Игры с приведениями

7

ГАЛЕН

Когда Эбби приехала в «дом с привидениями» субботним вечером, я был готов к ее появлению.

Я рассчитал, что она прибудет примерно в то же время, что и в предыдущие два уикенда, и специально спланировал перерыв на этот час. Поэтому вместо того, чтобы пугать посетителей в комнате «Семи смертных грехов», размахивая бутафорским ножом в ожидании ее прихода, я воспользовался моментом, чтобы подготовить свое рабочее место. Карл — клоун, дежуривший у входа, — получил четкие инструкции.

От предвкушения у меня был каменный стояк. Приходилось изворачиваться как уж в этих чертовски узких джинсах, чтобы не выдать свое возбуждение всем посетителям и не обеспечить своему работодателю судебный иск.

Ровно через пять минут после 22.00 мой телефон завибрировал в кармане худи, которую Джош велел мне основательно «носить» перед первым рабочим днем.

Карл-клоун:

Какой идиот.

Но это был мой сигнал.

Надев маску и натянув на голову капюшон, я открыл дверь и нырнул под предупреждающую ленту, которой оградил эту комнату от посетителей. Проскользнул сквозь тени, жалея, что в этом наряде не предусмотрены легкие беговые кроссовки вместо тяжелых армейских ботинок.

Пробравшись сквозь толпу, поглощенную зрелищем «Ливня смерти», я наконец увидел ее.

Моя Эбби стояла у самого входа, с прямой спиной и решительным выражением на прекрасном лице. На ней была та самая короткая юбка, от вида которой у меня в прошлый раз снесло все предохранители, свободная темная футболка и неизменные беговые кроссовки.

А еще она распустила волосы — они волнами ниспадали чуть ниже ключиц.

Будто мой член мог стать еще тверже…

Я был настолько тверд, что мог бы забивать гвозди. А в груди разливалось теплое чувство при виде того, как она снова в своей стихии — с искренним азартом в глазах.

На прошлой неделе на работе она казалась рассеянной. Я приписал это себе, точнее, маске, под которой я трахал ее так жестко и основательно в прошлую субботу, что она еще несколько дней ходила словно в тумане.

Но после того, как ее бывший придурок заявился к ней уже во второй раз за две недели… весь ее боевой дух испарился. Она справлялась с работой, но замкнулась, стала тихой и отстраненной. Я дал ей необходимое пространство, уверенный, что снова увижу ее здесь, в «доме с привидениями».

А теперь ей предстояло отпустить все тревоги в объятиях своего монстра.

Эбби глубоко вздохнула и приготовилась к бегу.

Но шанса рвануть с места ей не досталось.

В одно мгновение я оказался рядом, перекинул ее через плечо и унес в свое логово.

— О Боже! — воскликнула она, вцепившись в ткань худи. — Что ты делаешь?

Я с силой шлепнул ее по ягодицам, и она взвизгнула. Затем погладил место удара, скользнув рукой под юбку, к трусикам, которые планировал добавить к своей коллекции до конца вечера.

У ленты с предупреждением я поставил ее на ноги.

— Где мы? — спросила она.

Я открыл дверь и жестом велел ей пройти под лентой. Эбби с привычным подозрением, от которого у меня защемило в груди, оглядела меня, а затем нырнула под ограждение и шагнула в комнату.

Я вошел следом, захлопнул дверь и запер ее.

— Ого, ну ладно, — она медленно обернулась и огляделась по сторонам. Жуткое красное свечение придавало ей облик демоницы, готовой поглотить меня целиком. Вид был настолько возбуждающий…

— Что тут произошло? Что-то сломалось?

Мы находились в комнате «Жертвоприношения культа». Команда декораторов нарисовала на полу замысловатую пентаграмму и разрисовала стены всяческой чертовщиной. В каждой вершине пентаграммы стояли поддельные свечи, запрограммированные вспыхивать в определенном ритме. Рядом стоял прочный стол — обычно на нем лежали атрибуты культа, но я заранее его освободил. Вдоль стен выстроились манекены в рясах, а в центре пентаграммы обычно вопил полуобнаженный актер, измазанный искусственной кровью.

— Да, — хрипло ответил я сквозь искажатель голоса в маске. — Сломался механизм, который включает лампочки и воспроизводит хоровое пение. Эту комнату закрыли на ремонт. Мне повезло.

