Ирландская культура смерти. «Веселые поминки», духи иного мира и похитители тел

Глава 5. «Веселые поминки»

В Ирландии существует множество примет, которые люди считают предвестниками неизбежной смерти. Например, это может быть неожиданный крик петуха посреди дня или ночи, странное ночное «тиканье смерти» в стене или в кровати, падение картины со стены, залетевшая в дом птичка малиновка, отсутствие тени на полу или стене у человека в Хеллоуин или появление серых ворон рядом с домом. Считается также, что перед смертью можно услышать крик банши — потусторонней вестницы смерти, встретить фэйри или призрачную похоронную процессию на ночной дороге, когда в гробу несут того, кому скоро суждено умереть.

Смерть воспринимается ирландцами как наказание за грехи. Внезапная или жестокая кончина считается признаком неправедной жизни, приведшей к «плохому концу». Смерть в молодом возрасте, особенно ребенка, — это знак, что умерший был «слишком хорош» для этого мира. Ирландцы верят, что смерть — проявление Божьей воли, и легкий уход из жизни в старости считается наградой за праведную жизнь. Неестественную смерть часто связывают с влиянием фэйри. От некоторых запрещенных действий риск смерти также возрастает, например: при разрушении мест обитания доброго народца — форта или дерева фэйри; изменении старых дорог и троп. Все это может их потревожить, привести к болезням виновника и в конечном счете к смерти.

Раньше в Ирландии люди, как правило, умирали дома. Умирающему давали коснуться специальной погребальной робы (habit), которая напоминала платье или одеяние члена религиозного ордена. Это считалось принятием смерти и готовностью человека перейти в иной мир. Иногда, чтобы облегчить мучения, умирающему подготавливали жесткую «постель» из соломы или ситника на полу около его кровати, поскольку мягкий матрас или перина, особенно из куриного пуха, могли продлить ожидание смерти и усложнить ее. Родные, расположившись у кровати, по очереди читали молитвы и обносили постель связкой из двенадцати зажженных свечей. Читающий молитву некоторое время держал связку над кроватью, а затем передавал ее следующему. Запрещалось выносить огонь из дома, где умирал человек, даже огонь из лампы или курительной трубки. После смерти тело оставляли на некоторое время в покое, окна и двери в доме открывали, часы останавливали, зеркала завешивали, чтобы душа не застряла в зазеркальях и могла беспрепятственно перейти в загробный мир. Если в доме была кошка, то ее выгоняли на улицу, так как она могла помешать последующим приготовлениям.

Существует поверье, что души тех, кто умирает далеко от своей семьи, прежде чем навсегда отправиться в загробный мир, возвращаются последний раз на место своего жительства. Об этом может свидетельствовать громкий стук в дверь посреди ночи. Считается также, что люди, особенно умершие пожилыми, возвращаются в места, в которых часто бывали при жизни. Так, трость умершего старика или его курительную трубку, набитую табаком, оставляли около его кровати каждую ночь на протяжении полугода. А если умирала пожилая женщина, то оставляли ее чайничек или другую любимую вещь.

Весть о смерти человека быстро распространялась по сельской Ирландии. В полях прекращались работы, орудия труда оставляли на месте в качестве дани уважения умершему вплоть до окончания погребения. С момента смерти и все время, что умерший находился в доме, дом носил имя «дом покойного», а с момента когда тело предавали земле, он становился «домом поминок».

Сразу после объявления о смерти соседи собирались в доме усопшего, первыми приходили старики и женщины, а мужчины подходили вечером после работ. Два соседа и член семьи покойного отправлялись за гробом и поминальными угощениями: едой, напитками, табаком. Покупки не для поминок и покойного были запрещены, так как могли навлечь беду, например по дороге домой могла умереть или сбежать лошадь. Ходить на поминки и за провизией нельзя было в одиночку, это считалось опасным из-за близости духов иного мира.

Спустя некоторое время тело усопшего мыли, одевали и укладывали на стол или кровать. Этим занимались два-три человека, среди которых бритьем усопшего, например, мог заняться сосед-мужчина, а руководила процессом старшая женщина из общины, имевшая опыт подготовки покойных. Она заворачивала тело в белую простыню, клала усопшему подушку под голову, а иногда кусок торфа под подбородок, чтобы зафиксировать рот, а также закрепить руки и ноги. Большие пальцы ног связывали вместе до остывания тела. Поскольку обычно ноги покойного тоже перевязывали веревкой, было опасно забыть снять ее при укладке тела в гроб, так как это могло повлечь серьезные проблемы с передвижением в загробном мире. По этой же причине не оставляли никаких иголок или булавок в одежде умершего, даже если они использовались при его одевании и укладке.

