Глава XIV Девятый вал

Страшная оторопь охватила команду, когда все шестьдесят человек услыхали предупреждение марсовых о новом бедствии, грозившем фрегату. Одного пожара, значит, было мало? Должна была разыграться и водная стихия? Не хватало еще грозного вала, наводившего ужас на мореплавателей Мексиканского залива и Карибского моря, чтобы подвергнуть тягчайшему испытанию и без того потрепанный корабль?

— Мы погибли! — невольно воскликнул Кармо, бросившийся на верхнюю палубу, где находились Морган и Пьер Пикардец.

Захлестываемый ужасающими волнами, с грохотом перекатывавшимися через борт, фрегат беспомощно болтался без парусов на воде, заваливаясь то на правый, то на левый борта.

Грот-мачта, потерявшая свою оснастку и превратившаяся в огромный факел, со страшным скрипом клонилась то в одну, то в другую стороны, осыпая палубу горящими реями, остатками марса или салинга.

На палубу низвергался целый водопад раскаленных головешек, угрожая прожечь палубу и подпалить шлюпки, поднятые на борт, чтобы их не смыла вода.

Морган, сохранявший обычное хладнокровие, распорядился остановить помпы, ставшие теперь ненужными. Его страшил лишь надвигавшийся вал, который мог внезапно захлестнуть фрегат.

— Четыре человека на руль! — крикнул он. — Осторожней на повороте!.. Спасите бизань-мачту!

Зловещий треск заглушил его слова. Потеряв все реи, марс и салинг, обуглившаяся в основании грот-мачта качнулась и, описав огненную дугу, рухнула на палубу, сломав кранцы и сбросив в море легкую бортовую пушку. Поднялся такой грохот, что Морган и Пьер Пикардец на мгновение усомнились, все ли в порядке на правом борту. К счастью, набежала огромная волна и, загасив шипевшие обломки рей и тлевшую парусину, смыла мачту в море и дала кораблю выпрямиться. И весьма кстати. К фрегату неотвратимо приближался грозный вал.

Словно вздыбившись в пяти-шести швартовых от фрегата, громадная, чудовищных размеров водяная стена со зловещим гулом двигалась вперед. Ее пенистая грива была озарена отблесками пламени, лизавшими еще фок-мачту, и кучерявилась под мощными порывами налетавшего ветра.

При виде надвигающегося вала моряки фрегата поспешили перебраться наверх, на самое высокое место на корабле, где было не так опасно.

— Держаться всем за поручни и не двигаться! — скомандовал Морган. — Ван Штиллер!… Кармо!.. В каюту к Иоланде и не высовывать носа!

Оба флибустьера мигом сбежали вниз. Не успели они закрыть за собой дверь, как на корабль налетел такой исполинский вал, что его рев заглушил раскаты грома.

Наткнувшись носом на громадную волну, фрегат почти вертикально взмыл кверху, а затем со страшным скрипом рухнул в бездонную пропасть. Казалось, его скрепы не выдержат, и он рассыплется.

Вода лавиной хлынула на корабль, круша и ломая все на своем пути, захлестнула верхнюю палубу и закрутила находившихся на ней людей.

Когда фрегат снова вынырнул на поверхность воды, волна громыхала уже где-то вдали, и глубокая тьма опустилась над морем.

Водяной поток, прокатившись по палубе, сломал фок-мачту и унес ее, как соломинку, в море, но заодно потушил и пожар. Тем же потоком были смыты и многие люди, в том числе испанские пленные, оставшиеся на палубе.

Корабль устоял перед мощной волной, но чего это стоило!.. От красавца фрегата не осталось почти ничего, кроме остова, рано или поздно обреченного стать игрушкой морских волн. Из всех мачт сохранилась одна бизань. Сорван был и бушприт, первым принявший на себя удар, вспороты все борты, шлюпки исчезли и даже руль был настолько расшатан, что никуда не годился.

К довершению несчастья, буря продолжала неистовствовать, и можно было ожидать появления новой, еще более грозной волны.

— Конец всему или еще поплаваем? — спросил Пьер Моргана, прошедшего в носовую часть, чтобы взглянуть, насколько пострадал корабль.

— Хуже и не придумаешь, — ответил флибустьер. — Каюк кораблю. Теперь он и лодки не стоит. Нам-то что — мы и не такое видали. Не из таких передряг выбирались.

— Боишься за Иоланду?

— Да.

— Увидишь, спасем ее назло всем ветрам и волнам, — успокоил его Пьер. — Как ты думаешь, где мы сейчас?

— Ветер все время гнал нас к востоку, и при нашей скорости мы, должно быть, на широте Тортуги.

— Интересно, куда нас прибьет и где мы найдем пристанище?

— Скорей всего, к островам Нуэва Эспарта, — сказал Морган.

— Там, поди, испанцы?

— Не знаю.

— Лучше бы нам с ними не встречаться.

— Если удастся.

— А нельзя ли пробраться к заливу Париа?

