Иллидан: Страж Пандоры

Глава 19: Воин Эйвы

Прошла неделя с того утра у Нейралини.

Неделя, в течение которой Иллидан пытался интегрировать полученное понимание в свою повседневную практику. Это оказалось сложнее, чем он предполагал — и дело было не в том, понимание было неправильным, а потому что привычки, формировавшиеся тысячелетиями, не исчезают за несколько дней.

Он ловил себя на старых ошибках снова и снова. На попытках продавить что-то силой воли вместо того, чтобы найти обходной путь. На мгновенном раздражении, когда что-то шло не по плану. На желании контролировать, приказывать, доминировать.

Но теперь он хотя бы замечал эти моменты. Это было новым — раньше он просто действовал, не задумываясь, является ли этот способ действия единственно возможным.

И иногда — не всегда, но всё чаще — ему удавалось остановиться. Сделать шаг назад. Попробовать иначе. Результаты были… интересными.

Идея особой охоты пришла к нему на третий день после ритуала.

Он тренировал учеников на поляне — обычное занятие, отработка парных приёмов — когда Нира'и задала вопрос, который заставил его задуматься.

— То, что ты делаешь с Эйвой, — сказала она, блокируя удар Ка'нина и одновременно поворачиваясь к Иллидану. Её движение заставило ткань набедренной повязки натянуться, подчеркнув стройную линию бедра и округлость ягодиц. — эта связь, эти… просьбы. Это можно использовать в бою?

— Смотри на противника, а не на меня, — автоматически поправил Иллидан, на мгновение поймав себя на том, что его взгляд соскользнул с её лица вниз по телу. Он снова почувствовал странный, почти забытый за давностью лет внутренний толчок — чисто физиологическую реакцию молодого, здорового организма на близость привлекательной самки. Это было… отвлекающе. Он заставил себя сфокусироваться. — И да. Можно.

— Как?

— Это… — он помедлил, подбирая слова. — Это сложно объяснить. Проще показать.

Он не думал об этом всерьёз до того момента. Его работа с Эйвой была личной, почти интимной — часть его духовного развития, не связанная напрямую с боевыми навыками. Но вопрос Нира'и заставил его посмотреть на это иначе.

Связь с Эйвой давала ему информацию, которой не было у других охотников. Знание о том, где находится добыча. Ощущение присутствия животных до того, как он их видел. Способность «просить» растения о помощи — и иногда получать её.

Это были тактические преимущества. Серьёзные тактические преимущества.

И если он мог научить этому учеников…

— Завтра, — сказал он, приняв решение. — Завтра мы пойдём на охоту. Все вместе. Я покажу вам кое-что.

Утро следующего дня выдалось туманным.

Белёсая дымка висела между деревьями, скрадывая очертания и приглушая звуки. В такую погоду обычные охотники предпочитали оставаться дома — слишком легко заблудиться, слишком сложно выследить добычу. Но Иллидан намеренно выбрал этот день.

Если его метод работал — он должен был работать в любых условиях.

Ученики собрались у его хижины ещё до рассвета, когда туман был особенно густым. Ка'нин выглядел настороженным, но готовым. Нира'и — сосредоточенной, с тем особым блеском в глазах, который появлялся у неё, когда она ожидала чего-то интересного. Она стояла, слегка выставив вперёд бедро, и её тонкая талия и удивительно полная для На'ви грудь, подчёркнутые простой охотничьей повязкой, на мгновение приковали его внимание. Иллидан подавил странное смущение. Ему, существу, чей возраст исчислялся эпохами, было неловко от такого примитивного, животного отклика. С другой стороны, в какой-то момент своей прошлой жизни он не видел женщин десять тысяч лет. Он резко перевёл взгляд на остальных. Тсе'ло выглядил сонным, что было его обычным состоянием в такую рань. Ави'ра — напряжённой, но решительной.

И Грум, разумеется. Он сидел у входа в хижину с выражением «я тоже иду, и не пытайтесь меня остановить».

— Сегодня — не обычная охота, — сказал Иллидан, оглядывая свою маленькую группу. — Сегодня я покажу вам, как использовать связь с Эйвой для охоты. Не просто идти в лес и искать добычу. Спрашивать. Получать ответ.

— Ты имеешь в виду… — Ка'нин замялся, — …разговаривать с Эйвой? Как шаманы?

