Хвостатая для мажора

Глава 36. Так будет всегда

Нами руководил стыд и страх. Когда Артур опускал кожаный ремень на наши разгоряченные тела, мы стискивали зубы и сжимали руки. Колени еле заметно перемещались по дивану. Мы искали удобное положение… в котором обжигающие шлепки станут менее обжигающими, но оно не находилось. Заплаканные лица прикасались к обивке диванчика. Она впитывала слезы и немного успокаивала рабынь, даря ощущения уюта, комфорта и мнимой безопасности. Наши пальцы, как и судьбы, переплелись вместе. Мы старались не смотреть друг на друга, но и без этого знали, что происходит с каждой, ведь Артур наказывал рабынь одинаково.

Это был самый кошмарный день за все время, когда я жила у Артура. Возможно, мне казалось это, не знаю. Единственное, что я знала точно – так жить нельзя. О-о, хозяин с шумом опускал ремень на тела Николь и Мари, не забывая пороть им меня. Все, что нам было позволено – сжиматься в ожидании следующего шлепка, подставляя ему пылающую от шлепков плоть.

Да, ожидать было мучительно, мм… особенно, когда слышишь, как рядом с тобой наказывают другую девушку. И она стонет, плачет от боли и унижения, а ты понимаешь, что скоро придет твой черед. Но самое ужасное то, что ты не знаешь точно, когда ремень упадет на тебя. Порой Артур шлепал нас по одному разу, иногда он останавливался возле Мари или Николь и бил их несколько раз подряд. Таких ударов могло быть три или четыре, о, – и ты морально готовился к тому, что столько же раз сейчас шлепнут тебя.

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как Артур поставил нас на колени, но думаю, что это продолжалось не менее получаса – мы практически себя не контролировали и были готовы кричать что есть силы, не думая о том, что будет потом... Слезы текли по щекам, тела сильно выгибало в разные стороны. Мы дергали ногами, тянули носочки или наоборот – опускали их. Думали, что если расслабиться, то переносить наказание станет легче. Как бы не так! Каждый раз Артур грубо одергивал нас и заставлял возвращаться в исходное положение. Похоже, ему нравилось чувствовать себя хозяином. Он чувствовал себя хозяином. Таким он и был для нас.

Только после того, как я получила около двадцати пяти ударов, Артур остановился и стянул с меня белоснежные трусики. Казалось, что от них уже ничего не осталось – настолько сильно Артур порол меня. Он приспустил белье до колен, и я заплакала пуще прежнего – не потому, что мне было страшно, о нет – я просто сгорала от стыда. Я извивалась и стонала от дичайшего смущения, и Артуру это, скорее всего, нравилось.

– Я удивлен, – сказал Артур. – Твоя задница, Эрика, такая красная. Она самая яркая из всех, – я надеялась, что это повлияет на решение Артура – что он назовет меня выносливой девочкой и отпустит. Конечно же, Артур не торопился делать подобное. – Хм, признаться честно, я пока не решил, кто больше всего заслуживает особенного наказания, – выходит, это могу быть я?.. – Каждая из вас кричала и жаловалась. Вы согласны с этим? – я кивнула. Думаю, что служанки тоже так сделали, ведь Артур больше не спрашивал нас ни о чем – ох, он лишь назвал имя той счастливицы, которой я ничуть не завидовала. И это была… была… каждая из нас. – Никто не смог перенести порку достойно, поэтому я считаю справедливым наказать всех. Вы согласны?

– О боже…

– Я привез отличную трость. Да. Ею раньше наказывали провинившихся учениц. А сегодня я накажу тростью вас. Ведь вы вели себя недостаточно хорошо и заслужили быть наказанными. Оу, тише, – отреагировал Артур на всхлип Мари. – Не надо плакать. Сегодня вы почувствуете что-то новое для себя. Новый опыт – разве это не прекрасно? – я была не против того, чтобы такой опыт получил Артур. – У меня для вас еще один сюрприз! – я уже ненавидела сюрпризы. – Речь идет еще об одном состязании, – в комнате стало совсем тихо – казалось, все перестали дышать, включая Артура. – Та, кто не сможет контролировать себя во время следующей порки, получит шанс познакомиться с новым орудием для наказания. Более того, она испытает его на себе, – мне стало очень плохо. Этот инструмент идеально подходит для воспитания девушек. Хах, он вам точно понравится…

Артур снова отошел к комоду и достал из уже открытого ящика небольшую трость. У нее была изогнутая ручка, сама трость выглядела устрашающе – довольно тонкая и гибкая. Я сразу же подумала о том, что ею можно повредить кожу... Артур принялся картинно рассекать тростью воздух, заставляя нас рыдать от страха и бессилия. Мы стонали и дергали попками, переживая о том, кому же достанется первый удар… Наши тела и так были красными – мне было страшно представить, что сделает с ними новое орудие для воспитания.