Покойного одевали либо в его лучшие вещи (последние, в которых он выходил в свет), либо в погребальную робу, коричневый саван с капюшоном. Однако некоторые отказывались одевать своих усопших в робу, следуя суеверию, что покойный, одетый в нее, не встретит в загробном мире своих родственников или предков. Умершего мужчину также могли одеть в домотканый белый фланелевый жилет báinin, штаны и домотканые чулки; женщину — в домотканое фланелевое белое или красное платье и повязать на голову платок. Умершую девушку одевали в темное платье и клали ей на плечи белый платок. В некоторых регионах использовалась «посмертная одежда» — похоронное покрывало (aiséadach), сделанное из 5 ярдов (≈ 4,5 м) полушерстяной ткани. Им покрывали тело, перед тем как переложить его в гроб. Как в пончо, в центре этого покрывала имелось отверстие, в которое продевалась голова умершего с расчетом, чтобы половина покрывала находилась под телом, а другая — на нем. Старшая женщина отрезала его края и эти маленькие кусочки ткани наделяли лечебными свойствами: считалось, что они спасают от опухолей и отеков. В руки покойного вкладывали четки, их оборачивали вокруг кистей и оставляли на животе. Руки усопшего также считались целебными: ими могли тереть раны, опухоли или язвы; считалось, что они излечивают их. Именно поэтому люди подходили к усопшему в разное время на протяжении всех поминок.

Членам семьи умершего в течение всего подготовительного процесса было запрещено прикасаться к телу. Считалось, что молиться о душе умершего, оплакивать его, говорить с ним и звать его вернуться можно, только когда тело подготовлено и уложено «сверху на доску» — кухонный стол или кровать, если спальня в доме была достаточно просторной. Если умирал глава семьи (man or woman of the house), его обязательно клали на кухне. Умершего располагали ногами на восток.

Женщина, которая занималась омовением и подготовкой тела, позже укладывала его в гроб. Она же прибирала комнату, когда усопшего выносили. В некоторых регионах сооружали специальный шатер (cábán) из белых простыней вокруг покойного. Тот, кто сооружал его, потом же и разбирал. Обычно для шатра брали пять поминальных простыней (waking sheets), их хранили в одном из домов деревни и использовали исключительно для поминок. Первую простыню клали под тело, вторую вешали над ним, одну подвешивали сбоку, две других — со стороны головы и ног усопшего, так, чтобы все простыни образовывали некое подобие шатра, открытого сбоку. Эти простыни убирали перед укладкой тела в гроб. Вместе с одеждой, другими тканями с постели или стола, где лежал умерший, их сваливали в кучу в центре комнаты, пока тело перекладывали в гроб. Если кто-то давал свою ткань, то должен был забрать ее после того, как женщина, занимавшаяся омовением, намочит четыре угла всех этих простыней.

Бронзовые подсвечники для поминок также хранили вместе с поминальными простынями. В случае, если умерший был одет в погребальную робу, вокруг него в этих подсвечниках зажигали пять свечей. Если усопшего облачали в его лучшую одежду, то три. Свечи по мере сгорания обновляли.

Подушки, валики для головы, матрас и даже стол, на котором лежало тело, должны были перевернуть вверх дном после того, как усопшего уложат в гроб. Две половины семьи умершего соревновались друг с другом в скорости переворачивания этих вещей: считалось, что следующая смерть будет в той части семьи, которая «проиграла». Время до следующей смерти предсказывалось по относительной «жесткости» тела умершего во время поминок: чем мягче тело, тем больше времени пройдет до следующей смерти в этой семье.

Остатки поминальных свечей, которые были зажжены в доме с самого начала приготовлений, долго хранились в семье и использовались как лекарство (leigheas) от болезней для членов этой семьи и их животных. Воду, которая осталась после омовения тела, использовали в целительстве. Ей натирали больные места, произнося при этом: «Во имя Отца, Сына и Святого Духа». Даже если в семье эту воду так и не использовали, ее бережно сохраняли до конца поминок, а потом, когда похоронная процессия уходила из дома, воду «выплескивали вслед за телом». Выливать такую воду до завершения поминок считалось очень опасным. Существуют рассказы о массе неприятностей и несчастий, долго преследовавших нарушителей этого правила. Личную одежду усопшего и постельное белье стирали и вешали на кусты после похорон. Как и в случае с погребальным покрывалом, любой сосед, желавший избавить от болезни свою семью или родственников, мог отрезать от нее лоскуток, забрать с собой и использовать для целительства.

После смерти, между ближайшей полуночью и последующим полуднем, духи умерших, а также фэйри проявляли особую активность у дома усопшего. Считалось, что отправляться на поминки или возвращаться с них в одиночку опасно, поскольку души умершего и его предков в этот момент находятся «среди фэйри», особенно в случае, если он умер не в присутствии священника. Беременная женщина не должна была приходить на поминки и не могла появляться в доме, пока мертвого укладывали в гроб. Люди, которые побывали на поминках или только что вернулись с них, должны были положить по щепотке соли в рот, в свои карманы, а также бросить одну щепотку в огонь в качестве защиты от фэйри. Во время приветствия рукопожатие происходило без слов, и если кто-то по ошибке здоровался вслух, то ему не отвечали. Считалось, что на поминки может заявиться давно умерший родственник усопшего или фэйри в облике бродяги или незнакомого фермера и дать указания, где нужно похоронить покойника. Это было хорошей приметой, и такие указания старались выполнять. Часто поблизости слышали плач банши, и это не считалось дурным знаком, а, наоборот, воспринималось как дань уважения умершему со стороны загробного мира.

Всю ночь кто-то из соседей оставался рядом с семьей усопшего, а в полдень следующего дня, когда кто-то возвращался к себе домой, другие вынуждены были задерживаться в «доме покойного», поскольку рядом с умершим обязательно должен был кто-то находиться.