— Не совсем. Шаманы говорят с ней напрямую, через Нейралини или другие священные места. То, что делаю я — это… — он поискал правильное слово, — …партнёрство. Сотрудничество. Я не прошу Эйву сделать что-то за меня. Я прошу её поделиться информацией. И иногда — помочь.

— И она помогает? — спросила Нира'и с явным скептицизмом.

— Когда я прошу правильно — да.

— А когда неправильно?

— Тогда ничего не происходит. — Иллидан позволил себе слабую улыбку. — Эйва не наказывает за неправильные просьбы. Она просто… игнорирует их.

Тсе'ло, который до этого момента боролся с зевотой, неожиданно оживился.

— Мой дед говорил: «Селама асу манор'эн» — что значит… — он нахмурился, — …кажется, что-то про правильный путь. Или про еду. Не помню.

— Твой дед, — заметил Ка'нин, — говорил много вещей, которые никто не понимает.

— Но они всегда оказываются правдой! — защитил своего деда Тсе'ло. — Просто… потом.

— Идём, — прервал их Иллидан. — Объяснения закончились. Время показывать.

Он повёл их в ту часть леса, где тренировался с Цахик — дальше от деревни, туда, где сеть Эйвы ощущалась яснее. Туман здесь был ещё гуще, и ученики инстинктивно сбились теснее, стараясь не потерять друг друга из виду.

Грум трусил рядом с Иллиданом, его полуслепые глаза были почти бесполезны в такой видимости, но уши поворачивались в разные стороны, ловя каждый звук. Для него туман был не помехой — он и так полагался на слух больше, чем на зрение.

Через час пути Иллидан остановился на небольшой поляне.

— Здесь, — сказал он. — Наблюдайте.

Он встал в центре поляны, закрыл глаза и позволил своему разуму успокоиться. Это стало легче за последние недели — привычка, которая формировалась с каждой медитацией. Поток мыслей замедлился, превратился в тихий ручеёк на границе сознания.

Он потянулся к сети.

Не физически — у него не было с собой ничего, к чему можно было бы подключить цвату. Но связь, которую он выстраивал месяцами, не требовала физического контакта для простых вещей. Она просто… была. Как способность видеть или слышать — всегда с ним, нужно только обратить внимание.

Сеть откликнулась.

Он почувствовал лес вокруг себя — не как набор отдельных объектов, а как единое целое. Деревья, корни, животные, насекомые — всё связано, всё переплетено, всё часть одной огромной системы.

«Кого?» — спросил он. Не словами — намерением. — «Какую жизнь взять сегодня?»

Ответ пришёл не сразу. Сначала — просто ощущение направления. Северо-восток. Потом — расстояние. Около километра. Потом — образ.

Старый самец йелло. Иллидан узнал его — не конкретно этого, но тип. Шестиногие травоядные, похожие на оленей, но крупнее и массивнее. Этот конкретный был стар — очень стар, судя по образу. Его движения были скованными, болезненными. Левая задняя нога не сгибалась нормально — старая рана, которая плохо зажила и теперь превратилась в хроническую проблему.

Он отстал от стада. Слишком медленный, чтобы держаться с другими. Слишком слабый, чтобы защитить себя от хищников. Его дни были сочтены — вопрос только в том, что убьёт его первым: голод, болезнь или чьи-то зубы.

Иллидан открыл глаза.

— Старый самец йелло, — сказал он. — Северо-восток, около километра. Хромает на левую заднюю ногу.

Ученики смотрели на него с разными выражениями. Нира'и — с профессиональным интересом следопыта. Ка'нин — с недоверием, которое боролось с желанием поверить. Тсе'ло — с простым удивлением. Ави'ра — с чем-то похожим на благоговение.

— Откуда ты знаешь? — спросила Нира'и. — Ты не видишь его. Не слышишь. Не…

— Я спросил, — ответил Иллидан. — И получил ответ.

— Но как?

— Покажу по дороге. Идём.

Они двинулись в указанном направлении, и по пути Иллидан показал им вторую технику.

— Смотрите на растения вокруг, — сказал он, когда они проходили через густой подлесок. — Что вы видите?

— Кусты, — ответил Тсе'ло. — Лианы. Листья.

— Они мешают нам двигаться, — добавила Ави'ра. — Приходится отодвигать ветки, чтобы пройти.

— Верно. — Иллидан остановился. — Теперь смотрите.

Он снова закрыл глаза, но на этот раз — только на несколько секунд. Он сосредоточился на растениях вокруг, на их простых, почти механических сознаниях. И послал… не приказ. Просьбу. Предложение.

