История Авиации 2001 06

Me210/410 — провал или запоздалый успех?

Окончание, начало в ИА № 1/2000, 2/2001, 3/2001, 4/2001, 5/2001

Весна 1944 г. была временем надежд. Но если союзники по антигитлеровской коалиции не без основания надеялись окончательно сокрушить в этом году гитлеровскую военную машину, то верхушка Третьего Рейха надеялась измотать войска противостоящей коалиции в упорных оборонительных боях и тем самым вызвать в стане союзников разногласия, что при определенных условиях позволило бы, как во всяком случае надеялись в Берлине, закончить войну на приемлемых для Германии условиях.

В складывающейся обстановке сосредоточенным в составе ПВО Германии группам тяжелых истребителей предстояло сыграть одну из ключевых ролей. Анализируя опыт воздушных боёв за осенне-зимний период 1943–1944 гг., командование Люфтваффе рассчитывало путем дальнейшего наращивания группировки «разрушителей» еще больше повысить эффективность ПВО и тем самым сделать неприемлемыми для союзников дневные стратегические авианалеты, что автоматически означало невозможность открытия второго фронта на побережье Ла-Манша, а это, как совершенно правильно считали в ставке «фюрера», был самый больной вопрос в отношениях между СССР и его западными союзниками.

Однако/последние прекрасно понимали, что оттягивать дальше высадку нельзя уже не столько по военным, сколько по политическим причинам, а потому вал стратегических налётов продолжал нарастать, тем более что в распоряжении союзников наконец-то появились почти идеальные истребители сопровождения Р-51 В/С «Мустанг». Совершенствовались и другие истребители союзников Р-38 и Р-47. Кстати, именно последние в ходе налета «Летающих крепостей» на Нордхаузен 22 февраля 1944 г. сбили Ме410 командира II/ZG26 гауптмана Эдуарда Тратта. К моменту гибели на его счету числились 312 грузовиков, 33 зенитных пушки, 24 танка, 26 уничтоженных на земле самолётов и ещё 38 — в воздухе! Спустя месяц, 26 марта, Эдуарду Тратту было присвоено воинское звание майор и он посмертно был награжден «Рыцарским крестом с дубовыми листьями». Официально считается, что его сбил P-47D, который пилотировал майор Джек Оберхансли, командир 354-й истребительной эскадрильи.

Любопытно, что в американских отчетах за этот день числится только один безусловно сбитый Ме410, еще одна машина этого типа отмечена как поврежденная. Кроме того, пилотам истребителей сопровождения подтверждено уничтожение «семи Me-110 и одного Ju-88», еще несколько машин обоих типов числятся как поврежденные.

Необходимо отметить, что данные союзников неплохо корелируются с немецкими, отмечающими, что при отражении этого налета II/ZG26 безвозвратно потеряла только один Ме410, а еще два были повреждены. При этом I и III/ZG26 потеряли соответственно два и восемь Bf 110G, а их суммарные успехи в тот день составили три сбитых В-17. Столько же уничтожила и лишившаяся своего командира II/ZG26. Немецкие одномоторные истребители ценой потери 42 самолетов смогли сбить 49 тяжелых бомбардировщиков, а также восемь Р-47 и три Р-51.

Между тем, предпринимаемы меры по наращиванию мощностей силовых установок Ме410 и, в частности, оснащение системами GM-1 происходило довольно медленно. Противник же явно не собирался ожидать окончания процесса модернизации матчасти в строевых частях Люфтваффе и продолжал регулярные налеты. Тяжелые погодные условия осложнили деятельность групп двухмоторных истребителей в первых числах марта. Например, при отражении налетов 3-го числа на Берлин и Ганновер эскадрильи II и III/ZG26 так и не смогли выйти на рубеж атаки. Правда, и потери были сравнительно невелики: три Bf 110 и один Ме410. Без особых успехов действовали и одномоторные перехватчики, уничтожившие девять В-17, два Р-38, один Р-47 и шесть Р-51, за что пришлось заплатить 20 немецкими истребителями и таким же количеством летчиков.

6 марта 8-е ВВС направили на Берлин 504 В-17 и 226 В-24, в сопровождении свыше 800 истребителей. До цели дошли 474 «Летающих крепости» и 198 «Либерейторов», атаковавших жилые кварталы и промышленные предприятия, расположенные в окрестностях германской столицы. Немцы противопоставили этой армаде 19 истребительных авиагрупп, три группы тяжелых истребителей и четыре группы «ночников». Непосредственно над городом налет отбивали 72 Bf109G из состава I, II и IV/JG3, а также полдюжины бронированных FW190A из состава SturmStaffell. Примерно по одной эскадрилье Bf110G и Ме410 выставили II и III/ZG26, а также I и II/ZG76.

Пока самолеты противников сближались, обе стороны попытались получить позиционное преимущество. Первым это удалось сделать «Мустангам» 4-й американской истребительной авиагруппы, атаковавшей со стороны солнца набиравшие высоту Bf110G. В короткой схватке «янки» завалили семь двухмоторных истребителей, но более быстрые Ме410А и В, поддержанные «стодевятыми» из состава IV/JG3, смогли, в свою очередь, со стороны солнца атаковать бомбардировщики и прикрывавшие их истребители. Если «Мустанги» от атаки «мессеров» потеряли всего один самолет, то «Летающие крепости» сразу 12, девять из которых пришлись на долю Ме410 из состава II/ZG26. Надо сказать, что к этому времени 26-я эскадра тяжёлых истребителей получила почти официальное название «шмелинная» (HornissGeschwader), которое было навеяно эмблемой соединения, но вернёмся в раскалённое небо того мартовского дня.

Оставляя позади себя горящие и покидающие строй американские бомбардировщики, «шмели» пошли на второй заход. Однако американские офицеры целеуказания, находившиеся на борту «крепостей», возглавлявших каждую «боевую коробку», смогли быстро сориентироваться в обстановке и повторить этот успех немецким авиаторам не удалось: при выходе во вторую атаку пилоты «Мустангов» сами атаковали Ме410, заставив экипажи последних «заплатить по счетам», и вскоре шесть тяжелых истребителей были сбиты, а два повреждены. В последовавшей за тем битве обе стороны понесли тяжелейшие потери. Так, американские ВВС недосчитались 99 В-17 и 16 В-24, еще шесть бомбардировщиков были списаны, а 293 «Летающих крепости» и 54 «Либерейтора» нуждались в ремонте. Тяжелы были и потери в личном составе: 686 человек, входивших в экипажи сбитых самолетов были объявлены пропавшими без вести, ещё 17 трупов и 31 раненый авиатор были извлечены из фюзеляжей поврежденных самолетов. Немецкие потери составили 66 истребителей всех типов, 36 пилотов погибли и 27 были ранены.

В последующие дни американцам удалось путем дальнейшего увеличения количества истребителей сопровождения переломить ситуацию в свою пользу и существенно сократить потери. Но даже «Мустанги» не могли всюду сопровождать четырехмоторные бомбардировщики. Например, 16 марта 8-е ВВС бросили около 500 «Летающих крепостей» и 200 «Либерейторов» на авиационные заводы в Южной Германии. Пилоты истребителей прикрывавших бомбардировщиков обнаружили взлетавшие на перехват Bf 110G из состава ZG76 и уничтожили 26 из 43 самолетов этого типа, а еще 10 оказались сильно повреждены. Однако спустя десять минут после ухода «скакунов» появились Me410A-2/U2 из состава II/ZG26, которые сбили 18 В-17 и В-24. Но в целом операция по отражению налета была, что называется, «в чистую» проиграна Люфтваффе, которые потеряли 58 самолетов сбитыми и 29 повреждёнными. В противовес этому американцы лишились лишь 21 В-17 и В-24, а также шесть истребителей.

