Исторические записки. Т. VI. Наследственные дома

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ ЛЯН СЯО-ВАН ШИ ЦЗЯ — НАСЛЕДСТВЕННЫЙ ДОМ ЛЯНСКОГО СЯО-ВАНА[1124]

Лянский Сяо-ван по имени У был сыном ханьского императора Сяо Вэнь-ди и родным братом Сяо Цзин-ди. Их матерью была императрица Доу. Сяо Вэнь-ди имел четырех сыновей: старший — наследник, стал императором Сяо Цзин-ди; следующих по старшинству звали У, Шэнь и Шэн[1125]. На втором году после восшествия на престол (178 г.) император Сяо Вэнь сделал У Дай-ваном, Шэня — Тайюань-ваном, Шэна — Лян-ваном. Через два года (176 г.) Дай-ван был поставлен Хуайян-ваном, а все земли владения Дай император полностью отдал под власть Тайюань-вана, титулуя его Дай-ваном. Шэнь, прокняжив семнадцать лет, на втором году заключительного периода [правления] Сяо Вэня (162 г.) умер; ему дали посмертный титул Сяо-ван. Его сын [Лю] Дэн наследовал княжество — это был дайский Гун-ван. Он княжил двадцать девять лет и умер на втором году девиза юань-гуан (133 г.). На престол взошел его сын И и тоже стал Дай-ваном.

На девятнадцатом году его княжения дом Хань стал расширять земли внутри застав, сделав границей горы Чаншань[1126]. Тогда Дай-вана назначили правителем района Цинхэ[1127]. Этот перевод произошел на третьем году [правления У-ди] девиза юань-дин (114 г.).

У, став Хуайян-ваном, княжил уже десять лет, когда умер лянский ван Шэн (169 г.), получивший посмертный титул лянского Хуай-вана. Он (Шэн) был младшим сыном [Вэнь-ди], пользовался любовью и благосклонностью [отца], который выделял его среди других сыновей. На следующий год Хуайян-вана повысили и поставили лянским ваном. Лян-ван стал впервые управлять владением Лян на двенадцатом году [правления] Сяо Вэнь-ди (168 г.). С момента назначения его ваном Лян-ван (Лю У) княжил уже одиннадцать лет[1128]. На четырнадцатом году своего княжения он прибыл ко двору; вновь прибыл на семнадцатом и на восемнадцатом году, после чего остался в столице и только на следующий год возвратился в свое владение[1129]. На двадцать первом году княжения он вновь явился ко двору. На двадцать втором году (157 г.) император [247] Сяо Вэнь скончался. На двадцать четвертом и еще раз на двадцать пятом году своего княжения Лю У приезжал представляться [новому] императору.

В это время государь [Цзин-ди] еще не назначил наследника. Как-то раз император устроил трапезу для Лян-вана и по ходу разговора сказал ему: «Когда моим дням придет конец, я хотел бы передать власть тебе». Лянский ван стал отказываться [от такой чести]. Он понимал, что это было сказано не вполне серьезно, но в душе возрадовался. Возрадовалась и их мать — тайхоу.

Весной восстали правители семи княжеств — У, Чу, Ци[1130], Чжао и других. Войска У и Чу в первую очередь напали на лянский Цзиби[1131], истребили там несколько десятков тысяч человек.

Лянский Сяо-ван оборонялся за стенами Суйяна[1132], а своих старших военачальников Хань Ань-го, Чжан Юя и др. послал нанести удар по наступавшим войскам царств У и Чу. Армии У и Чу остановились у [границ] владения Лян и, получив отпор, вынуждены были уйти на запад. Три месяца они сражались с войсками тайвэя [Хань] Чжоу Я-фу и были разбиты. По числу [солдат противника], убитых и взятых в плен, войска лянцев не уступали армии ханьского дома.

На следующий год (153 г.) ханьский император назначил наследника, но и после этого лянский правитель был очень близок к императору. [Сяо-ван] имел [немалые] заслуги, его княжество было крупным, располагалось на плодородных и богатых землях Поднебесной — на севере его земли доходили до горы Тайшань, на западе — простирались до Гаояна[1133]. [Здесь было] более сорока городов, в большинстве своем — центры крупных уездов.