– Будьте смелыми и сильными, мои дорогие, – обратился Артур к своим рабыням, подойдя к нам максимально близко – так, чтобы было удобно нас шлепать. Я думала, Артур подойдет ко мне, но он решительно направился к Николь. Возможно, выбрал ее как самую сильную деву... Мне было плохо видно, что он делает с ней – картинку застилали слезы. Поэтому я вытерла их о диван и продолжила жадно ловить каждое движение Артура, рассчитывая на то, что эти подсматривания смогут подсказать, как нужно себя вести, когда хозяин примется меня пороть.

Я видела, как Артур вцепился рукой в плечо Николь, потом отвел трость и ловко шлепнул ею по попке служанки. Он особо не размахивался, наоборот – удар выглядел вполне безобидным. Но если судить по эмоциям служанки, он был болезненным. Стоило Артура лишь «прикоснуться» к верхней части поротой попки, как Николь издала громкий крик. Попка тут же опустилась вниз, словно пыталась уйти от следующего удара. У Николь уже не получалось притворятся послушной девушкой – она плакала и крутила головой, чтобы взглянуть Артуру в глаза. Наверное, Николь решила, что это ее может спасти. Какая же она наивная…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

– Боже! Хозяин! Хозяин! Я прошу вас… Ради бога! Умоляю! О, я не смогу больше выдержать! Это худшее, что мне приходилось испытывать! – кричала Николь. – Даже орешник не может сравниться с этим… с этой… с этой штуковиной. Умоляю! – похоже, она забыла, о чем совсем недавно говорил Артур – «та, кто не сможет контролировать себя во время следующей порки, получит шанс познакомиться с новым орудием для наказания».

– Что же, мне лестно слышать о том, что ты так высоко оценила мое приобретение, дорогая Николь, хм, – у постороннего наблюдателя могло сложиться впечатление о том, что хозяин похвалил Николь, но я прекрасно улавливала иронию в его словах. Он всегда так говорил с нами, когда шлепал и… имел. – И необязательно кричать об этом… – похоже, Артур был рассержен. – Но ты права, моя дорога малышка – эта «штуковина» действительно потрясающая. Мне почти не нужно прикладывать усилий, чтобы заставить вас кричать. Просто небольшой щелчок – и все. А сколько эмоций от порки. Какой эффект! Он длится, длится… а когда ты затихаешь, Николь, мне снова не терпится протянуть тростью по твоей попке, – Артур провел гибким орудием по спине служанки, и Николь от ужаса вцепилась в мою руку, от чего я тоже вскрикнула.

– Боже, хозяин! Она просто ужасна, пожалуйста. Я прошу вас взять ремешок! О, я согласна на любое количество шлепков, только не используйте эту трость. Я буду храброй, мастер, только уберите ее подальше, – неужели она думала, что Артур послушается? Николь лишь усугубляла свое положение. И в скором времени она обязательно пожалеет о том, что не нашла в себе сил выдержать наказание… Мне отчего-то казалось, Николь преувеличивает... Ох, вместо ответа, Артур опустил трость на попку Николь – и тут я пожалела, что родилась с идеальным слухом.

– Не имеет значение, что ты говоришь, Николь, и как ты это говоришь – я все равно использую эту трость дюжину раз... На каждую рабыню, – Николь задрожала. – Главная проблема в том, что ты шумная. Это играет против тебя, Николь… – голос хозяина был настолько спокойным, словно мы сейчас беседуем за чашкой чай о мелочах. – Думаю, ты первый кандидат для нового наказания, – я почувствовала, как напряглась Николь, и ждала продолжения истерики, но она взяла в себя в руки – умная девочка. – Но это еще не точно, да, у тебя есть возможность исправиться. К тому же, мне еще неизвестно, как будут вести себя другие девушки, – о, думаю, после таких слов, каждая подумает ни один раз, стоит ли просить Артура сменить наказание.

