Искатель, 2006 №7

Фаза Один началась с того, что Дэвид сказал:

— Знаешь, я вчера видел твою сестру.

— Какую сестру? — не поняла я.

— Ирму, твою сестру-близнеца. Ужасно похожа на тебя, только рыжая! Представляешь, мы встретились вечером в баре на Лорэл-стрит, выпили, потом пошли ко мне и…

Тут Дэвид смутился, заподозрив, что ляпнул лишнее.

Его вид и вся история выглядели настолько нелепо, что я расхохоталась. Дэвид, увидев, что я не сержусь, тоже улыбнулся, как-то заискивающе.

— Так ты не против?

— С чего бы? Встречайся с кем хочешь. Только пить надо меньше. Нет у меня никакой сестры.

— Она сказала, что вас разлучили в детстве. В общем, она долго тебя искала и наконец нашла. Только недавно приехала в город. Говорила еще, что никак не может набраться смелости встретиться с тобой…

— Не хочу больше это слушать. Проваливай! — И я захлопнула дверь перед большим и любопытным носом Дэвида, а сама продолжала смеяться, пока смех мой не перешел в нервные, истерические повизгивания…

Дэвид мне не муж, не родственник, даже не любовник. Просто сосед и друг. Вроде парней из сериала «Друзья», только не такой идиот. Его можно попросить об услуге, если надо поднести тяжелые вещи, или двигать мебель, или полить цветы и покормить кошку, когда хозяйка в отъезде. Правда, кошки у меня нет и в отъезде я не бываю практически… Кстати, я бы тоже могла что-нибудь такое сделать для него, если бы он попросил, но, конечно, не столько, сколько моя воображаемая сестра-близнец.

Мысли пугливыми птицами разлетелись в моей несчастной голове, их надо срочно привести в порядок. Вдох-выдох. Будем рассуждать логически.

Итак, Дэвид приходит в бар и видит там рыжую красотку, похожую на меня. Может быть, даже очень похожую. Ну, бывают в жизни совпадения! И вот он спрашивает:

— Простите, вы случайно не сестра Киры Митчелл? Вы ужасно на нее похожи!

А эта охотница за мужчинами и рада подыграть:

— Да, я ее сестра… и т. д. и т. п.

Действительно, смешно. Но веселое настроение уже оставляло меня.

Кольнула неприятная мысль — будучи с ней, Дэвид представлял себя со мной! Мы знакомы с ним несколько лет, с тех пор как я переехала в эту квартиру. Но я никогда не давала повода… Хотя разве мужчинам нужен повод? Мы видимся часто, разговариваем, он смотрит на меня. Но кто знает, что он думает при этом? Или потом, где-то у себя? Что он планирует?

Нет, видимо, пришло время принять лекарство. Хотя доктор Штерн велел это делать по часам, ну так здесь его нет… И все будет хорошо.

Все хорошо. Меня зовут Кира Митчелл, и я чокнутая. Привет, Кира! Обычно я сижу в четырех стенах своей квартиры и боюсь выходить из дому. Даже окна у меня зашторены, как правило. Сейчас я почти не боюсь и думаю, что вполне могла бы выйти, только зачем? Мне и так хорошо. Продукты и вещи я заказываю из магазинчика внизу. Те, кто их приносит, — мои друзья. Только вот иногда я прошу оставить заказ на лестничной клетке. И они входят в мое положение. За это я их люблю. И Дэвида тоже люблю, хоть он и придурок.

Если подумать, моя нынешняя жизнь совсем не плоха. Думаю, многие даже рады были бы поменяться местами. Работаю я на дому, через Интернет. Пишу для одного второсортного журнальчика, под псевдонимом Кира Ринг. Создаю комиксы о приключениях звездной воительницы Саши Гром. В чем-то мы похожи с ней: она брюнетка, и я — тоже. Глаза у нас зеленые. Только вот формы мои не сравнить, конечно. И прическу. На голове — черт знает что! Можно вызвать парикмахера, но я их боюсь. Иногда пытаюсь сделать что-то сама, купила машинку, но ведь это уметь надо…

Ладно, не будем о грустном. Важен позитивный настрой. И еще важно докопаться до самой сути проблемы и решить ее. Так считает доктор Штерн.

