Inside Delta Force

Я посмотрел на свои часы, допил кофе и уже сворачивал подкладку своего пончо, когда у меня в ухе запищала рация.

— Ватный рот, прием! Ты видишь самолет со своего места? — Голос был энергичным.

— Нет. Отсюда нет, — ответил я.

— Добирайтесь туда, откуда сможете наблюдать. Заложники бегут. Многие из них выпрыгнули из R-2 [аварийный выход с правой стороны самолета]. Группа Отто сейчас занимается их задержанием. Подожди секунду, у меня есть еще информация.

Андрес тоже слышал доклад, он вскочил и повесил свой MP-5 на шею. Я схватил свое оружие, и мы помчались в конец соседнего ангара, откуда можно было наблюдать за самолетом. В тусклом свете аэродромных фонарей мы увидели, как две фигуры в черной одежде уводят с летного поля в близлежащую канаву толпу людей. Радио снова ожило.

— Отто сообщает, что около дюжины заложников смогли выбраться, прежде чем угонщики восстановили контроль. Старый Петух [угонщик] сейчас на радиосвязи с гондурасцами. Ваш приказ — быть наготове. Штурм отменяется. Повторяю, штурм пока отменяется. Подтвердите.

— Вас понял, штаб, — ответил я. — Штурм отменен, пока я не получу другие указания.

— Андрес, поднимайте «Кобру» и приведите ее в готовность к экстренному штурму. Кто знает, что может произойти дальше? Я свяжусь с Отто и посмотрю, смогу ли я разобраться в этом. Оставайтесь на командной частоте, но мы с вами будем вести переговоры на четвертом канале. Вызову вас, когда узнаю больше.

— Хорошо, hermano.¹³⁹ Я возьму ребят и приведу их в заднюю часть ангара. Там мы будем ближе к самолету, но все равно вне поля зрения, когда рассветет. Я дам тебе знать, когда будем на месте.

Андрес рысью побежал назад, чтобы подготовить «Кобру», а я направился в противоположную сторону, чтобы посмотреть, что скажут сами заложники. Я нашел толпу в канаве, в которой, как я видел, они исчезли. Рик Даунинг оказывал первую помощь одному из них, а остальные столпились у ног Отто, как испуганные птенцы вокруг курицы-матери. Отто докладывал по рации, и я пошел посмотреть, не нужна ли Рику помощь с раненым.

Человеку вручили химический источник света, и он держал его возле своего поднятого лица, чтобы Рик мог видеть, что он делает. У бедняги был сломан нос — это было совершенно точно, — но, если не считать вывихнутого, но не сломанного запястья и хорошей асфальтовой болезни на лице,¹⁴⁰ с ним, похоже, все было в порядке. Никто из других заложников не пострадал, но все они чертовски хотели пить и глотали воду из фляг, которые мы им давали.

Мы с Отто посовещались, когда он закончил свой доклад в оперативный штаб.

— Эрик, парень с разбитым носом — руководитель группы новостей, которая была на самолете. Ну ты понял — это тот парень, который поднял всю эту шумиху. Вот какую картину нам удалось собрать воедино, и думаю, что она в общем и целом верна.

Незадолго до полуночи Старый Петух поручил пассажиров двум пацанам и прилег соснуть пару часиков. Пока он спал, двое молодых придурков приложились к спиртному, находящемуся на борту, и устроили небольшую частную вечеринку. Когда они уснули, наш новостной корреспондент, прислонившийся к люку R-2, просто взял и потянул за ручку. Но он не знал, что люк был подпружинен, поэтому, когда тот открылся наружу, он вылетел вместе с ним — лицом вперед на асфальт. Как только он исчез, все, кто был рядом, начали выпрыгивать наружу. Если бы все вели себя тихо, то уверен, что смогли бы выбраться, но они начали кричать и подняли такой шум, что Старый Петух проснулся и положил конец великому побегу.

Он указал на пассажиров, которые все еще передавали друг другу фляги и вели себя довольно бодро. Ничто так не скрашивает жизнь, как побег от смерти.

— Если вы переведете этих людей в ангары, Ларри пришлет за ними грузовик. Потом мы с Риком вернемся на свои позиции и посмотрим, как все будет происходить дальше. Насколько я понимаю, штурм приостановлен, — закончил он, посмотрев в сторону самолета.

— На данный момент так оно и есть. Но кто знает, что может случиться, — ответил я.

— Да уж. Ну что ж, надеюсь, что все останется как есть, Бубба, — мрачно сказал Отто, его брови нахмурились под камуфляжной краской на лице. — Нет необходимости убивать этого старика.

«Отто тоже это чувствует», — подумал я, поднимая бывших заложников на ноги и начиная перемещать их в ангары.

Когда старик увидел, что половина его заложников сбежала с корабля, он вышел на связь по радио и сообщил гондурасским властям, что с ним покончено, и потребовал разговора с менеджером местного офиса авиакомпании.

Вызвав по радио представителя авиакомпании, он изложил свои новые требования: топливо для самолета, продукты питания для себя, своих сообщников и экипажа, а также денежное вознаграждение в размере двухсот пятидесяти тысяч долларов.

Если все это не будет получено к десяти часам, заявил он, то освободит оставшихся пассажиров и членов экипажа и подожжет самолет. Старик предложил представителю авиакомпании, чтобы его фирма связалась со своим страховщиком и узнала, что скажут здравомыслящие люди по поводу этой идеи — выложить какие-то жалкие двести пятьдесят тысяч долларов или купить новый самолет.

Он добился своего. Деньги были быстро доставлены — вместе с картами воздушной обстановки и схемами захода на посадку на Кубу. Экипаж самолета был настолько высокого мнения о старике, что сам вызвался совершить полет.

Отто, Андрес и я сгрудились на нашем маленьком пригорке возле рулежной дорожки и наблюдали, как самолет завелся и поднялся в воздух. Через несколько минут вдали осталась блестящая точка, а затем она исчезла.

Я больше ничего не слышал ни о Старом Петухе, ни о двух его молодых учениках. Хочется думать, что он мудро распорядился своими деньгами и смог насладиться оставшимися годами в мире и спокойствии.

Журналист некоторое время бегал вокруг, пытаясь заинтересовать кого-нибудь своей историей, но его игнорировала даже его собственная новостная сеть.

Мы с товарищами вернулись домой, довольные исходом дела. Иногда наибольшее удовлетворение тебе приносит не та работа, которую ты делаешь, а та, которую не нужно было делать.

Мастер-сержант Отто Кларк погиб во время «Бури в пустыне», пытаясь спасти своего раненого товарища Пэта Херли. В этой попытке погибли они оба.

После этого мы недолго пробыли дома, прежде чем наше внимание привлекла другая тема. Бóльшую часть года мы провели, планируя вторжение в маленькую тропическую страну, которая успела попасть в черный список правительства США. Не буду называть эту страну, сейчас это не имеет смысла и только ранит их чувства.

Вторжение планировалось как довольно масштабная операция. Наряду с отрядом «Дельта», в ней должны были участвовать 1-й батальон рейнджеров, амфибийная часть морской пехоты в составе бригады, истребители и бомбардировщики ВМС и ВВС. К моменту завершения крайних учений стоимость подготовки к этой феерии превысила миллиард долларов.

Что же такого, спросите вы, могла сделать маленькая страна, чтобы оказаться в столь печальном положении, при котором величайшая держава мира почувствовала такую угрозу, что у нее не осталось иного выбора, кроме как начать войну? Все просто. Она решила обложить налогом крупнейший концерн, расположенный в пределах ее границ. Но это была не просто компания. Это была огромная и могущественная американская корпорация. Будучи самым крупным и богатым предприятием в этой маленькой стране, эта компания самодовольно привыкла идти по своему собственному пути. А этот собственный путь не предусматривал уплату налогов бедным хозяевам из третьего мира.

Когда усилия американской корпорации по предотвращению введения этого налога оказались безуспешными, она обратилась со своими проблемами к дяде Сэму, где нашла понимание. Там быстро решили, что такой налог, удавкой накинутый на горло одной из крупнейших и наиболее уважаемых американских компаний, не просто неправильный — он коммунистический!

Но в итоге вопрос был решен другим способом. ЦРУ сделало одну из тех вещей, которые оно делать умеет и делает это хорошо. Молодого человека, служившего в армии этой маленькой страны, вместе с несколькими его друзьями склонили к восстанию и началу небольшой партизанской войны. И что удивительно, одним из центральных пунктов политического манифеста этого партизанского отряда было положение, решительно выступающее против налогообложения иностранных корпораций.

Вскоре был достигнут консенсус. Старый президент согласился уйти в отставку, партизаны вышли из леса, неприятный налоговый закон был отменен, и все вернулись к прежней беззаботной и легкомысленной жизни.

Вторжения не будет. По крайней мере, не в эту страну. Но у нас на полке лежал специально разработанный, очень дорогостоящий, план вторжения, — и было жаль пускать его на ветер.

Я возвращался домой после поездки в Корею, где работал советником южнокорейских военных, которые пытались отобрать и сформировать контртеррористические силы. Задача заключалась в том, чтобы обучить эти силы до того, как Корея примет предстоящие Азиатские игры, и использовать эти игры в качестве генеральной репетиции для своих сил безопасности в преддверии летних Олимпийских игр в Сеуле.

Это была долгая, утомительная поездка. Корейцы — динамичный народ, они подходят к любому делу с неослабевающей интенсивностью. Находясь рядом с такими активными людьми, вы просто выматываетесь. Но во время долгого перелета из Сеула меня беспокоило другое. В аэропорту, перед самой посадкой, я увидел телевизионные новости: начиненный взрывчаткой грузовик, управляемый террористом-смертником, атаковал казармы морской пехоты США в Бейруте. Сотни людей погибли, многие были ранены.

Подобная атака не останется безнаказанной, и мы знали, куда нанести ответный удар. Уже несколько месяцев мы отслеживали несколько наиболее активных террористических ячеек в Бейруте и были готовы провести зачистку. Это не положит конец террористической деятельности в регионе, но точно выведет их из строя на некоторое время. Я был в полном ожидании нашего ответного удара в Бейруте.

Когда мы приземлились в Файетвилле, был уже поздний вечер, и когда я вошел в терминал, одним из первых, кого я увидел, была Джуди, жена Дона Фини. Мы были старыми и близкими друзьями, но было понятно, что она здесь не для того, чтобы встретиться со мной. После того как мы поздоровались, она сказала мне, что встречает своего двоюродного брата, который учится на курсах офицеров спецназа. Затем, отведя меня в сторону, она сказала приглушенным голосом.

— Эрик, Донни вызвали меньше часа назад. У вас там боевая тревога. Если ты захочешь сразу отправиться в часть, я заеду к тебе домой и сообщу твоей семье, где ты находишься.

«Черт, вернулся как раз вовремя». Все происходило быстрее, чем я предполагал. Терять время было нельзя.

— Спасибо, Джуди, очень мило с твоей стороны. Просто скажи, что я буду дома, когда смогу.

— Конечно, Эрик. Мы слышим такое постоянно, — ответила она. После обняла меня и сказала: — Вы с Доном будьте осторожны — вы все будьте осторожны.

— Мы всегда такие, Джуди, — бросил я через плечо, направляясь к парковке. Уже тогда Джуди Фини была одной из самых способных и мужественных женщин, которых я когда-либо знал. В последующие годы она прекрасно проявила себя, действуя с холодной головой и твердой рукой во многих опасных миссиях по спасению детей, которые они с Донни предпринимали по всему миру. По правде говоря, последние две операции по спасению детей я проводил вместе с Джуди.

Одна из самых трудных вещей в реагировании на сигнал тревоги — это заставить себя ехать на предельной скорости, пока вы добираетесь до подразделения. Все ваше существо кричит: «Поехали! Пусть эта чертова штука движется!» — но вы должны сопротивляться этому желанию. Нельзя позволить себе привлекать внимание, и последнее, что вам нужно, это получить штраф за превышение скорости. Но была полночь воскресенья, движения почти не было, и я успел проехать через Файетвилль и Форт-Брэгг к нашему расположению на Батнер-стрит.

Когда я туда добрался, парковка была переполнена, как в понедельник утром. Войдя через боковые ворота, я прошел по длинному коридору к помещению своей группы. Один из моих товарищей по эскадрону, Дэрил Эванс, выходил из склада снаряжения дежурных сил, таща за собой тележку, нагруженную ящиками с боеприпасами. Я взялся за ручку и помог ему тащить груз по коридору.

— Готов отправиться в Бейрут, Дэрил? — спросил я, когда мы напряглись от тяжести.

— В Бейрут мы не едем, Эрик. Мы совершаем вторжение, — произнес он, опустив голову, опираясь на тяжелую тележку.

— Так что, мы наконец-то сделаем это, да? Собираемся ударить по тому месту?

— Не-а. И не по нему тоже, — ответил он, по-прежнему не поднимая глаз. — Мы вторгаемся в Гренаду.

Гренада? Гренада?

