Ингерманландский излом. Борьба ингерманландских финнов в гражданской войне на Северо-Западе России (1918 — 1920 гг.)

ПРЕДЫСТОРИЯ ПРОБЛЕМЫ

К изучению исторического опыта России побуждают об­ратиться глубокие преобразования в современной полити­ческой, социально-экономической, правовой жизни, поиск путей выхода из кризиса национальных отношений, в ко­тором оказалось государство. Особый интерес и ценность представляет исследование истории России периода граж­данской войны. По насыщенности политическими события­ми, накалу классовой борьбы этот период является эпохаль­но важным, оказавшим решающее влияние на последующее развитие российской государственности.

Для уяснения того, как на становлении советского госу­дарства сказывались межнациональные отношения, весьма важно обратиться к закономерностям борьбы ингерманланд­ских финнов[1] против большевиков в 1919 г. Значимость и актуальность исследования ингерманландского движения несомненна в контексте поиска путей выхода из современ­ного кризиса межнациональных отношений. Осмысление причин и условий, побудивших ингерманландских финнов к борьбе за свою национальную самобытность, невозможно без постижения глубинных исторических процессов, свя­занных со строительством Русского государства на Северо-Западе России.

Существовавшие на протяжении истории России две ос­новные концепции возникновения российского государ­ства — славянская и норманнская — с переменным успехом соперничали друг с другом. Поскольку славянская теория формирования государственности превалировала на протя­жении последнего столетия, имеет смысл более подробно рассмотреть норманнскую школу, которая была весьма по­пулярна в XVIII и XIX вв.

Данная теория была выдвинута выдающимся россий­ским историком германского происхождения А. Л. Шлецером и развита не менее известными российскими по­следователями H. М. Карамзиным, С. М. Соловьевым, В. О. Ключевским, М. П. Погодиным и многими другими. Суть теории состояла в следующем. До прихода в Восточ­ную Европу варягов-руси, на диких пустынных просторах, подобно зверям и птицам, проживали без правления и ка­кого-либо подобия государственного устройства славяне и финны. Такая картина основывалась на сведениях «Пове­сти временных лет» (в дальнейшем — ПВЛ), в которой со­ставитель с позиции христианина описал языческий быт и общественное устройство ряда восточноевропейских пле­мен. Лишь с приходом варягов в этом регионе появляются зачатки гражданского управления. Это подтверждается лето­писью, которая констатирует, что с приходом Рюрика и его братьев ведет свое начало русская государственность.

Сторонники норманнской теории в своих изысканиях не были единомышленниками. К примеру, авторы моно­графии «Русь и варяги» видели в Рюрике Родика Датского. Д. Л. Спиваков также уверен, что Рюрик был не шведом, а датчанином. Данный факт автор объясняет, тем, что изгнанные ранее варяги были шведами, а призванный Рю­рик Ютландский враждовал со шведами и немцами.

Напротив, финский историк Б. Топелиус, описывая зарождение основ Русского государства в своей работе «Наша книга», прямо соотносит варягов со шведами. Рус­ские и славяне, по его наблюдениям, есть огромные нации, переместившиеся тысячу лет тому назад на территории, где ранее проживали финно-язычные племена, большую часть из которых составляли нынешние потомки русских. Об этом свидетельствует старая легенда о том, как двенадцать сыно­вей великана Калевалы правили Русью. Южнее Ладоги на­ходилось озеро Ильмень, несшее свои воды в Ладогу через реку Волхов Вокруг Ильмень-озера была плодородная зем­ля, на которой жили финны и славяне. Шведские викинги ходили под парусами по Неве в Ладогу, а оттуда по Волхову в Ильмень, где разоряли местности, а жителей облагали на­логами. Жители окрестностей Волхова испытывали нужду и не мосли наладить мир между собой. Тогда-то они и ре­шили пригласить викингов править ими. По-фински родина викингов называлась Ruotsiksi — Швеция. Одним из при­глашенных был Рюрик. Он пришел к волховским финнам и славянам на княжество. Так складывалась новая финно-славянская община, взявшая от своего князя имя для земли и нации Rus (Ruotsi).

Мнение Б. Топелиуса разделяют и другие сторонники норманнской теории. Они также исходной формой финского названия Швеции Ruotsi считают röber, от древнесканди­навского röb(e)R, «гребец», «участник похода на гребных судах», где конечное R звучит, как Z. Некоторые возводят этноним Русь к названию участка шведского побережья в Упланде (Roslagen).

Касаясь выведения имени Русь из Ruotsi, заметим, что хотя сами понятия могли быть родственными, однако они могли развиваться и независимо одно от другого. Финские источники данный факт трактуют с той позиции, что Фин­ляндия длительное время находилась под властью Швеции, более того, родовые отличия они опускают, не придавая зна­чения тому, что имеются существенные различия между ви­кингами, связанными с морем и населявшими побережье Скандинавии, и варягами, населявшими территорию совре­менной внутренней Финляндии и побережье Ботнического залива. На наш взгляд, смешение этнонимов «викинг» и «ва­ряг» вносит существенную путаницу в постижение истины рассматриваемой проблемы.

