Хроники королевств. Ледяная принцесса (СИ)

Глава 6

Вернувшаяся с подносом Хелла вырвала меня из воспоминаний. Девушка уже не выглядела испуганной и заплаканной, глазки светились и улыбка нет-нет, да и мелькала на губах.

— Я так понимаю, что где-то между этими покоями и кухней ты успела столкнуться с лордом Маргейтом? — спросила я, улыбаясь, Хелла в ответ только кивнула, продолжая сервировать стол для позднего ужина.

— Подготовить купальню и растирку? — уточнила она, пытаясь скрыть смущение.

— Да, пожалуйста. Сегодня промёрзла, как никогда. И отнеси в купальню поднос с какао и печеньями. Отдыхать, так отдыхать. — Не стала настаивать я.

Наставник Тиберий сегодня был особенно не в духе, а потому и зверствовал тоже особенно. Под конец тренировки моему грифону пришлось буквально откапывать меня из сугроба, куда я влетела благодаря стечению обстоятельств и отличного пинка от наставника.

Тиберий Графт со мной не церемонился с первого дня. Позор королевства, бревно негнучее, мигрень бродячая — и это ещё самые мягкие из тех определений, которыми он заменял положенное "ваше высочество".

Попасть под обстрел метательных ножей, выходя из портала? Даже не удивлюсь, у моего наставника это вместо приветствия. Схлопотать боевым посохом по спине? Так мой наставник намекал, что я не достаточно собрана. Вот куда мастер Тиберий никогда не бил, так это по голове. Он заверял, что голова у меня и так слабое место, и он не собирался вышибать последние зачатки того, что у нормальных людей зовётся разумом. Потому что, по мнению наставника, при помощи этой головы мне придётся не только есть, но и править.

— Я конечно людей недолюбливаю, но не настолько. Этих бедняг и так ждёт тяжёлая доля. — Сочувственно качал он головой. — Баба на троне! Это же проклинать так можно.

— Когда я буду той самой бабой на троне, я сделаю вас придворным мастером-наставником! И всем объявлю, что это вашими заботами я стала такой, какая я есть. — Грозилась я, потирая ушибленные места. — Вы не сможете противиться королевской воле и прямому указу королевы!

— Напугала снег веником! Добровольцем на стены уйду. С тварями оно как-то по спокойнее, чем в вашем придворном гадюшнике! — усмехался наставник.

Но иногда, особенно когда в печи виднелись догорающие клочки бумаги, наставник устраивал мне тренировки на выживание.

Недалеко от его дома была небольшая горная речушка, не замерзавшая до конца даже в наши зимы. Вода бежала по уступам, брызги, разлетающиеся в стороны, создавали зеркально гладкий панцирь на склонах и камнях, когда-то оказавшихся в русле. А вот снег коварно маскировал собой всю эту сверкающую ледяную твердыню.

И конечно, именно здесь у моего наставника было любимое место для тренировок. В первые годы занятий я едва могла продержаться здесь несколько минут, чтобы не скатиться кубарем. Наверное, лет до пятнадцати занятия здесь для меня выглядели так. Попыталась встать в позицию для обороны, еле устояла на скользящих и разъезжающихся ногах, выпад наставника, полёт кубарем по всему склону. Долгие и упорные попытки подняться обратно, при посильных помехах, создаваемых наставником и под его же насмешки. И новая попытка занять позицию.

Даже Буран не выдерживал и прикрывал морду лапой. Но я сжимала зубы, вытирала кровь из разбитых губ, а частенько и носа, выкарабкивалась из сугроба или промоины с ледяной водой, иногда мне прям по крупному не везло, и снова лезла на склон. Хорошо, что целительские артефакты не подводили и благополучно избавляли меня от следов моих тренировок.

Скрежет когтей по хрусталю, вставленному в раму балконной двери, напомнил мне о моём спутнике и напарнике в последние двенадцать лет.

— Буран! — открыла я дверь, закатывая глаза. — Опять своевольничаешь? Ну что с тобой делать? А если тебя увидят?

