Торпедоносцы Ильюшина в небе заполярья

Как мы и обещали в прошлом номере, в ближайших четырёх номерах мы расскажем об участии илыошинских торпедоносцев ДБ-ЗТ/Ил-4Т в Великой Отечественной войне. Сегодня наш рассказ о тех, кто дрался на самом правом фланге гигантского советско-германского фронта — торпедоносцах ВВС Северного флота.


В скандально знаменитых работах «Ледокол», «День М» и др. их автором, Виктором Суворовым, как известно, сделан вывод об однозначно агрессивных устремлениях советского руководства летом 1941 г, реализация которых оказалась невозможна лишь по причине якобы превентивного нападения Германии на СССР 22 июня. Однако, не пытаясь опровергать или подтверждать данную теорию, хотелось бы отметить, что советская группировка, развёрнутая в Заполярье, была ориентирована на выполнение сугубо оборонительных задач. Не являлся исключением и Северный флот, от которого требовалось обеспечить защиту побережья от вражеских десантов и прикрытие собственных коммуникаций (в том числе северного морского пути, имевшего стратегическое значение). Подобно корабельному составу, авиация СФ была, пожалуй, самой малочисленной и была организационно сведена в два авиаполка и отдельную авиаэскадрилью 1*.

Противник также не стремился на первых порах к активным действиям, чётко сознавая трудности ТВД и слабость собственных сил. Как ни был малочислен СФ, корабельный состав группировки германских Кригсмарине был ещё слабее и насчитывал лишь три-четыре флотилии бывших норвежских рыболовных траулеров, переоборудованных в сторожевики и тральщики. Однако уже в июле положение начало меняться. В первой декаде месяца в норвежские порты прибыла 6-я флотилия в составе пяти германских эсминцев, а в конце месяца появились и первые три «U-бота». Экипажи немецких кораблей имели вполне приличный боевой опыт и это в значительной степени нивелировало численное превосходство корабельного состава СФ. С дальнейшим развёртыванием борьбы на море, проявилась слабость морской ударной авиации, в составе которой была одна единственная эскадрилья скоростных бомбардировщиков СБ (в 72-м САП) и чуть больше 40 летающих лодок, львиную долю которых составляли устаревшие МБР-2.

В то же время в соседнем (СФ в оперативном отношении подчинялся штабу Ленинградского военного округа) Архангельском военном округе (АВО) находился 80-й БАП, имевший три эскадрильи СБ и одну на только недавно начавших поступать бомбардировщиках ДБ-ЗФ 2*. Командиром последнего подразделения был капитан Белкин и именно из её состава были взяты шесть самолётов, которые перебазировались на аэродром Ваенга 27 июля 1941 г., поступив в оперативное подчинение командующего ВВС СФ. Естественно эти машины были обычными бомбардировщиками, что, впрочем, в то время мало заботило командование морской авиации — все силы флотских ВВС были брошены на сухопутное направление, где началось наступление немецкого горно-стрелкового корпуса на Мурманск и Кировскую железную дорогу.

Уже 27 июля первый бомбардировщик атаковал автоколонну противника вблизи линии фронта. К сожалению, в эти же сутки последовала и первая потеря — в 15:30 дюжина Ю-88 сбросила на незамаскированные самолеты зажигалки, уничтожившие одну машину. На следующий день «новички» пробомбили Киркенесс, где накануне воздушная разведка засекла эсминцы 6-й немецкой флотилии. Эти корабли уже успели обрести мрачную славу, потопив в течение июля у нашего побережья сторожевик «Пассат» и гидрографическое судно «Меридиан». Нанести им повреждений не удалось, но прибывшие по вызову наземных постов «Мессершмитты» смогли сбить второй ДБ-ЗФ. Самолет приводнился вблизи удерживаемого нашими частями полуострова Рыбачий, благодаря чему его экипаж спасся на шлюпке. В последствии данный способ спасения летчики Северного флота использовали неоднократно. В первой половине августа группа из АВО неоднократно привлекалась к бомбардировке аэродрома Хебуктен и войск противника в ближнем тылу. В течение месяца — 9-го числа — был потерян третий самолет. Во время очередного налета на Ваенгу он получил серьезные повреждения и впоследствии был списан.

Неизвестно, как сложилась бы судьба подразделения дальше, если бы не начавшееся формирование Беломорской флотилии, для взаимодействия с которой было решено создать отдельную (2-ю) авиационную группу. Для патрулирования восточной акватории Баренцева моря требовались самолеты с большой дальностью полета, что как раз и могли обеспечить ДБ-ЗФ. 20 августа группа, куда кроме четырех бомбардировщиков Ильюшина входили тройка ТБ-3, пара СБ и один ГСТ, перебазировалась с аэродрома Ягодник в Нарьян-Мар, откуда вскоре начала совершать разведывательные полеты. После окончания навигации в конце года все ДБ-ЗФ были возвращены в состав ВВС округа.

1* Для сравнения можно указать, что к июню 1941-го ВВС КБФ имели три авиабригады, отдельный авиаполк и 11 эскадрилий.

2* В августе 1941 г. на базе этой эскадрильи ДБ-ЗФ был сформирован 456-й ДБАП.


Прибытие в норвежские порты в начале июля 1941 г. 6-й германской флотилии эсминцев серьёзно изменило баланс сил в Баренцевом море.


Первые «морские» ДБ-ЗФ, имевшие оборудование для применения торпед и мин, появились 12 сентября. В этот день в Ваенгу прибыло звено старшего лейтенанта И.Я.Гарбуза, куда также входили машины лейтенантов Б.С.Громова и А.Д.Хорева (по архивным данным, в сентябре 1941 г. ВВС СФ получили на самом деле не три, а четыре ДБ-ЗФ). Четвертый ДБ-ЗФ (зав. Ns18830) представлял собой отремонтированный самолет из состава 80-го БАП, получивший значительные повреждения 9 августа в результате вражеского авианалёта на аэродром Ваенга-1.

После многократных обращений командования СФ в конце марта 1942 г. на Север с Тихоокеанского флота перебросили шесть ДБ-ЗФ, сведенную в эскадрилью капитана Г.Д.Поповича (командиры экипажей В.Агафонов, В.Балашов, П.Зубков, А.Сидоров, Г.Ткачев). Любопытно заметить, что летчики, летавшие в составе ТОФа только на ранних модификациях торпедоносцев ДБ-ЗТ, получали машины модификации ДБ- ЗФ непосредственно на заводе в Комсомольске-на-Амуре и после пары ознакомительных полетов отправлялись на них на фронт по незнакомому маршруту почти через всю страну! Эти экипажи, дополнившие тройку Гарбуза и стали костяком 6-й минно-торпедной эскадрильи 2-го гвардейского смешанного полка (бывшего 72-го САП).

Состояние минно-торпедной авиации ВВС СФ на 16 апреля 1942 г. можно почерпнуть из — Справки о ходе выполнения приказа № 004000 НК ВМФ». В ней отмечено, что из восьми ДБ-ЗФ, имевшихся к этому моменту (при вылете на бомбардировку складов противника в районе озера Титовское 29 марта группа ДБ-ЗФ была перехвачена вражескими истребителями, сбившими самолет ст. лейтенанта А.Сидорова), только семь были оснащены торпедными мостами и прицелами. Все экипажи были подготовлены лишь к высотному торпедометанию, а к низкому — только четыре. На складах флота находилось 26 торпед 45-36АВА (торпед 45-36АН не было вовсе), 50 мин АМГ-1 (первая партия их поступила на флот 14 октября 1941 г.) и 90 английских донных мин, не применимых на Севере из-за сравнительно больших глубин моря.

Первый боевой вылет североморских ДБ-ЗФ состоялся 15 сентября 1941 г. Характер боевой работы первоначально заключался в бомбежке ближних фронтовых тылов, портов и изредка аэродромов противника. Первый вылет на Севере в своем основном качестве ильюшинские машины совершили только 18января 1942 г. В этот день один ДБ-ЗФ с высоты 4200 м сбросил парашютную торпеду на порт Линахамари. Хотя экипаж утверждал, что наблюдал в порту взрыв большой силы и пожар, сам способ применения торпеды заставляет усомниться в возможности достижения какого-либо результата. Судите сами: от чего должна взорваться торпеда, плавно опустившаяся на землю на парашюте? Во что она могла попасть, если, угодив в воду, начала бы циркулировать по спирали внутри небольшого внутреннего рейда? Несмотря на очевидную бесполезность подобного применения, высотные торпеды еще неоднократно сбрасывались на акватории портов: 19 января на Киркенесс (одна), 29 марта снова на Линахамари (три) и 12 апреля на Вардё (две). Впоследствии, несмотря на победные реляции, все эти удары позже были признаны безуспешными. Первая постановка авиамин на Севере состоялась 27 февраля 1942 г. В этот день пара ДБ-ЗФ сбросила две АМГ-1 (на Севере вообще применялись мины исключительно данного типа) на входе в ведущий к Киркенессу Бёк-фьорд. На следующий день здесь была сброшена еще одна мина, а другая на входе в залив Петсамовуоно. В марте здесь выставили еще две мины и такое же число в проливе Буссе-сунд (пролив между о. Вардё и материком). Конечно же, после постановки такого количества мин было трудно рассчитывать на какие-либо успехи.

Дальнейшему развертыванию действий на морском направлении помешала постановка новой ответственной задачи. В конце марта шедший в СССР союзный конвой PQ — 13 впервые столкнулся с ожесточенным противодействием бомбардировщиков и торпедоносцев Люфтваффе. На дно отправились суда «Рейслэнд» и «Эмпайр Рейнджер», перевозившие не менее 20 тыс. т различного военного имущества. Спустя неделю, 3 апреля в порту Мурманска немецкие бомбы посадили на грунт транспорта «Эмпайр Старлайт», «Нью Вестминстер Сити» и «Тобрук». До конца апреля германские асы уничтожили еще три судна, в т. ч. «Ланкастер Касл» в мурманском порту. Командованию СФ стало ясно, что отныне вражеская авиация стала наиболее опасным противником, ставившим под сомнение выполнение плана ленд-лизовских перевозок. С этого момента встреча каждого союзного конвоя выливалась в отдельную операцию сил СФ, одним из пунктов которой непременно являлось нанесение ударов по аэродромам противника, в первую очередь по Хебуктену и Банаку, где базировались ударные самолеты противника. И если для бомбардировки расположенного в окрестностях Киркенесса Хебуктена как правило привлекались СБ и Пе-2, то удаленный Банак стал объектом воздействия именно Ил-4 (так с марта 1942 г. стал называться ДБ-ЗФ). Для усиления ВВС СФ 26 мая на аэродром Ваенга прибыли бомбардировщики 36-й авиадивизии АДД в составе двух авиаполков.

