Хозяин леса

Глава 13 Руниал и заявки Старших миров

Мне казалось, что мы прибудем в Руниал еще до исхода зимы. Однако на деле весна давно и прочно вошла в свои права, когда наши лошади — на сей раз живые, так как мы не хотели рекламировать наличие среди нашей троицы мощного некроманта — миновали ворота и вступили на столичную брусчатку.

Что заняло так много времени?

Да всего помаленьку.

Метелице нужно было утрясти свои дела с расчетом, что на фронтир она уже не вернется. Мне с тем же расчетом нужно было окончательно зачистить заимку у Королевского брода. Для этих целей мы разделились: я и Бьер отправились в мой тайник, Метелица в гордом одиночестве — в свою вотчину. Я слегка удивился даже, как Бьер рискнул ее отпустить, но тот только хмыкнул:

— На немертвой лошади ей тут в одиночку — меньше дневного перехода. На территории, даже летом почти свободной от эльфов. Эти леса ей знакомы куда лучше, чем мне. Ее стихийная магия мощнее любого оружия, и с ней вдобавок немертвый слуга. Она подняла бы меня на смех, вздумай я изображать наседку!

В четыре руки мы закончили с зачисткой моей лабы куда быстрее, чем я сделал бы это в одиночку, заодно собрали весь фергиллис.

— Если приготовить из него эликсир, хм, молодой весны самостоятельно — будет лучше, — посоветовал мне Элсин. — В том смысле, что больше выручишь. Если не знаешь, как, я научу.

— Хорошо, — сказал я. — Или даже сам наваришь, пока я остальными делами заниматься буду… А я тебе за это — долю из прибыли.

— Наварить-то я наварю, но с деньгами давай решим иначе. Закон фронтирного отряда, так нам всем будет проще и привычнее. И, по-моему, это справедливая система.

Я прикинул.

— На средства каждого покупаем паи, в случае выбытия стоимость паев и пропорциональная доля прибыли возвращается? Профессиональные навыки каждого как вклад в общую выручку не оцениваются, только реальные финансы и снаряжение?

— Именно, — кивнул мой учитель. — Каждый делает то, что у него лучше получается, а прибыль делится по окончании миссии независимо от того, кто кашеварил, а кто дрался с эльфами.

— Меня, как кашевара, осветителя и командного мозгоправа это более чем устраивает, — ухмыльнулся я.

И ведь не соврал! Именно так я большую часть дороги и работал: готовлю я несколько лучше, чем Игнис. Метелица не безрукая в этом плане, вполне способна вкусно накормить себя и товарищей по оружию, но у меня получается лучше. А я себе не враг, так что обычно мы делились так: я готовил, прокаливал железную посуду, а она потом обдувала ее воздухом или домывала, если еще что-то не сгорело. Ну и бурелом для костра обычно собирала тоже она, чтобы мне постоянно магией не жечь. И снег мне набирала для воды. Да и палатки умертвиям ставить помогала ветром. В общем, хватало ей работы по лагерю.

— Мозгоправ? — заинтересовался Бьер термином (я его образовал в этом языке точно так же, из «мозгов» и «править»).

Пришлось ему еще и про психологию рассказывать. Ну, насколько я в этом понимал — а я почти ничего не понимал, только общий информационный фон! Когда дело дошло до Фрейда, Бьер сразу начал ржать, не дожидаясь даже анекдотов — прямо пробрало его.

— Отличная шутка, Влад!

— Нет, серьезно, у нас так людей лечили… Ну, пытались.

Вот тут Элсин поглядел на меня прямо шокированно:

— Я думал, у вас высокоразвитый мир!

— Где как, — только и мог пожать я плечами.