Версия трансформации названия социальной группы röber в этноним, на наш взгляд, является весьма сомнитель­ной. Еще менее возможен переход наименования участка побережья Roslagen в имя могущественного народа и огром­ного государства.

Внешний ввд этнонима «Русь» несомненно наталкивает на мысль о прибалтийско-финском происхождении, он по своей структуре принадлежит к западно-финскому этнонимическому ряду. Е. А. Мельникова и В. Я. Первухин подчеркивали очевидную принадлежность названия Русь к древнерусской этнонимической модели для обозначения финских племен (сумь, емь, весь, корсь...). Прибалтий­ско-финский ряд этнонимов можно продлить: либь, лопь, водь, чудь.

Древние источники могут подтвердить или опроверг­нуть ту или иную историческую гипотезу. Выдающийся ис­торик и исследователь древнейших рукописей В. Н. Тати­щев в «Истории Российской с древнейших времен» много места уделил вопросам, связанным со строительством рус­ской государственности: «Константин Порфирогент в Адми­нистрации о руссах сказует, еже издревле морем с торгом в Сирию и до Египта ездили, все северные писатели пока­зывают, еже руссы на север, через Балтийское море в Да­нию, Швецию и Норвегию ездили, о чем Гельмольд показы­вает. Датские, шведские и норвежские короли с русскими государями свойством супружества часто обязывались».

Сама Русь существовала гораздо раньше. X. Ловмянский отмечает, что первым подлинным упоминанием о Руси, не вызывающим оговорок, мы готовы признать название (hros или hrus). В сирийский источник VI в., «Церковную исто­рию» Псевдо-Захарии, название hros попало из армянской традиции и фигурирует в конце списка кавказских наро­дов.

Многие не склонны верить в столь раннее существова­ние Руси, но в «Песни о нибелунгах», созданной на рубеже VIII в., опирающейся на исторические предания, говорится о событиях первой половины V в. Напомним, что когда на свадьбу Этцилея (Аттилы) съезжаются гости из разных концов земли, первыми в списке гостей значились русы. Причем они не идентифицируются с бойцами из Киевской Руси, которые упомянуты в конце списка за печенегами. Киевляне, по сообщениям ПВЛ, стали прозываться Русью лишь после завоевания города Олегом. Таким образом, ис­тория Руси к моменту образования древнерусского государ­ства уже насчитывала по крайней мере пять столетий.

«В руси же может у славян были те же или другие сла­вянского звания боги, но нам о них никакого известия не осталось, о которых Нестор описал, то все суть звания Сар­матского или Варяжского, как летопись в № 137 показано. 1. Перун бог грома, ему же неугасимый огонь содержит от дров дубовых, подобно как у греков Юпитеру, у варяг же Тир имянован...». Сарматия по Клавдию Птоломею Алек­сандрийскому, жившему во II ст. от Р. X. при императоре Антонии Мудром и умершему в 147 г., находится в Европе и граничит к северу с океаном Сарматским (Балтийским). Сарматы у различных древних народов именовались как: Гасармаут, Саурциа, Саурмадия, Сурима, Сауримадера, Сараргация, Саурима. Данное имя было получено от предка своего Асармата сына Ектанова внука Симова, которое по толкованию — высокий, а в переводе с еврейского — вождь, высота. Страленберг в своих работах упоминает Мариуса Нигера, по которому саури — велико, ма — земля, а с финского suuri — большой, великий, maa — земля.

В 967 г. данниками Руси была чудь и соседи Новгород­ские, которые в старину назывались славяне и после при­шествия Рюрика стали именоваться руссами. Нестор сказует, что Рюрик от варяго-руссов пришел и русь именовал, одна­ко у Иоакима и Нестора руссы прежде Рюрика упоминались.

Беер о чуди пишет: «чудь в Новгородскую и Псков­скую областями соседи были к западной стороне тех горо­дов. Было же между оною Ливониею и Естляндиею озеро недалеко от Нарвы, от обывателей Пейпом прозванное, от россиян и поныне Чудским озером именуется. Також Карелия и великая часть Финляндии и по сие число от россиян чухонскою землею, обыватели же оныя чухнами называются, и находятся в древностях российских дела так описанная, по которым довольно известно, что чудь были финляндцы. В самой Сибири и по сие время народ финского языка употребляющий именуется чудь».