Сяо-ван являлся одним из младших сыновей Доу-тайхоу. Она любила сына и нередко богато одаривала его. Лянский ван устроил у себя Восточный парк[1134] площадью более трехсот [квадратных] ли, расширил стены своего главного города Суйяна, протяженность которых достигла семидесяти ли, построил большие дворцы и палаты, которые соединялись переходами на уровне верхних и нижних галерей. По ним на протяжении тридцати ли можно было из дворцов выйти на террасу Пинтай. Он получил в дар знамена и бунчуки Сына Неба. Когда он выезжал, то его сопровождало до тысячи колесниц, до десяти тысяч верховых. Он ездил охотиться и на восток, и на запад, во всем равняясь на Сына Неба. Когда он выходил из дворца, то прекращалось движение на дорогах; когда входил во дворец, то все замолкали. Он собрал вокруг себя храбрецов и выдающихся мужей с четырех сторон [света]. Среди странствующих мудрецов из земель к востоку от гор не было таких, кто бы не стремился прибыть в Лян. В [248] числе прибывших были Ян Шэн, Гунсунь Гуй и Цзоу Ян из княжества Ци.

Гунсунь Гуй предложил немало необычных и хитроумных идей. Когда он впервые встретился с лянским ваном, тот подарил ему тысячу золотых и назначил на высокую должность чжунвэя. В Лян его так и называли — Гунсунь-цзянцзюнь.

Во владении Лян в большом количестве изготовляли боевое оружие — арбалеты, луки, секиры. На казенных складах хранилось множество драгоценностей, дорогих сосудов, золота, и все это в количествах, превышающих запасы столицы[1135].

На двадцать девятом году [правления Сяо-вана] (150 г.), в десятой луне, лянский Сяо-ван прибыл к царскому двору. Цзин-ди послал для встречи Лян-вана у застав гонцов с верительной биркой и парадную колесницу, запряженную четверкой лошадей[1136]. После представления и доклада императору тот оставил вана в столице, учитывая его близость к тайхоу. Сяо-ван вступал во дворец вместе с Цзин-ди в одной легкой повозке; выходя из дворца, садился с императором в один экипаж; охотился с ним на диких животных и птиц в верхнем парке Шанлинь. Прислуживающие лянскому вану ланы и ечжэ выставляли напоказ свою принадлежность [вану], [свободно] входили и выходили из дворцовых ворот, не отличаясь в этом от ближайших слуг и чиновников самого Сына Неба.

В одиннадцатой луне того же года государь лишил сына, рожденного матерью из рода Ли, прав наследника престола. Доу-тайхоу в душе желала того, чтобы Сяо-ван стал преемником государя, но высшие сановники, и среди них Юань Ан[1137] и др., отговаривали императора Цзин-ди от этого шага. Желание Доу-тайхоу не было удовлетворено; разговоры о назначении лянского вана наследником не возобновлялись. Все делалось в тайне, и окружающие ничего не знали. Сяо-ван попрощался и вернулся в свое владение.

Следующим летом, в четвертой луне (149 г.), государь поставил своим наследником Цзяодун-вана (Лю Чэ). Лян-ван затаил злобу на Юань Ана и других советников, помешавших ему стать наследником, и вместе с подчиненными ему Ян Шэном и Гунсунь Гуем тайно послал людей убить Юань Ана и более десяти других сановников. Преступников обнаружили, но еще не схватили, когда Сын Неба догадался, что в этом деле [замешан] лянский ван. Когда же подосланных убийц схватили, то оказалось, что они действительно из княжества Лян. Туда были отправлены чиновники для расследования. Они хотели арестовать Гунсунь Гуя и Ян Шэна, но те спрятались в женских покоях дворца. Чиновники, расследующие дело, обвинили в случившемся высших сановников княжеств, которые получали содержание в две тысячи даней зерна: первого советника лянского вана Сюань-цю Бао и его нэйши Хань Ань-го. [249] Те выступили вперед и стали увещевать лянского вана. Тогда Сяо-ван повелел Ян Шэну и Гунсунь Гую покончить с собой; их тела были выброшены [из дворца]. Император с этого времени стал с подозрением относиться к лянскому вану. Лян-ван испугался и послал Хань Ань-го к старшей принцессе, [своей сестре], чтобы через нее попросить прощения у тайхоу. После этого дело уладилось.