Пока я говорила огромный зверь, распластавшись по полу, словно от этого он стал бы менее заметным, шустро прополз в купальню. В его пасти были зажаты несколько связанных колец копчёной колбасы.

— О, Буран! Благодарю вас, вы очень заботливы и щедры. — Донёсся до меня голос Хеллы, которую Буран одарил частью награбленных деликатесов, впрочем, как и всегда.

С грифоном я встретилась случайно, возвращаясь с одной из тренировок, ещё в самом начале занятий с наставником. У меня тогда не всегда получалось построить обратный портал. Да и строила я с ориентиром на грифона в склепе. Это позже я смогла без ошибок пройти в тайную келью в склепе, а тогда представляя каменные стены, надгробия и фигуру грифона, я переместилась в пещеру, которая была гнездом для самки грифона.

Судя по ранам, она сцепилась с ледяной тварью и уже в пещере погибла. Здесь же был и её выводок, почти погибший от холода и голода. Один из птенцов, видимо самый храбрый, похоже, пытался выйти из пещеры. Потому что он, замёрзший и похолодевший, оказался за порогом. Остальные ещё жалобно пищали, но и их время подходило к концу.

Вырвав перо из крыла погибшей самки, я отправилась в замок, причём умудрилась переместиться сразу в кладовые. Больше у меня этот фокус никогда не удавался, а тогда вышло как само собой. Замёрзшего птенца я засунула к себе за пазуху, чтобы согреть остальных развела несколько небольших костров.

Самым сложным было вытащить тело погибшей самки. Но и с этим я справилась, сообразив просто схватиться за её крыло во время переноса. Для этого мне пришлось открыть портал прямо над ней. Перенесла я её таким образом на порог наставника, будучи уверена, что он не оставит тело грифона просто так, а захоронит. Правда я и не предполагала, как он потом отыграется за это на мне.

Я тогда думала, как умудриться накормить птенцов и отогреть заледеневшее тельце у себя на груди. Вернулась в замок я тогда только к утру, уставшая, невыспавшаяся, с кровоточащей раной на груди от клюва грифона.

На следующий день в гнезде меня уже ждали. Среди тех продуктов, что я смогла стащить, попалась и копчёная колбаса, покорившая сердце моего побратима-грифона с первого клевка. Привести его в замок я боялась, грифоны всё-таки не бессмертны, особенно в юности. Но стоило мне удрать из замка, и я первым делом переносилась к моему крылатому другу.

Когда ему исполнилось полгода, он впервые подцепил меня клювом за шиворот и зашвырнул себе на спину. В тот день Буран подарил мне радость полёта. Без седла и стремян, без сковывающей его волю уздечки. В тот день мы впервые приняли совместный бой со снежным вихрем, поэтому я и назвала грифона Бураном.

Из шести птенцов он был самым крупным и самым сильным, а главное сильнее всех привязанным ко мне. Хотя и его братья встречали меня с радостью и с удовольствием уносили меня в небеса. Очень скоро нашим любимым развлечением стали виражи во время снежных бурь. Когда выводок грифонов поднимался в небо, перехватывая меня друг у друга, ловя меня в полёте и принимая меня на свою спину во время прыжков. Но, тем не менее, Буран был моим побратимом, а его братья просто любимцами.

Помимо копчёной колбасы была у моего грифона и ещё одна, не менее сильная любовь. Моя купальня. Вот и сейчас я наблюдала картину блаженно жмурящегося грифона, развалившегося в моей купальне. Судя по запаху и лоснящемуся от жира клюву, Буран сейчас успешно совмещал два своих любимых удовольствия.

А вот я решила вернуться в тайные коридоры замка, раз уж погреться в горячей водичке не получится. Очень мне не понравился визит лорда опекуна и его сына в мои покои. Вот ни к чему мне такие неожиданности. Тем более, что раз кузен так неудачно упал, то дядя наверняка в его комнате. И в своих предположениях я не ошиблась.