Можно согласиться с В. Н. Татищевым, который, оппо­нируя Бееру, указывает, что Карелия и Финляндия чудью никогда не именовались, но между карелами и варяго-руссами он проводит параллель. Этноним «чухна» несколько шире, чем чудь. Под чудью ранее подразумевали совокуп­ность прибалтийско-финских народностей, проживавших преимущественно на южном побережье Финского залива, Невы и Ладожского озера, то есть предков эстонцев, води, ижоры и вепсов. Этноним «чухна» относится в большей степени к финноязычным племенам и имеет собиратель­ное и более широкое значение, чем чудь, так как вклю­чает в себя помимо собственно чуди и все народности, проживавшие на территории Финляндии, в особенности во­сточных финнов и карелов.

Сам этноним «чудь», по В. Н. Татищеву, является сарматским и означает «знаемый» или «сосед».

В Финляндии до Рюрика были свои особые короли. Русские государи не только финнами не владели, но фин­ские некоторое время Русью владели. Финны являлись се­верными последними народами, никакой народ лучше их стрелять из лука не умел. Они были искусны в ловле зверей, проживали там, где добывали зверя, совершали, по сло­вам Адама Бременского, переходы через заснеженные про­странства.

«Этноним «финн» весьма точно истолкован Матвеем Бельским от венгерского или мадьярского в древней­шей истории гунно-скифской, в которой фены есть яс­ный, светлый. Ныне из всех народов по единству древ­них сармат одни финны остались. Во-первых, финны лучше других язык древний и деяния их соблюли. Имя их толкуют от света, сияния или блистания. У древних народов выговаривалось по-различному: фени, фенини, у Тацита и в Померании — фенни, у Плиния и при Дунае — финни, кроме этого существовали еще различ­ные конструкции — фенниния, ререфени, сердифени и новейшие финн, а предел их Финляндия. Сами зовутся суомалайнен, то есть водный, или болотный, народ. Нестор именовал их варяги-русь, Иоаким — просто ва­ряги, как они у русских долго именованы. Они имели особых королей, последний их король был во время Рю­рика. Главный город Або (Турку)». «Несколько юго-восточнее лежала Карелия, у се­верных народов — Бярия, а у Сноррона Стурлеа Кириоланд именована. Бярмиа имя сарматское, точного зна­чения в языке не имеется. Подобное ему Пермия — вольная земля или республика Убеурма, или Пеурма — оленья земля. Сей предел по описанию Олая Магна, ви­дится от Финляндии к востоку до Поясных гор, а от Белого моря к югу до Дины и Полоцкой области и такмо вся Карелия и часть Лапландии. В описании Лапонии Шефер указывает границы Бярмии: распространяет ее до Ладожского озера и Финского залива, включая всю Карелию. В шведской библиотеке Бярмия видится толь­ко Карелия, а Русь именована Гардорики. Бярмия или Карелия тогда об реку Кюмень с Финляндией или варяга­ми граничила. Город Бярмы у русских — Карела, у шве­дов — Кексгольм, у финнов — Кякисалми, современное название — Приозерск. Беер полагает, что у норманнов Голмоградия или островная область именовано. <...>

Бур ивой (отец Гостосмысла) имел тяжкую войну с варязи, множицею и побеждаше их и овлада всю Бярмию до Кюмени. Последи при оной реце побежден бысть: вся свои вой погуби, едва сам спасеся, иде во град Бярмы, же на острове сый крепце устроенный, иде же князи подвластнии пребываху, и тамио, пребывая, умре. Варязе же, абие пришедшие град Великий и протчии обладаша и дань тяжку возложиша на словен, русь и чудь».

Гардорики — имя норманнское, значит великий град и область. У русских «град великий» собственно Ладога име­нована, в настоящее время там находится населенный пункт Старая Ладога. До перенесения престола в Великий Нов­город Ладога была градом престольным. Северные писатели Ладогу называют Алденгабург или Олденбург. Ио­аким и Нестор под этой областью подразумевали Русь.

Как известно из порядка государей по Иоакиму, Буривой, отец последнего славянского князя Гостосмысла, был девятый от Вандала. Гостосмысл имел 4 сына и 3 дочери. Сыновья умерли, не оставив потомства по муж­ской линии. От средней дочери, бывшей замужем за коро­лем финским, родился сын Рюрик. Гостосмысл, по Несто­ру, умер в 860 г. Рюрик пришел из Финляндии в 862 г., имел жену Енвинду, королеву урманскую, братьев Тру­вора Псковского или Изборского и Синеуса в Веси или на Белоозере, умер в 879 г. Колено Рюриково было на престоле русском до 1607 г. Варяги жили над морем Бал­тийским, которое от них впоследствии у русских полу­чило название Варяжского. Таким образом, видно, что Рюрик был прямым потомком славянского князя Гос­тосмысла по мужской линии, а не мифическим пришель­цем. Д. Л. Спиваков соглашается с тем, что Рюрик при­ходился внуком Гостосмыслу, однако он опускает тот факт, что Рюрик являлся наследным финляндским кня­зем, на что прямо неоднократно указывал В. Н. Татищев.