«Мы проходим. Не враги. Просто проходим».

Ничего драматичного не произошло. Никаких молний, никакого свечения. Но лианы, которые секунду назад преграждали путь, едва заметно сместились. Листья повернулись. Ветки изогнулись — на сантиметры, не больше.

Но этих сантиметров было достаточно. Проход, который раньше требовал усилий, теперь был почти свободен.

— Что… — Ка'нин потерял дар речи, что случалось с ним нечасто.

— Асетавалана! — выдохнул Тсе'ло, и на этот раз никто не спросил, что это значит. — Это же… это же магия!

— Не магия, — поправил Иллидан. — Партнёрство. Растения — часть сети Эйвы. Они… — он поискал аналогию, которую они могли бы понять, — …они как охотники, которые сидят в засаде. Они не двигаются без причины. Но если попросить правильно — они могут немного подвинуться.

— Попросить, — повторила Нира'и медленно. — Не приказать?

— Приказы не работают. Я пробовал. — Иллидан усмехнулся, вспоминая свои ранние, неудачные попытки. — Эйва не подчиняется. Она… сотрудничает. С теми, кто просит правильно.

— А что значит «правильно»?

— Это… — он замялся, потому что объяснить это словами было действительно сложно. — Это значит просить, не требуя. Предлагать, не навязывая. Признавать, что ты — часть системы, а не её хозяин.

Ави'ра кивнула — медленно, как будто что-то в её голове вставало на место.

— Как в охоте, — сказала она. — Когда ты преследуешь добычу — ты не командуешь лесом. Ты используешь его. Работаешь с ним.

— Именно. — Иллидан был приятно удивлён тем, как быстро она уловила суть. — Именно так. Только здесь ты не просто используешь лес — ты сотрудничаешь с ним. И он сотрудничает с тобой.

Грум, который всё это время шёл рядом и, казалось, не обращал внимания на разговор, неожиданно фыркнул. Звук был похож на согласие — или на комментарий вроде «наконец-то до них дошло».

— Твой зверь, — заметил Тсе'ло, — кажется, считает себя умнее нас всех.

— Возможно, так оно и есть, — ответил Иллидан без тени улыбки, хотя его глаза говорили другое.

Они нашли йелло именно там, где показало видение.

Старое животное стояло у небольшого ручья, пытаясь напиться. Его движения были осторожными, болезненными — каждый шаг на повреждённой ноге стоил ему видимых усилий. Рёбра выступали сквозь кожу — он явно недоедал уже давно, не способный добывать пищу так эффективно, как раньше.

Группа остановилась на расстоянии, скрытая густым подлеском и туманом, который хоть и поредел за время пути, всё ещё давал хорошее укрытие.

— Он именно такой, как ты сказал, — прошептала Нира'и с нотками изумления в голосе. — Старый. Хромает. Левая задняя нога.

— Эйва показала его не случайно, — объяснил Иллидан. — Он… готов. Его жизнь близится к концу. Его смерть сейчас будет милосердием — и частью цикла.

— Частью цикла? — переспросил Ка'нин.

— Жизнь и смерть. Охотник и добыча. Всё связано. Мы не просто убиваем — мы участвуем в чём-то большем. — Иллидан посмотрел на своих учеников. — Я знаю, это звучит как… шаманская мудрость. Но это правда. Когда охотишься с Эйвой — чувствуешь это.

Он повернулся к йелло.

— Сейчас мы возьмём его. Быстро и чисто. Без лишних страданий.

— Как? — спросила Ави'ра. — Какой план?

Иллидан распределил роли, используя то, чему их учил все эти месяцы.

— Нира'и — обходишь слева, контролируешь направление отступления. Если он побежит — только в нашу сторону. Ка'нин, Ави'ра — фланги. Не атакуете, пока я не дам сигнал. Ваша задача — отрезать боковые пути. Тсе'ло — силовая поддержка. Если что-то пойдёт не так — ты страхуешь.

— А ты? — спросил Ка'нин.

— Финальный удар. — Иллидан коснулся лука на спине. — Одна стрела. В сердце.

— А Грум? — спросила Нира'и, покосившись на палулукана, который внимательно следил за йелло. Она наклонилась, чтобы поправить ремешок на лодыжке, и этот простой бытовой жест, открывший плавный изгиб её спины и округлость груди в разрезе нательной одежды, снова вызвал в нём тот же глупый, назойливый импульс. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, и внутренне выругался.