Первый крупный налет состоялся 27 мая в разгар операции по проводке конвоя PQ-16. В этот день налетное поле Банака сбросили свой бомбовой груз шесть Ил-4. Для немцев удар, по-видимому, оказался внезапным, но все же один самолет был поврежден огнем зенитной артиллерии. До аэродрома он не дотянул — сел в море в районе мыса Чёрный. На следующий день Банак бомбили семь Ил-4 и снова такое же число самолетов — 29 мая. Наиболее удачным, по докладам пилотов, был налёт 28 мая, в ходе которого было зафиксировано уничтожение и повреждение 36 самолетов противника! Как позже выяснилось, уничтоженных самолётов отмечены в разведсводке Штаба ВВС СФ (№ ОП/ЗОвсс от 25.09.42), а затем о таком же количестве доложили по линии АДД, что и дало в сумме впечатляющие «36 костров». В то же время по немецким данным потерь матчасти на аэродроме Банак не было, чего нельзя сказать об экипажах «дальников», потерявших один самолёт, севший у побережья Рыбачьего (экипаж спасся).

Необходимо отметить, что все эти вылеты совершались в достаточно сложных метеоусловиях. В иных случаях до 50 % вылетавших машин возвращались на базу, не сумев пробиться через густую облачность, либо сбрасывали бомбы на запасную цель, да и то зачастую по расчету времени! Насколько эти удары облегчили судьбу конвоя, сказать трудно, поскольку из 35 транспортов, входивших в состав PQ-16, шесть были уничтожены самолётами Люфтваффе и только одно из судов потопи — ла немецкая подводная лодка. СССР недополучил 32.400 т военного имущества, в т. ч. 147 танков, 77 самолетов и 770 автомашин.


Постановка боевой задачи экипажам флотских Ил-4. Слева направо: сержант Я.Л.Андрейчук, капитан И.Я.Гарбуз, старшина В.Т. Бородин, сержант В.И.Тучков, старший лейтенант И.Т.Ларин, сержант И.М.Войцев, старшие лейтенанты Б.С.Громов, А.Д.Хорев. Аэродром Ваенга, лето-осень 1941 г. В первые месяцы войны экипажам торпедоносцев чаще все приходилось действовать по наземным целям. На приведенном снимке на ДБ-ЗФ подвешена ротативно-рассеивающая авиабомба РРАБ-500.



Операция по проводке следующего каравана — печально знаменитого PQ-17 стала, пожалуй, наиболее трагической страницей в карьере ильюшинской машины на северном театре. Дело в том, что в конце июня, накануне начала операции на аэродромы под Мурманском перебазировались авиаполки Особой морской авиационной групп (ОМАГ) ВВС ВМФ, куда входил 35-й ДБАП, укомплектованный Ил-4. Часть была сформирована в марте этого же года в городе Безымянск Куйбышевской области на базе 1 — го запасного авиаполка ВВС ВМФ. Полк формировался по сокращенному штату 030/255-А и имел всего две эскадрильи по 10 самолетов в каждой. Для его формирования использовались экипажи ВВС ТОФ, а также молодые летчики, только что закончившие училище им. Леваневского. Приходиться признать, что у брошенных в горнило ожесточенной борьбы в небе Заполярья необстрелянных авиаторов было мало шансов остаться в живых…

Правда первый налёт на авиабазу Банак прошёл сравнительно удачно. Экипажи появившейся ранним утром 30 июня пятерки Ил-4 из состава 35-го ДБАП сбросили на аэродром три десятка «соток» и на отходе наблюдали гибель двух самолетов, которые они идентифицировали как «Мессершмитты». Немцы, видимо, не ожидали налёта и посчитали, что этим рейдом все неприятности и ограничатся. Однако подошедшая позже вторая пятёрка бомбардировщиков (экипажи капитанов Балашова, Зубкова, Поповича, Ткачёва и Хорева) из состава 2-го ГКАП также, судя по всему, не упустила своего шанса. И очередной град стокилограммовых фугасок нашел на лётном поле немецкого аэродрома новые жертвы. В результате ещё до полудня I и II/KG30, готовившиеся к нападению на союзный конвой, потеряли пять Ju88, что явилось неприятной потерей для готовившего нападение на конвой командования германского 5-го Воздушного флота.

Преподанный урок немцы учли быстро, приняв соответствующие меры, и когда утром 2 июля тройка Ил-4 отбомбилась по Банаку (еще шесть машин не смогли дойти до цели из-за облачности и технических неполадок), ее перехватила пара «Мессершиттов» из состава 7/JG5. В течение нескольких минут немцы сбили машины командира 35-го авиаполка майора А.А.Крылова и командира звена 2-го гвардейского полка капитана П.Д.Зубкова. Экипаж третьего самолета сумел оторваться, несмотря на многочисленные пробоины. В последующий дни наши несколько раз вылетали бомбить Банак, но им каждый раз мешала плохая погода — и, по-видимому, к счастью для нас. 10 июля был потерян еще один Ил-4 из состава 35-го полка — при атаке запасной цели (порт Вардё) его сбила зенитная артиллерия. Лишь на следующий день тройка «Илов» долетела до Банака и сбросила бомбы через облака по расчету времени. К этому моменту операция по спасению остатков каравана уже закончилась — ни ВВС Северного флота, ни другие силы не смогли предотвратить результата, предопределенного известным решением британского Адмиралтейства. На дно пошли 24 судна общим тоннажем 142.695 брт, перевозившие 99.316 т военного имущества, в т. ч. 430 танков, 210 самолетов и 3350 грузовиков. Люфтваффе потопили из этого числа восемь судов и еще столько же повредило, после чего их добили подлодки. После окончания операции 35-й полк был нацелен на действия против вражеского судоходства у берегов Норвегии, но и здесь его потери явно не оправдывали достигнутые авиаторами результаты.

Впрочем, судите сами: 13 июля немецкие истребители сбили один из трех Ил-4, вылетавших бомбить Киркенесс. К счастью, самолет сумел дотянуть до Кольского залива, где приводнился, после чего экипаж был спасен. На следующий день на бомбежку конвоя противника, обнаруженного в Хоннингсвоге, вылетела четверка «Илов». Вскоре на одном из самолетов обнаружилась неисправность, и он повернул на базу. Затем, когда группа достигла района Тана-фьорда, на самолете ведущего капитана И.С.Мурашева внезапно отказали оба двигателя и он упал в воду. Экипаж старшего лейтенанта Четверикова остался над местом катастрофы, сбросив на воду надувную шлюпку и бортпаек, которые упали слишком далеко от оказавшихся в ледяной воде авиаторов. Заметив это, экипаж бомбардировщика продолжал кружить над местом трагедии до израсходования топлива, пытаясь привлечь внимание направленных на поиск экипажей МБР-2 и торпедных катеров. Однако поиски ничего не дали.

Затем на самолёте капитана Ткачева возникла тряска мотора, и, опасаясь повторить судьбу экипажа ведущей машины, он повернул на базу. Оставшийся в одиночестве Ил-4 старшего лейтенанта Балашова дошёл до цели, сбросив на стоявшие в порту суда десяток ФАБ-100. Одна из бомб угодила в германскую быстроходную десантную баржу (БДБ) «F 243», на борту которой находилось 150 т боеприпасов. Боезапас сдетонировал, в результате чего в Хоннингсвоге оказались разрушены все находившиеся в районе гавани постройки, погибло 20 немцев и 13 норвежцев, более 100 человек получили ранения. Большой силы взрыв и облако дыма заставило наших летчиков считать, что ими потоплен крупный танкер.

Ещё один подобный вылет состоялся спустя пять дней. Тогда в воздух поднялись три пары Ил-4, целью которых должны были стать суда в Тромсё. Первая пара без происшествий дошла до Хоннингсвога, где, обнаружив скопление судов, решила сбросить свой бомбовой груз. На этот раз жертвами налета оказались норвежские мотоботы «Дуд», «Сторре Бил» и еще один, название которого до сих пор не выяснено. Ведомые пары, осуществлявшие полет вдоль побережья, в районе мыса Нордкап натолкнулись на сплошной фронт облачности и повернули на юг, в глубь Порсангер-фьорда. Обнаружив в примыкающем Ло-фьорде конвой, ведущий второй пары принял решение об атаке.

К сожалению, ведущая пара не сразу заметила цель и это позволило немецкой ПВО выиграть несколько драгоценных минут для организации противодействия. Взлетевшие с аэродрома Банак «мессеры» из состава 4/JG5 атаковали наши бомбардировщики. Одна за другой, оставив в небе дымные шлейфы упали машины капитана П.П.Ткачева, старших лейтенантов А.А. Долинова и С.И.Четверикова. Ещё два изрешечённых Ил-4 сели на вынужденную уже на нашей территории. В Ваенгу, с тремя десятками пробоин, вернулся лишь один самолет. В результате, проведя на фронте лишь три недели, 35-й полк потерял почти 50 % наличных сил, что весьма тяжело сказалось на моральном состоянии пилотов.

Тем временем, летчики 2-го гвардейского полка активизировали действия на морском направлении, тем более что 5 мая на флот по ступила первая партия «низких» авиаторпед, в количестве 24 штук. К их освоению приступили только в июне, в интервале между операциями по обеспечению переходов конвоев PQ-16 и PQ-17. Пока же летчики торпедоносцев продолжали действовать, используя высотные торпеды. 2 июня они атаковали одной торпедой (вторая не отделилась от самолета) конвой в проливе Буссе-сунд, 17 июня — тремя торпедами конвой в районе мыса Гамвик. Результативного удара не получилось, так как немецкие суда без труда увернулись от нашего «чуда-оружия».


В первую военную зиму 1941–1942 гг. торпедоносцы Северного Флота, как и абсолютное большинство советских боевых самолётов того времени, получили белую маскировочную окраску, однако на севере эта практика не прижилась и уже следующую зиму «Илы» «пережили» в обычной окраске.

Механики 35-го ДБАП проверяют работу триммеров на Ил-4. Прибытие на заполярный ТВД этого авиаполка мало сказалось на результативности борьбы советской авиации с вражеским судоходством, но в целом несколько повысило ударные возможности наших ВВС на севере.



В течение этого же месяца было выставлено 10 мин, в т. ч. три в шхерном проливе Магерей-сунд (2 июня) и пять в Брей-сунд (15 июня). Немцы без потерь вытралили почти все АМГ (по их данным в течение года они вытралили семь мин данного типа), что, впрочем, совершенно не удивительно, так как мины АМГ не имели никаких противотральных приспособлений, неконтактного взрывателя и, соответственно, приборов срочности и кратности.

Начиная с июля, все подготовленные экипажи торпедоносцев сосредоточили свои усилия на атаках с использованием торпед 45- 36АН. Первый случай её боевого применения имел место 2 июля, когда экипажи Г.Поповича и В.Балашова безуспешно сбросили торпеды по одиночному транспорту в районе острова Магерё. 15 июля Ил-4, ведомый лейтенантом В.Агафоновым, пытался торпедировать крупный транспорт на рейде Хоннингсвога. Но и это нападение закончилось неудачно, что, впрочем, и неудивительно: одиночный самолет был без труда отогнан плотным зенитным огнём.