Какого хрена? В этом не было никакого смысла. Примерно за месяц до этого я видел по телевизору выступление президента Рейгана, который рассказывал стране об аэродроме, который кубинцы помогали строить в Гренаде, но все знали, что в этом нет никакой угрозы. У кубинских военных не было войск, которые могли бы его использовать, а Советы никогда бы не вывесили свои задницы в таком удаленном и неохраняемом месте. Это была просто хорошая пропагандистская миссия — проявление социалистической доброй воли в работе, помощь братской стране третьего мира.

Я просунул голову в расположение эскадрона, чтобы сообщить о своем прибытии. Там стоял Плохой Боб, рассматривая на стене карту. Когда я вошел, он поднял глаза.

— Гренада? — спросил я.

— Да, Гренада, — подтвердил он. — У тебя случайно нет хорошей карты этого места? А то у меня только ксерокопия страницы из путеводителя, и она ни к черту не годится. Мы направили запрос в картографическое управление Минобороны и ЦРУ, но ты же знаешь, чего это стоит. Карт мы не получим, но зато получим чертовски интересные оправдания, — добавил он.

— Когда мы выдвигаемся? — спросил я.

— Завтра… э… сегодня, — ответил он, глядя на часы. — Транспортники C-5A, загруженные вертолетами 160-й тактической группы, летят на Барбадос. Когда мы приземлимся, вертолеты вытащат и соберут. Потом стартуем мы. Сегодня вечером вылетаем на Барбадос, а на следующее утро перед рассветом совершим высадку на Гренаду. Эскадрон «В» атакует тюрьму Ричмонд-Хилл, чтобы освободить всех содержащихся там политических заключенных. Мы также попытаемся снять напряжение с рейнджеров, когда те выйдут на аэродром. У твоей группы есть вся информация. Вы все, как командиры групп, разберитесь в ней и подготовьте свой план.

— Конечно, Боб. Задача есть задача. Но не кажется ли тебе, что эта операция немного flojo?¹⁴¹ Я имею в виду, какая, ради всего святого, Гренада? Если это должно стать ответом на бомбардировки в Бейруте, то это все равно, что стрелять в собаку, которая тебя не кусала. Это как когда никарагуанцы наконец-то выгнали Сомосу, а администрация Картера ввела санкции против Гватемалы. Мы не просто не попадаем в цель, Боб. Черт, мы даже не стреляем в нее.

Он поднял руку, чтобы я остановился.

— Эрик, ты же знаешь, что я принимаю такие решения не больше, чем ты. Мы просто делаем лучшее, что можем, из того, что нам говорят делать, и стараемся, чтобы все вернулись домой живыми.

— Конечно, Боб, и, пожалуйста, поверь, я не срываюсь на тебе — отнюдь нет! Я просто старый деревенский парень, который пытается пробиться в этом мире наверх как можно лучше. Но путь, по которому мы идем, иногда становится немного трудным для понимания. Как сейчас, например.

— Возможно, ты прав, Эрик, — сказал он, похлопав меня по плечу. — И именно поэтому мы рассчитываем на то, что вы, старожилы, поможете нам пройти через все это.

Вот план, который мы разработали.

Эскадрон «B» должен был атаковать в первом эшелоне. Нам предстояло перебросить семь вертолетов «Блэк Хок» из Барбадоса на самую южную оконечность Гренады и провести десантно-штурмовую операцию по высадке на крепость-холм тюрьмы Ричмонд-Хилл.

Далее мы прочесывали возвышенности над аэродромом Пойнт-Салинас и уничтожали все вражеские позиции, которые могли бы помешать парашютному десанту рейнджеров на рассвете с целью взятия под охрану взлетно-посадочной полосы.

После того, как рейнджеры овладеют взлетно-посадочной полосой, на нее должны были сесть самолеты C-141 с эскадроном «А» и вертолетами «Литтл Бёрд», которые должны были атаковать объект, известный как Форт-Руперт.

Затем начинает высадку бригада повышенной боеготовности из состава 82-й воздушно-десантной дивизии, а рейнджеры выдвигаются вглубь острова, вверх по близлежащей долине, чтобы захватить объекты кубинцев, находившиеся на острове.

Тем временем на северной стороне острова с моря высаживаются морские пехотинцы. Как только они благополучно достигнут берега, то выдвигаются на юг для последующего соединения с рейнджерами.

В этой операции, в мою усиленную группу из шести человек входил один совершенно новый сотрудник. Пока я находился в Корее, закончился крайний курс КПО, но я уже подал заявку на «призыв», и теперь настала моя очередь выбирать в первом раунде. Я выбрал Барта Премингера, крупного, высокого, симпатичного парня из Канзаса. Мы пересекались в батальоне рейнджеров, где он прошел путь от рядового до сержанта в отделении огневой поддержки. После службы в рейнджерах Барт перешел в спецназ и прослужил там три года, после чего прошел отбор в «Дельту».

Другими товарищами по группе в операции «Вспышка ярости», как она называлась, были мои старые приятели Смайли и Андрес, а также Альберт Мейкер, Стэн Джонсон и Роберт Уилсон. Нашей задачей во время штурма тюрьмы было спуститься по канату в тюремный двор, пробиться в здание и освободить всех политических заключенных, которых мы обнаружим внутри. Оттуда мы должны были перебраться на холм, возвышающийся над аэродромом Пойнт-Салинас, и помочь рейнджерам.

В общем, не такая уж сложная задача. Но у нас не было абсолютно никакой информации о том, чего и где ожидать. Мы понятия не имели, есть ли в Ричмонд-Хилле заключенные. Мы не знали, охраняется ли это место — и если да, то не имели никакого представления о численности и составе охраны. Мы не знали, как организованы гренадцы, что за кубинские силы находятся на острове и какое у них вооружение.

У нас не было даже намека на приличные карты. Удалось раздобыть только путеводитель «Мишлен» по Наветренным островам с частично пригодной для использования картой Гренады, что позволило нам получить базовое представление о расположении острова. Нам предстояло вылететь с Барбадоса по курсу 186 градусов на семи вертолетах, причем моя группа — на борту номер три. Наш маршрут полета пролегал через весь остров и приводил нас в точку к востоку от столицы страны Сент-Джорджес. При приближении к Ричмонд-Хиллу, Форт-Фредерик должен был находиться на возвышенности, всего в 450 метрах к востоку от нас.

«От Ричмонд-Хилла нас отделяет всего один винтовочный выстрел», — размышлял я, изучая путеводитель «Мишлен». Максимальная эффективная дальность стрельбы из М-16 составляет 465 метров. Это наводило на другую мысль — на эту операцию мы не будем брать с собой пистолеты-пулеметы. Я понятия не имел, с чем мы можем столкнуться, поэтому нашим оружием во время штурма будут М-16 и CAR-15.

К середине дня группы разработали свои индивидуальные планы, а командиры групп отработали взаимодействие при действиях на объекте. Но мысль о том, что Форт-Фредерик, расположенный на соседнем хребте, не блокируется, продолжала не давать мне покоя. Это место находилось достаточно близко, чтобы доставить нам серьезные проблемы, но никто не собирался наносить по нему удары. Потом ВВС пообещали нам нанести удар по этому месту, если оно будет нам мешать, поэтому мы оставили все как есть.

Мы приземлились на Барбадосе в полночь. Самолеты C-5A стояли на рулежной дорожке с открытыми аппарелями и с полными животами собранных вертолетов «Блэк Хок», но экипажей нигде не было видно. Я не знал, сколько времени требуется, чтобы вытащить «Черного ястреба» из C-5A, разложить лопасти и хвостовую балку, но я знал, что это должно занять больше времени, чем нам требовалось на подготовку «Маленькой птички» или ударного вертолета «Яйцо-убийца».

Нам сообщили, что экипажи «Блэкхоков» не нуждаются в нашей помощи, а приведение «птичек» в летное состояние входит в обязанности команд технического обслуживания. Все это было хорошо, но вертолеты продолжали сидеть в брюхе этих самолетов, а темное время суток уже заканчивалось.

Когда вертолеты были окончательно готовы к вылету, до рассвета оставалось чуть больше часа. Время полета до цели должно было составить один час двадцать одну минуту, и если мы не наверстаем время по пути, то доберемся туда за несколько минут до высадки рейнджеров. Мы поднялись на борт сразу же, как экипажи сказали, что готовы, и, наконец, взлетели.

Нет в мире более захватывающего ощущения, чем атака на вражескую цель с помощью вертолета. Двери снимаются, и ты сидишь, свесив ноги наружу — по крайней мере, так было на старых «Хьюи». «Черный ястреб» был настолько быстрым, что приходилось держать ноги внутри, пока вертолет не начинал гасить скорость, просто чтобы тебя не выдуло наружу.

Но рев двигателей, вой лопастей, вздыбленная земля внизу и нахлынувший поток воздуха, обдающий тебя и рвущий на тебе одежду, вызывают ощущение кавалериста былых времен. Вы мчитесь к цели, как неумолимое и непримиримое копье, брошенное богом войны. Это волнующее, феноменально захватывающее чувство — оно почти стóит того, чтобы потерять ради этого жизнь.

Мы пересекли побережье Гренады в самый разгар ливня, когда на востоке забрезжил рассвет. Местность была гористой, с крутыми, покрытыми джунглями хребтами, разделенными глубокими, узкими долинами.

Приготовились!

Мы заскользили ногами по краю пола «Блэкхока», стрелой прокладывающего себе путь к цели. Я высунул голову из проема, пытаясь разглядеть что-нибудь впереди, когда услышал первый винтовочный выстрел. Сначала выстрелы были разрозненными, но их сила и звук быстро возрастали. Затем нас нащупали пулеметы, и воздух наполнился трассерами — красными уродливыми пальцами, пытавшимися вырвать нас из неба.

Первый снаряд, который попал в нас, был выпущен из 23-миллиметровой автоматической пушки. Он пробил кабину пилота, выбив оргстекло, и попал в огнетушитель, который взорвался, на мгновение наполнив «птичку» густым белым облаком, которое затем унеслось потоком воздуха. Идеальное средство для поднятия настроения.

Почти сразу же следующий снаряд нашел штурмана — он попал ему в левое плечо, прошел через шею и вышел из правого плеча. А ведь этот бедолага был единственным выжившим в смертельной катастрофе в Панаме всего неделю назад.

Затем огонь стал таким плотным и сильным, что невозможно было уследить за его последствиями. Глядя с моего места через широко открытый проем, он представлял собой просто красный шторм, ищущий нас. Он бил и жалил нас, разрывал «птичку» на куски и прокладывал борозды в человеческой плоти.

Пока мы все стреляли по ненавистным вражеским пушкам на земле, бортовой стрелок палил из своего пулемета — потом замолчал и завалился на него. Я оттащил его назад и крикнул через грохот боя:

— В чем дело?

Он крикнул в ответ:

— Меня ранили!

Мы со Стэном обшарили его лицо и грудь в поисках раны, но ничего не нашли. Если в него и попали, то это была не смертельная рана.

— Ты в порядке, — крикнул я ему в ухо, и, получив от нас заверение, он схватил свой пулемет и снова начал стрелять.

От вертолета продолжали отлетать разные куски. Я чувствовал жар снарядов, пролетавших через «птичку» и рядом с моим лицом. На другом борту вертолета Дэн Брайерс был ранен в живот, а через несколько секунд повторно ранен в бедро.

Барт получил ранение в правое бедро, рана выглядела так, будто его рубили мачете. Я видел, как его глаза расширились от первого шока, когда он посмотрел на свою разрубленную ногу. Кровотечение было небольшим, но была значительно разорвана плоть. Я подошел, взял его за руку, встряхнул и крикнул:

— Ты в порядке?

Его глаза сразу же сфокусировались вновь, и он закричал:

— Да! Я в порядке!

Я почувствовал резкий толчок в левое плечо и жгучий шлепок по левой стороне лица и шее, — в фонарь, который я носил на плечевой лямке своего снаряжения, попала пуля, и он разлетелся в брызгах пластика. Я поднял руку, чтобы нащупать свой левый глаз. Он все еще был на месте и вполне функционировал.

Затем бортстрелок снова склонился над своим оружием.

— В чем дело? — крикнул я.

— Меня снова ранили, — прохрипел он, и на его лице появилось выражение жалости к себе.

Я еще раз осмотрел его лицо и голову, проверил грудь и живот — никаких ран.

— Ты в порядке, — снова крикнул я. Но он покачал головой и ответил:

— Нет, не в порядке. Я ранен в спину, все хреново.

Стэн вскрыл заднюю часть летного комбинезона бортстрелка и обнаружил две рваные раны длиной почти в фут, идущие параллельно друг от друга на расстоянии двух дюймов, от правого бока почти до позвоночника. Я вытащил стрелка из его кресла, а Стэн перелез через него, чтобы занять его место за пулеметом.

Затем мы попали под такой сильный обстрел, что казалось, будто разъяренная рука великана схватила нас в полете и встряхнула, как полотенце для посуды. «Птичка» вздрогнула и накренилась так сильно, что я уж подумал, что мы упадем, но вскоре она восстановила положение и продолжила полет.