А причины всему — кто бы удивился? — лежат в прошлом. Я ведь, между прочим, не всегда была такой…

Митчелл — не моя настоящая фамилия. Это фамилия моих приемных родителей, которые удочерили меня из приюта в возрасте пяти лет. О моих биологических родителях я ничего не знаю и, честно говоря, знать не хочу. Я научилась ценить то, что есть, и это мой принцип. Как говорится, лучше синица в руке, чем журавль в небе. Тем более что журавль этот может при ближайшем рассмотрении оказаться вдруг коршуном. А то и птеродактилем…

Но это еще далеко не все, леди и джентльмены. В возрасте тринадцати лет меня похитили. Должно быть, какой-то маньяк. Потому что выкупа никто не требовал, а через три дня меня нашли без сознания в городском парке… О том, что со мной произошло в эти дни, я так и не вспомнила. Мне кажется, оно и к лучшему (хотя некоторые из моих психоаналитиков были другого мнения).

Казалось бы, все кончилось хорошо, пусть маньяка этого так и не поймали. Да только с той поры и начался у меня непорядок с головой. Провалы памяти — иногда минуты, а порой и часы, необъяснимая сонливость в самые неподходящие моменты… Они преследовали меня в школе и колледже, вызывая насмешки сверстников. Потом как-то все улеглось. Меня ведь лечили, и довольно серьезно! Митчеллы души во мне не чаяли, разоряясь на врачей.

Новый этап моей болезни начался, когда я стала жить одна. То есть совсем одна, сама по себе. Моя квартира все больше кажется мне осажденной крепостью. Я стала бояться пространства и чужих людей. Это пришло не в одночасье, а исподволь. И если называть вещи своими именами, то, по-моему, у меня паранойя. Хотя доктор Штерн уверяет, что нет — всего лишь агорафобия, и таких случаев сейчас навалом. Впрочем, менять врача я пока не собираюсь. Их не так много, работающих через Интернет.

Между прочим, у меня действительно может быть сестра. Этот факт ничему не противоречит. Я ведь ничего не знаю о своей биологической семье. Может, они сдали одного ребенка в приют, а другого оставили. Или мы обе попали в приют, и ее удочерила другая семья. И вот она — Ирма, кажется? — проявила интерес к своему происхождению, пошла по инстанциям, раскопала старые документы…

В этом случае она должна была выйти на Митчеллов!

Эта мысль пронзает меня как мистическое откровение.

Надо позвонить маме.

— Алло? — сразу отвечает та.

— Привет, мам, это я…

— Здравствуй, дорогая! Подожди, я выключу телевизор.

Я жду, и сердце тяжело колотится в груди.

— Да, милая! Как ты себя чувствуешь?

Господи, как ей рассказать? Да и не нужно. Она представляет. Примерно.

— Нормально, — говорю я. — Слушай, мам, у меня такой дурацкий вопрос… Ты не знаешь, у меня есть братья или сестры? В смысле, биологические.

Вопрос действительно дурацкий. Никто у нас в семье об этом не знал.

— Конечно, золотце! — неожиданно радостно восклицает мама. — Ты уже с ней встретилась?

— С кем? — тупо спрашиваю я.

— С Ирмой! Очень милая девочка, гостила у нас в прошлые выходные. Совсем как ты, только рыженькая. Мы с Джеком ее поселили в твоей старой комнате. Милая девочка, только легкомысленная немного. И одевается так, знаешь, современно очень…

— Что она говорила? — мой голос охрип от новостей.

— Что вас разлучили в детстве, в приюте. Вы туда обе попали после смерти родителей… Ох, извини, я не хотела…

— Ничего, мам, продолжай.

— В общем, ее усыновила другая семья, которая потом уехала в Калифорнию. А когда она выросла, то решила разыскать свою настоящую семью, и вот нашла тебя… Просто удивительно, как в сериале, правда? Только я не поняла, вы встретились или нет?

— Нет пока. Слушай, а она показывала документы, назвала свою фамилию?

— Да, конечно. Ее удочерили какие-то Джонсоны, но теперь она взяла вашу настоящую фамилию — Ринг.

У меня трубка чуть не выпала из руки. И тут мама меня добила:

— Ирма звонила тебе от нас, но ты не подошла к телефону. Плохо себя чувствовала?