Торпедоносцы ДБ-ЗФ из состава 2-го Гв. Краснознамённого авиаполка ВВС СФ. Сверху вниз: зима 1941–1942 гг., 1942–1943 гг., 1944–1945 гг.


Флагманский экипаж 6-й минно-торпедной эскадрильи 2-го Гвардейского Краснознамённого смешанного авиаполка ВВС Северного Флота. Слева направо: капитан Г.Д.Поповнч, капитан Г.Д.Иошкин, старшина Н.В.Колесов. Лето 1942 г. (слева). Экипаж торпедоносца после возвращения из боевого вылета. Слева направо: капитан И.Я.Гарбуз, старший лейтенант И.Т.Ларин, сержант Я.Л.Андрейчук и старшина А.Вышинский. Октябрь — ноябрь 1942 г. (справа).


Наиболее известная атака, которая упоминается практически во всех работах, связанных с войной на Севере, состоялась 29 июля. В этот день, вылетевший на разведку, ДБ-ЗФ обнаружил крупный караван, следующий на запад. В 17:47 из Ваенги на перехват вылетели машины И.Гарбуза и Б.Громова. Спустя два часа полета, в районе мыса Сверхольт-Клуббен пилоты обнаружили цель. Атаковать решили самый крупный транспорт, водоизмещение которого оценили в 15.000 т. Разомкнувшись так, что одна из машин атаковала судно с носовых курсовых углов, а другая — с кормовых правого борта, летчики с дистанции 2–3 каб. сбросили торпеды. По их наблюдениям, оба боеприпаса поразили цель, которая быстро затонула. Что произошло на самом деле, в точности не известно, но в любом случае полностью развеивает оптимизм, сквозящий в докладе наших экипажей, поскольку, как стало известно позже, наши самолеты неудачно атаковали германский пароход «Радбод» (4354 брт). То, что судно не затонуло, подтверждает хотя бы тот факт, что 5 декабря 1944 г. у побережья Южной Норвегии его потопили британские «Бофайтеры».

Первый реальный успех был достигнут лишь в следующем вылете 9 августа. На этот раз под удар попал отряд сторожевиков, который наша воздушная разведка классифицировала как группу транспортов водоизмещением по 6000 т. Сбросив свои торпеды, И.Гарбуз и Г.Ткачев наблюдали взрывы и погружение атакованного судна в воду «по надстройки». На самом деле одна из торпед самопроизвольно взорвалась немного не дойдя до борта сторожевика «V 6113» (бывший английский противолодочный траулер, захваченный в ходе норвежской кампании тоннажем 452 брт). Из-за затопления машинного отделения корабль потерял ход и был отбуксирован в Хоннингсвог другим сторожевиком. Впоследствии его восстановили и североморским торпедоносцам пришлось встретиться с ним еще раз…

Торпедные удары, предпринятые 21 и 23 августа, реальных успехов не принесли, хотя в первом случае экипаж доложил о потоплении сторожевика, во втором — транспорта. В этих, как и во всех предыдущих вылетах все торпедоносцы получали достаточно серьезные повреждения от огня зенитной артиллерии, кроме того, 25 августа немецкая авиация нанесла внезапный удар по Ваенге. На аэродроме были уничтожены: два ДБ-ЗФ из состава 2-го ГКАП, один УТИ-4 из 27-го ИАП, получили повреждения: один ДБ-ЗФ из 35-го МТАП, один СБ, два ЛаГГ-3, три Як-1 и один Пе-2, а кроме того сгорел склад боеприпасов. На следующий день два исправных торпедоносца (машины Г.Поповича и В.Балашова) пришлось срочно перебросить в Амдерму для удара по проникшему в Карское море «карманному линкору» «Адмирал Шеер», участвовавшему в знаменитой операции «Вундерланд» («Страна чудес»). Всё это привело к тому, что в конце августа — в начале сентября деятельность советской минно-торпедной авиации на германских коммуникациях в Баренцевом море была парализована, поскольку летать было попросту некому.

В середине следующего месяца последовала очередная операция по обеспечению перехода союзного конвоя. Англичане не смогли выделить в состав сил его охранения крупных артиллерийских кораблей, так что в случае появления эскадры противника противодействие ей должны были оказать только многочисленные эсминцы, а также две эскадрильи британских торпедоносцев «Хэмпден», в срочном порядке переброшенные в Ваенгу, плюс ВВС Северного флота. Получив данные самолетов-разведчиков о выходе эскадры 14 сентября, в район Альтен-фьорда вылетели 23 британских торпедоносца, но, никого не встретив, повернули обратно. На следующий день на «свободную охоту» в район вражеской базы вылетели четыре Ил-4 с высотными торпедами. В облаках самолеты рассеялись и возвращались домой поодиночке. Из этого рейда не вернулся экипаж «балтийского ветерана» старшего лейтенанта А.Хорева. Как выяснилось после войны, летчик обнаружил цель, но при выходе в атаку был сбит сосредоточенным огнем зенитной артиллерии.

22 сентября, уже после прибытия союзного каравана в Архангельск, в район Альтен-фьорда вновь вылетела пара Ил-4. На этот раз им удалось обнаружить, как отмечено в докладе, «выходивший из фьорда крейсер типа «Кёльн»», по которому безуспешно были сброшены обе торпеды. По-видимому, удару подвергся гораздо более уступавший крейсеру по размерам, но всё равно выглядевший достаточно внушительно эсминец «Z 28», совершивший в эти сутки переход из Нарвика в Альтен-фьорд. В любом случае, он стал самым крупным боевым кораблем противника, атакованным нашими торпедоносцами на Северном ТВД.

30 сентября пара торпедоносцев безуспешно атаковала конвой восточнее мыса Нордкин. 7 октября другая пара сбросила торпеды по стоявшему у берега норвежскому транспорту «Тора-Элизе» (721 брт). Экипажи наблюдали взрыв одной торпеды на берегу, в стороне от цели. Их досада наверняка усилилась, если бы они узнали, что вторая торпеда поразила судно, но не взорвалась! 12-го числа на перехват конвоя, обнаруженного у Бос-фьорда, вылетел экипаж лейтенанта Г.Ткачева. Последнее, что услышали на базе, было сообщение, что летчик обнаружил конвой и начинает атаку. Спустя несколько мгновений его сбила зенитная артиллерия. После этого случая вылеты торпедоносцев на длительное время прекратились, тем более что ВВС СФ вступили в стадию крупных организационных преобразований.

Итог деятельности торпедоносцев за 1942 г. выглядел следующим образом: израсходовано 20 низких, 15 высотных и одна низкая английская торпеды (в т. ч. одна английская и две низких в декабре 1942 г.), торпедировано два корабля, один из которых поражен неразорвавшейся торпедой. Кроме того, 11 человек из состава экипажей немецких кораблей ранены пулеметным огнем. При выполнении боевых заданий сбиты два торпедоносца, кроме того, потеряно еще девять Ил-4 из состава 2-го и 35-го авиаполков, при выполнении заданий в варианте бомбардировщиков. Любопытно отметить, что немцы зафиксировали в течение года 14 налетов торпедоносцев, в которых участвовали в общей сложности 25 самолетов, сбросивших 37 торпед (очевидно, по аналогии со своими колесными торпедоносцами немцы считали, что наши машины несут по две торпеды).

14 октября на базе «безлошадных» экипажей 35-го ДБАП, 2-го ГКАП и 118-го РАП был сформирован 24-й минно-торпедный полк двухэскадрильного состава. Его материальной частью должны были стать 20 «Хэмпденов», безвозмездно переданных английской стороной из состава базировавшейся в Ваенге авиагруппы. Временно исполняющим обязанности командира полка был назначен капитан А.З.Стоянов, которого 20 декабря сменил бывший командир 4-го МТАП ВВС ТОФ подполковник Н.Н.Медведенко.

30 октября последовал новый приказ НК ВМФ. В числе многочисленных мероприятий им предусматривался перевод 6-й эскадрильи 2-го СМАП в 24-й МТАП на правах 1-й эскадрильи, а также передача в 24-й полк оставшихся девяти Ил-4 и экипажей из 35-го ДБАП. Полк отводился на переформирование; впоследствии он был воссоздан как штурмовой и с апреля 1943 г. до конца войны сражался на Балтике. Управление ОМАГ расформировывалось, а для руководства частями ударной авиации создавалось управление 5-й бомбардировочной авиабригады (командир — полковник Н.М.Кидапинский). После всех произведенных преобразований на 1 декабря в 24-м полку насчитывалось 10 Ил-4, из которых в летном состоянии были семь, однако четыре «Ила» находились в Амдерме и Нарьян-Маре. Кроме того, имелись 18 «Хэмпденов», из которых исправными были только 11.


Результаты деятельности торпедоносцев ВВС СФ в 1942 г. (учтены только атаки с фактическим сбросом торпед).
Атаки торпедоносцев Число самолётов в группе Сброшено торпед Попало торпед
1 2 3
Высотных 3 3 2 15 4
Низких 3 9 21 9
Итого 6 12 2 36 13

Приведена информация из «Итогового отчёта ВВС СФ за период Великой Отечественной войны» (ОЦВМА, ф.20, д.17814, л.104–105). Всего в течение 1942 г. МТА СФ произвела 79 самолёто-вылетов с торпедами.

Применявшиеся боеприпасы были следующих типов: все высотные торпеды — 45-36АВА, низкие (кроме одной английской Mk.XIl) — 45- 36АН. Все торпеды (кроме английской) сброшены самолётами Ил-4Т. По состоянию на 1 января 1943 г. на складах СФ имелось 70 торпед 45-36АН, 62 45-36АВА, 29 Mk.XIl и 102 мины АМГ-1.


Эсминец «Z 28», принятый нашими экипажами из-за своих внушительных размеров за германский лёгкий крейсер «Кёльн», оказался самым крупным немецким боевым кораблём, атакованный авиацией Северного Флота.


Как нетрудно заметить, несмотря на затянувшийся простой и на неучастие в боевых действиях, количество машин по сравнению с октябрём заметно уменьшилось. И было от чего: 25 октября в аварию при посадке попал первый «Хэмпден» (списан в середине 1943 г.). 1 ноября отказали моторы у другого «томми», который пилотировал майор Ф.Шепилов. При падении самолет взорвался, но экипаж, к счастью, отделался лишь ушибами! Наконец, 18 ноября английская техника сделала то, чего не удавалось немецким истребителям и зенитчикам. При выполнении учебного ночного полета над аэродромом погиб экипаж командира эскадрильи капитана И.Гарбуза. Как было отмечено в документах, «самолёт внезапно потерял скорость и свалился на крыло». Вывести в горизонтальный полёт «английский чемодан» пилоту не удалось. Видимо, после этого в авиачастях начала гулять поговорка «Ты мне друг или «Хэмпден»?..». Активно действовали и немецкие «охотники» — 2 декабря парой «Мессершмиттов» прямо на глазах у наземного персонала аэродрома Ваенга был сбит Ил-4 лейтенанта П.Дьякова.