В летосказании Нестора черноризца Федосеева мона­стыря Печорского упоминается, от чего пошла земля русская. Он упоминает варягов и русь, как народы Афетова колена. В Афетовой части жили: русь, чудь, пермь, печора, емь, югра, литва, зимегола, корсь, сетгола, ливы. Ляхов, борусь и чудь относили к морю Варяжскому. По восточному побережью моря обитали варяги и емь до пре­дела Симова. В. Н. Татищев, комментируя последнюю фразу, поясняет, что Нестор точно на финнов показы­вал, ибо кроме Финляндии «никакой области к востоку разуметь не возможно, хотя оная от Руси более к северу нежели к востоку лежит».

«Подлинное же пришествие их является из Финлян­дии, от королей или князей финляндских, и сусче мнится, от близко сродных к Узану королю 14-му, потому что финны руссами или чермными называться могут. Оное утверждает видимый цвет волосов их, еже междо ими не говорю все, а конечно более нежели где инде рыжих воло­сов имеют у них же при Абове в самом, почитай в горо­де зоветься Русская гора, где сказывают издавна жили руссы имея одноименную слободу. Что они варяги именованы, то Нестор точно говорит «варязи — русь сице бо тии звахуся, а сии друзе зовутся свие, друзе же урмане, ингляне, друзе гути». Из сего можно совершенно видеть, кого он варязами зовет, и что более к доказатель­ству потребно, на того, который сам совершенно о варя­гах знал, ибо без сомненно имел с ними обхождение.

А что финны с руси дань брали и что потом русские через призвание сих князей соединились, о нем согласно с Нестором показует и довольно вероятно, что Рюрик по наследию финнов владея к руси присовокупил. Иоаким поче всех сие утверждает, что Рюрик из Фин­ляндии и как сын дочери Гостосмыслова по наследию в Руси государем учинился. И первую русскую летопись хотя от Рюрика начинают, однако же слегка припоми­нают, что он был от поколения прежних русских ца­рей, которые и сами варяги были, выгнаны же от Гостосмысла, оные из того поколения цари».

В. Н. Татищев весьма убедительно комментирует это сказание летописи: «Рюрик от поколения других русских владетелей. Сего в русских у Иоакима ни у Нестора не упоминается. Однако же можно двояко то за истину принять, во-первых, как выше, что финские князи некото­рое время Русью владели от оных, и во-вторых, как Иоаким точно показует его от дочери Гостосмыслова рожденного, следственно, от русских прежних госуда­рей произошел».

Гипотеза финских корней Рюрика нашла свое подтвер­ждение и в современных археологических изысканиях. Так, последние исследования, проводившиеся в столице древней Руси Старой Ладоге, показали, что одними из древнейших археологических памятников являются предметы финно-угорской группы, а не шведские, как считалось ранее.

Летом 860 г. варяги брали дань с руси, чуди, словен, мери, веси и кривичей, а хозары брали с полян, северы, вятичь и прочих по белке от дыма и по горностаю.

«В 861 г. варяги пришли из-за моря за данью к славянам в Великий град. Славяне отказали им в дани. Умер по­следний словенский князь Гостосмысл, не оставив наслед­ника. И начали люди сами между собой владеть, но не было в них справедливости, восстал род на род и началась меж­доусобица война, сами себя разоряли более, чем неприя­тель. Сие видя, старейшины земли, собравшись от славян, руси, чуди, кривичей и прочих предел, рассуждали, что зем­ля русская, хотя велика и обильна, но без князя распорядка и справедливости нет, сего ради нужно избрать князя, который бы всеми владел и управлял. И согласяся, по завещанию Гостосмыслову избрали князя от варяг, называемых руссов. Варяги бо суть разныя звания, яко свие (шведы), урмане и ингляне и гуты (готы). А сие особенные варяги — руссы (се есть финны) зовутся».

В 862 г. старейшины, решив так, послали от себя за море к варягам — руссам просить князя. Послы упро­сили князей к себе на княжение Рюрика князя с двумя его братьями.

Несомненно, что указываемое выше море является не чем иным, как Ладожским озером, ранее именовав­шимся русским или Нев озером, так как озеро и река прежде именовались одинаково. Данное имя является сарматским, так как Неево — совет, рассуждение. Также в финском языке это слово означает трясина, топь или болото, что, исходя из местности, несомненно, вполне возможно. Можно предположить, что река Нева была границей с Бярмией или Карелией, куда для советов и рассуждений съезжались близживущие народы, и это имя впоследствии перешло на озеро и реку. Ладожское озе­ро является более новым названием, так как еще в нача­ле XIII в. оно именовалось иначе: «Нев неся свои воды в озеро Котлин» (Финский залив). Финны звали Ладожс­кое озеро Венеем мери, то есть Русское море. Впослед­ствии с приходом в качестве супруги Ярослава в 1019 г. шведской принцессы Ингигерды в Русь г. Старая Ладо­га упоминается как Алденгабург или Олденбург и, по всей видимости, современное название Ладожского озе­ра обязано одноименному названию города.