Элсин меня прямо радовал на обратном пути. То ли предложение руки и сердца от Игнис так на него подействовало, то ли встряска в темных тоннелях, но он как-то… помолодел, что ли? Сложно сказать. Стал свободнее держаться, улыбался чаще, позволял себе откровенно смеяться, чего я от него раньше почти не слышал. Хотя свое душнильство сохранил в полной мере. А ведь считается, что мертвецы не могут меняться!

Кстати, я об этом с ним тоже поговорил.

— Да могут, конечно, иначе мы бы не были по-настоящему разумными, — пожал он плечами. — Где ты такое вычитал? А, у этого… — он поморщился, услышав фамилию автора, которую я с некоторым напряжением вспомнил. — Эта книга предназначена для широкой публики, там изрядно намешано… мифотворчества. Но здравое зерно тоже есть. Немертвые действительно с трудом меняются, мы склонны сильнее фиксировать внимание на том, что нас интересует, это легче перерастает в некое крайне нездоровое поведение… — я невольно представил Бьера в роли киношного зомби, шагающего с вытянутыми руками и бубнящего: «Мозги!» Хм… Самое интересное, что такое легко могло случиться по-настоящему! Некоторые мозги довольно сложно достать и достаточно легко повредить при пересадке в химеру, так что Бьер над ними трясся, как над писаной торбой!

Учитель тем временем продолжал:

— Как ты рассказывал сейчас? Возбуждение и торможение? Если я верно понимаю твою терминологию, мертвецам сложнее возбудиться, а потом сложнее затормозить. И чтобы поменять привычки или манеру поведения, нам нужен очень хороший повод… или очень хорошая встряска. Я сейчас получил и то и другое, так что если ты наблюдаешь некоторые изменения, это в порядке вещей.

— Не то чтобы сильные, — сказал я. — И хорошо. Мне нравился учитель Бьер, каким он был.

— Честно говоря, мне он тоже всегда нравился, — серьезно согласился Элсин. — Но я совсем недавно это понял!

Так вот, мы упаковали все ценности, которые у меня имелись, оборудование, с продажи которого можно было хоть что-то выручить, и нагрузили всем этим одного оставшегося немертвого слугу. После чего Бьер предложил законсервировать для длительного хранения моих волков — вдруг да удастся в течение лет десяти сюда вернуться? Заодно он бы меня этому научил, а то в Академии пройти не успели. Или я хочу их взять в город?

— Нет, привлекать внимание будут, — сказал я. — Отлично, давай законсервируем. Сжигать жалко — немало я над ними повозился!

— Да, очень хорошо получились, — согласился Элсин. — Особенно учитывая, в каких кустарных условиях и с каким инструментарием ты работал! Я потому и предложил. Жалко от такой красоты избавляться.

Приятно, черт возьми, когда твою работу оценили по достоинству!

Затем я съездил на Звездочке-два в Королевский брод, окончательно со всеми попрощался, предупредил, что точно не вернусь в ближайшие годы, если все пойдет, как пойдет. Взял кое-что по мелочи из алхимической мастерской, до чего раньше руки не дошли, остальное широким жестом разрешил бродчанам сдать в аренду следующему алхимику, а деньги пустить на что-нибудь общеполезное.

— Спасибо, тезка, — сказал староста. — Жаль, что ты у нас не прижился. Ну да что уж теперь. Мы тебя добрым словом будем поминать — и ты нас не забывай.

— Обязательно, — кивнул я.

Затем мы встретились с Игнис, которая, вопреки моим легким опасениям, не влипла ни в какие приключения, и направились в Руниал.

Для варки фергиллиса мы сняли лабораторию в Рейсмаарте. Опять воспользовались моими алхимическими грамотами, покуда Бьер старался не отсвечивать и прятал лицо под капюшоном типичной кожаной куртки добытчика.

Зачем понадобилось снимать лабораторию, почему нельзя было сварить все нужное на заимке? Все просто: там не хватало оборудования. К тому же мы не хотели задерживать Метелицу или вызывать лишний интерес бродчан, использую мою «официальную» лабораторию в деревне. Тем более процесс варки этого эликсира небыстрый, почти неделю — или даже две, если делать большую партию, потому что больше пяти литров разом варить не рекомендуется.