После разгрома ZG76 стало очевидно, что устаревшие Bf 110 могут действовать только при отсутствии истребителей сопровождения и фактически являются источником дополнительных потерь, а потому нуждаются в немедленной замене. С этой целью I и II/ZG76 вместе со штабом эскадры были отведена на тыловые аэродромы Русин и Гбелль, располагавшиеся в районе Праги, где приступили к перевооружению на Ме410. После чего I/ZG76 со своими Ме410В была переброшена в район Вены для прикрытия авиазаводов и нефтепромыслов. Несколько ранее этого новые «Мессершмитты» начали осваивать штабная эскадрилья ZG26, а также I и III/ZG26. Причем если I/ZG26 получила Me410B-1/U2/R5 с восемью 20-мм пушками, то III/ZG26 — Me410B-2/U4 с мощными 50-мм ВК5. В противоположность этим частям, воевавшая на Ме410 с октября 1943 г. II/ZG26 имела смешанный состав, располагая одной эскадрильей самолётов с 50- мм пушками ВК5, другая имела 30-мм, а третья 20-мм артсистемы.

Возможность отличиться этим частям представилась 10 апреля, когда около 800 американских бомбардировщиков, прикрытых десятью группами истребителей (шесть на Р- 51C/D и четыре на P-38J/L), атаковали цели в Восточной Германии и Польше. Сопровождать на такую дальность бомбардировщики не могли даже «Мустанги» с подвесными баками, а потому часть пути «Летающие крепости» прошли без эскорта. Тяжелее всего пришлось 13- му и 45-му бомбардировочным авиакрыльям, атакованным между Познанью и Ростоком Ме410 из состава I и III/ZG26. Экипажам немецких двухмоторников удалось сбить 25 бомбардировщиков. Не сладко пришлось и 40-му авиакрылу над Штеттином, где на него навалились Ме410В-1 из состава II/ZG26. Всего же американцы потеряли 52 В-17,12 В-24 и 16 истребителей.

Несмотря на значительное численное и качественное превосходство, организованное американцами стратегическое авиационное наступление сопровождалось тяжёлыми потерями, весомая часть которых наносилась экипажами Ме410.

Однако уже на следующий день, 11 апреля, результаты большинства предыдущих налётов воспринимались их участниками не более чем весёлые пикники. В тот день целями для 917 американских бомбардировщиков прикрываемых сотнями истребителей стали сборочные предприятия фирмы «Фокке-Вульф» в Позене (Познань) и Зорау, заводы фирмы «Юнкере» в Бернбурге и Хапьберштадте, моторостроительные предприятия в Штеттине и Коттбусе, а также промышленный центр в Ошерслебене. Кроме того, часть бомбардировщиков наносила отвлекающий удар по Берлину.

Сражение с самого начала складывалось весьма неудачно для Люфтваффе: выдвинутые заранее в воздушное пространство Германии крупные группы американских истребителей серьёзно затруднили развертывание группировок немецких перехватчиков, которые часто попадали под удары во время набора высоты и вынуждены были принимать бой в невыгодных условиях, тратя горючее и боеприпасы. Часть аэродромов подверглась штурмовым авианалетам «Лайтнингов» и «Тандерболтов». Всё это весьма негативным образом сказалось на численности введенных в бой немецких истребителей. Фактически союзники смогли обеспечить себе почти четырехкратный перевес, так как командование Люфтваффе смогло задействовать лишь 432 одно- и двухмоторных перехватчиков. Последние были в основном представлены Ме410 из состава II и III/ZG26.

Чрезвычайно агрессивные действия истребителей сопровождения привели, в частности, к тому, что «разрушители» не смогли подняться на оперативную высоту и вынуждены были «подбирать» «выпадавшие» из общего строя повреждённые бомбардировщики, когда те опускались ниже 5000 м. Но и в этой обстановке авиаторы обеих групп в промежутке между 11:50 и 12:40 записали на свой счет 20 сбитых В-17 (по 10 на каждую). Лучшим был без сомнения экипаж офицера штаба II/ZG26 лейтенанта Рудольфа Дассова, который на своем Me410B-1/U2/R5 с восемью 20-мм пушками MG151/20EcMoгуничтожить две «Летающих крепости». Одну в 11:55 севернее Кольберга на высоте 4500 м, а вторую севернее Каммина в 12:05 в том же эшелоне. Однако эта активность вскоре привлекла внимание пилотов «Мустангов» и в последовавших боях II/ZG26 потеряла восемь истребителей, a III/ZG26 — три.

В целом результаты этого сражения были чрезвычайно тяжелы для обеих сторон американцы потеряли 85 В-17 и 27 В-24 (ещё 11 самолетов приземлившихся в нейтральной Швеции), эскорт не досчитался одного Р-38, четырех Р-47 и девяти Р-51. Немецкие потеряли 56 истребителей, а 17 машин были поврежденны; 36 летчиков были убиты и 17 ранены.

13 апреля над Балканами смогли отличиться экипажи Ме410 из состава ZG76, которые без потерь со своей стороны сбили два В-17, семь В-24 и один «Мустанг». Лучшим в тот день был экипаж унтер-офицера Фольке, из состава 4/ZG76, уничтоживший над Будапештом два «Либерейтора». В целом же пилоты Люфтваффе вместе с венгерскими летчиками-истребителями смогли сбить 46 В-17, 27 В-24, пять Р-47, один Р-38 и три Р-51. Хотя тяжелые истребители не понесли в том вылете потерь, плата за этот успех оказалась довольно дорогой: 41 одномоторный истребитель был уничтожен, 14 повреждены. Правда, потери в лётном составе были сравнительно невелики: 10 убитых и 13 раненых.

Лейтенант Фрёс (второй слева) из состава 2/ZG26 на фоне главного калибра своего Me410B-2/U4 — 50 — мм пушки ВК5. Ствол пушки украшают отметки трёх В-17 сбитых в апреле 1944 г., но ещё до конца месяца к ним добавится четвёртая.

Ме410В-1/U-4 с 37 — мм автомтическими пушками ВКЗ,7 из состава штабного звена 1I/ZG26. Аэродром Кёнигсберг- Немарк, весна 1944 г.

Между тем начавшееся со второй половины апреля существенное улучшение погоды над Западной Европой ещё больше осложнило деятельность экипажей тяжёлых истребителей, которым всё чаще приходилось вступать в схватки с «Лайтнингами», «Тандерболтами» и «Мустангами». Если с первыми Ме410 оснащенные системами MW50, еще могли поспорить на высотах до 6000 м, то два последних обладали, безусловно, лучшей скороподъёмностью и маневренностью во всём диапазоне высот. Правда, ниже 5500 м Ме410 с системой MW50 был быстроходнее примерно на 20–25 км/ч, но реализовать это преимущество, впрочем, как и превосходство в огневой мощи, могли только очень опытные пилоты, а их в составе Люфтваффе с каждым днём становилось всё меньше.

Одним из них таких асов был унтер-офицер Фольке из состава 4/ZG76, который 13 апреля смог сбить над Будапештом два В-24, а 23-го числа расстрелял Р-38. Поверженная «молния» была четвёртым по счету вражеским самолётом, уничтоженным этим экипажем в апреле 1944-го. В тот же день отличился и экипаж унтер-офицера Бродце из этой же эскадрильи, который также записал на свой счет уничтоженный «Лайтнинг». Два «Мустанга», пилоты которых неосмотрительно вели себя в воздухе, стали добычей пары Ме410 из состава 5/ZG76 (командиры экипажей — унтерофицеры Нёхайн и Торнов).

Достаточно высокий уровень боевой подготовки продемонстрировали пилоты III/ZG26, уничтожившие в ожесточенном бою 24 апреля восемь «Мустангов»! Правда, успех этот дался дорогой ценой: четыре Ме410 были сбиты американцами и еще шесть повреждены. В обломках четырёх уничтоженных двухмоторников нашли свою смерть и восемь авиаторов.