— Да, — с трудом выдавила из себя я. — Немножко. Ты знаешь, меня иногда клонит в сон ни с того ни с сего. Так крепко сплю, пушкой не разбудишь. Извини…

— За что, милая? Ты, наверное, слишком много сидишь за компьютером.

— Ну, кое-как зарабатываю на хлеб с маслом.

— Ешь лучше фрукты. Может, послать тебе?

— Спасибо, мам, не надо.

— Может, ты заедешь к нам как-нибудь? Джек как раз веранду починил.

— Да, мам, спасибо. Как-нибудь. В другой раз. Пока!

Я наконец повесила трубку, при этом едва не уронила телефон. Глаза ослепли от навернувшихся некстати слез. Надо собраться с мыслями. Вдох-выдох. Все будет хорошо.

Итак, я — Кира Ринг. Чокнутая Кира Ринг. Должно быть, я всегда это знала, потому и выбрала такой псевдоним. Мое истинное имя сидело где-то в подсознании, чтобы однажды вырваться наружу… и остаться незамеченным.

Или все дело в другом? Может быть, Ирма — моя поклонница? Если так, то она еще более чокнутая, чем я. Изображать моего двойника, взять фамилией мой псевдоним… Да нет, нереально. Это уже мания величия, подруга. Не такая ты знаменитость, Кира Ринг, да и твоя героиня тоже. Много ли народу фанатеет от Саши Гром? Это ведь не Женщина-кошка, не Зена, даже не Черный Скорпион… Впрочем, определенный круг поклонников все же есть. У нас с Сашей есть свой фэн-сайт в Интернете. Ее это фэны или мои? Ну, формально это фэны комикса. На сем и остановимся. Кстати, пришла пора навестить кое-кого. Среди фэ-нов встречаются и вменяемые. Может, и не вполне, но для меня — в самый раз.

Один из них скрывается под ником Сет723. Я ничего не знаю о нем как о человеке, и меня это устраивает. Должно быть, он мужчина, но я не хочу думать о нем, как о мужчине. Впрочем, как и о женщине. Для меня он — бесплотный дух из сетевой бездны. Кому еще поведать мою загадочную историю?

Сет 723: Любопытно. Напоминает мне двадцать девятый выпуск Саши.

КираРинг: Не могу сейчас вспомнить, давно дело было. О чем там?

Сет 723: Ну как же! Проклятые мерзелиане отправились через Воронку Времени в прошлое, похитили Сашу, когда она была ребенком, и клонировали, чтобы создать ее злого двойника, наделенного столь же великой Силой.

КираРинг: Это я такое написала?

Сет723: Наверное, ты. Либо твой злой двойник. Одно из двух.

КираРинг: Слушай, а если они тогда похитили Сашу, то почему ее просто не убили, и дело с концом?

Сет723: Не знаю.

КираРинг: Потому что они идиоты!

Сет723: Да, это очень удобно. Только в жизни все иначе, крошка.

КираРинг: Не говори со мной о жизни. Скажи лучше, почему ты — Сет?

Сет 723: А какие проблемы?

КираРинг: Насколько я помню мифологию Египта, Сет — бог зла и смерти.

Сет 723: Это весьма распространенное заблуждение. На самом деле, Сет — бог всего аномального, отклоняющегося от нормы. Он — разрушитель вселенского порядка. Но в мире Абсолютного порядка жизнь невозможна. Нужен Хаос, чтобы зажечь звезды. И я говорю: в тебе есть еще Хаос.

КираРинг: Сет, ты — мой бог!

Сет 723: Спасибо.

Я отключаюсь и начинаю шарить по собственным файлам. Двадцать девятый выпуск — это почти год назад. Господи, неужели Сет все их так помнит? Да, вот эта красочная бредятина. Похитили. Клонировали…

Меня похитили и клонировали! Мысль, невероятно ясная и четкая, ставящая все на свои места, безраздельно овладевает мной. Вот разгадка моей чудовищной тайны. Правда, клон должен быть моложе на тринадцать лет. Но, может, он и развивается быстрее? Если у них есть технология клонирования, почему не быть и стимуляторам роста? Ее растили где-то в секретных лабораториях — должно быть, в Зоне 51, — пока не пробил час приступить ко второму этапу зловещего плана…

У меня бред. И какая-то часть меня понимает это. Мне надо принять таблетку, всего одну таблетку, такую розовенькую…

Говорят, все великие писатели были чокнутыми в той или иной степени. Говорят еще, что иначе они просто не смогли бы написать столько интересного. Так что это — полбеды. Но я еще и врунья.