Гнев государя постепенно утих, и лянский ван отправил послание императору с просьбой принять его при дворе. Когда он прибыл к заставам, то по совету [своего чиновника] Мао Ланя пересел в бучэ[1138] и поехал в сопровождении только двух верховых. В столице он укрылся в саду старшей принцессы. В это время император отправил послов встретить вана, но лянский ван был уже [в городе], хотя его колесницы и конная охрана стояли за пределами застав. Сопровождавшие не знали о местонахождении вана. Тайхоу, плача, говорила: «Император убил моего сына!» Император Цзин-ди был обеспокоен и встревожен. После этого Лян-ван, каясь, пал ниц перед воротами царского дворца, умоляя о прощении. Тайхоу и государь очень обрадовались, оба плакали, и дела пошли по-старому. Тут же всех сопровождавших вана чиновников призвали вступить в пределы застав. Однако с тех пор Цзин-ди отдалился от лянского вана и больше не приглашал его в императорский экипаж.

Зимой, на тридцать пятом году [своего княжества] (144 г.), [лянский ван] вновь прибыл на аудиенцию к императору и попросил разрешения остаться в столице, но государь не позволил.

Вернувшись в свое владение, ван чувствовал себя разочарованным и расстроенным. Как-то он отправился на охоту в горы Ляншань[1139], на север, где ему преподнесли теленка с ногой, растущей из спины. Сяо-вану стало не по себе [от такого подношения]. В середине шестой луны (144 г.) он тяжело заболел и на шестой день умер. Его посмертным титулом стал титул Сяо-ван («Почтительный к родителям ван»).

Сяо-ван был заботливым и почтительным сыном. Всякий раз, когда он узнавал о болезни матери — тайхоу, он терял сон и аппетит и нередко оставался в Чанъани, ухаживая за ней. Тайхоу тоже любила его. Услышав о кончине лянского вана, Доу-тайхоу сильно опечалилась, отказывалась принимать пищу. Она воскликнула: «О, это император убил моего сына!» Цзин-ди был обеспокоен и не знал, что предпринять; обратился к старшей принцессе за советом. Затем он разделил княжество Лян на пять владений, во главе которых поставил пятерых сыновей Сяо-вана, сделав их ванами (144 г). Пяти дочерям лянского вана [император] пожаловал в кормление танмуи. После того как обо всем этом доложили тайхоу, она [250] возрадовалась и в благодарность императору перестала отказываться от пищи.

Старший сын лянского Сяо-вана Май стал лянским ваном, получив титул Гун-вана; другой сын — Мин стал Цзичуань-ваном; сын по имени Пэн-ли стал Цзидун-ваном; сын по имени Дин — Шаньян-ваном, а сын Бу-ши стал Цзиинь-ваном.

Еще до кончины Сяо-вана его богатства исчислялись миллионами монет[1140]. Их невозможно было сосчитать. Когда он умер, то в его кладовых и хранилищах осталось свыше четырехсот тысяч слитков золота и много других драгоценностей.