Причитание, или caoineadh, — это плач, глубокое переживание и ритуал, важный для ирландской культуры. Во времена язычества и долгое время после принятия христианства причитание имело сакральный смысл: оно помогало духу умершего перейти из мира живых в мир духов. Этот элемент ритуала до сих пор встречается в языческих общинах по всему миру. Исполнители могли повторять имя усопшего в сочетании с бессмысленными звуками, усиливая эффект обряда. Повторение имени создавало магическое звучание, которое использовалось по всей Ирландии. Со временем роль причитания претерпела изменения и приобрела характер эмоционального высвобождения. Но элементы старой сверхъестественной функции все же сохранились, что привело к формированию второго этапа причитания — коротких стихов, которые частично импровизировались, а частично готовились заранее.

Плакальщицу описывали как женщину, раскачивающуюся вперед-назад с закрытыми глазами и повторяющую определенные слова вполголоса. Она устанавливала ритм с помощью простых звуков и повторяла слоги на одной ноте, с небольшой орнаментацией и понижением тона к концу строчки. Это помогало создавать эмоциональный настрой, чтобы глубже переживать боль и войти в особое эмоциональное состояние.

В каждом графстве существовала своя уникальная версия этого ритма, известная местным жителям. Если им приходилось причитать, они воспроизводили именно местный напев. Лишь редкие причитания обладали собственной мелодией или мелодией, характерной для другого региона. Темы причитаний были традиционны: похвалы красоте и доблести умершего, призывы воскреснуть и вернуться домой, выражение горя и даже справедливого возмездия врагам.

^{Мемориал погибшим морякам, остров Инишбофин.}

^{Фото из архива автора}

На протяжении многих лет причитание служило важной формой женской экспрессии и даже своего рода протестом. Ирландия долго находилась под гнетом Великобритании, и население сталкивалось с культурными запретами, включая запрет на использование ирландского языка. Если покойный был известным католиком, чья смерть стала следствием конфликта с английскими властями или протестантами, причитания становились способом сохранить в народной памяти его героизм. Как правило, плакальщица изображалась женщиной, обезумевшей от горя, что позволяло ей безнаказанно выражать обиду и гнев. Гнев и брань были центральными элементами традиционного ирландского причитания и направлялись против тех, кого обвиняли в предательстве или убийстве покойного.

Когда семьи и соседи приходили на поминки, они присоединялись к оплакиванию до наступления ночи. Перед укладыванием тела в гроб каждый член семьи подходил к покойному, оплакивал его и целовал в последний раз. Последнее и самое громкое прощание происходило, когда гроб выносили на улицу и ставили на стулья у дома на короткое время. Если умерший был молодым, скорбь и оплакивание усиливались. Специально приглашенные плакальщицы надевали платки и причитали в процессе поминок. Они даже соревновались между собой, кто выразит скорбь сильнее и ярче. Этот соревновательный элемент иногда перерастал в стихотворные перебранки, что вносило в обряд элемент «веселости». Хороших или известных плакальщиц могли приглашать издалека, а их отсутствие на похоронах считалось неуважением к умершему.

Плакальщицы, как правило, шли рядом с гробом, если его несли на плечах, или следовали за тележкой, если до кладбища требовалось ехать. В этом случае одна из плакальщиц шла впереди, а другие сидели рядом или даже на самом гробе, продолжая причитать. Такой публичный плач был неким ритуальным представлением, где плакальщица завладевала вниманием присутствующих, выражая скорбь до конца выступления. Этот акт служил и своеобразной терапией: последовательность частей причитания отражала все стадии психологической травмы — от отрицания до принятия.

В некоторых случаях причитание становилось формой защиты собственных интересов женщин, ведь им было позволено громко выражать свои мысли и чувства в отношении мужчин только во время причитаний. По сути, это была одна из форм феминистского выступления в сельской Ирландии. Причитания стали способом выразить женскую солидарность: женщины могли причитать синхронно, по очереди оплакивая мертвого или создавая стилизованное рыдание в хоре. Хотя причитание в основном было женским искусством, иногда его исполняли мужчины. Если умирал молодой человек, его тело могло стать предметом соревнования между группами людей или семьями, которые таким образом проводили время между смертью и погребением. Причитания мужчин нередко включали резкие оскорбления и проклятия, иногда направленные в адрес женщин.

Некоторые причитания были настолько устойчивыми, что сохранились до наших дней как отдельные музыкальные произведения в старом песенном стиле (sean-nos singing). Их стали исполнять вне похоронных обрядов, например известная духовная песня Caoineadh na dTrí Mhuire («Плач трех Марий»), в которой Богородица помогает и воплощает себя в трех ипостасях перед Воскресением Христа.

Курение было важной частью поминальных традиций. В доме для гостей запасали большое количество курительного и нюхательного табака и глиняных трубок, чтобы любой мог приобщиться к этому обряду. Существовали строгие правила распределения табака и трубок, за соблюдением которых следили мужчины из семьи умершего. Трубки предлагали мужчинам либо уже заправленными табаком, либо с плошкой, в которой лежали рубленые листья, откуда каждый наполнял свою трубку. Для женщин по кругу передавали плошки с нюхательным табаком. В Ирландии даже осталась присказка: The child is being passed around like snuff at a wake («Ребенка передают из рук в руки, как нюхательный табак на поминках»). Каждый, независимо от пола и возраста, был обязан принять свою долю табака, сделать затяжку и произнести фразу: «Да благословит Бог покойного» (Beannacht Dé le hanamann na marbh). Даже тот, кто не курил в обычной жизни, в знак уважения соблюдал этот ритуал.