Я вру матери. Вру читателям. Вру самой себе. Вру вам, леди и джентльмены, хотя вас и нет на самом деле, вы существуете только у меня в голове, но и вам я вру, и вы не догадаетесь, где и в чем, а если и догадаетесь, то никогда не будете уверены до конца.

Голодные глаза в пустоте…

Когда я прихожу в себя после приступа, то не сразу могу сообразить, где я и кто я. Словно компьютер, в котором медленно загружается система. Надо подождать, пока появится рабочий стол.

В этот раз я успела дотянуть до дивана, и это хорошо. Просыпаться в кресле или на полу не очень приятно — потом все тело ноет, словно жалуясь на дурную голову. Оно ведь ни в чем не виновато.

Сумерки — день или ночь? А, вот и часы, они ни разу еще не предали меня. С ними я всегда могу вычислить свои потери, и это успокаивает.

Я поднимаюсь с дивана и начинаю обход квартиры, озирая ее настороженным взглядом. Вы думаете, я проверяю, не проник ли кто-то в мою обитель, пока я спала? Нет, я боюсь совсем другого.

Это страшная мысль, очень страшная… Спадали я?

Иногда я нахожу вещи не в тех местах, где им положено быть. Иногда продуктов в холодильнике оказывается меньше, чем я думала. И другие подобные мелочи, которые легко объяснить рассеянностью, но…

Я боюсь, что хожу во сне. И не просто хожу, как лунатики, но еще и делаю нечто, возможно, осмысленное, но не по собственной логике, а по какой-то иной. Я еще помню, как, будучи студенткой, вдруг очнулась на вокзале с билетом на автобус, который спустя несколько минут должен был увезти меня в другой город. При мне была сумка со всем необходимым. Проблема в том, что я не помню, как собиралась, как покупала билет и, главное, — зачем?

Я боюсь, что у меня раздвоение личности. Это страшная тайна, которую знает только доктор Штерн, но он не верит мне. Ведь он до сих пор не видел моего второго «я», и никто его не видел, а уж я сама — тем более.

Но, может быть, это время пришло? В прошлые выходные приступ был невероятно долгим, более чем на сутки… Но очнувшись, я не почувствовала ни голода, ни жажды, ни какой-либо слабости в теле. Странно, правда? Я не сказала об этом доктору, соврала. Возможно, когда-нибудь меня придется госпитализировать — для моей же пользы, конечно, — но мне, по малодушию, хотелось бы оттянуть этот момент как можно дольше. Я слишком привыкла к своему маленькому мирку.

Искала по всем шкафам рыжий парик. Вспомнила, что купила его несколько месяцев назад, когда сотворила с собственными волосами нечто поистине ужасное, а потом еще и пригласила Дэвида исправить содеянное. Тот, конечно, рад был постараться, бестолочь криворукая… В общем, я после этого решила сменить имидж. Носила это рыжее чудо дней пять, так что была на человека похожа. Да чего там — выглядела, страшно сказать, вполне симпатично! Тот же Дэвид, между прочим, был в восторге…

А потом сняла и забросила свое искушение куда-то. Потому что в зеркале видела не себя. Думала, что привыкну, но не смогла. Страшно!

Искала-искала, выдохлась совсем. Не нашла.

Фаза Два началась с того, что посыльный принес три конверта:

— Мисс Ринг? Распишитесь.

Я расписалась, как дура, и только через несколько минут поняла, что я — не Ринг, а все еще Митчелл, и конверты мне адресованы быть не могут. Так и оказалось: они были предназначены для мисс И. Ринг, только адрес был мой. А обратный — какая-то фотолаборатория.

К тому времени как до меня дошло все это, первый конверт уже был разорван, и в руках у меня оказались фотографии… скажем так, в стиле «ню». Первой реакцией было отбросить их, и я бросила — прямо на коврик в прихожей. Но потом любопытство взяло верх.

