История Мурома и Муромского края

Житийная литература. В XI - начале XII века создаются первые русские жития. Среди них «Сказание о Борисе и Глебе» - популярнейшее произведение Древней Руси о трагической гибели двух любимых сыновей князя Владимира, коварно убитых их братом Святополком Окаянным. В нем защищается идея старшинства в великокняжеском наследии; прославляются два молодых князя, принявших смерть от старшего брата с истинно христианским смирением. Эти кроткие князья-христиане, невинно пострадавшие, стали наиболее почитаемы и любимы еще при жизни знавших их людей. Борис и Глеб были первыми «своими» русскими святыми, официально признанными Константинопольским патриархом.

«Сказание о Борисе и Глебе» охватывает широкое пространство Русской земли и «полунощных стран». Здесь и Киев, Вышгород, Новгород, Туров, Ростов, Полоцк, Пинск, Смоленск и, конечно, Муром, откуда спешит юный князь Глеб навстречу гибели. «Он же в борзе (скоро), в мале дружине, всед на конь, поиде, и пришед на Волгу. На поле поточеся (споткнулся) под ним конь в рове и наломи ногу мало». До сих пор указывают это место у впадения реки Тьмы в Волгу около Твери, где оступился конь Глеба, что и предвещало скорую гибель святого. Убийцы настигли муромского князя в устье реки Смядыны у Смоленска. Эмоционально и искренне описана в «Скании» ситуация перед гибелью молодого князя. Изящно и трогательно изображен беззащитный юный Глеб, представший перед злодеями. Его словесный образ создан так тонко и лирично, как можно написать портрет прозрачными акварельными красками. Это один из самых нежных образов древнерусской литературы. В сказании дана и прямая характеристика его старшего брата Бориса. Надо полагать, что внешне Глеб был на него похож, только более юный: «Послушлив отцу бе, покоряяся при всем отцу. Телом бяше красен, высок, лицем круглым, плечи велице, тонок в чреслах (бедрах - ред.), очима добраама, весел лицом, борода мала и ус, млад бо бе еще, светяся цесарски, крепок телом, всячески украшен, акы цвет цветый в уности своеи, в ратех храбр, в советех мудр и разумен при всем, и благодать божия цветяаше на нем». Таким представлялся идеальный князь людям Древней Руси.

«Слово о полку Игореве» - гениальное произведение Древней Руси - было создано в XII веке. Его называют «золотым словом русской литературы» и «благоуханным цветком». Любовь к родине, воспетая автором, сделала это произведение бессмертным. В нем рассказано о неудачном походе на половцев в 1185 году князя Игоря Святославича Новгород-Северского. Герой «Слова» принадлежал к княжескому Черниговскому дому. Его предки считали Муром своим уделом, который присоединил к Черниговскому княжеству прадед Игоря - влиятельный Святослав Ярославич в 1054 году. Дед - Олег Святославич, князь Тмутараканский, известный своей крамольной деятельностью, сражался за Муром с Изяславом (сыном Владимира Мономаха) и убил его у стен Спасского монастыря в 1096 году. Младший брат деда, Ярослав, стал родоначальником муромских князей и умер в городе в 1129 году.

В «Слове о полку Игореве» ярко и гневно описан дед Игоря Олег Святославич. Автор наделяет Олега ироническим отчеством «Гориславич», имея в виду не его личное горе, а народное, вызванное усобицами этого князя. Он с невероятной быстротой носился по всей Русской земле, чиня набеги и внося смуту. Ему принадлежал удел от Тмутаракани до Мурома. О своем «украинном» городе он вспоминал только тогда, когда не оправдывались его надежды на Киев и Чернигов. С большим осуждением рисует образ этого князя автор «Слова о полку Игореве», показывая гибельность его деятельности для страны:

Тот ведь Олег мечом крамолу ковал

И стрелы по земле сеял…

Тогда, при Олеге Гориславиче,

засевалось и прорастало усобицами,

погибало достояние Даждьбожьего внука;

в княжеских крамолах сокращались жизни людские.

Тогда по русской земле редко пахарь покрикивал,

Но часто вороны граяли, трупы между собой деля…

Но главным героем «Слова» является не какой-нибудь конкретный князь, а вся Русская земля. В действие втянуты огромные географические пространства с морями, реками, городами, людьми, зверьми и птицами. В поле зрения автора вся история страны и ее настоящее. Множество городов перечисляет он, но Муром среди них не назван. Однако, обращаясь к истории, характеризуя действия князей, автор прямо касается событий и лиц, тесно связанных с городом Муромом.

Литературное развитие в эпоху татаро-монгольского ига существенно замедляется. Долгое время - от XIII до середины XV века - главной в русской литературе остается патриотическая тема. Прославляются подвиги русских воинов, доблесть русских князей в годы нашествия Батыя и победы русского оружия во времена Дмитрия Донского.

«Повесть о разорении Рязани Батыем». В 1237 году хан Батый с огромным войском вторгся в Рязанское княжество. Этому событию посвящено одно из лучших произведений древнерусской литературы - «Повесть о разорении Рязани Батыем». В ее основу легли легенды и предания, которые возникли непосредственно после происшедших событий. Не позднее конца XIV века сформировался основной сюжет «Повести». В ней рассказывается, что Батый требует у рязанского князя дани. Юрий Ингоревич Рязанский обращается за помощью к великому князю Владимирскому Юрию Всеволодовичу, но тот отказывает в помощи. Рязанский князь посылает к Батыю своего сына Федора с дарами. Батый требует у рязанских князей дочерей и сестер «себе на ложе», а особенно красавицу Евпраксию, жену Федора. Федор Юрьевич с усмешкой отвергает это требование и погибает. Молодая княгиня с младенцем-сыном бросается с высокой башни. На помощь Рязани приходят князья из Мурома, Коломны и Пронска. Пять дней татары осаждают Рязань. Все русские князья-«удальцы» погибают. Остаются в живых только рязанский вельможа Евпатий Коловрат и князь Ингорь Ингоревич. Евпатий Коловрат с воинами «начаша сечи без милости и сметоша» вражеское войско. Враги думают, что восстали из гроба мертвые рязанцы. Евпатий геройски погибает. Ингорь Ингоревич хоронит мертвых и восстанавливает город.

В этой «Повести» муромский князь назван Давидом Ингоревичем, братом рязанского князя Юрия Ингоревича. Давид приходит на помощь и погибает в бою: «И начаша битися крепко и мужественно. И бы сеча зла и ужасна. Много бо бьешася на мног час, и мнози бо сильнии полки падоша Батыевы… А Батыве бо и силе велице и тяжце, един бьяшеся с тысящею, а два со тмою. И видя князь великий убиение брата своего князя Давида Ингоревича и иных князей… и воскричаша в горести душа своея: «О братие моя милая и дружина ласкова, узорочье и воспитание рязанское, мужайтеся и крепитеся. Князь Давид, брат наш, на перед нас чашу испил, а мы ли сея чаши не пьем?» В конце «Повести» князь Ингорь Ингоревич собирает погибших «лежаша на земле пусте, на траве ковыле, снегом и ледом померзоша» и хоронит в Рязани. Муромского князя он кладет в одну раку (гробницу) с коломенским Глебом и помещает в ногах великого рязанского князя Юрия. Летописный рассказ упоминает муромского князя, защищавшего Рязань, но не называет его имени. Историк В. Н. Татищев в своем рассказе называет муромского князя Юрием, отводит ему значительную роль в переговорах с татарами и сообщает, что из всех князей у стен города погиб только один муромский князь, другие рязанские князья уцелели. Муромский князь Давид по летописи умер еще до событий 1237 года. Однако «Повесть» дает сильный художественный образ храброго муромского князя и его воинов, верно отражая саму суть исторических событий.

«Задонщина». «Сказание о Мамаевом побоище». Победе над Мамаем в Куликовской битве 1380 года, кроме летописных рассказов, посвящены и два литературных памятника: «Задонщина» и «Сказание о Мамаевом побоище». В этих произведениях сообщается об участии муромской дружины в битве на поле Куликовом, о чем нет записей в летописях. «Задонщина» была создана в восьмидесятые годы XIV века. Ее автор Сафоний Рязанец, подражая «Слову о полку Игореве», не стремился описать весь ход событий, а прославлял московского князя Дмитрия Ивановича и воспевал победу русских. После боя «стал великий князь… своим братом… и со остальными воеводами на костех на поле Куликове на речке Непрядве… и рече: «Считайтеся, братия, колько у нас воевод нет и колько молодых людей нет». И услышал он что «посечено от безбожного Мамая полтретья ста тысящь и три тысячи» воинов из разных русских городов, в том числе и «40 бояр муромских».

«Сказание о Мамаевом побоище» восходит к древнему, несохранившемуся тексту, возникшему в 1390-е годы. Это подлинный шедевр русской исторической прозы, который пользовался огромной популярностью. Дошло до нас более ста списков произведения. В этом памятнике подробно и красочно рассказано о героической Куликовской битве. Здесь жестоко высмеивается предательство рязанского и литовского князей, вступивших в сговор с Мамаем. Рязанский князь Олег извещает литовского князя Ольгерда: «Великий царь Мамай идет на Москву. Присоединимся к Мамаю. Московский князь Дмитрий Иванович как услышит о походе царя Мамая и о нашей присяге царю, так убежит из Москвы. И даст тебе царь град Москву, а мне Коломну, Владимир и Муром». В Коломне собралось все русское войско. Был проведен смотр полков и поставлены над ними воеводы. Среди них назван князь Андрей Муромский. «Князь же великий Дмитрий Иванович… повеле всем воеводам со всеми людьми выехати… и начаша мнози гласи ратных труб гласити… и стязи (стяги - ред.) ревут». Образно описана сеча на Куликовом поле: «И ставшимся обема войскома, крепко бьющеся и грозно велми; и под коньскими ногами умирающе, от великия тесноты задыхахуся яко не мощно вместитися на поле Куликове». Среди погибших «сынов русских» в «Сказании» так же, как и в «Задонщине», упомянуты «40 бояринов муромских». Тот факт, что авторы этих литературных произведений упоминают муромскую дружину на поле Куликовом, свидетельствует, что Муром был на слуху у русских людей, они помнили и знали о подвигах муромцев и доблести муромских князей.

Сохранилось немного памятников устного народного творчества и литературы Древней Руси. Наиболее известные и значительные произведения этого времени либо прямо упоминают город Муром, либо описывают события, связанные с его историей. Самым мощным «муромским» образом является былинный богатырь Илья, ставший символом древнего города, а самым лирическим «муромским» образом остается невинно убиенный юный князь Глеб.

Княжич - сын князя.

Мощи - останки людей, почитаемых святыми.

Глава III. Муром в XV - XVII вв.

§ 17. Муром в XV - первой половине XVI вв. Участие во внутренней и внешней политике Московского государства

Муром - оплот великокняжеской власти на северо-востоке Русского государства. В начале XV века Муромская земля принадлежала сыну Дмитрия Донского великому князю московскому Василию I Дмитриевичу (1389 - 1425). Город управлялся его наместниками. Поскольку Муром был пограничным городом, в нем постоянно пребывала небольшая дружина. В ее состав входили и местные жители. Муромская крепость, по словам историка Н. М. Карамзина укрепленная «более других городов», имела важное стратегическое значение как оплот Московского княжества на востоке. Ее вооружение состояло из пушек крупного калибра, стрелявших каменными ядрами, пушек помельче и пищалей.

В 1425 году великий князь Василий Дмитриевич скончался. По духовному завещанию он оставил Муром и Нижний Новгород в наследство своему сыну Василию Васильевичу, провозглашенному великим князем. С этим не захотел примириться дядя юного Василия II князь Юрий Звенигородский и его сыновья Василий и Дмитрий Шемяка. На этой почве разгорелась междоусобная война, затянувшаяся на двадцать пять лет, в которую был вовлечен и Муром.

Великий князь Василий Васильевич восстановил и укрепил муромскую крепость, пострадавшую в ходе очередного татарского нашествия в 1408 году. В знак благодарности жители города сохранили верность великому князю на всем протяжении междоусобной войны. Летом Василий Васильевич попал в плен к татарам под Суздалем. Этим воспользовались его враги, которые хотели захватить власть в Москве. Однако татарский хан Улу-Махмет, узнав о том, освободил великого князя 1 октября 1445 года. Муромский наместник князь Иван Стрига Оболенский арестовал у себя в городе татарского чиновника Бегича, через которого Дмитрий Шемяка (двоюродный брат Василия Васильевича) вел переговоры с ханом о захвате власти в Москве.

Из плена Василий Васильевич возвращался через Муром. Желая оказать честь своему верному наместнику и горожанам, он провел в городе две недели, после чего отправился в Москву. Спустя несколько месяцев великий князь был пленен Дмитрием Шемякой во время своего богомолья в Троице-Сергиевой Лавре и ослеплен. После этого он получил прозвище «Темный». Два его малолетних сына, Иван (будущий царь Иван III) и Юрий, были спрятаны его сторонниками князьями Ряполовскими в одном из монастырей. В начале 1446 года их отправили в Муром как наиболее укрепленный город с испытанным в верности народом и наместником. В том же году от Дмитрия Шемяки за великокняжескими детьми прибыл в качестве посредника епископ Рязанский и Муромский Иона. В городском соборе Рождества Богородицы младенцы были переданы под его покровительство. Епископ повез детей в Переяславль к Шемяке, а потом сопровождал их в Углич, где находился их отец великий князь Василий Васильевич.