Тем временем, в дополнение к налётам на машиностроительные заводы, союзники «реанимировали» так называемый «топливный план». Его идея была сформулирована ещё осенью 1940 г. в недрах британского Бомбардировочного Командования, которое предполагало в течении первых месяцев 1941 г. уничтожить воздушными ударами девять (из 17) самых крупных нефтеперегонных заводов Германии, что должно было, по мысли английских аналитиков, привести к снижению выпуска жидкого горючего на 80 %. Предполагалось, что реализация этого «проекта» уже к июню 1941 г. вызовет топливный кризис в германской военной машине. Однако тогда из-за недостатка средств нападения и их несовершенства реализовать это начинание не удалось. Теперь же, спустя три года, союзники располагали соответствующими «инструментами». Безусловно, теперь молниеносного эффекта никто не ждал, тем более что за прошедшие годы германская промышленность достигла больших успехов в производстве синтетического горючего, о чем, кстати, союзники были довольно неплохо осведомлены. Разросшаяся отрасль теперь в принципе не могла быть уничтожена быстро, но и потребности германских вооруженных сил неизмеримо возросли в связи с начавшимся в 1943 г. значительным ростом военного производства.

Последствия налетов на топливные центры Люфтваффе, и в первую очередь части тяжёлых истребителей, начали ощущать очень быстро. Причина была проста: даже в наиболее благоприятные для Германии периоды войны в стране постоянно ощущалась нехватка горючего. Теперь же она быстро становилась катастрофической. К тому же в главном штабе Люфтваффе рассудили, что раз эффективность тяжелых истребителей не превосходит «КПД» одномоторных «мессеров» и «фокеров», а количество горючего они требуют примерно в два-три раза больше, то и выделять им топливо надо по остаточному принципу. При этом было напрочь забыто, что лишь гармоничное взаимодействие всех средств ПВО позволяло наносить воздушным армадам союзников серьёзные потери. Смена приоритетов привела к частичной парализации боевой работы групп «разрушителей», на восстановление которых были затрачены немалые усилия.

А накал боёв над Западной Европой продолжал нарастать. 12 мая 8-е и 15-е американские ВВС нанесли комбинированный удар, сбросив на промышленные центры Германии и Чехословакии 1700 тонн бомб. Наряду с авиагруппами одномоторных истребителей, в отражении налетов приняли участие и все три группы ZG26. Однако на этот раз пилоты союзных истребителей (наряду с американцами на этот раз в сопровождении стратегических бомбардировщиков участвовали и эскадрильи британских «Мустангов». — Прим. авт.) не позволили группам «разрушителей» оказать заметное влияние на ход сражения. Правда, необходимо отметить, что последние потеряли всего лишь пять Ме410 (все из состава II/ZG26), но зато и сами не могли похвастать большими успехами, уничтожив всего лишь четыре В-17 и два В-24. Правда, итоговые цифры по прежнему показывали, что Люфтваффе еще могут наносить серьезный урон противнику: на свои аэродромы не вернулись 95 «Летающих крепостей», девять «Либерейторов», пять «Тандерболтов» и девять «Мустангов». Тяжелые потери понесли и немцы, не досчитавшиеся 80 истребителей и 28 пилотов. Еще 22 машины были повреждены, а 22 лётчика — ранены.

Не лучшим для групп тяжёлых истребителей был и следующий день, 13 мая, когда вылетевшая на отражение очередного налёта II/ZG26 потеряла восточнее франкфурта-на-Одере в схватке с «Мустангами» шесть Ме410, хотя пилоты американских истребителей получили подтверждение на дюжину сбитых. Как бы там ни было, но «скакунам» фактически удалось сделать главное — сорвать атаку «четырестодесятых» на «боевые коробки» «Летающих крепостей». «Дотянуться» до последних удалось только экипажу кавалера «Рыцарского креста» обер-фельдфебеля Вольфганга Мартина, протаранившего на своём уже горящем Ме410 американский четырехмоторный бомбардировщик. Свою высокую награду Мартин получил еще 30 декабря 1942 г., сражаясь в составе 12/KG3 на Ju88. Покинув вместе со своим оператором падающий истребитель на парашютах, отважный экипаж был расстрелян в воздухе американскими истребителями. К моменту гибели на счету Вольфганга Мартина было свыше 300 боевых вылетов, до 70 уничтоженных советских танков и не менее 25 железнодорожных составов.

Техперсонал готовит оружие к пристрелке и выверку прицела на Me410B-2/U2 из состава I/ZG26. Помимо стрелково-пушечного вооружения истребитель несет и четыре трубчатые направляющие для 210-мм реактивных снарядов. Применение последних в изменившихся условиях начала 1944 г. на тяжёлых истребителях считалось уже неэффективным. На снимке внизу запечатлен шестипушечный Me410B-2/U2/R5. Отдельные экземпляры этой модификации несли по восемь 20-мм стволов.

Очередного крупного успеха экипажи Ме410 смогли добиться 29 мая, когда бомбардировщики 8-х ВВС атаковали Шверин, Винер-Нейштадт, Фалкенбург и Валлерсдорф. Тогда экипажам всех трёх групп ZG26 удалось сбить 14 «Либерейторов» и два «Мустанга». Восемь из бомбовозов вместе с обоими американскими истребителями пришлись на долю I/ZG26, пять — на II/ZG26 и один сбила III/ZG26. Американцам удалось реально уничтожить лишь четыре Ме410 и два повредить. В то же время в своих донесениях пилоты «Мустангов» претендовали на «семь Me-110 и пять Ме-410», а наивысшего результата в тот день добился 2-й лейтенант Дейл Спенсер из состава 361-й истребительной группы (9,5 побед к концу войны), получивший подтверждение на четыре сбитых Ме410. Впрочем, уже на следующий день «Мустанги» «вернули долг» немецким лётчикам, буквально растерзав выходившую в атаку на «Летающие крепости» 2- ю эскадрилью I/ZG26, которая потеряла семь самолётов. Впрочем, сражались они отнюдь не с бессловесными овечками, а потому, несмотря на внезапность нападения, немцы успели сбить один В-17 и два Р-51.

13 июня отличилась I/ZG76 сбившая в окрестностях Мюнхена восемь «Либерейторов» и потерявшая при встрече с «Мустангами» только два Ме410. Наибольший успех в тот день выпал на долю экипажа унтер-офицера Рейбера из состава 3-й эскадрильи этой группы, уничтожившего два бомбардировщика. 16-го числа к ним добавился «Мустанг», сбитый огнем дистанционных установок оператором экипажа. Тогда же отличился экипаж лейтенанта Нихатча из состава 4/ZG76, записавшего на свой счёт два В-24, которые упали в окрестностях Вены.

Судя по имеющейся в распоряжении автора информации, пик успехов частей, оснащенных Ме410, пришелся на 20 июня 1944 г., когда экипажи I и II/ZG26 сбили 32 В-24 и пару Р-51. Лучшим в тот день был экипаж офицера штаба второй группы лейтенанта Рудольфа Дассова, который на своём восьмипушечном Ме410В- 1/U2/R5 сбил три «Либерейтора» над островом Рюген. Два экипажа — лейтенанта Манштейна из состава 2/ZG26 и обер-фельдфебеля Ниерхауса из 6/ZG26 — сбили по два В-24. Надо отметить, что появление немецких тяжелых истребителей, по-видимому, оказалось неожиданным для пилотов истребителей сопровождения, так как обе группы практически не понесли потерь (один сбитый и два поврежденных явно погоды не делали), а в списках побед американских асов за этот день заявки на уничтоженные немецкие истребители практически отсутствуют. Так, один Ме410 пополнил счет офицера штаба 4-й истребительной группы подполковника Джеймса Кларка-младшего (11,5 побед к концу войны), а второго поделил со своим ведомым командир 487-й истребительной эскадрильи майор Джордж Прэди (25,83 победы к концу войны).

Как бы там ни было, но американцы всё же отплатили ZG26, нанеся в тот же день штурмовой удар по ее аэродрому базирования, в результате чего довольно значительное количество самолётов было повреждено и на следующий день удалось поднять только 1 — ю и 6-ю эскадрильи, экипажи которых сбили семь «Летающих крепостей». В то же день над Веной Ме410 из состава II/ZG76 сбили два «Либерейтора» и два «Мустанга».