— Мы так и поступим, чтобы при нашем плачевном состоянии не нарваться на какое-нибудь испанское судно. Пусть стихнет ураган, а там будет видно.

Но буря, казалось, вовсе не собиралась униматься. С запада все еще дул свирепый ветер, уносивший фрегат все дальше на восток. Море по-прежнему оставалось неспокойным, волна шла за волной, бросая бедный корабль из стороны в сторону, расшатывая его и без того потрепанный корпус.

Убедившись, однако, что корабль не дал течи и ему не грозят новые бедствия, команда приободрилась и слегка прибрала палубу, освободив ее от обломков мачт и такелажа. Моряки попытались поправить руль, но постоянно набегавшие на корабль волны заставили их от этого отказаться.

Под утро, с появлением первых лучей солнца, флибустьеры стали считать оставшихся в живых. Четырнадцать моряков и шесть испанских пленных были смыты за ночь в море.

— Надеюсь, унесло и капитана Валеру, — сказал Кармо, присутствовавший на перекличке, устроенной Пьером Пикардцем.

— Да нет, он здесь, да еще посмеивается, — отозвался Ван Штиллер. — Можно подумать, что он угадал твое желание.

— А дон Рафаэль?

— Жив курилка.

— Ну и досталось же фрегату!..

— А что с другими кораблями?

— Если чудовищная волна застигла их в открытом море, то не миновать им гибели, — ответил Кармо. — Ни один из наших кораблей, кроме, пожалуй, «Молниеносного», не устоит перед такой громадой.

— Значит, придется дрейфовать, пока нас не вынесет на рифы или песчаную отмель? — произнес Ван Штиллер, в глазах которого сквозило беспокойство. — Или не прибьет к какому-нибудь необитаемому острову!

— Боишься испанцев, куманек?

— У них полно колоний в Венесуэле, и, заметив нас, они захотят узнать, в чем дело. Что вы скажете, дон Рафаэль? — обратился Ван Штиллер к подошедшему плантатору.

— Вас непременно повесят и отберут дочь Черного корсара, — ответил тот.

— Насчет повесить сомневаюсь, — огрызнулся гамбуржец. — Руки коротки! Мы еще постоим за себя: пороху и ядер нам пока хватит.

— Ядер — да, а пороху… Посмотрим, чем вы станете заряжать пушки.

— О чем вы, дон Рафаэль? — нахмурился Кармо.

— Не знаю, может, все дело в буре, но я сам видел, как вода заливает батарейную палубу возле порохового склада.

— Гром и молния! — вскричал Ван Штиллер. — Это невозможно. Мы ни на что не натыкались.

— Тогда что-нибудь еще пробило борт, — сказал испанец. — Сходите вниз и убедитесь сами.

Кармо и гамбуржец уже не слышали. Бросившись к трапу, они стали спускаться на батарейную палубу, как вдруг сквозь завывание ветра и непрекращающийся рев волн до них донесся какой-то странный звук: внизу по доскам что-то каталось и гулко ударялось в борта, словно о стену билось стадо баранов.

— Вода? — спросил Ван Штиллер, пока Кармо отвязывал лампу в кубрике.

— Похоже, катаются пушки, — ответил бледнея француз. — Неужели сорвались?

— Или их сорвали…

Кубарем скатившись по трапу, оба друга остановились как вкопанные. Четыре пушки, сорвавшись с канатов, привязывавших их к бортам, носились взад и вперед по батарейной палубе, в зависимости от того, в какую сторону кренился корабль.

Массивные бронзовые чушки визжали так громко, что их наверняка услышали бы на палубе, если бы не завывание бури и грохот волн. С ужасной силой тыкались они в борта, разнося в щепы балки, скрепы и бимсы. В самой дальней части батарейного дока, недалеко от порохового склада, зияла пробоина, в которую уже врывалась вода, устремлявшаяся к корме и заливавшая трюм и складские помещения.

— Предательство! — вскричал Кармо. — Канаты не могли лопнуть от качки.

— А кто мог это сделать?

— Кто? Испанские пленные. Кто-то из них воспользовался пожаром, незаметно спустился вниз и перерезал канаты. Да еще поближе к пороховому складу, чтобы затопить боеприпасы.

— Если не остановить пушки, они пробьют борта.

— Бей тревогу, кум!

Оба бросились к трапу и сообщили Пьеру Пикардцу о грозящей кораблю опасности.

Флибустьер злобно выругался.

— Мало нам сгоревших мачт и истерзанного корабля!.. — воскликнул он. — Ко мне, моряки!

Пятнадцать-двадцать корсаров с баграми и фонарями осторожно спустились на батарейную палубу. Вырвавшиеся на свободу пушки казались живыми существами. Остановившись на миг, они разевали черные пасти и затем снова, все вместе, начинали свой бег, с металлическим лязгом перекатываясь на колесах.

Время от времени могучие орудия наталкивались на своих собратьев, стоявших у бортов. Тогда они разворачивались вокруг себя и летели в обратную сторону, так что угадать, куда они влепят новый удар, не было никакой возможности.

— Это конец! — воскликнул Пьер Пикардец.