Пока Николь плакала и перебирала пальцами, словно пыталась высвободиться из моей руки, Артур подошел к Мари. Мое сердечко затрепетало от того, что сейчас он накажет другую – не меня. Я же просто умирала от страха и желания. Желания закончить быстрее эту пытку. Ох, я не хотела быть последней. Я мечтала отбыть это ужасное наказание, которое казалось худшим из всего того, что мне пришлось испытать благодаря усилиям Артура.

– Спокойно, Мари. Тебе нужно успокоиться. Держи свою задницу так, чтобы мне было удобно тебя наказывать, – Артур сегодня не церемонился с бедной Мари, хотя, по моим наблюдениям, она была слабее Николь. Артур положил руку на кругленькое плечо Мари, и я поняла, что сейчас она закричит. Я следила за тем, как хозяин отодвинул трость от красной попки рабыни, а затем ударил по воспаленной коже. Артур внимательно следил за тем, чтобы не зацепить служанку изогнутой частью этого адского изобретения. Сначала мне показалось, что это был довольно слабый удар, но Мари отчаянно всхлипнула, чтобы разрыдаться, как обиженный ребенок… Ее рука дергалась в моей, заставляя гораздо больше бояться Артура... Второй удар был удостоен стоном. Мари изворачивалась и умоляла. Она просила Артура о том же, о чем просила Николь.

– О, хозяин, мой хозяин, это так больно! Ваша трость слишком сильно бьет, да, она слишком… – рыдала Мари. – Николь была права – это наказание гораздо страшнее порки ремешком, – оу, несмотря на то, что я считала Мари слабее Николь, она держалась. – О, хозяин, я буду слушаться... Я буду хорошей рабыней, хозяин, но только освободите меня от этого наказания, – похоже, Мари не понимала, что делает ту же ошибку – спросит особого отношения, когда не имеет права хоть о чем-либо просить. Возможно, я смогу победить… Если, конечно, выдержу.

– О моя, дорогая, ты так искренне просишь, что я… – неужели он ее пощадит? – оу, мне даже жаль отказывать тебе, но я все же сделаю это, да. Так что закрой свой рот! Ты получишь десять ударов, как все, а если не заткнешься – я познакомлю тебя еще с кое-чем. О, думаю, ты это оценишь… – Мари тряслась в беззвучных рыданиях, но молчала. – Ну а теперь я выпорю тебя, Эрика, – я готовилась к этим словам с самого начала, но сейчас они застали меня врасплох.

– О Боже, Боже… – застонала я, когда услышала свое имя... Я крепко сжала руки служанок и прижала рот к высокой спинке дивана, чтобы таким образом подавить рыдания и оказаться в выгодном свете. Мне страшно не хотелось продолжить вечер в такой же компании, но с новым орудием, гуляющем по покрасневшей попке.

Не знаю, что делал Артур. Возможно, он наслаждался моей беспомощностью, либо восхищался тем, какой сильной может быть простая фермерская дочка. Какое-то время Артур ничего не делал, но затем я почувствовала прикосновения холодных пальцев к своему плечу – это произойдет сейчас. Я выдохнула и попыталась настроиться. Сейчас я испытывала и страх, и облегчение – скоро он шлепнет меня в первый раз, а затем мне придется вынести не больше девяти ударов. Я даже была рада тому, что Артур оставил меня на потом – о, теперь я знаю, к чему готовится. И все это благодаря Мари и Николь. Я думала, что знаю… знаю, чего ждать...

О, оказалось, ощущения были далеки от тех, что я представила. Мне даже в голову не пришло, что будет так… крепко. Я почувствовала жжение, распространившееся на обе половинки. Нет, не жжение – острое покалывание, которое нельзя взять и просто перетерпеть. Бедра запрыгали от нового обжигающего ощущение, но я не проронила ни слова. Я прислушивалась к себе, прислушивалась к ощущениям – покалывание быстро исчезло, и на смену ему пришло онемение, а затем – пульсирующая боль. Казалось, болит не только кожа. На боль отозвались все тело, каждая косточка почувстовала импульс. О, теперь я узнала, что чувствовали Мари и Николь. Поняла, почему они себя так вели.