Серьёзным испытанием для пилотов противоборствующих сторон стало 26 июня. В тот день 15-е ВВС осуществили налет на нефтеперерабатывающие заводы под Веной. Ошибка офицеров станции наведения, привела к тому, что поднятые на перехват Ме410 из состава I и II/ZG76, пробив облачность, внезапно оказались буквально на «пистолетной» дистанции от 36 «Либерейторов» 455-й бомбардировочной группы. Находившиеся в полной боевой готовности американские экипажи туг же открыли точный огонь и шедшие в авангарде два десятка истребителей I/ZG76 попали под шквал крупнокалиберных пуль. Почти мгновенно вспыхнули три Ме410B-2/U2, несколько повреждённых машин тут же отвернули и со снижением пошли к своему аэродрому. Фактически атака 1 — й и 2-й эскадрилий была сорвана, однако экипажи шедшей несколько позади 3-й эскадрильи располагали несколько большим запасом времени для оценки обстановки. Возглавляемая обер-лейтенантом Бисшоффом эскадрилья пошла в атаку и смогла сбить пять В-24. Успешнее действовала II/ZG76, экипажи которой, пробив заслон американских истребителей и уничтожив трёх «янки» (один «Лайтнинг» и два «Мустанга»), успешно атаковали строй «Либерейторов» и сбили пять из них. Последними сказали своё веское слово пилоты 3/ZG76, сбившие четыре В-17. В этой схватке отличился экипаж обер-фельдфебеля Затцингера, уничтоживший две «Летающих крепости».

В течение следующей недели экипажи ZG76 смогли сбить 13 В-17, восемь В-24, а также по одному Р-38 и Р-51. Среди отличившихся необходимо назвать экипаж унтерофицера Оёллса из состава 5-й эскадрильи, уничтожившего 30 июня два «Либерейтора». Такого же успеха добился 2 июля экипаж командира 1-й эскадрильи обер-лейтенанта Киршфельдера, уничтоживший два В-17, но лучшим в тот день был экипаж унтер-офицера Аренса из этого же подразделения, сбивший три «Летающих крепости».

Однако финал близился и 7 июля экипажи Ме410 из состава ZG76, пожалуй, впервые понесли серьезные потери. В тот день соединение «Либерейторов», прикрываемое «Лайтнингами», атаковало нефтеперерабатывающие заводы в Халле и Бернбурге. Стартовавшие на перехват FW190 задержались и появившиеся первыми Ме410 из состава I/ZG76 вступили в тяжелый бой с P-38J из состава 20- й истребительной авиагруппы. Будучи выше, американцы не упустили свой шанс и успешно атаковали набиравшие высоту Ме410. Этот превентивный удар возглавил лучший ас 20-й авиагруппы капитан Джеймс Моррис (семь побед), но именно на его «Молнии» сосредоточили огонь своих 13,1-мм установок FDLS почти половина немецких стрелков-операторов и, спустя несколько секунд, его Р-38 был сбит. Тем не менее успех был целиком на стороне американцев: уже после первой атаки немцы потеряли семь «мессеров». Наибольшего успеха добилась 38-я эскадрилья, на счет которой были записаны три сбитых и четыре поврежденных «ганса». Понятно, что в этих условиях два сбитых немцами бомбардировщика погоды не делали.

На следующий день над нефтеперерабатывающими заводами в районе флорисдорфа оставшаяся часть I/ZG76 почти целиком была уничтожена. За четыре сбитых В-24 из состава 465-й и 466-й бомбардировочных авиагрупп, а также один Р-38, уничтоженный экипажем унтер-офицера Шмитта, она заплатила восемью Ме410А-1, A-2/U2, B-1/U2 и B-2/U2. Не лучше себя чувствовали и экипажи II и III/ZG76, по аэродромам базирования которых с регулярностью часового механизма работали истребители-бомбардировщики союзников. Результаты этих ударов не замедлили сказаться — фактически с конца июня 1944 г. деятельность обеих авиагрупп была парализована.

Горящий «Либерейтор» над Веной. Лето 1944 г.

Ме410 из состава 4/ZG26 на аэродроме Кёнигсберг-Немарк. Обратите внимание на различные типы камуфляжа.

К лету 1944 г. уже всем было очевидно, что Германия проигрывает войну. Понимали это и пилоты I/ZG76, которая перевооружалась на Ме410 в Чехословакии.

Командир I/ZG26 обер-лейтенант Джинни в кабине своего Ме410. Обратите внимание на небольшое зеркало заднего обзора, укрепленное на переплёте фонаря,

Июль 1944-го стал и финальным месяцем боевой карьеры Ме410 в ZG26. Последние свои бомбардировщики (четыре «Либерейтора») экипажи этого соединения сбили 7 июля. Затем началась настоящая борьба за существование и немногие одержанные победы этой эскадры были представлены исключительно американскими истребителями. Так, в тот же самый день «шмели» уничтожили четыре «Лайтнинга» и один «Мустанг»! Еще один Р-38 сбил 14 июля экипаж фельдфебеля Рёдера из состава 7/ZG26, спустя два дня, 18-го числа, боевой счёт знаменитой «шмелинной» эскадры пополнили три Р-51.

В сущности смертельный удар эскадрам тяжелых истребителей Люфтваффе нанесли даже не столько собственно «Мустанги», сколько высадка союзников в Нормандии. Уже на вторые сутки на захваченных аэродромах появились английские и американские истребители, количество которых на плацдарме начало стремительно возрастать. Это, с одной стороны, позволило оперативно удовлетворять заявки десантных частей по непосредственной поддержке, а с другой — значительно раздвинуло границы зоны прикрытия стратегических бомбардировщиков. Неожиданно бы — строе сужение периметра обороны ПВО Третьего Рейха позволило союзникам все более широко применять для сопровождения стратегических бомбардировщиков одномоторные истребители. В этих условиях использование тяжелых двухмоторных перехватчиков становилось все более затруднительно, поскольку эти машины в любом случае уступали в воздушном бою «Мустангам» и «Тандерболтам».

В августе было принято решение перевооружить I и II/ZG26 на FW190 и передать их в состав формируемой под командованием оберста Герхардта Баркхорна JG6 соответственно как I и II/JG6, впрочем на «Фокке-Вульфах» с двигателями воздушного охлаждения обе группы летали недолго и вскоре были перевооружены новейшими FW190D-9 с моторами жидкостного охлаждения. III/ZG26 послужила основой для создания знаменитой «команды Новотны» (Kommando Nowotny), созданной для войсковых испытаний турбореактивного истребителя-перехватчика Ме262. Однако в эту часть вошли только 8-я и 9-я эскадрильи III/ZG26, a 7/ZG26 была передана в состав ZG76 в качестве «маршевого пополнения» и как подразделение прекратила своё существование. Из еще недавно мощного соединения уцелела только IV/ZG26, дислоцировавшаяся в Норвегии. К середине лета 1944 г. 10-я и 12-я её эскадрильи были оснащены различными модификациями Bf 110G (включая разведывательные варианты), а 11-я ночными истребителями Ju88G. Однако в октябре 11 — я эскадрилья начала получать Ме410А-1 и А-3, оснащенные системами GM-1 HMW50. К январю освоение новых истребителей было завершено и на этих машинах она и встретила конец войны на аэродроме в Орландете.

Прикрывавшая с юга и юго-запада воздушные границы к «тысячелетнему» Рейху ZG76 также не избежала новых веяний и уже во второй декаде июля начала перевооружаться на одномоторные истребители. При этом штаб эскадры и I/ZG76 приступили к освоению Bf 109G, превратившись соответственно в штаб JG76 и её первую группу (I/JG76), а II/ZG76 продержалась до ноября 1944 г., после чего приступила к освоению FW190А-8. Трудно сказать, как проходил этот процесс, но вскоре было принято решение переучить пилотов на новейшие FW190D-9, оснащенные двигателями жидкостного охлаждения Jumo213A. Авиаторы, прямо скажем, были не в восторге от нового истребителя и с целью реабилитации своего детища в Олденбург приехал конструктор самолёта профессор Курт Танк, которому вместе с несколькими своими лётчиками-испытателями удалось сломить недоверие к своей машине. Все же быстро всем освоить «Дору-9» не удалось и потому наиболее подготовленных пилотов свели в 4/ZG76, превратившуюся в 9/JG54, а тех, кому требовалась дополнительная подготовка, перевели в 5/ZG76 и 6/ZG76, ставшие соответственно 10 и 11/JG54, а штаб II/ZG76 стал штабом III/JG54.