^{Поминки по Микки О’Хулихану. Ирландская стереоскопическая фотография, 1894.}

^{Stromeyer & Wyman, published by Underwood & Underwood, Washington D.C., 1894 / Wikimedia Commons}

Курение трубок сопровождало и сам похоронный обряд. Корзины или ящики с трубками ставили около дома умершего, чтобы посетители могли ими воспользоваться. Незадолго до начала похоронной процессии мужчина шел вперед с корзинкой трубок в руках, раздавая их встречным и ожидающим процессию. Неиспользованные трубки оставляли у могилы, чтобы любой пришедший в тот день на кладбище человек мог взять себе одну.

Вероятно, табак употребляли, чтобы заглушить запах, который мог исходить от умершего, а также чтобы обезопасить себя от болезни. Точно сказать, с чего началась эта традиция, невозможно, но курение было очень важной частью обряда. По традиции конец глиняной трубки окунали в пиво или виски, чтобы слегка запечатать мундштук и придать глине приятный для курильщика вкус. Принимая трубку, было принято говорить «Господи, помилуй», поэтому со временем трубку так и прозвали: «Господи помилуй».

Второе обязательное угощение на поминках и похоронах — это алкогольные напитки, виски или самогон потинь. Ближе к полуночи все мужчины и женщины на поминках выпивали немного спиртного, чтобы поддержать себя в процессе прощания. Плакальщицы употребляли алкоголь, когда начинали оплакивание, вероятно, это помогало им входить в особое состояние. В день похорон, когда умершего укладывали в гроб, мужчинам снова предлагали выпивку, и каждый, делая глоток, плескал немного спиртного в гроб, что символизировало уважение и почтение к покойному. Из-за чрезмерного употребления алкоголя на таких собраниях священники позже установили правило: тело умершего должно быть доставлено в церковь на вторую ночь поминок, чтобы ограничить продолжительность употребления алкоголя.

Поминальная трапеза была третьей составляющей в угощениях на поминках. Для нее готовили «поминальные припасы» из особых угощений. В список входили чай с сахаром, белый хлеб, джем, мясо и другие продукты, которые редко употребляли в повседневной жизни. Их закупкой занимались мужчины, которым, как мы помним, следовало идти вдвоем, чтобы защититься от злых духов.

Ирландские дома часто были небогаты на мебель, поэтому приготовление и подача еды проходили неформально: блюда разносили по кругу, и каждый мог взять угощение в руки. Соседи нередко приносили свою мебель и посуду, чтобы помочь организовать трапезу. Центральное место в доме занимал кухонный стол, который использовался и для подачи пищи, и как место для почитания покойного. Этот стол накрывали как алтарь или даже помещали на него тело, превращая его в центр прощания. Столу придавалось особое значение, его даже использовали для обозначения покойного — «на столе» (over the board).

Традиция угощения гостей в трудные времена восходит к старым «законам брегонов», которые предписывали каждому хозяину ирландского дома предлагать еду и кров всякому нуждающемуся путнику. Чем выше был статус гостя, тем больше были ожидания от хозяина.

Пища и напитки также должны были соответствовать статусу покойного. Угощение гостей поддерживало их силы в долгие часы, которые они проводили у тела умершего. Обильные поминальные трапезы демонстрировали щедрость и уважение к усопшему.

^{Ирландские поминки (Irish wake), 1873.}

^{Wikimedia Commons}

Ирландские поминки отличались тем, что, наряду с трауром и молитвами, в них активно вплетались шумные игры и шутки. Смерти, которые связывали с похищениями фэйри, считались «преждевременными», в отличие от «естественных» смертей пожилых людей «по велению Божьему». Другими словами, в основе этого разделения смерти в ирландской традиции лежат два миропонимания и два соответствующих им источника смерти — христианского «естественного» и исконного кельтского «магического». Смерть старика, прожившего долгую и полную жизнь, испытавшего многие прелести мира, считалась вполне закономерной и не несла никакой трагедии. С другой стороны, непредвиденная или случайная, внезапная смерть, особенно в юности или в расцвете сил, воспринималась как влияние фэйри. Их действия по похищению людей считались, например, причиной гибели молодой матери в родах, юноши, собиравшего дрова и упавшего с обрыва, пастуха, погибшего на родной горе, рыбака, утонувшего в штиль, или ребенка, росшего слабым и потом умершего. Такое различие влияло на уровень «радости» или «скорби» на каждых поминках.

Игры, как правило, устраивали на похоронах пожилых людей, проживших долгую жизнь, или маленьких детей, чья смерть не считалась невосполнимой потерей для семьи, хотя были и исключения. Веселье начиналось сразу после вечерней молитвы, если семья усопшего не возражала против игр и развлечений. Считалось, что таким образом общество отдает должное жизненной энергии усопшего, вспоминая его в радостной атмосфере.

^{Ирландский танец. Иллюстрация Х. Н. Брауна, 1835–1882.}

^{The Art Institute of Chicago}

Часто для организации игр и шуток приглашали пожилого мужчину — «заводилу», мастера развлечений, которого называли bórachán. Bórachán (борахан) в переводе с ирландского — «кривоногий человек», или «джокер» в карточных играх; «душа компании», развлекающий всех во время поминок. Он выступал своего рода «жрецом» обряда, и его могли приглашать даже из другой деревни. Он был остроумен, устраивал игры и развлечения, которые вносили особый колорит и делали прощание с усопшим запоминающимся и достойным. Можно сказать, он был чем-то вроде тамады. Заводила отвечал за взаимодействие с живыми, с его помощью общество как бы отстаивало свою жизненность и непрерывность перед лицом смерти. Он был противоположностью плакальщицы, которая отвечала за легкий переход души усопшего в загробный мир.