После смерти Василия Темного (1462) великим князем стал его старший сын Иван. По завещанию отца ему была пожалована Муромская область.

В сентябре 1458 года в Муроме произошел сильный пожар, во время которого сгорел почти весь город. Это событие отмечено в летописях. Иван III, помня о своем спасении в 1446 году, приложил старания к восстановлению, укреплению и увеличению города. Самая ранняя из известных жалованная грамота городу Мурому относится именно ко времени его царствования и адресована городскому собору Рождества Богородицы.

В царствование Ивана III завершился процесс объединения русских земель вокруг Москвы. Одним из последних этапов на этом пути было покорение и присоединение к Москве Новгорода. В 1476 году шестерых самых непокорных новгородских бояр за- ключили под стражу и сослали в Муром и Коломну. В их числе был и Федор Борецкий - сын Марфы Посадницы (Борецкой), которая возглавила борьбу новгородцев за независимость от Москвы. Его заточили в муромской крепости, где он и умер 9 мая 1476 года. После покорения Новгорода по указу Ивана III более восьми тысяч новгородцев (бояр, именитых граждан и купцов) были переселены на земли в Муроме, Владимире, Нижнем Новгороде и других городах. «Сим переселением навеки был усмирен Новгород», - писал Н. М. Карамзин.

Таким образом, Муром в XV веке служил оплотом законной московской власти в укреплении и централизации русского государства.

Набеги Золотой Орды. Оправившись после поражения на Куликовом поле, монголо-татары вновь стремились укрепить свое господство над Русью. Весь этот период Муром, как и другие пограничные города, принимал на себя первый удар вражеских нашествий. Нередко походы татарского войска ограничивались территориями, расположенными по левому берегу Оки, т. е. Муромскими, Владимирскими и Суздальскими землями.

Осенью 1408 года огромное войско татар во главе с ханом Эдигеем вторглось в русские пределы. Поход был вызван неуплатой дани в срок и носил карательный характер. Эдигей разорил почти все области Московского княжества, в том числе и Муром, взял с Москвы «откуп» и безнаказанно вернулся в Орду. Русские города были сожжены и разграблены. Великий князь Василий Дмитриевич ушел на север. «Счастлив, кто мог спастись бегством, жители падали ниц на землю перед варварами и в этом положении не смели шевельнуться, ждали решения судьбы своей, и монголы отсекали им головы или стреляли в них, как будто для забавы», - писал Н. М. Карамзин. Татары в очередной раз напомнили, что они по-прежнему являются хозяевами русской земли.

Золотая Орда в это время переживала период распада. Многие ханы изгонялись за ее пределы и самостоятельно искали себе пристанище. Один из них, царевич Касим, перешел под руку Москвы и получил в удел Городец-Мещерский, позднее названный Касимов. Другой, Улу-Махмет, основал на речке Казанке (приток Волги) город Казань. Оттуда он совершал походы на пограничные русские земли. Осенью 1444 года Улу-Махмет захватил Муром. Узнав об этом, великий князь Василий Васильевич послал передовой отряд, который разбил татар под Муромом и Гороховцом. Татары отступили в Муром, где Улу-Махмет провел зиму 1444 - 45 годов. Весной 1445 года его сыновья внезапно напали на княжеский стан под Суздалем и захватили князя в плен. Оттуда со знатным пленником отправились через Муром в Курмыш (крепость на Оке ниже по течению), где в это время находился Улу-Махмет.

В дальнейшем Казанское царство не давало покоя Московскому княжеству на протяжении более ста лет. Например, в 1448 году казанский царь Мамутек направил «всех князей своих со многою силою воевати Муром и Володимер… Князь же Великий посла противу их сына своего, Ивана». В 1463 году «татарове имаша около Мурома в неделю Святых Жен Мироносиц и отыдоша. Того же лета воеваша около Мурома. Князь Данило Дмитриевич Холмский иде за ними прочь из Мурома и постиже и бив их». Исторические источники указывают, что чаще других от казанских набегов страдала Муромская земля.

Участие Мурома в борьбе с Казанским царством. Вторая половина XV века прошла в постоянном противостоянии с Казанским царством. Татары и русские совершали походы друг против друга с завоевательными целями. Русские нападали на торговые татарские суда, татары - на русские, плававшие по Оке и Волге. Захваченное добро доставлялось в столицы - Казань и Москву. Осенью 1467 года Иван III предпринял первый поход на Казань. В числе его военачальников был и князь Иван Стрига Оболенский, бывший муромский наместник. Этот поход не увенчался успехом. Казанцы встретили русское войско на Волге и вынудили его пойти назад без погони. После этого похода пограничные города Нижний Новгород, Муром, Кострома, Галич по приказу Ивана III были заняты воинскими дружинами. Зима 1468 года принесла новые стычки с казанцами. Князь Данила Холмский побил шайку татар близ Мурома. Лишь немногие из них спаслись бегством в дремучие леса, оставив своих коней. Муромцы и нижегородцы опустошили берега Волги в пределах Казанского царства.

Весной 1469 года Иван III собрал второй поход на Казань. Местом соединения войск был назначен Нижний Новгород. Полки садились на суда в Москве, Коломне, Муроме и других городах и плыли по Оке и Волге. На этот раз Казань была разгромлена. Царь Ибрагим заключил мир «на всей воле Государя Московского». Пленники, взятые татарами за последние сорок лет, получили свободу. Однако вооруженные столкновения с казанцами продолжались еще долго. Даже в начале XVI века Казань оставалась «горячей точкой». В январе 1537 года к стенам муромской крепости подошло войско казанского царя Сафа-Гирея. Татары выжгли весь городской посад. Муромцы достойно встретили неприятеля. «Из пушек и пищалей биша их много», - писал летописец. Узнав, что из Владимира и Мещеры идут воеводы с дружинами, Сафа-Гирей, так и не взяв Муром, отошел прочь. Спустя три года, в 1540-м, он вновь двинулся на Москву и вновь увяз на Муромской земле. В декабре им был захвачен Муром, но Сафа-Гирей «далее не мог ступить ни шага: воины и граждане (муромские) бились мужественно и на стенах и вылазках», - писал Н. М. Карамзин. На подмогу храбрым муромцам из Владимира шел князь Дмитрий Бельский, из Касимова - царь Алей, истребляя рассеянные в муромских окрестностях толпы татар. После этого войско Сафа-Гирея бежало прочь так скоро, что русские воеводы не смогли его догнать.

Окончательное завоевание Казани произошло при Иване IV летом 1552 года. Незадолго до этого (1549) царь Сафа-Гирей внезапно умер. Власть досталась его малолетнему сыну. Казань, таким образом, осталась без правителя. Этим воспользовались московские власти, и началась подготовка к походу. По городам стали собираться дружины. В Муроме и Свияжске (крепости, основанной Иваном IV недалеко от Казани) к этому времени уже находились войска.

3 июля 1552 года войско во главе с Иваном IV двинулось через Владимир и Муром к Казани. В Муроме царь провел несколько дней. В городском соборе Рождества Богородицы он молился перед гробницами муромских святых Петра и Февронии и князей Константина, Михаила и Федора, которых почитал как сродников, и просил их помощи. По преданию, в случае победы над Казанью царь Иван дал обет воздвигнуть в Муроме каменные соборы (вместо деревянных). 20 июля войско переправилось через Оку и продолжило свой путь. Некоторые историки отмечают особый героизм, проявленный муромскими воинами при осаде Казани.

После завоевания Казани на восточной границе Русского государства наступил покой. Муром перестал быть пограничным городом. Настал период мирного развития Муромской земли.

Таким образом, в XV - первой половине XVI века в области внутренней и внешней политики Муром служил оплотом великим князьям московским в их борьбе за укрепление централизованного государства и за независимость от внешних завоевателей.

Жалованная грамота - акт верховной власти, которым предоставлялись какие-либо льготы и преимущества.

Пищаль - старинная пушка или тяжелое ружье, применявшееся для обороны крепости и в полевом бою.

Посад - в Древней Руси - торгово-промышленная часть города, располагавшаяся за пределами городской (крепостной) стены.

§ 18. Муром в политике царя Ивана IV. Смутное время

После завоевания Казани Муром утратил значение пограничной крепости. Несмотря на это, всю вторую половину XVI века город оставался довольно укрепленным и служил местом сбора военных сил, предназначенных для того, чтоб держать в повиновении народы завоеванного Казанского царства. В течение второй половины XVI века на восточных границах русского государства по-прежнему было неспокойно. В 1573 году в Казани случился бунт. Русское войско находилось там с 1572 года, а в 1573 туда через Муром было послано другое, более сильное, во главе с боярами Мстиславским, Шереметевым, Захарьиным. Снова Муром заполнился ратными людьми. Узнав о приближении войска, казанцы прибыли в Муром и «добили челом», т. е. смирились, т. к. у них не было войска для вооруженного сопротивления. В 1582 и 1584 годах состоялись еще два похода на восток в связи с восстаниемчеремисов против русских властей. «3 ноября 1582 года послал государь в Муром, а из Мурома в Казань луговых черемис воевати... сведав же, что бунт не утихает, велел (царь Иван IV - ред.) идти туда из Мурома знатнейшим полководцам Ивану Михайловичу Воротынскому и мужественному Дмитрию Хворостинину… и были в походе воеводы по полкам, а збиралися в Муроме, срок Дмитриев день», - указывают летописи и исторические хроники.

В 1565 году в России была учреждена опричнина. Муром попал в особое, опричное, владение Ивана Грозного.

Вскоре после завоевания Казани царь Иван IV начал войну за Ливонию и выход к Балтийскому морю (1558 - 1583). В ходе ее обострились отношения со шведами, и в 1571 году царь сослал шведских послов в Муром. В наказе приставам говорилось: «Ехати с ними в Муром в судне, поставити послов в городе и выбрати двор добр и крепок, а не будет двора доброго, учинити около двора тын... и по списку посольских людей (50 человек) пересматривать ежедень, и из тыну их не пущати никуды... чтоб к ним не приходил ни каков человек, ни русский, ни немец, ни выезжие люди, и ворота держать заперты, а на ночь замыкати». Послы находились в Муроме около года. Пятнадцать из них умерли от моровой язвы, эпидемия которой в 1570 году унесла много муромских жителей. В ноябре 1572 года царь приказал привезти шведов в Москву. Для покупки лошадей в Муроме сопровождающим выдали из царской казны девяносто рублей. 28 ноября пленники покинули Муром.

Город тяжело переживал последствия морового поветрия и пожара, случившихся в 1570 году.

В начале XVII столетия население муромского края сильно страдало в голодные неурожайные годы, гибло от моровой язвы. Об этом страшном времени рассказывает «Житие Ульянии Лазаревской». Голод вызвал волнения среди крестьян. Поместья и городские дома часто полыхали в огне пожаров, а слуги нередко творили самосуд над господами. Так был убит один из сыновей Ульянии. Исполняя наказ царя Бориса Годунова, она отпускала своих холопов на волю, чтоб дать им возможность самостоятельно позаботиться о собственном пропитании.

В 1606 году крестьянские волнения превратились в восстание, которое возглавил Иван Болотников из холопов князя Телятевского. Активное участие в восстании принял некий «гулящий» человек из Мурома Илья Горчаков (Илейка Муромец), которого казаки провозгласили «царевичем» Петром, якобы сыном царя Федора Иоанновича. «Царевич» установил связь с Болотниковым, его сообщники заняли Тулу, которая после этого стала базой всего восстания.

Все годы Смутного времени муромцы сохраняли верность законной власти. При осаде Тулы войсками царя Василия Шуйского один из муромских дворян, Иван Сумин Кравков, предложил царю затопить Тулу при помощи плотины, построенной из мешков с землей. После постройки плотины в городе началось наводнение, а затем и голод. 10 октября 1607 года Тула сдалась. Болотников и «царевич» были захвачены войсками Шуйского и вскоре казнены. В награду за выдумку Кравков получил к своей фамилии прибавление «Мешков».

В борьбе против польской интервенции жители Мурома участвовали в двух народных ополчениях (1611 и 1612), которые возглавили князь Пожарский и гражданин Нижнего Новгорода Козьма Минин. Впоследствии, в 1639 году, князь Дмитрий Михайлович Пожар- ский вложил в муромский Благовещенский монастырь серебряную водосвятную чашу «по родителех своих». Возможно, вклад был сделан и в память об участии горожан в его ополчении.

Несмотря на освобождение Москвы от поляков и избрание в январе 1613 года нового царя Михаила Федоровича Романова, польская интервенция продолжалась. Шайки польских захватчиков бродили по стране. В 1616 году отряд поляков, возглавляемый паном Лисовским, напал на Муром. Монастыри и приходские церкви были разграблены, жилые дома и лавки на посаде сожжены. Две муромских слободы, Мережную и Плотницкую, поляки выжгли полностью. Игумен с братией Благовещенского монастыря были пленены поляками, священник Воскресенского девичьего монастыря отец Иван убит. Это было последнее иноземное вторжение на муромскую землю.

После разгрома Мурома Лисовский двинулся к Суздалю. Историк С. М. Соловьев писал, что Лисовский как тень пробирался между Ярославлем, Костромой, Владимиром, Муромом и Суздалем, опустошая все на своем пути. Его разбойничий поход по русским городам надолго запомнился в Московском государстве.

