Хранитель времени

Воришка

Хьюго знал,как оставаться невидимым. Попав в служебное помещение вокзала, он поднялся по лестнице и шагнул в туннель, проложенный внутри стены. В стену были вмонтированы часы, сквозь циферблат которого Хьюго сейчас и подглядывал за всем, что происходит в зале.

Впрочем, скорее его интересовала лавка с заводными игрушками. Их мастерил сам хозяин. В лавке сейчас никого не было, кроме этого старика и долговязой девочки, на вид чуть старше самого Хьюго. Наверное, она была внучкой этого лавочника, потому что он то и дело ворчал на неё, как умеют ворчать только родные дедушки.

Мальчик нервно нащупал в кармане заветный маленький блокнот. Сегодня лавочник был особенно сердит. Неужели он заметил пропажу заводных игрушек? Ведь это он, Хьюго, украл их. Украл не для развлечения, а для очень важного дела. Или, может, он сердит на внучку? Она, кстати, частенько приходит сюда – и всегда с какой-нибудь книжкой под мышкой.

Но вот наконец старик отпустил девочку. Та схватила книгу и убежала, а лавочник присел на стул и, скрестив на груди руки, задремал.

Вернувшись по узкому туннелю к лестнице, Хьюго спустился вниз и через вентиляционную решётку попал в зал ожидания. Пора. Ещё раз потрогав для смелости свой блокнотик-талисман, он направился к лавке игрушек. Оказавшись внутри, Хьюго потянулся за синей заводной мышкой…

Но тут старик неожиданно проснулся и перехватил мальчика за руку.

Заводная мышь упала на пол и раскололась.

– Вор! Вор! – встрепенулся старик.

«Вор! Вор!» – отозвалось гулкое эхо.

– Кто-нибудь! Позовите инспектора! – громко крикнул старик.

Хьюго не на шутку испугался. Он хотел вырваться, но хватка у старика оказалась железной.

– А ну живо выворачивай карманы! – потребовал он и так сильно стиснул руку мальчика, что тому даже пришлось привстать на цыпочки.

– Ай! Пустите! – застонал Хьюго от боли и злости.

– Выворачивай карманы, говорю!

И Хьюго стал покорно выкладывать на прилавок отвёртки и гвозди, кусочки металла, крошечные детали от часов, колёсики и шестерёнки, и, наконец, смятые игральные карты, спичечный коробок и три свечки.

– А что в другом кармане? – не унимался старик.

– Ничего, там пусто.

– Всё равно выкладывай!

– Да пустите вы! Там ничего вашего нет.

– Инспектор! – снова позвал лавочник. – Ну надо же, стоит чему-нибудь случиться, его никогда не дозовёшься! – проворчал он.

О, Хьюго уже не раз видел этого инспектора, громилу в зелёной униформе. Если он сейчас явится, ему, Хьюго, точно несдобровать. Мальчик снова попытался вырваться, да что толку! Придётся вывернуть и другой карман. Дрожащей рукой Хьюго выложил на прилавок помятый маленький блокнот. Старик выпустил руку мальчика и стал листать блокнот. А без блокнота Хьюго и убежать-то не мог.

Старик листал блокнот и становился всё мрачнее. А когда увидел один рисунок, то задрожал как осиновый лист.

– Отдайте, это не ваше! – потребовал Хьюго.

– Опять призраки… – пробормотал лавочник и посмотрел на мальчика. – Я знал, что когда-нибудь они вернутся. – Старик был скорее грустным, чем сердитым. – Ты кто? – сказал он. – И откуда у тебя эти чертежи и рисунки?

Хьюго молчал.

– Это твоё? – снова спросил старик.

Хьюго насупился и дерзко сплюнул на пол.

– А, так это не твой блокнот. Ты его украл, – догадался старик.

– Ничего я не крал, – зло буркнул мальчик.

Лавочник устало махнул рукой и проворчал:

– Ладно, ступай. И больше не смей тут появляться.

Хьюго попятился к выходу и нечаянно наступил на синюю мышку.

Хрясь.

Лавочник сокрушённо покачал головой, собрал раздавленные детальки и положил их на прилавок.

– Без блокнота я не уйду… – сказал с вызовом Хьюго.

– Блокнот я оставлю себе, – возразил старик. – Как компенсацию за причинённый ущерб. И вообще… лучше его сжечь. – Лавочник схватил с прилавка изъятый у Хьюго спичечный коробок и потряс им перед самым носом у мальчика.

– Пожалуйста, не делайте этого, – взмолился Хьюго.

– Скажешь правду – отдам.

Старик молча сгрёб в носовой платок отнятые у Хьюго безделушки и завязал их в узелок.

Хьюго молчал.

Лавочник в сердцах стукнул кулаком по прилавку, и маленькие заводные игрушки испуганно подпрыгнули.

– Прочь отсюда, мелкий воришка!

– Сами вы вор! – огрызнулся Хьюго и помчался прочь.

Лавочник прокричал что-то вослед, но Хьюго слышал лишь топот собственных ног.

И все вокзальные часы

Заверув за угол, Хьюго снова попал сквозь вентиляционную решётку в рабочее помещение. Он выпрямился и постоял, чтобы перевести дух. От старых каменных стен веяло могильной сыростью. Тусклый свет ламп освещал коридор, который, разветвляясь, напоминал самый настоящий лабиринт.

Вот он и дома.

Здесь, под самой крышей вокзала, располагались давно заброшенные каморки для рабочего персонала. В одной из них Хьюго и жил. Сквозь закопчённый стеклянный люк солнечный свет сюда едва проникал, даже днём в каморке было сумрачно. И всё же это была какая никакая, а крыша над головой. В своё время мальчика привёл сюда его дядюшка, хранитель вокзальных часов. Впрочем, дядюшка вскоре исчез – но об этом мы расскажем позже.

В наследство от дядюшки Хьюго досталась старая шаткая кровать (под ней мальчик держал свои рисунки), огромный сундук, взгромождённый посреди комнаты (на нём Хьюго раскладывал карточные пасьянсы), и круглый столик в углу, где хранились дядюшкины зарплатные чеки (без его подписи это были просто никчёмные бумажки). Но главное – Хьюго сам смастерил полки, на которых стройными рядами стояли стеклянные банки с детальками от разобранных механических игрушек. Вот и представьте, какой ущерб успел нанести наш герой лавочнику.

Хьюго было двенадцать лет, и у него не было ни папы ни мамы. Денег у него тоже не было, хотя работал он, как самый настоящий взрослый: вставал ни свет ни заря и вечно недосыпал.

Зевнув, Хьюго взял деревянное ведро с инструментами, сунул в карман спичечный коробок и свечи и поплёлся на работу.

После исчезновения дядюшки хранителем часов стал Хьюго. Каждый день он осматривал все вокзальные часы – от огромных курантов на башне до стандартных фасадных часов. Самые сложные были куранты – с огромными круглыми окнами-циферблатами,которые смотрели на север и на юг. С них Хьюго и начинал обход.

Чтобы забраться на башню, он преодолевал по каменной лестнице много ступенек вверх, а потом вскарабкивался по металлическому трапу к люку, ведущему в инженерную комнату.

Механизм в инженерной комнате был столь огромен, что всякий раз Хьюго опасался, как бы эта махина не зажевала ему руку. Куранты приводились в движение двумя гирями, которые ползли по шахте вверх-вниз. Тяжёлая заводная рукоять была едва под силу взрослому, но Хьюго справлялся и с этим: он медленно крутил её, и гири с натужным скрипом ползли вверх.

Мальчик сверил время с эталонными часами и закапал в подшипники масло. Потом замер, прислушиваясь к ходу курантов. В эту минуту он был похож на настройщика огромного музыкального инструмента.

Покончив с курантами и спустившись вниз, Хьюго проследовал по тёмному туннелю дальше. Добравшись до часов напротив билетных касс, Хьюго зажёг свечу и, закрепив её на вмонтированном в стену подсвечнике, проделал ставшую уже привычной процедуру: завод, смазка, контроль времени.

Для удобства часовщика с внутренней стороны стены имелся небольшой циферблат, работавший от единого с часами механизма. Хьюго сверил время с эталонными часами – всё в порядке. Потом, продвигаясь по лабиринтам, проверил часы напротив каждой из платформ и занялся комнатными часами.

Когда доходила очередь до инспекторского кабинета, Хьюго замирал от страха. Он боялся этого человека даже через стенку. Иногда мальчишеское любопытство брало верх, и Хьюго в который раз разглядывал комнату через щёлку циферблата.

Вот стол, заваленный деловыми бумагами, в конце комнаты – пустая клетка для арестованных. Но иногда там можно было увидеть какого-нибудь пьяницу или вора, но самое ужасное – заплаканного мальчишку.

Хьюго оторвался от щёлки и занялся часами. Выполнив свою работу, он поспешил прочь. Часы, что напротив игрушечной лавки, он, как всегда, оставил напоследок. Хьюго посмотрел в щёлочку и обмер – хозяин магазинчика сидел на стуле и листал его блокнот.