«Где Нестор сказует призвание князя Рюрика от ва­рягов, именованных русь, а понеже потом другие просто от варягов пришествие их писали, и где варяги оные, точ­но не знали, того ради от многих разныя мнения произне­сены, точно же шведам есть древнее звание у Птоломея Варгионы, а правильно Варги. Нестор же, когда прилеж­но его рассмотреть то не иначе, как финнов под именем варягов-руссов разумеет. У Гостосмысла мужского на­следия не было, для которого он не хотел допустить, чтобы кого из поданных на государствование выбрали, ко власти и чести для крепчайшего себе утверждения сви­репства не употребляя из которого б государству разоре­ние последовать могло, определил призвать природного князя из другой страны, дабы народ большее почтение и страх к нему, а он к народу милость и любовь изъявлять способны были.... По дочери Гостосмыслова наследники были. И если то сумнительно, что о том историки умол­чали, оное может было написано да утрачено. А кроме того, где истории сохранены, довольно свидетельств име­ем, что норвежские и шведские короли дочерей своих за русских государей отдавали и сами на их дочерях жени­лись, так король Галдан ездил в Гардорики и на дочери короля Энвинда женился, а Ярослав сын Владимиров, женат был на дочери шведского короля Ингегирдис (Ингигерда). Ярославова дочь была за королем норвежским. Сии же князи Рюрика с братьею более, мню от финских королей взяты, как во 2-й части шведской библиотеки из истории Финляндии, порядок князей или королей тог­дашних времен и дела их кратко описаны. Узан (Кузан) 14-й король Финляндии, в Бярмию (Карелию) нападение (в Русь) учинил и через 3 г. воюя, всех в свое владение покорил. Оная Бярмия имела своих королей, которые не меньшую славою, как финские и прочие славянские коро­ли процветали. Во время 15-го короля Дюмберга сказуют, по Кузане финны с руссами так соеденены учинилися, что трудно сказать, кто из них был начальнейшим.

Сие сказание с Несторовым, что варяги до Рюрика с Руси дань брали, разнствует и пришествие оных князей от финнов летами утверждает. Особливо как Рюрик был обоих наследный государь, то обоими владел и для того финский историк говорит, неизвестно руссы ли финнами или финны руссами владели. К тому до разделения де-Ярославовым все князи войска варяжские имели, кото­рое не откуда им ближе и способнее, как от финнов по­лучить было».

Несомненно, призвание варягов союзом славянских и финских племен, при всей важности и очевидности обоюдных выгод, было бы весьма невероятным только при условии, что между этими народами ранее существовали враждебные отношения. Вряд ли призванные варяги при­надлежали к тем, которые были недавно изгнаны. Данное предположение прямо противоречит словам Нестора, кото­рый называл изгнанных неопределенно «варягами», а тех, к которым отправлено было посольство, «варяго-руссами». Следовательно, он полностью осознавал разницу между призванными и прежними грабителями. Известно, что ва­ряги хотя и составляли по своему происхождению и ремес­лу как бы один общий народ, однако они подразделялись на несколько поколений или союзов, товариществ.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что одни варяги были врагами славян и финнов, а другие могли быть их друзьями и союзниками и даже могли оказать им по­мощь в изгнании прежних властителей. Можно с опреде­ленной долей уверенности предположить, что варяго-руссы находились именно в таких дружеских отношениях с племе­нами, их призвавшими, и что они были ближайшими соседями этих племен, господствуя на северном побере­жье Финского залива, где вождь их Рюрик своим умом и правосудием приобрел добрую славу.

«...неестественно было бы полагать, что послы сла­вян и финнов отправились искать князя куда-то далеко за море и избрали неизвестного им доселе властителя. Неестественно также, чтобы варяги могли жить где-либо да­леко от русской земли, если они, как видно, поспевали на помощь русским князьям при каждой опасности, они непременно должны были находиться где-нибудь по со­седству, так сказать, под рукой у русских, вероятно, что они обитали именно на берегах южной Финляндии. ...известие Нестора, что варяги жили по морскому берегу на восток от предела Симова, также ясно указы­вает на давнее заселение варягами Финского залива».

С приходом Рюрика с братьями на княжение он обо­сновался в Старой Ладоге, брат Синеус — в Белозере, а Трувор — в Изборске.

В древних летописях делается отличие руси, сла­вян и варяг. Так в 908 — 910-х гг. Олег, возвращаясь из похода в Грецию с товаром, велел руси выдать пару­са поводочные (парча, шелк или сукно), славянам — крапиняны или бумажные, а варягам — холстинные. Тем самым Олег вычленил боевые заслуги каждого народа, лишний раз подтвердив их разность.

