Хвостатая для мажора

Глава 25. Первый раз

А затем Артур стал наказывать Николь. Я содрогалась каждый раз, когда ветви опускались на ее смуглую кожу. Орешник разрезал воздух со свистом. Удары о попку Николь разжигали в глазах Артура огонь. Похоже, каждый из нас находился между фантазией и реальностью. Не знаю, сколько ударов намеревался нанести Артур, но я думаю, что будь их десять, то Николь все равно не смогла бы принять наказание с достоинством. Она принялась кричать после первого удара. А после первого был второй, третий. Артур напоминал виртуозного скрипача – он точно знал, что ему делать, чтобы заставить скрипку плакать.

Нет, пожалуй, Артур больше был похож на художника. Он понимал, как двигать кистью, чтобы с ее помощью рождался шедевр. На попке служанки появлялись все новые и новые полосы – они ложились одна возле другой. Как бы ни крутилась Николь, чтобы она ни делала, Артур бил туда, куда собирался изначально шлепнуть непослушную деву. Он ни единого раза не ударил дважды по одному месту. Если бы я все пропустила, то, посмотрев на поротую попку Николь, сразу же смогла сказать, сколько ударов нанес Артур.

Он был предусмотрителен и довольно точен. Николь крутила попкой во все стороны, только это не спасало ее половинки от наказания. Такая порка не могла долго продолжаться, несмотря на то, что Артур был суровым хозяином, он никогда не терял над собой контроль. Он понимал, как наказывать, чтобы рабыни быстро возвращались в строй. Николь просила отпустить, но Артур не обращал внимания на просьбы... Николь вела себе непредусмотрительно, и она обязательно понесет за это наказание.

Когда Артур шлепал связанными прутьями Николь, она сжимала половинки и опускала бедра, чтобы избежать следующего удара. Глупо было надеяться на то, что это остановит Артура. Если ее бедра находились слишком низко, Артур останавливал свое наказание, возможно, этого и добивалась Николь, и словами возвращал девушку в «правильное» положение... Когда Николь отказывалась слушаться, Артур, пропустив руку под живот, сам приподнимал ее бедра. Ох, я совсем не понимала Николь. Неужели она не понимала, что он накажет ее за непослушание?.. Или Николь сознательно добивалась дополнительных ударов? Я не знала, что и думать…

Николь стенала и водила попкой в разные стороны. Я видела, как на коже возникают розовые полосы, и я надеялась, что Мари удастся убрать их целебными мазями. Но эти полосы ничуть не портили попку Николь. Казалось, ее ничем не испортить. Меня это и радовало, и огорчало. Бедра служанки трепетали от того, что Артур крепко трудился над Николь. Ох, она попыталась заглушить стоны, прижав руку к губам, но я не могла так рисковать. Мне нельзя было отпускать руки Николь, иначе потом Артур накажет меня. Пришлось применить немалую силу, чтобы не дать Николь вырваться. Я удержала руки служанки, заслужив уважительный взгляд Артура. Я не знала, сколько это продолжалось. Только после того, как прошло очень много времени, Артур обратился к Николь. Он спрашивал у провинившейся малышки, признала ли она свою ошибку.

Понятно было, что Николь все поняла. Я сомневалась, что она еще когда-нибудь вытворит что-то подобное. Думаю, она бы призналась во всех грехах, даже в тех, в которых не была прежде замечена, лишь бы заслужить прощение хозяина. Николь плакала и просила пощады. Она так боялась тонких ветвей, что умоляла Артура наказать ее ремнем, пусть и в двойном размере – я бы на месте Николь так не рисковала. Понятно, что Артур не отреагировал на мольбы. Он просто попросил меня крепче держать Николь, а затем с еще большим рвением принялся ее пороть. Комнату наполнили слезные мольбы и свист, который возникал каждый раз, когда Артур рассекал ветвями воздух.

Не знаю, сколько Артур порол Николь – если считать удары, то их было не меньше тридцати. Но я бы не удивилась, окажись их больше. Мне казалось, что наказание длилось вечность. Ох, когда Артур закончил пороть свою непослушную служанку, он приказал ей поцеловать ветви и его руки – Артур хотел, чтобы Николь показала, насколько она благодарна за такой урок... А чтобы Николь продемонстрировала, что она осознала все ошибки, Артур еще несколько раз отправлял ее на кухню. Каждый раз он просил приготовить сложные блюда, для некоторых не было каких-то продуктов, и Николь сразу сообщала об этом Артуру. Не знаю, как ей удавалось держаться. Ходить практически обнаженной по дому после сильной порки, и при этом здраво мыслить. Я бы так не смогла. Я даже не могла уже есть то, что приносила нам Николь, поэтому была весьма рада, когда Артур отправил меня в свою комнату.