От обиды Хьюго зашмыгал носом, он вытащил маслёнку и смазал часовой механизм.Обход на сегодня был закончен: все двадцать семь вокзальных часов работали, как хорошо слаженный оркестр.

Метель

Рабочий день закончился и старый лавочник стал собираться домой. Шаркающей походкой он вышел из магазинчика, опустил деревянные жалюзи, закрыл дверь и долго возился с навесным замком. И тут за спиной послышался громкий топот — старик не сомневался, что это пришёл сегодняшний воришка.

– Что ж ты так топаешь? – проворчал он, даже не обернувшись.

Хьюго перестал топать и просто стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу. Вот-вот здесь появится инспектор – это было время его вечернего обхода. Лавочник несколько раз перепроверил замки и, наконец повернувшись, спросил:

– Ну и как тебя зовут?

– Хьюго Кабре, – решительно ответил мальчик, хотя ещё минуту назад не намеревался раскрывать своего имени.

– Послушай, Хьюго Кабре, – вздохнул старик, – я же просил тебя не приходить. Хочешь, чтобы я отвёл тебя к инспектору? У меня есть для этого все основания.

– Верните мне блокнот, – с вызовом произнёс мальчик.

– Ну уж нет. Скорее я брошу его в печку.

Лавочник взглянул на часы, которые Хьюго, кстати, недавно смазывал, и поспешил к выходу. Он пересёк под высоким металлическим сводом огромный гулкий зал и, толкнув тяжёлую золочёную дверь, вышел на улицу.

В феврале – а это был февраль – темнеет рано, но в свете фонарей и падающего снега воздух нежно мерцал. Дверь распахнулась во второй раз, и на пороге показался Хьюго. Он в нерешительности замер, ёжась в своём лёгком пальтишке, а потом сбежал по ступенькам вниз и крикнул старику вслед:

– Не надо в печку! Отдайте мне блокнот!

– Нет, – буркнул старик в ответ, уходя прочь.

Но Хьюго не отставал от него. Он не знал, что делать – не драться же. Некоторое время они шли молча, лишь было слышно, как у них под ногами скрипит снег. Но даже это раздражало старика и он всё время ворчал, вспоминая каких-то призраков.

Наконец они пришли к старому двухэтажному домику, который находился в довольно мрачном месте – прямо напротив кладбища. Да и сам дом, казалось, был персонажем из какой-нибудь страшной сказки. Ветхий и скособоченный, он словно врастал в землю, грозясь в один прекрасный день исчезнуть, рассыпаться в прах. С верхних окон, а дальше вниз, по всему фасаду свисали голые про мёрзшие ветки плюща, сквозь которые зияли трещины и облупившаяся краска.

Старик остановился возле двери, отряхнулся от снега и, обернувшись к Хьюго, произнёс:

– Запомни: кто громко ходит, того забирают призраки. Я тебя предупредил.

С этими словами он вошёл в дом и захлопнул за собой дверь.

Девочка в окне

Хьюго и не думал уходить. Он стоял возле сугроба и смотрел на светящиеся окна второго этажа. Метель не утихала, и вскоре Хьюго стал похож на снеговика, даже ресницы и те стали белые – только морковки не хватало.

Хьюго продолжал упорно стоять, нервно теребя пуговицу и пытаясь угадать, в какой же квартире живёт старик. Он выгреб из снега камешек и кинул его наугад.

Звяк! – камешек достиг цели.

Занавески раздвинулись, и в окне показалась девочка. Она прильнула к стеклу, пытаясь разглядеть, кто хулиганит. Хьюго испугался, что ошибся окном, но потом он узнал её…

Это была внучка хозяина лавки. Хьюго хотел крикнуть ей про блокнот, но незнакомка приложила палец к губам, сделав знак, что сейчас выйдет. Занавеска задёрнулась, и Хьюго стал ждать.

Спустя несколько минут кто-то вынырнул из-за угла дома. Хьюго перепугался, но это оказалась девочка – она почему-то воспользовалась чёрным ходом. Подбежав к Хьюго, она спросила:

– Ты зачем кидаешь камешки в наши окна?

– Твой дедушка отнял у меня блокнот, очень важный для меня, и грозился его сжечь. Вот я и пришёл.

– Так ты же вор, – сказала девочка. – И папа Жорж правильно сделал, что отнял у тебя блокнот. Скажи спасибо, что легко отделался.

– Никакой я не вор, – обиделся Хьюго.

– Вот-те на! Я же сама видела.

– Ну да, ври-ври да не завирайся. Я взял синюю мышку, когда ты уже ушла из лавки.

– Так ты ещё и следишь за нами! Как ты украл синюю мышку, я не видела, это правда, зато видела, как ты крал другие игрушки.

Хьюго с любопытством посмотрел на девочку: интересно, почему она его не выдала?

– Отведи меня к своему дедушке, – попросил Хьюго.

– Не могу. Тебе лучше уйти.

– Но мне нужен мой блокнот!

Хьюго снова поднял с земли камешек и уже хотел швырнуть его в окно, но девочка больно перехватила его руку и разжала пальцы – камешек упал на дорогу.

– Ты что дерёшься? Это у вас что, семейное? – возмутился Хьюго.

– Ну ты и дурак! – рассердилась девочка. – Не дай бог папа Жорж увидит нас вместе. И что тебе дался этот блокнот?

– Не скажу, – буркнул Хьюго и упрямо потянулся за следующим камешком. Результат – получил пинок в зад и оказался в сугробе. Ну конечно, такая дылда кого хочешь с ног собьёт.

Девочка протянула руку, помогая Хьюго подняться.

– Ты уж не обижайся, – примирительно сказала она. – Если хочешь, я что-нибудь узнаю про твой блокнот. А ты приходи завтра в лавку – глядишь, дедушка сменит гнев на милость.

Хьюго понял, что сегодня блокнота ему не видать, и отправился восвояси.

Отец

Хьюго бежал без передышки, чтобы согреться. Он вошёл в каморку и машинально щёлкнул выключателем, и тут только вспомнил, что лампочка перегорела. Чтобы вкрутить новую, нужно где-то её достать – купить-то не на что. Чиркнув спичкой, Хьюго зажёг несколько свечей – каморка наполнилась мягким золотистым светом.

Скудная обстановка отбрасывала на стены таинственные тени. Хьюго инстинктивно потянулся к карману, где обычно лежал заветный блокнот. Он был его защитой, отцовским талисманом. Мало того – блокнот был необходим ему, чтобы продолжить работу.

Горько вздохнув, мальчик разгрёб коробки в углу, освободив доступ к тайнику в стене. Хьюго сунул в тайник руку и вытащил оттуда тяжёлый тряпичный свёрток, перетянутый старой распушённой бечевой. Немного повозившись, он развязал свёрток, и на лице его заиграла счастливая улыбка.

Этот механический человечек появился ещё в той, другой, счастливой жизни Хьюго. Они жили с отцом вдвоём. Отец держал часовую мастерскую, а по вечерам подрабатывал смотрителем музейных часов. Как-то отец пришёл за полночь.

– Прости, дружище, – сказал он сыну. – Просто сегодня я рылся в музее на чердаке и откопал там одну чудесную вещицу. Никто, даже старый сторож, не знает, откуда она взялась. Это самый совершенный механизм из всех, что я когда-либо видел!

Хьюго вскочил с кровати – сон как рукой сняло:

– Папа, расскажи мне скорее!

– Собственно, это игрушка… механический человечек… Их ещё называют автоматами.

– Автомат? А что это такое?

– Автомат – это такой механизм, который работает по принципу музыкальной шкатулки или любой другой заводной игрушки. Я и прежде видел такие… Видел, например, поющую в клетке птичку, акробата, который крутится на трапеции… Но эта игрушка по своей сложности превосходит все остальные. Знаешь, что умеет этот механический человечек?

– Что?

– Думаю, он умеет писать, раз в руке у него перо. Наверное, у него были игрушечные стол и стул, но они куда-то пропали. Я осмотрел человечка – это же самое настоящее произведение искусства! Причем механическое. Представляешь, если мастер заложил в него способность каллиграфического написания какого-нибудь стишка или загадки? Достаточно было повернуть ключик, и человечек оживал. Но сейчас он совсем проржавел.

– Какая жалость! – воскликнул Хьюго. Он даже позабыл, что завтра ему в школу.

– Откуда же берутся такие мастера?

– Обычно этим занимаются фокусники.

– Фокусники? – восхищённо переспросил Хьюго.

– Да. И знаешь, многие из них – бывшие часовщики. Ведь чтобы создать подобную игрушку, нужно разбираться в тончайших механизмах. Вот так, сынок. Получается, что взрослые – те же дети. Когда им становится скучно, они начинают создавать игрушки, да ещё какие! Их игрушки поют и танцуют, как настоящие живые артисты, но вся тайна – в часовом механизме.

– Ой, пап, но ты ведь тоже часовщик! – воскликнул Хьюго. – Неужели тебе не по силам починить этого человечка?

