Хозяйка кафе "Золотой Цыпленок", или Жаркое из дракона (СИ)

Глава 4

Воздух в «Логове Дракона» был другим. Тяжелым, насыщенным ароматами дорогой древесины, старинного пергамента и едва уловимой, но стойкой ноткой дыма — не того, что идет от камина, а того, что будто пропитал самые стены. Я шла за Каэленом по просторному, почти пустому залу. При дневном свете он, должно быть, выглядел впечатляюще: высокие сводчатые потолки, стены, украшенные гобеленами, массивная дубовая стойка. Сейчас же, в свете редких факелов, он казался огромным, темным и безмолвным, как пещера.

Мы прошли через зал в широкий арочный проем, ведущий на кухню. И вот это зрелище заставило меня замереть на пороге.

Кухня была огромной, больше всего моего кафе. Медные кастрюли и сковороды, поблескивая, висели на стенах, как доспехи армии. Массивная плита из темного камня занимала половину стены, а посередине стоял длинный дубовый стол, на котором царил творческий хаос: разложены овощи, пучки трав, стоит миска с каким-то темным мясом, уже замаринованным в вине и травах.

Каэлен подошел к столу, положил нож и снял фартук, вешая его на крюк. Его движения были плавными и точными, без единого лишнего жеста.

— Итак, — он повернулся ко мне, опершись о стол ладонями. — Вы хотели поговорить. Говорите. Пока мы готовим.

Его прямота снова застала меня врасплох. Я привыкла к светским играм, к торгам, к тому, что каждый скрывает свои истинные намерения. А он... он был пугающе откровенен.

— Вы сказали, что знаете мое имя, — начала я, осторожно подходя ближе. — Но я вам его не называла.

— Вы — Элинора Лейн, последняя из рода Лейнов, если не считать вашу кузину Изабеллу, — перечислил он, как будто зачитывая справку. — Унаследовали кафе «Золотой цыпленок» от дяди. Недавно пережили... тяжелое недомогание. И вот, чудесным образом оправившись, демонстрируете поразительные познания в кулинарии и ведении бизнеса, несвойственные знатной, но бедной девице, воспитанной в провинции.

Ледяная струйка страха пробежала по моей спине. Он знал. Он знал слишком много.

— Вы... следили за мной?

— Нет, — он покачал головой и взял нож, снова начав нарезать какие-то коренья быстрыми, точными движениями. — Я изучаю. Всех, кто находится в зоне моих интересов. Ваше пробуждение и последующая... трансформация... попали в эту зону. Это неестественно. А все неестественное требует объяснения.

— Может, мне просто надоело быть бедной и несчастной? — парировала я, скрестив руки на груди.

Он коротко усмехнулся. Звук был низким и приятным, но без тепла.

— Желание — это одно. Знание — другое. Ваши акции, ваша система расчетов, эти... «крылышки»... Это не просто отчаяние. Это система. Чуждая этому миру. Как и вы сами, если я не ошибаюсь.

Мое сердце заколотилось. Он был на волоске от истины. Я не могла позволить ему докопать.

— А вы? — перевела я атаку, подходя к столу и беря в руки пучок какой-то ароматной зелени. Я нуждалась в занятии для рук. — Великий лорд из рода драконов. Что вы делаете в захудалом квартале, владея таверной? И, судя по всему, готовя в ней ужин собственноручно? Где ваши повара? Прислуга?

— Они свободны по вечерам, — спокойно ответил он, не отрываясь от нарезки. — А что касается моего присутствия здесь... У драконов свои пути. Иногда мы погружаемся в жизнь смертных, чтобы лучше понять природу вещей. А еда... — он на мгновение встретил мой взгляд, — еда — это самый честный способ познания культуры. Вкус не солжешь.

— Так это что, антропологический эксперимент? — я не смогла сдержать сарказма, начиная рвать зелень.