Хотя тяжёлые перехватчики Ме410 в конце концов были вынуждены сойти с арены борьбы, в других родах Люфтваффе самолёты этого типа продолжали не без успеха применяться до самого конца войны, так, например, разведывательные модификации Ме410А-3 и В-3 использовались в составе 3(F)/Aufkl.Gr.22, 1(F)/Aufkl.Gr.33, 1 и 4(F)/Aufkl.Gr. 121, 1, 2, 3 и 5(F)/Aufkl.Gr. 122, FAGrl, FAGr2, FAGr3, NAGr3, Wekusta51 и естественно учебной Erg.Aufkl.Ge-schwaderl.

Кроме того, последняя серийная модификация Ме410В-5, представлявшая собой многоцелевой ударный самолёт поступила на вооружение целого ряда морских авиационно-спасательных авиагрупп SeenotGruppe 60, SeenotGruppe 80 и SeenotGruppe 81, а также в 1 — ю группу 152-й эскадры скоростных бомбардировщиков (I/SG152). К сожалению, информация о боевой деятельности этих частей, как и подразделений воздушной разведки на заключительном этапе войны весьма отрывочна и не позволяет автору сказать что-либо определенное. Это, кстати, и явилось основной причиной того, что решено было отложить публикацию книги о Ме410 и ограничиться серией статей.

Несмотря на снятие с вооружения Ме410 в эскадрах «разрушителей», эти машины отнюдь не были списаны на металлолом, как это представляется большинству западных и отечественных историков авиации, вроде Сергея Колова, заявившего в своей статье «Атакуют «шершни»», что «на конвейере его (т. е. Ме410. — Прим. авт.) пережил Bf110, для замены которого и создавался Ме410…» (см. Журнал «Самолеты мира» № 1/2001, с. 48.).

Начнем с того, что просто неправда, так как производство Bf 110, как и Ме410 было прекращено одновременно в сентябре 1944 г с принятием так называемой «Срочной истребительной программы», в рамках которой предполагалось резко повысить производство одномоторных поршневых истребителей и реактивных самолётов за счет отказа от выпуска всех бомбардировщиков за исключением турбореактивного Аг234 и всех двухмоторных истребителей с поршневыми двигателями за исключением Do335. Тот факт, что в 1943–1944 гг Bf 110 было произведено примерно вдвое больше чем Ме410, объясняется лишь тем, что германская авиапромышленность так и не смогла выпускать в достаточных количествах двигатели DB603, которыми помимо Ме410 оснащались также ночные истребители и бомбардировщики Do217, а также ночные истребители Не219. Нехватка этих моторов задержала реализацию программ Do335 и Та152. Эти же двигатели планировались к установке на истребители Ме209-И и Ме309, а также тяжёлых бомбардировщиках Не274 и Не277. Суммируя перечисленные программы не трудно прийти к выводу, что по планам командования Люфтваффе DB603 должен был фактически заменить DB605.

Тот факт, что это и многое другое лидерам Третьего Рейха осуществить не удалось, говорит лишь об авантюрной сущности германской верхушки, не сумевшей грамотно спланировать борьбу за «жизненное пространство» и ввязавшейся в войну на истощение с несколькими супердержавами.

В сущности, история создания и применения Ме210/410 является лишь одним из многих доказательств этого тезиса, ставшего уже почти аксиомой. По этой причине, выводы об эффективности того или иного образца оружия или военной техники из арсеналов противника, базирующиеся на том, что раз страна, создавшая тот или иной образец оружия, проиграла войну, то, значит, рассматриваемый самолёт или танк плох, в корне не верны.

По большому счету, победа над гитлеровской военной машиной была достигнута невиданной концентрацией военной и промышленной мощи в странах антигитлеровской коалиции. Конечно, история не терпит сослагательного наклонения, но попробуйте задуматься над тем, что могло бы произойти если бы в 1941-м количество истребителей Bf 109 в составе Люфтваффе и танков в Панцерваффе (пусть даже тех же типов T-l, Т-И, Т-Ill и T-IV) составляло хотя бы по 30 % от числа соответственно советских истребителей и танков, а не 10 %, как это было на самом деле?.. Замечу, что, в отличие от многого другого, этого «фюрер» мог добиться простым росчерком пера!

Достаточно было лишь перед началом войны (летом 1939 г.) подписать указ о переводе предприятий германской военной промышленности на трёхсменную работу. Ссылки на якобы испытываемую Германией нехватку сырья уже в то время не принимаются, так как при ближайшем рассмотрении данной проблемы выясняется совершенно обратное.

К сожалению, сопоставление с отечественными самолётами аналогичного назначения явно не в пользу последних. Напомню, что изначально Ме210/410 создавался и применялся как скоростной и пикирующий бомбардировщик, а потому должен был заменить в эскадрах пикирующих бомбардировщиков знаменитые «штуки» (Ju87). Пе-2 даже в своих позднейших модификациях (1943–1944 гг.) уступал детищу Вилли Мессершмитта практически по всем показателям, включая максимальную скорость, дальность полёта, уровень пассивной защиты. Заметно слабее на нашей машине было наступательное и оборонительное вооружение. Уступала «пешка» и по пилотажным характеристикам, что отмечается в отчётах по трофейной технике, причем как в советских, так и в немецких! Вообще, сравнивая эти два самолёта, невозможно отделаться от ощущения, что Пе-2, будь он создан в Германии, вряд ли попал бы на вооружение Люфтваффе.

Несколько лучше выглядел Ту-2, особенно в отношении вооружения и дальности полёта, но отсутствие в серийном производстве двигателей АМ-37 привело к вынужденной переориентации на М-82, с соответствующим падением скоростных характеристик (с 610 км/ч до 547 км/ч), что, кстати, в значительной степени уменьшало эффективность оборонительного оружия. К тому же Ту-2 так и не научили бомбить с пикирования, что существенно сказалось на его эффективности. Фактически этот самолет представлял собой хороший фронтовой бомбардировщик во многом превосходивший, но кое в чем уступавший таким машинам, как Ju88/188, В-25 и В-26. Замечу, что собственного современного самолёта этого класса англичане не имели, а потому были вынуждены принять на вооружение заокеанские «Мэриленды», «Балтиморы», «Вентуры», «Хэвоки»/«Бостоны», «Митчеллы» и «Мародёры».

Ближе всех к возможностям Ме210/410 из советских самолётов аналогичного класса подошел опытный тяжёлый истребитель, сконструированный В.К.Таировым. Обладая рекордно малой массой и габаритными размерами, он, благодаря двигателям М-88, обладавшим значительной высотностью, смог показать на испытаниях максимальную скорость в 590 км/ч на высоте 7050 м. Вполне подходящим было и вооружение: два пулемёта ШКАС и четыре 20- мм пушки LUBAK. Однако вместо того чтобы получить в своё распоряжение хотя бы «синицу», т. е. отработать и запустить в серию имеющийся самолёт, «в верхах» тут же по обыкновению решили получить «журавля», обязав конструктора выдать на испытания машину с более мощными моторами М-89 и М-90, которые сами ещё находились на этапе НИОКР. Когда это не удалось, возникли претензии к дальности, которая составляла 1060 км (замечу, что у более тяжёлого и хуже вооружённого Bf1100 без подвесных топливных баков она равнялась 1090 км. — Прим. авт.). В результате, доводка и испытания Та-3 затянулись до начала войны, что серьёзно затормозило внедрение в серию фактически готового самолёта. Финальную точку в проекте поставила гибель в авиакатастрофе его главного конструктора.