На поминках у каждого гостя была своя роль. Например, считалось обязательным хотя бы немного поплакать у ложа покойного, проявляя уважение к усопшему. Однако молодежь решала этот вопрос шутливым образом: обычно группа из пяти-шести человек тянула жребий, и тот, кому выпадала честь быть «скорбящим», должен был первым войти в дом и демонстративно оплакать усопшего. Чтобы его скорбь выглядела убедительно, кто-то из компании мог подойти и незаметно ударить его по уху, делая плач максимально натуральным. Остальные же выходили на улицу, чтобы не рассмеяться и не нарушить трагичность поминок.

Молодежь приносила на поминки кусочки твердого торфа, чтобы устраивать неожиданные розыгрыши: они бросали торф в курительные трубки старших мужчин, заставляя их вздрагивать от неожиданности. Причем такие шутки были опасными, особенно для глаз, и требовали осторожности, но воспринимались как неотъемлемая часть поминок. Среди молодых людей была популярна игра «Бесовщина». Ее смысл заключался в том, чтобы каждый следующий игрок придумывал более дерзкий розыгрыш, чем предыдущий, стараясь превзойти его и получить всеобщее одобрение. Игра продолжалась, пока у участников не заканчивались идеи для розыгрышей или не наступало утро.

^{Пэт Мэлоун забыл, что он мертв. Ноты, 1895.}

^{The New York Public Library Digital Collections}

На поминках часто устраивали игры, в которых ничего не подозревающий гость мог оказаться жертвой розыгрыша. Одна из таких игр — «Пирамида» — заключалась в том, что молодежь забиралась друг на друга в своеобразную пирамиду и просила одного из новичков стать ее верхушкой, то есть забраться на самую вершину и ухватиться за балку под крышей. Как только бедолага оказывался наверху, остальные разбегались, оставляя его висеть в одиночестве. Иногда обиженный гость мог бросить в обидчиков золу или сажу, таким образом отомстив им и добавив веселья происходящему.

Еще одна популярная игра — «Наковальня». В этой забаве ничего не подозревающего гостя ставили на колени в центре комнаты, делая его объектом для «ковки». Два или три человека начинали «ковать» его кулаками, приговаривая: «Бей его, бей его» (Buail é, buail é). Иногда в игру включались до десяти человек. Неожиданно кто-то мог крикнуть: «Он горит!» (Tá sé ag dóigheadh!) — и «наковальню» тут же окунали в ведро с водой или выносили на улицу и бросали в лужу. Другая версия этой забавы заключалась в «Игре в докторов». Врачи осматривали «пациента», лежащего на полу, неожиданно и грубо трогая его. Чтобы отбиться от насмешек, «пациент» мог бросить в обидчиков пригоршню золы или сажи.

Поминки включали и ряд других традиционных игр. Одной из самых популярных была «Башмак по кругу». Участники садились на пол, подогнув ноги под себя, и передавали старый башмак под согнутыми коленями. Ведущий находился в центре круга и пытался поймать башмак в движении. Если он отворачивался, тот, кто держал башмак, мог шлепнуть его по затылку. Ведущий терпел побои до тех пор, пока не оказывался достаточно проворным, чтобы поймать башмак. Популярными также были версии этой игры: «Быстрый башмак» (Hurry the brogue), «Охота на туфлю» (Hunt the slipper), «У кого шарик» (Who has the marble). В этих играх проигравшего могли наказать легкими ударами, добавляя вечеру веселья и оживления.

Нередко поминки включали в себя более рискованные шалости, такие как поджигание мелких предметов одежды друг друга. В пример можно привести игру «Расскажи историю», которая была особенно популярна в Голуэе. У каждого гостя забирали по одному предмету одежды, складывали их в центре комнаты и поочередно вытягивали. Вытянутый предмет указывал на того, кто должен был рассказать историю или спеть песню. Если кто-то не хотел выступать, ему угрожали прожечь его вещь свечой, что обычно заставляло гостя уступить. Эта игра оживляла вечер, побуждая каждого поделиться чем-то интересным о жизни усопшего.

Знаменитым развлечением была также «Игра в бычков» (Cleas na mBullán), в которой молодые люди изображали куплю-продажу быков и грубо толкали друг друга.

Самыми дерзкими забавами считались розыгрыши с телом усопшего. Известно, что иногда тело связывали так, чтобы оно стояло вертикально посреди комнаты, что вызывало ужас у некоторых гостей, особенно женщин, они выбегали из дома в испуге. Иногда хозяева дома оставались крайне недовольны происходящим и были близки к тому, чтобы затеять драку. В остальных случаях семья не обращала внимания на такое поведение, ведь если бы им выпал шанс так подшутить, они бы и сами это сделали, да и вообще подобные шутки считались способом подчеркнуть связь живых и мертвых.