На третьем году [княжения] лянского Гун-вана (141 г.) скончался Цзин-ди. Пробыв у власти семь лет, Гун-ван умер. К власти пришел (136 г.) его сын Сян; это был Пин-ван. На четырнадцатом году [правления] лянского Пин-вана Сяна (123 г.) произошло следующее. Его мать звали Чэнь-тайхоу; мать Гун-вана звали Ли-тайхоу, она приходилась Пин-вану родной бабушкой, а супруга Пин-вана имела фамилию Жэнь и звали ее княгиня Жэнь. Она пользовалась большой любовью Пин-вана. Еще раньше, когда был жив Сяо-ван, у него была чаша — лэйцзунь[1141], стоившая тысячу золотых. Сяо-ван наказал своим потомкам тщательно беречь эту драгоценную чашу и никому ее не отдавать. Княгиня Жэнь узнала о чаше и решила ее заполучить. Ли-тайхоу, бабушка Пин-вана, сказала: «Покойный ван наказывал не отдавать эту чашу другим людям. Осталось много иных его вещей, ты вольна выбрать любую». Однако княгиня Жэнь хотела завладеть именно чашей. Тогда Пин-ван Сян послал людей открыть хранилище, взял чашу и подарил ее княгине Жэнь. Ли-тайхоу очень рассердилась и, когда к ним прибыл посол ханьского двора, хотела рассказать ему о случившемся. Однако Пин-ван Сян и княгиня Жэнь воспрепятствовали этому; они закрыли двери комнаты; Ли-тайхоу боролась с ними у двери, так что ей даже прищемили пальцы, но ей так и не позволили увидеться с послом ханьского двора.

Ли-тайхоу была в тайной связи со старшим стольником и телохранителем — ланчжуном Инь Ба, а также с другими слугами. Пин-ван и княгиня Жэнь, зная об этом, [старались] удержать ее от таких поступков, но Ли-тайхоу продолжала распутствовать, не зная удержу. Позднее она заболела и умерла. Княгиня Жэнь не приходила навещать больную, а после ее кончины не соблюдала траура.

В годы [правления императора У-ди] девиза юань-шо (128-123) житель Суйяна по имени Лэй-хань Фань узнал, что один человек оскорбил его отца. Однажды он заметил, что этот человек сидит в повозке вместе с гостями, выезжавшими из дома управителя Суйяна. Когда гости сходили с повозки, Лэй-хань Фань убил оскорбителя и бежал. Правитель Суйяна [251] разгневался и осудил высших сановников княжества Лян, получающих две тысячи даней зерна Сановники и их подчиненные принялись за срочные поиски Фаня, схватили его родственников. Но Фань знал о многих тайных беззакониях, которые творились во владении Лян, и он донес об этом трону, в том числе и о том, как ван и его бабушка боролись за дорогую чашу — лэйцзунь.

Когда чэнсян и чиновники ниже рангом прочитали это сообщение, они решили использовать его против старших чиновников княжества Лян. Когда же донесение стало известно Сыну Неба, он послал чиновников расследовать дело и допросить виновных. Все, [что сообщил Фань], подтвердилось. Гуны и цины просили императора лишить Сяна княжеского звания и перевести в простолюдины, но Сын Неба сказал: «Это Ли-тайхоу совершала безнравственные поступки, а лянский ван Сян не имел хороших наставников и учителей; поэтому он и погряз в неподобающих делах». И император отрезал от владения Лян восемь городов, а княгине Жэнь отрубили голову на площади. Однако у княжества Лян еще оставался десяток городов, обнесенных стенами[1142]. Лянский ван Сян умер на тридцать девятом году своего правления (98 г.), получив посмертный титул Пин-вана. Ему наследовал его сын У-шан, ставший лянским ваном.

Цзичуань-ван по имени Мин был сыном лянского Сяо-вана и носил титул Хуаньи-хоу (с 145 г.). На шестом году среднего периода [правления] Цзин-ди (144 г.) он, будучи Хуаньи-хоу, был поставлен Цзичуань-ваном. В семилетнем возрасте он был обвинен в том, что застрелил своего чжунвэя[1143]. Дворцовые юсы просили императора казнить его, но Сын Неба не позволил, а низложил Мина и сделал его простолюдином. Его переселили в Фанлин[1144], а владение перешло под управление ханьского дома и стало областью.