Смутное время тяжело сказалось на положении Мурома, как, впрочем, и других русских городов. После польского разорения храмы, монастыри и другие городские строения нуждались в перестройке. Игумен Благовещенского монастыря Сергий в 1619 году подал челобитную царю Михаилу Федоровичу, где описывал понесенные монастырем бедствия: «Приходили к нам литовские люди и монастырь разорили, в церквах Божиих престолы ободрали и ризы, и стихари, и поясы, и посох, царское богоданное и всякое церковное строение и братию посекли, игумена с монастырем взяли в полон, а келии пожгли и пономаря в половину пожгли. И от того литовского разорения в монастыре на церквах кровли огнили. Церковь Благовещения Пресвятой Богородицы каменная каплет и стены разселись, а деревянные церкви ветхи, а строить тех церквей и монастыря ныне нечем». Игумен просил «дать в вотчину безоброчно на церковное и на монастырское строение» несколько озер за Окой. Вотчины были пожалованы грамотой того же 1619 года, но к ней царь велел прибавить: «И впредь им нам о церковном и монастырском строенье челом не бити». Поддержку правительства получили и некоторые другие монастыри и приходские храмы.

Черемисы - до 1918 года название марийцев.

§ 19. Воеводское правление в Муроме

После событий Смутного времени возникла необходимость укрепить власть на местах, поэтому во многие города в 1620 - 30-е годы были назначены воеводы, выбираемые из бояр, дворян и детей боярских. Воевода назначался Разрядным приказом, утверждался царем и Боярской Думой. Как правило, воеводы подчинялись тому приказу, в ведении которого находился соответствующий город или уезд. Например, муромские воеводы подчинялись Костромской четверти. Воеводы управляли городом и уездом в течение одного-трех лет. И при назначении на воеводство, и при решении разных вопросов воевода получал из Москвы весьма неопределенные наказы поступать «как пригоже», «как Бог вразумит» и т. п., что приводило к усилению его произвола. Выборный орган местного самоуправления - Земская Изба - зависел от воевод. В губной и Земской избах, расположенных в центре города, заседали губные и земские старосты, целовальники. Все служащие Избы выбирались горожанами на один-два года и содержались на деньги местных налогоплательщиков.В Земской Избе хранился городской архив: писцовые, переписные и сводные книги, статьи уложений, царские грамоты, мирские дела и крепости, письма, платежные отписи и другие документы. Многие горожане были неграмотны, и на площади сидел площадной подьячий, писавший по просьбам горожан разные документы. «Муромские площеди подячей Ивашка Тимофеев вместо понятых кои в сих книгах имяны их писаны и по их велению руку приложил», - подобные записи часто встречаются в рукописях того времени. По разным спорным вопросам и обидам горожане писали царю или епископу челобитные: «Великому господину Преосвященному Иосифу митрополиту Рязанскому и Муромскому бьет челом и извещает», - такими словами обычно начинались челобитные, а заканчивались они фразой: «Великий государь, смилуйся».

Воевода был первым лицом в городе. Горожане должны были окружать его уважением. По воскресеньям и по большим церковным праздникам горожане ходили к воеводе с подарками, в качестве которых подносили телеги, сани, горшки, корыта, ведра, бочки и иные припасы для домашнего обихода. Зимой на святках воеводские дети ходили по домам горожан и колядовали. Им за это подносили мед и деньги. В Прощеное воскресенье, в конце Масленицы, горожане шли к воеводе «прощаться» и тоже с подарками.

На протяжении XVII века из городов, уездов и волостей Русского государства в столицу поступали слезные челобитные от населения на поборы и лихоимства местных властей.

Не отставали в этом отношении и муромские воеводы. В царствование Алексея Михайловича их бесчинства вынуждали горожан писать царю жалобы. Например, на воеводу Ласкирева, который без царского указа провел перепись жителей и заставил их заготавливать будто бы для города - а на самом деле для себя - дубовые строительные бревна и нести караульную службу у себя на дворе. Воевода без суда сажал в тюрьму горожан, старост, выборных, целовальников и прочих лиц. Царь запретил Ласкиреву заниматься самоуправством и пригрозил отстранением от воеводства.

Произвол другого воеводы, Ивана Траханиота, на свое усмотрение посылавшего горожан на службу в Москву вне принятой очередности, тоже вызвал жалобу горожан. В ответ на это письмо царь Алексей Михайлович прислал в Муром грамоту. Она запрещала брать жителей Мурома для означенных дел, так как они и без того посылались по казенным делам вместо стрельцов и пушкарей во Владимирский, Касимовский, Муромский и Стародубский уезды. Ежегодно до пятидесяти муромцев как людей, заслуживших доверие правительства, посылали на службу в отдаленные города - Балахну, Вятку, Каргополь и др. К тому же горожане содержали на свои средства команду из тридцати стрельцов.

Под челобитной царям Ивану и Петрам Алексеевичам в 1695 году подписались сто четырнадцать человек во главе с земским старостой Василием Грудцыным. Горожане били челом на воеводу Ивана Степановича Скрыпицина, управлявшего городом с 1693 года. «И во все это время мы, бедные сироты ваши, видим от него одни затейливые нападки, - сетовали муромцы, - он во дворе своем бьет батогами всяких чинов людей иногда из своих рук, мы, сироты ваши, убоялись быть напрасно изувеченными и не попасть в оковы, давали ему многие посулы деньгами и огуречным семенем и анисом, чего прежние воеводы с нами не делали, нападных взяток не домогались». Воеводские злодеяния были перечислены по пунктам, и в конце жалобы говорилось: «Великие государи, пожалейте нас бедных и беспомощных сирот своих, его, стольника и воеводу И. С. Скрыпицина из Мурома до срочного числа перемените и в его воеводских нападках и в разных беспорядках без розыску из Мурома отпускать не велите». Воевода был уволен от должности, и его место занял князь Григорий Семенович Волконский.

Муром, как и другие русские города, управлялся воеводами до начала XVIII века.

Приложение

Список воевод г. Мурома (дата означает время их упоминания в исторических документах)

Толбузин Василий 1609

Олябьев Андрей Семенович 1609

Собакин Борис Степанович 1614

Полев Богдан Иванович 1615 - 1616

Замыцкой Данило Андреевич 1616 - 1617

Палицын Андрей Федорович 1617 - 1618

Волынский Иван Васильевич 1618 - 1619

Репьев Булат, осадный голова 1619

Пятой Гаврилов сын Мусин 1620

Тургенев Иван Юрьевич 1625 - 1626

Шапилов Алексей Захарьевич 1626 - 1627/28

Языков Максим Семенович 1629 - 1629/30

Ласкирев Никита 1633

Мертвой Степан 1635

Лызлов Федор Елизарьевич 1635 - 1637

Полтев Федор Иванович 1637 - 1639

Траханиотов Иван Тихонович 1645 - 1647

Ласкирев Никита Иванович 1647

Зиновьев Иван Петрович 1647 - 1648

Елецкой Никита Васильевич, князь 1648

Бестужев Игнатий Никитич 1651

Чирков Владимир Владимирович 1657

Карамалин Дмитрий 1664 - 1665

Лошаков Михайло 1665

Шаховской Афанасий, князь 1670

Чаадаев Иван Семенович 1677 – 1678

Анис - однолетнее растение из семейства зонтичных, разводимое ради семян и добываемого из них ароматного масла.

Пушкари - в русском государстве XVI - XVII веков служилые люди, обслуживавшие артиллерию. Пушкари несли гарнизонную службу в городах, где жили своими дворами. Управлялись Пушкарским приказом и получали там жалованье. Служба была наследственной.

Стрельцы - служилые люди, составлявшие постоянное войско (XVI - начало XVIII в.). Получали жалованье деньгами, хлебом, иногда землей. Жили семьями в слободах, занимались ремеслами и торговлей.

Четверти (четь) - централизованные государственные учреждения в России XVI - XVII веков; ведали финансами отдельных территорий государства, административно-судебными делами по отношению к тяглому населению и питейными доходами. Собирали с податного населения «четвертные доходы», за счет которых выплачивали годовое жалованье высшим разрядам служилых людей.

Целовальник - должностное лицо в русском государстве XV - XVIII веков. Избирался из посадских людей для выполнения финансовых или судебных обязанностей.

§ 20. Муром в период раскола Русской

православной церкви

Одним из наиболее драматичных событий XVII столетия стал раскол Русской православной церкви. В сороковые годы в среде православного духовенства возникло так называемое движение «боголюбцев» - ревнителей церковного благочестия, основанное на учении святых отцов. Его возглавили протопопы Иван Неронов и Аввакум Юрьевецкий. Первоначально патриарх Никон их поддерживал. Однако после издания патриархом весной 1653 года циркуляра об изменении некоторых церковных обрядов, отношения между ними обострились. Бывшие друзья Никона - Иван Неронов, Аввакум Юрьевецкий, Логин Муромский и другие - приняли это неожиданное для них и ничем не мотивированное распоряжение как объявление войны. Они подали челобитную царю. Тот никак не ответил на жалобу. «Не знаю, где скрыл, мнится, Никону отдал», - писал потом протопоп Аввакум.

В Муроме сторонником «боголюбцев» был протопоп Логин, служивший в соборе Рождества Богородицы. Своей проповеднической деятельностью, призывами к христианскому образу жизни он снискал себе большое уважение у горожан.

Однажды в гостях у воеводы, когда, как это полагалось, жена воеводы подошла к нему под благословение, Логин сделал ей замечание по поводу белил на ее лице. Гости заступились за воеводшу: «Ты, протопоп, хулишь белила, а без белил и образов (т. е. икон - ред.) не напишешь». Логин возразил: «Эти составы составляют иконописцы, а если на ваши рожи эти составы положить, то вы и сами не захотите. Да и Сам Спас и Богородица честнее своих образов».

Раздраженный воевода подал жалобу на Логина в патриаршую канцелярию в Москву. Патриарх Никон занял в этом конфликте сторону воеводы и использовал его как повод отомстить протопопам. В июле 1653 года на соборе московского духовенства Логину было зачитано обвинение в похулении икон Спасителя, Богородицы и святых. Иван Неронов заступился за своего друга и потребовал дополнительного расследования по делу арестованного, вступив, таким образом, в открытое противоборство с патриархом. 1 сентября 1653 года Никон расстриг (лишил права священства) протопопа Логина. «Остригше, сняли с него однорядку и кафтан», - писал протопоп Аввакум.

Осужденного священника сослали домой, в Муром, с запрещением служить в церкви. Жители города сочувственно отнеслись к несчастью Логина. Они ходатайствовали за него перед Рязанским епископом как за «охранителя апостольских и отеческих преданий». Через год, в 1654 году, Логин умер во время морового поветрия. «Муромского протопопа остригше и муча, в Муром сослал (патриарх - ред.), тут и скончался в мор», - писал протопоп Аввакум. Защитник Логина, Иван Неронов, был сослан в Сибирь.

Конфликт муромского священника с властями нашел отражение в сочинении Адама Олеария «Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно»: «Муромский протопоп по имени Логин осмелился проповедовать и начал вместе с некоторыми подчиненными ему попами в Муроме и других городах произносить открыто проповеди. Когда, однако, патриарху это стало известно, он постарался принять меры против этого, отрешил проповедников от должностей, проклял их с особыми церемониями и сослал на жительство в Сибирь».

Старообрядческая церковь почитает протопопа Логина как святого мученика, одним из первых пострадавшего за древнее благочестие.

На фоне разгоравшегося церковного конфликта в народе росло недовольство экономической политикой, проводимой правительством Алексея Михайловича. Для повышения доходов в казну вводились новые налоги, ухудшавшие положение податных сословий. Жители, скрываясь от непосильных поборов, покидали насиженные места и уходили на новые, а то и просто пускались в разбой. Муром, к тому же, пострадал от моровых поветрий в 1654, 1655,1675 годах.

Несмотря на жесткую государственную политику выбивания налогов, эти годы характеризуются постоянными недоборами в казну. Грабежи и разбои на дорогах и в селениях привели к ослаблению торговых связей и, в результате, недоборам таможенных пошлин. Однако, невзирая на тяжелое экономическое положение, жители Мурома отличались «усердием и постоянством» в отношении к властям в мятежное время Стеньки Разина. За верность законной власти в 1671 году муромцы получили грамоту царя Алексея Михайловича.

В результате расширения государственной границы на восток Муром во второй половине XVI века утратил свое стратегическое значение и, как следствие, его роль в политической жизни страны резко сократилась.

Однорядка - старинная верхняя мужская и женская одежда - долгополый однобортный кафтан без воротника.

Протопоп (разг.) - старший православный священник.

§ 21. Ремесло и торговля муромского посада

Основная торговая промышленная жизнь происходила на городском посаде. Население посада состояло из ремесленников и торговцев, а также людей, которые служили светским или духовным феодалам, либо подчинялись казенным ведомствам (служилые по прибору). Жили на посаде и так называемые «работные люди», получавшие средства к существованию продажей своей рабочей силы (ими, в основном, становились обнищавшие«бобыли»).

Посадское население XVI - XVII веков трудно разделить на чисто торговцев и чисто ремесленников, т. к. в это время городской ремесленник часто соединял работу «на заказчика» с работой «на рынок». Торговлей занимались почти все слои посада. Постепенно, к концу XVII века, в массе торгово-ремесленных людей началось выделение представителей особого «купецкого чина», для которых торговля становится главным профессиональным занятием.