Существовала даже легенда о местном шутнике, который однажды похитил тело с поминок, где осталась лишь небольшая группа пожилых гостей, погруженных в сон. Позже он вернул тело, якобы случайно обнаружив его на пороге своего дома, и получил за это вознаграждение в размере 5 фунтов от священника прихода. Впоследствии обман был раскрыт, но похищение тела стало поводом для веселья и восхищения изобретательностью шутника.

Поминки были одним из главных мест для встречи молодых людей из удаленных друг от друга деревень, а некоторые поминальные игры были настолько непристойными, что способствовали флирту, завязыванию отношений и даже вскоре приводили к свадьбам. Например, игра «Встреча», в которой мужчины и женщины выполняли действия романтического характера, или игра «Постройка корабля», где женщина ритуальными жестами должна была поднять «мачту». Еще одной игрой была «Бык и корова», также, предположительно, связанная с древними языческими обрядами.

Менее откровенными были «поцелуйные игры», похожие на известную игру «Бутылочка». По правилам игры Frumso Framso, молодой человек садился на стул и призывал девушку поцеловать его. Если она отказывалась, ее могли принести силой его «помощники». Затем он громко спрашивал: «Frumso Framso! Fancy?» — и девушка должна была назвать имя юноши, которого хотела поцеловать. Другой популярной игрой была «Лекарство от головной боли», по правилам которой головную боль одного из присутствующих могло вылечить только наблюдение за поцелуем. Он выбирал пару, которая должна была поцеловаться, и если «головная боль» не проходила, то выбирали следующую пару, и игра продолжалась. Еще одна поцелуйная игра, но с элементом приватности — «Почтальон пришел». Юноша выходил из дома, и «охрана» у двери его не впускала обратно, пока он не «доставит письмо» выбранной им девушке. Она выходила из дома к «почтальону», и у пары появлялась возможность пообщаться наедине.

Другие забавы включали «плевок по кругу» и «продажу свиньи». Некоторые из этих игр подразумевали переодевание мужчин в женщин и наоборот. Иногда гости разыгрывали пародию на Церковь, где священника могли изобразить с четками из картофелин и тот мог венчать случайные пары. Как правило, обряд заканчивался поцелуем «молодоженов». Такие игры носили скорее непристойный и языческий характер, поскольку осмеивали христианские ценности, что вызывало осуждение и даже наказания со стороны Церкви.

Иногда люди вне обстоятельств чьей-то смерти собирались в доме, делились историями и в качестве особого развлечения устраивали «игровые поминки» с целью повеселиться и интересно провести время. Компания уговаривала какого-нибудь бедняка (мужчину или женщину) за деньги или угощения поучаствовать в качестве главного героя в процессе прощания с усопшим. Если они находили «актера» на роль усопшего, то созывали друзей и соседей в дом. Люди готовили особые угощения и напитки и веселились всю ночь до утра.

В Ирландии традиция собираться вместе по разным важным поводам имеет очень глубокие корни и была актуальна как среди простого народа, так и в высших кругах. Например, люди собирались на Самайн, когда мир духов и предков особенно близок к нашему, и силы фэйри опасны для живых. Игры и ритуалы, проводимые во время таких встреч, от королевского двора до простого крестьянского дома, всегда были направлены на то, чтобы защититься от угроз со стороны потустороннего мира.

«Веселые поминки» можно рассматривать как своего рода собрание на Хеллоуин, которое помогало людям справиться с утратой члена общества, а также защититься от разрушительных сил смерти. Эти обряды позволяли восстановить стабильность в обществе, ведь умершего провожали в иной мир, который воспринимался одновременно и как мир предков и фэйри, и как христианский загробный мир.

Заключительным этапом похорон было погребение на кладбище. Считалось важным следовать приметам и соблюдать дополнительные меры предосторожности. Если для перевозки гроба требовалась лошадь, то никогда не использовали жеребую кобылу, поскольку это предвещало несчастье. Существовал строгий запрет на то, чтобы делать какие-либо покупки на пути на похороны или обратно, это тоже считалось дурной приметой. Было также запрещено говорить пожелание «Бог в помощь» (Bail ó Dhia) тем, кто изготавливал гроб или копал могилу, чтобы не привлечь неудачу.

Могилы на кладбище копали только специальные «копатели могил» или соседи, но ни в коем случае не родственники или люди с той же фамилией, что и покойный. У каждой семьи на кладбище было свое место для захоронений, и могилу нельзя было копать на том же месте, где похороны прошли менее семи с половиной лет назад. Если вторая смерть наступала раньше, то новую могилу копали рядом. После истечения этого срока старую могилу разрешалось вскрыть: кости и доски перекладывали поверх нового гроба, который всегда помещали на дно могилы. Если смерть наступала в воскресенье, могилу копали в тот же день или во вторник, так как понедельник считался неподходящим днем для начала работы. Могилу также не копали по понедельникам, если верхний слой земли не был снят заранее, ведь переворачивание дерна по понедельникам считалось плохой приметой.

^{Старое ирландское кладбище.}

^{CSGrud / Shutterstock}

Бывали и конфликты между родственниками из-за места захоронения. Молодая жена, умершая в родах и, очевидно, считавшаяся жертвой фэйри, не могла полностью встроиться в семью своего мужа в загробном мире, и поэтому ее семья предпочитала хоронить тело на собственном месте на кладбище, с ее предками, которых она могла бы встретить и узнать. А муж, напротив, желал похоронить молодую жену в своей родовой могиле. Вопрос с родственниками вставал особенно остро, если муж планировал жениться повторно, ведь тогда умершая жена не считалась частью его рода. Подобные конфликты порой приводили к серьезным разногласиям и даже к дракам.