— Грум… — Иллидан произнёс, заставив голос звучать твёрже, чем он чувствовал, и уставился на своего подопечного, лишь бы отвести глаза. — Грум не мешает.

Грум издал звук, который мог означать «я и не собирался» или «обижаете».

Они разошлись по позициям.

Охота заняла меньше минуты.

Нира'и скользнула влево, бесшумная, как тень. Ка'нин и Ави'ра заняли фланги. Тсе'ло остался позади, готовый вмешаться, если понадобится.

Йелло, занятый питьём, не заметил их присутствия — или, может быть, заметил, но был слишком измотан, чтобы реагировать. Когда Иллидан вышел из укрытия, животное подняло голову и посмотрело на него.

В его глазах не было страха. Была усталость. Принятие. Понимание, что это — конец. Иллидан поднял лук, наложил стрелу. Йелло не попытался бежать. Он просто стоял и смотрел, как будто ждал.

Стрела полетела. Вошла точно в сердце.

Йелло вздрогнул, его ноги подогнулись, и он упал на бок. Иллидан подошёл к телу и опустился на колени.

Это стало привычкой — ритуал, который он выполнял после каждой охоты с тех пор, как понял его значение. Он положил руку на ещё тёплый бок животного, чувствуя, как последние искры жизни угасают в сети.

— Благодарю, — сказал он вслух, чтобы ученики слышали. — За твою жизнь, которая станет частью наших жизней. За твоё тело, которое даст нам силу. За твой дух, который возвращается к Эйве.

Он не был уверен в правильности слов — ритуал благодарения у на'ви выглядел иначе, более формализованно. Но суть была той же.

— Это… обязательно? — спросил Тсе'ло, когда Иллидан встал.

— Не обязательно. Но правильно. — Иллидан посмотрел на своих учеников. — Мы взяли жизнь. Эта жизнь имела ценность — для него, для его стада, для экосистемы. Признавать это — не слабость. Это… уважение.

— Мой брат, — неожиданно сказала Ави'ра, — никогда не делает ничего подобного. Он убивает и идёт дальше. Говорит, что это «глупые ритуалы».

— Твой брат, — ответил Иллидан, — видит только половину картины. Это его право. Но это не значит, что он прав.

Ави'ра кивнула, и в её глазах было что-то — не согласие даже, скорее облегчение. Как будто она давно ждала, что кто-то скажет это вслух.

На обратном пути ученики засыпали его вопросами.

— Можно ли научиться делать то же самое?

— Да. Но это требует времени. Месяцы, может быть годы.

— Как ты научился?

— Цахик помогала. И много практики. Очень много практики.

— А растения — они всегда слушаются?

— Не слушаются. Сотрудничают. И не всегда. Иногда я прошу — и ничего не происходит. Но чем больше практикуешь, тем чаще работает.

— А с животными можно так же?

— С животными сложнее. У них более… сложные сознания. Они не просто реагируют на просьбы — они решают, как реагировать. Грум, например…

При звуке своего имени Грум повернул голову.

— …Грум делает то, что хочет. Я могу просить, могу предлагать. Но в конечном счёте решает он.

Грум издал звук, который определённо означал «правильно, и не забывай об этом».

— То есть, — сказал Ка'нин медленно, — ты не контролируешь сеть. Ты… работаешь с ней.

— Именно. — Иллидан остановился, повернулся к своим ученикам. — Вы можете научиться этому. Не слиянию с Эйвой, не растворению в ней — это путь шаманов, и он не для всех. Но партнёрству. Сотрудничеству. Вы остаётесь собой. Но вы признаёте, что вы — часть чего-то большего. И это большее может сделать вас сильнее.

— Воины Эйвы, — сказала Нира'и задумчиво. Она шла впереди него, и ритмичное покачивание её бёдер при ходьбе было гипнотизирующим. Иллидан поймал себя на том, что наблюдает за этим, и резко поднял глаза на деревья, чувствуя укол стыда за свою несобранность. — Это… это как новый тип охотника.

— Если хотите так называть — да. — Иллидан пожал плечами. — Название не важно. Важно то, что вы можете делать.

Тсе'ло, который всё это время молчал — что само по себе было необычно — неожиданно заговорил.

— Мой дед… — начал он.

— О нет, — простонал Ка'нин. — Опять фраза деда?