Цзидун-ван по имени Пэн-ли был сыном лянского Сяо-вана. На шестом году среднего периода [правления] Цзин-ди (144 г.) он стал Цзидун-ваном. Прошло двадцать девять лет. Пэн-ли вел себя заносчиво и грубо, не понимал, каковы должны быть взаимоотношения между правителем и [простыми] людьми. По ночам он вместе с несколькими десятками частных лиц, их рабов и скрывающихся от правосудия молодых людей грабил и убивал жителей, захватывал их имущество. Когда дела раскрылись, то убитых оказалось более сотни человек. В княжестве все знали об этом, поэтому никто не осмеливался ходить по ночам. Один из сыновей убитого написал об этом государю. Ханьские юсы требовали казни Пэн-ли, но государь не позволил, сделав его простолюдином — шужэнь. Его переселили в Шанъюн[1145], а земли владения перешли под управление ханьского дома и стали областью Дахэ. [252]

Шаньянский Ай-ван по имени Дин был сыном лянского Сяо-вана. На шестом году среднего периода [правления] Цзин-ди (144 г.) он стал Шаньян-ваном. На девятом году княжения он умер, не оставив наследников. Владение упразднили; эти земли перешли под управление дома Хань и стали областью Шаньян.

Цзииньский Ай-ван по имени Бу-ши тоже был сыном лянского Сяо-вана. На шестом году среднего периода [правления] Цзин-ди (144 г.) он стал Цзиинь-ваном. Через год умер. Сыновей у него не было, владение упразднили. Земли владения перешли под управление дома Хань, образовав область Цзиинь.

Я, тайшигун, Придворный историограф, скажу так.

Лянский Сяо-ван был родным братом [императора] и любимым сыном [вдовствующей императрицы]; к тому же он управлял тучными и обильными землями и жил в то время, когда ханьский дом возвышался и процветал, а его байсины были богаты и довольны. Поэтому ван и сумел накопить [большие] богатства, расширить дворцы и палаты; роскошью выездов и одежд он соперничал с самим Сыном Неба, но он тоже [в конце концов] превысил границы своей власти.

Учитель Чу говорит[1146]: «Я, простой подданный, будучи маленьким чиновником — ланом и находясь в дворцовых палатах, слышал, как старые и знающие чиновники толковали о способах ведения дел, о Великом Пути Дао. И я решил, что все то, что побудило лянского Сяо-вана носить [в душе] обиду и совершать неправедные поступки, было вызвано сложившейся [при дворе] ситуацией. Тайхоу пользовалась в то время большой властью и, любя своего младшего сына, лянского вана, хотела поставить его наследником. Однако высшие сановники считали это неуместным и прямо говорили, что это не соответствует сложившемуся положению дел. [Они утверждали, что Сяо-ван] способен кривить душой и годится лишь для малых свершений, что, стремясь получить награды и пожалования, он думает лишь о своей личной выгоде, что ван не является преданным подданным. Все это очень напоминает откровенные речи Вэйци-хоу Доу Ина[1147], [который говорил], что [империи] не нужны дополнительные беды.

Как-то Цзин-ди вместе с лянским ваном встретились за трапезой у тайхоу. Цзин-ди сказал лянскому вану: «После завершения моих лет я хотел бы передать престол тебе, князь». Императрица была рада услышать эти слова. Доу Ин вышел вперед и, склонившись долу, сказал: «Согласно установлениям ханьского дома, власть правителя передается старшему сыну. Как же сейчас император намеревается передать трон младшему брату? Это ведь нарушение правил, установленных Гао-цзу»[1148]. Цзин-ди промолчал, а императрица была явно недовольна. [253]

Как-то в прошлом чжоуский Чэн-ван, играя с еще очень юным младшим братом, взял в руки листок тунгового дерева, вручил его брату и сказал: «Я с помощью этого листка жалую тебе владение». Чжоу-гун услышал эти слова, выступил вперед и заявил: «То, что Небесный ван дарует земельное владение младшему брату, дело весьма доброе». На это Чэн-ван ответил: «Я же только играл с ним!». Чжоу-гун заметил: «Владыка людей не совершает опрометчивых поступков, он не должен играть словами; а если что-то сказал, то непременно должен это исполнить»[1149]. Младшему брату Чэн-вана было пожаловано владение в уезде Ин[1150], а Чэн-ван после этого случая старался больше молчать, остерегался шутливых слов, а если что-то обещал, то стремился исполнить. В книге Сяоцзин сказано: «Не следует говорить неположенного, не следует идти неправедным путем»[1151]. Это слова мудрецов, ставшие правилом.