Говорят, граница между порнографией и эротикой весьма туманна. Я как-то смотрела вечернее шоу на эту тему. Один знаток утверждал, что главным здесь должен быть признан эстетический критерий, а попросту говоря — красота. Ведь эротика прекрасна, а порнография — безобразна. Большинство присутствовавших его не поддержало. У людей слишком разные представления о красоте, а в современном искусстве это понятие совсем извращено.

Но на мой взгляд, то, что я увидела, было прекрасно.

На снимках была изображена обнаженная женщина с длинными черными волосами, распущенными по плечам, светло-кофейной кожей, идеальными формами. Она была само совершенство, а в лице читалась такая сила и уверенность в себе, что я содрогнулась.

Пожалуй, я сделала бы ее Принцессой Темных Миров, дочерью Владыки Гиад. Нет, лучше — Последней из Древних, Королевой Мааб, чья Империя пала сто тысяч лет назад, но осталась в легендах и мифах Галактики…

Во втором конверте оказались фотографии парня со светлыми волосами, голубыми глазами, мускулистым телом… В общем, во всей своей красе. Почему-то он вызвал у меня чисто земные эмоции. Если таких парней можно заказывать на дом, может быть, стоило бы, чтоб он пришел и занялся мною по полной программе. Может быть, это и есть то, что мне нужно. Наверное, Дэвид так думает. Возможно, так думает даже и доктор Штерн, хотя никогда так не скажет. Но сама я не знаю, что мне нужно, и потому любое решение для меня — ловушка и врата адовы.

Третий конверт я даже вскрывать не стала, побоялась.

Села в кресло и задумалась.

Если Ирма дала мой адрес для каких-то своих целей, значит, она планировала здесь появиться. Значит, мы наконец встретимся и расставим все точки над «i». Если, конечно, моя легкомысленная сестра действительно существует и я не сделала эти снимки сама. Но как и где, скажите на милость? Кто сошел с ума — я или мир?

Я мучилась в раздумьях, не в силах заняться ни работой за компьютером, ни отдыхом на диване. С трудом заставила себя поесть. Приняла лекарство. Все будет хорошо. Вдох-выдох. Все выяснится. Просто надо немного подождать.

И дождалась, что в дверь снова позвонили. Я посмотрела в глазок и увидела женщину в темном платье. И узнала ее… Ибо ко мне явилась Последняя из Древних.

— Здравствуйте, — сказала она вежливо, с легким акцентом, — А Ирма дома?

— Нет, к сожалению, — ответила я.

— А вы Кира? У вас для меня должен быть пакет.

— Да, вот он, пожалуйста, — дрожащей рукой я отдала то, что пробыло у меня так недолго. Гостья невольно притягивала мой взгляд, и хоть сейчас она выглядела совсем обычно, я не могла не сравнивать ее мысленно с фотографиями, где она казалась богиней. Я словно раздевала ее взглядом, как это делают мужчины, и, к моему стыду, она заметила это. На ее лице появилась понимающая улыбка, и она вдруг коснулась моей руки:

— Знаете, вы очень похожи на свою сестру.

Я отдернула руку, будто ошпаренная. Улыбка незнакомки застыла, словно восковая маска.

— Простите… Всего хорошего!

Как и следовало ожидать, потом пришел парень. Сейчас он тоже выглядел довольно обыкновенно. Пожалуй, сгодился бы на роль помощника Саши Гром, верного воина с плазменным мечом. Саша таких сменила уже полдюжины, по вполне уважительной причине — убивают их весьма часто. А что поделаешь? Мерзелиане совсем распоясались.

Возможно, я готова была что-то изменить в своей жизни, но этот сам все испортил. Удивившись поначалу моему сходству с Ирмой, уже спустя минуту он выдал замечательный перл мужской мысли:

— Знаете, а может, нам собраться как-нибудь втроем и…

Я захлопнула дверь перед его носом. Хотя нос у него был посимпатичней, чем у Дэвида.

Сет723: Все странице и странице. А снимочки не пришлешь мэйлом?

КираРинг: Я же их отдала.

Сет 723: А отсканировать не догадалась?

КираРинг: Нет, и в голову не пришло. Ах ты, извращенец!

Сет723: Нам, богам, можно. Между прочим, раскопал в Сети информацию о твоей сестричке.

КираРинг: Давай, не тяни душу.