— Нет! — Тсе'ло выглядел почти обиженным. — Я хотел сказать — мой дед говорил, что настоящая сила не в том, чтобы побеждать других. А в том, чтобы быть частью чего-то большего. Я никогда не понимал, что он имел в виду. — Он посмотрел на Иллидана. — Теперь, кажется, понимаю.

Это было, пожалуй, самое осмысленное, что Тсе'ло сказал за всё время обучения. И Иллидан отметил это.

— Твой дед, — сказал он, — похоже, действительно был мудрым На’ви.

— Чуть-чуть безумным, — добавил Тсе'ло с кривой улыбкой. — Но да. Мудрым и добрым.

Они вернулись в деревню к вечеру, неся тушу йелло на плечах.

Другие охотники смотрели с интересом — не каждый день группа молодёжи возвращалась с такой добычей. Особенно в туманный день, когда опытные охотники предпочитали остаться дома.

— Удачная охота, — кивнул один из старших, подходя к ним. — Хорошее мясо. Где нашли?

— В северной части леса, — ответил Ка'нин. — Тире'тан… — он запнулся на имени, которое всё ещё было не совсем его, — …он показал нам кое-что новое.

— Новое?

— Способ охоты. С Эйвой.

Охотник посмотрел на Иллидана — долгим, оценивающим взглядом. В этом взгляде было что-то новое. Не страх, не подозрение. Скорее… любопытство.

— Слышал о твоих успехах, — сказал он. — Ты странный. Но эффективный.

— Надеюсь, — ответил Иллидан.

— Может, как-нибудь покажешь? Эту твою… технику?

Иллидан задумался. Расширять круг обучения было рискованно — не все были готовы принять его методы. Но с другой стороны…

— Может быть, — сказал он. — Когда будет время.

Охотник кивнул и ушёл, но Иллидан заметил, что он оглянулся несколько раз.

Слухи начинали распространяться. Это было одновременно хорошо и опасно. Вечером, после того как мясо было роздано и приготовлено, Иллидан сидел у костра со своими учениками.

Грум лежал рядом, переваривая свою долю добычи, и время от времени издавал звуки удовлетворения. Его живот заметно округлился — он съел, пожалуй, больше, чем следовало, но Иллидан решил не делать из этого проблему. Сегодня был особенный день.

— Я всё ещё не могу поверить, — сказала Нира'и, глядя в огонь. — То, что ты показал сегодня… это меняет всё.

— Не всё, — возразил Иллидан. — Но многое. Если вы научитесь этому — вы станете лучшими охотниками, чем ваши родители и деды. Вы будете видеть то, чего не видят другие. Знать то, чего не знают другие.

— И сражаться лучше? — спросил Ка'нин. — Если придётся?

— И сражаться. — Иллидан посмотрел на него серьёзно. — Надеюсь, не придётся. Но если придётся — то да.

— Почему ты говоришь «если придётся»? — спросила Ави'ра. — Мы живём в мире. Последняя война между кланами была поколения назад.

Иллидан промолчал. Он думал о рассказах торговцев, которые слышал от других в деревне. О «небесных демонах» и «падающих звёздах». О том, что он знал — и чего эти молодые на'ви не могли даже представить.

— Мир не вечен, — сказал он наконец. — Рано или поздно что-то меняется. И когда это происходит — лучше быть готовым.

Ученики переглянулись. В их взглядах было беспокойство, но и решимость.

— Тогда научи нас, — сказала Нира'и просто. Она сидела напротив, и свет костра играл на её влажной от вечерней прохлады коже, отливая золотом на высоких скулах и в ложбинке между ключицами. Её взгляд, тёплый и прямой, на мгновение задержался на нём, и Иллидан почувствовал, как по его спине пробежал знакомый, но совершенно неуместный здесь трепет. Он сглотнул, выдавив из себя ответ, и тут же уткнулся взглядом в пламя, стремясь подавить нахлынувшую волну смущения и досады на собственное тело, живущее своей, простой жизнью. — Всему, что знаешь. Чтобы мы были готовы.

Иллидан кивнул, стараясь, чтобы его лицо оставалось каменной маской, хотя щёки горели.

— Научу. Обещаю.

Грум, как будто подтверждая его слова, издал звук — длинный, низкий, похожий на мурлыканье. В контексте он звучал как «и я помогу».

— Все слышали? — сказал Тсе'ло с преувеличенной серьёзностью. — Зверь тоже обещает. Теперь это официально.