– Уж и не знаю, сынок. Столько ржавых деталей, некоторые вообще потерялись. Это займёт много времени, а у меня часовая мастерская, клиенты…

Кстати, отец Хьюго был потомственным часовщиком: эта профессия передавалась по мужской линии из поколения в поколение. Следующим принять эстафету должен был Хьюго. Когда он был маленький, он только всё ломал: разбирал часы на детальки, рассматривал… А потом пытался их собрать, подражая отцу, ведь тот частенько брал его с собой в мастерскую. В шесть лет Хьюго уже мог починить часы с несложной поломкой.

Но от работы он быстро переходил к баловству, собирая из ненужных деталей какую-нибудь заводную игрушку. Отец, конечно, гордился своим чадом и выставлял его поделки на самое видное место. И вот в их жизни появился этот человечек, который оказался сложнее всех часов на свете! Да ещё с диковинным названием «автомат».

Хьюго продолжал ходить в школу и приносил хорошие отметки, но каждый вечер умолял отца взять его в музей. И вот как-то вечером он внял просьбам сына и привёл его на пыльный музейный чердак. Чего тут только не было: и сломанные модели кораблей, и отбитые головы старинных статуй, а ещё древние таблички со странными письменами и огромные резные двери, по своей роскоши достойные королевских дворцов…

Но это было далеко не всё. На полках стояли пыльные стеклянные банки, заполненные специальным раствором, в котором плавали всякие жучки-паучки, мелкие представители животного мира. Отовсюду на Хьюго таращились чучела птиц и животных– настолько правдоподобные, что казалось, вот-вот птицы взмахнут крылами и улетят, а какая-нибудь дикая кошка спрыгнет с полки и вопьется в тебя когтями…

Хьюго ходил по чердаку, разинув рот, и совсем забыл про механического человечка. А тот всё это время молча лежал, накрытый куском ткани. Когда же отец сдёрнул с него покрывало, Хьюго даже запищал от восторга. Ещё бы. Ведь он был не просто сыном, внуком и правнуком часовщика, а потомком самых первых часовщиков в мире. Правда, восторг его быстро поутих, ведь человечек был почти что развалиной.

– Папочка, спаси его, пожалуйста, – прошептал Хьюго.

Отец грустно вздохнул:

– Ты же знаешь, сколько у меня дел. Даже не знаю, где взять время…

Но Хьюго был уверен: отец не бросит человечка и обязательно что-нибудь придумает.

Так оно и случилось. В один прекрасный день отец взялся за дело. Теперь он подолгу задерживался в музее – поднимался на чердак и работал, работал, работал.

Сначала он составил подробные чертежи и зарисовки деталей – так появилась стопка блокнотов, единственное отцовское наследство. Итак, отец разобрал человечка, смазал детали, очистил их от ржавчины. Недостающие детали, будучи опытным часовщиком, он изготовил сам. Теперь, следуя чертежам, ему предстояло собрать человечка заново.

В день рождения Хьюго, следуя старой традиции, отец повёл сына в кино. А когда они вернулись домой, отец торжественно подарил ему один из блокнотов. В этом блокноте был подробный рисунок человечка, можно сказать, его портрет.

Если у Хьюго было мало уроков, отец брал его с собой в музей. Мальчик садился напротив отца и, затаив дыхание, слушал его рассказ, как работает та или иная сцепка, как крутятся колёсики и вращаются цилиндры, передавая движения из одной части тела в другую. Это была их общая мечта: справить «день рождения» механического человечка, когда он снова научится писать.

Однажды вечером отец забрал кое-какие чертежи и ушёл, сказав, что вернётся очень поздно. Но Хьюго не спалось, он будто предчувствовал недоброе.

…Говорят, во всём был виноват старый сторож. Забыв, что в здании он не один, старик запер все двери, включая чердак, и отправился спать. А потом случилось ужасное…

Бедный Хьюго! Он так и просидел у окна до самого утра. Школу пришлось прогулять.

И только ближе к вечеру он услышал на лестнице шаги. Мальчик радостно рванул к дверям. На пороге стоял папин старший брат. Он, как всегда, был пьян. Дядя Клод так много пил, что глаза у него были красные, как у кролика. Он потёр воспалённые веки кулаком и произнёс:

– Ну что, собирай вещи и пошли ко мне. Твоего отца больше нет.

От бессонницы все чувства у Хьюго притупились. Он плохо помнит тот день – всё происходило как в страшном сне. Но он отчётливо помнит, как после ужасной новости громко застучало в висках – тик-так, тик-так…

Мальчик передвигался по комнате, как сомнамбула, и собирал чемодан. В память об отце он забрал набор инструментов, колоду карт, которой отец показывал ему фокусы, и самое главное блокноты. А блокнот, подаренный отцом, он положил в карман.

Париж вступал в осеннюю пору – с её листопадами, резкими порывами холодного ветра и накрапывающим дождиком. Именно такая погода сейчас и стояла – как будто вся природа оплакивала гибель отца… Но дядюшка Клод был человеком практичным и по дороге успел обрисовать племяннику картину его будущей жизни. Как мы уже говорили, дядя работал часовым механиком на парижском вокзале, и теперь у него была прекрасная возможность «запрячь» своего племянника.

– …а жить будем в моей квартирке, прямо при вокзале, – оживлённо говорил он. —

Я научу тебя чинить большие часы – не чета вашим наручным и комнатным. Ты станешь помощником хранителя времени, это очень почётное звание для мальчика.

Хьюго спросил дядюшку лишь об одном: как же он будет учиться при такой загрузке.

Дядюшка лишь рассмеялся:

– Могу тебя обрадовать: от всех школьных занятий я тебя освобождаю.

Именно тогда Хьюго понял, что счастливое детство закончилось, и теперь его ждёт совсем другая жизнь. И впервые для смелости нащупал в кармане отцовский блокнот — этот жест со временем станет для него как заклинание, как отцовская поддержка.

– Да ладно тебе, не убивайся ты так, – сказал дядюшка Клод, похлопывая мальчика по плечу. – Ведь мы из династия хорологов[1], так что принимай эстафету.

Хрипло закашлявшись, дядюшка вытащил на ходу заляпанную маслом серебряную фляжку и сделал из неё большой глоток. Наверное, спиртное стало для него такой же необходимой подпиткой, как для часов – завод и смазка.

Словно почуяв, что Хьюго намылился сбежать, дядюшка крепко схватил племянника за шкирку и всю дорогу не отпускал его.

Отныне жизнь Хьюго протекала в полумраке вокзальных лабиринтов в обществе двадцати семи часов и одного забулдыги.

За малейшую оплошность дядюшка Клод устраивал Хьюго взбучку и даже не удосужился купить ему кровать – мальчик вынужден был спать на полу. А когда, случалось, дядюшка уходил в запой и целыми днями где-то болтался, воровство становилось для Хьюго единственным способом добыть себе пропитание. По ночам он тихо плакал в подушку, а потом ему снились пожары, пожары и груды поломанных часов…

Со временем дядюшка Клод стал пропадать всё чаще, и весь груз работ ложился на плечи Хьюго. А ведь обход требовалось совершать два раза в день! Тяжело, но по крайней мере никто тебя не шпыняет.

Однажды дядюшка исчез на три дня. Хьюго так и подмывало сбежать, но он боялся, что, вернувшись, дядюшка отыщет его и устроит нагоняй. Но прошло четыре дня… пять… а дядюшка всё не возвращался. И тогда Хьюго сложил вещи в чемодан и покинул убогую каморку.

Упоённый свободой, он долго бродил по Парижу. Был конец ноября, и к вечеру слегка подморозило. Хьюго понимал, что до ночи нужно где-то укрыться и передохнуть.

Он бесцельно кружил по улицам, заглядывая в чужие окна: там жили другие мальчики и девочки, обласканные родительской любовью. Перед сном им подтыкают одеяльца, приносят кружку горячего молока и домашнее печенье на блюдце… А у него, у Хьюго, не было ничего, кроме собственной свободы…

А потом вдруг он оказался на пустыре посреди каких-то руин. Полуразрушенная кирпичная стена зияла глазницами окон, сквозь которые проглядывало чёрное неприветливое небо. Повсюду валялись куски металла, деревянные обломки, кирпичная крошка…

И вдруг Хьюго ахнул…

Хьюго присел на корточки и неприязненно уставился на человечка. Ведь из-за этой несчастной игрушки и начались все его беды. Отец его сгорел на пожаре, а человечку хоть бы хны.

Время словно остановилось. Хьюго слышал вдали лай беспризорных собак, слышал, как гремят баками мусорщики, а потом снова наступала тишина. А Хьюго всё сидел. Что делать? Куда податься? У него в этом мире никого не осталось. И всё из-за этой железяки.

Наконец мальчик поднялся и, подхватив чемодан, пошёл прочь. Но его как магнитом тянуло назад. Хьюго развернулся и побежал к мусорной куче. Он всё понял!

Отец вложил в человечка частичку своей души, а значит, он не умер!