В Муроме, по сохранившимся писцовым и переписным книгам, насчитывалось около шестидесяти видов ремесленных профессий. Хорошо были представлены производства пищевых продуктов: хлебники, калачники, пирожники, солоденики, квасники, пивовары, рыболовы, мясники, масленики, кисельники. О высоком развитии калачного производства говорит тот факт, что на торгу был специальный калачный ряд, а на посаде была улица Калачная. Муромские калачи отличались особыми вкусовыми качествами, долго не черствели.

Другим распространенным занятием в Муроме было производство солода. Солод - это грубо смолотая со сладким привкусом мука, которую получали из проращенного в теплом и влажном месте хлебного зерна. Солод являлся важным компонентом для изготовления кваса, пива, медовых настоек. До нашего времени дошла поговорка: «Не учись пиво варить, а учись солод растить». В то время бытовало такое выражение - «растить солод». Для домашнего употребления горожане часто «растили солод» в банях. Солода для продажи изготавливали в специальных солодовнях.

Важным посадским промыслом являлся рыболовный. В источниках встречаются такие специальности, как рыбник, рыболов, рыбный прасол, мережник. Из них непосредственно добычей рыбы занимались рыболовы и мережники, которые ловили рыбу специальными сетями - мережами. В Муроме у церкви Козьмы и Демьяна была целая Мережная слободка. Рыбный прасол занимался скупкой рыбы и не только у городских рыболовов, но и у сельского населения ближайшей округи. Рыбник заготавливал рыбу впрок и занимался торговлей. Муромские рыбники умели готовить пластованную рыбу: зажаривали ее на огне на длинных деревянных спицах, как на вертеле. Эта рыба поставлялась даже к царскому столу. Правительство, желая научить белозерских рыболовов «делать пласти или жаренки», подобные муромским, велело из Мурома прислать в Белоозеро двух человек, знающих это дело. Ими оказались Иван Тагунов и Лука Полуектов. Живую рыбу - стерлядь, осетров - из Мурома нередко возили в специальных бочках к царскому двору.

В Муроме были распространены различные ремесла, связанные с обработкой кож и пошивом кожаной обуви. Кожевник обрабатывал кожи крупного рогатого скота, скорняк - ценные меха белки, куницы, лисы. Овчинник работал с овечьими шкурами. Скорняки и овчинники нередко сами шили шапки и тулупы. Яловник занимался выделкой яловочной кожи, которая по качеству находилась между опойкой и мягкой юфтью. Толстая сыромятная кожа шла на изготовление конской упряжи. Такую кожу делали сыромятники или кожемяки. Но самую толстую и грубую кожу из воловьих шкур обрабатывали подошевники, которые изготавливали из нее подошвы для обуви. Были еще гладильщики - мастера по разглаживанию кож и сырейщики - скупщики сырых кож для дальнейшей их обработки. Таким образом, в кожевенном деле было разделение труда и узкая специализация.

Многочисленные швецы и портные, упоминаемые в писцовых книгах, шили не только верхнюю теплую одежду, но и телогреи, душегреи, кафтаны и т. п. Очень часто встречаются дворы однорядочников. Это портные, которые специализировались на шитье определенного вида одежды - однорядок, длинных кафтанов с пуговицами без ворота. Однорядки были очень распространенной одеждой городских жителей. Не случайно до нашего времени дошла поговорка: «Хорош мой миленький в однорядке синенькой». Встречались среди швецов так называемые «швали» - непрофессиональные портные, изготовлявшие самую простую незатейлевую одежду.

Металлообработка и связанное с ней кузнечное ремесло - необходимая часть в структуре городского производства XVI - XVIII веков. Кузнецы изготовляли довольно широкий ассортимент изделий: подковы, гвозди, скобы, крючки, петли, цепи, заступы, лемехи, косари, шила, иглы, ножи, ножницы, сковороды и т. п. Среди кузнецов, как и среди кожевников, тоже имелась узкая специализация. На муромском посаде значатся котельники и ножевники. По документам XVII века муромские кузнецы делали клепаны (ножи), украшенные серебряными резными черенками и носившими название муромских. В особом ряду стоят оружейники. Были в Муроме свои бронники, лучники, сабельники. Они не раз выполняли государственные заказы на ружейные стволы, копья и бердыши. Никита Давыдов, известный «самопальных и бронных дел» мастер, работавший в московской государственной оружейной мастерской, родился и вырос в Муроме.

К обработке металла относится и ювелирное ремесло или, как его тогда называли, «серебряное дело». Серебряники, как правило, изготавливали изделия на заказ, но иногда продавали на торгу мелкие вещи - крестики, кольца, серьги.

Из деревообрабатывающих ремесленников наиболее часто упоминаются плотники и болховиты. Плотничьим ремеслом владел почти каждый мужчина: он мог сделать немудренную мебель, срубить баню, подправить крыльцо, но у некоторых это умение стало профессией. Плотники работали только на заказ, объединяясь в строительные артели. Они сооружали храмы, хоромы, избы, амбары, речные суда и т. д. Болховиты делали особый вид крытых саней-кибиток - болховней.

В XVII веке получил развитие свечной промысел. Начали изготовлять и восковые, и сальные свечи, на которые был спрос у зажиточных горожан, боярских и монастырских дворов.

Работали в Муроме гончары, токари, красильники, зелейщики, изготовлявшие порох, а также москательники, торговавшие москатью, т. е. разными красильными веществами. Был в городе и свой врач (в то время он назывался кровопуском), и свой коновал, оказывавший лечебную помощь животным. С начала XVII века на посаде появились иконописцы и ремесленники-грамотеи - писцы.

Во многих русских городах ремесло сочеталось с земледелием, садоводством и огородничеством. Издавна существовавшее в любом средневековом городе России подсобное огородничество превратилось в торговое. Посадские жители выращивали огородные овощи не только для собственного употребления, но и на продажу. Развитие торгового огородничества оказалось в городе в более выгодных условиях, чем на селе. Этому способствовал и сам статус городского населения, объективно предоставлявший горожанам большую свободу хозяйственной деятельности, и близость рынка сбыта. Среди огородных культур ценились скороспелые муромские огурцы. Позднее их семена стали распространяться по всей стране. Некоторые муромцы специализировались на продаже моркови. В источниках даже отмечена такая профессия, как «морковник».

Различают четыре основных категории ремесленников: тягловые ремесленники (сосредоточены в городских центрах, на посадах; они работали и «на заказ», и «на рынок»); дворцовые и казенные ремесленники (обслуживали нужды царского двора и получали постоянную плату за свои изделия); записные ремесленники (строительные рабочие); вотчинные ремесленники (находились в феодальной зависимости от владельцев, работали не только на своих хозяев, но и на рынок, составляя конкуренцию тягловому ремеслу). Все перечисленные категории ремесленников существовали и в Муроме. Например, во дворах, принадлежащих Троице-Сергиеву монастырю и муромскому Спасскому монастырю, жили кожевники, плотники, сапожники, москательники. Спасскому монастырю принадлежала целая Кудринская слободка. Жили ремесленники и во дворе боярина Ивана Михайловича Романова, и во дворе князя Ивана Борисовича Черкасского. Многие дворники, которые охраняли боярские осадные дворы, активно промышляли каким-нибудь ремеслом. Были на посаде дворцовые слободки: мережников (около Козьмодемьянской церкви), сокольников (на Дмитровской улице), пушкарей (около церкви Николы Можайского),пищальников (около Успенской церкви). Мережники поставляли рыбу на царский двор. Служилые люди по прибору, т. е. по государственному найму - пушкари, пищальники, сокольники, которые состояли при городских крепостях и несли военную службу - также занимались ремеслами. В документах встречаются такие записи: «Самара пушкарь, лубенник». К середине XVII века дворцовые ремесленники проживали преимущественно в Москве. Рядом с муромским посадом, в Якиманской и Дмитриевской слободах, жили ямщики, которые занимались извозным промыслом.

Ремесло в это время, как уже говорилось, было тесно связано с торговлей. Почти все ремесленники торговали своими изделиями на городском торгу. Но, тем не менее, некоторые вопросы, касающиеся деятельности торговцев-профессионалов, прослеживаются в исторических документах. Можно выделить ряд специальностей, явно указывающих на скупку товаров: сырейщики (скупка и продажа сырых кож), рыбные прасолы (скупка и продажа рыбы), ветошники (скупка и продажа старых вещей). Сотная грамота муромскому посаду 1573 - 74 года содержит такую запись: «В Муроме ж на посаде лавки, а сидят в них муромцы посадские люди со всякими товарами». В источниках упоминаются следующие торговые ряды: большой, где торговали самым разным мелочным товаром (позже этот ряд стал называться москательным), рыбный, калачный, соляной, мясной, сапожный, хлебный, лубенный. Был особый торговый ряд в Спасской слободе. Всего в конце XVI века в городе отмечено более трехсот лавок.

В XVII веке появились торговые бани, а также кабаки и харчевни, в которых шла продажа вина и еды. В описи 1637 года записано: «На площади, за рядами двор кабацкий, живут кабацкие откупщики, на дворе 4 избы, в них продают вино, пиво, мед». На Воздвиженском ручье был «кабацкий завод», где «курили вино и отдавали то вино на кабацкий двор».

Некоторые муромские торговые люди вели «отъзжие торги», т. е. занимались оптовой торговлей. Особо разбогатевшие на торговом деле горожане были записаны в Московскую гостиную сотню: Богдан Борисов сын Цветнов; Семен Семенов сын Черкасов с братьями Иваном, Григорием, Абрамом; Богдан Федоров сын Баламотов с братом Федором; Федор Лукьянов сын Веневитов; Савва Болховитов.

Большой урон экономическому развитию города наносили пожары, эпидемии, войны. Например, в описи 1573 - 74 годов отмечено пятьсот двадцать дворов, опустошенных пожарами. В середине XVII века моровая язва истребила более трети жителей Мурома. В период Cмутного времени муромский посад был разорен поляками. Опись города Мурома 1636/37 годов подробно описывает состояние города и причины его упадка: «Посадские люди бегали безвестно от бедности, тяжести государевых великих податей, а иные люди побиты литовскими людьми. Многие живут огородами, а иные наимутся на судах в ярыжных, и бродят меж двор, кормятся христовым именем». Аналогичные бедствия переживали и другие города России.

Если сравнить экономическое развитие Мурома этого времени с другими городами, такими, как Арзамас, Владимир, Касимов, Кашин, Кострома, Ростов, Тихвин, Шуя, то его можно поставить в ряд некрупных ремесленно-торговых городов, в которых основным занятием населения являлись ремесла, обслуживающие нужды горожан.

Бобыль - в XVI - XVII веках неимущий, бедный человек, не способный платить «тягло», т.е. налоги.

Муравленые изразцы - керамические плитки для облицовки стен, покрытые зеленой стекловидной массой.

Пищальники - служилые люди по прибору (XV - XVII вв.); воины, вооруженные ручной пищалью.

Сокольники - особый привелигированный разряд служилых людей (XVI - первая половина XVII вв.), которые занимались отловом соколов и обучением их для соколиной охоты. Подчинялись Сокольничему приказу.

Тягловые ремесленники - городские ремесленники, обязанные платить государству налоги («тягло»).

Ярыжные (ярыжки) - в России XVI - XVIII веков название беднейшего населения, занимающегося наемным физическим трудом.

Курить вино, винокурение - производство вина.

§ 22. Облик города в XVII в.

Экономический подъем страны после событий Смутного времени шел очень медленно. В 1620-е годы из Москвы во все концы государства направляются писцы для составления описания городских и уездных земель. Эти описания, или писцовые книги, составлялись для финансовых отчетов и определения платежеспособности населения. Писцовая книга города Мурома, составленная в 1636/37 годах писцами Борисом Дмитриевичем Бартеневым и подьячим Михаилом Максимовым, является одним из основных источников по истории города Мурома первой половины XVII века. Судя по ней, Муром к концу 1630-х годов оправился после бедствий Смутного времени. Жители его, однако, большей частью находились в бедном положении, т. к. платили налоги, установленные до Смуты и теперь сделавшиеся для них слишком тяжелыми. На это обратил внимание писец Бартенев в донесении по окончании своей работы. По его мнению, Муром был обложен более тяжелыми налогами, чем Владимир, Суздаль, Переяславль и другие города.

Утратив свое стратегическое положение со второй половины XVI века, Муром в начале XVII века все еще сохранял следы былой мощи.

На гравюре с изображением города Мурома из книги «Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно» немецкого ученого и путешественника Адама Олеария, посетившего Муром летом 1636 года, представлена муромская крепость, окруженная не деревянными, а каменными стенами, внутри которых заключены деревянные храмы и жилые строения. В отличие от документальной точности муромских описей, это изображение очень условно и неточно. В то время Муром был в основном деревянным городом.

В центре города на Воеводской горе (ныне Окский парк) располагалась крепость. Она имела форму неправильного четырехугольника, составлявшего в окружности 552 сажени (1176 м). Крепостные стены были рублены снизу из дуба, а сверху из сосны и ели. На них устроены четырнадцать башен с бойницами, из которых три башни с боевыми окнами в три ряда имели ворота, называвшиеся Торговыми, Спасскими (выходили на Спасскую улицу) и Тайницкими. Последние находились напротив Николо-Набережной церкви и предназначались для выхода из города во время осады и снабжения осажденных водой. На случай осадного времени в крепости также был вырыт колодец с питьевой водой. Под собором Рождества Богородицы располагался арсенал (две палатки с пушками, зарядами и ядрами). Там хранились девятнадцать орудий разного калибра, пять тысяч двести тридцать два железных ядра ко всем орудиям и сто две пищали. По сравнению со многими другими городами артиллерийское вооружение города было мощное.