Мне хотелось сразу же забыться тревожным сном, но не получилось, а когда я стала засыпать, ко мне заглянул Артур. Я тут же вскочила с постели, предчувствуя что-то плохое. Он заставил меня раздеться, но не полностью – на мне остались чулки и лифчик, и я была очень благодарна Артур за это. Артур сказал, что я была послушной девочкой, но он не может оставить меня без порки. О боже… меня словно окатили ледяной водой.

– Эрика, моя дорогая. Если молодых и наивных девушек регулярно шлепать, то им это пойдет на пользу. Заметь, я делаю это только для твоего блага, – мне лучше было молчать, чтобы не вызвать на себя гнев Артура, – но поскольку ты сегодня была послушной, то я отшлепаю тебя расческой, – когда я принесла Артуру расческу, он сдернул с моих бедер трусики и уложил на подлокотник кресла. Признаюсь, что лежать так было не совсем удобно, ножки скользили по коврику, и мне было сложно собраться, но очень скоро я забыла об этой проблеме, когда Артур нанес первый удар…Чтобы расческа прикладывалась к моей попке, а не выше, Артур положил руку на мою спину, таким образом придерживая меня и не позволяя скользить по ковру.

Если честно, то мне пришлось сегодня пожалеть о том, что я была послушной девочкой, ведь за это я получила больше двадцати ударов… Затем Артур заставил меня целовать расческу, а после всего этого он приказал ложиться в постель. Он сказал, что не хочет, чтобы я надевала на себя рубашку или трусики. Он говорил, что может навестить меня утром. И что-то внутри меня подсказывало, что в этот раз Артур непременно придет. О, мне даже казалось, что он навестит меня ночью, но ночью Артур не пришел...

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Он явился ранним утром – растолкал меня и стал мять груди. О-о, я не успела опомниться, как рот Артура уже прижимался к моему. Я робко ответила на поцелуй, но дальше я не знала, что мне делать, поэтому Артур продолжил руководить – он хриплым голосом приказал раздвинуть ноги… и приоткрыть рот, чтобы подготовить его. Артур стал коленями на кровать и принялся водить своей штукой по моим губам. Он зарычал, как зверь, когда я поцеловала его… конец. Мне казалось, что я еще сплю, одна, что возле меня никого нет. Что все это кошмар. Мне было очень стыдно, поэтому я закрыла глаза. Но они распахнулись в ту же секунду, когда он начал целовать меня… Он целовал меня там… между разведенных ног. Вытворял с этим местечком такие вещи, о которых я не даже не слышала. Просто не знала, что мужчины делают такое. Ох, мне было довольно трудно сказать, нормально это или нет.

Я чувствовала горячее дыхание Артура и его язык. Хотелось провалиться под землю, но Артур крепко держал меня за бедра, не позволяя от него убегать. Я повиновалась до тех пор, пока не почувствовала, как его язык вторгается… между… туда. Он крутил им… О боже, это было так странно. Щекотно, горячо. Я не могла расслабиться – вздрагивала каждую секунду. Боже. Это же так… так… Я дернулась очень сильно, когда почувствовала покалывание – оно усиливалось и усиливалась. Стоило ему притронуться ко мне, меня словно било током.

А затем Артур вылез на меня, развернувшись лицом к разведенным ногам. И он приказал, чтобы я ласкала его торчащую штуковину в то время, как он будет… хм, целовать меня. Артур сказал, что я должна посасывать его, словно это леденец – облизывать, трогать языком. О-о, я делала то, что приказал Артур, выкручиваясь и дрожа под ним.

Артур ласкал меня там до тех пор, пока я не стала стонать после каждого прикосновения к коже… Я никогда не чувствовала чего-то подобного. Мои груди словно напухли и затвердели. О боже, мне казалось, что я сейчас взорвусь. И когда я была уже готова это сделать, Артур слез с меня. Он стал возле моего лица и попросил снять лифчик. Когда я сделала это, Артур захотел, чтобы я поласкала его штуковину руками.

– Хорошо, моя дорогая. А теперь оближи его, чтобы я мог легко войти в твою сладкую киску. Ты же постараешься, правда Эрика? Чем больше он станет, тем слаще прозвучат твои стоны. Как же я хочу проткнуть тебя им, моя девочка, – я сделала все, что просил Артур. Да, не было никакого смысла спорить с ним, кроме того, я все еще находилась под впечатлением от откровенных ласк.

Я словно находилась под гипнозом, послушно выполняя желания Артура. Мне нравилось, как Артур смотрит на меня и как он гладит меня по волосам, когда я прикасаюсь к его штуке... Очнулась я только тогда, когда Артур вошел в меня. Артур тут же накрыл меня своим крепким телом и держал за плечи, чтобы я и не пыталась ускользнуть. Мне пришлось обхватить бедра Артура своими ногами. Я впивала в его спину пальцы, когда он глубоко входил в меня. Артур вторгался в меня до самого дна. Он почти выходил и снова вонзался в мою нежную плоть. Мне было страшно, что Артур повредит меня, еще я боялась забеременеть, поскольку он не надел на себя ту странную штуку, защищающую меня от беременности. Нет, я хотела детей, но не сейчас, когда я живу в чужом доме на правах рабыни, а мой мужчина занимается этим… не только со мной, но и со своими служанками.