В середине декабря начался последний этап применения Ил-4 на Севере в качестве низкого торпедоносца. Хотелось бы оговориться сразу: результаты этой боевой деятельности до сих пор исследованы недостаточно, главным образом из-за отсутствия детальной информации из зарубежных архивов. В справочной литературе по торговым флотам Германии и подконтрольных ей стран есть упоминание лишь об одном судне, потопленном североморскими торпедоносцами в 1943 г. — пароходе «Леезее» (2624 брт), уничтоженным пятеркой «Хэмпденов» 25 апреля. Не хочется верить, что героизм и самопожертвование наших летчиков, ряд побед которых подтверждался фотоснимками, проявлялись понапрасну. Возможно, ключ к разгадке несоответствия между донесениями и реальными победами лежит в поведении наших авиаторпед в условиях низких температур. Сравнительные испытания торпеды 45- 36АН и английской Mk.XIl (вместе с «Хэмпденами» ВВС СФ получили около 30 таких торпед), проведенные в начале 1943 г. свидетельствовали, что британская торпеда при температурах -14°-17"С вела себя нормально, но при понижении температуры до -26 °C ее пусковой механизм срабатывал лишь с третьего раза. Машина нашей торпеды при -23 °C работала с рывками и перебоями, а у двух из трех испытанных торпед рулевые машинки не работали. Впрочем, обо всем по порядку.

Первые вылеты самолетов 24-го полка происходили по старой схеме. Ежедневно, когда позволяли погодные условия, по данным предварительной разведки или на «свободную охоту» в воздух поднималась дежурная пара. В редких случаях, когда конвой удавалось обнаружить прямо в Варангер-фьорде на сравнительно небольшом удалении от авиабазы и погода благоприятствовала этому, в воздух последовательно могло подняться несколько пар. Истребительное сопровождение торпедоносцам не придавалось, поскольку царившая в этот период года полярная ночь до крайности затрудняла противнику перехват наших самолетов.

Главной действующей силой в декабре — январе были свежеполученные «Хэмпдены», однако вскоре ситуация заметно изменилась. Так, если в январе Ил-4 сбросили всего шесть из 19 использованных торпедоносцами торпед, то в феврале уже 12 из 17. Объяснялось это просто: только за январь полк безвозвратно потерял семь «чемоданов» при отсутствии потерь в Ил-4. Подаренные англичанами самолеты представлял собой настоящих «белых слонов», для эксплуатации которых требовался только 100-октановый бензин и высококачественные смазочные масла! При этом в полевых условиях машины демонстрировали крайне низкую техническую надежность и боевую живучесть. В то же время советский Ил-4 был весьма неприхотлив и прочен, что отмечали в своих мемуарах даже немецкие асы. Получилось так, что четырем-пяти остававшимся в строю «Ильюшиным», находившимся в боевой эксплуатации с марта 1942 г. или даже ранее)!) приходилось тянуть на себе основную тяжесть борьбы.

Описание всех случаев боев с конвоями противника явно выводило бы нас за рамки журнальной статьи, потому отметим лишь наиболее примечательные из них. 30 января пара торпедоносцев (экипажи капитана В.Глушкова и старшего лейтенанта В.Балашова) атаковала конвой в районе мыса Кибергнес. Летчики доложили о потоплении транспорта и сторожевого катера, что, впрочем, не получило последующего подтверждения. Снизившийся до бреющего полета торпедоносец Глушкова поливал палубы сторожевиков пулеметным огнем, когда самолет вздрогнул от сильного удара. Машина сохранила управляемость, но только на базе выяснилось, что причиной происшествия оказалось… столкновение с мачтой вражеского корабля, причем ее верхний фрагмент застрял в обшивке «Ила». Этот экспонат до сих пор хранится в Центральном военно-морском музее в Санкт-Петербурге.

19 февраля во время вылета на «свободную охоту» торпедоносцы капитана Б.Громова и старшего лейтенанта В.Агафонова в районе Хавнингсберга атаковали одиночный транспорт водоизмещением 3.000- 4000 т. Нападение оказалось для экипажа судна неожиданным, благодаря чему атакующим удалось сблизиться с целью до 2 каб. (370 м) и поразить его торпедами, что было зафиксировано фотоснимком.

В ночь на 21 февраля состоялась единственная на Севере в 1943 г. минная постановка. Два Ил-4 сбросили мины АМГ в заливе Петсамовуоно, причем летевший вместе с ними «Хэмпден», с целью отвлечения внимания немецких постов ВНОС и зенитчиков, бомбил Петсамо. К сожалению, сведений об успехе этой постановки нет.


Английские «Хэмпдены» оказались плохо приспособлены для эксплуатации в суровых условиях Заполярья, а с учётом неважных пилотажных характеристик, оценивались пилотами советской минно-торпедной авиации существенно ниже отечественных Ил-4.

Большая часть германских кораблей охранения представляла собой неказистые на вид, но весьма прочные норвежские рыболовецкие траулеры, типичным представителем которых является «Тироль» (РС312) (внизу), ставший в Кригсмарине сторожевым кораблём «V 1603». Несмотря на внешне неказистый вид и небольшой ход (редко превышавший 12 узл.), эти «лайбы» несли мощное зенитное вооружение, что делало их опасными противниками для наших самолётов. Приведен довоенный снимок.



В марте, с увеличением периода светлого времени суток, действия торпедоносцев продолжились, но уже с истребительным прикрытием. Для этой цели 5-й бомбардировочной авиабригаде был временно придан 95-й истребительный авиаполк, укомплектованный самолетами Пе- 3. 16 марта его двухмоторные истребители прикрывали ударную группу в составе трех Ил-4 и двух «Хэмпденов». В районе Бос-фьорда самолеты удачно атаковали конвой, включавший по данным разведки СФ, четыре транспорта, шедших в сопровождении двух сторожевиков. В результате авианалёта был потоплен «6000-тонный транспорт». Однако данные противника не подтверждают этот успех североморцев. На обратном пути торпедоносцы встретились со сплошным фронтом облачности и, в попытках пробиться к аэродрому, рассеялись. До Ваенги дошли только один Пе-3 и два Ил-4, а остальным экипажам из-за выработки горючего пришлось садиться на узкую и короткую ВПП острова Кильдин. Все лётчики мастерски справились с задачей, кроме, как ни странно, ведущего группы, командира 24-го полка подполковника Н.Медведенко. Его самолет скапотировал и перевернулся вверх колесами. Экипаж не пострадал, кроме самого пилота — при резком перевороте вниз головой у Медведенко произошло кровоизлияние в мозг, от которого он, не приходя в сознание,

скончался. Новым командиром полка стал майор Ф.В.Костькин. 29 марта состоялось настоящее сражение между несколькими конвоями противника, подводными лодками и авиацией Северного флота. В 06:55 утра подлодка «М-122» безуспешно атаковала в Варангер-фьорде вражеский караван, состоявший из транспортов «Кифиссия» и «Лизелотте Эсбергер», шедших на запад в сопровождении двух тральщиков и трех охотников. В 11:24 его с тем же успехом атаковала субмарина «С-55». К тому времени конвой уже был обнаружен воздушной разведкой, после чего в 12:43 его атаковала пара Ил-4, ведомых капитанами Б.Громовым и К.Шкарубой. В нашем донесении отмечалось, что «летчики наблюдали несомненную гибель одного транспорта, а другого — предположительно», однако это, к сожалению, не соответствовало действительности. На самом деле транспорт «Кифиссия» погиб 17 мая 1943 г. у голландского побережья, торпедированный английскими «Бофайтерами», а «Лизелотте Эсбергер» был передан флоту Великобритании по послевоенным репарациям. Причины неудачи наших лётчиков весьма рельефно выглядят на фоне успехов англичан. Действительно, если 29 марта в Варангер-фьорде конвой атаковали только два наших торпедоносца (третий из-за неисправности матчасти вернулся на аэродром), то спустя полтора месяца, 17 мая, у Ден Хелдера в бой были брошены 27 «Бофайтеров», действия которых обеспечивали 59 «Спитфайров»!

Однако события 29 марта не закончились вышеописанным налетом. В это же время был обнаружен другой конвой, состоявший из семи транспортов и шести сторожевых кораблей, двигавшийся на восток. В 11:59 его атаковала субмарина «С-101», торпедировав транспорт «Аякс» (2297 брт). Вскоре судно затонуло. В 15:37 этот же караван попал под удар восьмерки Пе-2 (две наших машины сбиты в воздушном бою, а третья совершила вынужденную посадку на полуострове Рыбачий). Затем около 18:00 караван атаковала тройка Ил-4. Любопытно отметить, что в этом нападении принимали участие те же машины, что и в утреннем вылете, но уже с другими экипажами (ведущий группы — капитан В.Глушков). В донесении командира конвоя (одновременно командира сторожевика «V 6109») Нейманна атака наших торпедоносцев описывалось следующим образом: «В 16:58 (разница между московским и берлинским летним временем один час. — Прим. авт.) у Кибергнеса сторожевой корабль, охранявший хвост конвоя с левой стороны, объявил воздушную тревогу. Мы заметили три низколетящих с северо-востока вражеских самолета. Истребительное прикрытие из двух Bf110 незадолго перед этим покинуло конвой, a Ju88 находился впереди по правому борту. Опознанные как «Хэмпдены» торпедоносцы были обстреляны кораблями из всех видов оружия и сбросили свои торпеды на большом удалении. Сторожевик «V5901» заметил два торпедных следа и указал на них белой ракетой. Пароходы положили руль на правый борт. Конвой никаких следов торпед не заметил ив 17:10 продолжил свое движение в Киркенес». По нашему же донесению «на одном из атакованных транспортов в 12.000- 13.000 т произошел взрыв большой силы».


При атаках вражеских конвоев нашим торпедоносцам неоднократно приходилось отбиваться от немецких тяжёлых истребителей ВИЮ, пилоты которых имели достойный боевой опыт. На снимке справа обер-лейтенант Феликс Брандис (справа) из 10(Z)/JG5, позирует возле стабилизатора своего истребителя с отметками воздушных побед.


Друзья-торпедоносцы. Первый ряд (слева направо): старший лейтенант К.Ф.Шкаруба, капитан Г.Д.Попопвич, старшин лейтенант В.П.Балашов, капитан Б.С.Громов; второй ряд: старший лейтенант В.Н.Евдокимов, капитан Ю.В.Мясняев, старший лейтенант С.К.Ильин, лейтенант И.М.Дубинец. Фото 1943 г.