Хьюго принялся разгребать мусор, чтобы вытащить игрушку. Одна рука и одна нога оказались оторванными. Ну и как он всё это понесёт! Хьюго достал из чемодана верёвку, сделал длинную лямку и повесил чемодан через плечо. И вот так, с чемоданом наперевес, обхватив руками покалеченного человечка, он потащился в обратный путь.

На вокзале было безлюдно, и Хьюго беспрепятственно затолкал в вентиляционный люк игрушку, чемодан, а потом уже пролез сам. В несколько заходов он отнёс вещи в каморку. От тяжести ныли спина и плечи, все руки были исцарапаны. Разложив останки игрушки на полу, Хьюго подошёл к раковине и вымыл руки. Потом растерянно присел на кровать. Такая игрушка – не иголка в стогу сена, её не спрячешь от глаз дядюшки, если он вдруг вернётся. И тогда Хьюго решил сделать для человечка тайник, выдрав из стены несколько досок.

Он сразу же принялся за работу, хотя едва держался на ногах. И вдруг услышал чей-то голос:

– Почини меня…

Мальчик испуганно обернулся. Кто это? Ведь в каморке никого нет – только он и человечек. Может, призраки? Ведь старый лавочник что-то говорил о призраках. А может, это внутренний голос приказывает ему починить механического человечка?

Хьюго посмотрел на игрушку. Нет, он не справится – человечек был ещё в более плачевном состоянии, чем когда его нашли на чердаке. Правда, остались отцовские блокноты, но вдруг их окажется недостаточно? Ведь были ещё чертежи, сгоревшие при пожаре. И всё же стоит попробовать. Этот человек станет спасением от одиночества.

Хьюго прекрасно понимал всю опасность своего положения. В любой момент может вернуться дядюшка – это раз. А если он и не вернётся, сюда нагрянет инспектор — это два. Тогда Хьюго посадят в клетку, а оттуда – прямая дорога в сиротский приют. Вряд ли ему кто позволит забрать с собой такую огромную игрушку… И бедный человечек останется ржаветь в тайнике.

Хьюго просто голову сломал, пытаясь найти хоть какое-нибудь решение……Придумал! Всё очень просто: чтобы никто ни о чём не догадался, вокзальные часы должны идти. Нельзя позволить, чтобы они остановились. Точно. Да, он останется здесь и будет работать хранителем времени! Правда, придётся выкрадывать зарплатные чеки – чтобы никто не заподозрил о дядюшкином исчезновении. Эх, деньги бы, конечно, сейчас не помешали, но ничего не попишешь… Зато у него будет крыша над головой и полная свобода.

Прошло два месяца. Хьюго вытащил из тайника своё сокровище, посадил человечка на игрушечный стул и придвинул к нему игрушечный столик. Потом заглянул человечку в глаза, словно ожидая услышать хоть слово благодарности. Ведь он проделал такую огромную работу!

Мальчик разобрал и собрал человечка заново, заменив недостающие части деталями от заводных игрушек. Он сшил для человечка курточку и колпак и даже покрасил ему лицо краской, и тот самым странным образом стал походить на отца Хьюго в моменты глубокой задумчивости.

Человечек сидел, чуть занеся руку над столиком, словно намеревался написать долгожданное послание. Правда, ручка ещё не изготовлена, да и недоделок предостаточно.

Хьюго спешил: ему было интересно, что же напишет человечек. Мальчику казалось, что это послание должно содержать в себе нечто очень важное. К тому же Хьюго всё чаще представлял, будто человечек умеет писать… отцовским почерком. Глупость, конечно, но технически такое вполне возможно. Ведь отец, готовя сыну сюрприз, вполне мог внести изменения в механизм, заложив в него собственное послание. Сейчас, когда отца не стало, такое послание приобретало особый, сокровенный смысл. Чтобы ответить на все эти вопросы, Хьюго необходимо завершить работу. Вот только не хватает одного блокнота…

Горстка пепла

Утром Хьюго заявился в лавку.

– Я знал, что ты придёшь, – сказал старик и протянул мальчику уже знакомый узелок. Только он стал подозрительно мягким на ощупь и почти невесомым.

С тяжёлым сердцем Хьюго развязал платок…

Рука безвольно упала – пепел из платка высыпался на пол. Все надежды пошли прахом. Проклятый старик. Хьюго замахнулся было, но сразу получил отпор.

– А ну отвечай, откуда у тебя этот блокнот?

Лавочник схватил Хьюго за плечи и начал трясти. Но – странное дело – в глазах его тоже стояли слёзы.

Старик вдруг как-то обмяк, убрал руки и тихо произнёс:

– Уходи, пожалуйста. Нет больше твоего блокнота…

Горько всхлипывая, Хьюго развернулся и побежал домой.

Он совершенно пал духом – он даже не представлял, как пойдёт теперь на работу. Почему он должен работать как взрослый, не получая за это ни гроша? Сколько можно голодать, лишь изредка перебиваясь краденными в кафе круассанами? А человечек так и останется безмолвной, неподвижной куклой, бездушным куском железа.

С другой стороны, это всё, что у него осталось. Ну как отказаться от последней надежды?

Сегодняшний обход давался с трудом – Хьюго всё время прокручивал в голове события последних дней, каждый раз заново переживая потерю блокнота и обман девочки, наобещавшей ему воз и маленькую тележку.

Вот он проверил куранты… потом фасадные часы… потом кабинетные… И так двадцать семь раз. Тик-так, тик-так. Завершая обход, Хьюго уже чувствовал себя автоматом, у которого кончается завод. Тик-так, тик-так… Он устало присел на пол, обхватив руками колени. Рядом стоял деревянный ящик с инструментами, и оттуда тоже раздавалось мерное тиканье дядюшкиных часов. Тик-так, тик- так… Этот звук убаюкивал, заставлял сердце биться ровнее, и в какой-то момент Хьюго задремал. Но во сне ему снова привиделся пожар, людские крики, и мальчик в испуге открыл глаза.

Он кое-как добрёл до своей каморки и рухнул на кровать, даже не раздевшись. В голове замелькали картинки: то ему чудился инспектор, то жуткие привидения, размахивающие длинными белыми рукавами, то слышался гул пожара, пожирающего музейные экспонаты, средь которых, охваченная пламенем, металась фигурка отца…

Хьюго поднялся с кровати и нервно заходил по комнате. Потом разложил на полу чистые листы бумаги и лёжа на животе стал рисовать. Он создавал диковинные часы, тщательно прорисовывая каждую деталь. Иногда, задумавшись, он начинал сосать ручку, от чего все губы у него были в чернилах, как у маленького ребёнка. Потом Хьюго стал придумывать механические игрушки с самыми чудесными возможностями, ведь он непременно будет знаменитым фокусником. Когда Хьюго вернулся в кровать и закрыл глаза, ему снились счастливые сны…

Проснулся Хьюго рано – смыл с лица и с рук чернильные пятна и отправился на утренний обход. Потом ему вдруг жутко захотелось кофе. Благо, мелочь у него всегда имелась. В спешке пассажиры обычно роняют какие-нибудь мелкие монеты – Хьюго всегда подбирал их и складывал в жестяную коробку. Вернувшись в каморку, он поставил инструменты, умылся, загрёб горстью мелочь и отправился пить кофе.

Он мог позволить себе это удовольствие – никуда не спеша, попивать мелкими глотками горячий напиток. Хьюго сидел и размышлял: вор он или нет? Карманником Хьюго не был, он лишь подбирал обронённую мелочь. Одежду таскал из бюро забытых вещей, а кормился из мусорных баков. И лишь изредка, когда его уж совсем мутило от всяких отбросов и хотелось какой-нибудь нормальной еды, он крал из фургончика бутылку молока и пару круассанов. Хьюго успевал проделать это, пока грузчики заносили продукты в кафе. Но самой постыдной была кража заводных игрушек. Хотя даже на это у него были веские причины.

Разомлев от кофе, Хьюго откинулся на стуле и принялся философствовать. Вот, к примеру, пассажиры. Снуют туда-сюда, как муравьи, а ведь у каждого – своя жизнь, свои мечты. Странное дело – когда находишься среди толпы, когда тебе наступают на ноги, толкаются и шумят, возникает ощущение полного хаоса. Но чем больше отстраняешься от толпы, тем больше понимаешь, что даже скопление людей – это огромный сложный механизм, в котором у каждого винтика своя функция.

Когда Хьюго вернулся к реальности, то на столе рядом с кофейной чашечкой увидел записку. Вот чудеса! Он развернул записку и прочитал:

Встречаемся в книжной лавке.

Подписи не было. А на обороте – приписка:

Твой блокнот цел.