В крепости, кроме того, находилась деревянная церковь Архангела Михаила, принадлежавшая Спасскому монастырю. Тут же были и городские учреждения: тюрьма, огороженная дубовым тыном, съезжая изба, где «сидели для Государева дела Воеводы», и воеводский двор. Вот как он описан в писцовой книге: «Да в городе ж двор воеводской, на дворе же хоромы: горница с комнатой, да повалуша, да сени, изба воротняя, поварня, да сушило, под сушилами погреб, да житница, да конюшня, а строили тот двор посадом, в длину двора 13 сажень с полусаженью, поперек 13 сажень с четвертью». Помимо этого, на случай осадного времени в крепости находились дворы бояр Романовых, Воротынских, Одоевских, Черкасских, Языковых и других, где они могли скрыться в случае войны. В отсутствие бояр там жили их доровые люди. Несколькими дворами владели муромские монастыри, торговые и посадские люди, в том числе и Тарасий Цветнов. Всего в крепости располагались восемьдесят восемь дворов, принадлежавших разным лицам. «Все эти внутри крепости строения (кроме воеводского двора), вероятно, не возобновляемые перестройкой и починкой, клонились к упадку», - писал муромский краевед А. А. Титов.

Вокруг крепости располагался посад, на котором теснилось множество изб, среди них возвышались церкви с колокольнями. Только семь храмов были каменными. Центральное место в панораме Мурома занимал Богородицкий собор. С южной стороны на холме были видны каменные церкви древнего Спасского монастыря: величественный Спасо-Преображенский собор, одноглавая Покровская церковь и храм Кирилла Белозерского над вратами. У подножия Богатыревой (Сколковой) горы, у самой реки, возносилось вверх шатровое покрытие Козьмодемьянского храма. Его тесно обступали деревянные постройки девичьего монастыря и дома жителей Кузнечной слободы. С другой стороны от кремля, в северной части Мурома, виднелся каменный собор Благовещения, возведенный на месте «старого городища». Рядом с ним располагались деревянные храмы, кельи и хозяйственные строения мужского монастыря. В южной части города стоял каменный приходский храм Николы Можайского, в то время сильно разрушенный после пожара.

У церкви Николы Набережного был государев двор, построенный для временного пребывания царя Ивана IV. В царствование Михаила Федоровича Романова двор передали во владение Троице-Сергиева монастыря. На Пушкарской улице находились еще два государевых двора - житный (для хлеба) и поледный, куда доставлялась свежая рыба. У церкви Симеона Столпника (приблизительно в восточной части сквера у школы № 3) стояла казенная житница. В Муром хлеб везли из Арзамаса, потом отправляли в Москву. Напротив городской крепости во рву была большая торговая баня. На центральной площади находились семнадцать кузниц для ковки лошадей. На городских площадях располагались многочисленные лавки, принадлежавшие торговым людям и купцам. Некоторые горожане торговали в разъезд по окрестностям. Недалеко от реки Оки, в Подокстовье, стояла таможня, где брали пошлину за перевоз через Оку. Еще одна таможня находилась на торговой площади. В ней принимали пошлину за воск, мед, клеймение лошадей. Руководил таможней таможенный голова.

Долгое время считалось, что средневековые русские города, и в их числе Муром, имели радиально-кольцевую застройку. Однако исследования последних лет показали, что топография городов, кроме практического, имела особый, символический смысл. Расположение улиц и районов города, казавшееся на первый взгляд весьма хаотичным и беспорядочным, подчинялось одной чрезвычайно важной в системе средневекового мировоззрения идее. Реальная топография города должна была соответствовать идеальной модели «града небесного» - Иерусалима, т. е. христианского рая. Сравнение средневековых карт этого мифического места, составленных богословами, с планами старых русских городов показало, что строились они по одному принципу и символизировали универсальный образ мирового древа, распространенный у разных народов и пришедший из глубокой древности. (Вспомните хотя бы роль древа, связывающего мир живых и мир умерших в религиозных представлениях племени мурома). Следуя этой планировке, жители как бы создавали свой маленький рай на земле. В русской культуре наиболее приближенным к этой модели был план Москвы.

Такая планировка города получила название сакральной топографии. Особое место в сакральной топографии занимали, конечно же, святые места и церкви. Это одна из причин, по которой названия улиц часто происходили от названия церквей, расположенных на них: например, Вознесенская, Рождественская, где стояли одноименные храмы. Могли они происходить и от основных занятий горожан, которые там проживали: Кузнечная, Мережная, где, соответственно, жили кузнецы и рыболовы. Подобные названия также не противоречат сакральной топографии, т. к. в системе средневековых представлений каждая социальная группа имела свое определенное символическое место в иерархических отношениях общества. Следует только добавить, что сакральная топография Мурома подробно еще не изучена.

Внешне Муром, как и любой другой провинциальный древнерусский город, напоминал большую деревню. Большинство городских домов были окружены огородами. Тут же располагался и загон для домашнего скота, который летом пасли за рекой, где и запасали для него сено на зиму. Горожанами среднего достатка в Муроме считались те, кто при хорошем поведении и трудолюбивом семействе имели большую площадь для посадки огурцов. Муромские огурцы отличались высокой урожайностью и высоко ценились иногородними торговцами и огородниками. Огуречное семя было настолько дорого, что им даже давали взятки.

Городище - в данном случае место, где в древности стоял город.

Писцовые книги - сводные описания хозяйства в России XV - XVII веков, содержащие перепись различных объектов, подлежащих налоговому обложению. Составлялись московскими писцами и подьячими. Описания городской и сельской местности.

§ 23. Муромское зодчество XVI - XVII вв.

Многочисленные памятники зодчества города Мурома XVI - XVII веков отличались богатством и разнообразием. До настоящего времени дошли лишь некоторые из них.

Представление об архитектурном облике города этого периода помогают составить описи 1566, 1573/74, 1624 и 1636/37 годов. Особенно яркую картину дают две последние, где подробно зафиксированы все храмы и гражданские постройки, возведенные в XVI - начале XVII веков. В Муроме всего было тридцать четыре церковных строения. Это три храма на территории кремля; одиннадцать - в четырех монастырях; девятнадцать - на приходской земле; одна церковь - «ружная» - Троицкая, находилась на особом положении, т. к. на ее содержание выдавались деньги из казны.

Памятники деревянного зодчества в Муроме. Известно, что первыми деревянными церквями на Руси были клетцкие. Основу их составляла простая клеть - четырехугольный сруб. Нередко такие церкви отличались от обыкновенного жилья лишь тем, что над коньками их крыш возвышались главки и кресты. В XVII веке размеры клетцких храмов увеличиваются, более крупными и высокими становятся их «клинчатые» кровли, появляются пристройки в виде трапезных и крылец. Большинство упомянутых муромских церквей были клетцкими. Все они различались размерами, высотой и пристройками.

Так, на территории кремля стояла двухэтажная («на подклете») «древяна брусяная» церковь Петра и Февронии. Она была «теплой», т. е. отапливалась, и службы проходили в ней в холодное время года. Другая деревянная церковь Архистратига Михаила была построена внутри кремля в виде избы с пристроенной «колокольницей».

На месте «Государева двора» были две рубленые церкви - холодный храм Николы с двумя приделами и папертью и теплая церковь Зосимы и Савватия.

По обе стороны от каменного Благовещенского собора стояли рубленые церкви Иоанна Богослова и Григория Богослова. К последней была «прирублена колокольница... да к той же колокольнице сделаны часы боевые..., а делал (т. е. заказал мастеру - ред.) те часы Московской Гостиной сотни торговый человек Цветнов да Благовещенский прежний игумен Сергий». Монастырь был обнесен деревянными стенами, а над проездными вратами стояла рубленая церковь Стефана.

Оригинально и искусно была построена приходская теплая церковь Спаса Нерукотворного. Она стояла рядом с холодным каменным храмом Николы Можайского и просуществовала до конца XVIII века. Ее подробно описал муромский краевед А. А. Титов: «Церковь деревянная... с двумя приделами... Построена усердием гостиной сотни торгового человека Федора Лукянова Веневитинова... Два корпуса, с решетками, загородками и верхом, представляли вкус древности. Потолок между балок небольшими штуками наискось, сделанный из дерева разного рода, т. е. соснового, елового и дубового; при освещении внизу, казался волнистым; бревна, по народному преданию, на постройку храма были рублены в городской роще, бором называемой».

По своей архитектуре среди муромских клетцких храмов выделялась древняя церковь Ильи Пророка. Впервые она упоминается в описях под 1574 годом. Она была «о трех верхах», т. е. на ее кровле были установлены не одна, а три главы с крестами. К ней также была пристроена паперть. Ильинская церковь стояла на берегу Оки. В 1677 году священнику этого храма было предоставлено право служить молебны на судах, которые останавливались прямо против церкви.

Другая деревянная церковь Ильи Пророка находилась в то время за городом на пути в с. Карачарово. Она упоминается в писцовых книгах Муромского уезда под 1629 годом. Сохранились различные изображения этого памятника (фотографии, картины XIX - XX вв.), просуществовавшего до 1936 года. Он представлял собой типичную клетскую одноэтажную церковь. Ее основной объем - сруб - был покрыт кровлей «в один скат», на которой была установлена «реповидная» глава с четырехконечным крестом. Окна были маленькие, «волоковые», позже частично расширены. С одной стороны пристроен шестигранный алтарь, а с другой - трапезная. С трех сторон храм окружала тесовая паперть. Рядом с ним находилась деревянная часовня. По преданию, ее первоначально срубил сам Илья Муромец над колодцем, который образовался на этом месте от удара копытом богатырского коня.

Стремление сделать церкви «приукрашенными и преудивительными», придать им большую высоту привело к возникновению шатрового покрытия. С середины XVI века шатер прочно утвердился в древнерусском деревянном зодчестве. Обычно такое покрытие представляло собой восьмигранную пирамиду. Она завершалась луковичной главкой на небольшом барабане и была покрыта деревянной черепицей - лемехом.

Были такие деревянные шатровые храмы и в Муроме. Это Троицкая церковь на высоком подклете, «древяна, верх шатром, с папертью». Еще более затейливо выглядел рубленый собор Воскресенского монастыря: «Да за ручьем на горе Воскресенской... церковь древяна о трех верхах на подклете, верхи шатровые, главы и кресты обиты железом». Сразу три шатра возносились над стройным высоким собором. Рядом с ним стоял Введенский теплый храм клетского типа с колокольницей. Своим малым размером и нехитрым строением он контрастировал с необычной и приукрашенной Воскресенской соборной церковью.

В настоящее время в Муроме на территории Троицкого монастыря находится замечательный памятник деревянного зодчества - церковь Сергия Радонежского. В конце 1960-х годов, в целях сохранения, она была перевезена из села Красное Меленковского района, а до 1715 года стояла в селе Пьянгусе. Хотя она датируется XVIII веком, по стилю ее, безусловно, можно отнести к XVII веку. Это высокий храм, состоящий из разнообразных объемов: на четырехугольную основу поставлен шестигранник, завершающийся небольшим шатром с луковичной главкой. Основной объем церкви соединен с двухъярусной колокольней, увенчанной четырехугольным шатром. К храму прирублена открытая галерея, а к колокольне - крыльцо. Главки церкви и колокольни так же, как в древности, покрыты лемехом из ольхи, который со временем приобретает серебристый оттенок.

Памятники каменного зодчества в Муроме XVI в. Семь памятников каменного зодчества, указанные в писцовой книге 1636/37 года, по времени строительства относятся к эпохе Ивана Грозного. Наиболее известным среди них является уникальный шатровый храм Козьмы и Демьяна, один из интереснейших в северо-восточной Руси. Он был освящен 5 декабря 1564 года. Предание связывает его возведение с пребыванием в Муроме царя Ивана Васильевича Грозного в 1552 году во время похода на Казань. По легенде, на этом месте стоял шатер государя, из которого он наблюдал переправу через Оку своих войск, идущих на взятие Казани. В благодарность за одержанную победу Иван Грозный повелел здесь, у самой переправы, воздвигнуть храм и будто бы для этого прислал деньги и своих мастеров (возможно, Барму и Постника, построивших храм Василия Блаженного в Москве). Историки архитектуры отмечают, что «небольшая церковь Козьмы и Демьяна была лучшим созданием московских зодчих в Муроме». На основной объем церкви, так называемый «четверик», установлен многогранник, имеющий с внутренней стороны восемь граней, а с наружной - шестнадцать. На многогранник был установлен кирпичный шатер. Он обрушился в 1868 году. Форма муромского шатра не имеет аналогий в России ни в XVI веке, ни в последующее время. При относительно небольшой высоте (24 м) здание выглядело необычно стройно. Небольшое по площади, но сильно вытянутое вверх пространство внутри храма имело минимальное освещение (по три щелевидных оконца в основном объеме и в алтаре). Верх высокого шатра, очевидно, терялся во мраке. Гладкие без росписей стены не останавливали на себе внимание молящихся. Их внимание было обращено к алтарю, сосредоточено на литургическом действе и на молитвенном созерцании икон, озаренных свечами. В такой обстановке человек терял ощущение связи с внешним миром, испытывал особое мистическое чувство.