Я медленно двинулся к ней. Эбби опустила взгляд на мой оголенный торс, покрытый, как и всегда, серой краской, и задержалась на линии талии, где живот скрывается под поясом джинсов.

Я приблизился, взял ее за бедра и подтолкнул назад, пока она не уперлась ягодицами в стол. Легким подталкиванием заставил ее запрыгнуть на столешницу.

Я одобрительно зарычал, встав между ее разведенных ног. Ее юбка задралась, обнажая изгибы бедер, а ее длинные, стройные ноги свисали по обе стороны от меня.

— Мне это нравится.

— Мне тоже, — тихо ответила она.

Я в последний раз задержал взгляд на ее огромных зеленых глазах, полуоткрытых и пылающих жаром, а затем сказал:

— Закрой глаза, дорогуша.

Она без возражений подчинилась. Я достал из кармана худи заранее приготовленную длинную шелковую ленту и бережно завязал ей глаза. Она вздрогнула, когда прохладная ткань коснулась кожи.

— Не подглядывай, — приказал я.

Она кивнула и прикусила нижнюю губу. От этого жеста у меня едва не сорвало крышу.

Я сдвинул маску наверх и бережно взял ее лицо в ладони. Сделав глубокий вдох, я наконец сделал то, о чем мечтал с той самой первой ночи в «доме с привидениями».

На самом деле — с того самого момента, как она сердито посмотрела на меня через весь лекционный зал, когда я оттеснил ее с первого места в рейтинге успеваемости группы.

Я поцеловал ее.

Тихий возглас удивления сорвался с ее губ, а затем она застонала, отвечая на мой поцелуй.

Блядь, да…

Я не спешил, смакуя каждое мгновение. Исследовал ее рот и ласкал ее язык своим. Поначалу она была сдержанной, но потом внутри нее что-то щелкнуло. Она ответила с той же жадностью, с какой я желал ее.

Я мог бы простоять так часами, зажатым у нее между ног, с пульсирующим членом, прижатым к ее теплой киске и целуя ее до изнеможения. Но перерыв был ограничен, а планов на этот вечер у меня было еще немало.

С тяжелым вздохом я оторвался от ее губ. Она жалобно захныкала, но тут же издала довольный вздох, когда я скользнул губами по ее ключицам, а пальцами — по ребрам.

— Ах, — простонала она, когда я расстегнул застежку ее бюстгальтера под футболкой. — Да…

С трепетом я задрал ее футболку и прильнул к ее упругим сиськам руками и губами. В идеальном мире я провел бы всю ночь, лаская эти прелестные розовые соски, особенно после того, как на этой неделе они дразнили меня, проглядывая сквозь прозрачную блузку в холодном конференц-зале с клиентами.

Удовлетворив свою жажду, я двинулся ниже, осыпая поцелуями ее подтянутый живот. С рычанием я забрался под юбку, вцепился в трусики и спустил их по ногам. Опустившись на колени, атаковал свою добычу.

— Да, — прошипела она, когда я провел языком по ее киске. — О Боже, да…

Еще одно место, где я мечтал провести всю ночь — между ее бедрами, слушая ее тихие стоны и всхлипы.

Но время неумолимо тикало.

Я обхватил губами ее клитор и ввел в нее два пальца. Она вскрикнула, но я не сбавил натиск: вбивался в нее, жадно посасывая чувствительный бугорок, пока она не закричала, не сжалась вокруг моих пальцев и не кончила, обрызгав мое лицо.

Я застонал, прижавшись губами к ее влажной киске. Это было настоящее блаженство.

Еще несколько ленивых круговых движений языком — и я отстранился, опустившись на пятки, чтобы дать ей возможность прийти в себя.

Ее грудь вздымалась и опускалась, словно она только что пробежала дистанцию по футбольному полю. Она потянулась ко мне, на ощупь ища меня в окутавшей ее темноте повязки.

Я перехватил ее руку и поднялся на ноги, затем снова натянул маску, чтобы скрыть голос:

— Тебе было хорошо?

— Потрясающе, — выдохнула она, все еще задыхаясь от страсти. Ее рука скользнула по моему животу, к пряжке ремня. — Позволь мне… пожалуйста.

— Хочешь мой член, дорогуша?

Она облизнула губы.

— Да. Хочу сделать тебе так же приятно, как ты сделал мне.