Прокняжив 17 лет, Рюрик по время похода в 879 г. с Олегом на карелу и лопь умер и был похоронен в Кареле. При этом у Рюрика во время похода был воевода по име­ни Валита. Лишним подтверждением финно-угорского происхождения варяг и руси служит упоминание на протя­жении столетий (вплоть до XVII) личности военачальника Валита. Указанный воевода не имеет ничего общего с ра­нее фигурировавшими Вадитами, поскольку в данном слу­чае указанное имя не является личным, а произошло от финского valita — выбирать, избирать. Прозвище, полу­ченное первыми карельскими Валитами, впоследствии было перенесено на избираемую, наследственную должность или титул карельских военачальников, старейшин или вождя.

Археологические данные на территории крепости Ка­рела и Карельского перешейка позволяют утверждать, что в IX — X вв. происходило формирование военной знати у русско-карело-финских племен, хотя г. Карела и карелы ведут свою письменную историю с 1143 г. При этом карела выступает по Новгородской летописи как сформирова­вшийся этнос с самобытной культурой.

Вышеуказанные данные наталкивают нас на одну из эт­нических загадок: куда девалась изначальная русь и откуда появилась карела? Каждый из этих вопросов в отдельности неоднократно поднимался в исторической литературе, одна­ко данная проблема не рассматривалась в совокупности.

Одним из первых упоминаний о кареле, по свидетель­ству шведских источников, служит факт, когда в 1188 г. карела проникла из Балтийского моря в озеро Меларь, опустошила его берега и сожгла город Сигтуну, убив при этом Упсальского архиепископа Иоанна и похитив наряду с другими драгоценностями серебряные церковные ворота, украшающие сейчас Софийский собор в Новгороде.

Что же касается варягов-руси, то одно из последних упоминаний о ней в ПВЛ относится к XI в., когда в 1024 г. союзником Ярослава в борьбе с братом Мстиславом был варяжский князь Якун с дружиной. Варяги также участво­вали в походе Ярослава в 1036 г. на Киев против печене­гов. Одним из подтверждений существования варягов еще во второй половине XI в. является факт установления Оле­гом дани варягам от Новгорода по триста гривен ежегод­но ради сохранения мира. В 1073 — 1077 гг. варяги упоми­нались также в связи с правлением второго сына Ярослава Мудрого Святослава. Таким образом, интервал между последним упоминанием о варягах и первым свидетель­ством о кареле составляет чуть более шестидесяти лет.

Можно заключить, что на Карельском перешейке варягов — руссов сменила карела. Данный факт обуслов­ливается общей географической территорией, языком и экономическими интересами. Смена этносом своего име­ни произошла вследствие изменения общественно-политической обстановки на Северо-Западе России в XI — XII вв.

Косвенным подтверждением локализации руси на Ка­рельском перешейке служит гипотеза, выдвинутая В. И. Параниным. Суть ее состоит в том, что, исходя из арабских источников, на рубеже VIII — IX вв. существовал таинствен­ный остров Рус, который был лесист и болотист и окружен озерами. Его размеры составляли три дня пути и столько же поперек, на нем проживало 100 000 человек, которые не пахали, а ходили походами на славян, а плененных прода­вали хазарам и булгарам. По мнению В. И. Паранина, ми­фический остров является не чем иным, как современным Карельским перешейком. Ранее, вследствие геологических процессов, на перешейке произошло поднятие суши, и за­падное русло Вуоксы пересохло, заменив пролив, соединявший Финский залив и Ладожское озеро, цепью озер. Карельский перешеек своими размерами, ландшаф­том и географическим положением вполне соответство­вал острову Рус, упоминаемому в арабских источниках. Водной стихией, окружавшей остров, явились Финский залив на западе, Ладожское озеро на востоке и Вуокса и Нева, соответственно, на севере и юге.

В 1198 г. новгородцы совершили поход против шве­дов в г. Або. В нем активное участие принимала корела, которая также была одной из основных сил в походах Александра Невского и Невской битве 1240 г.

По всей видимости, после IX в. с приходом Рюрика на княжение в Русь финский престол и государственность ослабели и местные варяго-русско-финские племена были порабощены шведскими племенами, с которыми финны и Финляндия ассоциировались вплоть до начала XIX в.