Прямо у моего лица пронесся крупнокалиберный снаряд, и я так задохнулся, что мышцы груди свело судорогой — на секунду мне показалось, что мне продырявили легкие. Затем Андрес хлопнул себя рукой по правому бедру и повернулся, чтобы посмотреть мне в лицо. Мы сидели, тесно прижавшись друг к другу, и теперь оба перестали стрелять и глянули вниз. Когда он медленно отнял руку от ноги, мы увидели, что она покрыта… комочком белой слизи.

Думаю, что видел все, что только может находиться внутри тела человека, но никогда не видел ничего подобного. И, судя по выражению лица моего товарища, Андрес тоже с таким не сталкивался. Мы посмотрели на его липкую руку, затем в недоуменные глаза друг друга, и я крикнул:

— Что это, черт возьми, такое?

В его глазах зажегся огонек понимания, и он с ухмылкой на все лицо крикнул в ответ.

— Зубная паста! Они прострелили мне тюбик зубной пасты!

Андрес чрезвычайно гордился своими жемчужно-белыми зубами и всегда носил с собой зубную щетку, пасту и зубную нить, куда бы он ни шел — даже в бою. В этой операции он положил свои зубные принадлежности в правый грузовой карман брюк. Пуля пробила днище вертолета, тюбик зубной пасты в его кармане, а затем бедро Андреса. Я на секунду забеспокоился, не задела ли пуля его бедренную артерию, но он не проявлял никаких признаков болевого шока. Пуля насквозь прошила его ногу и остановилась под кожей у верхней части бедра, не задев артерию и бедренную кость.

Но огненный шторм еще не закончился. Нас продолжали с остервенением колотить.

Я снова высунулся из «птички», чтобы проверить остальные вертолеты. Большинство вражеских орудий стреляли по головной машине, что давало им идеальное упреждение для удара по нам. Вот почему наш вертолет получил такие повреждения. Затем что-то ударило меня сзади, почти выбросив из вертолета. Мое правое бедро онемело, и я почувствовал, как по заднице и ноге стекает влага. «О, черт, они отстрелили мою задницу», — подумал я, засунув руку за спину, чтобы найти рану. Но вместо этого обнаружил разлетевшуюся на куски флягу. Я с удовольствием посмотрел на свою руку, мокрую от воды, но не от крови.

Оглянувшись на другую сторону «птички», я увидел, что на той стороне все так же плохо, как и на этой. Ничего, кроме моря красных трассеров и раненых людей. Я повернулся назад, чтобы снова высунуться наружу и попытаться увидеть цель; мы уже должны были быть почти у цели.

Как раз в тот момент, когда мы вели ужасающе интенсивный огонь, я увидел, как борт номер пять нарушил строй и нырнул в глубокую долину, подставляясь под поток огня из 23-миллиметровки. За ним потянулся густой серый шлейф, и он быстро снижались — но все еще летел, значит, управление летчики не потеряли. Я надеялся, что им удастся добраться до безопасного места и посадить вертолет на землю.

Вдруг впереди показалась цель.

Альберт держал на коленях смотанный трос для быстрого спуска и уже встал на колени, чтобы выбросить его, когда я крикнул группе: «Приготовиться!» Как только мы набрали высоту, Стэн заставил замолчать пулемет на другой стороне долины. Мы все посмотрели вниз — на заброшенный и пустой комплекс. Это проклятое место было заброшено! Главные ворота тюрьмы были широко открыты, как и все двери, которые мы могли наблюдать сверху. Окна были разбиты, а двор зарос сорняками и кустарником. Земля была завалена сломанной мебелью и мусором, а запах этого места я почувствовал даже с вертолета. Пахло, как в писсуаре.

— Нет! Нет! Нет! Нет! — закричал я Альберту, отрицательно качая головой, пока он занимал положение, чтобы сбросить трос. Боб закричал по рации: — Уходим отсюда! — когда он и остальные командиры групп пришли к тому же выводу, что и я: «Пустышка!»

Вертолеты «клюнули» носами, чтобы набрать скорость и выйти из ужасного огня, который по нам вели. Через несколько секунд мы оказались над океаном, вне зоны досягаемости зенитных орудий. Я посмотрел на воду, — что за зрелище! — повсюду виднелись корабли ВМС. Здорово! На кораблях есть врачи, а мы остро нуждались в медицинской помощи. У Дэна был шок от ранения в живот, а штурман быстро отключался.

На нашей «птичке» пока никто не погиб и не умер, но, если быстро пересчитать по головам, оказалось, что у нас восемь раненых. Восемь из пятнадцати — довольно высокий показатель, но если откровенно, я был поражен тем, что мы все еще живы. И еще больше я был поражен тем, что вертолет все еще летел. Если бы мы летали на этом задании на старых «Хьюи», нас бы уже всех сбили. «Эти “Блэкхоки” — чертовски крутые “птички”», — думал я, пока мы проносились над поверхностью океана. Но я никогда, никогда не видел такого концентрированного и эффективного огня с земли. «Казалось, они знали, когда и откуда мы появимся».

Все испытание длилось не более десяти минут, но казалось, что прошло несколько жизней. Даже сейчас, вспоминая об этом, я внутренне содрогаюсь. Как объяснить, что такое оказаться в центре внимания двадцати пулеметов? Это хуже, чем попасть под артиллерийский обстрел. По крайней мере, когда по тебе лупят большие пушки, есть возможность укрыться. Даже если вас поймали на открытой местности, вы можете укрыться на земле — и поверьте мне, вы постараетесь спрятаться даже за густой травой, если это все, что у вас есть.

Но в воздухе нужно просто взять себя в руки. Вы делаете себя настолько маленьким, насколько это возможно. Вы даже думаете о малом. Вы втягиваете голову как можно глубже в плечи, стягиваете все мышцы в узел, притягиваете конечности так плотно, как только можете, и делаете маленькие неглубокие вдохи. Когда вы видите, как в вас летят трассирующие струи, в голове постоянно крутится мысль, что между каждой трассирующей пулей есть еще четыре пули, которые вы не видите.

Мы садились на маленькую вертолетную площадку на задней палубе эсминца — как я узнал позже, это был «Мусбраггер», — потом шлепнулись о палубу и остановились. «Вытащить раненых и затащить их внутрь», — это все, о чем я мог думать, пока пытался выпрыгнуть. С тех пор, как мы покинули Барбадос, я сидел с согнутой под себя левой ногой, не в силах пошевелиться. Нога онемела и затекла, но я этого не знал, и когда попытался выпрыгнуть из вертолета, она подкосилась подо мной, и я рухнул на палубу. Перекатившись и осмотрев ногу на предмет неизвестной раны, я с радостью обнаружил, что ее нет.

Я пытался подняться на ноги, чтобы помочь членам экипажа корабля, которые вытаскивали раненых из «птички», но тут мне помог член экипажа, руководивший посадочной площадкой, который спросил с шокированным выражением лица:

— Ты в порядке, приятель?

— Да, я в порядке, — крикнул я, перекрикивая рев вертолета. — Моя нога онемела, вот и все.

— У тебя лицо и голова в крови! — закричал он в ответ.

Я провел рукой по черепу и лицу и отдернул ее — все было в крови. Потом до меня дошло — это не моя, это была кровь раненого штурмана, сидевшего прямо передо мной в вертолете.

— Это не моя, — ответил я.

— Хорошо, — закивал он мне в ответ. — А теперь помоги мне заставить летчика улететь отсюда, пока мы не столкнули его за борт.

— Почему? — крикнул я через рев вертолета.

— Потому что он настолько дырявый, что когда вы заходили на посадку, я мог видеть сквозь него. Топливо и гидравлическая жидкость в него льется, как из решета. Это угроза безопасности корабля.

— Это твоя проблема, — ответил я, прихрамывая, чтобы помочь раненым. Но это была крепкая «птичка». Она летала и сражалась весь оставшийся день.

Всех нуждавшихся в медицинской помощи мы затащили в небольшой отсек перед вертолетной площадкой. Внутри, на его палубе вповалку лежали раненые с первого и второго вертолета, в воздухе чувствовался медный привкус крови. Смайли был спецназовцем-медиком, и уже работал с санитарами ВМС и судовым врачом. Я помог поставить капельницы, а затем переместился поближе, чтобы переговорить с ребятами.

Я посидел с Дэном перед тем, как прибыл вертолет, чтобы доставить его в операционную на госпитальном судне «Иводзима». Он был серым, сидел с расширенными от потери крови и вызванного этим шока глазами. Но как раз перед тем, как его отнесли в вертолет, снизу прибежал Смайли с кислородным баллоном, надел ему на лицо маску и дал кислород. Через несколько секунд бледность смерти покинула его лицо, а размер зрачков начал уменьшаться.

Потом я переключился на разговор с одним из наших радистов, который скрипел зубами и ругался от боли. Он был дважды ранен в бедро, почти в одно и то же место. Когда в него попал первая пуля, он прижал руку к ране — как раз вовремя, чтобы вторая пуля оторвала кончики двух пальцев. Теперь радист лежал на животе с разорванной на куски задней частью правого бедра. Я спросил его, как он себя чувствует, и он ответил, что нога его не сильно беспокоит, но пальцы болят просто адски!

Чуть в стороне, с задумчивым выражением лица, сидел Андрес. Я сел рядом с ним и спросил, не думает ли он, что ему стоит обратиться к медику. Он только покачал головой и ответил:

— Нет.

Я оставил его в покое и пересел к Греггу Халлигану, одному из наших новичков, который тоже сидел в одиночестве. У Грегга было грустное, как у побитой собаки, выражение лица, и я решил поднять ему настроение.

— Эй, парень, как дела, ты ведь не ранен? — спросил я, хлопая его рукой по спине.

— Не, я в порядке, наверное. Но у меня болит нога, — сказал он, оглядывая комнату, полную раненых людей. — Я сидел на ней всю дорогу от Барбадоса, и она затекла. Теперь она адски болит.

— Что ж, дай мне взглянуть на твою ногу, — сказал я, пытаясь свести все к шутке. — Может быть, все, что ей нужно, это небольшой массаж, чтобы она снова стала как новая. Какая из них?

Он выдвинул вперед левую ногу. Я взглянул на нее и сказал:

— Друг мой, у этой ноги есть все основания для боли. Ты ранен чуть ниже края ботинка. Пуля попала спереди и вошла примерно на полдюйма в глубину.

Он посмотрел вниз на свою ногу, немного пошевелил ею и с удивлением в голосе произнес:

— Черт возьми. Неудивительно, что она болит.

Его лицо почти сразу же просветлело. Ничто так не бодрит человека, как осознание того, что ты ранен. Мы наложили ему на ногу повязку.

Вертолет возвращался за нами, так что ходячие и легко раненые поднялись на борт, чтобы вернуться на остров и закончить свою работу. Рейнджеры уже находились в нескольких минутах от цели, и мы должны были помочь зачистить возвышенности над аэродромом, где им предстояло приземляться. До берега было меньше мили, поэтому мы пролетели над поверхностью воды в направлении конца аэродрома, выходящего в сторону моря. Несколько других вертолетов уже приземлилось, и ребята двинулись вверх по холмам, покрытым кустарником, чтобы уничтожить стрелков или пулеметы, которые могли помешать выброске парашютистов.

К нам присоединилась группа Дона Фини, и вместе мы переместились на один из хребтов, где, выстроившись цепью, начали продвигаться к самой высокой точке холма. Мы только добрались до вершины, как кто-то крикнул:

— Вон самолеты!

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть вереницу низко летящих с востока C-130. Но когда они приблизились к переднему краю аэродрома, первые два самолета были обстреляны из автоматических пушек. Ведущий самолет отвалил в сторону, но остальные продолжали приближаться, и тогда мы увидели, как из них в небо выходят рейнджеры. Они прыгали на такой низкой высоте, что их парашюты раскрывались лишь за несколько секунд до того, как они приземлялись. Черт возьми, захватывающее зрелище! Это была первая боевая парашютно-десантная операция со времен Второй мировой войны.

Мы быстро достали несколько сигнальных панелей для быстрого опознавания с воздуха, чтобы дать им знать, что здесь свои войска, и открыли огонь через хребет в направлении тех 23-миллиметровых зенитных пушек, чтобы создать зенитчикам повод для беспокойства. Первая волна самолетов выбросила около роты рейнджеров, и теперь транспортники кружили и возвращались для выброски второй волны десанта. Рейнджеры оказались разбросаны по всей длине взлетно-посадочной полосы длиной в десять тысяч футов, и только освободились от парашютов, когда на аэродром выкатились два бронетранспортера, открывших огонь из пулеметов и тяжелых автоматических пушек.

— О, черт! Только не это! — крикнул я в расстройстве. — Эти сукины дети порежут наших людей на куски.