Американский «Лайтнинг», как и британский «Москито» являлись на момент своего рождения сосредоточием технических новшеств, что и предопределило высокие характеристики обеих машин, но при этом изначально предназначались для решения различных задач. Однако именно высокие лётнотактические данные этих самолётов позволили их эффективно использовать при решении различных задач.

Реально Пе-2 мог считаться скоростным бомбардировщиком только в 1941 г. Уже в 1942 г. появившиеся новые модификации немецких истребителей Bf109 и FW190 без особого труда догоняли и расправлялись с «пешками», силовым установкам которых явно не хватало мощности.

Ту-2 был более совершенной машиной, но получив достаточно мощное оборонительное и наступательное вооружение, он не намного превзошел Пе-2 по скоростным характеристикам, а потому без поддержки истребителей сопровождения мог действовать только в благоприятных условиях.

В итоге единственным двухмоторным советским истребителем был Пе-3, созданный в невероятной спешке всего за четыре дня!! Опять было выставлено требование повысить дальность полёта до 2000 км, что и было выполнено путём установки дополнительного 700-литрового бензобака в кабине стрелка- радиста. Таким образом, самолёт лишился нижней огневой точки, но радикально утяжелить массу переднего залпа конструкторы не смогли. В итоге, по мощи своей носовой батареи «тройка» уступала всем зарубежным тяжёлым истребителям. К тому же демонтированный автомат пикирования и тормозные решетки, а также снятие замков для четырёх 100-кг и двух 250-кг бомб резко сократили ударные возможности самолёта. Правда, позже часть самолётов оснастили направляющими для реактивных снарядов, затем в верхней фюзеляжной турели (ВУБ-1) появился крупнокалиберный УБТ, а также передняя и нижняя броня. Однако в целом потенциал Пе- 3 был очень низким. Командир 95-го ИАП полковник С.А.Пестов с горечью писал «полка не хватит и на две атаки…»'. Причины этого крылись в откровенном дефиците мощности двигателей. Действительно, несмотря на то, что по взлётной массе Пе-3 был примерно на тонну легче английского истребителя-бомбардировщика «Москито» FB.VI (7860 кг против 8850 кг), но силовая установка последнего была мощнее в 1,55 раза при существенно лучшей высотности двигателей. Появившиеся позже на Пе-Збис моторы ВК-105ПФ практически ничего не дали, так как развивали 1210 л. с., но на меньшей высоте чем ранние М-105Р, и этот мизерный рост мощности был мгновенно съеден установкой одной 20-мм пушки ШВАК с боекомплектом и другими мелкими улучшениями. Конечно, теоретически можно было установить более мощные М- 82, но весь имевшийся задел этих двигателей пошёл на производство Ла-5. Несмотря на расширение выпуска швецовских «звёзд», их не хватало даже для Ту-2, а потому производство этого фронтового бомбардировщика было отложено в 1942 г. до лучших времён.

Несколько слов о «Москито», с которым традиционно сравнивают Ме210/410. Изюминками этой незаурядной английской машины было отсутствие оборонительного вооружения и цельнодеревянная конструкция. Надо сказать, что идея невооруженного бомбардировщика накануне, да и в ходе войны воспринималась большинством авиационных специалистов как откровенно бредовая и поэтому на «пробивание» проекта ушло почти два года! Более того, «чистых» бомбардировщиков (машин модификации «В») было построено лишь 1699, а истребителей-бомбардировщиков (модификации «FB») — 2690. К тому же, несмотря на деревянную конструкцию и декларированную в связи с этим главой фирмы сэром Джефри Де Хэвиллендом простоту организации производства на большинстве мебельных фабрик «старой Англии», реальный выпуск «Москито» отставал от графика примерно на год. Причиной оказалась достаточно высокая трудоёмкость выклейки крыла и фюзеляжа, которые затем покрывались несколькими слоями лака, а в промежутках между этими операциями требовали длительной сушки, а также тщательного вышкуривания и полировки. В результате многие конструктивные «плюсы» превратились в технологические «минусы».

Судить об этом можно на основании хотя бы того факта, что первоначальный заказ в 50 разведчиков-бомбардировщиков со сроком поставки всей партии к началу июля 1941 г. выполнен не был. Острая нехватка разведчиков заставила переоборудовать в них и часть бомбардировщиков «Москито» В.IV. Насколько это помогло, сказать трудно, но даже к концу января 1943 г. Королевские ВВС имели всего лишь 29 разведчиков и 56 бомбардировщиков. Существенно больше имелось ночных истребителей — 159, что, кстати, позволяет судить о приоритетах. Однако в целом это число если и превосходит, то не намного количество Ме210, имевшихся к тому же времени в составе Люфтваффе. Что касается собственно истребителй- бомбардировщиков «Москито», то они появились только в октябре 1943 г.

Сравнение боевых возможностей обеих машин показывает, что обе обладали определёнными достоинствами и недостатками. «Мессершмитт» имел достаточно серьёзную бронезащиту, а в варианте истребителя-бомбардировщика мог нести почти в три раза больше бомб (1500 кг против 454 кг у «Москито» FB.VI). Кроме того, цельнометаллический «железный ганс» был значительно более живуч, чем пропитанный клеем и лаком деревянный «томми». К тому же немецкий самолёт имел оборонительное вооружение. Достоинством английской машины была большая дальность полёта и более мощное наступательное стрелково-пушечное вооружение. Что касается скоростных характеристик, то по большому счёту оба самолёта были вполне сопоставимы.

Другое дело, маневренность. Здесь «Москито» довольно заметно превосходил Ме410 из-за большей площади крыла (42,18 м² против 36,2 м²) и меньшей взлётной массы. Оба этих параметра определяют нагрузку на несущую площадь, которая в общем случае обратно пропорциональна манёвренности. Примерно также обстояли дела и с управляемостью, особенно на малых скоростях. Испытывая Ме410, знаменитый английский лётчик-испытатель Эрик Браун смог отметить только один недостаток: в случае выключения одного двигателя (или его отказа) удержать Ме410 на курсе становилось весьма затруднительно. «Москито» в этом случае был явно предпочтительнее, хотя, безусловно, многое зависело от степени полученных повреждений и уровня подготовки лётного состава.

Особняком в ряду двухмоторных истребителей Второй Мировой войны стоит американский Р-38 «Лайтнинг», созданный для сопровождения «Летающих крепостей». По существу, именно концентрация усилий конструкторов на решении данной задачи и позволили специалистам фирмы «Локхид» успешно решить проблему создания двухмоторного истребителя, обладающего высокой скоростью и значительной дальностью. Будучи весьма рационально спроектированным, Р- 38 к тому же обладал и наиболее мощными двигателями, которые были оснащены турбокомпрессорами, поддерживавшими их мощность на оперативной высоте. К примеру, стоявший на Р-38Е «Аллисон» V-1710- 27/29 при примерно одинаковой стартовой мощности с DB601A-1, установленным на Bf 110C, равной 1150 л. с., на высоте 6100 м практически сохранял все свои показатели, в то время как немецкий двигатель развивал лишь около 800 л. с. Даже стоявшие на первых «Москито» «Мерлины» 20-й серии немного уступали американским силовым установкам, развивая лишь около 1100 л. с. Выше разница в мощностных показателях начинала стремительно нарастать. Уже на 7000 м немецкий двигатель показывал лишь 700 л. с., а английский — 935 л. с., в то время как «янки» по-прежнему развивал свыше 1100 л. с. С учётом существенно меньшей взлётной массы американской машины это и обусловило превосходство Р-38 в лётно-тактических данных над всеми одноклассниками. Эти же качества позволили без проблем сконструировать на базе истребителя несколько вариантов разведчиков и ударных машин с бомбовой нагрузкой до 1800 кг и мощным реактивным вооружением (10 127-мм НАРов HVAR). Без особых проблем был разработан и вариант ночного истребителя с бортовой РЛС.