Сет723: Она дала объявление, что делает частное эротическое фото. Некоммерческое. То есть для желающих сняться в таком виде по собственному желанию. Это никуда дальше не идет.

КираРинг: Ну, ты меня успокоил! А я что теперь, пункт выдачи?

Сет723: Ты сама открыла свой ящик Пандоры. В смысле, конверты.

КираРинг: Виновна.

Сет 723: А третий конверт открыла, кстати?

КираРинг: Нет пока.

Сет 723: Открой. Может быть, в нем ключ к разгадке. Если окажется что-нибудь стоящее, пришлешь мне.

КираРинг: Заметано.

Сет723: Красота — в глазах смотрящего.

Я колебалась, ожидая, не придет ли еще кто-нибудь. Ожидание встречи с неизвестным — редкое для меня чувство, особенно, когда почти не сопровождается страхом. Я люблю полностью контролировать ситуацию. Я не люблю того, что нельзя отменить или выключить. Но тут был иной случай…

Не дождавшись, я поддалась искушению злого бога и вскрыла последний конверт… Наверное, это действительно можно было назвать ключом, да только Сету я ничего не пошлю, точно.

Женщина, изображенная на снимках, была мне удивительно знакомой. То была я — и не я. Мое лицо в обрамлении длинных рыжих волос, тело… мое ли? Не знаю, но оно прекрасно. И выражение лица — бывает ли у меня такое?

От волнения меня прошиб пот, закружилась голова. Я впервые увидела Ирму Ринг.

Хотя вообще-то фотографии ничего не доказывают.

Все-таки я это или не я? И если не я, то чем мы с Ирмой отличаемся, кроме ее вызывающего цвета волос?

Размышления мои привели к тому, что я отправилась в ванную, разделась и начала рассматривать себя в зеркале так, словно к моим душевным недугам добавился еще и нарциссизм. Что есть такое у Ирмы, чего нет у меня?

Полчаса спустя я пришла к выводу, что ничего. Даже родинки — из тех, что попали на фото, — на тех же местах. Формы, на взгляд, аналогичные, хотя технически их сравнить трудно. Цвет кожи побледнее, но это вопрос освещения. Так почему же она — красавица, а я — уродина? Или я просто привыкла считать себя уродиной, а на самом деле… Неужели Сет прав и все дело в восприятии? Или в мастерстве фотохудожника? То есть самой Ирмы. Помнится, и я когда-то увлекалась фотографией. Возможно, потому, что хотела удержать таким образом стремительно ускользающую реальность, когда собственной памяти доверия нет. Но мне никогда не приходило в голову пытаться заставить мир выглядеть лучше, чем он есть на самом деле.

Задумчиво я начала запихивать фотографии обратно в конверт. Там что-то мешалось. Я заглянула внутрь и нашла записку:

«Привет, сестренка! Извини, что пока не свиделись. Ты вчера так сладко спала, что не хотелось будить. Насчет фотографий — это первый и последний раз, больше никто не придет. Кстати, понравился ли тебе мой улов?

С приветом, Ирма».

Почерк мне показался безумно знакомым. Я быстро достала свой блокнот с записями. Ну, конечно, это был мой почерк!

Фаза Три началась со звонка из редакции.

Собственно, его можно было ожидать, ибо за удивительными перипетиями последних дней я задержала очередной выпуск Саши.

Ничего не шло на ум. В поисках вдохновения я листала старые журналы, только мысли все уходили не в ту сторону. В тридцать втором выпуске Саша, чтобы победить своего злого клона Маршу, явилась самой себе из будущего, и вдвоем они накостыляли мерзавке по первое число. А потом заткнули Воронку Времени навсегда во избежание подобных эксцессов. Саша-2 при этом перешла на иной уровень бытия, чтобы и там бороться со Злом, какое ей встретится. Так может быть, Ирма — это я, но из будущего? Из времени, где я буду исцелена от всех комплексов и фобий, сменю образ жизни и раскрепощусь до предела?

В этих размышлениях на грани бреда меня и застал звонок редактора. Это человек старой закалки, мне в отцы годится. Предпочитает общаться со мной лично и по телефону, а не мэйлом. Иногда мне кажется, что он ко мне неравнодушен. Возможно, моя душевная болезнь, уязвимость и добровольное затворничество придают мне какой-то романтический ореол в глазах мужчин.