Когда наступало время отправляться на кладбище, тело в гробу выносили из дома ногами вперед, оставляя на некоторое время на двух или четырех стульях на открытом воздухе перед домом. Стулья или стол, на котором покоилось тело до погребения, переворачивали. То же самое делали и с другими стульями в доме. Все эти предметы оставались в таком положении вплоть до завершения захоронения. В Голуэе существовали особые правила для вноса и выноса гроба из дома: обычно его следовало выносить через южную дверь, а «чужака» — через северную, чтобы тот «забрал с собой несчастье». Чужаком считали того, кто не имел кровного родства с проживавшей в доме семьей, например недавно вышедшая замуж девушка. Это порой вызывало споры между участниками похорон, особенно если семья женщины выступала против такой традиции.

Похоронную процессию вели четверо мужчин, родственников усопшего, по возможности с той же фамилией. Они несли гроб на плечах по всему пути до кладбища, что считалось знаком уважения и почтения, особенно к тем, кто был любим и почитаем при жизни. Считалось дурной приметой, если гроб несли братья, поскольку верили, что это может привести к смерти одного из них в течение года. Каждый из тех, кто шел под гробом, должен был трижды совершить все необходимые действия для защиты от неудач. Если расстояние было слишком большим, то примерно через милю (≈ 1 600 м) гроб ставили на повозку, которая везла его к воротам кладбища, а там близкие снова подхватывали его на плечи. На островах или в прибрежных деревнях, где большую часть населения составляли рыбаки, гроб несли на плечах четверо мужчин, поддерживая его двумя веслами, которые покрывали белым полотном, завязанным по углам. По завершении похорон эти предметы возвращали владельцу.

Существовал обычай, что каждый, кто встречал похоронную процессию на дороге, должен был изменить направление и пройти вместе с ней три шага, так называемых «три шага милосердия». Считалось, что тот, кто не делал этого, проявлял неуважение к усопшему и недостаточное сочувствие к его семье. На пути к кладбищу процессия останавливалась у придорожных искусственно сложенных груд камней, обозначающих места прежних смертей. Там читали молитвы за душу покойного и докладывали новый камень. Люди считали, что неудача или фэйри могут преследовать процессию, поэтому по дороге между домом и кладбищем гроб старались не опускать на землю.

Молодую женщину несли до кладбища таким образом, чтобы не дать фэйри похитить ее и заменить на подменыша (changeling, síofra). Для этого гроб открывали три раза, пока похоронная процессия проходила по трем разным мостам. Если члены семьи умершей на третьем мосту убеждались, что в гробу лежит не их родственница, а подменыш, они должны были выбросить тело из гроба в реку, и тогда та, кого они считали умершей, окажется дома жива-здорова прежде, чем они вернутся с сорванных таким образом похорон.

Священник обычно не присутствовал на похоронах или у могилы, хотя в некоторых местах по традиции приглашали даже двух священников. В случае их отсутствия похоронная процессия делала остановки на перекрестках дорог, и если гроб опускали на землю, то все собирались вокруг и для защиты читали молитву за упокой души умершего, De profundis.

Процессия следовала самой длинной традиционной дорогой, по предписанию an timpeall chun an teampaill («круг к храму»), и шла по периметру кладбища по часовой стрелке, прежде чем гроб опускали в могилу. На краю могилы, перед тем как засыпать гроб землей, ослабляли или снимали винты на его крышке и размещали их в форме креста на поверхности гроба. Это делали для того, чтобы покойный имел возможность «сделать ноги», то есть «освободиться» в ином мире. Булавки, которыми к гробу крепили саван, выбрасывали в открытую могилу, как и бутылку с освященной водой, чтобы защитить покойного.

Лопаты, которыми копали могилу, оставляли скрещенными над ямой до тех пор, пока гроб не привозили на кладбище. А опускать гроб должен был могильщик или сосед, который выкопал яму.

Существовали и упоминания о захоронениях без гроба среди самых бедных слоев населения. Когда гроб опускали в могилу, открывалось ложное дно, и тело погружалось в землю. Обычно это были неглубокие могилы, покрытые лишь тонким слоем земли. Затем гроб был готов к повторному использованию снова и снова. В некоторых деревнях использовался один общий гроб c ложным дном, и после каждого погребения его возвращали владельцу.

На похороны приносили болотный дерн — скрученное покрывало из дерна или торфа размером около 8 × 4 фута (≈ 2,4 × 1,2 м), собранное на болотах или полях. Его разворачивали и укладывали на крышку гроба, чтобы смягчить удары падающей на гроб земли. Один мужчина из графства Клэр описывал, как с этой целью использовали торф, а на похоронах богатого фермера в Коннемаре применяли овечью шерсть: ей выкладывали стены вырытой могилы и накрывали крышку гроба, чтобы смягчить удары земли. Все время, пока мужчины закапывали могилу, женщины и дети стояли вокруг могилы и молились.

Перед тем как покинуть кладбище, ближайшие к умершему люди — супруг, родители, дети или родные братья и сестры — брались за руки и трижды раскачивались над могилой. Это символизировало прощание со скорбью и завершение траура по умершему. По возвращении с кладбища все, кто участвовал в захоронении, обязательно мыли руки.