Секреты

В книжной лавке он не бывал, но прекрасно знал её месторасположение. «Р. Лабиссе, торговля новыми и подержанными книгами» находится прямо напротив кафе. Вся витрина там забита книгами. Хьюго вздохнул, вспомнив, как перед сном отец читал ему Жюля Верна, Андерсена, сказки братьев Гримм. Ах, как хорошо было чувствовать себя маленьким мальчиком, у которого есть папа…

Хьюго потянул на себя дверь, и в лавке мягко звякнул колокольчик, оповестив о приходе нового покупателя. Хозяин лавки, взъерошенный старик с густыми седыми бакенбардами, лишь на секунду оторвал взгляд от разложенного во весь стол пухлого фолианта и, увидев незнакомого мальчика, снова погрузился в чтение. Хьюго в смущении топтался у порога, нервно теребя пуговицу, которая и без того болталась «на соплях». В конце концов пуговица оторвалась, и Хьюго сунул её в карман.

В носу защекотало – в лавке пахло пылью и почему-то сладкой корицей. Сразу вспомнилась школа, буфет на перемене, и на сердце у Хьюго потеплело. Жизнь вырвала его из школы, разлучила с друзьями Антуаном и Луи. Они оба были темноволосые и долговязые и похожи как братья близнецы, чем и пользовались, хотя не были даже родственниками. Антуан зачёсывал волосы назад, а Луи носил длинную чёлку. Однажды, шутки ради, они на неделю поменялись причёсками, и тогда все пятёрки Антуана достались Луи, а двойки получил Антуан. Учителя недоумевали: что случилось с примерным Антуаном? Зато какой молодец Луи! Вот смеху-то…

А ещё мальчики называли Хьюго Тик-Таком – за то что его карманы всегда были набиты часовыми деталями…

…Тут вообще есть кто живой? Ни единой души, кроме мсье Аабиссе. Лишь море книг. И вдруг из этого «моря», словно русалка, вынырнула девочка и поманила Хьюго рукой.

– Твой блокнот не сгорел. Он у папаши Жоржа, – сказала девочка.

– Врёшь. Один раз ты меня уже обманула.

– Я же не знала, что папаша Жорж так вцепится в этот блокнот. Вообще-то он ведёт себя очень странно.

– А мне-то что? Твой дедушка – ты и разбирайся. Только верните блокнот.

– А мне тоже интересно.

– Ещё чего! Это мой секрет.

– Отлично. Я люблю секреты. Радуйся, что блокнот цел.

– И что дальше? – спросил Хьюго.

– Не знаю.

Девочка подошла к мсье Аабиссе и показала, какую книгу она взяла почитать. Книга называлась «Искусство фотографии». Старик рассеянно кивнул, даже не взглянув на книжку. Сразу понятно, что девочка здесь постоянный клиент, раз ей так доверяют. Посчитав разговор исчерпанным, она ушла, даже не оглянувшись, предоставив Хьюго самому решать, врёт она насчёт блокнота или нет.

Скорее всего, врёт, но на всякий случай Хьюго всё же решил наведаться в игрушечную лавку. Старик обслуживал покупателей. Чтобы не толкаться в лавке, Хьюго решил обождать его на улице. От волнения мысли в голове путались, как в разлаженном часовом механизме. Освободившись, старик вышел к Хьюго:

– А ты что тут делаешь?

Набравшись смелости, Хьюго выпалил:

– Зачем вы мне соврали, будто бросили блокнот в печку?

– Неужели? – Старик удивлённо вскинул брови. – Разве ты не получил его прах?

Впрочем, думай что хочешь. Напрасно ты сюда явился, Хьюго Кабре. Шёл бы ты отсюда подобру-поздорову!

…Хьюго продвигался по выученному до автоматизма маршруту хранителя времени и всё думал, думал и думал. Он решил, что ни за что не отстанет от старика, пока не узнает всей правды. Поэтому на следующий день он снова был в лавке, и через день, и так четыре дня подряд. И каждый раз старик игнорировал его. По вечерам в каморке Хьюго составлял чертежи, пытаясь понять, сможет ли он обойтись без недостающего блокнота.

На пятый день, когда Хьюго снова появился на пороге магазинчика, старик встретил его метлой.

«Ого, сейчас меня поколотят», – подумал Хьюго. Но старик вдруг протянул ему метлу и сказал:

– Раз всё равно здесь околачиваешься, займись-ка лучше делом. Вон сколько мусора и фантиков понабросали. Всё ходят и ходят…

Хьюго взял метлу и начал старательно мести. Потом всё с тем же вопросом

подошёл к старику:

– Где мой блокнот? Отдайте мне его.

Старик хитро улыбнулся и протянул Хьюго мелочь:

– Поди-ка купи нам кофе с круассанами. Или смоешься с деньгами?

Но Хьюго купил что требовалось и даже вернул сдачу, всё до последнего сантима. Никогда ещё кофе и круассаны не казались ему такими вкусными. А после старик положил перед мальчиком разломанную синюю мышку и сказал:

– Чини.

Мальчик молча уставился на мышку.

– Ну?

– У меня нет инструментов…

И тогда старик поставил перед ним жестяную банку с отвёртками, щипчиками, пилочками, медными молоточками.

– Вот, – сказал он.

Удивившись такому повороту событий, Хьюго взялся за работу.

Ожившая синяя мышка с лёгким жужжанием забегала по прилавку.

– Так я и знал, – сказал старик. – Ведь ты, оказывается, мастер. А теперь говори, почему ты крал мои игрушки и зачем тебе блокнот?

– А вы мне его вернёте? – робко спросил Хьюго.

– А разве он не сгорел? – вопросом на вопрос ответил старик. – Кто кому пудрит мозги – ты мне или я тебе? Сколько игрушек ты у меня украл? Вот так-то… Чтобы получить блокнот назад – придётся отрабатывать. Можешь верить, можешь не верить, я ничего тебе не обещаю. Захочешь – приходи и работай, не захочешь – не приходи.

– Простите, но у меня и без того работы невпроворот, – попытался возразить Хьюго.

– Ты про воровство, что ли? – Старик рассмеялся.

– Нет, я о другой работе. Но всё равно я приду.

– Ладно. Не опаздывай завтра.

Из лавки Хьюго уходил чуть ли не на цыпочках, стараясь угодить этому странному старику, не терпящему стука каблуков.

Карты

На следующий день, сразу после утреннего обхода Хьюго прибежал в лавку. Он был в полном смятении – то ему казалось, что он будет вознаграждён за старания и наконец получит обещанный блокнот, то вдруг сомневался в честности лавочника – так же, как лавочник сомневался в нём. Но Хьюго добросовестно выполнял свою работу.

Он подмёл территорию возле магазинчика, прибрался внутри и приступил к починке игрушек – их набралась целая коробка. Потом распутал каркас, составляющий крылья механической птицы, подобрал цвета и закрасил краской дефекты и царапины на нескольких игрушках.

Никогда в жизни он не был окружён таким количеством сокровищ! Горы металлических заплаток, маленькие моторчики, шестерёнки, пружины, болтики и заклёпки и даже пластины ярко раскрашенной меди – всё это лежало, аккуратно рассортированное по коробкам. Разве это не сокровища? Аж руки чешутся. Ведь если ему вернут блокнот, то понадобится дополнительный материал.

Нервно теребя пуговицу на курточке, Хьюго нагнулся и сунул в карман пару деталей. А старик меж тем играл за прилавком в карты – это был даже не пасьянс, раскладывать который Хьюго научился у отца, а самое настоящее волшебство!

Ловкость, с какой старик тасовал колоду, завораживала. То он раскрывал карты веером, то запускал их в воздух, выстраивая горбатым мостиком, который стремительно складывался в другой руке. Одно движение – и появлялась фигура, напоминающая распушённый хвост павлина.

Потом старик положил колоду «рубашкой» вниз, и под его гипнотизирующим взглядом верхняя карта плавно поднялась в воздух и снова опустилась на место.

Злой, противный брюзга, где он научился такой виртуозности?

На следующий день Хьюго не выдержал и принёс собственную колоду. Подметя и собрав мусор, он выложил карты на прилавок и попросил старика:

– Покажите, как вы это делаете.

– Ты что, не умеешь раскладывать пасьянс?

– Пасьянс – умею. Но мне бы хотелось, чтобы карты, как и у вас, «летали».

– Где ты такое видел? Не говори глупостей и займись делом, иначе я рассержусь.

Но Хьюго с таким восторгом смотрел на старика, что тот уступил.

Хитро сощурив глаз, папаша Жорж взял колоду и раскрыл её веером, а потом заставил карты танцевать, водить хороводы и складываться в другие воздушные фигуры.

Хьюго стоял, открыв рот, но представление закончилось так же неожиданно, как и началось. Старик свернул колоду и строго сказал:

– Ну всё, иди работать.

Но, видимо, Хьюго затронул в нём какие-то струны, потому что в течение дня папаша Жорж показал мальчику ещё пару интересных трюков – правда, при этом притворился, что развлекается в собственное удовольствие.

В этот же день произошло ещё одно интересное событие. Когда ближе к обеду папаша Жорж задремал на стуле, в лавку пришла его внучка. Кстати, Хьюго до сих пор не знал её имени и потому нарёк про себя Незнакомкой.

