История Мурома и Муромского края

Выносная двусторонняя икона 1691 года «Богоматерь камень Горы нерукосечный, Евхаристия» написана А. И. Казанцевым для древней муромской Казанской церкви (Санкт-Петербург, Государственный Русский музей). Это сложное, символического содержания произведение. С одной стороны изображена величественная фигура Богоматери с младенцем, сидящая на роскошном троне. В руках у Девы Марии символы, означающие ее девство - гора и лестница. С обратной стороны - Христос Младенец в чаше, символизирующей его рождество и страдание. Необычно причудлив орнамент одежд и трона Богоматери.

Уникальным произведением мастера можно назвать грандиозную житийную икону с восьмьюдесятисемью клеймами «Константин, Михаил и Федор в житии» 1714 года (Муромский музей). Из подробной надписи следует, что А. И. Казанцев писал ее вместе с сыном Петром. Для своего времени это произведение несколько архаично, но к этому иконописец стремился сознательно, видимо, повторяя более древнюю икону. В среднике изображены три муромских князя, а в клеймах неторопливо повествуется «история града Мурома». Каждое из них индивидуально, информативно насыщенно. Здесь и ангел-хранитель града Мурома, припадающий ко Господу, и чудо от иконы Муромской Богоматери, и сам царь Иван Грозный у мощей святых.

Последнюю из своих икон мастер, предположительно, создал уже в почтенном возрасте, когда ему было семьдесят два года. Это образ «Муромской Божией Матери» 1730 года. Он находился в муромской церкви Рождества Христова (нынешнее местонахождение иконы неизвестно).

Несколько муромских икон не имеет подписи этого выдающегося иконописца, но по художественным особенностям и косвенным данным также приписываются мастерской А. И. Казанцева. В этом ряду написанная около 1700 года икона «Богоматерь «Звезда Пресветлая» из муромского собора Рождества Богородицы (Муромский музей) - произведение, иллюстрирующее хвалебные песнопения в честь Божией Матери. В центре «Звезды» предстает внушительная фигура Девы Марии с младенцем. К ногам Девы припадают муромские чудотворцы. Меж лучами звезды дана круговая композиция из евангельских сцен. Из Благовещенского монастыря происходит икона конца XVII века «Страшный суд» (Муромский музей), на которой ярко и убедительно показана картина второго пришествия Иисуса Христа. Еще при жизни А. И. Казанцева в столицу мог попасть выразительный образ «Спаса Вседержителя» конца XVII века (Москва, Церковь Богоматери Всех Скорбящих Радости на Большой Ордынке).

Прикладное искусство XV - XVI вв. В муромских церквях и монастырях в XV - XVI веках было много прекрасных произведений прикладного искусства: золотых и серебряных изделий, тонких по мастерству исполнения резьбы крестов и панагий, книг, украшенных яркими миниатюрами, пелен и покровов, вышитых искусными мастерицами. Часть этих драгоценных вещей посылалась в дар муромским храмам «к мощам, великим чудотворцам муромским» московскими царями, боярами и знатью, другие изготавливались на месте по заказу богатых горожан.

Покров с мощей Петра и Февронии в 1594 году царь Федор Иоаннович и царица Ирина (Годунова) прислали в муромский собор Рождества Богородицы. Он был шит в знаменитой мастер- ской царицы. Покров является одной из самых лучших, тонких и лирических вещей, вышедших из этой мастерской. Шитье исполнено с необыкновенной теплотой и любовью, потому что царица Ирина особо почитала Февронию как свою святую и молила о даровании ей детей.

Среди немногих сохранившихся драгоценных предметов XVI века особо выделяется двухстворчатая панагия (Муромский музей). Она выполнена в Москве, возможно принадлежала патриарху Филарету, а позже была послана в Муром, в Троицкий монастырь. Створки панагии резаны по темной кости и оправлены в серебряную сканого плетения оправу, украшенную двумя крупными жемчужинами. Лицевые и внутренние стороны створ панагии украшены изображениями «Деисуса», «Георгия Победоносца», «Троицы» и «Богоматери Знамения». Композиции исполнены настолько совершенно, что читаются даже черты микроскопических ликов святых.