Но почти сразу после того, как машины достигли центра взлетно-посадочной полосы, рейнджеры открыли по ним огонь из двух 90-миллиметровых безоткатных орудий, что положило конец угрозе со стороны бронетехники на Пойнт-Салинас. Теперь над головой находилась вторая волна, и воздух был полон зеленых парашютов, под которыми болтались храбрые мужчины.

Поэтому автоматическое оружие переключилось с самолетов на людей, находившихся в воздухе и на земле.

«Это плохо, плохо, очень плохо!» — размышлял я, наблюдая за огнем с дальнего конца взлетно-посадочной полосы. Именно в этот момент подразделение наиболее уязвимо — в тот момент, когда люди приземляются, а их командиры разбегаются, и у них нет времени на реорганизацию.

Но потом мне предстало удивительное зрелище. Рейнджеры поднялись с земли, как единый организм, выкрикивая свой боевой клич, и атаковали прямо через летное поле в направлении вражеских орудий. В течение десяти минут орудия замолчали. Третья и последняя волна десанта прошла почти без помех.

Позже в тот день я узнал, что спонтанную атаку через летное поле возглавил капрал. Кто-то сказал, что этот парень вскочил с земли и с криком: «Хватит с меня этого дерьма!» — и бросился через аэродром в сторону вражеских позиций. Каждый человек, находившийся рядом с ним, тоже вскочил, чтобы последовать за ним, и атака распространилась как лесной пожар по всей протяженности аэродрома. Проклятье! Какие солдаты!

Мы переместились на соседний холм, чтобы посмотреть, сможем ли мы оказать какую-нибудь поддержку, но теперь это был чисто пехотный бой, и, кроме того, мы были довольно ослаблены. Несколько минут спустя начали приземляться самолеты и выгружать войска и снаряжение. На своих C-141 прибыл эскадрон. Они вытащили «Маленькие птички», которые собирались использовать, разложили лопасти, включили двигатели и взлетели, чтобы атаковать Форт-Руперт. Вернулись они через десять минут. Зенитный огонь из тяжелых орудий вокруг форта был настолько сильным, что пилоты не решились в него влетать — и, на мой взгляд, вполне обоснованно.

Примерно в то же время, когда вернулся эскадрон «А», появилась и группа Стива Энсли. Они отправились на задание по спасению ребят, которые разбились на пятой «птичке».

Борт почти долетел до побережья, прежде чем упасть. Летчик смог направить «птичку» к земле, но при приземлении она сильно приложилась. Вся гидросистема оказалась перебита, поэтому летчик практически не мог управлять вертолетом, когда врезался в деревья. Удар оказался настолько сильным, что хвост полностью отломился, а лопасти несущего винта разлетелись во все стороны, после чего «птичка» дважды перевернулась. По милости Божьей, только одного человека выбросило при переворачивании, но его придавило вертолетом. Он оказался наполовину зажат под ним как раз в тот момент, когда они загорелись, и в это же время напал кубинский патруль.

Люди на борту были в очень плохом состоянии из-за травм, полученных при крушении. Более половины из них ослепила обжигающе горячая гидравлическая жидкость, хлеставшая из пробитых магистралей. Но даже ослепший и дезориентированный Крис Кейбл сумел проползти вверх по склону в направлении атакующих кубинцев. Прислушиваясь к выстрелам и стреляя на звук, он смог сдержать их натиск.

Огонь охватил кабину, летчик оказался зажат в своем кресле, его тело охватило пламя. Будучи сам тяжело раненным, Амос Хортон подбежал к вертолету, намереваясь скорее убить пилота, чем дать ему сгореть, но увидел, что тот получил пулю в голову и был уже мертв.

Оператором, оказавшимся в ловушке под вертолетом, был Джон Гиннифф, и когда пламя быстро распространилось по фюзеляжу, он крикнул своим товарищам:

— Не дайте мне сгореть!

Трое его раненых товарищей забрались под горящий вертолет и, проявив на удивление отчаянное усилие, выпрямились и приподняли массивную «птичку» своими спинами, дав возможность оттащить Джона в безопасное место.

Группа Стива высадилась на пляже рядом с местом крушения и двинулась на помощь. Сам Стив двинулся вверх по склону, ориентируясь на звуки стрельбы, и обнаружил Криса за небольшим деревом, его магазины и гранаты были разложены перед ним, чтобы он мог отличить их на ощупь, — он в одиночку сдерживал нападавших кубинцев. Вместе они отстреляли несколько магазинов, и Стив бросил пару ручных гранат — достаточно, чтобы обескуражить атакующих. Кубинцы отступили, и Стив смог спустить Криса с холма без помех.

Все на борту вертолета оказались тяжело ранены. Больше всех пострадал бортовой стрелок: он был ранен крупнокалиберной пулей, которая практически оторвала ему ногу. Когда его переносили на берег, нога болталась на клочке кожи и сухожилий. Гиннифф также находился в тяжелом состоянии. Перед падением он был ранен в ногу, а когда вертолет перевернулся на него и прижал к земле, ему раздробило таз. В итоге, из-за полученных ранений, он и бортовой стрелок были комиссованы из армии. Парней доставили на госпитальное судно «Иводзима» и передали медицинским бригадам ВМС.

На нашем холме было жарко и сухо, поэтому док Смайли отправился на поиски для нас воды. Когда он вернулся, то подсел к Андресу и попросил посмотреть на его ногу. В ответ тот попросил скальпель. Смайли снова ушел, а через некоторое время вернулся с тюбиком бетадина,¹⁴² свежим бинтом и совершенно новым скальпелем в бумажной обертке.

Андрес разрезал брюки своим ножом и обнажил на верхней части бедра черный синяк размером с кулак. Прямо в центре синяка под кожей виднелась небольшая шишка. Мой товарищ вымыл руки, а затем намазал синяк бетадином и, зажав шишку в синяке, как будто выдавливал прыщ, скальпелем сделал ловкий надрез посередине. Пуля выскочила. Он отложил ее в сторону, пока очищал входное отверстие и место «операции», а затем перевязал ногу. Пока он лечил себя, я ни разу не видел, чтобы он вздрогнул. На самом деле, он все время напевал какую-то мелодию.

Когда на следующий день рану осмотрел хирург подразделения, он заявил, что сам не смог бы сделать работу лучше. Мой друг Андрес — настоящий hombre.¹⁴³

На том мы и закончили свой день на прекрасном райском острове Гренада. В тот вечер мы вернулись домой к десяти часам. Я вернулся через несколько дней, чтобы немного пострелять, но из этого ничего не вышло. Рейнджеры и бригада 82-й дивизии остались на острове еще на несколько недель, чтобы закончить зачистку, а после была создана многонациональная карибская полиция для поддержания порядка, пока на Гренаде вновь все не наладилось.

Америка объявила о великой победе и снова обрела покой. На самом деле, найм в армию был настолько стремительным, что был сформирован третий батальон рейнджеров — так появился сегодняшний полк рейнджеров. А по инициативе Конгресса американские военные начали уделять более пристальное внимание повышению оперативной совместимости различных военных служб и родов войск. В конечном итоге это привело к созданию Командования специальных операций США (СОКОМ),¹⁴⁴ которое произвело революцию в планировании и проведении специальных операций нашей страной.

Кастро впал в ярость и заявил, что не хочет возвращать пленных солдат. В итоге перелет бедных парней домой организовал Красный Крест. В остальном мире жизнь продолжалась, как будто ничего особенного не произошло. А взлетно-посадочная полоса длиной десять тысяч футов время от времени принимает мирных гостей, прилетающих в Гренаду.

*****

Спустя десятилетие оказалось, что ни в одной из горячих точек в мире никаких улучшений не наступило. Более того, ситуация там становилась все хуже, а мы были заняты как никогда. Казалось, что суррогатные войны, спонсируемые Соединенными Штатами и Советским Союзом, кипели при еще более высокой температуре. Продолжал искрить своими вечными проблемами Ближний Восток. Похищения граждан западных стран в Ливане стали обычным явлением, а угон самолетов превратился почти в летний спорт.

Континентом, охваченным конфликтами с востока на запад и с севера на юг, стала Африка. В Эфиопии, как и в Судане, шла гражданская война. Южная Африка корчилась в муках гражданских беспорядков, и ее проблемы перекинулись через границы на всех ее соседей.

Южный регион Азии колебался от одной проблемной зоны к другой. Индия и Пакистан находились в состоянии конфликта низкой интенсивности, а тамильские сепаратисты в Шри-Ланке, которые вели гражданскую войну в стране, стали открыто переходить к использованию терроризма.

За несколько лет до этого в Италии был похищен американский генерал Джеймс Дозиер, и эта страна испытывает большие трудности с доморощенными террористами. Хорватские сепаратисты создавали проблемы на Балканах, а турецкие террористы убивали турецких дипломатов по всему миру.

Наши сотрудники были разбросаны по всем местам, где только можно было столкнуться с проблемами, но нигде ситуация не выглядела настолько безрадостной, как в Центральной Америке. К этому времени Гондурас представлял собой не более чем огромную военную базу США. Там, в центре страны в Сото-Кано, у нас была впечатляющая авиабаза и пункт базирования. Кроме того, на побережье Карибского моря вблизи города Трухильо находился большой, но почти никому неизвестный учебный центр, где советники американского спецназа обучали гондурасские, сальвадорские и гватемальские боевые батальоны. Удаленные от берега Лебединые острова в море использовались для поддержки тайных операций в Никарагуа.

Повсюду в стране работали инженерные подразделения сухопутных войск и Национальной гвардии США, — они строили аэродромы и дороги и, что самое важное, бурили скважины. Гондурас — относительно засушливая страна, в которой нет ни ручьев, ни рек, поэтому перед военными инженерами была поставлена задача пробурить в нескольких стратегически важных местах по всей стране большие по размеру скважины для добычи воды.

После того как источники воды были проверены, их закрыли крышками, чтобы местные жители не смогли ими воспользоваться. Скважин и других построенных объектов было достаточно, чтобы обеспечить действия целого корпуса армии США на случай, если мы когда-нибудь решим напасть на Никарагуа. Все это было сделано в интересах повышения ставок в игре.

Но и оппозиция тоже не сидела сложа руки. Советы внимательно наблюдали за нами со своих спутников и точно знали, что мы замышляем. И этой информацией они делились со своими подручными в регионе.

Сандинисты, при поддержке кубинцев, вели в Гондурасе очень активную разведывательную деятельность. Особенно активно эта работа велась в национальном университете, поскольку большое число студентов выступало против американского присутствия в стране, а также, как утверждали некоторые, доминирования гондурасского правительства. Трения нарастали, и тут произошло одно из тех определяющих событий, которые вызываются непредвиденными обстоятельствами и приносят небывалые результаты.

В Гондурасе существовало около полудюжины потенциальных партизанских группировок. Небольшие и малоэффективные, они установили связь как с кубинцами, так и с никарагуанцами, прося о помощи. У Кубы была программа по оказанию такого рода помощи странам Латинской Америки, но она проводила очень разумную политику — кубинцы не будут оказывать никакой помощи до тех пор, пока диссиденты в той или иной стране не выступят единым фронтом. Куба не собиралась иметь дело с разрозненными группировками, конкурирующими между собой.

Я на протяжении более полутора лет внимательно следил за ситуацией и уже ожидал, что ничего не получится, как вдруг случилось невообразимое. Гондурасские группировки достигли соглашения между собой, и в следующее мгновение мы узнали, что более трехсот гондурасских повстанцев пересекли Никарагуа и направились на Кубу для прохождения длительной боевой подготовки.

Ситуация начинала выглядеть серьезной. На протяжении нескольких месяцев гондурасские военные кричали, что сандинисты отправляют патрули через границу Гондураса, но всякий раз, когда мы рекомендовали перебросить несколько наших групп следопытов в приграничные районы, начальник штаба Гондураса генерал Густаво Альварес отказывался. (Несколько лет спустя Альварес обратится к Чарли Беквиту за помощью в осуществлении переворота в Гондурасе; Беквит незамедлительно оповестил об этом ФБР, и Альварес впоследствии был арестован и осужден).

Я был почти уверен, что знал, что задумал Альварес. Он быстро и хорошо научился выкачивать деньги из гринго. Громко кричал об угрозах на границе, и деньги текли фонтаном. Он уже разъезжал по Тегусигальпе на огромном бронированном «Мерседесе», было известно, что он приобрел несколько прекрасных вилл и разместил в них соответствующее количество любовниц. Было известно, что у него несколько крупных счетов в иностранных банках.

Может быть, потому, что гондурасские повстанцы так долго находились на Кубе, а может быть, потому, что нас отвлек резкий рост числа угонов самолетов на Ближнем Востоке, но какова бы ни была причина, я со своими товарищами, были застигнуты врасплох, когда только что обученный и полностью боеспособный партизанский отряд проскользнул через границу Гондураса и вернулся на родную землю. Мы предусматривали такую возможность, и хотя уведомление было коротким, времени на принятие соответствующих мер мы зря не теряли. И снова я оказался на месте событий.