Незнакомка, судя по всему, читала запоем, потому что сегодня прихватила с собой другую книжку. Сделав рукой знак «тсс», она шепнула Хьюго:

– Через десять минут приходи в книжный магазин. И ни слова папа Жоржу – он на меня сердит.

Сказала и убежала.

Когда они встретились в книжной лавке, Незнакомка сходу заявила:

– Я начала расследование. Мы обязательно найдём твой блокнот.

– Только не вздумай листать его, – предупредил Хьюго.

– А как насчёт женского любопытства?

Тогда забудь про своё расследование, – вспыхнул Хьюго.

– Фу, какой ты злой! – Девочка обиженно скривила губки. Я же хочу помочь.

«Ну и семейка, – подумал Хьюго. – Один заставляет работать на себя под «честное слово», другая строит из себя сыщика».

Поймав на себе неприязненный взгляд, девочка насупилась.

– Дай мне слово, что не откроешь блокнот, – потребовал Хьюго.

– Да? А что если он упадёт и раскроется?

– Ну, тогда…

Хьюго не договорил, потому что звякнул дверной колокольчик, и в лавку вошёл юноша с чёрной повязкой на глазу. Увидев Незнакомку, он прямиком направился к ней.

– Этьен, привет! – радостно воскликнула девочка.

– Изабель, неужели это ты?!

«Ну вот, не прошло и ста лет, как я наконец узнал её имя», – подумал Хьюго.

– Куда ты пропала, Изабель? Как дела в лавке? – спросил Этьен.

Всё хорошо. Вот познакомься, это… – Она замялась.

– Хьюго, – подсказал наш герой.

Этьен с улыбкой протянул Хьюго руку.

– Этьен, мой друг, – представила Изабель юношу. – Он работает в кинотеатре

недалеко от нашего дома. Так что иногда я хожу в кино бесплатно. Правда, если папа Жорж узнает об этом, он меня убьёт. Он почему-то недолюбливает кино.

– Да уж, а у меня сердце кровью обливается, когда моя подруга пропускает хороший фильм, – кивнул Этьен. – А ты, Хьюго, как относишься к кино?

– Нормально. На мой день рождения отец всегда водил меня в кинотеатр.

– И что ты смотрел в последний раз? Почему ты вдруг стал грустным?

– Да так…

«А ведь и правда, это был самый последний раз…» – подумал Хьюго.

– В последний раз мы смотрели… – Хьюго запнулся. – Впрочем, названия не припомню, но там над городом висел человек, уцепившись за стрелки башенных часов.

– Так это же фильм с Гарольдом Ллойдом «Наконец в безопасности!»[2] – воскликнула Изабель. – Классное кино!

– Вот что, – сказал Этьен. – Я на несколько дней отбуду к своим, а на следующей неделе добро пожаловать в кино! Приходите оба.

– Я не смогу, – извинился Хьюго.

– Нет уж, приходи обязательно. Дай слово.

– Но у меня работа…

– Соглашайся, он всё равно не отстанет, – хмыкнула Изабель.

Хьюго молча кивнул.

– Вот и отлично.

Изабель стояла, обхватив руками пухлый красный том «Греческой мифологии» — оставалось только удивляться, когда она успевает проглатывать столько книг. Быстро попрощавшись, девочка направилась к выходу. Хьюго хотел напомнить ей, чтобы она ни в коем случае не совала свой нос в блокнот – если её «расследование» будет удачным, но присутствие Этьена удержало его от этого.

– Ты тоже остаёшься? Хочу тут немного порыться в книгах, – дружески сказал Этьен и сразу же исчез среди стеллажей и завалов.

Хьюго не знал, хочет он остаться или нет, но ему тут нравилось. Время в лавке текло медленно – без опостылевшей вокзальной суеты.

Он обошёл высокую и покосившуюся, словно Пизанская башня, стопку книг и стал бродить между стеллажей. Ему было необходимо привести чувства в порядок. Изабель с Этьеном так непринуждённо болтали про кино, что Хьюго сразу загрустил по отцу.

Он вспомнил, как тот делился с ним воспоминаниями из собственного детства.«Синематограф» только-только входил в моду, а для отца, тогда ещё маленького мальчика, первый поход в кинотеатр превратился в настоящее путешествие на Луну.

Да-да, именно так: потому что, сидя в тёмном зале, он вдруг увидел на экране улыбающуюся Луну и «прилунённую» ракету, попавшую ей прямо в глаз.

Помнится, отец сказал тогда, хмыкнув: «Кино – это сон, то грустный, то смешной. Но всегда прекрасный»…

Не вспомни он сейчас отца, ему, может, не попалась бы на глаза эта книга —увесистый красный том с корешком золотого тиснения и золотыми буквами на обложке: «Магия».

Хьюго тотчас схватил её и стал листать. Чего тут только не было: и карточные фокусы, некоторые из которых он уже видел в исполнении папаши Жоржа, и секреты чревовещания, и много других чудес под названиями: «Исчезновение вещей», «Как вытащить из пустого цилиндра кролика», «Как порвать лист бумаги, при этом оставив его целым», «Как налить в воды башмак, не намочив его».

Хьюго жадно перелистывал страницы, надеясь найти хоть какое-либо упоминание об игрушках-автоматах, но книга об этом умалчивала. И всё-таки это было пособие для профессионального фокусника!

О, как бы Хьюго хотелось иметь такую книгу! Но денег на покупку у него не было, значит, ничего другого не остаётся как украсть её. Хьюго сунул книгу под пальто и направился к выходу. И тут как назло его окликнул Этьен:

– Эй, Хьюго, что это ты там прячешь?

– Эээ… Да так, ничего…– замялся Хьюго.

Но Этьен подошёл и вытащил у него из-под пальто книгу:

– Хм… «Магия»… – произнёс Этьен и, вернув Хьюго книгу, хитро спросил: -

Хочешь фокус? Догадайся, что у меня под повязкой?

Хьюго опешил.

– Понятное дело, глаз.

Этьен рассмеялся:

– А вот и нет. В детстве мы пускали фейерверки, «португальские ракеты». Вот одной такой ракетой мне вышибло глаз.

Хьюго хмыкнул, вспомнив кадр из фильма про Луну.

– Ну что, сдаёшься? – весело спросил Этьен.

– Сдаюсь, – сказал Хьюго и опустил глаза.

И тогда Этьен щёлкнул пальцами и… вытащил из-под повязки монету в один франк.

– Это единственный фокус, который я знаю, – сказал он и протянул монету Хьюго. – Зато у нас есть чем заплатить за твою книгу.

Ключ

После вечернего обхода Хьюго чуть ли не бежал домой. Всю ночь он читал «Магию», то и дело возвращаясь к понравившимся местам, а также попутно репетируя фокусы. Он научился разворачивать карты многоярусным веером, катать монетку по тыльной стороне ладони и многое-многое другое.

Потом он почему-то подумал про Изабель. Хьюго уже понял, что с девчонками каши не сваришь – все они врушки, болтушки и не умеют держать слова. Поэтому про свою тайну он ей никогда не расскажет. Вот если б рядом были Антуан и Луи – они держали бы язык за зубами. Но теперь у них своя жизнь, а у него своя, почти взрослая.

Уже перед сном Хьюго вытащил из тайника механического человечка и разложил на полу детальки – стыдно признаться, но он по-прежнему обкрадывал старика. Хьюго внимательно рассмотрел детальки и вдруг обнаружил, что одна из них, с небольшой, правда, доработкой, идеально подходит для локтевого сустава человечка. Хьюго вытащил инструменты, немного поколдовал с кусачками и пилкой… Лёгкий щелчок… Деталь поддалась и встала на место.

Впервые за всё время Хьюго обошёлся без блокнота! Все остальные он уже проштудировал. А что, если и дальше так пойдёт? Не исключено, что блокнота нет и в

помине, и старик просто его использует. А вдруг у него, у Хьюго, получится обойтись собственными силами?

Неделя пролетела как сон. Мальчик работал как заведённый, сначала хранителем времени, потом уборщиком и мастером в лавке игрушек… После он возвращался к себе в каморку и до утра возился с человечком. Он теперь почти не спал. Основная часть ремонта была сделана, и работа близилась к концу.

Наступил день, когда Хьюго должен был отправиться с Изабель и Этьеном в кино. Он отпросился у старика и побежал на встречу.

Как и договаривались, Изабель ждала его у служебного входа.

– Папаша Жорж так запрятал блокнот, что мне никак не удаётся его найти, — сказала девочка. – Ну да ладно, у меня есть кой-какие идеи.

Хьюго хотел напомнить, чтоб она не смела открывать блокнот, но ему стало неудобно – всё-таки его пригласили в кино.

– А почему папаша Жорж не любит синематограф? – поинтересовался он у Изабель.

– Не знаю. Наверное, для него это пустая трата времени. Хотя я уверена, что мои родители были бы только «за», – сказала она грустно и замолчала.

И тут до Хьюго дошло – и правда, а где её родители? Почему она живёт с дедушкой? Удобно ли её об этом спросить?