По преданию, при участии царя Ивана Грозного в 1552 - 1560-х годах строился в Муроме и каменный Богородицкий собор в центре городского кремля. Не исключено, что он возводился на месте более древнего разрушенного каменного храма. Не сохранился и величественный собор эпохи Грозного. Его снесли в 1930-х годах. Об архитектуре этого великолепного сооружения можно судить по фотографиям и гравюрам XIX - начала XX веков. Муромский Богородицкий собор был одним из замечательных памятников русского национального зодчества. Его архитектура напоминала Успенский собор во Владимире. При Иване Грозном собор был увенчан тремя главами. В XVII веке, после ремонта кровли, храм сделали пятиглавым, что в то время стало любимым декоративным приемом русской архитектуры. В 1873 году Богородицкий собор был отреставрирован под руководством губернского архитектора Артлебена.

Из каменных строений эпохи Грозного до наших дней сохранился Спасо-Преображенский собор Спасского монастыря, строительство которого принято относить к 1560-м годам. По своим архитектурным особенностям он близок постройкам ростовских мастеров конца XV - XVI веков и представляет собой трехабсидный пятиглавый храм. Первоначально снаружи собор выглядел подчеркнуто монументально. Внутри храма полностью отсутствует архитектурный декор. В образе интерьера господствует мощь почти ничем не расчлененных стен и квадратных столпов, плавно перетекающих в тяжелые арки и своды. Истоки подобного подхода к решению храмового интерьера восходят еще к домонгольскому времени.

Облик Спасского храма за века его существования был значительно изменен. Не сохранилась колокольня, которая строилась одновременно с собором. Существенные перестройки были проведены при реставрации Спасского собора в 1885 году. В 1990-е годы храм восстанавливается по научному проекту. Сохраняются некоторые перестройки, несущие на себе отпечаток различных эпох, которые только обогащают общее восприятие памятника, не разрушая его целостного архитектурного образа.

Во второй половине XVI века на территории Спасского монастыря были возведены два других каменных здания: Покровская церковь и храм Кирилла Белозерского над Северными вратами. Эти постройки не сохранились. Покровский одноглавый храм был выстроен вновь уже в 1691 году. Надвратная церковь разобрана в 1797 году.

Не дошли до настоящего времени такие памятники эпохи Грозного, как Николо-Можайская церковь и собор Благовещенского монастыря. Так, храм Николы Можайского был полностью перестроен в 1676 году, а в советское время снесен. Благовещенский собор обрел новые формы в XVII веке.

Памятники каменного зодчества XVII в. На протяжении всего XVII века город Муром сильно менялся. К концу этого столетия он приобрел новый облик.

Возникли богатые и причудливые ансамбли двух рядом находящихся монастырей - мужского Благовещенского и девичьего Троицкого. Строительство в этих обителях связано с именем известного в городе купца Московской гостиной сотни Тарасия Борисовича Цветнова, человека незаурядного. Благодаря его возможностям и вкусу город был украшен замечательными памятниками самого высокого уровня.

Новый облик приобрел Благовещенский собор, который считается одним из лучших памятников Московской Руси XVII века. Это пятиглавый храм на высоком подклете, который производит впечатление двухэтажного здания за счет двух рядов окон. Своеобразно и сочно выполнено декоративное убранство. С запада к храму пристроены крытая паперть и шатровая колокольня. С южной стороны собор украшает торжественное крыльцо с тремя шатрами.

Неподалеку от Благовещенского были воздвигнуты сказочно красивые постройки Троицкого монастыря, основанного в 1643 году Т. Б. Цветновым. Печать веры, вкуса, понимания устроителя обители лежит на облике строений Троицкого монастыря. В одном из документов XVIII века говорится, что «оной строитель Цветнов усмотрел, что от состоящих весьма близко от монастыря… приходской св. Иоанна Предтечи церкви… и бобыльских дворов… имеется застень, вред и опасность, потому что видимость красоты монастыря и церквей Божих тем отняло». Чтобы ансамбль монастырских зданий выглядел цельно и гармонично, стараниями Цветнова соседняя приходская церковь была перенесена на другое место.

В центре монастырского двора возвышается Троицкий собор, воздвигнутый всего за одиннадцать месяцев (1642 - 1643). Это пятиглавый небольшой по площади, но высокий храм изысканных пропорций. Его стены обильно украшены декоративными элементами, главы были первоначально покрыты зеленой поливной черепицей. С южной стороны к храму пристроена крытая галерея. Вход на нее оформлен в виде шатровой беседки на четырех восьмигранных столбах. Обилие декоративных деталей, включая поливные изразцы, придают собору Троицкого монастыря неповторимую нарядность.

В 1648 - 1652 годы на одном фундаменте были построены шатровые Казанская надвратная церковь и колокольня. Эти постройки монастырского ансамбля фасадами выходили на торговую площадь и стали главным ее украшением. Декоративное оформление стен этих зданий еще прихотливее убранства Троицкого собора. Казанская церковь также украшена изразцами. Колокольня совершенно лишена тяжеловесности благодаря прорезным граням шатра и деталям убора, подобного кружеву.

Великолепные сооружения купца гостиной сотни Цветнова в Благовещенском и Троицком монастырях служили образцами для местных муромских или муромо-рязанских мастеров. Во второй период каменного строительства XVII века, в 1650 - 1670 годы, они построили в городе ряд храмов по заказу местных купцов и посадских людей.

В середине XVII века меняется облик девичьего Воскресенского монастыря. Вместо деревянных здесь были возведены каменные храмы на средства семьи муромских купцов Черкасовых. На монастырской территории сохранился монументальный пятиглавый Воскресенский собор 1658 года. К нему пристроены трапезная и открытая галерея с шатровыми крыльцами. Рядом расположена одноглавая надвратная Введенская церковь с колокольней 1659 года. Этот храм не совсем обычен для каменного зодчества XVII века. Его основное здание, имеющее в плане форму квадрата, перекрыто на восемь скатов. Длинная и низкая трапезная соединена с колокольней. В целом Введенский храм напоминает деревянную клетскую церковь, вместо которой он и был возведен.

Рядом с Воскресенским монастырем на самом северном городском холме вместо деревянной была заложена в 1651 году каменная Георгиевская церковь, уничтоженная в 1930-е годы. Ее строителем был муромский посадский человек «Сидор Матвеев, сын Лопатин». В муромском музее сохранилась Благословенная грамота архиепископа Рязанского и Муромского, данная Лопатину на строительство храма после челобитной строителя: «Бил ты нам челом, а в челобитной твоей писано в Муроме де городе на посаде за ручьем в Кожевниках церковь Великого Христова мученика Георгия... древяна клетцка... в литовский приход сгорела, а от обещания дяди своего... велено для итое церкви готовить запасы каменные и кирпич и известь и в тех запасах воздвигнуть церковь».

В 1670-е годы на средства купца Веневитинова рядом с разрушенной церковью XVI века Николы Можайского была воздвигнута каменная пятиглавая церковь Казанской Богоматери с приделом Николы. По своей архитектуре она напоминала Воскресенский собор и Георгиевский храм в Муроме. Несохранившееся здание находилось на площади по улице Никольской (Первомайской), где ныне установлен памятник Р. А. Белякову.

В это же время и на той же улице другой муромский купец Иван Леонтьевич Смолин построил каменный храм Николы вместо обветшавшей деревянной церкви. Этот храм получил название Зарядского, т. к. располагался за торговыми рядами на базарной площади. В 1930-е годы он был снесен. В муромском музее хранится закладная каменная плита из него с резной надписью: «Лета 7183 (1675) мая 30 начата сия церковь созидатися во имя чудотворца при благочестивой державе Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича Всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца в 31-е лето благочестивой державе царствия Его. А совершена же сия церковь при благочестивой державе Государя Царя и Великого Князя Федора Алексеевича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца в 3-е лето государства державе царствию его лета 7185 (1677)».

Несохранившийся храм Николы Зарядского был одним из лучших памятников зодчества второй половины XVII века в Муроме. Он, в отличие от других церквей города - пятиглавых и трехапбсидных, был одноглавым, с одноабсидным алтарем. По стенам в два яруса шли окна, обрамленные изящными колонками с типичными для Мурома завершениями в виде теремков. К церкви была пристроена колокольня с восьмигранным шатром, на южной стене которой в двух местах были резные горельефные изображения двуглавых орлов. Одно из них сохранилось в муромском музее. Кресты Никольской церкви были увенчаны царскими коронами.

Каменное церковное строительство в Муроме в XVII столетии было завершено постройкой новой Покровской церкви в Спасском мужском монастыре. Она необычна тем, что служила не только храмом, но и одним из хозяйственных корпусов. Об этом сделана запись во вкладной книге Спасского монастыря XVII века: «В нынешнем же 199 (1691) году августа... дана вкладная стольнику Василию Ивановичу Черткову, что в прошлом годе ж в Муроме в Спасове монастыре построил дядя ево родной блаженныя памяти преосвященный Варсонофий митрополит Сарский и Подонский церковь божию каменную в имя Покрова Пресвятыя Богородицы с трапезою и сподкелернею и с папертью сход каменный под этою церковью хлебня мукосейня хлебодарня поварня пекарня».

Это одноглавая двухэтажная теплая церковь с трапезной на втором этаже. Своей интимностью и простотой Покровская церковь подчеркивает монументальность и строгость стоящего рядом Спасского собора.

Здесь же, в монастыре, сохранилось и единственное в Муроме жилое здание XVII века - настоятельский корпус (1687), расположенный с западной стороны собора. Прямоугольное в плане двухэтажное здание выполнено в очень скромных архитектурных формах. Оно украшено простыми наличниками из профилированного кирпича. Это единственное здание в Муроме, которое дает возможность представить, какой была гражданская архитектура города XVII века.

Борисоглебский монастырь. В XVII веке вблизи Мурома в древнем Борисоглебском монастыре на месте обветшавших деревянных храмов возник замечательный ансамбль каменных строений. Из трех великолепных сооружений - церквей Рождества (1648), Вознесенской с приделом Бориса и Глеба (около 1681) и Никольской (1699) - в настоящее время сохранилась лишь церковь Рождества, бывшая центром архитектурной композиции монастыря. Рождественская церковь пятиглавая. Небольшие глухие главы поставлены на полную четырехскатную кровлю. В отличие от многих муромских церквей того времени, этот храм - двухэтажный, с двухэтажной трапезной. С северо-западной стороны к ней примыкает колокольня в три яруса с восьмигранным шатром, который завершается небольшой главкой. Сложно и оригинально выполнена декоративная обработка оконных проемов в виде разнообразных кокошников.

В северной части монастыря располагалась пятиглавая кубической формы Вознесенская церковь, очень близкая по своим архитектурным формам к Благовещенскому, Троицкому и Воскресенскому соборам в Муроме. Ее стены были декорированы двумя ярусами проемов и ниш, обрамленных богатыми наличниками. Окна располагались несимметрично, что придавало своеобразие зданию.

В южной части монастыря стояла одноглавая Никольская церковь, построенная в самом конце XVII столетия. В ее архитектуре отразился переходный момент от старых традиций к стилю сооружений Петровского времени, а резные разнообразные детали не имели аналогий в муромской архитектуре.

Памятники архитектуры Мурома - страницы его многовековой истории. Их значение для русской культуры неповторимо. Они вошли в сокровищницу нашего древнего искусства и занимают место в ряду с прославленными памятниками зодчества Москвы, Ярославля, Углича, Ростова, Костромы, Рязани и других древнерусских городов XVI - XVII веков.

Абсида (апсида) - алтарный выступ христианского храма, расположенный с восточной стороны; таких выступов могло быть несколько, напр., три, отсюда - трехабсидный.

Алтарь - восточная часть христианского храма, расположенная в абсиде и отделенная от остальной части здания иконостасом.

Барабан - цилиндрическая или многогранная часть церковной главы, расположенная непосредственно на перекрытии церкви.

Горельеф - высокий рельеф.

Игумен - настоятель (начальник) мужского монастыря.

Клеть - неотапливаемое помещение в избе.

Ктитор (греч. хозяин) - здесь: меценат, на чьи средства содержался монастырь, церковь.

Литургия - главное христианское богослужение (обедня).

Паперть - церковное крыльцо, площадка перед входом в церковь.

Придел - добавочный, обычно боковой, алтарь в церкви.

Строитель - здесь: меценат, на чьи средства строился монатырь, церковь.

Трапезная - часть церковного здания или помещение в монастыре, где размещался общий стол для приема пищи.

§ 24. Муромский цикл повестей XVI - XVII вв.

в ткань истории Мурома неотделимо вплетены церковные предания, легенды, сказания. Город прославлен замечательными литературными произведениями Древней Руси. В нем рано сложилась своя письменная и книжная традиция. В Муроме в XVI - XVII веках были созданы и бытовали вплоть до середины XIX века рукописные, так называемые «Муромские сборники», в состав которых входили все самые известные «Муромские повести» XVI - XVII веков, служившие излюбленным чтением муромцев и всех русских людей того времени. В городе было немало книжников, постоянных заказчиков Московской книжной палаты. Сложились интересные собрания рукописных и старопечатных книг в монастырских и частных собраниях.