Отныне правитель не считал нужным быть любезным с Лян-ваном.

Лян-ван пользовался расположением тайхоу и давно уже проявлял зазнайство и надменность. Он уже несколько раз слышал приятные для него слова Цзин-ди: «Когда наступит конец дней моих, я передам тебе правление». Но к выполнению этого [обещания] дело не шло. Согласно ханьским законам чжухоу и ваны являлись представляться Сыну Неба во дворец всего четыре раза. Когда они появлялись впервые, то останавливались на короткое время. Прибывая на рассвете в первый день первой луны, они подносили государю лежащие на шкуре драгоценные камни, поздравляли его с Новым годом и согласно правилам оставались в приемном зале. Через три дня государь устраивал для ванов и хоу пиршество, одаривал их золотом, деньгами, драгоценностями. Еще через два дня князья снова являлись на короткую встречу с государем, затем прощались и уезжали [в свои владения]. Они задерживались в столице, Чанъани, всего на двадцать дней. Короткие аудиенции у государя и встречи на пиру проходили во внутренних императорских покоях, куда даже чиновники не имели доступа. А лянский ван заходил во дворцы с запада, подолгу — до полугода — пребывал в них.

Заходя во дворец, он садился вместе с государем в легкую повозку; выезжая, он садился с ним в один экипаж Важничая, он говорил высокие слова, а на деле ничего не мог предложить. Это приводило к тому, что рождалось недоверие к его словам, возникали мысли о беспорядках и изменах, а отсюда недалеко и до бунта! Не обладая достаточной мудростью, [лянский ван] не понимал необходимости отходить и уступать. Согласно нынешним ханьским установлениям и ритуалам, [церемония] поздравления с наступлением первой луны Нового года устраивается во дворце единожды, когда встречаются государь и [254] князья со всех четырех сторон. Князья прибывают в столицу один раз в десять с лишним лет. А лянский ван [много раз] в течение года появлялся во дворце, встречался с государем, надолго там оставался. Народная пословица гласит: «Надменный сын — это непочтительный сын», и это — истинные слова.

В прошлом чжухоу и ваны должны были иметь подле себя достойных наставников и учителей, советников и преданных мужей — таких, как Цзи Ань, Хань Чан-жу и им подобные[1152]. Они осмеливались говорить прямо и откровенно, увещевать [правителей], откуда же было взяться при этом несчастьям и бедам?!

Говорят, что однажды Лян-ван прибыл с запада в столицу на прием к государю. Он навестил Доу-тайхоу, отдохнул у нее за трапезой, где вместе с Цзин-ди они сидели впереди императрицы и вели всякие разговоры. Тайхоу сказала императору: «Я слышала, что путь иньцев состоял в том, чтобы приближать родных, а путь чжоусцев — в том, чтобы чтить наиболее уважаемых. Таковы были их главные принципы[1153]. Когда я обрету покой на своем жизненном пути, забота о лянском Сяо-ване ляжет на Вас, государь». Цзин-ди поклонился, восседая на циновке, затем, поднявшись, сказал: «Да будет так». Пир тут же был остановлен, все покинули зал.