— Добрый день, Кира. Как вы себя чувствуете?

— Добрый день, Джон. Извините, что задерживаю материал. Клянусь, к понедельнику все будет готово. Вы же меня знаете…

— Конечно, Кира, конечно! И не беспокойтесь, мы подождем… Я вам что хотел сказать… За последние годы наши доходы существенно возросли, и на мой взгляд, это во многом ваша заслуга. Что бы там ни говорили умники из отдела маркетинга… Ваш комикс становится все популярнее.

— Спасибо. — От неожиданной похвалы у меня на глазах выступили слезы.

— И теперь, ваша смена имиджа на сайте… Смело, должен сказать, весьма смело. И современно… Сильный ход. Положительный эффект уже налицо…

— Спасибо, — растерянно повторила я, не понимая, о чем идет речь, но душу уже охватывало тревожное предчувствие.

Положив трубку, я зашла на сайт. Счетчик посетителей словно взбесился. Вот и страничка с моей краткой биографией и старым фото с водительских прав (подумать только, когда-то я водила машину). Только вместо меня теперь там красовалась одна из фотографий Ирмы!

Гнев, стыд, ненависть — вихрь чувств захлестнул меня. Чертова стерва! Как она могла так подставить меня?! Еще немного — и я свалилась бы в обморок, либо разбила монитор, а может, и то и другое вместе. Но испытания последних дней немного научили меня справляться с собой. Вдох-выдох. Монитор, между прочим, дорогой, жидкокристаллический. Вдох-выдох. А фотографию эту я могу стереть в любой момент. Вдох-выдох. Пыхчу, как паровоз… Сходить принять таблетку, пока не поздно.

Все не так уж плохо. В конце концов, это самая невинная из всех фотографий третьего конверта. Ирма сидит за компьютером в одной ночнушке, пусть даже полупрозрачной и немного короче, чем следовало бы (интересно, есть у меня такая в гардеробе? не помню). В общем, ничего особо не видно. Типа, это я сижу и творю очередной шедевр о Саше, на радость читателям.

И не только им. Я не говорила, что сайт комикса платный? И хоть материалы туда выкладываю я, денежки капают журналу? Вот он, эффект-то! Но как могла Ирма провернуть это дело, ведь пароль только у меня? И в редакции уверены, что это моя затея. Неужели у нее еще и талант хакера?

На всякий случай запускаю администрирование. Старый пароль пока действует. Не такой уж он сложный, если подумать, — мое имя и цифры года рождения вперемешку. Можно догадаться. Если мы с Ирмой близнецы, может, и думаем одинаково? По крайней мере, отчасти. Нет, я опять вру себе… Ведь самое простое объяснение — нет никакой Ирмы. Получается, я сама выложила это фото. На кого же сердиться?

В общем, стереть фотографию с сайта я так и не решилась. Брать назад сильный ход — значит, выглядеть уже полной дурой. Пусть висит, мое позорище.

Сет723: Нехорошо нарушать обеты, данные богам. Вот и расплата.

КираРинг: Ты, что ли, руку приложил?

Сет 723: Нет, конечно. Просто шучу. Каким бы образом?

КираРинг: Не знаю. Извини. Просто голова идет кругом.

Сет723: Зато теперь я знаю, как ты выглядишь. Унылая грымза с водительских — не в счет.

КираРинг: Очень мило! Между прочим, это совсем не я, а Ирма.

Сет723: Несущественно.

КираРинг: Не понимаю я вас, мужиков. Столько бесплатной порнухи в Сети, а все рвутся на меня смотреть. Счетчик зашкаливает.

Сет723: Тобой и женщины интересуются. Потому что людям нужна лично ты, а не мясо. Гордись.

КираРинг: Не могу. Ведь это иллюзия! Фотография — это не я. Биография — не я. Комикс — тоже не я. Меня там нет.

Сет723: Меня тоже нет. И с тобой разговариваю не я.

КираРинг: А кто?

Сет723: Голодные глаза в пустоте.

Фаза Четыре началась с того, что как всегда незваным явился Дэвид:

— Кира, нам надо поговорить. Серьезно.

Кажется, он считает, что навещать меня — его священный долг. Прочел где-то, что контакты с живыми людьми (а стало быть, и с ним) полезны для таких психов, как я. И чем он больше мозолит мне глаза, тем лучше.