— Мне не интересны твои предпочтения! — видимо разговор начался уже давно и был не из приятных. — И желания тоже. Арабелле двадцать! И по законам королевства она уже может выходить замуж! Я и так в последние пару лет пачками сжигаю приглашения от различных знатных родов. И не только нашего королевства! Скрыть приглашения императора я не могу, а вот остальные...

— Она зануда! Кому вообще может понравиться эта бесцветная смиренная овца? — возмутился кузен и тут же застонал от боли.

— Тебе! Мне всё равно, каким способом, но единственным женихом этой девки должен стать ты сам! — шипел дядя, сжав со всей силой опухшую ногу собственного сына. — Соблазни! Напои и затащи в постель, даже если тебя после этого выворачивать будет неделю!

— Отец, перелом! — вырывалось со свистом сквозь сжатые от боли зубы кузена.

— Меня это не волнует! Объявим о помолвке, свадьбу устроим очень быстро, пусть все считают, что стараемся прикрыть позор и распутство этой дряни. И хоть привязывай её к кровати, но она должна сразу же понести! — ничего себе у дядюшки планы, это я очень удачно пошла прогуляться.

— Ты собрался посадить на трон ребёнка от Арабеллы и меня? — что удивительно, сам кузен на трон не рвался.

— Мне ни к чему лишний ублюдок на троне. Он не успеет родиться. Ни Арабелла, ни её отродье ни переживут родов. — Произнёс лорд Дартан, вороша кочергой дрова в камине.

— Что? Подожди, отец! Но это же будет и мой ребёнок тоже... - попытался возмутиться Гарден. — Как, по-твоему, я смогу так поступить?

— Ты сделаешь всё, как я приказал! — злобно процедил мой опекун, прижимая раскалённый конец кочерги к животу сына.

— Дааа — просипел побелевший кузен.

— То-то же. И только посмей ослушаться, пожалеешь, что сам не сдох! — отшвырнув кочергу, лорд Дартан покинул покои сына.

— Мой лорд, — жалобно протянул мальчишка-поварёнок, вылезая из-под кровати Гардена.

— Ты ничего не слышал и не знаешь, Патрик! Понял меня? — простонал кузен. — Подай охлаждающую мазь.

— Почему вы позволяете так с собой поступать? На вас уже места живого нет! — причитал явно переживающий мальчик.

— Потому что от лорда Дартана зависит, будет ли жить моя мать. И как она будет жить! Действие обезболивающих артефактов быстро проходит, а они очень дорого стоят. — Шумно выдохнул кузен, падая на подушки, закончив смазывать место ожога.

— Значит, вам придётся жениться на принцессе? — обречённо спросил Патрик, словно страшнее подобного исхода ничего и представить нельзя. — Может подлить ей приворотного чего-нибудь?

— Мне бы кто подлил чего-нибудь приворотного! — проворчал кузен.

Нет, можно подумать, что я в восторге от кузена в частности, и от плана дядюшки в целом. Но продолжить беседу с так неожиданно имеющимся другом у кузена не получилось, его прервал звук распахнувшейся двери и быстрые шаги. Гарден одним движением опрокинул стоявший рядом с кроватью поднос и накинулся на парня, с которым только что так задушевно беседовал.

— Криворукий тупица! — кричал он. — Тебе бы только свиньям прислуживать! Убирайся!

Мальчишка скривил личико, словно вот-вот расплачется, схватил поднос с пола, покидал на него упавшую посуду и почти сбежал из комнаты.

— Гарден, что тебя опять не устроило? Кроме этого мальчика больше никто не выдерживает твой характер! А ты его всё время шпыняешь. — упрекнул кузена вошедший в его покои старший наследник рода Маргейт.

Высокий и крепкий молодой мужчина, блондин с хищными чертами лица. Впрочем, большинство жителей нашего королевства были светлоглазыми блондинами. Это только Гарден унаследовал от матери чёрные волосы и глаза. А от отца светлую кожу северян.