Ну что ж, нам — по крайней мере, тем двоим из нашей троицы, кто не мог вживлять в себя мертвые мышцы, — все равно нужен был отдых. В Рамсфьеле разлеживаться было некогда: в этом сравнительно небольшом городке мы слишком примелькались, не хотели надолго задерживаться, афишируя, что вернулись с хорошей добычей. А вот в Рейсмаарте, наконец, отоспались. Я постоянно подпитывал себя Жизнью, так что спал всего лишь по восемь часов в сутки (для меня много!), но бедняга Игнис почти не выползала из спальни — и не потому что там с ней был жених, а потому что просто-напросто дрыхла без задних ног. Жених-то как раз в это время гонял меня по теории продвинутой алхимии!

Ну, что сказать. Первый почти что отпуск в этом мире. Если не считать, что по два-три часа каждый день мы занимались эликсиром, все остальное время у меня оказалось неожиданно свободным.

Я отъелся, осмотрел достопримечательности — уж сколько их было (городская ратуша, фонтан, центральный крытый рынок и дом князя Лейса — последний снаружи, разумеется). Нашел еще одну сговорчивую вдовушку — практически потерянную в детстве сестренку-близняшку той, из Рамсфьела! Тоже попросила меня с делами по дому помочь. Так что я наколол ей дров, починил кровать, потом еще раз починил кровать, теперь уж как следует… и всё, больше она меня к домашним работам не привлекала, сказав: «Знаешь что, другого кого-нибудь припашу! А тут проездом, ненадолго… Давай не тратить время!»

Меня, похоже, тоже отходнячком после нашей подземной экспедиции накрыло. До этого я себя таким уж героем-любовником не считал.

Так прошел остаток зимы.

А потом мы, уже с колбами «эликсира молодой весны», отправились в столицу.

Начало весны выдалось теплым и солнечным, мы не привлекали бы особого внимания даже в полностью летней одежде — что уж говорить о кожаном обмундировании добытчиков! Я с некоторой ностальгией оглядывался, вспоминая Руниал, который видел последний раз три с лишним года назад.

Конечно же, этот типично средневековый город, напоминающий мне немного Таллинн, немного — исторический центр Лондона, ничуть не изменился с тех пор. Не так, как изменился бы земной мегаполис. Там добавляются рекламные щиты, меняются дорожные разметки и знаки, постоянно то начинается, то прекращается какая-то стройка (если это Москва), перекрываются дорожные развязки, заведения меняют владельцев. Тут всей разницы: раньше за воротами была лужа, в которой валялись свиньи, а теперь лужа пересохла, там лужайка и жует первую молодую травку коза.

Это я утрирую, конечно. Конкретно в Руниале лужи и лужайки с козами начинались не сразу за воротами, а после пропускного пункта и небольшого стихийного рыночка «беспошлинных товаров» — то есть товаров, за которые купцы не хотели платить при въезде, а потому отпускали прямо тут с попустительства стражи, которая получила на лапу. У Игнис, конечно, никто не посмел спрашивать пошлину. Какой-то стражник к ней подбежал, но она махнула рукой, подняла ветер и сбила у него с головы форменную шапку. Бедняга схватился за башку, а его же собственные товарищи подняли его на смех.

— Эй, салага, не узнал, что ли? Это же госпожа Игнис Дагсен, гроза фронтира! И соратники ее!

Отлично, конечно. Я, кстати, тоже накинул капюшон поглубже на лицо — в Руниале меня, теоретически, могли узнать. Правда, я в рамках своих экспериментов по омоложению сумел все-таки разгладить себе кожу и несколько откатить визуальный возраст — но немного, не до зеленого юнца. Нет, я не решил заняться косметологической практикой, все опыты были проведены в рамках моей исследовательской программы по омоложению и продлению жизни.