— Ладно, заходи. Чай будешь?

Мы сидели у меня на кухне. Угощать гостя мне особо нечем, да он на это и не рассчитывал. Его гнетут другие проблемы.

— Знаешь, все так запуталось… Твоя сестра и ты — вы так похожи, и в то же время такие разные… У нас сложился такой странный треугольник… И мне кажется, это нечестно по отношению к тебе… Я ей так и сказал.

Господи, он думает, что я ревную его к Ирме! Которая то ли есть, то ли нет. Я так окончательно спячу. Они меня доведут.

— Вы еще встречаетесь? — осведомилась я.

— Нет, мы расстались. Она тебе не говорила?

— Ну, у нас не получилось нормального разговора, — сказала я чистую правду, не вдаваясь в детали.

— Да, — с умным видом кивнул Дэвид. — Вы слишком разные. Она такая современная, раскованная… иногда меня это даже пугает. Представляешь, предложила мне сниматься голым! Оказывается, она занималась этим у себя в Калифорнии. И тут арендовала какую-то студию на время…

— А ты не согласился?

— Нет.

— Ну и зря, — усмехнулась я. — У нее это здорово получается. Ты бы там выглядел сказочным красавцем. Может быть, глядя на эти фотографии, мне бы даже захотелось заняться с тобой сексом…

Дэвид вытаращил на меня глаза, словно не в силах поверить, что я произнесла это слово.

— Шучу, — буркнула я. — А вот еще, просто для смеха: тебе не приходило в голову, что Ирма и я — один и тот же человек? Если я надену рыжий парик, то ничем не буду отличаться от нее.

— Не надо, — сказал Дэвид. — Ты мне нравишься такой, какая ты есть. Я тебя знаю давно, гораздо дольше, чем Ирму. Я помню тебя в этом парике. Он тебе Идет, конечно, но дело не в нем. Вы разные люди, вас никак не спутать. Думаешь, парням важна только внешность? Нет, я понимаю, что главное — внутри!

Он был так мил, что я совсем перестала на него сердиться.

Фаза Пять оказалась самой короткой. Но самой важной для меня.

Впрочем, подробностей вы не дождетесь, извращенцы.

Однажды ночью я проснулась от чувства, что в комнате кто-то есть. Это мой стандартный кошмар. Я зажигаю ночник и озираюсь кругом, как сова. Только в этот раз все было иначе.

Рядом со мной, на краешке постели, сидела Ирма, одетая в мой халат. Потом она сняла его, показавшись во всей красе, чтобы затем нырнуть ко мне под одеяло. Во сне это было или наяву? Я вся оцепенела в сладком ужасе от нереальности происходящего и не могла сопротивляться ее горячему напору, ее страстным прикосновениям…

Когда я проснулась утром, то чувствовала себя хорошо. Так хорошо мне не было никогда в жизни. А возможно, больше никогда и не будет. От Ирмы остались только брошенный на кресло халат да знакомый рыжий парик. И еще записка, написанная моим почерком:

«Привет, солнышко! Ты моя единственная сестра, и я люблю тебя. Помни об этом. Надеюсь, я дала тебе то, что было нужно. Боги Сумерек даровали нам странную судьбу, но так интереснее. Я ухожу туда, откуда пришла. Но дверь не закрыта. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

С любовью, Ирма».

В тот день я собралась с духом и впервые за много месяцев вышла на улицу. Стояла и улыбалась, как дура, глядя на спешащих мимо людей, разноцветные машины, огромные дома, солнце, пробивающееся из-за крыш, и редкие облака в бездонно-голубом небе.

Через неделю я навестила мать в пригороде.

Надо ли говорить, что с тех пор все загадочные события в моей жизни прекратились?

По крайней мере, на какое-то время.

Итак, Фаза Шесть — последний акт творения.

У меня появились новые симптомы, сходные с теми, что бывают при отравлении или сотрясении мозга: головокружение, тошнота…

Правда, доктор Штерн, внимательно выслушав меня, дал совсем иной диагноз, невероятно меня удививший. Однако последующие тесты подтвердили его правоту, сколь поразительной она ни покажется всем, кто меня знает.

Леди и джентльмены, я беременна.

Ультразвук показал, что у меня будут девочки. Близнецы.