Необходимо также уяснить, что на территории Се­веро-Восточной Европы на пороге I тысячелетия существовало несколько обособленных государств, о чем ярко расска­зано в «Лексиконе Российском» В. Н. Татищева: «Варя­ги, народ или государство, в русской древности часто упоминаем, откуда великий князь Рюрик в Россию на престол взят, но многие не зная где оная страна, разные неприличные места полагали, яко одни из Варгии, зем­ли Вандальской, другие Варгию в Италии Генуескую область, иные Боруссию или Прусов за то без всякого доказательства почитали. Но по ясному тех древних ги­сторий показанию варяги Швеция, Норвегия и Финлян­дия именованы, яко Нестор, первый русский писатель, ясно показует тако: варяги суть свие, урмане, ингляне и гути. Из сего ясно показует, где свие и гуты, а урмане разумеет Финляндию и Лопландию. По гистории же финской, что первые финские короли Русь разоряли и дань брали, а потом во время Рюриково сказуют, фин­ляндские и бярмские, реже Русь разумеет, короли так в согласие пришли, что нельзя сказать кто был больший. А сие для того, что Рюрик в Финляндии государь был по наследству, а в руси по избранию. Историк же той, закрывая наследственную власть Рюрикову, тако темно написал. Но по нашим древним довольно ясно, что доколе единовластие в России было, даже до разделе­ния детей Ерославовых, Финляндия к России принадле­жала и Ярослав войска оттуда в помощь брал».

В данной цитате нас интересует географическое упоминание В. Н. Татищевым об Урмане, с которым он отождествляет «Финляндию и Лопландию». Как извест­но, жена Рюрика — Енвинда была королева урманская, а его шурин Вещий Олег был варяг по рождению, князь урманский.

Таким образом, на небольшой территории, каковой является нынешняя Финляндия, Карельский перешеек с Приладожьем вплоть до Ильмень-озера, существовало несколько обособленных административно-территори­альных единиц, имеющих все признаки государственно­сти, то есть свою территорию, наследственный высший государственный пост, аппарат для ведения боевых дей­ствий и поддержки лидера.

Так, на территории южной Финляндии и северного побережья Финского залива обитали варяги-русь, не­сколько севернее вплоть до Лапландии было Урманское государство, Карельский перешеек был Бярмским кня­жеством, а Голмогардия и Гардорики — область, в ко­торой проживали финские и славянские племена.

Сам собой напрашивается вопрос о постоянном от­личии варяго-руссов от руси и словен. Как известно, пос­ле прихода в Русь Рюрика княжеский престол находился первоначально в Старой Ладоге, Новгороде, а затем и в Киеве Русь же свое название получила, по свидетельствам летописцев, лишь с приходом Рюрика с варяго-руссами. Однако еще до прихода Рюрика русь упоминается, и притом неоднократно. В уже ранее перечисленном перечне Афетова колена, которым открывается ПВЛ, упоминают­ся две руси: одна на первом месте в списке восточно-фин­ских народов рядом с чудью. Чудь, как нам известно, оби­тала по берегам Чудского озера. Другая русь упоминается среди варягов и урман, проживавших недалеко от чуди за морем. Неваряжская русь упоминается в ПВЛ в связи с призванием князя: «...собравшись от славян, руси, чуди, кривичь и прочих предел, рассуждали, что земля Русская, хотя велика и обильна, но без князя распорядка и спра­ведливости нет». Неваряжская русь упоминается, в числе прочих народов, которых варяги обложили данью после поражения отца Гостосмысла Буривоя. Неваряжская русь, по-видимому, упоминается в летописях в связи с по­ходом на Царьград в начале X в. Олега, после которого он за боевые заслуги во время похода одаривает русь парчовыми парусами, отделяя ее от варягов и славян.

Исходя из вышеизложенного можно предположить, что существовало две руси: одна — в связи с упоминанием варягов — находилась на берегах Варяжского (Балтийско­го) моря; другая русь упоминалась летописцем в связи с призванием князя наряду с чудью и славянами. Придержи­ваясь концепции, что русь была предшественницей каре­лов на Карельском перешейке, упоминается наряду с чу­дью, ареал обитания ее простирался до Карельского перешейка. Учитывая, что на севере Восточной Европы было большое количество административно-территори­альных единиц, можно предположить, что обе руси имели первоначально единое административно-родовое правле­ние, однако на каком-то этапе истории они разделились, оставаясь на той же территории проживания. Вследствие этих процессов одна русь отошла в область интересов ва­рягов, о чем имеются обильные исторические свидетельства: русская гора и слобода в г. Або, обилие деревень с общим названием Варягово на территории Карельско­го перешейка, Варягово на Кабылицах (Колтуши, Все­воложского района) и пять деревень с таким же назва­нием по реке Неве по данным на 1500 г.

Часть руси, которая была предшественницей карелы, име­ла более тесные политико-экономические связи с чудью и славянами и отошла в область их интересов. Оторвать одну русь от другой невозможно, поскольку географически варяги были ближайшими соседями чуди, а русь как раз попадала в область их совместных интересов. Таким образом, можно предположить, что разделение руси произошло в политико-административной сфере, то есть часть руси отошла в об­ласть интересов варяжского (финского) государства, а другая часть вошла в Бярмское (Карельское) княжество.