Император подозвал к себе Юань Ана и других высших сановников, знатоков канонов, и спросил: «Что означали слова тайхоу?» Все сановники ответили: «Тайхоу желает, чтобы Вы поставили лянского вана своим наследником». Император тогда опросил, каковы будут последствия этого шага. Юань Ан и другие сановники ответили ему: «Путь иньцев заключался в приближении родных, поэтому [они] ставили у власти младших братьев; путь чжоусцев заключался в почитании уважаемых [предков], поэтому [они] ставили у власти сыновей. Иньский путь отличался простотой, которая берет за образец Небо: родичи — это те, кто ближе всех, поэтому и ставят младшего брата. Чжоуский путь отличается внешней изысканностью[1154], которая берет за образец Землю. Почитание и есть уважение, уважение к своему корню и началу, вот почему [чжоусцы] и ставят у власти старшего сына. По чжоуским правилам, если умирает унаследовавший власть старший сын, то ставят его собственного сына, а по иньским правилам, в случае смерти унаследовавшего власть старшего сына, престол переходит к его младшему брату». Император тогда сказал: «А как вы, почтенные, считаете?» Все сановники ответили: «Ныне наш ханьский дом берет за образец порядки Чжоу, а по этим порядкам не следует ставить у власти младшего брата, а следует [передать трон] сыну. Именно поэтому в «Чунь-цю» порицается сунский Сюань-гун, которому после смерти наследовал не сын, а младший брат. А когда его младший брат, приняв власть над [255] княжеством, тоже умер, вновь против правил власть была отдана сыну старшего брата [покойного Сюань-гуна]. Тогда сын младшего брата князя стал бороться за власть, считая, что он должен стать преемником отца, и убил [своего двоюродного брата]. В результате в княжестве воцарилась смута, несчастия и беды не прерывались. Поэтому в «Чунь-цю» и говорилась: «Совершенномудрый муж держится правильного порядка [наследования]; все беды княжества Сун были порождены действиями Сюань-гуна». Мы, Ваши слуги, просим разрешения разъяснить все это вдовствующей императрице»[1155].

Юань Ан и другие сановники увиделись с тайхоу и спросили ее: «Вы, тайхоу, заявляете о своем желании поставить на троне лянского вана. А когда он окончит свои дни, кому будет передана власть?» Императрица ответила: «Я вновь поставлю на троне сына императора». Тогда Юань Ан и другие сановники рассказали тайхоу о том, как сунский Сюань-гун поставил у власти не того, кого следовало, и как это стало причиной всяких несчастий, не прекращавшихся на протяжении пяти поколений правителей, и что даже малое нарушение великого правила [наследования] нетерпимо.

Тайхоу прониклась сказанным и, удовлетворенная, отправила лянского вана обратно в его владение. Однако лянский ван, узнав, что эта идея исходила от Юань Ана и других старших сановников, возненавидел их и подослал к ним убийц. Юань Ан, повернувшись лицом к вошедшему, сказал: «Не ошибитесь! Именно меня зовут цзянцзюнем Юань Аном». Подосланный убийца воскликнул: «Превосходно!» — и заколол Юань Ана, а свой меч воткнул около трупа, так что он был ясно виден. Когда осмотрели меч, то он оказался недавно наточенным. Учинили розыск в мастерских Чанъани, где точили и закаляли оружие. [Один из] мастеров сказал: «Какой-то господин из лянских чиновников — ланов приходил точить этот меч». Так и раскрыли преступление, и тотчас же послали людей провести дознание. Узнали о том, что лянский ван замышлял убить более десяти высших сановников государства. Чиновники двора добрались до самых истоков мятежных действий.

Тайхоу, [узнав обо всем], стала отказываться от пищи, дни и ночи лила слезы. Цзин-ди был очень встревожен и стал спрашивать [совета] у гунов, цинов и дачэнь. Они предложили для расследования дела на месте послать цзиншули (знатоков канонов и правил). Послали Тянь Шу и Люй Цзи, которые были знатоками канонических сочинений и ритуала. Возвратившись, они пошли на [царскую] конюшню Бачан[1156] и сожгли там на огне все материалы по делу [об убийстве, организованном] княжеством Лян, а затем с пустыми руками предстали перед Цзин-ди. Император спросил: «Как обстоят дела?» Чиновники ответили: «Заявляем, что лянский ван [ничего] не знал. [256] Зачинщиками убийства были только чиновники Ян Шэн и Гунсунь Гуй; почтительно просим казнить виновных. С лянским же ваном все благополучно»[1157]. Цзин-ди, обрадовавшись, сказал: «Поскорее отправляйтесь навестить вдовствующую императрицу».

Тайхоу, узнав обо всем, тотчас же села за обеденный стол, к ней вернулось хорошее настроение, и она сказала: «Без людей, проникших в суть канонических книг и их установлений, без людей, знающих великие ритуалы древности и последнего времени, невозможно заполнить вакансии трех высших управителей — гунов и многих других, наиболее приближенных к особе императора чиновников[1158]. А недальновидные люди подобны тем, кто из [узкой] трубки следит за [огромным] небом»[1159].