Артур овладел мной там… он также вторгался в мой рот – боролся своим языком с моим. Это была так странно и приятно, что я задрожала. Он целовал меня, а я стонала, входил в меня, и я двигалась в такт его движениям. Как же сложно было улежать на одном месте... Мое тело не слушалось меня. Я ерзала под Артуром до тех пор, пока он не просунул руки под попку и не сжал половинки пальцами. Артур входил все жестче и жестче, я же могла только всхлипывать. Это продолжалось до тех пор, пока я не почувствовала обжигающую низ живота волну. Тогда Артур вышел из меня и положил… штуковину на мой дрожащий живот. Мне захотелось, чтобы он вернулся, но вместо этого Артур проник в меня двумя пальцами, а второй рукой стал тереть что-то тверденькое, такое, как и его возбужденная штуковина.

Когда он делал так, моя плоть трепетала. Я никогда не ощущала чего-то подобного. Мне было сложно лежать на одном месте, но при этом я не хотела, чтобы это прекращалось, поэтому все, что я позволяла себе – крутить головой и закусывать губу. С горла вырывались хрипы, слезы текли по моему лицу, а я лежала раскрытая перед Артуром, растерзанная им, трепетная и влажная. Но в следующую секунду я стала более мокрой. Что-то горячее выстрелило на мой живот, забрызгало грудь и даже лицо. Я закричала от пережитого страха и удивления… И уже в следующий момент забилась под руками Артура. Казалось, что чья-то крепкая рука схватило меня, а затем бросила в горячую воду. Внутри стало влажно, горячо. Руки Артура буквально обожгли меня. Было так… так… меня просто разрывало на части. Я не знала, что такое бывает.

Казалось, я провалилась в сон. Возможно, так и было... Когда я пришла в себя, еще подрагивая от пережитых эмоций, Артур стоял рядом. Он смотрел на меня и улыбался. Я не знаю почему, но его улыбка мне не нравилась.

– Моя милая и такая чистая Эрика. Я рад, что твоя нежная киска узнала, что такое удовольствие. И я могу не беспокоится о том, что моя девушка фригидна, – я не понимала, о чем говорит Артур, но мне было достаточно того, что он рядом и называет меня своей девушкой. – Я горд собой, что мне удалось раскрыть тебя, как женщину, и теперь мы вместе может наслаждаться сексом, – когда Артур называл вещи своими именами, они теряли волшебство. Мне же хотелось верить, что мы занимались с ним любовью, а не соединялись вместе, как домашний скот. – Не знаю, как у нас сложится дальше, но после сегодняшнего я буду реже наведывать Николь. О, я хочу, чтобы ты знала, что я провел совсем мало времени в ее спальни после того, как ты ушла. Кажется, я чувствовал, что истинное наслаждение ждет меня в этой спальне. С тобой.

После его слов меня снова кто-то крепко схватил и бросил, но на это раз не в воду, а об скалы. И похоже, я знала, кто или что – это была ревность... Сжимающая и уничтожающая. Жгучая и такая беспощадная. Она сдавливало горло, вынимала сердце и рвала душу. Как же больно мне было слушать о Николь… после того, что произошло между мной и Артуром сегодня. Мне так больно еще не было, даже тогда, когда Артур бил меня кнутом. Меня оскорбило то, что перед тем как прийти ко мне, он ласкал Николь. И при этом Артур не старался это скрыть. Не думал о том, насколько больно он делает мне... Боже, о чем это я говорю?! А как должна чувствовать себя бедная Николь, которую так жестоко выпороли за неправильно приготовленный салат, а после всего еще и «отлюбили»? Что чувствовала Николь, когда я держала ее за руки, чтобы спастись?..

Артур словно понял, какую бурю вызвали его слова в моей душе. Он больше ничего не сказал – просто вышел из спальни, оставив меня наедине со своими мыслями. А мне хотелось плакать от стыда. От стыда и жалости, но я была слишком истощена, поэтому, как только Артур ушел, я сразу провалилась в сон. Глубокий, тяжелый и исцеляющий... Оставалось надеяться, что после пробуждения меня ждет что-то очень хорошее – что никто не заставит меня держать Мари или Николь и мучиться вместе с ними. Я надеялась, что Артур оставит меня хотя бы на день, например съездит в город за одеждой для меня и продуктами. Но я даже не представляла, к чему может привести его скорый отъезд...