Их различие и раздельное упоминание было обус­ловлено тем, что варяжский конгломерат племен был противопоставлен всем иным народам, что позволило летописцам отличать одну русь от другой.

Поскольку древнерусское государство включало в себя и часть территории, расположенной на Северо-За­паде современной России под названием Ингерманлан­дия, необходимо коснуться истории возникновения дан­ного топонима.

В начале XI в. между Швецией и Норвегией были довольно натянутые политические взаимоотношения, вследствие чего на сейме в Упсалу один из шведских стар­шин Торгни предложил королю Олафу выдать его дочь Ингригерду (Ингигерду) замуж за норвежского короля, однако шведский король не соглашался. В конце концов король дал свое согласие на этот брак. Ярослав, предви­дя военное предприятие в отношении Руси и зная о том, что принцесса должна послужить залогом мира между Швецией и Норвегией, отправил к шведскому королю своих послов с предложением своей руки его дочери, надеясь таким образом устранить опасность нападения со стороны Швеции. Его блистательный план увенчался успехом, норвежский король вступил в брак с сестрой Ингигерды, а Ярослав женился на шведской принцессе. По брачному договору в качестве утвержденного вено (веро) Ярослав передал Ингигерде г. Альдейгаборг (Старая Ладога) и Ярлс область, там лежащую. Со­вместно с Ингигердой в 1019 г. прибыл ярл Рагнвальд. Таким образом, можно с уверенностью заключить, что Ингерманландия получила свое название от имени прин­цессы Ингигерды и что страна эта, как было доказано выдающимся историком А. Шегреном, действительно составляла свадебный подарок Ярослава своей невесте.

Существует и другая версия возникновения слова Ингерманландия. Данная теория связана с названием реки Ижоры (Inkeri) и одноименного народа. Впослед­ствии это название было перенесено на всю территорию и в германизированной форме стало звучать как Ингер­манландия (Inger + man + land), что означает страна ингрийских людей. Первое упоминание об ижоре относится к 1240 г., однако они обитали там значительно ранее.

Таким образом, исходя из вышеизложенного и учиты­вая, что первое упоминание об ижоре относится к середи­не XIII в., а брак между Ярославом и шведской принцес­сой Ингигердой состоялся в начале XI в., можно с уверенностью утверждать, что топоним «Ингерманландия» своим рождением обязан шведской принцессе Ингигерде.

Народы, проживавшие на Карельском перешейке, включали в себя не только собственно карелов, но и другие финноязычные племена. После заключения Ореховецкого мира в 1323 г. между Швецией и Новгородом на территорию Ингерманландии, занимавшей централь­ную часть современной Ленинградской области, включая юг Карельского перешейка до реки Невы, полосу шири­ной приблизительно 100 км до реки Ловати к западу, и южное побережье Финского залива до реки Нарвы, стали подселяться к ижорам и води пришельцы из губернии Аурапяя (Äyräpää lääni), расположенной в районе Выборга (современное название — Барышево). Окончательное фор­мирование финского населения Ингерманландии произош­ло в XVII в., когда Ингерманландия на сто лет по Сголбовскому мирному договору 1617 г. отошла к Швеции.

Помимо выходцев из провинции Аурапяя — айрамойсет (äyrämöiset) в Ингерманландию прибыли пересе­ленцы из другой финской провинции Саво — савакот (Savokot), которые наряду с водью и ижорами стали ко­ренным населением Ингерманландии, и именно они впоследствии стали называться ингерманландцами, при­няв на себя название обширной территории. Айрамойсет и савакот исповедовали лютеранскую веру, а водь и ижора придерживались православия. Савакот в конце XIX — начале XX в. проживали смешанно с айрамойсет и ижорами преимущественно в Колтушском приходе и его отделениях в Рябово, Славянское, Карбино и Шпаньково, а также в Колпино, Скворицах, Молосковицах, Новосельском, Каттила, Копорье и Серебета.

Айрамойсет также проживали в вышеперечисленных приходах и несколько ближе к Санкт-Петербургу, осо­бенно в Тюринском, Дудергофском, Ропшинском отде­лениях Скворицского прихода, а также в Ингрисском, Лизильском, Токсовском, Лемболовском и в приходе Вуолы. На Карельском перешейке айрамойсет про­живали помимо прихода Аурапяя и в других финских приходах — Пухяярви, Саккола и Рауту.

В 1848 г. в Ингерманландии проживали 29 200 айрамойсет , 43 100 савакот, 17 800 ижоры и только 5100 води. Последние довольно интенсивно ассимилировались как ижорами, так и русскими. Аналогичный состав Ингерман­ландии сохранялся и в начале XX в. Именно айрамойсет и савакот составили военный костяк ингерманландского движения во время гражданской войны (1918 — 1920 гг.) на Северо-Западе России.