В то же время в воздушных боях на Европейском и Африканском ТВД «Лайтнинги» показали себя не очень хорошо: их пилоты заявили лишь о 2500 сбитых вражеских самолётах, при этом их собственные потери составили 1750 машин. Необходимо отметить, что это отнюдь не блестящий результат, но объясняется он тем, что Р-38 были брошены на Африканском ТВД в борьбу за господство в воздухе, а на Европейском ТВД обеспечивали нанесение стратегических бомбардировочных ударов, сопровождая «Летающие крепости». В результате их основными противниками были в основном «настоящие» немецкие фронтовые одномоторные истребители Bf109G/K и FW190A/D. Ни один из них не только на уступал американской «молнии» по характеристикам огневой мощи, манёвренности и скороподъёмности, но по двум последним параметрам заметно превосходил.

В то же время эффективность «Лайтнингов» разведчиков была чрезвычайно высока, достаточно сказать, что на высоте 8100 м они развивали до 670 км/ч, что делало их чрезвычайно трудными мишенями даже для Bf109G/K и FW190D-9. Значительно больше шансов на успешный перехват имели Та152Н, а также реактивные Ме163 и Ме262, но и их успехи в борьбе с этими «следопытами» невелики, так как первых было построено ничтожно мало, а вторые и третьи в основном были нацелены против «Летающих крепостей».

Произвести оценку эффективности «Москито» значительно сложнее, поскольку эта машина до сих пор окружена легендами о её неуязвимости, и всё же сопоставление некоторых цифр позволяет понять, что этот ореол в значительной мере базируется на достижениях экипажей бомбардировщиков и разведчиков.

Начнем с последних. Из примерно 600 разведывательных «Москито», построенных в годы войны, официально не вернулись по боевым причинам лишь 34 или 5,7 %. Очевидно, что здесь не учтено количество машин, списанных из-за полученных повреждений, поскольку рекорд на один самолёт составляет всего лишь 67 боевых вылетов. Правда, в отдельные в периоды боевой деятельности этот показатель был существенно выше. Например, за четыре месяца 1945 г. разведчики 540-й эскадрильи совершили 393 вылета, потеряв всего одну машину. И всё же невозможно отделаться от мысли, что данные о боевой карьере «Мосси», как называли этот самолёт английские лётчики, откровенно подтасованы историками «туманного Альбиона».

Для того чтобы это понять, достаточно сравнить численность частей и количество выпущенных самолётов. Разведывательные варианты «Москито» по состоянию на 6 июня 1944 г. находились на вооружении всего лишь 4, 140, 400, 540-й и 544-й эскадрилий, а также одного звена. С учетом штатной численности эскадрильи в 21 машину, можно говорить о том, что к концу войны каждая из пяти эскадрилий (одно четырехсамолётное звено не в счёт. — Прим. авт.) летала на пятом по счёту комплекте матчасти! Учитывая, что применение разведывательных «Москито» началось летом 1941 г., нетрудно прийти к выводу, что в среднем ежегодно каждая эскадрилья теряла по различным причинам не менее 120 % штатного состава материальной части, т. е. свыше 25 самолётов.

Без сомнения, читатели захотят получить ответ на вопрос: много это или мало? Забегая вперед, сразу скажу, что это достаточно много. Всё, как известно, познаётся в сравнении. Например, три советских разведывательных полка авиации Главного Командования (2, 40-й и 215-й АПР ГК) за 11 месяцев 1942 г. потеряли лишь 110 % штатной численности. Сопоставление технического уровня материальной части абсолютно не в пользу наших авиаполков, имевших по состоянию на 20 декабря 43 Пе-2, 20 Пе-3, шесть «Аэрокобр», три В-25, а также по четыре Ил-4 и Ту-2. Вряд ли нужно пояснять, что ни один из них в качестве разведчика не превосходит даже самые ранние варианты «Москито». Конечно, нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что экипажи «Москито» совершали гораздо более длительные рейды в германский тыл, нежели советские, однако возможность этих «сольных выступлений» в значительной степени облегчалась тем, что «плотность» дневной истребительной авиации Люфтваффе над оккупированной Западной Европой в 1941–1942 гг, да и в первой половине 1943-го была существенно ниже, чем на советско-германском фронте.

Теперь о немецких «следопытах» Ме21 °C-1 и Ме410А-3/В-3. Выше уже указывалось, что эти машины состояли на вооружении гораздо большего количества разведывательных частей 2 и 3(F)/Aufkl.Gr,22, 1(F)/Aufkl.Gr.33, 1 и 4(F)/Aufkl.Gr.121, 1, 2, 3 и 5(F)/Aufkl.Gr.122, FAGrl, FAGr2, FAGr3, NAGr3, Wekusta51 и естественно учебной Erg.Aufkl.Geschwaderl, что примерно составляет 20 эскадрилий. При штатной численности в 12–15 машин это теоретически позволяет получить штатную численность парка разведывательных Ме210/410 в 240–300 самолётов, что заметно превосходит оперативную численность разведывательных «Москито». Однако на практике «мессеров» было всё же не так много. Если же учесть тот факт, что в западной периодике из года в год тиражируется одна-единственная фотография сбитого Ме41 ОА-3, это способно навести на весьма интересные размышления о реальной эффективности немецких разведывательных Ме210/410. Подкрепить их могут, итоговые цифры деятельности 2(F)/Aufkl.Gr. 122 за период с июня 1944 г. по апрель 1945 г.

Ме410А-1 из состава I/ZG26. Германия, весна — лето 1944 г.

Ме410А-3 из состава 2(F)/Aufkl.Gr.22. Рига, весна — лето 1944 г.

Me410B-l/U2/R2 из состава I/ZG76. Чехословакия, авиабаза Брно весна 1944 г.

Me410B-2/U4 из состава II/ZG26. Германия, весна — лето 1944 г.

Ме410В-3 из состава 2(F)/Aufkl.Gr.l22. Италия, 1944–1945 гг.

За 11 месяцев боевых действий на Средиземноморском ТВД это подразделение, располагавшее к началу июня 1944 г. семью Ме410А-1/А-3, двумя Ju88D-1 и одним штабным Fi156, выполнило около 700 боевых вылетов. За это время были потеряны шесть Ме410, а не боевые потери составили один самолёт этого типа. За то же время от промышленности были получены только четыре машины. Кстати, в октябре 1944 г. британская разведка оценивала количество Ме410 на ТВД в 21 самолёт! К началу марта количество исправных Ме410 сократилось до трех машин, а 20-го числа 2(F)/Aufkl.Gr.122 выполнила свой 3326 боевой вылет во Второй Мировой войне. В марте эскадрилья получила последний четвёртый Ме410В-3, что довело количество исправных самолётов к началу апреля до четырёх, а в конце месяца подразделение было выведено со Средиземноморского ТВД. Нетрудно подсчитать, что уровень потерь (всех видов) в немецком подразделении, оснащенном Ме410 был ниже на 20 %, чем в среднем в английских эскадрильях, имевших «Москито».

Примерно также выглядело и соотношение потерь в 1 и 4(F)/Aufkl.Gr. 121, входивших в состав 3-го Воздушного флота Люфтваффе, чьи экипажи действовали над Великобританией и Вторым фронтом. Замечу, что по уровню организации ПВО союзники к рассматриваемому времени как минимум сравнялись с Люфтваффе, а в части применения радиолокационной техники быстрыми темпами наращивали своё превосходство, достигнутое еще в 1942 г.