Не знаю, как именно работает имперский эликсир омоложения, хоть у меня и есть уже некоторые догадки, что именно в нем намешано. Но это точно не какая-то вытяжка из супер-ягод и даже не смесь таких отваров. С точки зрения земной медицинской науки «зелье молодости» или «молодильное яблоко» может сработать только в сказке. Противостояние возрастным изменениям в организме — это обязательно комплекс мер и воздействий, причем разных для разных органов и тканей.

Начать с кожных покровов мне было и проще, и логичней. Хотя бы просто потому, что о причинах старения кожи мне рассказывали прямо на лекциях, причем как на «Нормальной физиологии», так и в рамках курса генетики. Главная из этих проблем — деструктуризация соединительной ткани. Внешние факторы вроде ультрафиолета из солнечных лучей постоянно повреждают коллагеновые волокна, не отстают и собственные мышцы человека, сгибая и разгибая кожу. Постепенно активность клеток, отвечающих за разрушение старых, поврежденных волокон и синтез новых, правильно расположенных и целых, падает. Что приводит к ухудшению транспорта веществ через соединительную ткань, а это обратно бьет по её клеткам, еще сильнее замедляя регенерацию.

Ну то есть понятно, да? Достаточно подстегнуть активность нужных клеток магией Жизни, оказав адресное воздействие, — и кожа разглаживается сама. Без нанесения правильной алхимии результат будет нестойким, и с возрастом начнет все хуже и хуже работать. Все потому что клеткам нужен не только кнут в лице магии Жизни, но и строительным материалы, а также некоторые органические вещества, играющие роль целеуказателей для приоритетного рода активности — то, чего только магией не добиться.

И — ура! — мне удалось найти и подобрать нужное растительное сырье для изготовления соответствующего комплекта мазей. Учитывая, что соединительная ткань есть в организме буквально везде, а не только в составе кожи, и что возрастной склероз чуть ли не самая основная причина старческих изменений и возрастных болезней у пожилых людей, — это действительно был очень крупный успех. Пусть я пока и не понимал, как именно добавлять составы в кровяное русло и насколько это безопасно, но все эти вопросы можно было решить в порядке лабораторных экспериментов. Причем даже не на людях, а на мышах и кроликах — по крайней мере на самых опасных этапах.

Пока же я довел свой внешний вид до «домашних» двадцати пяти, то есть не сильно моложе моего реального возраста. Стало быть, на здешние «чуть за двадцать». После чего с благословения Элсина поработал с кожей Игнис. Вообще-то, у неё и так дела обстояли прекрасно, но результат оказался заметен — особенно для неё самой!

Однако тех, кто меня знает как бывшего ученика Академии некромантов, моим освеженным внешним видом вообще не удивить. Просто подумают, что я успел убить себя и стать немертвым. Так что примитивные средства маскировки — рулят!

И все же если мы с Бьером еще как-то могли остаться незамеченными, то Игнис прятаться даже не пыталась. Понятно, почему: ей бы пришлось в никаб замотаться, чтобы остаться неузнанной! И в гостиницу по этой причине мы не поехали, хотя в Руниале как раз постоялый двор имелся, даже несколько — в том числе и для гостей из Старших миров. Мы направились не куда-нибудь, а к небольшому особнячку в самой фешенебельной части столицы. Реально небольшому, с небольшим же садиком. И он бы выглядел даже скромно, если не знать, что недвижимость тут заоблачно дорогая — а еще что, по неписанным правилам, тут не продают жилье никому, кроме аристократов и стихийных магов.

Метелица заранее рассказала нам, что это за место.