— Если угодно. А ваше кафе — самый интересный экспонат в моей коллекции. Дикий, непредсказуемый, нарушающий все каноны. Как сорняк, проросший сквозь каменную кладку.

— Спасибо за комплимент, — проворчала я.

— Это не комплимент. Это констатация факта. Сорняки — самые живучие растения.

Он закончил с кореньями и перешел к мясу. Это была не простая говядина или свинина. Мясо было темно-рубинового цвета, с тонкими прожилками жира, мерцающими, как жемчуг.

— Что это? — не удержалась я от вопроса.

— Мясо горного ящера, — ответил он, и в его голосе прозвучала легкая гордость. — Довольно редкий трофей. Требует особого подхода. Маринуется в вине с кровогрызом и перцем с пламенных пустошей.

Кровогрыз? Пламенные пустоши? Мой внутренний кулинар проснулся, затмив на мгновение страх.

— А соус? — спросила я. — Вы сказали, нужна помощь с соусом.

— Да. Основа — бульон из костей ящера, с добавлением гранатового нектара и трюфеля. Но ему не хватает... яркости. Гармонии. Я пробовал ваши соусы. В них есть дерзость. Попробуйте.

Он отступил, давая мне доступ к небольшой соуснице, где на медленном огне томилась густая, темная жидкость. Я попробовала ее кончиком ложки. Вкус был невероятно сложным, богатым, диким... но резким. Ему не хватало сладости, чтобы сбалансировать кислинку граната и дымную горечь трюфеля.

Без лишних слов, я огляделась в поисках ингредиентов. На полке нашла банку с густым, ароматным лесным медом. Добавила пол ложки в соус, затем выдавила сок из долек дикого лайма, который увидела в корзине с фруктами. Перемешала, попробовала снова... и улыбнулась. Да, вот оно. Баланс.

Каэлен наблюдал за мной молча, его золотые глаза были прищурены, словно он фиксировал каждый мой шаг. Когда я отставила ложку, он протянул руку. Я подала ему соусницу. Он попробовал. Помолчал.

— Интересно, — произнес он наконец. — Вы изменили всего два компонента, но преобразовали весь вкус. Как вы это сделали?

— Это... чувствуется, — неуверенно сказала я. — Просто... логика вкуса.

— Логика, — повторил он за мной, и в его глазах вспыхнул какой-то новый, более глубокий интерес. — Именно. В ваших действиях есть логика, но не та, что преподают в академиях этого мира. Она чужая.

Он поставил соусницу на огонь и повернулся ко мне, полностью сосредоточив на мне свое внимание. Я почувствовала себя бабочкой, приколотой к стенке.

— Кто вы, Элинора Лейн? — спросил он тихо, но так, что каждый звук отдавался в тишине кухни. — Или, возможно, правильный вопрос... ЧТО вы? Потому что девушка, чьи воспоминания я изучал, была неспособна на такое. Она боялась собственной тени. А вы... вы не боитесь даже дракона.

Я замерла, не зная, что ответить. Признаться? Сойти за сумасшедшую? Солгать?

В этот момент из глубины здания донесся низкий, мелодичный звон — будто кто-то ударил по огромному хрустальному колоколу.

Каэлен нахмурился, его внимание ослабло.

— Наше время истекло. Кажется, ужин готов. И у меня есть... другие гости.

Он снял фартук и вновь стал тем самым безупречным, недоступным лордом. Магия момента рассеялась.

— Идите, — сказал он, указывая взглядом на дверь в зал. — Стол накрыт в нише у камина. Я присоединюсь к вам позже.

И, не дожидаясь ответа, он вышел из кухни, оставив меня одну среди блестящих медных кастрюль и аромата готовящегося мяса горного ящера. У меня не было ответов. Только еще больше вопросов. И одно стало ясно наверняка: лорд Каэлен не просто интересовался мной. Он проводил расследование. И я, похоже, была самым загадочным делом в его коллекции.