^{«Тревожные моменты»: больной ребенок, его скорбящие родители, няня и врач. Картина Дж. У. Уолтона, 1894.}

^{Wellcome Collection}

Судя по описаниям религиозной обстановки в Ирландии в середине XVIII века, римские католические священники были вынуждены бороться с различными проявлениями местных обычаев. Традиции «веселых поминок» не вписывались в христианский канон, потому что в них отражался культ «чувства», который брал начало из языческих кельтских представлений о мироустройстве. Однако этот культ смог сосуществовать с христианскими ценностями, верой и ритуалами и особенно хорошо сохранился в сельских регионах Ирландии, где необразованное бедное крестьянство составляло большую часть населения. Конечно же, традиции, обычаи, мировоззрение и стиль жизни ирландцев со временем менялись под влиянием исторических, социальных и демографических условий. Ритуалы, связанные со смертью, выдерживали нападки Церкви вплоть до начала XX века, и это отличное доказательство высокой значимости ритуалов в той среде, где их практиковали, а также значимости связей между ритуалами и общественным укладом.

«Веселые поминки» оказывали сопротивление Церкви и усиленному контролю за жизнью ирландского народа. В Ирландии даже выпускали указы церковных иерархов, которые были направлены на исключение из обряда поминок «лишних», по их мнению, элементов. По изменениям в тексте этих указов можно отследить эволюцию ритуала поминок. Самый ранний указ был опубликован синодом Армы (Armagh) в 1614 году. Основная претензия к порядкам проведения похоронных ритуалов того времени была связана с демонстрацией социального и финансового положения. Масштабы похорон и стоимость траурной одежды свидетельствовали не только о степени горя близких, но и об их положении в обществе. Такие явления критиковались католиками за то, что траты средств превышали все разумные пределы и могли разорить семью-организатора. И хотя погребальная одежда не была самой дорогой статьей расходов, общая стоимость похорон оставалась значительной для среднестатистических ирландских семей. Для жителей Ирландии было обычным делом готовить дорогую похоронную одежду для себя задолго до смерти, при этом в жизни не надевая ничего, кроме «обносков и тряпья». Считалось обычным иметь «готовый могильный камень, ждущий своего часа у стены дома».

Практика заметных финансовых трат семьи, соседей и друзей умершего на похороны начала входить в обиход в начале XVII века, а в ранних 1820-х годах она уже прочно укоренилась. Ирландские крестьяне «смотрели на свои похороны как на торжество, которое они организуют», и желали дорогих и масштабных поминок и похорон даже в случае одиночества и отсутствия друзей при жизни.

Вторая проблема, против которой выступала Церковь, — стандартная для XVII века практика «исполнения нецензурных песен и организации неприличных игр», которые были не очень уместны даже в контексте радостных событий, что уж говорить о поминках, когда люди должны скорбеть. Эти возражения со стороны Церкви повторялись регулярно в течение трех столетий. В 1927 году синод Майнута (Maynooth) осуждал практику «неуважительного поведения в присутствии мертвого тела».

Синод Туама (Tuam) в своей резолюции № 20 (Statute 20) 1660 года также обращается к проблемам излишних трат населения на похороны, неподобающей радости, игр и неадекватного поведения на поминках. В сообщении утверждалось, что полезнее было бы не тратить такие большие средства на похороны, а раздать их в качестве милостыни или пожертвований церквям. Здесь же осуждались слишком эмоциональные женские похоронные плачи, радостный характер песен и танцев. Участников подобных действ предлагалось наказывать вплоть до отлучения от Церкви. Тяжесть подобных проступков была сравнима, например, с покупкой и употреблением традиционного ирландского картофельного самогона потиня для свадеб.

^{Киллинь, заброшенное детское кладбище в Национальном парке Коннемары.}

^{Фото из архива автора}

Похожие обвинения, направленные против традиций «веселых поминок», четко определенные и специфичные для церковной практики, повторялись в текстах священнослужителей и церковных сообществ различных регионов Ирландии с позднего XVII до конца XVIII века. В письме пастора архиепархии Кэшла и Эмли, которое датировано 1800 годом и предписано к чтению всем прихожанам церквей епархии каждый год перед Рождеством, строго предостерегают от «неприличных» действий на поминках, которые «усиливаются год от года, к общему сожалению». Особенно отмечались в негативном ключе такие «игры», в которых пародировались церковные темы, в том числе обряд свадебного венчания. Виновные в участии в таких играх подлежали отлучению от Церкви. Для возвращения им требовалось понести суровые наказания и получить письменное свидетельство об отпущении грехов лично у архиепископа или наместника епархии. Подобные строгие запреты на пародирование церковных обрядов во время поминок, в особенности непристойных (где нередко происходили действия интимного характера между молодыми участниками подобных «игр»), были официальной позицией Церкви до конца XIX века. В 1830-х в нескольких регионах Ирландии ввели запрет на посещение поминок молодежью, особенно не состоящей в браке, с целью борьбы с подобными осуждаемыми Церковью деяниями.

Таким образом, с XVII до начала XX века Церковью осуждались три характерные особенности ритуалов, связанных со смертью: демонстрация статуса и финансового положения, ритуальные причитания и общая радостность, переходящая в некоторых моментах в неприличность, в том числе разврат. Однако эти традиции имели массовый характер и играли особую социальную роль в обществе того времени.