*****

Бой был долгим и ужасным. Мы настигли партизанский отряд восемь дней назад и, после долгого, почти непрерывного, боя, наконец, отбросили повстанцев на одну из пустынных горных вершин Гондураса.

Отряд, который я возглавлял, состоял из гондурасского спецназа, следопытов «Черных Карибов» и двух групп из моей роты «Дельты». После того как следопыты взяли след партизан, я днем и ночью преследовал их, не давая им отдыха. Я постоянно высылал на фланги и в обход небольшие обходящие отряды, и на каждом шагу наносил им удары из засад. Снайперы отстреливали зазевавшихся и неосторожных. Одним из важнейших моментов этой операции была вода, и я был уверен, что партизаны не получат ее. Каждый раз, когда они пытались наполнить свои фляги у какого-нибудь маленького мутного ручейка, мы оказывались рядом и беспощадно расстреливали их из пулеметов.

Повстанцы решительно сопротивлялись и отчаянно пытались поколебать нас, но по мере того, как партизанский отряд слабел от потерь, болезней и дезертирства, они становились все более ошеломленными и менее эффективными. И по мере того, как сила их сопротивления ослабевала, я целенаправленно уводил их подальше от потенциального укрытия на границе, все глубже в самую отдаленную и негостеприимную местность.

Я подготовил для них определенную цель, и, убедившись, что это лучший из нескольких плохих вариантов, повстанцы направились к ней. Путь к вершине горы намеренно был оставлен открытым, и когда партизаны окончательно нашли там убежище, я захлопнул ловушку, которая уже была подготовлена на месте, и медленно затянул петлю вокруг небольшого периметра на вершине.

Первоначально партизаны перешли границу отрядом численностью около трехсот человек. По моим оценкам, с учетом дезертирства и потерь от непрекращающихся боев оборону на горе держало не более шестидесяти человек. И эти люди были ослаблены и деморализованы.

Мои собственные войска тоже находились в тяжелом состоянии. Мы прилагали значительные усилия, быстро передвигались, мало спали и непрерывно сражались на ужасно труднодоступной, выжженной солнцем местности. Но, по крайней мере, у нас была вода, чтобы пить, пища, чтобы есть, много боеприпасов и вьючные животные, которые несли на себе самые тяжелые грузы. И что еще важнее, у нас была инициатива и надежда.

У повстанцев ничего этого не было. Они отчаянно надеялись на пополнение запасов с воздуха из Никарагуа, но этого не произошло. Руководитель партизан уже должен был понять, что его штаб списал их со счетов. И теперь, когда конец был близок, он должен был либо неистово попытаться разорвать удушающий захват, который так крепко сжимал его силы, либо окончательно смириться со своей судьбой. Но в любом случае, он оставался очень опасным противником.

Дважды за ночь партизаны пытались вырваться из ловушки, и дважды мы отбрасывали их назад. С их стороны это была благородная попытка, но атаки были слабо подготовлены, и, таким образом, они стали лишь фатальной тратой боеприпасов и живой силы.

После того, как мы отбросили их назад во второй раз, я приказал своему подразделению подготовиться к последней атаке при свете дня. В начале операции я получил приказ загнать это подразделение в угол и уничтожить до последнего человека. Для того времени это была стандартная практика — слишком часто пленные становились поводом для переговоров или будущих террористических акций. Всегда гораздо легче было иметь дело с мучениками, чем с живыми противниками.

Пока до рассвета оставались часы и минуты, я обходил наши позиции, разговаривая с каждым человеком из своих подразделений и давая им последние инструкции. Я хлопал по спинам своих изможденных, измазанных грязью людей и хвалил каждую группу, говоря им: «Еще один, последний, рывок, и скоро мы покончим с этим жалким делом. После этого вернемся на базу и будем пить пиво, пока не перестанем ходить, а я оплачу счет».

Последняя часть гондурасцам понравилась. Эти невысокие, застенчивые люди были злыми бойцами. Им нужно было только справедливое обращение и достойное руководство, чтобы выступать как чемпионы. И я был рад, что мы с ними были по одну сторону.

Командирам своих подразделений я сообщил, что после того, как я отдам приказ об атаке, они должны продвигаться вперед медленно и осторожно, спешить не нужно. Нужно двигать своих людей от укрытия к укрытию, прижимаясь к земле, и выжигать все перед собой. Я не хотел, чтобы кто-то без нужды выставлял себя напоказ — это был верный способ схлопотать пулю. Не брать пленных и не рисковать без необходимости.

Затем наступило наше время. Мы начали атаку как раз в тот момент, когда на востоке в небе забрезжил первый серый свет нового — а для некоторых из нас и последнего — дня. Атака представляла собой хрестоматийный пример огня и маневра. Одно подразделение пробиралось вперед, подобно ядовитым змеям, в то время как другие занимали укрытия и поливали их смертельным свинцовым дождем. После этого первые залегали, а другие выдвигались из укрытий и преследовали свою добычу.

Смертоносные, но гипнотически красивые нити пулеметного огня пересекали небольшое горное плато на уровне колена, уничтожая все и вся, до чего они дотрагивались. Земля дрожала, когда ручные гранаты искали щели и углубления в земле, в которых люди отчаянно цеплялись за жизнь. Облака пыли поднимались в небо, а затем снова опускались на землю, накрывая и друзей, и врагов.

Мы еще плотнее затянули свою петлю и с дикой свирепостью пошли в атаку. Постепенно и безжалостно, мы выбивали остатки жизни из наших врагов. Они больше не могли бежать, укрыться им было негде.

Через час все было кончено. На протяжении всего боя я наблюдал, ожидая, когда проявит себя партизанский командир, и наконец, заметил его. Он был на ногах и двигался, в последний раз отчаянно пытаясь организовать сопротивление нескольких оставшихся разрозненных групп. Рядом с ним находился его радист. Я вскинул винтовку к плечу, увидел, что перекрестие прицела находится прямо под его ухом, нажал на спусковой крючок и выстрелил ему в шею. Когда в него попала пуля, он упал так быстро, что, казалось, испарился. На то место, где его только что видели, сразу же обрушился огонь из двух пулеметов.

Через несколько мгновений после падения партизанского лидера все сопротивление прекратилось. Однако я приказал пулеметам вести огонь еще несколько минут и крикнул бойцам, чтобы они продолжали забрасывать гранатами низины и мёртвые пространства. Спустя несколько минут, не увидев никакого движения и ответного огня, я приказал:

— Прекратить огонь!

Когда прекратилась стрельба и взорвалась последняя граната, выжившие сделали паузу, чтобы перевести дух, прислушаться и удивиться, что остались живы. С опаской я поднялся на ноги и осмотрел истерзанную землю и выжженную растительность. Мои люди лежали на огневых позициях и перезаряжали свое оружие, вставляя полные магазины. Пулеметчики меняли стволы и вставляли свежие ленты. Нигде не было видно никакого движения. Но мы еще не закончили.

Я передал группам по радио, чтобы они оставались начеку, удерживали свои позиции и закреплялись, а Джимми Мастерс взял один взвод гондурасцев и прочесал позиции партизан. Донесения о закреплении занятого рубежа буду принимать после того, как объект будет полностью зачищен.

Когда Джимми со своими людьми начал продвигаться вперед, я взял своего радиста и выдвинулся к нему в самое сердце партизанской позиции. Я хотел добраться до тела командира повстанцев до того, как его найдут другие.

У меня была информация, что это был американский гражданин, перешедший на сторону сандинистов и мне нужно было привезти его тело и тела всех подчиненных ему партизанских командиров в Тегусигальпу для опознания. Остальных партизан должны были похоронить там, где они погибли.

Тишину разорвало несколько одиночных выстрелов, когда гондурасцы добивали всех обнаруженных раненых повстанцев. Тайные войны господина Рейгана в Центральной Америке всегда были беспощадными.

Я обнаружил тело командира партизан лежавшим рядом с телом его радиста. Оба были мертвы. Радист умер мучительно, попав под пулеметный огонь. Его левое бедро было разрублено до кости, а из разорванного живота вывалились блестящие пурпурно-серые кишки, пролезли сквозь пальцы его грязных рук и упали на землю. Он умер, когда пытался удержать их от выпадения. На мальчишеском лице не было усов, на вид радисту было около шестнадцати лет.

Партизанский командир рухнул на землю, подмяв под себя левую руку и вывернув вправо голову. С правой стороны на шее виднелся маленький, черный, вдавленный синяк — место, куда угодила пуля. Выстрел перебил ему шею, и смерть наступила мгновенно. Крови было очень мало.

Некоторое время я смотрел на него, а затем присел в грязи на корточки рядом с ним. Я чувствовал потребность побыть некоторое время рядом с этим человеком. Положив свою левую руку ему на плечо, прежде чем перевернуть его и осмотреть более предметно, я сделал паузу, чтобы произнести тихую молитву за всех нас здесь, на этой вершине, — как за живых, так и за мертвых.

Это ужасно — держать в руках еще теплое тело человека, которого ты только что убил. Такое ощущение, что Бог поместил тебя под мощный микроскоп и внимательно изучает морщинки и потаенные уголки твоей души. Этот момент печален, торжественен, и ты чувствуешь себя безмерно одиноким. Момент, который стирает все различия между людьми.

Этот человек больше не был врагом. Теперь он был моим братом — как, впрочем, и всегда, — а я был орудием его смерти. Чего бы он ни желал в жизни, какие бы надежды и мечты ни возлагал на будущее, теперь им пришел конец. Все его желания останутся неисполненными.

«Боже всемогущий, как я устал». Мне было всего тридцать с небольшим, но я чувствовал себя как человек, на плечах которого лежит груз девяноста лет.

Я перевернул мужчину на спину и внимательно осмотрел его, прежде чем проверить документы. В жизни это был красивый мужчина. Среднего роста, крепко сложенный, с плотной грудью и широкими плечами, он имел идеальное телосложение для солдата. Я смотрел на его покрытое грязью и порохом лицо, прикрыв остекленевшие глаза.

Джимми закончил зачистку периметра. Расставив своих людей, он подошел ко мне, стоявшему в грязи на коленях. Я поднял руку и остановил его прежде, чем он успел доложить.

— Джимми, посмотри внимательно и скажи мне, не кажется ли тебе, что ты встречал этого человека раньше, — попросил я, перелистывая различные бумаги, которые обнаружил в карманах трупа. Среди них было никарагуанское военное удостоверение.

— Господи, Эрик. Да ты знаешь, кто это? Это Кики Саенц! Ты же помнишь его, не так ли? Он был на моем курсе армейского спецназа и проходил с нами отбор! Кажется, я слышал, что он вернулся в спецназ три/семь в Панаме.

Я перевернул удостоверение и прочитал на лицевой стороне имя: «Капитан Энрике Эдуардо Саенц-Эррера».

Энрике Саенц-Эррера, штаб-сержант армейского спецназа США. Я помнил его по отбору как спокойного, компетентного человека. Настоящего профессионала. У меня не было возможности узнать его ближе, но мне было приятно пару раз поговорить с ним. Теперь я вспомнил, что он был исключен из процесса отбора в «День исчезновений». А вот теперь ушел навсегда. Умер на Богом забытой, безымянной вершине горы, в отдаленной и совершенно никчемной части мира. И убил его я.

Что-то в этом всем было не так, и у меня появилось чувство, будто меня изваляли в грязи и грубо поимели. В голове начали складываться воедино некоторые не дававшие покоя странности, связанные с этим заданием. Например, почему ЦРУ так сильно настаивало на этой операции и почему нам отказали в другой поддержке.

Как было всегда при общении с этими людьми, существовала большая вероятность, что мне не дадут удовлетворительных ответов, но я был уверен, что по возвращении в Тегусигальпу серьезно поговорю обо всей этой операции с местным резидентом ЦРУ. Но сейчас я не мог зацикливаться на своих мыслях, ведь впереди было еще много работы.

Вызвав остальных своих командиров, я принял их доклады. У нас было несколько тяжело раненых, но, к счастью, ни одного погибшего. Медики занимались ранеными, а группа Джимми уже расчищала посадочную площадку. Я поручил отряду похоронить погибших партизан, а затем сказал своему радисту послать кодированный отчет о том, что задача выполнена, и вызвать вертолеты, чтобы они нас забрали.

Когда я достал из подсумка свою последнюю флягу и долго пил теплую, как моча, воду, у меня заслезились глаза и заложило голову. Подняв лицо к небу, я медленно вылил оставшуюся воду себе на голову, после чего вытер мутную жидкость с лица и глаз, чувствуя, как ее остатки стекают по груди и впитываются в мою грязную, пропитанную потом рубашку для джунглей. Я уже много лет как бросил курить, но сейчас мне очень хотелось разжиться сигаретой.

Хрустнув коленями, я поднялся на ноги и оглядел этот покрытый воронками, странно спокойный кусочек земной поверхности. И единственный звук, который донесся до моих ушей, все еще звеневших от грохота боя, был равномерный стук лопат, колупавших каменистую землю, когда братская могила готовилась принять мертвых.