Стол в нише у камина был накрыт с той же безупречной, холодной роскошью, что и все в этом месте. Фарфоровые тарелки с тончайшим золотым ободком, хрустальные бокалы, тяжелое серебряное столовое серебро. Я сидела, чувствуя себя не в своей тарелке, в этом слишком большом кресле, и ждала.

Ожидание затянулось. Я разглядывала языки пламени в камине, пытаясь унять нервную дрожь в руках. Каэлен знал слишком много. Он не просто подозревал — он изучал. Словно я была редким экземпляром в его коллекции аномалий. Мысль о том, что кто-то копался в прошлом Элиноры, вызывала у меня тошноту. А что, если он докопается до правды? До того, что под этой оболочкой скрывается чужая душа?

Наконец, он вернулся. Его появление было бесшумным, как всегда. Он занял место напротив, его осанка была идеальной, а выражение лица — невозмутимым.

— Прошу прощения за задержку, — произнес он, и в его голосе не было ни капли искреннего сожаления. — Неотложные дела.

Слуга, появившийся из тени, наполнил наши бокалы темно-рубиновым вином. Теми самыми, что он прислал мне в подарок-предупреждение. Я не стала к нему притрагиваться.

Каэлен заметил это. Легкая улыбка тронула его губы.

— Боитесь, что я отравлю вино? После того как предупредил вас о яде в муке?

— Привычка, — парировала я. — Доверие нужно заслужить.

— Разумно, — кивнул он, делая глоток из своего бокала. — В этом мире доверять нельзя никому. Особенно тем, кто предлагает помощь.

В этот момент слуги внесли блюдо с мясом. Оно выглядело и пахло божественно. Идеально прожаренные ломти горного ящера, политые нашим общим соусом, с дымящимся пюре из корнеплодов и тушеными овощами.

— Вы не пробовали мясо горного ящера? — спросил Каэлен, видя мою нерешительность.

— В моем прейскуранте оно не значилось, — сухо ответила я, отрезая небольшой кусочек.

Вкус был... не от мира сего. Богатый, насыщенный, с легкой минеральной ноткой и невероятно нежной текстурой. Это был вкус роскоши и силы. Я невольно закрыла глаза, чтобы лучше его прочувствовать.

— Нравится? — его голос вернул меня к реальности.

— Это... впечатляет, — признала я, стараясь сохранить равнодушное выражение лица.

— Вам не приходилось сталкиваться с подобными продуктами в вашем... прежнем месте обитания? — он задал вопрос непринужденно, но я почувствовала стальной коготь за этими словами.

«Прежнее место обитания». Он проверял меня.

— Нет, — ответила я, откладывая нож и вилку. — Мои познания в кулинарии ограничивались... более приземленными продуктами. Но, как вы сами заметили, логика вкуса универсальна.

— Универсальна? — он поднял бровь. — Интересное слово. Оно подразумевает, что вы знакомы с несколькими системами, чтобы найти между ними общее.

Проклятье. Он ловил меня на каждом слове.

— Я много читала, — солгала я, чувствуя, как краснею. — В библиотеке дяди остались старые фолианты.

— Конечно, — он сделал еще один глоток вина, и его взгляд стал тяжелее. — Элинора Лейн. Родилась в провинции Лорвин. Получила домашнее образование. В библиотеке ее дяди, насколько мне известно, были в основном трактаты по геральдике и сборники придворных стихов. Ни одного кулинарного манускрипта.

Ледышка страха снова пронзила меня. Он не просто изучал — он проводил настоящее расследование.

— Что вы хотите от меня, лорд Каэлен? — спросила я, отодвигая тарелку. Аппетит пропал напрочь. — Зачем все эти расспросы? Если вы считаете меня самозванкой или угрозой, почему просто не избавитесь от меня? Для дракона это должно быть несложно.

Он откинулся на спинку стула, сложив пальцы перед собой.