Впрочем, противник извлек необходимые уроки даже из этих, казалось бы, достаточно удачных для него стычек и еще более усилил прикрытие с воздуха своих конвоев. Наглядным результатом этого стал бой 10 апреля. В 09:00 этих суток в районе мыса Нордкап был обнаружен крупный конвой, двигавшийся на восток. В 15:35 для удара по нему вылетели три Ил-4 (ведущий капитан Б.Громов, ведомые капитаны В.Глушков и К.Шкаруба) и два «Хэмпдена» в сопровождении шести Пе-3 (ведущий — майор Осокин). При приближении к береговой черте в районе Тана-фьорда «пешки» ушли вперед, чтобы связать боем истребители вражеского эскорта. В 17:02 ударная группа заметила конвой, но, перед тем как лечь на боевой курс, она была перехвачена четверкой немецких тяжёлых истребителей Bf110 из состава 13(Z)/JG5. Увернувшись от атаки торпедоносцы пошли на второй заход, но снова были встречены самолетами противника.

Напрасно Громов вызывал по радио командира группы сопровождения — «пешки» так и не прибыли в район боя (впоследствии майора Осокина за трусость судил военный трибунал). Ведущему ничего не оставалось, как приказать сбросить торпеды и лечь на обратный курс. Тем временем вражеские истребители методично атаковали наши машины. Превосходство самолётов противника начало сказываться очень быстро. Вскоре упал в море «Хэмпден» старшего сержанта В. Ватагина, затем был поврежден самолет ведущего. Однако остальные экипажи, понимая, что уйти не удастся, сомкнули строй вокруг подбитой машины командира и по донесениям один из Bf110 был сбит огнем воздушных стрелков. В конце концов, немецкие истребители прекратили атаки. К сожалению, всего 10 миль не дотянув до Рыбачьего, сел на воду тяжело поврежденный Ил-4 Виктора Глушкова. Высланные на поиски МБР-2 и торпедные катера никого не обнаружили…

Еще один крупный бой с конвоем, состоявшим из четырех транспортов, семи сторожевиков и тральщика, над которыми кружили шесть Ме- 110 из состава 13(Z)/JG5 состоялся 1 мая. На этот раз уже вошедший в Варангер-фьорд караван вечером атаковали два Ил-4 (ведущий — старший лейтенант Балашов) и три «Хэмпдена» под прикрытием пяти Пе-3 и четверки «Аэрокобр». Летчики наблюдали потопление двух транспортов, сопровождавшееся взрывами. В воздушном бою «стодесятым» удалось сбить «Хэмпден» старшего лейтенанта П.Зайченко, однако за этот успех немцам пришлось заплатить также одним истребителем, экипаж которого — обер-фельдфебель В.Ренке и унтер-офицер Г.Рейер — погиб. Любопытно, что по немецким данным этот самолёт был сбит огнем стрелков Ил-4! Правда, мы в этот день понесли еще одну «потерю». Дело в том, что не входивший в состав дежурного звена Борис Громов решил внести «посильный вклад в борьбе с врагом», самовольно вылетев на разведку погоды на Р-5. Взлет прошел неудачно (не стоит забывать, что все это происходило в день пролетарского праздника), самолет за-, дел за телеграфные провода и при посадке был разбит.

4 мая Громов повел ударную группу на перехват другого конвоя, но на его самолете возникли неполадки, после чего весь наш отряд лег на обратный курс. Военное счастье изменило летчику — при посадке его машина врезалась в стоявший на аэродроме Пе-2. После всех этих событий состоялся суд, завершившийся направлением последнего члена «балтийской тройки» в штрафную роту на Рыбачий. Осенью 43-го судимость с Громова сняли и отправили продолжать службу на Черноморский флот. К сожалению, новый 1944 г. Борису Громову встретить было не суждено — из очередного полета он не вернулся.

Третий с начала года «Ильюшин» был потерян в бою 23 мая. На этот раз в атаке конвоя, насчитывавшего три транспорта и семь сторожевиков, в районе мыса Кибергнес приняли участие четыре Ил-4, восемь «Аэрокобр» 2-го гвардейского авиаполка, два Пе-3 дымзавесчика и Пе- 3 для фотоконтроля. С самого начала бой начал развиваться не по плану. Вырвавшиеся вперед дымзавесчики поставленную задачу выполнили лишь частично, поскольку сами были атакованы истребителями противника. Вступившиеся за них «Аэрокобры» сковали «стодесятые», благодаря чему в момент атаки торпедоносцам противодействовала лишь зенитная артиллерия. По наблюдениям экипажей, подтвержденных фотоснимками, одна торпеда поразила головной транспорт водоизмещением в 10.000-12.000 т. Уже по дороге «домой» нашу группу настигли Bf109 из состава 7/JG5, вылетевших сразу после объявления воздушной тревоги с аэродрома Луостари. Особенно пострадала машина лейтенанта Ю.Месняева: один из моторов вышел из строя, стрелок-радист был убит, а остальной экипаж кроме штурмана — тяжело ранен. До аэродрома самолет не дотянул — умирающий летчик посадил её в Ура-губе. Кроме «Ила» мы потеряли в этом бою одну «Аэрокобру», а противник (по нашим данным) — «три Me-110, три Me-109 и один Не-115».

Как уже отмечалось, объективных данных, для того чтобы прокомментировать результаты боевой деятельности 24-го МТАП в первую половину 1943 г., пока нет. В годы войны, когда возможности для установления реальных цифр уничтоженного тоннажа фактически отсутствовали, а люди нуждались в оценке своей самоотверженности эта деятельность оценивалась положительно. По докладам авиаторов, только торпедами за первые пять месяцев 1943 г. было потоплено 24 транспорта, тральщик и три сторожевика. И потому неудивительно, что 31 мая 1943 г. 24-й МТАП был удостоен гвардейского звания, после чего стал именоваться 9-м Гвардейским минно-торпедным полком (9-й ГМТАП).

В июне свои последние боевые вылеты на северном театре совершил майор Попович. Он водил торпедоносцы в атаки 15-го и 19-го числа. Со следующего месяца Попович вернулся на должность заместителя командира 4-го МТАП Тихоокеанского флота, где приступил к подготовке необстрелянных экипажей. Из первой тихоокеанской шестерки на Севере остались лишь Вячеслав Балашов и Владимир Агафонов. Балашов водил тройку торпедоносцев в атаку на конвой 23 июня, когда в тяжелейшем бою с «Мессершмиттами» был поврежден «Хэмпден» капитана С. Макаревича. Израненный самолет сел на воду в бухте Пумманки (п- в Рыбачий), где его экипаж спасли катера. После всех этих вылетов в строю полка, не получившего в течение полугодия ни одной новой машины (!!), оставалось всего семь или восемь Ил-4 и три «Хэмпдена» (в т. ч. один в капремонте), а также 11 «Бостонов», которые с мая начали участвовать в боевых действиях на Севере, но пока только в бомбардировочном варианте. Вскоре самолеты именно этого типа образуют костяк минно-торпедной авиации Северного флота.

«Лебединой песней» старых торпедоносцев стал хорошо известный бой 4 июля. В этот день наша воздушная разведка обнаружила в Варангер-фьорде немецкий конвой, направлявшийся в Киркенесс. Несмотря на сложные метеоусловия, в воздух были подняты три Ил-4 и два «Хэмпдена» (ведущий группы командир 9-го авиаполка майор Ф.Костькин), а также два штурмовика 46-го ШАП. Истребительное прикрытие должны были составить семь «Аэрокобр» 255-го ИАП, которые попали в полосу дождя, потеряли контакт с ударной группой и вернулись на базу. Вопреки этому обстоятельству, наше командование не отдало приказа о прекращении операции, что привело к серьезным последствиям. Дело в том, что неудовлетворенное действиями Bf110, немецкое командование стало все чаще использовать для сопровождения конвоев одномоторные истребители. На этот раз шестерку «Мессершмиттов» вел командир 7/JG5 лейтенант Теодор Вайсенбергер (кавалер «Рыцарского креста» имевший на то время 97 побед). Его первой жертвой оказался разведывательный Пе-3 из состава 118-го ОРАП младшего лейтенанта Шувалова, передававший сведения о конвое длинными радиограммами, что позволило запеленговать его передачу береговым постам радиоразведки. Немцы не сомневались, что вслед за появлением разведчика последует налет ударных самолетов, и не ошиблись. В 22:58 показалась ударная группа, которая сразу подверглась ожесточенному воздушному нападению. На подходе к цели нашим самолетам удалось сохранить строй, однако после неудачного удара выходившие из атаки машины подверглись безжалостному истреблению. Ил-2 капитана Л.Колтунова был сбит сразу, еще один Ил-2, оба «Хэмпдена», а также Ил-4 капитана В.Балашова сели на воду при возвращении на базу. Лишь двум оставшимся торпедоносцам удалось, несмотря на тяжелейшие повреждения, дотянуть до своих. Спасение большей части экипажей сбитых самолетов торпедными катерами смягчило горечь поражения. По донесениям один транспорт был торпедирован «Хэмпденом» майора Ф.Шепилова, другой — поражен бомбами и реактивными снарядами штурмовика младшего лейтенанта Дорохова. Немцы до сих пор не опубликовали информации о своих потерях в бою 4 июля, зато не поскупились на сообщения о победах. Только немецкие пилоты претендуют на 16 сбитых советских самолетов(!!), семь из которых записал на свой счет сам Вайсенбергер, получивший 2 августа в дополнение к своему «Рыцарским кресту» «Дубовые листьями». К концу войны майор Вайсенбергер стал десятым по результативности асом Люфтваффе, одержавшим по немецким данным 208 побед.

Чуть раньше Вайсенбергера — 24 июля — званием Герой Советского Союза был награжден командир звена 9-го Гвардейского авиаполка гвардии капитан Вячеслав Балашов. В его наградном листе значилось, что с марта 1942 г. он совершил 58 боевых вылетов (в т. ч. 23 для ударов по военно-морским базам и аэродромам), лично потопил пять транспортов и сторожевой корабль противника. Вряд ли две последние цифры соответствуют действительности, но главное в другом: Балашов стал первым живым североморским торпедоносцем, удостоенным высочайшей награды Родины (до этого званиями Героев были награждены экипажи двух «Хэмпденов» — оба посмертно). Не считая вернувшегося на ТОФ Г.Д.Поповича он стал единственным^) из девяти первых пилотов северных торпедоносцев, кому посчастливилось довоевать до дня Победы. Его друг и предпоследний из остававшихся в строю Владимир Агафонов погиб 6 июля 1943 г. в результате нелепой случайности. На его Ил-4, совершавшем транспортный полет над Карелией, внезапно отказали моторы, что заставило летчика сажать самолет прямо перед собой, а внизу была вода таежного озера. Посадка прошла нормально, но у помогавшего выбраться пассажирам на берег Агафонова в холодной воде не выдержало сердце…

После драмы 4 июля североморские торпедоносцы не вылетали до 17-го числа. Именно в этот день состоялось боевое крещение торпедносных «Бостонов», которые навсегда вытеснили машины старых типов из роли «низких» торпедоносцев. Впрочем, Ил-4 еще предстояло отличиться в горячих весенние денёчки 1944 г., а пока в конце июля 1943 г. три «латанных-перелатанных» Ил-4 (командиры экипажей Шкаруба, Перегудов и Евдокимов), как и год назад, были отправлены «в ссылку» на аэродром Нарьян-Мара. Цель данного мероприятия заключалась в возможном противодействии крупным кораблям противника, которые могли, по расчетам командования Северного Флота, рискнуть сунуться в Карское море. Как известно, этого не произошло, однако экипажи «застряли» на отдаленной базе до февраля 1944 г. К этому времени ВВС СФ были наконец-то пополнены новой авиатехникой, в т. ч. несколькими Ил-4. К 1 января 1944 г. североморцы имели 17 самолетов этого типа, из которых исправными были 12. Из последней дюжины шесть находились в Нарьян-Маре, четыре — на аэродроме Ягодник под Архангельском и ещё два — в капитальном ремонте. Все они входили в 1-ю и частично во 2-ю эскадрильи 9-го ГМТАП. Кроме того, еще три десятка «Илов» числилось в составе 36-й дивизии АДЦ с ноября 1943 г., вновь вернувшейся на Заполярный ТВД.