— Это собственный дом мэтра Лири. Я им не владею, но он оставил его мне в пользование, когда ушел в Старший мир. Полноценно я там никогда не жила, но частенько ночевала, когда училась… ну, бывает: задержимся дотемна, и мэтр отправлял меня спать в комнату для гостей, а не домой в портшезе. Признаться, это мне больше даже нравилось, чем ночевать дома: отец уже начал часто проводить свои знаменитые карточные вечера… — Игнис поморщилась. — Короче, слуги меня знают. Да и немного их: только Амундсы, приходящий садовник и приходящая горничная.

Амундсы оказались пожилой четой (она — экономка, он — дворецкий), которая отнеслась к Игнис так, будто она была их любимой племянницей, которая давненько не показывалась. Метелица, в свою очередь, даже не пыталась ничего от них скрывать. Как только госпожа Амундс принесла нам в гостиную чаю с печеньем и заверила, что горничная сейчас подготовит комнаты, Игнис взяла быка за рога:

— Надеюсь, что я в Руниал ненадолго. Собрала все фонды, продала все, что не нужно, попытаюсь пройти в старший мир по заявке. Если не получится, то через взятку, — прямо отрубила она.

Госпожа Амундс, добродушного вида женщина лет шестидесяти, покачала головой и прицокнула языком.

— И вы тоже нас бросаете, барышня!

— Извини, Дора, — вздохнула Игнис. — Но мэтр Лири ведь обещал вернуться еще лет через пять! Я думаю, сдержит слово.

— Да я так, — махнула рукой госпожа Амундс. — Понятное дело, что вы, госпожа, птица другого полета…

Она так же бросила на нас несколько любопытных взглядов, но ничего не спросила. Игнис сама нас представила:

— Это, Дора, мои спутники: магистр некромантии Элсин Бьер и маг Жизни, а также член гильдии алхимиков Эрик Шелки. С ними я и собираюсь уходить, как единая боевая группа.

— Рад знакомству, — с безупречной вежливостью кивнул Бьер.

— Тоже, — короче и не так вежливо ответил я, гадая, зачем нужно это представление. Слухи же пойдут! Впрочем, они пойдут и так и так.

— Вот что, Дора, — продолжала Игнис. — Мне нужно действовать быстро, чтобы не началось… тот визит, этот визит, а почему ты у нас так давно не была, а сходи на прием к королю… — Игнис поморщилась. — В идеале уйти бы уже завтра, но это, наверное, не получится. Однако я прямо сейчас хочу пойти к порталу, показать свою добычу и потребовать права взглянуть на заявки! Отказать мне права не имеют. Не знаешь, есть ли что стоящего?

«Почему она у служанки это спрашивает?» — не понял я.

Однако Дора Амундс, к моему удивлению, пожевала губами и ответила:

— Остались еще или нет, не знаю, а какие были три дня назад — конечно, вам скажу.

С этими словами она сходила куда-то, вернулась в гостиную (очень опрятную и милую комнату с обоями в цветочек… кстати, по местным меркам — верх шика и дороговизны!) и принесла огромную амбарную книгу — толстенную тетрадь невероятного формата, разлинованную широкими ячейками.

— Вот, — сказала она. — Извольте посмотреть. Муж ходил к порталу третьего дня и все переписал.

— Это его увлечение, — пояснила нам Игнис. — Ну или поручение, которое дал ему мэтр Лири, да так и не отменил перед уходом… Фрих Амундс — очень обязательный человек!

— Увлечение, госпожа, — улыбнулась жена «обязательного человека».

Мы склонились над тетрадью, изучая заявки из Старших миров на подходящих магов. Их размещают возле портала открыто, ознакомиться могут все желающие… надо же, а я во время жизни неподалеку от Руниала ни разу не полюбопытствовал! Стихийный маг может подать заявку в Ковен магов на рассмотрение, и тогда ему либо позволят выбрать из нескольких заявок, либо предложат одну конкретную. Если дать на лапу «кому надо», то заявка может быть даже такая, которая тебе самому понравится.