Своеобразно описывает город и трактует его историю до сих пор малоизвестное произведение середины XVI века -«Повесть о водворении христианства в Муроме». Это пространное житие святого князя Константина и его сыновей приписывается монаху владимирского Рождественского монастыря Михаилу Новому. В его основу были положены местные предания. «Слыша благоверный князь Константин о граде Муроме яко велик и славен, и множество людей живущих в нем; и богатством всяким кипящим: сиречь лесы пчелами, реками и озерами рыбными, и пажитми сеносжатными и в лесах зверми… всего болше и всем главизна поля хлебородныя». Таким сказочно красивым и изобильным предстает град Муром в этой повести. Все прекрасно по «Повести» в этом граде, только жители не просвящены святою верою.

И возникает в этом произведении образ ангела-хранителя града Мурома, простершего над ним крыла и обратившегося к Господу с молением о спасении муромцев. Тогда по Божьему промыслу направляется сюда князь Константин крестить язычников. Повесть рассказывает не только о князе Константине, но и о дальнейшей истории города на протяжении нескольких столетий. Герои ее - многие муромские князья, в том числе местночтимый святой Георгий (Юрий), что «обновил вотчину свою Муром» после татарского разорения, и даже царь-государь Иван Грозный на поклонении у мощей «своих сродников» - Константина, Михаила, Федора, просивший помощи в грядущей битве за Казань.

Здесь же, имея великую веру и духовную мощь, творит чудеса святой епископ Василий, уносясь на мантии вверх по Оке из Мурома в Рязань, и достигает места назначения за шесть часов (ровно столько времени идет теплоход «Ракета» по Оке от Мурома до Рязани). По местному преданию, в том месте, откуда уплыл святой епископ, забил святой родник, а позже был поставлен храм Николы Мокрого (Набережного). Вода из этого родника до сих пор очень ценится жителями Мурома.

Необычным и чудесным является сложившееся в Муроме нераздельное почитание сразу трех святых - героев «Повести» - Константина, Михаила и Федора, мощи которых покоятся в одной гробнице в муромском Благовещенском монастыре. Это почитание вызывает восхищение и у автора Службы святым: «О великое и несказанное таинство, еще нам открыся на похваление во всех странах; аще бо где явися един светильник, мы же свыше обретохом, трех в купе сияющих яко солнце и чудеса точаща день и ночь». Росписи, иконы, покровы с изображением этих святых гармоничны и совершенны в композиционном отношении, что обусловлено числом почитаемых святых - «полным и совершенным числом», «числом божественной Троицы».

Самым известным муромским произведением является «Повесть о Петре и Февронии Муромских», написанная знаменитым церковным писателем Ермолаем Еразмом в середине XVI века. Он использовал древние муромские предания об этих угодниках, которые сложились еще в XIV - XV веках. Герои «Повести» - крестьянская мудрая дева и муромский князь - «святые благоверные супруги». Благодаря их неординарному житию, воспевающему «союз любви, мудрый брак», они известны всему миру. Их житие было любимым чтением русских людей от царственных особ до простолюдинов. Это самое замечательное литературное произведение «Русского Предвозрождения», соответствием которому в искусстве называют только творчество Андрея Рублева. Ермолай Еразм создал гармоничный синтез из множества любимых народных и церковных преданий, дающий незабываемый образ русской древности. Эта «Повесть» создавалась под непосредственным влиянием идей и настроений самого Ивана Грозного, поэтому Муром здесь - идеальный град, где утверждается крепкая державная власть князя Петра, «сродника» и предка царя. Муром в произведении - модель всего государства. В этом мифическом царстве происходят дивные и чудесные события. Прилетает змей-оборотень, «враг рода человеческого» и соблазняет жену муромского князя Павла; спускается на землю с небес Ангел, превращается в отрока и отдает молодому князю Петру, брату Павла, магический меч-кладенец великана Агрика (Агрикана), что потаенно хранится именно в Муроме, в стене Крестовоздвиженского монастыря. Петр побеждает дракона, а мудрая дева Феврония излечивает его от напавшей на него болезни и выходит за него замуж. От прикосновений святой княгини расцветают сухие деревца, у ее ног скачет заяц, а черствые хлебные крошки на ее ладони благоухают, превращаясь в ладан.

Церковная традиция отождествляет героев «Повести» с известными по летописи и умершими в схиме в 1228 году муромским князем Давидом и его супругой. Святые победили бояр, желавших их разделить, пережили вместе изгнание из княжества. Они остались верны друг другу и в мирской, и в монашеской жизни и даже после смерти соединились в одном гробу. Словно о них говорится: «Они жили долго и умерли в один день». Феврония перед кончиной в монастыре вышивала золотыми нитями. Когда в третий раз известил ее супруг о том, что умирает, тогда она обернула нить об иглу и воткнула ее в свою работу. Перестала тянуться золотая нить, с ней прекратилась и земная жизнь Февронии, и ушли они вместе с Петром в «некоторое княжение вечное». Удивительно, что в Муроме сложилось такое необычное почитание «двоицы» супругов-монахов. Только вдвоем изображают их в росписях, иконах, на покровах. Эти произведения показывают, что муж и жена - одно существо, но в двух лицах. Восхвалением неразлучной «двоицы» пронизан и текст службы этим святым: «Венчаем блаженного Петра, вкупе с премудрою Феврониею, разделенных телом и совокупленных благодатию… едину мысль во двою телу имуще».

Сюжет «Повести о Петре и Февронии Муромских» лег в основу либретто оперы Н. А. Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и пречистой деве Февронии», где удачно слились мотивы муромской «Повести» и фольклорные сказания о Китеже.

В большинстве муромских произведений представлены идеальные образы древнерусских «святых жен». Это и верная супруга святого князя Константина - Ирина, местночтимая святая, и прекрасная Феврония - символ женской мудрости и верности.

«Повесть об Унженском кресте» XVII века также прославляет двух идеальных женщин - Марфу и Марию, любящих сестер. Все имена в этом сказании нарицательны, восходят к евангельским преданиям. Героинь зовут так же, как и двух сестер Лазаря, «друга Божия». Имена их мужей (муромца и рязанца) - Иоанн и Логин тождественны героям евангелия, находящимся у креста во время распятия Господа. Города - Муром и Рязань, где жили герои - были когда-то центрами единого княжества. Ссора Иоанна и Логина символизирует разъединение княжества. Марфе и Марии мужья запретили встречаться. Мужчины в «Повести» - символ раздора, а женщины - единения и любви. Только овдовев, сестры смогли увидеться. На месте их чудесной встречи между Муромом и Рязанью на реке Унже (недалеко от современного города Меленки) ими был обретен чудотворный крест, позже названный «Унженским». (До 1930-х гг. он находился в часовне на том самом месте. В настоящее время местонахождение его неизвестно).

Под Муромом, в своем имении в с. Лазорево, в конце XVI - начале XVII веков жила вполне реальная женщина Ульяния Осорьина, ставшая героиней другой муромской повести. Она прославилась удивительным милосердием и аскетической жизнью в миру. Чудеса, происшедшие у гроба святой, послужили поводом для написания ее жития. Автором «Повести об Ульянии Муромской» является ее сын Каллистрат (Дружина) Осорьин - муромский дворянин, губной староста города 1610 - 1640 годов. Его произведение более напоминает светское жизнеописание, биографию, показывающую, что можно угодить Богу в обычной мирской жизни.

Ульяния была дочерью богатых родителей. Ее отец Устин Недюрев служил ключником у Ивана Грозного. В шесть лет она осталась сиротой и воспитывалась в Муроме у родственников покойной матери - Стефаниды Лукиной. Шестнадцати лет ее выдали замуж за богатого муромского дворянина Георгия Осорьина, и она стала жить в его поместье. Среди домашних хлопот эта «добрая женщина Древней Руси» не оставляла забот о сирых и нищих, стараясь и сама жить очень скромно. «Она отличалась от других разве только тем, что жалость к бедному и убогому - чувство, с которым русская женщина на свет родилась, в ней стало основным стимулом нравственной жизни, ежеминутным влечением ее вечно деятельного сердца» (В. О. Ключевский). В семейной жизни она не была счастлива, многое ей пришлось пережить. Из тринадцати детей Ульянии и Георгия шестеро умерли в младенчестве, а двое погибли взрослыми. Когда муж не отпустил ее в монастырь, она сама «взяла на себя подвиги особые, характерные для… аскетов-отшельников». Святая спала на поленьях, всю ночь проводя в молитве; носила сапоги на босу ногу, подкладывая в них ореховую скорлупу; зимой ходила без верхней одежды; в иные дни совсем не принимала пищи. При этом она ухаживала за заразными больными, обмывала и хоронила умерших во время эпидемий. Ее праведная молитва помогала ей творить чудеса. Так, хлеб, испеченный в ее доме из горькой лебеды для нуждающихся в страшный голод, становился вкусным и сладким. По «Повести» сам великий чудотворец святитель Никола посетил святую в ее доме.

Умерла Ульяния в 1604 году. Ее уход из жизни по глубокой умиротворенности и «тишине» перекликается с кончиной святой Февронии: «И тут повеле уготововать кадило, и фимиам положити и целова вся сущая ту, и всем мир и прощение даст, возлеже, и прекрестися трижды, обвив чотки около руки своя, последнее слово рече: «Слава Богу всех ради! В руце твои, Господи, предаю дух мой, аминь!» Удивление перед поразительно чистой праведной жизнью святой в мирской суете передают авторы акафиста и службы Ульянии Лазаревской: «Разум человеческий недоумевает, како блаженная мати, в суете житейской пребывающи, душою в чертозех небесных немятежно обитала еси… Господи, аще Иулиания и с мужем поживе, и дети народи, но милостыню к нищим безмерну сотвори, и любовь нелицемерну к ближним показа, того ради по смерти от Тебе прославися».

Жизнь Ульянии не укладывалась в рамки обычного церковного жития, и официальная церковь не всегда поощряла ее почитание. Возможно поэтому сохранилось крайне мало икон с ее изображением.

Дубовый гроб с ее святыми мощами находился в церкви Архистратига Михаила в с. Лазорево. (В настоящее время - в храме Николы Набережного г. Мурома). Все действующие лица и автор «Повести» - исторические личности. Потомки святой Ульянии - Осорьины (Осоргины) и Самарины в настоящее время живут во Франции, США и Швейцарии.

«Муромский цикл» произведений завершился в последней четверти XVII века созданием «Повести о чудесах Виленского креста». Предполагают, что она была написана в муромском Благовещенском монастыре при личном участии одного из ее героев - муромского купца Тарасия Цветнова, принявшего монашество в этой обители.

Другой герой «Повести» - Василий Сергеевич Микулин, «боярский сын из города Арзамаса». От его лица ведется повествование. В 1657 году при взятии литовского города Вильны он в одной из разоренных церквей нашел драгоценный серебряный крест. По возвращении домой ему трижды был глас о том, чтобы отвез он этот крест в город Муром и отдал его Богдану Цветнову для помещения в Троицком монастыре. Но он не успел этого сделать, получив в 1658 году приказ вновь отправляться на воинскую службу. Василий Микулин попадает в плен к крымским татарам и, положившись лишь на помощь чудотворного креста, спасается бегством. После избавления от плена в этом же 1658 году он, наконец, прибывает в Муром и передает святыню по назначению.

Крест, названный «Виленским», в 1996 году возвращен в муромский Троицкий монастырь. Повесть о нем является произведением оригинального литературного жанра, она написана в стиле деловых документов XVII века, напоминает «отписку», объясняющую события, происшедшие с героем.

Муром был значительным и даже уникальным центром Руси, где к XVII веку сложилась местная литературная традиция. Многие известные и оригинальные древнерусские художественные произведения возникли именно на муромской почве, образовав при этом единый цикл произведений, бытовавший в «Муромских сборниках» - своего рода «энциклопедии» местной истории и быта.

Акафист - христианское хвалебное церковное песнопение.

Губной староста - начальник судебного округа в Московской Руси.

Служба святому - богослужебный текст, прославляющий святого.

§§ 25-26. Иконопись и прикладное искусство XV - XVII вв.

Иконопись XV - XVI вв. Храмы города Мурома в XV - XVI веков богато украшались иконами работы лучших столичных и местных мастеров. Сохранившиеся произведения этого времени ныне находятся не только в Муроме, но и за его пределами.

Среди них наиболее известна икона начала XV века «Богоматерь Одигитрия» (Москва, Государственная Третьяковская галерея). Этот шедевр древнерусской живописи был создан, когда гремела на Руси слава Феофана Грека и Андрея Рублева - лучших иконописцев своего времени. Икона написана столичным мастером для главного храма Мурома - собора Рождества Богоматери. Величавы и своеобразны образы этого произведения. Выразительный удлиненный лик Богородицы поражает скорбным и молящим выражением глаз. Она, слегка обратясь вправо, держит на руке круглолицего курносого младенца Христа с недетским, серьезным взором. Звучны и чисты краски иконы. Этот образ считался городской святыней. Именно около этой иконы скрывавшиеся в Муроме дети великого князя Василия Темного в 1446 году были приняты под покровительство епископа Ионы.

В Николо-Зарядском храме Мурома находилась своеобразная икона «Власий Севастийский», относящаяся ко второй половине XV века (Москва, Центральный Музей имени Андрея Рублева). Предполагают, что она была написана местным, возможно, рязанским, мастером. Великолепен свободный рисунок и прозрачная красочная гамма. Легка, как бы небрежна графичность линий. Не установившийся канон пропорций, характер рисунка благословляющей руки восходят к традициям XIV века.