Несмотря на то, что условия ТВД были явно невыгодны для применения авиационных мин АМГ-1 (большие глубины), командование ВВС СФ продолжало с упорством достойным лучшего применения использовать это неэффективное оружие. Немецкие транспорты и эскортные корабли отстаиваются в норвежском фиорде. Весна 1944 г.



20 января 1944 г., после одиннадцатимесячного перерыва командование ВВС СФ (командующий генерал-лейтенант А.Х.Андреев, начальник штаба — небезызвестный Герой Советского Союза генерал-майор Е.Н.Преображенский) решило возобновить минные постановки. На этот раз они производились по несколько измененной схеме. Из-за сложных метеоусловий к полетам привлекались только опытные экипажи, каждый из которых осуществлял выход к точке сброса самостоятельно. Чтобы избежать возможности случайного столкновения в воздухе, вылетавшие одновременно самолеты посылались к разным объектам, если же им предстояло минировать один район, то они поднимались в воздух с 30-минутным интервалом. Для летчиков такое решение, по-видимому, представлялось оптимальным, с точки зрения же ведения «минной войны» — никудышним.

Дело в том, что постановка одиночных мин в различных пунктах (особенно с учетом недостаточной точности сброса, характерной для авиации вообще) не могла создать минной угр

В начале февраля 1944 г. пять исправных Ил-4 перелетели из Нарьян- Мара в Ваенгу. Это позволило не только интенсифицировать минные постановки («Бостоны» для постановки мин АМГ не подходили), но и возобновить использование самолета в качестве торпедоносца. 13 февраля нашей воздушной разведкой был обнаружен очередной конвой состоявший по данным разведки СФ из трёх транспортов, такого же количества тральщиков, семи сторожевых кораблей и двух малых миноносцев, следовавший в восточном направлении. Уже после того, как он вошел в Варангер-фьорд на перехват поднялось звено Ил-4 (ведущий — зам. командира 2-й эскадрильи 9-го ГМТАП гвардии лейтенант В.Пирогов) и три «Бостона». Очевидно, находясь под впечатлением тяжелых потерь гораздо более скоростных и живучих «Бостонов» от огня зенитной артиллерии во второй половине 1943 г., командование распорядилось подвесить под «Илы» не низкие, а высотные торпеды.

В 18:27, когда в сумерках суда уже втягивались в ведущий к Киркенессу Бек-фьорд, их атаковала тройка Пирогова («Бостоны» цель не обнаружили). С высоты 1000 м по судам было сброшено три торпеды, после чего летчики увидели взрыв и пожар. Интересно отметить, что сильное пламя наблюдалось даже нашими береговыми постами с Рыбачьего, находившегося на противоположном берегу Варангер-фьорда! Тем не менее, результат атаки 13 февраля до сих пор не освещен в зарубежной исторической литературе. Пилотам же засчитали потопление 6000- тонного судна. Спустя девять дней Владимира Пирогова, имевшего высокие боевые показатели еще в 1943 г., когда он летал на «Бостоне», удостоили звания Героя Советского Союза. До апреля 1944 г. отважный летчик произвел 43 боевых вылета (в т. ч. 12 на минные постановки), лично потопил три транспорта, танкер и мотобот противника. Чуть позже, указом от 31 мая звания Герой Советского Союза был удостоен штурман 1 — й эскадрильи гвардии капитан Юрий Кочелаевский. Он входил в число шести экипажей, прибывших с ТОФа в марте 1942 г., и до апреля 1944 г. участвовал в 102 боевых вылетах (в составе экипажей Г.Поповича, В.Балашова, С.Макаревича и др. известных летчиков), 24 успешных торпедных атаках, в ходе которых (как отмечалось в документах) поразил торпедами пять транспортов, танкер и сторожевик.

По-видимому, именно в конце февраля — начале марта 1944 г. родилась идея использования устаревших «Илов» в качестве торпедоносцев новым способом. Суть его заключалась в применении машины в качестве носителя высотных торпед. В 1943 г. от использования торпед АВА фактически отказались из-за ее малой эффективности — за год было использовано всего пять изделий данной модификации. Теперь же высотные торпедоносцы должны были атаковать в тесном взаимодействии с низкими торпедоносцами или топмачтовиками. По замыслу, первыми должны были сбрасываться высотные торпеды с целью сковывания маневра судов конвоя, а только затем следовала прицельная атака самолетов других родов ударной авиации. Таким образом, лишь в начале 1944 г и лишь на Северном флоте были впервые апробированы те методы комбинированной воздушной атаки, для которых, собственно, и создавались высотные торпеды.


Командиры экипажей торпедоносцев капитаны В.П.Балашов, Б.С.Громов Ю.П.Кочелаевский и Г.Д.Попович.


Поставка самолётов ДБ-ЗФ/Ил-4 ВВС Северного Флота
Источники поставок 06.41–06.42 07.42–06.43 07.43–06.44 07.44–05.45 Всего
Промышленность 12 12
Из резерва ВМФ (других флотов) 10 9* 19
Из ВМУЗов 2 2
От ВВС КА 1 13 53 67
Итого 10 10 27 53 100

Вклад торпедоносцев ВВС СФ в борьбу на коммуникациях противника в период с декабря 1942 г. по июль 1943 г.
Месяц Число вылетов со сбросом торпед Потери торпедоносцев от всех причин (без учета списания по актам)
12.42 3/2 2/1
01.43 19/6 7/0
02.43 17/12
03.43 14/10 1/1
04.43 5/0 3/1
05.43 12/9 3/1
06.43 12/9 2/0
07.43 21/3 6/2
Всего 103/51 24/6

В числителе показаны данные суммарные данные, в знаменателе показатели экипажей Ил-4Т. В феврале 1943 г. Ил-4Т сбросили две торпеды 45-36АВА, а все остальные торпеды — низкие.


Проверка нового метода состоялась 17 марта. В этот день ВВС СФ флота попытались воспрепятствовать переходу в Киркенесс немецкого конвоя «Е.110» (пять транспортов и 13 эскортных кораблей). Начало бою положила атака подлодки «М-105», одна из торпед которой прошла под килем немецкого транспорта «Севре». Спустя 40 минут, когда караван достиг мыса Маккаур, его с пикирования атаковали 12 истребителей-бомбардировщиков «Китихаук», прикрываемых шестёркой «Аэрокобр», каждый из которых нес под крыльями по паре ФАБ-100. Пилоты пары «мессеров», увидев большую группу наших истребителей, позорно ретировалась, благодаря чему сброс бомб осуществлялся без помех. По донесениям пилотов, когда они ложились на обратный курс один из пароходов горел.

К сожалению, попытка нанести конвою новые потери успехом не увенчалась. Противник сделал правильные выводы из произошедшего и подтянул к конвою не менее 14 Bf 109 из состава III/JG5. В тоже время наши ВВС продолжали бить «растопыренными пальцами», присылая с небольшими интервалами все новые группы самолетов со скромным истребительным сопровождением. К счастью для «Илов», их дебют состоялся лишь в 17:30, в ходе седьмого с начала суток налета на конвой. К этому времени, количество вражеских истребителей в воздухе уже несколько сократилось, но и его хватило, чтобы сорвать атаку. Зная о присутствии противника в воздухе, ведущий пятерки торпедоносцев (шестой самолет возвратился на аэродром из-за неисправностей материальной части) гвардии майор Волошин принял решение увеличить высоту сброса торпед до 2800 м. Это избавило торпедоносцы от встречи с «полярными охотниками» 5-й немецкой истребительной эскадры, но сорвало взаимодействие с восьмеркой истребителей-бомбардировщиков Р-40Е. В нарушение замысла их пилоты сбросили свои бомбы на несколько минут раньше, чем торпедоносцы торпеды. В результате немцы вместо комбинированного удара, сулившего большие неприятности, отбили последовательно еще два налёта, хотя по нашим донесениям наблюдалось попадание одной торпеды в 6000-тонный транспорт. Так это было или нет, точно утверждать нельзя. Известно лишь то, что единственное известное из состава конвоя «Е. 110» — транспорт «Севре» — в мае 1945 г. был обнаружен в Гамбурге в тяжело поврежденном состоянии, но о дате, обстоятельствах и характере полученных повреждений информации до сих пор нет. Мы же можем заметить лишь то, что в любом случае ВВС СФ заплатили в тот день непомерно высокую плату. Зенитной артиллерией и, главным образом, вражескими истребителями были сбиты три «Бостона», восемь «Яков», три «Аэрокобры» и один «Киттихаук», в кабинах которых погибли командир 255-го ИАП майор Н.Чертов, его заместитель Герой Советского Союза капитан В.Адонкин и командир эскадрильи 9-го ГМТАП гвардии капитан Л.Марков. Немцы потеряли как минимум два «Мессершмитта», но только один из двух был сбит в воздушном бою, а второй разбился при взлете.

7 апреля наша авиация штурмовала конвой, шедший в западном направлении. Обстоятельства боя во многом напоминали сражение 17 марта с той лишь разницей, что на этот раз наши действовали меньшими силами и гораздо осторожней, благодаря чему им полностью удалось избежать потерь. Группа Волошина, куда, как и в прошлый раз, входило шесть «Илов» и восемь «Киттихауков», атаковала караван в районе Сюльте-фьорда. Высота сброса торпед в данном случае была увеличена до 3000 м, и снова вырвавшиеся вперед истребители-бомбардировщики нанесли удар, не дожидаясь торпедоносцев. По донесениям летчиков Р-40, их бомбами был потоплен транспорт в 2000 т (по немецким данным лишь поврежден осколками близких разрывов), торпедоносцы же успеха не имели.


Пара торпедоносцев Ил-4Т выходит из атаки на немецкий конвой. Снимок сделан экипажем немецкого тяжёлого истребителя Bf110.