Это был путь в ад. Я понимал это, принимал — и отбрасывал прочь. Мой разум отключился в ту самую секунду, когда я нашел Эбби одну, затерянную среди жутких декораций «дома с привидениями». И сейчас, когда, казалось бы, можно было взять себя в руки и изменить курс, я не собирался этого делать.

Я сорвал с нее повязку и рывком стянул со стола, ухватив за бедра. Ее ступни коснулись пола, и я отступил на шаг, чтобы дать ей пространство.

Жестом велел ей опуститься на колени. Она повиновалась медленно, не отрывая взгляда от моих рук, расстегивающих ширинку. Мой член вырвался на свободу, тяжелый и пульсирующий в моей ладони.

— Открой.

Она подчинилась, и я скользнул в ее теплый, жаждущий рот. Она застонала, обхватив основание моего члена нежной рукой.

— Посмотри на меня, дорогуша, — приказал я.

Ее великолепные зеленые глаза встретились с моими, затуманенные и пылающие тем же огнем, что сжигал меня изнутри. Я начал двигаться медленными толчками, и она вновь застонала.

— Хочешь, чтобы я трахнул твой рот, детка?

Она с трудом кивнула.

Конечно же, она хотела.

Я был ее мужчиной в маске, ее монстром — и по правилам игры должен был брать то, что желал.

Зарычав, я намотал ее волосы на кулак и грубо сжал их. Я позволил ей держать руку на основании моего члена, но это было все, на что она могла рассчитывать. Я вонзился в ее рот, сожалея, что не могу признаться: это — плата за все колкости, оскорбления и язвительные реплики, которыми она осыпала все эти годы.

Из уголков ее глаз текли слезы. Она крепко сжимала мой член, неизменно бросая мне вызов, но отчего-то ее глаза становились еще более остекленевшими и затуманенными с каждым жестким толчком.

Я довел себя до предела, где удовольствие граничило с болью, а затем оторвал от нее свой член.

— Вставай, — прорычал я, рывком поднимая ее на ноги.

Она моргнула и в замешательстве сморщила свой очаровательный носик.

— Что...

Я бросил ее на стол. Затем достал презерватив, прожигающий дыру в моем кармане, и за полсекунды надел его на свой член.

Я не дал ей возможности привыкнуть к новому положению — она лежала на спине на твердой деревянной поверхности, — и сразу вошел в нее.

Она вскрикнула и обвила меня длинными ногами вокруг бедер, подталкивая к дальнейшим движениям.

Блядь, она была такой теплой, влажной и узкой.

Я двигался жестко и быстро, мои толчки были резкими, без снисхождения.

Она не хотела бы, чтобы все было иначе.

Она смотрела на меня, приоткрыв рот — он напоминал маленькую букву «о»; благоговейный взгляд был устремлен на мою маску, пока я нависал над ней. Я обхватил ее рукой за горло и мягко сдавил. Похоже, ей это понравилось.

Я был чертовски в этом уверен.

— О. Боже мой.

— Да, — прошипел я. — Давай, дорогуша.

Свободной рукой я надавил на низ ее живота и большим пальцем погладил клитор. Она закричала, ее киска сжалась вокруг моего члена.

— Блядь, — взревел я, когда разрядка прокатилась по моему позвоночнику к яйцам. Я кончил так чертовски сильно, что перед глазами все поплыло, а комната исчезла, прежде чем снова вспыхнуть морем красного сатанинского бреда.

Я возвышался над Эбби, тяжело дыша через маску и следя за тем, как она приходит в себя. Она лежала на столе — расслабленная, с едва заметной улыбкой на лице. Она протянула руку и сжала мое запястье: моя ладонь покоилась рядом с ее головой.

— Спасибо, — сказала она. — Ты всегда точно знаешь, в чем я нуждаюсь.

Ее лицо было всего в нескольких дюймах от моей маски. Мне отчаянно хотелось сорвать ее и поцеловать Эбби.

— Ты всегда идеальна, — ответил я. — Лучший момент моего вечера.

И моих дней — с понедельника по пятницу.

Она рассмеялась:

— Надеюсь на это.

Мы привели себя в порядок и поправили одежду. Я взял ее за руку и, как всегда, вывел наружу, провожая взглядом, пока она шла к своей машине.

С каждым ее шагом мое приподнятое настроение угасало.

Следующая суббота — Хэллоуин. У нас оставалась всего одна встреча.

А потом… что, черт возьми, мне делать дальше?