*****

Я так и не получил никаких ответов на свои вопросы о той операции, только приказ заткнуться. Я делал то, что мне говорили, но в уединенном мире своих собственных мыслей не переставал задаваться вопросом, что все это значит на самом деле, действительно ли Кики перешел на сторону сандинистов, или же он был просто расходной пешкой в другой непонятной игре. И по мере нарастания своего собственного разочарования и недоверия, я просто держал свои мысли при себе. И по сей день я не уверен, что у меня есть реальные ответы, но до глубины души верю в одно: когда Кики Саенц погиб, он все еще работал на Соединенные Штаты.

Но мир продолжал жить своей жизнью, смена времен года отмечала наш круговорот вокруг Солнца, а смены на боевом дежурстве ознаменовывали наш собственный способ отсчета лет. К середине лета 1986 года я уже служил в отряде отбора и подготовки в качестве старшего инструктора КПО. Я перешел туда в начале года после того, как был ранен на задании, которое выполнялось вместе с британской Специальной Авиадесантной Службой.

Я полностью оправился от физических травм, но, по правде говоря, сильно устал. Не хотел себе в этом признаваться, но последние восемь лет давали о себе знать. Жизнь оператора отряда «Дельта» была физически тяжелой, нужно было постоянно, без межсезонья, поддерживать физическую форму на уровне профессионального спортсмена. Но кроме этого, она требовала определенных умственных и эмоциональных затрат, и, в конечном счете, это истощало тебя больше, чем что-либо другое.

В течение нескольких месяцев я размышлял о том, чтобы найти другое место службы. Где-нибудь за границей или, может быть, вернуться в один из батальонов рейнджеров. Принять решение было трудно, потому что оттуда, где я находился, не было видно, что такое «вверх». В профессиональном плане любой переход из «Дельты» являлся бы понижением, и каждый раз, когда я начинал серьезно задумываться об этом, меня одолевало чувство вины.

Мы потеряли много людей. Тяжелые травмы, отставки, переводы и гибель — со всем этим мы едва поспевали за убылью личного состава. Мы делали все, чтобы сохранить численность личного состава на уровне, близком к потребности подразделения. И если бы я решил уйти сейчас, то я бы дезертировал из подразделения и только усугубил бы проблему.

Тогда решение было принято помимо меня. Когда появились результаты недавно завершившегося совета по продвижению сержантов, оказалось, что я выбран Министерством армии для повышения до звания сержант-майора, но это было еще не все.

Последующий совет проводился для отбора кандидатов на присвоение звания главного сержант-майора, высшего сержантского звания в армии, и я стал одним из немногих солдат, отобранных на эту должность.

Это было невероятно. За месяц до своего тридцать четвертого дня рождения я стал самым молодым человеком, когда-либо отобранным для присвоения звания главного сержант-майора. Теперь мне предстояло найти новый дом. В любом формировании есть только один главный сержант-майор. Нашим главным сержант-майором в тот момент был Дэн Симпсон, и, как он в шутку сказал мне: «Хейни, я не уйду только потому, что ты получаешь повышение».

И это все решило. Если армия оказала мне честь и удостоила меня повышения до самой высокой должности, на которую только может надеяться сержант, я отвечу на нее самым лучшим способом, который только знал. Я мог бы вернуться в регулярную пехоту, туда, где резина действительно встречается с дорогой, и отдал бы подразделениям, несущим основную тяжесть войны, как можно больше из того, чему я научился за последние шестнадцать лет. И когда я задумался о том, где бы я хотел служить, ответ был только один: Панама.

Там творилось такое. Я постоянно ездил в Панаму и обратно транзитом, будучи в командировках в Центральной и Южной Америке, и время от времени встречал там старых друзей, которые служили в 193-й пехотной бригаде. Была и еще одна привлекательная сторона — в один прекрасный день нам предстояло разобраться с режимом Норьеги, и когда это случится, я хотел быть в курсе событий.

Я позвонил в отдел, занимавшийся в управлении кадров сухопутных войск назначениями сержант-майоров, будучи готовым к долгим, трудным переговорам, чтобы выбить нужное назначение, но когда я сказал человеку на другом конце провода, что хотел бы получить назначение в Панаму, он быстро спросил:

— Вы можете быть там через неделю?

Я стряхнул с себя удивление и быстро ответил:

— Нет, но я могу быть там через тридцать дней.

Последовал такой же быстрый ответ.

— Хорошо. Приказ о переводе на новое место службы уже в пути. Перезвоните мне, если не получите его до послезавтра.

Вот и все. Я заехал к Дэну, чтобы сообщить, что через пару дней начну оформляться. Время было выбрано идеально. В тот момент для подразделения строился новый комплекс зданий, который был почти готов, и я принял решение, что никогда не ступлю в новое здание в качестве оператора. Вместо этого я покину это место в последний раз в последний день нашего пребывания в прежнем здании. Таким образом, я навсегда останусь «человеком из Стокейда».

И именно так все и случилось.

Когда оператор покидает подразделение, нет никаких сентиментальных представлений. Никаких вечеринок, никаких длительных прощаний, просто тихое рукопожатие с друзьями и товарищами. В организации с такой миссией, как у нас, так и должно быть.

В мой последний день службы в подразделении я обедал в столовой с некоторыми из своих старых товарищей из отряда отбора и подготовки. Было довольно тихо. Эскадрон «В» был на Ближнем Востоке, гоняясь за очередным самолетом, а эскадрон «А» находился на посадочной площадке, отрабатывая новый способ вывода в тыл противника с парашютом. Курсанты КПО занимались на полигоне, так что вокруг большого стола собралась лишь горстка старожилов.

«Мне будет не хватать этих парней, — подумал я, оглядывая своих друзей, сидевших за столом. — Эти славные ребята, мы вместе через многое прошли. И есть много других хороших людей, которых больше нет с нами, людей, которые пали за эти годы». Но повода грустить не было. Армия, как и отряд «Дельта» — это самовоспроизводящийся организм. Люди приходят и уходят, но подразделение и то, что оно олицетворяет, будет жить вечно.

Наступило время отъезда. Я сидел в своем пикапе, на своем старом месте на парковке у дорожки, ведущей к Стрелковому дому, и в последний раз оглядывался вокруг. Потом завел двигатель и выехал. Не хотелось пустить слезу и тем самым опозориться в столь поздний час.

Я остановился у ворот, чтобы сдать пропуск и попрощаться с охранниками, а затем в последний раз выехал за ограждение.

Когда я выехал на Батнер-роуд и повернул направо, медленно спускаясь по склону, то взглянул в зеркало заднего вида. Еще какое-то время, пока я не повернул на первом повороте, в нем было видно проволочное ограждение.

Затем оно исчезло.

ЭПИЛОГ

Обстановка в Панаме накалялась быстрее, чем я предполагал. К лету 1987 года мы находились на определенном курсе столкновения с режимом Норьеги, и когда в мае 1988 года панамский лидер аннулировал результаты президентских выборов, напряженность достигла точки политического кипения. Война была неизбежна, и к тому времени, когда она произошла, это стало долгожданным облегчением.

Я получил свободу действий, обучая наши войска способам ведения боя в городе, тактике зачистки зданий и ближнего боя в помещениях. Кроме того, я смог сформировать и обучить снайперское отделение из двенадцати человек в каждом из двух батальонов нашей небольшой бригады.

К моменту начала войны мы были уже готовы. Регулярные пехотные части выполняли самую сложную из всех военных задач — ночную атаку на город без поддержки — и выполнили они ее с мастерством и доблестью старых ветеранов. Наша часть, 193-я пехотная бригада, прорвала тыл панамских сил обороны в пределах города Панама. Во время атаки мы потеряли трех человек убитыми и еще дюжину ранеными. И после еще трех месяцев зачистки небольших очагов сопротивления мы вернулись обратно в свои казармы.

Но я был готов уйти в отставку. Я знал, что ждет армию после Холодной войны, она выглядела как вооруженные силы, частью которых я быть не хотел, и поэтому решил, что если я не могу с энтузиазмом поддержать грядущие перемены, то пора уходить. Я уволился с действительной службы 1-го ноября 1990 года и больше не оглядывался назад.

Вернувшись в Штаты, я попытался стать «нормальным гражданином», но это было не мое. Работа с девяти до пяти была для меня чем-то вроде пожизненного приговора к скучному труду, поэтому я вывесил свою табличку как вольнонаемный спецназовец, и в тот момент это оказалось правильным решением.

За свою жизнь после окончания действительной военной службы я вел переговоры об освобождении жертв похищения в Колумбии и возглавлял охрану саудовского принца, нескольких эмиров и генерального директора крупнейшей корпорации Мексики. В 1994 году я возглавлял охрану президента Бертрана Аристида во время его возвращения на Гаити.

Между этими миссиями я участвовал в антитеррористических операциях в Алжире, обучал иностранные силы специальных операций, предотвратил попытку государственного переворота и вместе со своими близкими друзьями Доном и Джуди Фини занимался спасением американских детей, которые были похищены и вывезены за границу.

В промежутках между этими мероприятиями было множество опросов, аудитов безопасности и планирования действий в кризисных ситуациях для клиентов, ведущих бизнес в наиболее опасных частях земного шара. Как я однажды ответил на вопрос о том, почему я работаю в самых неблагоприятных регионах мира: «Никто никогда не нанимал меня для поездки в Club Med».¹⁴⁵ И мне это нравится.

Где был отряд «Дельта» все эти годы после моего ухода из него? Когда я отправился в Панаму, подразделение переехало в новое здание и сразу же приступило к формированию третьего эскадрона, — процесс, который был окончательно закончен к концу 1980-х годов.

Тактика и способы боевой работы отряда остались практически неизменными с первых дней нашей службы. Фундамент, заложенный нами в конце семидесятых и начале восьмидесятых, был прочным, но будьте уверены, что операторы нашли способы улучшить даже эти тщательно проверенные приемы действий. Даже незначительные улучшения могут означать разницу между неудачей и успехом, жизнью и смертью.

Что касается снаряжения, то большие успехи были достигнуты в области электронных средств, которые позволяют операторам вести наблюдение за целью и передавать оперативные данные с места событий в Оперативный штаб. Цифровая фотография значительно ускорила этот процесс, как и использование нового радиооборудования повышенной секретности. В огнестрельном оружии были достигнуты минимальные улучшения, но они шли наилучшим образом и постепенно. Значительно улучшились средства индивидуальной защиты, особенно бронежилеты и защитные головные уборы.

Однако высокотехнологичные гаджеты не являются причиной того, что операторы «Дельты» настолько способны и смертоносны. Они могли бы быть вооружены дульнозарядными винтовками и томагавками, и все равно являлись бы грозными воинами. Нет, именно феноменальная сила воли, решимость и целеустремленность делают их лучшими в мире бойцами. И это не изменилось с первых дней существования подразделения.

В оперативном отношении отряд никогда не отдыхает. В Панаме ребята разгромили генерала Мануэля Норьегу, а также задержали нескольких его худших приспешников. После этого они продолжили свою обычную деятельность по всему миру, уделяя особое внимание Африке. С началом конфликта в Персидском заливе появились операции глубоко в тылу иракских войск — как разведывательные действия, так и специальные мероприятия, кульминацией которых стали удары разведывательно-поисковых групп по позициям ракет «Скад» в западной иракской пустыне, которые были нацелены на Израиль.

Тяжело пришлось в Сомали. Эскадрон «С» и рота рейнджеров оказались в ловушке в одном из районов Могадишо, когда их транспорт был уничтожен, и им пришлось бороться за свою жизнь. Я слышал много критических замечаний от людей, которые понятия не имеют, с чем пришлось столкнуться этим парням, поэтому скажу вам следующее: подразделение сражалось против превосходящих сил, весь день и всю ночь, без поддержки и только с тем оружием, которое было у них в руках. И они сражались в той части города до полного изнеможения. На следующее утро, когда спасательная группа все еще не добралась до места, где находились выжившие, бойцы тактической группы «Рейнджер» ушли в одиночку. И сомалийцы оставили их в покое. С них было достаточно этих американских солдат.

Если в Сомали и случилась какая-то неудача, то это была неудача старших командиров, которые не обеспечили людей достаточными ресурсами для выполнения поставленной перед ними задачи. После Сомали подразделение вернулось домой, похоронило своих погибших, восстановило себя и стало жить дальше.

С тех пор отряд «Дельта» был занят на Балканах и во всех других горячих точках мира. Время от времени, просматривая ту или иную сводку в вечерних новостях, я мельком вижу одного из ребят. Они всегда находятся в не самом лучшем месте, в котором сотрудник отряда «Дельта» — это человек, который выглядит так, будто он дома.

ПОСЛЕ 11 СЕНТЯБРЯ 2001 Г.

Последнюю большую правку рукописи этой книги я закончил за несколько недель до ужасного нападения в то печальное утро вторника, поэтому я чувствую себя обязанным высказать свои мысли о ситуации, с которой мы столкнулись.

