Хорошо быть мной: Как перестать оправдываться и начать жить

Глава 3. Аделя

Я не знаю больше никого, кто настолько же раним и так же болезненно реагирует на неприятие и критику.

Никого, кроме себя.

Только в этом году, диагностировав у себя СДВГ[8], я прочла, что у высокочувствительных людей (а многие среди них – с нейроотличиями) боль из-за отверженности чувствуется буквально на физическом уровне.

Раньше я думала, что она преувеличивает, когда говорит, что «сейчас сердце разорвется от боли». Каждый раз, когда ее предавали, бросали подруги или буллили в классе, она вновь и вновь сталкивалась с этим опытом. И каждый раз страдала так, будто чувствовала, что отмирает частичка ее души.

К счастью, у нее есть я и мои инструменты для работы с болью, травмой, утратой. А эмоциональная выносливость качается, как мышца. Научившись проживать эмоции, давать им место и принимать их, с каждым разом переносишь эту боль все легче, потому что уже есть понимание, что с тобой все окей. Ведь люди разные, и каждый из них – уникален.

Но иногда, когда я гладила ее волосы и утирала слезы на распухшем лице, я думала о том, что люди часто поступают одинаково жестоко.

Я всегда буду рядом, чтобы научить ее быть выносливой и устойчивой в мире, где много несправедливости, жестокости и боли – того, что она очень тяжело переносит. И неважно, происходит ли это с ней, с другими людьми или животными.

Помню, первые 10 лет своей жизни она мечтала быть ветеринаром и волонтером.

– Собаки добрее людей, правда, мам? – заглядывала она мне в глаза, втайне надеясь на другой ответ.

– Добра всегда больше, чем зла, доченька. И такие, как ты, нужны этому миру. В жизни ты встретишь еще многих добрых, искренних и благородных людей, моя девочка. Потому что подобное притягивается к подобному.

Я обнимала ее, но порою чувствовала, что и мое сердце «сейчас разорвется от боли».

Родители всегда учили меня быть доброй и помогать людям. «Можешь помочь – помоги. Есть лишнее – поделись», – слышала и видела я и со стороны отца, и со стороны мамы.

Мне пришлось столкнуться с тем, что люди разные. Люди могут лгать, подставлять, плести интриги, выживать, как могут.

Каждый использует те стратегии поведения, которые когда-то помогли ему адаптироваться к условиям жизни. Кому-то – стать заметным, кому-то – добиваться целей. Одни люди забрали эти паттерны из семьи, другие – увидели в социуме и стали использовать.

Мне пришлось научиться отстаивать свое. Сначала убеждения и ценности, потом близких, детей… Стать неудобной – не хорошей, не покладистой мамочкой, а той матерью, с которой дети всегда чувствуют поддержку и свою правоту.

Это не умаляет их душевных переживаний по поводу обид в школе, но гарантирует, что они будут ощущать принятие и безусловную любовь обоих родителей. То, что создает опору на себя и навыки коммуникаций.

Я никогда не перестану быть для своих детей хорошим коучем. Я всегда возвращаю их к истине. Не к тем историям в их голове, о которые они ранятся, а к фактам. Пусть иногда и болезненным.

Малыши еще могут позволить себе думать, что кто-то плохой, но с детьми постарше мы разбираем их истории о том, что «училка меня ненавидит», на факты и интерпретации.

Люди и правда не обязаны их любить, хотеть с ними дружить или уважать. Я научила детей выражению «бо́льная правда». Оно содержит важное уточнение – «правда». Правду важно научиться выдерживать. И я передала детям эти навыки, обучила их самокоучингу, и потому они не застревают в своих проблемах, а разбираются с эмоциями и учатся коммуницировать с миром из состояния интереса.

Но прежде чем это произошло, мне пришлось пройти через стыд и вину перед дочерью за то, что, не зная о ее нейроотличии, мы буквально заставляли ее «быть как все» – много читать, не вертеться, а быть усидчивой, не говоря уже о том, чтобы быть «хорошей девочкой». Той, кем когда-то была я сама. Той, которая угождает, чтобы быть принятой, печет гостинцы учителям и воспитателям на все праздники и готовит подарки всем знакомым. Той, кто всегда улыбается, старается «как лучше» для других, потому что «так принято», «держит лицо», как воспитанная девочка, и «не опускается до их уровня».

Такие девочки и в браке будут «такой, какой ты хочешь, только не оставляй меня».

Не будут иметь своего мнения. А их выросшие дети будут забывать поздравлять их с праздниками, потому что мать, желая быть хорошей, полностью растворялась в них.

Я не хочу подобной жизни для своих дочерей. Как когда-то решила, что не хочу такой жизни и для себя самой.

Пока мы сами себя не уважаем в этом стремлении быть принятыми, никто не будет нас уважать.

Героиня книги «Семь дней в июне»[9] говорит об этом так:

Обучая детей уважению к людям, я обучила их уважению к себе. Жаль, что это случилось уже после того, как им пришлось столкнуться с его отсутствием со стороны окружающих.