— Уничтожить загадку, не разгадав ее? Это... не в моей природе. Вы — аномалия. Всплеск хаоса в упорядоченной реальности. И я намерен понять ваш источник.

— А если я откажусь быть вашей загадкой?

— У вас нет выбора, — он сказал это без злобы, с холодной констатацией факта. — Вы уже ею стали. С того момента, как очнулись после отравления не той, кем были. Я чувствую это. Так же, как чувствую подлинность металла или возраст вина.

Мы смотрели друг на друга через стол. Два фехтовальщика, отбросившие тонкости и перешедшие к открытому бою.

— Хорошо, — выдохнула я, понимая, что бегство невозможно. — Допустим, я — аномалия. Что это меняет? Я не причиняю вреда. Я всего лишь пытаюсь выжить.

— Пока что, — парировал он. — Но хаос по своей природе непредсказуем. Ваше присутствие здесь, ваши знания... они уже начали менять ткань реальности вокруг вас. Привлекать внимание. И не только мое.

Его слова заставили меня задуматься. Леди Изабелла... была ли ее вражда просто семейной ссорой? Или она чувствовала то же, что и Каэлен? Чувствовала, что со мной что-то не так?

— Вы думаете, леди Изабелла... знает? — тихо спросила я.

— Она чувствует угрозу, — поправил он. — Животное чует, когда в его стаде появляется больная особь. Она не понимает природу угрозы, но инстинктивно пытается ее устранить.

«Больная особь». От этих слов стало горько.

— Так что же вы предлагаете? — спросила я, смотря на свое отражение в темном вине в бокале. — Сдать меня магистрам? Или продолжить свои... исследования?

— Пока что — наблюдение, — ответил он. — И, в некотором роде, защиту.

Я подняла на него глаза.

— Защиту?

— Вы — моя загадка, — повторил он, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное, притягательное. — И я никому не позволю разгадать вас или уничтожить до меня. Ваша борьба с Изабеллой... это часть эксперимента. Мне интересно, как вы будете действовать.

Гнев закипел во мне, горячий и ясный. Так вот что это было. Не помощь, не сочувствие. Я была подопытным кроликом в клетке, а он наблюдал за тем, как я сражаюсь с другим хищником.

— Я не ваша игрушка, — прошипела я, вставая. Стол задрожал от моего резкого движения.

— В этом мире каждый является чьей-то игрушкой, Элинора, — холодно ответил он, не двигаясь с места. — Осознание этого — первый шаг к силе. Вы можете злиться, но это не изменит правды. Вы нуждаетесь в моей защите, хотите вы того или нет. Потому что в одиночку вы не справитесь с тем, что идет за вами по пятам.

— А что идет за мной? — выдохнула я, чувствуя, как ноги подкашиваются.

— То, что привлекла ваша чужая душа, — он тоже поднялся, его фигура казалась внезапно огромной в свете камина. — Порядок ненавидит пустоту. А вы — ходячая пустота, залитая светом чужого сознания. Рано или поздно законы этого мира попытаются... исправить эту ошибку.

Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и уловила слабый запах дыма и стали.

— А я, — прошептал он, и его дыхание коснулось моего лба, — еще не решил, хочу ли я позволить этому миру вас исправить. Пока вы меня развлекаете.

Я отшатнулась, как от удара.

— Я ухожу.

— Как знаете, — он кивнул, возвращаясь к своему креслу. — Дверь открыта. Но помните наш разговор. И помните... вы теперь под моим наблюдением. Всегда.

Я почти бежала по темному залу, его слова жгли мне спину. Я выскочила на холодную ночную улицу и, прислонившись к стене своего «Цыпленка», пыталась отдышаться.

Он знал. Не все, но достаточно. И я была в ловушке. Не в клетке, а в стеклянном аквариуме, где за мной с холодным интересом наблюдал дракон. И теперь мне предстояло решить: бороться с ним или... использовать его защиту для своей выгоды?

Одна мысль была ясна: игра изменилась. И правила отныне устанавливал он.