— Если не удастся остановить пушки, они сорвут с привязи остальные, и тогда все пропало.

— Смелей, ребята! Наша жизнь на волоске!.. Сотня пиастров тому, кто остановит хоть одну пушку!

Затем, чтобы подбодрить моряков, топтавшихся на месте и боявшихся угодить под колеса массивных чудищ, он вырвал багор у одного из флибустьеров и решительно бросился на батарейную палубу, за ним — Кармо и Ван Штиллер.

Дело, за которое взялись смельчаки, оказалось настолько грудным и опасным, что у их товарищей мурашки забегали по коже. Они предпочли бы броситься на абордаж корабля, в три раза крупнее фрегата и полного врагов, нежели укрощать этих бронзовых монстров.

Сильный удар волны, вздыбившей корабль, снова привел в движение все четыре пушки.

Видя, что они понеслись назад, Пьер и его товарищи бросились к ближайшей пушке и, сунув багры в колеса, тут же отскочили в сторону, чтобы не оказаться смятыми. Сделав полоборота, пушка сломала деревянные багры, как спички, и затем снова устремилась к левому борту, когда корабль изменил положение. Чуть не задев Кармо, она с такой силой врезалась в другую пушку, что сорвала ее с канатов, на которые та была привязана.

Почти в тот же миг сорвалась с привязи еще одна пушка.

Пьер, Кармо и Ван Штиллер едва успели отскочить в безопасное место, где столпились их товарищи. Шесть пушек с головокружительной быстротой пронеслись мимо и снесли носовую переборку и нижнюю часть трапа. Затем с новой силой двинулись назад и, налетев на другие пушки, сорвали еще три.

— Мы пропали!.. — воскликнул Пьер Пикардец. — Через десять минут все двадцать вырвутся на свободу и разнесут фрегат.

Пытаться остановить их теперь было бы безумием. Понадобились бы гранаты, чтобы подорвать пушки, но, к несчастью, они находились в пороховом складе, где уже плескалась вода.

— Неужели ничего нельзя сделать? — рвал на себе волосы Кармо.

— Надо готовиться к тому, что фрегат пойдет ко дну, — ответил Пьер. — Ему настал конец.

— Морган, — сказал Пьер Пикардец, подходя к капитану. — Все кончено.

Хмурые и обескураженные, они вместе поднялись на палубу.

— Значит, пиши пропало?

— Да, пушек не остановить, а борта начинают сдавать.

— Проклятье!.. — воскликнул Морган сжимая кулаки.

Он пристально взглянул на испанских пленников, жавшихся к борту.

— Это они! — сказал он угрожающе.

— Повесить бы всех, — предложил Пьер Пикардец.

— Да, да, повесить!.. — крикнули семь или восемь моряков, слышавших предложение флибустьера.

— Смерть предателям!

Морган собирался уже отдать суровый приказ, как вдруг сзади послышался мягкий, но в то же время уверенный голос:

— Вы не отдадите такого приказа, капитан Морган. Флибустьеры, сражавшиеся с моим отцом, не должны быть палачами.

Раздвинув моряков, толпившихся возле обоих командиров и тянувшихся уже к веревкам, Иоланда подошла поближе.

— Это вы, сеньора? — с трепетом промолвил Морган.

— Я пришла вовремя, чтобы помешать ненужной жестокости.

— Они перерезали канаты у пушек, и по их милости мы скоро пойдем ко дну, сеньора, — сказал Пьер Пикардец.

— Флибустьеры — воины, а не палачи, — отрезала Иоланда — Какие у вас доказательства, чтобы казнить этих несчастных? Нет, капитан Морган, вы не пойдете на это, по крайней мере, пока я с вами. Дочь рыцаря моря, как вы его называете, не может равнодушно взирать на такую жестокость.

— Вы правы, — сказал Морган. — Помощник Черного корсара никогда не позволит сеньоре Иоланде присутствовать на подобном зрелище.

— Спасибо, капитан, — ответила девушка. — Флибустьеры горды и отважны, но и великодушны.

Никто не посмел возразить: так велико было влияние этого нежного создания на грубых морских волков.

— Сеньор Морган, — сказала девушка. — Значит, корабль идет ко дну? Скажите откровенно. Дочь Черного корсара не должна ничего бояться.

— Думаю, еще немного продержимся, — ответил флибустьер. — Даже если пушки развалят верхнюю батарею, опасность возникнет не сразу. Мы, должно быть, недалеко от островов Нуэва Эспарта. Однако не скрою, сеньора, больших надежд нет, и корабль может пойти ко дну, не добравшись до этих островов. Но не бойтесь. У нас здесь достаточно материала, чтобы построить с десяток плотов, и мы займемся этим, как только море слегка успокоится.

— Я целиком на вас полагаюсь, капитан.

— Вы восхитительны, сеньора.

— Почему? — с улыбкой спросила девушка.

— Ни одна женщина на вашем месте не вела бы себя так достойно. Чувствуется, что вы дочь Черного корсара.

Загрузка...