10 апреля «Илы» принимали участие в атаке вражеских судов, сосредоточившихся в фьорде вблизи Киркенесса. Вечером всю эту «груду посуды» проштурмовапи 19 Ил-2 и 26 «Киттихауков», после чего по судам сбросила свои торпеды подошедшая на высоте 3000 м пятерка Волошина. По немецким данным, в результате этих ударов на грунт сели транспорта «Маркобруннер» (8140 брт) и «Больтенхоф» (3307 брт), но вряд ли кто-либо из них получил торпедное попадание — в узости фьорда циркулирующие торпеды могли попасть в цель лишь случайно. По немецким данным все они взорвались при ударе о берег.

В середине апреля погода не баловала наших летчиков, но стоило ей улучшиться, как сразу же был обнаружен крупный конвой, шедший на запад. Им оказался «W.117» насчитывавший 14 транспортов и 16 эскортных кораблей, которые покинули порты Варангер-фьорда в ночь на 23 апреля. С утра начались ожесточенные воздушные атаки, третья из которых закончилась успехом — взрывом торпеды 45-36АН, сброшенной «Бостоном», была оторвана носовая часть у сторожевого корабля «V 6109». Корабль потерял ход и был взят на буксир другим сторожевиком, в то время как конвой продолжил движение в западном направлении. Ведомая капитаном К.Шкаруба шестерка «Илов» появилась на месте событий только спустя три часа после этого удара. Трудно сказать, на что рассчитывало наше командование, посылая к конвою эти силы, тем более что под фюзеляжами торпедоносцев висели не высотные, а низкие торпеды. Далее произошло то, что и должно было произойти: группа была перехвачена «Мессершмиттами» и хотя воздушный эскорт, состоявший из 12 «Аэрокобр» ценой потери одной машины сумел отбить все нападения, торпедная атака была сорвана. Несмотря на то, что наши пилоты утверждали, что ими потоплен транспорт в 7000 т, торпеды, сброшенные с большой дистанции, прошли мимо целей.

Возможно, штаб ВВС планировал, что действия торпедоносцев обеспечит группа из семи штурмовиков, высланная одновременно с аэродрома Пумманки, однако она наткнулась на отставший от каравана отряд и добила многострадальный «V 6109». Гибель этого корабля стала единственным результатом данной противоконвойной операции, в которой мы лишились одного «Бостона», трех Ил-2, такого же числа «Аэрокобр» и «Киттихауков». И если в столь тяжелых потерях выразилась слабая подготовка наших пилотов к воздушному бою и совершению противозенитного маневра, то в слабой результативности ударов по кораблям нужно винить командование ВВС СФ, не сумевшее поднять в воздух достаточные для выполнения задачи силы и организовать взаимодействие ударных групп. Впрочем, картина, складывавшаяся из докладов авиаторов, сильно отличалась от истинной, а в неумении организовать объективный контроль за результатами ударов немалая доля вины также лежит на офицерах штаба.

10 мая тройка «Илов», вооруженная низкими торпедами, безуспешно атаковала в районе мыса Маккаур небольшой конвой, состоявший из одного транспорта, тральщика и четырех сторожевиков. Вечером этого же дня в районе мыса Сверхольт-Клуббен был обнаружен крупный караван, направлявшийся на восток. Им оказался «Е.118», представлявший собой крупный караван, насчитывавший по нашим данным семь транспортов и 21 корабль охранения различных классов. Пока наши самолеты-разведчики отслеживали суда противника, командование ВВС разрабатывало план новой операции, которая должна была начаться, как только противник войдет в радиус действия одномоторных истребителей. Время позволило даже договориться с командованием 7-й воздушной армии Карельского фронта о выделении сухопутных истребителей для блокирования аэродромов Луостари и Сальмиярви!

На этот раз «высотникам» выпала честь стать авангардом нападающих. Их атака последовала в 01:29 (благодаря наступлению полярного дня удары можно было производить круглосуточно) в районе Конгс-фьорда. Хотя нашим удалось добиться оперативной внезапности (на это, в частности, указывал тот факт, что над конвоем барражировали всего два истребителя, которые, не приняв боя, ушли в сторону берега), группа Волошины была встречена исключительно плотным огнем зенитной артиллерии. Попытка уклониться от него набором высоты чуть было не сорвала атаку. Четыре из шести «Киттихауков» с высоты 4000 м спикировали на эскортные корабли, два других из-за неполадок в моторе ведущего бомбили их с горизонтального полета с высоты 2800 м. Не удивительно, что ни одна из бомб не попала в цель. В 01:30 с высоты 3000 м сбросили свои торпеды «Илы». Спустя небольшое время внизу были замечены взрывы, что позволило считать один транспорт потопленным, а сторожевик — поврежденным.

Как раз в этот момент в атаку вышла пятерка низких торпедоносцев (в т. ч. три самолета модификации А-20ДО с двумя торпедами), действия которых обеспечивали четыре «Киттихаука». И эта группа была встречена плотным огнем, в результате чего в 01:33 «Бостонам» пришлось сбросить свой груз на дистанции не менее 2000 м от цели. По-видимому, наблюдая те же взрывы, что возникли после атаки первой группы, пилоты низких торпедоносцев доложили о потоплении сторожевого корабля и повреждении 8000-тонного транспорта. На самом деле жертвой всех этих атак стал сторожевик «V 6113», тот самый, что пострадал в результате первой успешной атаки североморских торпедоносцев 29 июля 1942 г.! Сами немцы считают, что он стал жертвой «парашютной» торпеды, что дает все основания считать этот корабль первым боевым успехом высотных торпедоносцев в войне.

Третий удар по конвою в 04:02 нанесла группа из шести штурмовиков, однако и с учетом её донесений, желаемого результата достигнуто не было. Приходится только удивляться тому, с каким упорством штаб ВВС каждый раз планировал операции по разгрому конвоев в 30 и более вымпелов, выделяя для этой цели три-четыре группы по шесть ударных самолетов! В этом случае командующий ВВС СФ генерал-лейтенант А.Андреев решил повторить нападение, последовательно высылая все новые волны самолетов. Таких между 08:32 и 12:35, когда суда вошли в Бек-фьорд, оказалось еще семь. Два звена высотных «Илов», ведомые все тем же Волошиным, атаковали конвой в 08:38. Картина схватки практически полностью повторила предыдущий случай с той лишь разницей, что на этот раз наблюдаемый эффект (повреждение транспорта) совершенно не подкреплялся реальностью. Впрочем, нечем было похвастаться летчикам и остальных ударных групп. Даже по нашим данным, в результате 207 произведенных самолето-вылетов (без учета вылетов 7-й ВА) было потоплено всего два транспорта из семи и только шесть эскортных кораблей из 21. Противодействие немецких истребителей в воздухе было небольшим, благодаря чему потери составили всего шесть самолетов (по одному «Бостону», Ил-2 и «Аэрокобре», а так-же три «Киттихаука»). Немцы потеряли как минимум два «Мессершмитта», причем пилот одного из них унтер-офицер Г. Шнейдер совершил вынужденную посадку на Рыбачьем и попал в плен.


Немецкий (бывший норвежский) транспорт «Сольвикен» был уничтожен комбинированным ударом низких («Бостоны») и высотных торпедоносцев (Ил-4), а также истребителей-бомбардировщиков (Р-40) 25 мая 1944 г.



Понимая, что удар во многом не достиг своей цели, командование СФ поставило перед авиацией задачу уничтожить находящиеся под разгрузкой суда в порту. Раньше такая попытка считалась бы самоубийственной, но к весне 1944 г. мы уже прочно господствовали в северном небе и не стеснялись навязывать противнику свою волю.

Операция по разгрому конвоя в Киркенессе началась вечером 13 мая. В первом одновременном ударе приняло участие четыре группы, куда вошла и пятерка высотных торпедоносцев, ведомая майором Волошиным. По причинам, неоднократно описанным ранее, ни одна из высотных торпед своей цели не достигла. Другие рода авиации — штурмовая и истребительно-бомбардировочная — продемонстрировали гораздо большую результативность, чем при действиях в открытом море. Справедливости ради надо отметить, что немцы прекрасно сознавали грозившую их судам опасность и разгружали транспорты ударными темпами. Так, на получившем попадания бомб рефрижераторе «Патагония» (5898 брт) погибло лишь 22 т мяса, а на сухогрузе «Пернамбуко» (4121 брт) сгорело 298 т соломы и 1923 т овса. Ценой налета стала гибель всего одного Ил-2, сбитого огнем зенитной артиллерии. Противодействие в воздухе практически отсутствовало, поскольку по немецким данным в это время в составе всей III/JG5 насчитывалось всего четыре исправных истребителя (в то же время по данным нашей воздушной разведки «11 мая на аэродроме Луостари отмечено девять Me-109, а на аэродроме Сальмиярви — 15 Ме-109»).

Утром следующих суток удар был повторен. На этот раз штабисты догадались дать распоряжение подвесить на Ил-4Т вместо торпед по две ФАБ-250 и по шесть ФАБ-100 (один из четырех бомбардировщиков вместо ФАБ-250 нес такое же число ФАБ-100). Впрочем, это не сыграло роли, поскольку, опасаясь огня с земли, пилоты Ил-4 бомбили цель с высоты 2700 м и, по собственным признаниям, попаданий не добились. Успех в этот день сопутствовали «Киттихаукам» 78-го авиаполка, потопившим в Яр-фьорде транспорт «Иоганн Фаулбаум» (2944 брт) с 800 т цемента.

' По всей видимости, в боях 11–14 мая самолеты 1 — й эскадрильи 9-го ГМТАП все же получили некоторые повреждения, так как в проводившейся 16 мая операции против конвоя «Е.119» они участия не принимали. Следующим стал удар, предпринятый против каравана «Е.120» (по различным зарубежным данным в него входило от 8 до 11 транспортов и от 16 до 21 корабля охранения). Он был обнаружен радиоразведкой в 10:15 25 мая, но плотная облачность, нависшая над западной частью театра, длительное время мешала самолетам-разведчикам установить с ним визуальный контакт. Суда были замечены только в 17:00, а в период с 19:50 до 21:20 за ними было организовано непрерывное слежение экипажей Пе-3 из состава 118-го ОРАП. Наблюдение за конвоем сопровождалось интенсивным радиообменом и потому не удивительно, что противник изготовился к отражению нападения. Как и в предыдущем случае, первую атаку производили высотные торпедоносцы, которые на этот раз вел гвардии капитан К.Шкаруба. Шестерка «Илов» действовала без обеспечения «Киттихауков», причем храбрый ведущий решил атаковать ещё не дезорганизованный ордер с высоты 1900 м. В момент сброса торпед самолеты были атакованы шестью-восемью «Мессершмиттами». «Аэрокобры» сопровождения не смогли воспрепятствовать этому нападению и в результате один из торпедоносцев был сбит. Все шесть торпед были сброшены, после чего наблюдалось потопление транспорта и миноносца.