Чтобы подавить рыдания, я сильнее прижала рот к дивану. Но, похоже, Артуру не нравилось мое молчаливое смирение. Нет, он был определенно расстроен из-за этого.

– Как тебе трость, моя дорогая? Что ты можешь сказать о ней, Эрика? – хорошо, что боль чуть-чуть отступила, и я могла теперь ответить… Артур не спешил меня отпускать. Он держал руку на моем плече, наблюдая за тем, как я верчу попкой и выгибаю спину. И мне тоже захотелось опустить бедра, как это сделала Николь, но я знала, что Артур не оценит... – Ты слышишь?

– Что? О, да… Я слышу вас, хозяин! – его голос вырвал меня из бессмысленных размышлений. – Это было… это было просто ужасно… – я не боялась так говорить, поскольку понимала, что Артур ценит правду. – О, мой хозяин, такое наказание сильнее чувствуется, чем порка ремнем или расческой, – я пыталась говорить спокойно, но подступивший к горлу ком мешал мне.

– Хм. Продолжай, – разрешил хозяин. Я решила, что лучшего момента не найти и сказала это.

– Ох, прошу вас, мастер, – я почувствовала, как его рука сжала мое плечо, скорее всего, Артур решил, что я тоже стану просить его о пощаде, – прошу вас нанести мне десять ударов подряд. Я хочу, чтобы вы сделал это сейчас… – Артур ослабил хватку, но я, все равно, могла получить за подобную дерзость. – Если это, конечно, возможно. Мне нужно быстрее усвоить урок, – пошла я на хитрость, – чтобы больше никогда не заставлять вас наказывать непослушную рабыню. Я обещаю исправиться, мой хозяин. Только выпорите меня прямо сейчас…

– Что же, благодарю за честность и такое рвение, Эрика, но тебе нужно усвоить еще один урок – только я решаю, как наказывать своих непослушных рабынь. Я устанавливаю время и порядок. Ты поняла меня?.. – чтобы не гневить Артура, я стала активно кивать. – Хорошо. Надеюсь, мне не придется повторять это. Ну а еще я надеюсь, что ты больше не станешь мне указывать, как я должен воспитывать рабынь. Ты ведь не будешь так делать, правда?

– О нет, конечно, нет, Артур, – я запнулась от того, что снова назвала его по имени, но решила не заострять на этом внимание, иначе, он точно признает мое поражение и снова накажет, но уже чем-то совершенно другим. Думаю, это будет больнее того, когда он сечет меня тростью. Хотя… куда уже больнее?.. Разве это возможно? – Прошу простить меня за опрометчивость, – умные книжки пошли мне на пользу. – Простите, хозяин. Я буду выполнять все ваши приказы. Я очень постараюсь никогда вас не расстраивать, – если Артур не изменится, мне все-таки придется рискнуть, пусть даже это лишит его рассудка. Ведь если продолжать терпеть – тогда рассудка лишусь я. Не думаю, что это справедливо.

– Ладно… Я верю тебе, Эрика. Думаю, ты говоришь правду, но, конечно, я буду наблюдать за тобой, – казалось, Артур прочел мои мысли, – если мне что-то не понравится, если ты соврешь, о-о… это будет худший день в твоей жизни, моя дорогая, – мне стало тяжело дышать. – Теперь я хочу, чтобы ты забыла о всех своих нелепых просьбах. Можешь плакать. Если хочешь снова быть наказанной – кричи. Но не указывай, что делать! Больше никогда. Ни-ког-да, – похоже, в этот раз я смогла убедить Артура, что мои побуждения искренни… Но продолжаться вечно так не будет – рано или поздно Артур все поймет. Либо же станет задавать вопросы, которые почему-то до сих пор не задавал – о хвостике, о моих способностях. Возможно, он думает, что я обычная девушка. Конечно. В патологию Артуру охотнее вериться, чем в то, что перед ним особенная дева, которую не стоит пороть. Хах, с которой даже не стоит смеяться. Ай! Весь боевой настрой был выбит одним ударом трости... Я сразу же забыла, что я необычная девушка – сейчас я просто… я просто рабыня. Напуганная рабыня Эрика, которая чувствует, как горит ее порочная плоть.