Но есть еще один вариант, тот, который хотела попробовать Игнис. Она была уверена, что если обратиться официально, то ее в Старший мир ни за что не пропустят — она ведь выказала неуважение Кругу стихийных магов! А за взятку… ну, во-первых, и возьмут дороже, во-вторых, с шансами все равно подсунут что-нибудь не очень.

Но если явиться к порталу публично, предъявить дежурному магу доказательство своей крутизны в виде редкого трофея или жалованной грамоты от короля (да, у него есть и такое право!), то тебя автоматически должны допустить к выбору. Этот прямой путь больше всего импонировал характеру воздушницы, и даже я вынужден был признать, что он казался самым надежным.

Но даже Игнис была не так проста, чтобы идти к порталу нахрапом!

«А что если мы придем, а там просто нет подходящих заявок? — поинтересовалась она. — Глупо получится. Лучше подождать, не раскрывая наших намерений!»

Вот как раз заявки-то мы и начали изучать.

М-да. Негусто.

Заявок было всего пять штук. Одна — на мага Воды, «охрана порта и прилегающей акватории», однако было помечено, что годится и маг Воздуха при наличии у него «слаженной боевой группы». В принципе, она нам подходила, и мы пометили ее как перспективную. Еще одна заявка была на «группу боевых некромантов, минимум десять человек, боевой опыт обязателен».

— Мясорубка, — сухо сказал Бьер. — Десять человек некромантов — это мощнейший боевой кулак. Там что-то очень серьезное происходит, это почти наверняка билет в один конец. Но амбициозные юнцы, конечно, найдутся.

Мы с Игнис были согласны, и эта заявка сразу получила от нас твердое «нет», хотя, думаю, ее заказчики могли бы счесть, что Игнис одна стоит еще девяти некров.

Третья заявка — снова маг Воды, «исследование тонкой настройки стихий», что бы это ни значило.

— Портальная магия, — пояснила Игнис. — Где-то Водника не хватает для нормальной работы порталов. Отличная заявка на самом деле, непыльная работа. Даже удивительно, как ее сразу же не увели!

— Как я уже говорил, все приличные Водники в этом мире либо связаны обязательствами, либо не представляют из себя ничего особенного, — заметил Бьер. — Просто не горят желанием отправляться в другой мир, вот и все.

— Ну, значит, заявку скоро от нас заберут и в другой мир перекинут, — пожала плечами Игнис. — Ладно, нам все равно не подходит.

Четвертая, внезапно, была на мага Жизни, мы даже офигели. Уж магов Жизни-то везде как грязи! Почему кто-то из старших миров прислал заявку на такое в младший?

— «Опытный маг Жизни, член гильдии Алхимиков, для работы при частном заказчике», — прочел я. — Ни хрена себе. И что, до сих пор толпа не набежала?

— Почти нет магов Жизни, которые состояли бы в гильдии Алхимиков, — сказал Бьер. — Ты и сам знаешь, почему.

Да, я знал. Гильдия алхимиков — ужасно закрытая, попасть туда, не приходясь никому родней, почти невозможно. Меня, считай, деревня Королевский брод протолкнула — хороший коллективный заказчик, да еще с фронтира! Маг Жизни по статусу ниже Алхимика, так что, по сути, быть и тем и другим одновременно — только если маг Жизни родится в семье Алхимика, получит членство в Гильдии и уже после пройдет официальное обучение на мага Жизни и получит диплом. А таких дураков особо нет: если уж тебе повезло стать алхимиком, проще скрывать дар Жизни и учиться потихоньку самостоятельно.

Таким образом, опять же, «по закону больших чисел» магов Жизни среди алхимиков может быть сколько угодно — а таких, чтобы с официальным дипломом… Ну, тоже встречаются. Но исчезающе редко.

— Ну, у меня-то диплома тоже нет, — заметил я.