Анализ потерь дневных бомбардировщиков «Москито» В.1\/ даёт, как ни странно, несколько лучший результат: за период с 31 мая 1942 г. по 31 мая 1943 г. не вернулись 48 машин или 114 % штатной численности летавших на них в рассматриваемый период 105-й и 139-й эскадрилий. Половина из них была утрачена с мая по ноябрь 1942 г., когда в 282 вылетах были потеряны 24 самолёта (уровень потерь 8,5 %). Кстати, несмотря на то, что точность ударов «Москито» значительно превосходила результаты ночных бомбардировок, высокий уровень потерь и незначительная масса сбрасываемых «гостинцев» заставила в мае 1943-го прекратить применение невооружённых бомбардировщиков в дневных условиях. Правда, уже в октябре 1943 г. «эстафету подхватили» истребители-бомбардировщики «Москито» FB.VI, пять эскадрилий которых до конца мая 1944 г. выполнили 1600 вылетов, из которых не вернулись 36 самолётов, а ещё 21 был списан из-за боевых повреждений (уровень потерь 3,6 %). Надо сказать сразу, что и это не такой уж выдающийся показатель, поскольку одна потеря приходится всего лишь на 28 вылетов. Примерно с той же эффективностью действовал летом 1943- го на Курской дуге 2-й БАК полковника И.С.Полбина, потерявший в 1051 боевом вылете 36 «пешек» (одна потеря на 29 вылетов). Надо ли говорить о том, что противодействие немецких истребителей над флангами курского выступа было куда более ожесточённым, нежели в ночном небе Западной Европы. При этом замечу, что Пе-2 образца 1943 г. по скоростным характеристикам уступал «Москито» FB.VI примерно на 100 км/ч, но зато прикрывался истребителями, в то время как британские «Спитфайры» и «Тайфуны» большей частью попросту простаивали на своих аэродромах. Это, кстати, говорит о непроизводительном использовании ресурсов.

Справедливости ради, надо отметить, что результаты действий пяти эскадрилий Ме21 °C (2(F)/Aufkl.Gr. 122, 10/ZG26, а также 1, 2 и 3/ZG1) в условиях подавляющего господства истребительной авиации союзников на Североафриканском ТВД в первой половине 1943 г., впечатляют гораздо больше: в 1100 вылетах было потеряно лишь семь машин и еще столько же списано из-за боевых повреждений, что даёт уровень потерь 1,3 %, а одна потеря приходится на 78–79 вылетов! И всё же к концу войны уровень эффективности английских бомбардировщиков в ударных операциях достиг небывалых высот. Достаточно сказать, что в 39.795 боевых вылетах было потеряно лишь 254 «Москито», что даёт величину относительных потерь в 0,63 %, а один сбитый приходился на 156–157 вылетов!

Эта фотография сбитого Me410A-3 из состава 2(F)/Aufkl.Gr.122, судя по всему является единственной, на которой запечатлен уничтоженный перехватчиками разведывательный Ме410, что является косвенным доказательством невысоких потерь, понесенных самолётами этого типа.

И всё же результаты сравнений показывают что «по ряду позиций» Ме210/410 не только не уступал «Москито», но даже превосходил его. Другое дело, что к некоторым ролям — например ночного истребителя — немецкая машина оказалась приспособлена заметно хуже «Москито». Основной причиной была трудность размещения РЛС, которую удалось «впихнуть» в самолёт только в конце войны, т. е. тогда, когда немецким специалистам удалось создать достаточно компактные авиационные РЛС.

В то же время в роли «интрудера» Ме410 показал себя вполне достойно, поскольку соотношение подтвержденных побед и собственных потерь в V/KG2 и II/KG51 составляет 3,846:1. Лучшая британская 418-я эскадрилья «рейнджеров» из состава 11-й авиагруппы Истребительного Командования, самолёты которой были оснащены радарами, смогла уничтожить «достоверно» 172 немецких самолёта, восемь — «вероятно» и 97 повредила ценой потери 59 своих машин, что даёт соотношение побед к потерям 3:1. Заметно выше этот показатель у 100-й авиагруппы «интрудеров» Бомбардировочного Командования, самолёты которой также большую часть боевых вылетов осуществили после оснащения РЛС: уничтожено 267 немецких самолётов при 69 потерянных своих, но соотношение побед и потерь у них практически совпадает с результатами «интрудеров» V/KG2, а также II/KG51 и составляет 3,869:1. При этом, надо отметить, что если при подсчетах с немецкой стороны автором были использованы только данные подтверждённые обеими сторонами, то с английской фигурируют победы только заявленные как «достоверные». Вряд ли стоит доказывать, что многие из них не подтверждаются немецкой стороной.

Весьма неплохо показал себя Ме410 и в роли тяжелого дневного перехватчика, в ней он, в сущности, и стяжал основную массу своих лавров. Замечу, что в этом качестве никто в Королевских ВВС даже не пытался использовать «Москито», тем более что необходимости такой, к счастью, никогда не возникало. И вот здесь мы подходим к очень важному аспекту, традиционно упускаемому многими историками, оценивающими те или иные виды оружия и боевой техники «в лоб», т. е. сравнивающими их характеристики или в лучшем случае результаты боевого применения.

Не секрет, что любая боевая техника создаётся в рамках определенной военной доктрины, определяющей очередность решения военно-политических задач с учётом характера ТВД и наиболее вероятных действий противника. Учёт этого обстоятельства позволяет говорить о том, что, хотя основной успех Ме410 сопутствовал именно в роли тяжелого дневного перехватчика, в этом качестве в период создания и начала своей карьеры он даже не рассматривался командованием Люфтваффе!

Да, история не терпит сослагательного наклонения, но невозможно отделаться от мысли, что если бы не налёты сотен «Летающих крепостей», то уже в первые месяцы 1943 г. сотни Ме210 и Ме410 были бы использованы против целей в Англии действуя, как британские «Москито». Сколько в этом случае англичане смогли бы выделить своих деревянных «комаров» для действий над оккупированной Западной Европой можно только гадать, но, видимо, очень немного, так как даже в весьма благоприятной для своих ВВС обстановке января 1943 г свыше 60 % от имеющегося на тот момент числа «Москито» находились в ПВО…

Другим вариантом использования Ме210 и Ме410 могла бы стать планировавшаяся замена Ju87 в эскадрах пикирующих бомбардировщиков, которые сражались в Средиземноморье и на Восточном фронте. В последнем случае наши истребители получили бы очень серьёзного противника, так как даже на крейсерском режиме с полной бомбовой нагрузкой Ме410 развивали 585 км/ч на высоте 6000 м. Понятно, что нашим «Якам» и «Лавочкиным» бороться с этими пикировщиками была бы очень трудно. Судить об этом можно хотя бы на основании сравнительной таблицы высотно-скоростных характеристик. Косвенным образом об этом свидетельствует тот факт, что в мемуарах всех без исключения советских асов отсутствуют упоминания о разведчиках этого типа. Означает это только одно: если Ме410 и сбивались «сталинскими соколами», то очень редко. Это впрочем и неудивительно, так как все без исключения советские истребители развивали свои максимальные скорости на высотах 4–4,5 тыс. м, что было значительно ниже оперативного потолка разведывательных «мессеров», действовавших на 6–7 тыс. м. Весьма высоко оценивали Ме210C и сражавшиеся на советско-германском фронте венгерские лётчики. А между тем, помимо двух венгерских эскадрилий, оснащенных Ме210C, на советского-германском фронте в период с 1943 г по 1945 г. Ме410А-З/В-З были укомплектованы штаб Aufkl.Gr. 122 и 3(F)/Aufkl.Gr. 122, базировавшиеся в Риге. Кроме того, в состав 1-го воздушного флота (группа армий «Север») входила FAGrl, одна из эскадрилий которой также имела Ме410. В составе 6-го Воздушного флота (группа армий «Центр») действовала 1 (F)/Aufkl.Gr. 122, базировавшаяся в Варшаве, и FAGr2, одна эскадрилья которой также имела Ме410. В составе 4-го Воздушного флота самолётов этого типа не было дольше всего, пока в апреле 1944 г. Aufkl.St «Krim» не получило несколько машин.

И всё же, возможно, спросит кто-то, как тогда объяснить, что о «Москито» и «Лайтнинге» на Западе написаны десятки книг и сотни статей, а о Ме210/410 в основном лишь негативные отзывы в немногочисленных публикациях? Причина проста: победителям до сих пор невыгодно сообщать всё правду о Второй Мировой войне и если данная работа помогла приоткрыть хотя бы несколько новых страниц из истории авиации, то её автор будет считать свою задачу выполненной.

Попавший в СССР Ме410В находился в неважном состоянии, а потому его лётные данные, хотя и превосходили возможности Пе-2 и Ту-2, всё же не впечатлили советских специалистов.