и в хорошую погоду на западе были видны горы. Тут же растительность становилась только гуще. Деревья, напоминающие гигантские калифорнийские секвойи, взмывали вверх, закрывая небо над дорогой. Даниил даже включил фары, чтобы ориентироваться в зелёном полумраке.

Вспомнив про секвойи, я вдруг подумал — не попадают ли в этот посмертный мир растения тоже? На Земле эти гиганты истреблены; последняя роща сгорела в грандиозном пожаре во время знаменитого калифорнийского бунта каннибалов в двадцать пятом… говорят, семена этих растений до сих пор можно найти в норвежском хранилище Судного Дня, но о том, чтобы использовать их для восстановления популяции даже речи не идёт. Вне исходного ареала это делать никто не рискнёт, а в Калифорнии… итак понятно.

Постепенно начал появляться рельеф. Слева от дороги лесной полог вздыбился; мы проносились мимо гигантских сплетённых корней и зарослей каких-то то ли грибов, то ли лишайников. Права наоборот — образовался склон, и в окне мелькали только гигантские стволы. Через несколько километров склон превратился в настоящий обрыв, и я, напрягая в полумраке зрение, всё же смог разглядеть, как там, далеко внизу, поблескивает тёмная вода.

Даниил выключил радио. Дальше мы ехали в тишине.

За очередным поворотом было длинное спрямление. Первое, что я увидел — тёмный зев то ли естественной пещеры, то ли тоннеля, куда уходила дорога. Над пещерой нависал корень — такой гигантский, что в первый момент я даже не понял, что это часть живого растения. Его ствол вставал стеной, покрытой разломами коры, в которой едва ощущалась округлость. Её края справа и слева уходили в зелёный полумрак, теряясь в нём.

Я задрал голову, чтобы попытаться увидеть верхушку этого супер-дерева, но не успел: мы нырнули в пещеру.

— Ты ведь ещё не понял, где мы, так? — спросил Даниил.

— Нет, — искренне ответил я, — но впечатляет.

— Я поняла, — вмешалась Алина.

— И не сомневался, — хмыкнул Даниил.

— Скакун Вотана, — продолжала Алина, — основа нашего мира… считалось, что она утрачена, а последний корень лежит в Горах Недоступности.

— Верно, всё верно, — кивнул разведчик. И снова замолчал.

Ехали мы довольно долго. И это была странная дорога, похожая на аттракцион в парке развлечений: серпантин со стенами из живого дерева, где видно каждое волокно.

Наконец, мы оказались в огромной… нет, пещерой это назвать было сложно. В огромном дупле? Древесный свод тут сходился высоким куполом, а свет падал из большого овального отверстия, которое находилось на одном уровне с полом, покрытым то ли мхом, то ли древесной трухой, давно перегнившей.

— Жаль, ты так и не прочитал ни одной религиозной книги, — вздохнул Даниил и заглушил двигатель.

— Мне тоже, — искренне ответил я, — что мы тут делаем?

— Начинаем выполнять резервный план, — ответил разведчик, — ты ведь всё ещё хочешь выбраться из этого мира?

Я посмотрел на Алину.

— Я всё знаю, — ответила она, — он рассказал.

— И ты поверила? — удивился я.

— Сразу и безоговорочно. А что мне оставалось делать, после всего, что случилось?

— Ты возродилась тут? Или сбежала после возвращения там? — я, наконец, задал давно мучивший меня вопрос.

— Это так важно? — усмехнулась Алина.

Ещё секунду назад мне казалось, что да. Это исключительно важно.

А потом я вдруг вспомнил с какой лёгкостью сорвал маску с Тревора. Если бы я знал, что ему не суждено вернуться, что смерть вдруг снова стала окончательным приговором — остановило бы меня это? Совсем не уверен. К тому же страдание ведь есть страдание. А перед смертью ему пришлось помучиться… чем я ответил на доверие? И ещё дорога по мёртвым и умирающим животным… скольких я переехал? Из тех, которые ещё дышали? И потом, это странное видение со львом…

— Не уверен, — ответил я.

— Вот и я тоже, — Алина несмело улыбнулась, — но, если вдруг тебе просто любопытно, я пришла в себя здесь. На этой стороне. Была уверена, что ты тоже тут.

— Спасибо, — сказал я, обращаясь к Даниилу.

— За что? — тот недоумённо взглянул на меня, оторвавшись от поиска каких-то вещей в багажнике, — а, ты про Алину… не спеши благодарить. Это ведь необходимое условие. Тебе нужен стимул, чтобы всё получилось.

До меня не сразу дошёл смысл сказанных слов. А потом я захотел сбросить разведчика наружу. Глядя на его крепкую фигуру, я ещё подумал, что это был бы эпичный поединок. Но потом опять в моей голове что-то щёлкнуло, и я увидел ситуацию с другой стороны. Разве я не стал бы искать Алину? Смог бы ли отправиться в горы, чтобы сбежать из этого мира? И даже если смог бы — стал бы я полностью выкладываться на этом задании?..

Ответ был очевиден. Я обдумал это. Принял. И не стал нападать на Даниила.

— Понял? — спросил Даниил, доставая пару фонариков и огромный моток верёвки с карабинами и костылями.

— Понял, — ответил я, — но, может, кто-то расскажет мне, что за скакун Вотана?

Алина вздохнула и беспомощно посмотрела на Даниила.

— Как сложно с вами, с новорожденными, — улыбнулся он, — я не смогу пересказать при всём желании содержание всех религиозных текстов и догматов. Надеюсь, ты понимаешь.

Я кивнул.