– Мои родители умерли, когда я была совсем маленькая, – сама пояснила Изабель.

– Меня удочерили. Они для меня и папа с мамой, и папа Жорж и мама Жанна, и бабушка с дедушкой. Вообще-то они очень добрые, просто на кино у них пунктик.

Хьюго смущённо молчал.

– Где же Этьен? – спохватилась девочка, озираясь по сторонам. – Мы уже опаздываем.

Хьюго завернул за угол – вдруг Этьен ждёт их у главного входа? Но там его не оказалось. Тогда он решил заглянуть в вестибюль. Этьена там тоже не было, лишь какой-то мужчина с жидкими напомаженными волосами стоял возле высокой пепельницы и курил сигару.

– Что тебе? – спросил человек с сигарой.

– Эээ… – замялся Хьюго. – Я ищу Этьена… он тут работает. Вы случайно не знаете его?..

Человек с сигарой сердито взглянул на мальчика.

– Он такой высокий, темноволосый, – робко добавил Хьюго. – У него ещё чёрная повязка на глазу.

– Не надо мне рассказывать, кто такой Этьен. Я его уволил – он таскал на сеансы своих друзей безбилетников, понятно? – Человек, притушив сигару, подозрительно посмотрел на Хьюго. Тут мальчик понял, что нарвался на директора кинотеатра, и дал дёру.

Вернувшись к служебному входу, Хьюго в двух словах рассказал обо всём Изабель. Они недоумевали, почему Этьен не предупредил их, но наверняка у него была на то веская причина.

– Ну да ладно, прорвёмся! – сказала Изабель. – Смотри и учись.

Девочка вытащила из кармана заколку-невидимку и стала ковыряться в замке. Что-то щёлкнуло, и дверь распахнулась.

– Где ты этому научилась? – воскликнул Хьюго.

– Книжки надо читать.

Они прошмыгнули в пустой коридор.

– Вот эта дверь ведёт как раз на последние ряды, – сказала Изабель, но сама никуда не пошла, а стала рассматривать портреты киноактёров в застеклённых рамках – ими была увешана вся стена.

Хьюго ходил за Изабель по пятам и тоже рассматривал фотографии. Возле одной из них девочка задержалась. С портрета на них смотрела актриса с очень печальным лицом, а под глазами у неё были тёмные круги.

– «Наверное, ей доставались самые грустные роли», – подумал Хьюго, но тут заметил, что у Изабель такая же стрижка, как и у актрисы – в стиле «боб».

– Фотография – словно немое кино. Можно долго-долго смотреть и сочинять какую-нибудь собственную историю, – задумчиво произнесла Изабель. – Ой, директор… – уже шёпотом сказала она и потащила Хьюго в зал. Едва они сели в мягкие кресла, обитые красным бархатом, как погас свет…

Белый экран был похож на огромный чистый лист бумаги. Дети, заворожённые, притихли. Прямо над ними в стене уютно застрекотал проектор. Сначала шёл блок новостей, посвящённый событиям в мире. Мелькали кадры про Америку и Великую депрессию, потом показали небольшой репортаж о подготовке к Всемирной выставке в Париже. Хьюго мечтал попасть туда, но понимал, что мечта его несбыточна. И наконец, последний сюжет киножурнала рассказывал о зарождении фашизма в Германии. А потом, «на закуску», показали мультфильм. Назывался он «Часовой магазин»[3].

Старый фонарщик ходит по улицам и зажигает фонари. Возле часовой лавки его внимание привлекает какой-то шум и музыка. Это ожившие часы устроили классические танцы. Но, видимо, и у часов бывает вздорный характер, потому что танцы плавно переросли в драку, а музыка – в какофонию.

Потом по старой театральной традиции занавес опустился, а зал бурно зааплодировал. Хьюго от восторга буквально отбил себе ладоши.

И вот, наконец, полнометражный фильм «Миллион» режиссёра Рене Клера[4].

В картине рассказывалось о бедном художнике Мишеле, который выиграл в лотерею миллион. Но вот незадача: пальто, в кармане которого лежал билет, сердобольная невеста Мишеля отдала какомуто бродяге, а тот, в свою очередь, продал его оперному певцу – для сценической роли.

Хьюго особенно понравились сцены погони. Он считал, что в настоящем кино кто-то обязательно должен убегать, а кто-то – догонять. Фильм закончился, но в мягких креслах было так уютно, что дети, пригревшись, не хотели уходить. Зрители, довольные, медленно покидали зал, а Хьюго казалось, что над головой у него всё ещё стрекочет кинопроектор.

Вдруг чьи-то сильные руки схватили Изабель и Хьюго за шкирку и стащили с кресел. Это был директор. Он орал на них, не выпуская сигары изо рта, так что пепел от неё попадал им прямо в лицо.

Так, с позором, их выгнали. Было ужасно стыдно перед зрителями, поэтому Изабель и Хьюго поспешно ретировались. И тем не менее настроение у них было хорошее – слишком много осталось приятных впечатлений.

Изабель, как свойственно любой девчонке, болтала без умолку — слова нельзя было вставить. Впрочем, слушать её было интересно. Оказывается, она самый настоящий киноман – любит и комедии, и мультфильмы, и вестерны, особенно с Томом Миксом[5]. Но настоящим её кумиром была Луиза Брукс[6], та самая актриса с печальными глазами.

Ещё Изабель называла такие имена, как Чарли Чаплин, Жан Ренуар[7] и Бастер Китон[8]. Хьюго тоже видел пару фильмов с участием Бастера Китона и Чарли Чаплина, но он промолчал – ему не хотелось перебивать Изабель. Во-первых, потому что это было бесполезно, а во-вторых, сегодня он узнал грустную новость: Изабель, как и он, сирота.

Когда Изабель и Хьюго вернулись в здание вокзала, мальчик увидел инспектора: тот стоял под часами напротив лавки с игрушками и делал в блокноте какие-то пометки. «Неужели я что-то делаю не так», – запаниковал Хьюго. Он инстинктивно потянул Изабель за рукав, чтобы укрыться за массивной скамьёй с резной спинкой.

– Ты что? – с недоумением спросила его Изабель.

Сердце у Хьюго зашлось от страха. За одно мгновение в голове пронеслись картинки невесёлого будущего: обнаружилось исчезновение дядюшки, и теперь инспектор устроил засаду у каморки. Хьюго схватят, посадят в клетку, а потом увезут в приют. Какая досада! Ведь работа над механическим человечком близка к завершению. Зря он пошёл в кино и пропустил смену. Нужно срочно навёрстывать упущенное. Хьюго подскочил.

– Ты куда? – Изабель схватила его за рукав. – И что вообще происходит?

– Пусти.

– Нет уж. Где ты живёшь? Это не честно: ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе.

– Пусти.

Хьюго вырвался и побежал.

…Он помог ей подняться. Но взгляд его был прикован к маленькому ключику у неё на шее. Изабель смущённо спрятала ключ под одежду.

– Откуда он у тебя? – выдавил из себя Хьюго.

– Не скажу. Ты же не рассказываешь мне про себя, – мстительно ответила девочка и дала дёру.

Вот вам и гонки – как в остросюжетном кино. Только Изабель очень быстро выдохлась. Чтобы перевести дух, она присела за столик в кафе. Хьюго устроился рядом.

Изабель тяжело дышала, не сводя глаз с голубей, клевавших на полу крошки.

– Почему ты спросил про ключ? – наконец произнесла она.

– Это очень важно, – сказал Хьюго, но голос его утонул в пронзительном гудке паровоза. Хозяйке кафетерия надоело, что юные посетители сидят просто так, ничего не заказывая, и она попросила их уйти. Гордо вздёрнув носик, Изабель направилась к дедушке в лавку. Хьюго даже не стал её окликать, понимая, что эту погоню он проиграл.

Блокнот

На следующий день Хьюго проспал. Он прибежал в лавку сонный и всклокоченный. Старик, как всегда, начинал рабочий день с пасьянса. Завидев мальчика, он грозно поднялся со стула. Хьюго от испуга попятился.

– Зачем ты это сделал? – гневно воскликнул папаша Жорж.

– Эээ… Не понимаю, о чём вы…

– Как ты посмел забраться в мой дом!

– Я? Да вы что?

– Где блокнот? – не унимался старик. – Зачем ты украл его? Глупец! Я бы и так вернул его тебе! И это ты называешь благодарностью? Думаешь, я не знал, что ты по-прежнему крадёшь у меня? Каждый день уходишь с полными карманами деталей?! Но я закрывал на это глаза, говорил себе: «Ладно, мало ли что бывает. Зато он прекрасный мастер». Я даже радовался, что у меня появился такой помощник. Но ты перешёл все границы! И как у тебя хватает наглости являться сюда! Ты испорченный, испорченный ребёнок! – Закашлявшись, старик молча указал Хьюго на дверь.

И вдруг из-под прилавка показалась Изабель и помахала ему в воздухе блокнотом. Хьюго оторопел. Он не знал, что делать. Его гонят, а блокнот вот он, на расстоянии вытянутой руки. Изабель стояла у дедушки за спиной и дразнила Хьюго блокнотом. И тут Хьюго осенило:

– Можно мне хотя бы попрощаться с Изабель? – попросил он разрешение у старика.

