Хорошо быть мной: Как перестать оправдываться и начать жить

Глава 4. Макс

Мой папа – долгожданный сын после четырех дочерей. Апа безумно его любила и так же сильно полюбила мою маму, а потом и нас, своих кровных внучек.

В два года меня впервые привезли в аул на родину отца.

Аул когда-то принадлежал отцу Апашки, ее здесь очень уважали и любили.

Апашка была статной, яркой, сильной женщиной. Очень волевой, с непростой судьбой единственной дочери бая, бежавшего от раскулачивания.

За многие месяцы, которые она еще подростком провела в тюрьме за грехи отца, Апа научилась скрывать эмоции, стала немногословной и резкой. И с детьми, ясное дело, не нежничала.

Но не со мной.

По рассказам отца и моих теток, еще до моего приезда Апа возвестила народу, что приезжает ее внучка.

Мне заранее отобрали подружек, искупали их в тазах, одели в нарядное и привели к крыльцу.

Байская внучка (пухлощекая, круглоглазая я, в которой на первый взгляд не было ничего казахского) вышла, окинула коротким взором пришедших «подруг», бросила «ойнамайм»[10] и зашла в дом.

А потом из окна увидела Макса.

И он стал моим лучшим другом.

Апа, конечно, расстроилась. Макс явно был не пара ее внучке. «Светофор» – так за глаза называли его в нашей семье за красные щеки, ярко-рыжие волосы и зеленые сопли.

Я даже не помню, о чем мы говорили.

Помню, что с ним всегда было весело. И безопасно. И не страшно убегать от шипящей гусыни, принадлежащей его бабушке. Было интересно красть яйца и «высиживать» их в старой аташкиной «куфайке». И не страшно потеряться на лугу, потому что у Макса была чуйка.

У меня чуйки не было, а чуйка Макса не подсказывала, когда нужно возвращаться домой. Поэтому мы часто затемно крались дворами каждый к себе, а потом вечерами Макса лупили как сидорову козу.

Отец посмеивался, что у моего друга хорошие легкие и завтра мне придется самой плести себе венок из маков, но наутро Макс уже ждал под окнами, пока я доем свой завтрак. И мы вновь бежали на луг искать червей, рыть лунки для клада, искать лучшее дупло в деревьях и бог пойми что еще.

Апа за меня не переживала, если я была с Максом. Он воровал для меня у соседа самые красивые зеленые яблоки, которые мы грызли с солью, сидя верхом на заборе. А потом мы вместе убегали под соседовы же крики «иттың балалар!»[11], падали в траву и смотрели на солнце сквозь маки.

Село, в котором жила бабушка, называлось Красногоровка. Потому что с конца апреля все холмы в округе горели от маков.

До сих пор, переносясь в практиках в «безопасное место», я вижу луг, где пятилетками бегали мы с Максом, траву выше нас ростом, поля маков… Вспоминаю теплые мозолистые руки Апашки, которая давала самый первый баурсак[12] мне, предварительно обмакнув его в еще сладкую свежую сметану.

Пару лет назад папа сказал мне, что Макса давно не стало. Инфаркт.

Я всегда буду помнить тебя бесстрашным восьмилеткой, Макс, который кидался на каждую собаку за меня…