Завязавшийся воздушный бой отвлек внимание противника от дюжины «Киттихауков» второй группы, атаковавшей суда с пикирования всего через минуту после появления гвардейцев. Прямое попадание ФАБ-100 в носовую часть получил пароход «Герта Эгелина Фрицен» (3672 брт), однако мощности данного боеприпаса оказалось недостаточно для нанесения судну сколько-нибудь значимых повреждений. Еще через минуту, в 22:34 в атаку вышла тройка «Бостонов» с «низкими» торпедами. Ее ведущим был парторг эскадрильи 9-го гвардейского полка лейтенант П.Гнетов, ведомыми — комсорг эскадрильи младший лейтенант Рыбчинский и комсомолец младший лейтенант Николаев. Еще перед боем Гнетов заявил: «Гвардия не отступает! Гвардия бьет врага!» и теперь ему предстояло подкрепить свои слова делом. На глазах у своих боевых товарищей и зенитчиков конвоя тройка «Бостонов» произвела самоубийственную атаку, сократив дистанцию сброса торпед до полукилометра! Две из трех точно нацеленных смертоносных сигары угодили в транспорт «Сольвикен» (3502 брт), перевозивший строительный лес. Несмотря на наличие на борту в принципе не тонущего груза, судно быстро ушло на дно, но еще раньше в воду рухнули самолеты парторга и его комсомольских ведомых…

В ночные часы караван атаковали подводные лодки «М-201» и «С- 15», но успеха не добились. Немцы, каждый шаг которых фиксировался воздушной разведкой, продолжали упорно двигаться на восток и утром командующий ВВС принял решение нанести по судам повторный удар. Нападение предваряли демонстративные действия, призванные отвлечь внимание вражеских истребителей и заставить их израсходовать горючее к моменту подхода наших ударных групп. Этот замысел удалось реализовать лишь частично, поскольку наша радиоразведка перехватила команду «Всем истребителям произвести посадку на аэродром» уже за час до налета. Впрочем, нельзя исключить и того, что эта команда передавалась с целью усыпить бдительность наших летчиков — над судами их ждал жестокий воздушный бой…

Первой в воздух поднялась четверка торпедоносцев К.Шкарубы. В 05:58 в районе мыса Харбакен цель была обнаружена, но в этот момент наши самолеты сами попали под удар восьми «Мессершмиттов», которым удалось сбить две из 16 «Аэрокобр» воздушного эскорта. Не обращая внимания на кипевшую вокруг схватку и гибель от зенитного огня одного «Ила» и «Кобры», Шкаруба вывел группу на боевой курс, и вскоре самолёты сбросили торпеды. К сожалению, вопреки рапорту, наблюдавшего бой со стороны экипажа разведывательного Пе-3, они не достигли цели. Практически безрезультатны оказались и последующие удары, в которых приняли участие 16 штурмовиков и восемь истребителей-бомбардировщиков Р-40. Лишь танкер «Марштейн» (761 брт) пострадал от близкого разрыва авиабомбы. Планируемый Андреевым третий удар не состоялся — после предыдущих наши авиаполки оказались настолько обескровлены, что в них просто не набиралось достаточного числа самолетов. Первоначально планировалось разбомбить суда конвоя в Киркенесе, но впоследствии отказались и от этой идеи. Только безвозвратно потерянными за 25–26 мая числились 13 самолетов, в т. ч. два Ил-4, три «Бостона», четыре Ил-2, три «Аэрокобры» и «Киттихаук».

Нелетная погода, установившаяся в конце мая — начале июня дала возможность нашим авиатором спокойно отдохнуть и подготовиться к следующей операции. Ее предвестником стало обнаружение вечером 16 июня крупного каравана «Е. 121», состоявшего из 10 транспортов и 20 эскортных кораблей, шедшего в восточном направлении. На этот раз штаб ВВС постарался учесть ошибки, допущенные в прошлых боях, и принял решение атаковать противника на небольшом удалении от наших авиабаз — в районе мыса Кибергнес, куда без особого труда могли вовремя успеть все группы ударных самолетов. Особый упор в плане делался на практически одновременное нападение на конвой всех шести ударных групп. Как и в предыдущих случаях, благодаря работе немецкой радиоразведки, противник отчасти был в курсе наших намерений. В 08:30 немецкий радар, установленный в районе Кибергнеса, обнаружил в районе севернее Рыбачьего три групповых цели, летящие на запад. Немедленно на перехват были подняты 17 Bf109, а зенитчики на судах заняли места у орудий.

Первой в 08:54 атаковала группа, состоявшая из 16 «Киттихауков» в сопровождении 10 «Аэрокобр». Еще до того как самолеты легли на боевой курс, им пришлось вступить в бой с «мессерами», из-за чего два Р- 40 сбросили свои бомбы в море. Остальные истребители-бомбардировщики атаковали эскортные корабли, кроме шести «Киттихауков», сбросивших по курсу движения каравана 6 дымовых бомб ДАБ-100. Таким образом, планировалось прикрыть от огня дальнобойной зенитной артиллерии атаку штурмовиков.

К сожалению, вражеские истребители нарушили график атаки. За десять минут, прошедшие между атакой истребителей-бомбардировщиков и Ил-2 сильный ветер разметал завесу и «горбатым» пришлось преодолевать огневую завесу без «поблажек». Целью шестерки штурмовиков также были эскортные корабли, но сброшенные с пологого пикирования и высоты в 1000 м бомбы в них не попали.

Главный удар состоялся в 09:07–09:08. Две группы высотных торпедоносцев — четыре Ил-4 майора Волошина и шесть А-20 майора Литвинова — в окна облаков сбросили с высот 2000 и 2500 м соответственно циркулирующие торпеды. Одновременно две группы штурмовиков атаковали транспорты, сбросив с пикирования 18 ФАБ-250 и 2 ФАБ-100. На этот раз скоординированный по времени удар достиг своей цели. Попаданием 250-кг авиабомбы был поврежден транспорт «Флорианполис» (7019 брт), а одна из торпед поразила небольшой транспорт «Диксие» (1671 брт), который быстро затонул. Наши потери в этот день составили всего четыре Ил-2, два из которых были сбиты в воздушном бою, остальные — зенитной артиллерией. Немцы потеряли пару «Мессершмиттов», третий в поврежденном состоянии сел на аэродром Свартнес. Судя по всему, повреждения транспорта «Флорианполис» оказались достаточно тяжёлыми и после разгрузки в Киркенесе он остался для проведения ремонта. Эта задержка оказалась фатальной для него и 28 июня он был потоплен нашей авиацией в порту.

Операция против конвоя «Е.121» стала наиболее успешной из всех предпринятых ВВС СФ в 1944 г. В дальнейшем, вплоть до начала эвакуации германских войск из Лапландии в октябре 1944 г., североморские ВВС не предпринимали крупных операций по разгрому конвоев в море, предпочитая бомбить вражеские суда в Киркенесе. Лишь дважды — вечером 17 июня и 17 августа в этих налетах принимали участие Ил-4 (в первом случае два, во втором пять машин). Результативным оказался лишь второй удар. В тот раз в порту Киркенеса погибли транспорта «Петер Борнхофен» (1345 брт) и «Зебу» (1894 брт), последнее, впрочем, было вскоре поднято и отбуксировано в Тронхейм. Вряд ли их потопление было делом рук экипажей двухмоторных «Илов», поскольку кроме них в налетах 17 августа принимали участие 19 «Бостонов», имевших более эффективные прицелы, и 12 Ил-2, атаковавших суда с «пистолетной» дистанции. В то же время из пяти Ил-4 два стали жертвами зенитной артиллерии.

Через два дня после этой операции ведущий группы гвардии капитан Константин Шкаруба был удостоен звания Герой Советского Союза. За плечами летчика, воевавшего с ноября 1942 г. (до этого служил на ТОФе), насчитывалось 73 боевых вылета и потопление трех транспортов. С этого момента, несмотря на славное боевое прошлое, ни сам Ил-4, ни летавшие на нем летчики уже не принимали участия в непосредственных схватках с врагом. После прибытия в середине июня 1944 г. с Черноморского флота 36-го МТАП, полностью укомплектованного «Бостонами», в использовании самолета-ветерана уже не было необходимости. Последними боевыми делами 1 — й эскадрильи стала постановка в сентябре — октябре (единственный вылет в этот месяц имел место 13 октября) 15 мин в акватории фьорда близ Киркенесса.

Парадоксально, но именно в это время количество Ил-4 в составе североморской авиации начало возрастать за счет передачи, главным образом, из ВВС Красной Армии (см. таблицу). Если на 1 июня в ней было 22 Ил-4 (12 исправны), то к 1 января 1945 г. их насчитывалось уже 76,70 из которых находились в лётном состоянии. Правда, из этого числа две машины находилось в капитальном ремонте и еще 30 на складах в резерве. Свое новое применение «Ильюшин» нашел в качестве дальнего патрульного самолета, осуществляющего поиск и уничтожение подводных лодок в Баренцевом и Карском морях. Как было сказано выше, первые ДБ-ЗФ выделялись для этой цели во 2-ю авиагруппу Беломорской флотилии ещё в августе 1941 г. Затем из состава торпедоносных подразделений в летние навигации 1942 г. и 1943 г Готовясь к навигации

1944 г., командование ВВС Беломорской флотилии пошло дальше, переформировав наличные силы в три смешанных авиационных полка — 44, 53-й и 54-й, подчинявшиеся командирам соответственно Карской, Иокангской и Новоземельской военно-морских баз. Ил-4 имелись лишь в 44-м полку, где они входили в состав 2-й эскадрильи. Постоянным местом дислокации части был аэродром Нарьян-Мар, временным, в период летней навигации — Диксон.

К сожалению, ни пилотам Ил-4, ни других самолетов не удалось атаковать в Карском море в 1944 г. ни одной вражеской субмарины. После изгнания немцев из Лапландии в октябре 1944 г. защита морских коммуникаций стала главной задачей Северного флота. В последние полгода войны самолеты минно-торпедных полков ежедневно, когда это позволяли погодные условия, вылетали на поиск подводных лодок, но лишь единожды — 23 марта 1945 г. смогли произвести атаку. В этот день пара «Илов», ведомая майором Хибиным в 11:20 обнаружила субмарину недалеко от входа в Кольский залив и атаковала ее, сбросив четыре ФАБ-100. Летчики не смогли отследить результатов атаки, но с точки зрения знаний сегодняшнего дня можно уверенно сказать, что максимум, на что они могли претендовать — это легкое повреждение германского «U-бота».

К этому моменту карьера североморских Ил-4 уже подходила к концу — из-за износа машины списывались по актам, хотя многие из них не совершили в составе морской авиации ни одного вылета. Если к 1 мая 1945 г. ВВС Северного флота располагали 66 Ил-4 (49 исправных), то к 1 августа — уже только 28 (15 исправных). По некоторым данным в начале 1945 г. девять Ил-4 было передано другому, по-видимому, Тихоокеанскому флоту. Большинство самолётов находились либо в учебных подразделениях, либо в 3-й авиагруппе, как с апреля 1945 г. стали именоваться бывшие ВВС Беломорской флотилии.

Редакция журнала выражает глубокую благодарность Юрию Рыбину за ценные замечания и дополнения, сделанные при подготовки этой работы.


Александр Булах

Загрузка...