Мы ничего не можем поделать с прошлым. Мы не можем вернуться назад и что-то исправить, мы не можем повернуть время вспять и обратить внимание на то, что было проигнорировано, — но мы можем работать на будущее. И первое, что нам предстоит сделать, — это понять кое-что о себе: мы хороший народ, у которого есть свои ценности, и мы формируем государство, которое является надеждой человечества — вполне возможно, его последней надеждой.

Не слушайте наших врагов или слабых сестер в наших собственных рядах, которые обвиняют нас во всевозможных целенаправленных злодеяниях по всему миру. Если бы мы были теми, кем нас выставляют наши враги, Афганистан превратился бы в дымящийся и необитаемый лунный ландшафт. Ирак был бы точно таким же, и, вполне возможно, в таком же состоянии находились бы еще несколько мест на карте.

Нет, наши грехи были грехами упущения и невнимания. В лучшем случае мы являлись эгоистичным народом, сосредоточившим свое внимание на создании богатства и зациклившимся на созерцании своего финансового пупка. И, как вы уже поняли из этой книги, в прошлом мы, как государство, никогда не относились серьезно к угрозе терроризма.

Наше правительство занималось лишь наложением пластыря на ссадины, игнорируя гнойную инфекцию внутри. Все, что мы действительно делали, — это удерживали терроризм подальше от наших собственных берегов. Реальной работы было проделано мало, потому что политическому руководству не хватало воли для решения проблемы, а отсутствие воли было вызвано интуитивным пониманием того, что американский народ не поддержит эти усилия.

Наши враги становились все смелее, пока государство и его ведомства были сосредоточены почти исключительно на мелких проблемах самолюбования, безудержного карьеризма и бюрократических разборок, — а затем наступило 11-е сентября 2001 года.

Теперь мы знаем, с чем столкнулись, и убежден, что у нас, как у государства, наконец-то появилась решимость защитить себя и искоренить бедствие терроризма. Но не заблуждайтесь, это будет не легко и не быстро. Худшие части, наиболее угрожающие части террористической угрозы, будут ликвидированы довольно быстро, но на этом дело не закончится.

Работа будет продолжаться годами, если не поколениями, пока не будут устранены и не изменены источники и причины, порождающие терроризм. Заметьте, я сказал «изменены», а не побеждены. Ибо то, что должно измениться, — это отношение к нему значительной части мусульманского мира. Отношение, согласно которому Соединенные Штаты несут ответственность за все беды, от которых страдает эта часть населения мира. Мы не можем изменить ситуацию за них, но мы должны помочь им добиться этого.

Но в то же время, пока мы работаем над тем, чтобы помочь исламскому населению земного шара найти свое место в современном мире, мы должны продолжать искать и искоренять террористические угрозы, где бы они ни существовали. Отряд «Дельта» будет одним из главных орудий в этой борьбе. Просто будьте благодарны за то, что такие силы существуют и их наполняют только преданные, способные и самоотверженные люди. Люди, которые с готовностью ставят свои жизни на кон ради всех американцев.

Поэтому я говорю вам всем: сохраняйте мужество, имейте надежду, будьте терпеливы, но в то же время бдительны. И сегодня вечером, когда вы удобно устроитесь в своей постели, в последние спокойные минуты перед сном, возблагодарите любое божество, к которому вы обращаетесь, за то, что у нас есть группа людей, которые с готовностью встали на самый опасный путь и, если это потребуется, готовы отдать свою жизнь, чтобы вы могли жить без страха.

Помните, мы не зря называем себя «страной свободных и домом храбрых».

Эрик Ламар Хейни,

Солдат и американский гражданин

БЛАГОДАРНОСТИ

Я должен поблагодарить многих людей за помощь, оказанную мне при написании этой книги. И хотя уверен, что пропущу некоторых из них, вот те, кого я хочу поблагодарить публично.

Выражаю глубочайшую благодарность Кэти Холл из издательства «Random House» за то, что поверила в проект и дала ему жизнь. Фреду Уилларду за его советы, общение и разговоры о писательском ремесле. Моему большому другу Джину Ханратти за то, что он был моим честным посредником и не давал мне заблуждаться. Моему брату, Лоуэллу Хейни, за электронное хранение рукописи и его проницательность. Фрэнку Вейману, агенту «Дельты». Ирвину Эпплбауму и Ните Таублиб из издательства «Bantam Dell» за их внимание и вѝдение. Моему редактору и коллеге-десантнику Джону Фликеру за его бесценный взгляд и профессиональные способности. Народу Соединенных Штатов Америки за то, что позволили мне служить в их армии. Но особенно я благодарю мою жену, Дайанну, без которой все это было бы пустым жестом, лишенным всякого смысла и личной ценности.

Notes

[

←1

]

От слова shy (застенчивый, стеснительный) (здесь и далее прим. переводчика).

[

←2

]

Англ. Deuce-and-a-half. Стандартный армейский грузовик грузоподъемностью 2,5 тонны.

[

←3

]

Подразделение «Голубой свет» было сформировано в составе 5-й группы армейского спецназа для отработки концепции ведения контртеррористической борьбы. Просуществовало до начала 80-х годов, и было расформировано после того, как отряд «Дельта» достиг боеготовности.

[

←4

]

3-й батальон 7-й группы спецназ.

[

←5

]

Приятно познакомиться (исп.)

[

←6

]

Мне тоже (исп.)

[

←7

]

Дай-то Бог, с Божьей помощью (исп.)

[

←8

]

Англ. Grunt. Опытный, послуживший пехотинец, ветеран.

[

←9

]

3,2 км.

[

←10

]

0,6 см.

[

←11

]

16 кг.

[

←12

]

Почти 29 км.

[

←13

]

Химический источник света.

[

←14

]

Походу, автор или недоговаривает, или вводит в заблуждение: 20 миль — это более 32 км, чтобы пройти их по пересеченной местности за 6 часов, нужно держать средний темп 5,4 км/ч, что почти малореально.

[

←15

]

Другими словами, собирался держать темп 5,8 км/ч.

[

←16

]

15 галлонов — это примерно 57 литров.

[

←17

]

Улыбчивый (англ.)

[

←18

]

Небольшая гостиница с рестораном (нем.)

[

←19

]

«Марафонец» (англ. Marathon Man) — фильм режиссера Джона Шлезингера по роману Уильяма Голдмэна, вышедший в 1976 году, с Дастином Хоффманом в главной роли.

[

←20

]

«Архипелаг ГУЛАГ» — художественно-историческое произведение Александра Солженицына о работе пенитенциарной системы Советского Союза (ГУЛАГ — Главное управление лагерей) и о репрессиях в СССР в период с 1918 по 1956 годы. Основано на письмах, воспоминаниях и устных рассказах 257 заключённых и личном опыте автора.

[

←21

]

Сленговое название пистолета-пулемета М3, принятого на вооружение в 1942 году. Свое прозвище получил за встроенную в рукоятку маслёнку и внешнее сходство со смазочным шприцом для смазки подвески автомобилей и прочих узлов, снабжённых пресс-маслёнками.

[

←22

]

22,7 кг.

[

←23

]

Отсылка к одноименной кинокартине Денниса Хоппера 1969 года — знаковому фильму эпохи контркультуры, в котором изучаются социальные проблемы молодежи 60-х: расцвет движения хиппи, наркотики и общинный образ жизни.

[

←24

]

3,7 м.

[

←25

]

31,8 кг.

[

←26

]

64,4 км.

[

←27

]

Эвфемизм «Fat lady sings» означает что-то вроде «надежда умирает последней», «цыплят по осени считают», «еще не вечер» и тому подобное.

[

←28

]

Интересно, четыре листа карты масштаба 1:25 000 соответствуют участку 19х15 км… Да, походу они ходили по 250-метровке… Роскошь…

[

←29

]

88,5 км.

[

←30

]

Усталостные переломы основания второй или третьей плюсневой кости, которые могут возникнуть во время функциональной перегрузки стопы при ходьбе.

[

←31

]

Кудзу (ботаническое название — пуэрария дольчатая или пуэрария лопастная) — вид растений семейства бобовых. Плетущееся лиановидное растение, в благоприятных условиях способно полностью увивать постройки, столбы, неровности рельефа, подавляя местную флору и образуя непроходимые заросли. В основном культивируется как средство контроля эрозии почв, однако иногда используется и как кормовое растение.

[

←32

]

То есть темп марша составил в среднем 4,5 км/ч.

[

←33

]

Закон об окружном отряде (англ. Posse Comitatus Act, от латинского словосочетания «Posse comitatus», которым в странах общего права, Великобритании и США, обозначают группу людей, призванную блюстителем порядка, как правило шерифом, для пресечения противоправной деятельности и/или защиты округа/графства) — один из важнейших федеральных законов США, ограничивающий права федеральных властей по использованию Вооруженных сил для решения полицейских задач внутри страны.

[

←34

]

Бранч (англ. brunch, сокращение от breakfast и lunch) — поздний плотный завтрак, зачастую заменяющий завтрак и обед.

[

←35

]

Популярный коктейль на основе водки и томатного сока.

[

←36

]

Тысячеярдовый взгляд (thousand-yard stare) — пустой, отсутствующий, отрешенный взгляд.

[

←37

]

Англ. Dog and pony show (ориг. «шоу с собакой и пони»). Выражение, описывающее показушное мероприятие.

[

←38

]

Англ. Operators Training Course Number Three, OTC-3.

[

←39

]

Похоже, автор немного напускает тумана по поводу организационно-штатной структуры. Если верить ему, то получается в группах на одного штурмовика приходится один снайпер, что маловероятно. Снайперов для удобства подготовки целесообразно выделить в отдельное подразделение (что было сделано в свое время у рейнджеров). Так что скорее всего в роте было 4 группы штурмовых, плюс одна снайперская. И отделение управления из 7 человек. Итого 87 человек.

[

←40

]

Англ. Department of the Army Security Roster (DASR).

[

←41

]

Ср. «Учить тому, что необходимо на войне».

[

←42

]

170 см.

[

←43

]

Гидравлический аварийно-спасательный инструмент (ГАСИ).

[

←44

]

Англ. Composition-4. Аналогом в Советской/Российской Армии является пластит-4 (ПВВ-4) — пластичное взрывчатое вещество нормальной мощности, котороe изготовляется на основе смеси гексогена с различными пластификаторами.

[

←45

]

Стандартная армейская тротиловая шашка весом 113 г.

[

←46

]

90 кг.

[

←47

]

2,3 кг.

[

←48

]

9 х 4,5 м.

[

←49

]

Англ. Tactical Operations Center (TOC). Его иногда также называют Центром боевого управления (ЦБУ).

[

←50

]

Бóльшую часть времени снайпер не ведёт наблюдение через прицел, глаза повыпадают. Для этого есть бинокли.

[

←51

]

Бывший морской пехотинец, Чарльз Джозеф Уитмен, 1-го августа 1966 года забаррикадировался на самом верху 28-этажной башни Техасского университета и в течение 96 минут стрелял из винтовки Remington модель 700 по людям на улице, убив в ходе обстрела 16 и ранив 32 человека. Это случилось вскоре после того, как он убил свою жену и мать в их домах. Был уничтожен полицейскими, поднявшимися на башню. Этот случай дал толчок формированию специальных отрядов быстрого реагирования SWAT.

[

←52

]

Сирены в древнегреческой мифологии — демонические существа, верхняя часть тела которых была женской, а нижняя — птичьей. В послегомеровских сказаниях сирены изображаются как девы чудной красоты, с очаровательным голосом. Звуками своих песен они усыпляют путников, а затем раздирают их на части и пожирают.

[

←53

]

Секретная служба США (United States Secret Service, USSS) — федеральное агентство США, до 2003 года подчиненное министерству финансов США. Основными задачами Службы являются предотвращение подделки американских денег, долговых обязательств, прочих ценных документов, а также охрана президента, вице-президента, их непосредственных родственников, других высокопоставленных чиновников, бывших президентов и их супруг, кандидатов в президенты и вице-президенты, представителей иностранных государств во время их визитов.

[

←54

]

Англ. Shit-sucking truck (SST).

[

←55

]

«Конвэйр» (англ. Convair), сокращенно от «Консолидейтед Валти Эйркрафт» — американская авиастроительная компания, основанная в 1943 году слиянием компаний Consolidated Aircraft и Vultee Aircraft. Новообразованный концерн в свое время являлся одним из ведущих производителей аэрокосмической отрасли США.

[

←56

]

Автор намекает на работу ковбоев по клеймению животных, имея ввиду, что они приручили самолеты.

[

←57

]

Оригинальное слово tradecraft можно так же перевести как «специальные методы работы разведки», «специальная подготовка разведчика», «профессиональные навыки шпиона».

[

←58

]

Специальный учебный центр ЦРУ, где проходят подготовку сотрудники Управления, включая бойцов отдела специальных операций.