— Пустяки, — махнула Игнис рукой. — Говорю же, уж диплом-то жизнюка я тебе любой сделаю, вообще не вопрос. Вот с дипломом некроманта…

— Они все же проходят через Ковен, — сухо сказал Бьер. — Кодекс не позволит нам выдать этот диплом полностью живому.

— Ничего, я не в обиде, — фыркнул я. — Мне главное обучение, а не корочки… Но заявка все равно странная.

— Странная, — согласился Бьер. — Что-то в ней нечисто. Такое ощущение, что там какой-то тяжелый пациент, и родня с ног сбивается, ищет врача уже где придётся, ради какой угодно призрачной надежды. Тогда у тебя не получится — и тебя же обвинят. Ищут козла отпущения.

— Ну, обвинить, если контракт целителя будет заверен в Имперской канцелярии, не так-то просто, — не согласилась Игнис, — там опасность другая, скорее. Что этот пациент умрет — и маг Жизни с дипломом училища младшего мира застрянет в старшем мире… без работы, естественно! Потому что где ж он там работу-то найдет.

— Логично, — согласился я. — Ну, для меня это, в принципе, не проблема… Тем более, грамоты алхимика тоже при мне.

— А вот в старшем мире Гильдия тебя начнет мариновать, дополнительные взносы требовать, — предостерег Бьер. — Я читал о таком.

— Ага, понятно. Ладно, тогда проехали эту заявку, тоже не подходит. Тем более, про вас там ничего нет.

— Погоди, — не согласилась Игнис. — Ведь пятая-то заявка тоже оттуда! Смотрите, обозначение мира то же.

Мы прочли эту заявку. «Воздушный маг для обеспечения хорошей погоды в зоне портала. Некромант в звании магистра с опытом создания сложносоставных многоцелевых сельскохозяйственно-охотничьих химер. Желательно с опытом совместной работы.»

Мы переглянулись.

— А ничего, по крайней мере, — сказал я. — Мирная заявка, в отличие от всех остальных. Ну, допустим, помрет у меня этот пациент, останусь я без работы. Больше времени будет наукой заниматься. Хотя я уверен, что работу быстро найду. Опять же, и та и другая — как специально для нашей тройки.

— Что-то мне тут тоже не нравится, — пробормотал Бьер. — Если воздушник нужен для хорошей погоды, а некромант — для создания охранных и охотничьих химер, то зачем им опыт совместной работы?

— Там в окрестностях портала пасутся стада, и они хотят, чтобы воздушник их заодно выпасал? — предположила Игнис.

Бьер поглядел на девушку очень скептически.

Я хмыкнул, постучал пальцем по амбарной книге.

— Ладно, народ. Это все хорошо, но если серьезно — либо эти две заявки, либо самая первая, про охрану порта. Давайте решать. Мне последние больше нравятся — мы ведь зачем идем в старшие миры, прежде всего, чтобы хорошую лабораторию добыть, так? Искусственное семя, омоложение и прочие интересные проекты. А если на нас сразу навесят боевые задачи, с этим будет трудно.

— Надо посмотреть на описания миров, — сказал Бьер. — Когда нас допустят к выбору заявок, там должны быть тексты с про каждый мир, заверенные Имперской канцелярией. Возможно, исходя из них что-то прояснится.

— Да, они должны быть, но видела я их… — поморщилась Метелица. — По большей части там откровенное площадное зазывальство. «Наш мир — лучший из всех возможных, айда все к нам!» Им нужно такими быть.

— Ну, откровенной-то лжи нет, — заметил Бьер. — Канцелярия за этим следит. А значит, даже по такому тексту многое можно понять.

Я скептически поглядел на него. Эх, не знаком магистр некромантии с умелыми маркетологами моей родины! Хотя… может, с его умением делать выводы из неявных предпосылок, он бы и через рекламу салонов связи продрался, где, как известно, ни одного слова правды на тонну обещаний!

В общем, на том и порешили.