Храмовая икона из Козьмодемьянской церкви Мурома «Козьма и Демьян» конца XV - начала XVI веков (Муромский музей) создана в то время, когда творил великокняжеский художник Дионисий, преемник Андрея Рублева. Он по-своему развивал традиции великого предшественника, создавая утонченный, гармонически изысканный художественный язык. Икона невелика, но образы святых выглядят величественно. Их стройные удлиненные фигуры имеют классические очертания. В руках они держат ларцы - атрибуты целителей. Эти святые считались покровителями врачей, а позже кузнецов и златосеребренников. В стройной утонченной гармонии этого произведения угадывается влияние школы Дионисия.

В эпоху этого известного мастера получило особое распространение и почитание изображения Богоматери Одигитрии, которая считалась покровительницей Константинополя, а московские великие князья стремились укрепить культ Цареградской святыни, утверждая свои права на особую мировую роль владык «Третьего Рима». Дионисий написал замечательную икону Богоматери Одигитрии для монастыря в Ферапонтове. Подобная по типу икона конца XV - начала XVI веков находилась в муромской Николо-Зарядской церкви (Муромский музей). С нее начинается целый ряд замечательных икон XVI века, посвященных Богоматери Одигитрии. Эти образы величественны и аристократичны. Так, в 1996 году реставраторами «раскрыта» икона «Богоматерь Одигитрия Смоленская» (Муромский музей). На ней торжественно предстает небесная владычица в сиянии гладкого золотого фона. Сенсацией стало открытие реставраторами другой муромской иконы, «Богоматери Одигитрии Шуйской» (Муромский музей). Она живо и непосредственно написана местным не столь искушенным мастером; привлекает наивностью в подаче образов и ярким многоцветным колоритом.

Икона «Николай Чудотворец» начала XVI века происходит из Козьмодемьянской церкви (Муромский музей). Ей присуща утонченность письма, характерная для столичных икон. Большая икона второй половины XVI века «Николай Чудотворец» (Муром, Благовещенский монастырь) создает иной образ почитаемого святого. Суровость облика Николы подчеркивается простой линией рисунка и темным колоритом, где преобладают простые «земляные» краски. Икона напоминает произведения древних северных иконописцев, работавших в строгих традициях.

В этом же храме находилась замечательная икона «О тебе радуется». Специалисты считают ее одним из лучших произведений второй половины XVI века (Москва, ЦМиАР) и полагают, что она могла быть написана в Муроме. В центре иконы на фоне темно-синих кругов, символизирующих вечность и славу, на троне восседает Мария с Христом-младенцем на руках в окружении небесных сил. По склонам горы поднимается к трону многоголосая толпа «человеческого рода», славящая царицу неба и земли.

Муромский Спасский монастырь вновь отстраивался и украшался в эпоху Ивана Грозного, который присылал сюда замечательные иконы из столицы. Сохранился ряд икон, написанных на протяжении XVI столетия. Среди них изображение Иоанна Златоуста первой половины XVI века (Москва, ЦмиАР), находившееся в деисусном чинеиконостаса Спасского собора. В то время особым новшеством московской школы иконописи стало распространение зеленого фона. Муромскую икону считают одним из лучших зеленофонных произведений этого периода. Четкие формы лика уверенно вылеплены. Высокий артистизм исполнения каждой детали иконы свидетельствует о незаурядном таланте ее автора.

Храмовые иконы собора и придела - «Преображение Господне» (Муромский музей) и «Иоанн Богослов на о. Патмосе» (Москва, ЦМиАР) 1530-х годов, по всей вероятности, написаны одним и тем же московским мастером. Монастырь украшался иконами и местного письма. Так, икона «Троица» (Муромский музей) 1560-х годов, очевидно, была написана специально для нового каменного собора в Муроме. Это произведение несколько грубее по рисунку и колориту; композиция насыщена деталями. Иконография Ветхозаветной Троицы на иконе восходит к классическому образцу - Троице Андрея Рублева.

Местным иконником в середине XVI века были написаны парные иконы муромских святых Петра и Февронии (Муромский музей), особо почитавшихся в родном городе. Эти наиболее проникновенные образы святых супругов-монахов находились в деисусном чине одного из храмов монастыря.

Иконопись и храмовое убранство XVII в. Не сохранилось упоминаний о том, что муромские храмы XVI - XVII веков украшались внутри фресковыми росписями. Видимо, стены были просто белеными, но от этого интерьеры церквей не выглядели беднее, т. к. убранство состояло из множества ярких и драгоценных предметов. В храмах Мурома стояли высокие многоярусные тябловые иконостасы с многоцветными иконами, украшенными узорнойбасмой. К ним были привешены парчовые и шитые пелены. На стенах висели иконы больших размеров, рядом с которыми стояли расписные подсвечники, висели разнообразные лампады; с потолка спускались фигурныепаникадила. В Благовещен- ском соборе сохранились некоторые фрагменты убранства XVII века - ряд икон в иконостасе, Царские врата с живописными изображениями.

Главными предметами в убранстве храмов были иконы. XVII столетие называют «золотым веком» искусства Мурома. Множество икон тогда писалось для городских церквей в столице и заказывалось местным иконописцам. Сохранилось довольно большое количество муромских икон XVII века. Среди них наиболее интересны житийные иконы местных святых, на которых в среднике представлены их образы, а в клеймах подробно «рассказываются» события из их жизни.

Своеобразной эмблемой города Мурома стала большая икона «Петр и Феврония в житии» XVI - XVII веков (Муромский музей). Она отличается редкой иконографией и необычна по форме (вытянута по горизонтали). Икона помещалась над гробницей святых в муромском соборе Рождества Богородицы. Вместо традиционного образа святых в середине иконы дано изображение муромского кремля с рекой Окой на переднем плане, в которой плавают огромные рыбины. Внутри кремля изображены палаты (здания) сложной архитектуры и ключевые сцены «Повести». Традиционное изображение святых заменено маленькой их иконой на фасаде собора, в алтаре которого показаны лежащие в «едином» гробу Петр и Феврония. Вокруг средника сорок клейм со сценами жития. Икона отличается ярким, теплым колоритом. Клейма зрительно сливаются в общую пеструю картину. Она производит яркое впечатление, создает праздничное настроение. Муром представлен здесь как идеальный древнерусский град, особое святое место, напоминающее небесный Иерусалим. Иконописец сумел показать представление не о реальном, а о сказочном граде Муроме, что отражено в местных повестях и преданиях.

Вторая икона «Петр и Феврония в житии» 1618 года (Муромский музей) была написана по заказу муромского воеводы Андрея Федоровича Палицына - известного исторического деятеля, «русского интеллигента XVII века» - также для муромского Богородицкого собора и представляет собой классический образец житийной древнерусской иконы. Икона вытянута вертикально. В прямоугольном среднике представлены молящимися перед Спасом Петр и Феврония. Вокруг тридцать два клейма со сценами жития. Это произведение вызывает чувство умиротворения, погружает в мир самоуглубленных образов. Его колорит не столь ярок, тона сбалансированы в гармоничных сочетаниях. Ритмично повторяющиеся архитектурные детали, позы и жесты персонажей, красочные тона создают определенный строй, созвучный музыке. Автор этой иконы уделил главное внимание не сказочным и бытовым подробностям, а показу добродетельной жизни и чудесам муромских святых, их церковному прославлению.

Третья икона «Муромские святые с житием Петра и Февронии» 1669 года (Муромский музей) в 1998 - 1999 годах «раскрыта» реставраторами и засияла живыми красками. Она была исполнена в Муроме по заказу муромского посадского человека «Сидора Матвеева сына Лопатина» для Георгиевской церкви. В центре изображены известные городские чудотворцы: Константин, Михаил, Федор, Петр, Феврония и Ульяния Лазаревская, а сорок житийных клейм, совпадающих по сюжетам с клеймами первой иконы, посвящены только Петру и Февронии. Кроме мелких сцен, вверху дано еще одно большое клеймо с изображением сказочного муромского кремля. Очевидно, муромский иконописец взял за образец первую икону Петра и Февронии.

Муромские чудотворцы предстают на небольшой иконе второй половины XVII века «Собор муромских святых»(Муромский музей). Они обращены к собору Рождества Богоматери. Изображение чрезвычайно интересно тем, что здесь муромский кремль показан не сказочным, с «мраморными» стенами, а деревянным, каким он был в действительности.

Почти две сотни лет над Спасской въездной башней муромского кремля находилась городская святыня - икона «Спас Нерукотворный» начала XVII века (Муромский музей) - и хранила «град Муром» от неприятеля и бедствий. Такие же изображения помещались на древнерусских воинских стягах. Прекрасен и строг образ Спасителя, всевидящ его взор, четок рисунок его лика на фоне золотистой охры.

В самом «сердце» муромского кремля - городском соборе - находилась главная храмовая икона «Рождество Богоматери», выдающееся произведение середины XVII века (Москва, ЦМиАР). Рисунок вытянутых и изящных фигур на ней напоминает работы мастеров строгановской школы. Иконописец попытался по-новому показать пространство. В композиции ощущается «прорыв» в глубину. Она разделена по горизонтали на две неравные части. Вверху дана фигура Анны - матери Марии на ложе, справа рядом Анна и Иоаким (отец Марии) любуются новорожденной. Внизу три сюжета: купание Марии, укачивание ее няней и приход девочки Марии к отцу. Действия всех персонажей так выразительны и понятны, что кажутся взятыми из повседневной жизни.

Некоторые муромские иконы XVII века имеют подписи иконописцев, что является очень ценным, т. к. большинство памятников иконописи безымянны. Среди подписанных икона «Богоматери Владимирской Волоколамской» 1614 года (Муромский музей), созданная мастером Рославовым для Крестовоздвиженской церкви. Ее отличает редкая деталь - живописное изображение драгоценной короны на голове Девы Марии. Известный изограф Оружейной палаты Афанасий Рязанцев исполнил другую икону Богоматери Владимирской 1692 года (Муромский музей) для Благовещенского монастыря. Среди многочисленных «списков» (так называли в древности копии) с этой знаменитой византийской иконы XII века муромский «список» кисти Афанасия Рязанцева признан одним из лучших.

Александр Иванович Казанцев (1658? - после 1730) - выдающийся муромский иконописец.Предшественники А. И. Казанцева - муромские иконописцы - известны по описям города Мурома 1636/37, 1646 годов, по монастырским синодикам (помяникам) XVII века. Еще в конце XVI века жил в Муроме Евдоким-иконник, в тридцатые годы XVII века продолжал дело отца «Лукьянко Евдокимов сын Иконников». «В кожевниках же, у Оки на берегу» стоял двор иконника Федосия Григорьева, который жил с сыном Никитой. На Мережной улице, недалеко от Ильинской церкви, проживал иконник Мефедко (Мефодий) Мартынов с маленькими детьми Ивашкой и Володькой. Его внук Андрей Иванов Андронников продолжал иконописное дело деда. Эти иконописцы были свободными посадскими людьми и работали по заказам.

Жили в Муроме иконописцы, которые работали «на монастырь». Около Благовещенского монастыря была «слободка монастырская, а в ней дворы поповы и церковных и торговых и ремесленных и работных людей и бобылей... Да с дворов же своих и с земли они дают оброк в монастырь..., во дворе Ивашка Саввин иконник, у него сын Ивашка десяти лет; во дворе Володимерко Панфилов иконник, у него дети Степашко да Офонька да Ивашка девяти лет. А за оброк пишут образы чюдотворцовы и те образы возят ко государю, как ездит игумен с святынею». Возможно, в одной из этих двух семей и родился в 1658 году будущий известный иконописец Александр Иванович Казанцев. Уже в двадцать лет он стал известен как мастер иконописного дела. Вместе с ним работал его младший брат Федор, позже сын Петр. Династия Казанцевых трудилась в Муроме на протяжении всего XVII века и в XVIII веке.

Иконы мастерской А. И. Казанцева всегда узнаваемы, где бы они ни находились: в Муроме, Москве, Петербурге или Эстонии. Обычно это произведения внушительного размера со сложными композициями, особой цветовой гаммой, где преобладают зеленые и красные тона. Они могли быть созданы человеком «книжной» культуры. Очевидно, Александр Иванович Казанцев был широко образован, знал произведения живописи и графики западной Европы, а также был хорошо знаком с работами русских изографов Оружейной палаты Кремля. Он умело использовал эти знания и выработал свою особую неповторимую манеру иконописания. В его работах сочетаются как новые приемы письма, так и стремление к древним традициям, на которых он был воспитан в родном городе.

В настоящее время известно шесть подписных произведений А. И. Казанцева, самое раннее из которых - «Спас Вседержитель» 1679 года (Эстония, Пюхтицкий православный монастырь); другое - икона Спасителя 1683 года -находилась в Николо-Зарядской церкви г. Мурома (ныне местонахождение неизвестно); третье - «Царь Царем» 1690 года (Муромский музей). На ней представлен величественный образ Иисуса Христа в красных с золотом одеждах и царской короне. Правая его рука сложена в благословляющем жесте, от левого плеча спускается меч. Произведение иллюстрирует слова «Апокалипсиса» («Откровения Иоанна Богослова»), о том, что на Страшном суде Иисус Христос явится как царь над всем миром и будет судить весь род людской.