Все рассмеялись — даже Иллидан позволил себе улыбку.

Но в глубине его мыслей, за смехом и теплом костра, уже формировались тревожные предчувствия. Мир менялся. Он чувствовал это — и через связь с Эйвой, и через собственную интуицию, отточенную тысячелетиями.

Тревожные мысли Иллидан задвинул в самый дальний угол сознания. Сейчас, в этом круге света, было слишком хорошо, чтобы отравлять вечер предсказаниями бед.

— Ладно, — выдохнул он, расслабляя плечи. — Завтра будет завтра. А сейчас… Тсе'ло, неужели ты правда пытался приручить того лесного прыгуна, о котором рассказывал старик Хекс?

Тсе'ло фыркнул, картинно закидывая руки за голову.

— Это была стратегическая ошибка! Я думал, если почесать его за ухом, он признает во мне вожака. Оказалось, у них там нет ушей, зато зубов — полный рот.

Нира'и звонко рассмеялась, и этот звук заставил Иллидана невольно потянуться к теплу костра. Разговор потек сам собой — легкий, ни к чему не обязывающий. Они вспоминали прошлый сезон дождей, спорили о том, чья хижина лучше держит тепло, и подшучивали над Грумом, который умудрился стащить кусок вяленого мяса прямо из-под носа зазевавшегося охотника.

Иллидан ловил себя на том, что почти не говорит, но жадно слушает. Для него, прожившего века в сражениях и тишине, эти простые бытовые детали — вкус перезрелых плодов, жалобы на стертые сандалии — были подобны чистой воде.

Постепенно разговоры становились тише и ленивее. Первым поднялся Тсе'ло, зевнув так широко, что челюсть хрустнула.

— Если завтра тренировка, мне нужно хотя бы несколько часов не видеть снов о зубастых прыгунах. Увидимся на рассвете.

Остальные потянулись за ним, обмениваясь короткими пожеланиями доброй ночи. Вскоре топот босых ног по примятой траве стих. Даже Грум, чувствуя перемену атмосферы, поднялся, потянулся всем телом и, бросив на Иллидана понимающий (как тому показалось) взгляд, медленно побрел к своей лежанке в тени деревьев.

У огня остались только двое.

Тишина, воцарившаяся после ухода остальных, больше не была шумной или пустой — она стала плотной, почти осязаемой, окутывая их коконом из затухающего жара углей и стрекота ночных цикад. Пространство между ними, казалось, сократилось само собой, хотя никто не сдвинулся с места. В отсветах пламени Иллидан видел, как мерно вздымается грудь Нира'и, и как тонкая тень от её ресниц ложится на скулы.

Смущение, терзавшее его в начале вечера, переросло в нечто иное — глубокое, вибрирующее спокойствие, в котором остро ощущалось присутствие другого.

Нира'и медленно повернула голову. В её глазах, отражавших последние искорки костра, не было ни вызова, ни расспросов — только мягкое, притягательное любопытство.

— Костер почти догорел, — негромко произнесла она. Её голос в ночной тишине звучал ниже и бархатистее, чем обычно. — А лес сейчас дышит совсем иначе.

Она легко поднялась на ноги, грациозно потянувшись, и протянула ему руку. Ладонь её была открытой, приглашающей.

— Пройдись со мной. Здесь, в деревне, стены и крыши слишком давят, даже если они из листьев. Я хочу показать тебе одно место у ручья, где лунный свет падает на камни так, будто они светятся сами по себе.

Она сделала паузу, и в уголке её губ промелькнула едва заметная, лукавая улыбка.

— Или ты боишься заблудиться в темноте вместе со мной?

Иллидан посмотрел на её протянутую ладонь. Тысячелетия войн научили его осторожности, но сейчас этот зов был сильнее любого инстинкта самосохранения. Он вложил свою руку в её — теплую, живую и удивительно сильную — и поднялся, чувствуя, как внутри него окончательно рушится последняя стена каменной маски.

Примечание: Сюжет данной книги сознательно удерживается в рамках текущего возрастного ценза, чтобы история оставалась доступной для всех читателей площадки. Тем не менее, для тех, кто хотел бы увидеть более детальную версию этой сцены (18+), я подготовил отдельный бонусный материал на на моем бусти (в примечаниях автора). Это не влияет на основную сюжетную линию, книга остается цельной и логически завершенной здесь, в её текущем виде. Основное повествование продолжится в следующей главе без потери смысла.