– Уходи, уходи, – устало повторил папаша Жорж.

Но Хьюго его не послушался. Он подбежал к Изабель, и та скороговоркой прошептала:

– Я же говорила, что блокнот цел. Ух… там такие интересные рисунки! Но я всё равно ничего не поняла…

– Ты разве забыла, что я просил в блокнот не заглядывать. А ну отдай!

– Не-а… – Изабель сунула блокнот в карман.

Ах так? И тогда Хьюго обнял её и чмокнул в щёчку. Ох, как же она удивилась! А ещё больше удивился её дедушка.

– Эй, эй… – пригрозил он.

Но Хьюго уже и след простыл.

Заклеймённый воришка

Глотая слезы, Хьюго продирался сквозь толпу. Надо же, его снова обвинили в воровстве! Но ведь он не крал блокнота! А детальки… детальки не считаются!

Мальчик нырнул в вентиляционный люк и поднялся к себе в комнату. Там он зажёг свечи и стал разгребать коробки, за которыми был спрятан тайник. За эту неделю он совершил почти невозможное. Он восстановил игрушку – ему даже блокнот не понадобился. Хьюго до блеска отполировал туловище человечка, надел на него курточку и колпак. А на днях изготовил ручку с тонким металлическим пером…

Хьюго подсветил игрушку. Сквозь разрез курточки на спине человечка поблёскивала замочная скважина в виде сердечка с серебряной окантовкой. Мальчик разжал пальцы. О, это было как настоящее волшебство: цветок распускается, а внутри него сокровище…

Всё произошло так, как и обещал отец: хорология и магия оказались двумя сторонами одной медали. Хьюго был теперь не только великолепным часовщиком, он был фокусником высшего разряда. Пальцы его были натренированы до автоматизма, который граничил с виртуозностью. Он мог творить чудеса – точно так, как это было описано в настольной книге по магии. Ведь когда он обнял и поцеловал Изабель, она и не заметила… как осталась без цепочки с ключиком!

Послание

Это был очень волнительный момент.

Человечка Хьюго починил, но у него не было ключа, чтобы завести механизм —старый ключ пропал во время пожара. Каких только ключей Хьюго не перепробовал! Чтобы подобраться к замку, Хьюго таскал ключи из лавки, подбирал их, если кто-то из пассажиров терял, но толку не было – ни один ключ не подходил. Но когда он увидел на шее у Изабель кулон, его сразу же осенило: это он!

Хьюго вставил ключ в «сердечко» и радостно ахнул: ключ идеально подошёл. Ещё минута – и человечек напишет заветное послание. Хьюго сделал один оборот ключом… но туг кто- то резко постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения войти, вихрем пронёсся по комнате, сбив его с ног. Мальчик больно стукнулся головой об пол. Падая, он едва не потерял сознание, но успел подумать: вот оно, привидение…

– Отдай мой кулон! – завопило привидение голосом Изабель.

– Фу, слава богу, не привидение! Но заламывать руки Изабель умела похлеще любого мальчишки. Лишь когда они оба вскочили на ноги, Хьюго возмутился:

– Как ты посмела прийти сюда!

– Ничего себе заявочки! Отдашь кулон, и я уйду! Только блокнот ты теперь точно не получишь!

– Кому говорю, уйдёшь ты или нет…

Хьюго потащил Изабель к двери.

Девочка кусалась и брыкалась, как дикая кошка. Она подставила Хьюго подножку, и тот снова шмякнулся на пол. Изабель пригвоздила его к полу и, сдувая со лба мокрую чёлку, прошипела:

– А ну отвечай, кто ты? И чем ты тут занимаешься? – В её чёрных глазах, словно злые чёртики, заплясали отсверки свечей.

– Ничего я тебе не скажу! – фыркнул Хьюго.

– Скажешь как миленький. – Девочка больно пнула Хьюго коленкой.

– Ничем я тут не занимаюсь, я тут живу, – зло процедил мальчик.

Изабель пнула больнее.

– Но я же правду говорю, – простонал Хьюго.

– Все твои правды – сплошные кривды. Ты вор и обманщик, – зло сказала Изабель. – Где мой ключ?

Хьюго нервно задёргался, словно рыба, попавшаяся на крючок. Он прекрасно понимал, что сейчас Изабель повернёт голову и увидит человечка.

Так оно и вышло.

– Ой… воскликнула она. – Это же тот самый человечек из твоего блокнота. Слушай, что вообще происходит?

Хьюго судорожно пытался придумать какую-нибудь байку, но его словно заклинило.

– Мой отец смастерил этого человечка незадолго до своей смерти, – нашёлся он наконец.

– Да? Но почему мой ключ подходит к игрушке твоего отца?

Действительно, почему?

– Понятия не имею, – признался Хьюго. – Но когда я увидел у тебя этот ключ, то сразу его узнал.

– Так вот почему ты меня поцеловал, – обиженно сказала девочка.

– У меня не было другого выхода» – вздохнул Хьюго.

– Ну спасибо. Мог просто попросить его. А что будет, если моим ключиком завести твоего человечка? – поинтересовалась Изабель.

– Не знаю. Ты ворвалась как фурия, и я не успел это выяснить.

– Ладно. Позволяю тебе воспользоваться моим ключиком, – великодушно сказала девочка и отпустила руку Хьюго.

– Не могу.

– Почему?

– Пото… потому что я должен сделать это один, без свидетелей.

Изабель сердито посмотрела на Хьюго. Ничего себе заявочка! Ведь это её ключик!

Она оттолкнула мальчика и несколько раз повернула ключ в гнезде.

– Стой! У него же нет чернил!

Хьюго метнулся к пузырьку с чернилами, отвинтил крышку и вставил пузырёк в квадратную канавку, вырезанную в столе.

Человечек на глазах оживал. Он вскинул голову, посмотрел на детей и потупил взор. По телу человечка пробежала дрожь: сотни идеально откалиброванных деталек заработали как единый организм. И хотя тельце заводной игрушки было прикрыто курточкой – Хьюго прекрасно представлял, как работает каждая часть этого чудесного механизма.

При заводе ключ натянул пружину, тем самым запустив последовательное вращение шестерёнок. Шестерёнка в нижней части корпуса подхватила медные диски с идеально насаженной резьбой, и два молоточка заходили-застучали, попадая по зубцам следующих дисков что повыше, приводя их в движение. Через сцепку рычажков, ведущих вверх, движение передалось в область шеи, заставив работать металлические плечевые и шейные суставы. Поток импульсов проследовал к локтевому изгибу, и оттуда – к запястью правой руки. Пальцы человечка крепко сомкнулись на ручке, голова его повернулась к чернильнице.. Он макнул перо в чернила и начал писать.

Дети, как зачарованные, замерли.

Дети уставились на страницу, пытаясь разобрать написанное. Но вместо букв они видели какие-то бессмысленные разрозненные каракули. От расстройства Хьюго едва не вырвал ручку из пальцев человечка. Неужели он допустил какую-то оплошность?

– Дай мне блокнот, – приказал он Изабель, и она послушно протянула ему блокнот, из-за которого вот уже сколько дней разгорались такие страсти.

Хьюго стал судорожно листать страницы, сверяясь с чертежами. Нет, всё правильно. Человечек должен работать! Просто… надежда получить послание от отца оказалась напрасной. С поникшей головой мальчик отошёл и присел на кровать. А человечек продолжал механически двигать пером по бумаге. Он макал его в чернила и со скрипом карябал лист, заполняя его бессмысленными каракулями.

Изабель стояла рядом и смотрела на происходящее не отрываясь. Человечек был словно живой, и каждое движение руки сопровождал поворотом головы. И тут Изабель удивлённо вскрикнула. Хьюго вскочил и посмотрел на лист бумаги.

Туг были вовсе не каракули! Постепенно они начинали приобретать осмысленность – так нечёткая при первом приближении картинка на расстоянии вдруг оказывается произведением искусства! Потому что человечек действительно рисовал картинку!

Хьюго сразу узнал её. И сердце его больно сжалось…

Вот мы и подошли к концу истории

Кино закончилось. В зале зажегся свет, огромная хрустальная люстра заиграла огнями, заставляя зрителей подслеповато щуриться. Таинственная картинка, о которой я упомянул в предисловии, действительно появилась на свет, выйдя из-под пера механической игрушки, – достаточно было завести ключ. Но прежде этот ключ нужно было украсть… Ради этого герою повествования даже пришлось поцеловать девочку…

Но что это? Свет в зале снова погас и снова слышится треск проектора. Это механик перезаряжал бобины, и сейчас будет продолжение! Да-да, именно так. Одна история завершилась, но начинается другая, совсем как в жизни: одно событие сменяется другим, и так до бесконечности.

Ох, чует моё сердце: всё это заведёт нас очень далеко, чуть ли не до самой луны…