[

←59

]

Ошибка у автора книги. Речь наверняка идет об американском пилоте Дугласе Корригане по прозвищу «Не в ту сторону». Ранним утром 16 июля 1938 года он взлетел с аэродрома «Флойд Беннетт Филд» под Нью-Йорком, намериваясь совершить беспосадочный одиночный перелет Нью-Йорк – Калифорния. По причине густой облачности, не позволявшей лететь по наземным ориентирам, и из-за неисправности компаса взял курс не на запад, а на восток, и через 27 часов нахождения в воздухе приземлился в Ирландии, совершив тем самым непроизвольный трансатлантический перелет.

[

←60

]

Роберт Бондюрант (1933–2021) — известный американский спортивный гонщик, добившийся успеха и в США, и в Европе. Из его школы экстремального вождения School of High Performance Driving вышли целые поколения американских гонщиков.

[

←61

]

Малая война (исп.)

[

←62

]

Спортивные мужские трусы с пластиковой раковиной для защиты паховой области от травм.

[

←63

]

Срамные места (исп.)

[

←64

]

Отсылка на ветхозаветную книгу пророка Ионы. Иона получил Божье повеление отправиться в город Ниневию с проповедью покаяния и предсказанием скорой гибели города, если его жители не раскаются в своих грехах и злодеяниях. Здесь Альтманн сетует на то, что в отличие от ветхозаветного Пророка, он не смог никого спасти.

[

←65

]

Дерьмо (нем.)

[

←66

]

На профессиональном разведывательном сленге — вербальный или визуальный парольный сигнал, используемый при встрече с нужным человеком.

[

←67

]

«Грейхаунд» (англ. Борзая) — американская транспортная компания, осуществляющая междугородние автобусные перевозки.

[

←68

]

Кеймарт (англ. Kmart) — сеть американских розничных магазинов, в 1980-е – 1990-е годы была третьей по размеру мировой рознично-торговой сетью после Walmart и Target.

[

←69

]

«Нью-Йорк Янкис» (англ. New York Yankees) — профессиональный бейсбольный клуб, одна из наиболее известных и раскрученных спортивных команд США.

[

←70

]

Обыгрывается созвучность слов magnetic и magic.

[

←71

]

Потухший вулкан на острове Иводзима высотой 169 метров. Именно поднятие американского флага на этой горе запечатлено на всемирно известной фотографии Джо Розенталя.

[

←72

]

Маунт-Вернон (англ. Mount Vernon) — плантация Джорджа Вашингтона близ города Александрия в округе Фэрфакс штата Вирджиния на берегу реки Потомак, в 24 км к югу от столицы США. С 1960 года имеет статус Национального исторического памятника.

[

←73

]

Здесь: тупиковая улица.

[

←74

]

1,93 метра.

[

←75

]

Национальное блюдо корейской кухни — остро приправленные красным перцем, луком, имбирем, квашеные овощи, чаще всего пекинская капуста.

[

←76

]

«Борт №1» — самолет президента США.

[

←77

]

«Севен-Илевен» (англ. 7-Eleven) — оператор крупнейшей сети небольших продуктовых магазинов, управляющихся на основе франчайзинга.

[

←78

]

«Цессна 182» (англ. Cessna 182) — американский лёгкий самолёт общего назначения. Один из наиболее массовых самолётов в истории авиации, с 1956 года построено свыше 25 000 самолётов в более чем 15 модификациях.

[

←79

]

Англ. Fixed base operator (FBO).

[

←80

]

«Горячий душ» (англ. hot wash) — «разбор полетов», подробный разбор и анализ выполненной операции или упражнения.

[

←81

]

Англ. Nuclear Emergency Search Team.

[

←82

]

Англ. Hostage Rescue Team.

[

←83

]

Слово fray на армейском сленге означает «войнушка», «война» в том же значении, которое этим словам придают наши специалисты, т.е. «конкретная боевая операция».

[

←84

]

Никакой план никогда не может простираться далее первого выстрела неприятеля (фельдмаршал Гельмут фон Мольтке).

[

←85

]

Shell game, один из принципов размещения ракет или летательных аппаратов с целью обеспечения маскировки.

[

←86

]

Англ. Remote marshaling base (REMAB).

[

←87

]

Высадка в заливе Свиней (операция в бухте Кочинос, операция «Запата») — неудачная военная операция на Кубе, проведенная в апреле 1961 года при участии правительства США с целью свержения правительства Фиделя Кастро.

[

←88

]

Отсылка к кинофильму режиссера Стенли Кубрика 1964 года «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал волноваться и полюбил атомную бомбу» (англ. Dr. Strangelove or: How I Learned to Stop Worrying and Love the Bomb) — черную комедию и антивоенную сатиру на гонку вооружений и всеобщий страх тех лет перед атомным апокалипсисом.

[

←89

]

Англ. God's Little Acre — кладбище. Также автор может иметь ввиду одноименный фильм, черную комедию 1933 года режиссера Эрнста Халлера.

[

←90

]

Рэй Чарльз (полное имя Рэй Чарльз Робинсон, англ. Ray Charles Robinson; 1930 – 2004) — американский эстрадный певец и пианист, прославился как исполнитель в стилях соул и ритм-энд-блюз. Полностью ослеп в возрасте семи лет.

[

←91

]

То есть с разворотом лопастей таким образом, чтобы они не оказывали сопротивления воздуху при холостом ходе двигателя.

[

←92

]

«Редай» (англ. FIM-42 Redeye) — американский переносной зенитно-ракетный комплекс первого поколения, принятый на вооружение в конце 1960-х годов.

[

←93

]

Англ. Joint Special Operations Command (JSOC). Единое функциональное командование Вооруженных сил США, отвечающее за проведение контртеррористических операций за рубежом.

[

←94

]

Англ. Capabilities exercise (CAPEX).

[

←95

]

Англ. Silver lining. Идиоматическое выражение, означающее позитивный момент, луч света в темном царстве, что-то хорошее в плохом.

[

←96

]

В оригинале S.Y. Х.з. как расшифровывается.

[

←97

]

Игра слов. Имя сержант-майора (англ. Ratch) в переводе с английского означает «храповик», «храповый механизм».

[

←98

]

Бо Диддли (англ. Bo Diddley; 1928 – 2008) — американский певец, гитарист, автор песен; один из родоначальников рок-н-ролла.

[

←99

]

Крепкое рукопожатие с объятием (исп.)

[

←100

]

«Придурки из Хаззарда» (англ. The Dukes of Hazzard) — американский телесериал, транслировавшийся с 1979 по 1985 год, и повествующий о приключениях двух двоюродных братьев Бо и Люка Дюков, проживающих в вымышленном округе Хаззард, в штате Джорджия, и занимающихся перевозкой самогона.

[

←101

]

Игра слов, основанная на одинаковой аббревиатуре Лос-Анджелеса (Los-Angeles) и Нижней Алабамы (Low Alabama).

[

←102

]

Автострада (исп.)

[

←103

]

Англ. Regional security officer (RSO). Начальник регионального отдела службы безопасности при дипломатическом представительстве США за рубежом.

[

←104

]

Здесь имеется ввиду защитник в американском футболе, который должен иметь крепкое телосложение.

[

←105

]

Эррол Лесли Томсон Флинн (англ. Errol Leslie Thomson Flynn; 1909 – 1959 гг.) — голливудский актёр австралийского происхождения, кинозвезда и секс-символ 1930-х и 1940-х годов. Прославился игрой, в основном, в приключенческих кинофильмах.

[

←106

]

Автор намекает на вооруженный конфликт 1974 года между греками-киприотами и турецким населением острова, в результате чего остров был фактически разделен на турецкую часть и, собственно, греческую республику Кипр.

[

←107

]

Исторически — лицо, самовольно занявшее государственные или ничейные земли для ведения хозяйства, но позже узаконившее самозахват или оформившее их в аренду.

[

←108

]

Англ. People’s Socialists Party (PSP).

[

←109

]

Пищевое отравление, вызванное употреблением воды плохого качества.

[

←110

]

Паломничество мусульман, связанное с посещением Мекки и ее окрестностей в определенное время.

[

←111

]

Имеется ввиду дипломатический паспорт, который используется сотрудником «Дельты» для своего легендированного прикрытия.

[

←112

]

Внешние отмели (англ. Outer Banks) — 320-километровая полоса узких песчаных барьерных островов побережья Северной Каролины, начинающихся у юго-восточного края Вирджиния-Бич восточного побережья США.

[

←113

]

Шеф, начальник, руководитель (исп.)

[

←114

]

Чуть больше 8500 метров.

[

←115

]

Ильич Рамирес Санчес, также известный как Карлос Шакал — известнейший международный террорист, осуществлявший теракты в интересах «Красных бригад», Организации освобождения Палестины и др. Отбывает пожизненное заключение во французской тюрьме.

[

←116

]

«Искатели» (англ. The Searchers) — фильм Джона Форда 1956 года, считающийся художественной вершиной жанра «вестерн».

[

←117

]

«Туэнтинайн-Палмс» (англ. Twentynine Palms, Двадцать девять пальм) — учебный центр и крупная база морской пехоты у одноименного городка в округе Сан-Бернардино, штат Калифорния.

[

←118

]

Курс по отработке навыков выживания, уклонения от попадания в плен, поведения в плену и возвращения к своим войскам (англ. Survival-Evasion-Resistance-Escape, SERE).

[

←119

]

Уотергейтский скандал (англ. Watergate scandal) — политический скандал в США в 1972-1974 гг., связанный с незаконной попыткой установить прослушивающие устройства в штаб-квартире Демократической партии в ходе президентской избирательной кампании 1972 года.

[

←120

]

Сокращение от слова «Дерьмо на палочке (англ. Shit on a Shingle). Так называют кусок говядины или рыбной консервы на тосте.

[

←121

]

«Эйджент Оранж» (англ. Agent Orange, оранжевый реагент) — название смеси дефолиантов и гербицидов синтетического происхождения. Неформальное словесное название «Оранж» появилось из-за оранжевой окраски бочек для транспортировки этого химиката.

[

←122

]

Прозвище живущих в США американцев мексиканского происхождения.

[

←123

]

Так жители Латинской Америки презрительно называют белых американцев, но здесь автор использует второе, армейское, значение этого слова — солдат-американец.

[

←124

]

Техасские рейнджеры — основное подразделение в Департаменте общественной безопасности штата Техас, занимающееся расследованием уголовных преступлений и розыском преступников. Упомянутая фраза была сказана Биллом Макдональдом, капитаном роты «В» Техасских рейнджеров, в 1900 году, в одиночку разогнавшим нелегальный боксерский поединок.

[

←125

]

Англ. Beginning of morning nautical twilight (BMNT).

[

←126

]

Персонаж романа Чарльза Диккенса «Оливер Твист», мелкий воришка-карманник.

[

←127

]

Frente Farabundo Martí para la Liberación Nacional (FMLN) (исп.)

[

←128

]

Крестьяне (исп.)

[

←129

]

«Бостонский кит» (англ. Boston Whaler) — американская компания, производитель лодок. Первоначально находилась в штате Массачусетс, отсюда и название, но сегодня лодки производятся в Эджуотере, штат Флорида.

[

←130

]

Дед (исп.)

[

←131

]

Городской голова, мэр, глава местной управы (исп.)

[

←132

]

Старик (исп.)

[

←133

]

Сандинистский фронт национального освобождения (исп. Frente Sandinista de Liberación Nacional, FSLN) — никарагуанская политическая партия левого толка, названная в честь революционера 1920-30-х годов Аугусто Сесара Сандино. Контрас (исп. Contras, сокращение от contrarrevolucionarios, контрреволюционеры), первоначально назывались Resistencias, Resistencieros, иногда Primos) — собирательное название никарагуанских военно-политических движений, оппозиционных сандинистскому режиму.

[

←134

]

Лейтенант (исп.)

[

←135

]

Ватный рот (англ. Cotton Mouth) — позывной Эрика в этой операции. Идиома, обозначающая сухость во рту после употребления алкоголя или курения травки.

[

←136

]

Речь идет о характерном недостатке динамитов как взрывчатых веществ — эксудации нитроглицерина, т.е. его выделении каплями на поверхности динамита, что делает его еще более опасным в обращении.

[

←137

]

Мой друг (исп.)

[

←138

]

Англ. Meal, Ready to Eat (MRE).

[

←139

]

Брат (исп.)

[

←140

]

Асфальтовая болезнь (англ. road rash) — раны в виде царапин и содранной кожи на открытых участках тела, полученные при падении и скольжении на асфальте.

[

←141

]

Немощный (исп.)

[

←142

]

Универсальный противомикробный препарат для местного применения, содержащий повидон-йод — комплекс йода и полимера поливинилпиролидона.

[

←143

]

Мужчина, мужик (в уважительном смысле)(исп.)

[

←144

]

Стратегическое командование Вооруженных сил США, отвечающее за боевую подготовку и боевое применение всех сил и средств американского спецназа всех видов вооруженных сил, включая ОКСО.

[

←145

]

Club Med — торговая марка французской компании Club Méditerranée — международного туристического оператора, владельца и управляющего сети курортов в разных странах.