— Да и времени у нас, как мне кажется, не много, — Даниил тревожно посмотрел в сторону отверстия, — ну да ладно. Большинство религий сходятся в том, что наш мир был создан вокруг некоего могучего дерева.

Не то, чтобы я был большим специалистам по скандинавским мифам. Но про Иггдрасиль, конечно, слышал. Что ж, логично, наверное, такое встретить в мире бессмертных воинов.

— Это дерево называют скакуном Вотана, одного из богов, который встречается сразу в нескольких культах, на обоих сторонах, — продолжал разведчик.

— Да, я в курсе, — вставил я, подумав о золотой статуе, — то есть это, — я обвёл руками вокруг, — реальное воплощение мифа? Но тогда почему война не концентрируется вокруг обладания этим местом?

— Потому что скакун Вотана давно считается метафизическим объектом, олицетворяющим мировое единство, — ответил Даниил, — никто не думает о нём как о чём-то материальном.

— Я… не понимаю!

— И это странно, — разведчик пожал плечами и улыбнулся, — потому что ты — и есть тот, кто способен увидеть наяву это дерево. Прежде, чем открыть проход в Горах Недоступности.

— Мы попали сюда только благодаря тебе, — вмешалась Алина, — без тебя это просто высокий лес.

Похоже, мне надо привыкать, что меня используют втёмную. Неприятное ощущение.

— И зачем это? — спросил я, — чем был плох первоначальный план?

— Тем, что я кое-что понял, — вздохнул Даниил, — понимаешь, это дерево растёт в разных мирах. Но не так, как я это представлял себе раньше. Оно как бы вывернуто наизнанку. То, что здесь находится у корней — вершина там. И наоборот. Я долго размышлял о твоём рассказе и, кажется, понял, что за тварь тебя преследовала и загнала в пещеру.

— Дракон-у-корня, — снова вмешалась Алина.

— Верно, — улыбнулся разведчик, — именно дракон.

— Ты ей всё рассказал? — спросил я.

— Конечно, — кивнул Даниил, — иначе бы она ни за что не согласилась последовать за нами.

— Нам ведь всё равно надо попасть к замку, верно? Который в горах? Чем нам поможет это дерево? — место, где мы находились, действовало на меня угнетающе; я не мог сосредоточиться, не мог быстро обрабатывать информацию. Слишком безумными были вводные.

— Ты не привык мыслить в четырёх измерениях, — ответил разведчик, — как и я. Поэтому я тоже не сразу понял.

— Та пещера, где ты появился, — пояснила Алина, — это проход к корням этого дерева. Ты его запечатал, потому что боялся дракона. Конечно, тогда ты не понимал этого. Даниил думает, что сейчас ты сможешь открыть проход. Пещера недалеко отсюда — в этой роще.

— Значит, ни в какие Горы Недоступности нам не надо? — я недоверчиво поднял бровь.

— Надо, — ответил Даниил, — но только после того, как мы откроем проход дракону.

— Но… зачем? — удивился я.

— Чтобы его смог найти орёл, который обитает на вершине этого дерева. Его гнездо находится в Горах Недоступности, где появилась проекция замка с той стороны. Помнишь я читал тебе молитву про птиц?

— Скорее уж пел… — заметил я.

— Про молитвы принято говорить «читаешь», — Даниил пожал плечами, — по нашей вере эти птицы доносят до орла всё то, что происходит в мире. И он единственное существо, которое может сдержать дракона у корней дерева. Но для этого дракон должен прийти к нам. Тогда случится большая буря, которая освободит орла на вершине. Дракон сойдётся в схватке с орлом, которому будут помогать все птицы мира. А мы сможем воспользоваться проходом. Именно так он и должен открыться. В книгах… многое непонятно. Я не видел, как должны происходить события. Там много иносказательного. Я считал, что всё случиться само собой, когда ты окажешься в Горах Недоступности. Но всё оказалось не так…

Он осёкся, глядя куда-то наружу. Потом сделал несколько шагов и встал у края обрыва.

— Времени совсем мало. Давайте готовиться, — сказал он.

Я переглянулся с Алиной и подошёл к Даниилу.

Мы стояли на огромной высоте. Выше остального леса. Отсюда открывался вид на многие километры. Вдалеке, в дрожащем мареве, проступали даже вершины далёкого горного хребта, который я уже дважды пересекал.

Там, у подножия гор и ближе, в стороне Пятиуголья, что-то происходило. Во многих местах поднимались клубы чёрного дыма. То тут то там виднелись чёрные пятна с оранжевым ободком. Пожарища?

— Что это? — спросил я, — пожары?

Даниил внимательно на меня посмотрел.

— Ты сдвинул равновесие этого мира, — сказал он, — после того, что ты устроил в столице языкового сектора. Теперь каждая сторона верит, что у неё есть реальный шанс победить.

— Прорыв, — пояснила Алина, — они используют секретное ракетное оружие.

— Передовые части будут здесь к вечеру, — добавил Даниил, — к этому времени дракон уже должен быть на свободе.

— То есть, нам нужно в пещеру, верно? — уточнил я.

— Верно, — кивнул Даниил.

— Зачем мы тогда залезли сюда, на дерево? Видом полюбоваться? — усмехнулся я.

Даниил и Алина переглянулись.

— В некоторых писаниях указано, что избранный являет миру скакуна Вотана, — пояснила она, — если мы спустимся в пещеру, используя ветви этого дерева — очень вероятно, проход будет открыт.

— А где пещера? — спросил я, — и как мы туда попадем?

Вместо ответа Даниил указал вниз. Чтобы посмотреть туда, куда была направлена его ладонь, мне пришлось перегнуться через край. И я совсем не обрадовался тому, что увидел.