Олидар Маргейт был старшим из троих братьев-погодков и на год старше кузена. Появился он при дворе лет пять назад, когда дядя почему-то решил, что если Гарден начнёт обучаться, то его дар непременно разовьётся и усилится. А потому отправил его в академию магии первого королевства, куда кузена, конечно же, приняли. В стенах академии Гарден и познакомился с братьями Маргейт.

Что на самом деле было не удивительно. Маргейт один из древнейших родов королевства, гордящийся тем, что в их род неоднократно вступали знатные дочери элдаров, главной ценностью которых была кровь демонов, которую они приносили в род.

Таких родов в королевстве, включая королевский, было всего пять. Но только в трёх кровь элдаров была настолько сильна, что позволяла подчинять разумных животных, чьей первоначальной родиной был Изначальный Мрак.

После гибели на одной из дуэлей единственного наследника, род Алисандр состоял из одного престарелого лорда, доживающего свой век в затворничестве.

Сарнийские даже на родовом гербе изобразили грифона.

А вот Маргейтам из поколения в поколение служили снежные львы. Огромные хищные звери, с густой и длинной белой шерстью, пробраться сквозь которую не всегда могли даже ледяные твари и клинки охотников. Даже сложно было определить, что смертоноснее, клыки львов или их мощные когти.

Стремительные, изворотливые и с просто огромной массой тела они были не теми противниками, с которыми вообще стоило связываться. Даже грифоны, если речь не шла о защите гнезда или сородича, предпочитали улетать.

Но лорды Маргейт пошли ещё дальше. Они проводили какой-то ритуал, который держали в строжайшей тайне. Животные, которых воспитывали начиная с того времени, когда будущие хищники были слепыми котятами, после этого ритуала словно теряли часть себя, они становились преданной тенью своего хозяина. Только глаза прошедших ритуал львов теряли жизнь и больше напоминали мёртвый взгляд ледяных тварей.

Сейчас старший из наследников был уже выпускником академии, а команда из троих братьев учащихся на третьем, четвёртом и пятом, выпускном, курсах считалась сильнейшей боевой группой в королевстве. В свободное от обучения и тренировок время они в последние годы находились при дворе.

И были единственными, кто был в состоянии остановить кузена. В их присутствии он вел себя более сдержано и не позволял себе большей части из своих привычных манер и откровенно развязного поведения.

Сегодня, к сожалению, лорд Олидар вернулся во дворец только поздним вечером, иначе бы кузен явно не позволил бы себе распускать руки с Хеллой. Как минимум потому, что ссориться с Маргейтом он не осмелился бы, а старший наследник одного из древнейших родов с первого своего появления при дворе, достаточно часто проявлял некоторое покровительство по отношению к моей камеристки. И он был единственным, кто кроме меня, поздравлял Хеллу с Началом года.

А за последние полгода я даже пару раз видела этих двоих целующимися в тайных уголках замка. Но что даже вселяло в меня некоторую надежду... За всё время, что братья Маргейт были при дворе, я ни одного из них не видела развлекающимися со служанками или придворными дамами. Хотя за время хождений по потайным коридорам, мне кажется я уже могла бы рассказать о всех тайных похождениях двора. А самое главное, за столько времени, он не воспользовался явной влюблённостью Хеллы.

— Это единственный упрёк за сегодняшний вечер? Можно уже выдыхать? — насмешливо поинтересовался Гарден.

— Нет. Твое поведение в покоях принцессы Арабеллы, о котором мне рассказали, едва я вернулся из академии в замок, откровенно мерзкое и недостойное. И ты извинишься за свои выходки перед Хеллой! — спокойно и уверенно произнёс лорд Маргейт. — Иначе...

— Иначе что, Олидар? — напряжённо спросил Гарден.

— Иначе ты не захочешь, чтобы твоим врагом стал лорд Маргейт. За мной стоит род, а за тобой только твой отец, который только временный правитель и его время стремительно уходит! — предупредил лорд Олидар.