Из писцовых документов Мурома 1566 и 1573 - 74 годов известно, что в городе работало немало мастеров серебряного дела. Так, на Ямской улице на берегу Оки, прямо у деревянной церкви Ильи Пророка, жил «Ефремка Михайлов сын серебреник», а на другой стороне той же улицы - «Овсейка Дмитриев сын серебреник». Упоминаются и другие серебряники: «Суботка Богданов» да «Суботка Дмитриев»; «Жадной», «Офремка», «Овсейка». У Воскресенского монастыря под горой жил и работал мастер «Тренька крестечник», который, судя по записи, в основном изготавливал кресты-тельники.

Традиция монастырского шитья в Муроме существовала с древности. Во всяком случае, знаменитая «Повесть о Петре и Февронии Муромских» поэтично рассказывает об исполнении воздуха (покрова) в древнем муромском Крестовоздвиженском монастыре.

В XVII веке в Муроме было два женских монастыря, где могло развиваться искусство шитья - Троицкий, покровителями которого являлись купцы Цветновы, и Воскресенский, ктиторами которого были купцы Черкасовы. «Опись древних церквей Мурома» XIX века указывает, что в Воскресенском храме «помещены древние воздухи, шиты были монахинями прежде бывшего здесь монастыря». В муромском музее хранится небольшая коллекция предметов местного лицевого шитья XVII века. Наиболее значительным произведением можно считать «тройной» шитый покров с мощей святых князей Константина, Михаила и Федора, вложенный в 1661 году в Благовещенский монастырь окольничим князем Андреем Федоровичем Литвиновым-Мосальским (Муромский музей). Из ряда рукописных документов муромского Благовещенского монастыря XVII - XIX веков следует, что покров был шит женою вкладчика, ушедшей в один из муромских монастырей и ставшей схимонахиней Доминикой.

Хотя Муром и не сравним с такими центрами русского серебряного дела, как Нижний Новгород, Кострома или Ярославль, но все же среди постоянных работников московских кремлевских мастерских в XVII веке были мастера, приехавшие из Мурома. Имена муромских серебряников XVII века встречаются в Описи 1636/37 годов: «Васка Ондриев сын серебреник с сыном с Куземком... Карлунька сын серебреник с сыном Детином», да при дворе Благовещенского монастыря упомянут «Богдашко Борисов сын серебреник». Имя одного из муромских серебряников - Логина - известно из надписи на напрестольном кресте 1638 года (Муромский музей). Видимо, и при Спасском монастыре жили мастера, работавшие «на монастырь». Косвенным подтверждением изготовления серебряных вещей в Муроме является надпись на кадиле 1651 года (Муромский музей), где сказано, что оно изготовлено для собора Рождества Богородицы «в церковном серебре», т. е. из материала, предоставленного мастеру заказчиком - протопопом Василием.

В муромском музее хранится целая группа серебряных предметов XVII века, заказчиками которых были члены двух муромских купеческих родов - Цветновых и Черкасовых. Изготовленные для Троицкого и Воскресенского монастырей, они отличаются характерной орнаментовкой, своеобразными формами и особой манерой выполнения чекана, которая несвойственна работам мастеров других городов. Наиболее своеобразны по форме и исполнению два кадила со сложными шестигранными шатрами на верхних чашах. Высокой техникой и богатством отделки отличаются оклад Евангелия и напрестольный крест, видимо, работы одного и того же мастера, великолепные серебряные водосвятные чаши с оригинальным чеканным орнаментом и традиционной формы литургический прибор (потир, дискос, звездница, тарели) и другие серебряные предметы.

Никита Давыдов (? - 1669) - известный мастер Оружейной палаты Кремля. В среде муромских серебряников и оружейников был воспитан замечательный мастер Никита Давыдов. В 1613 году Никиту вызвали в царскую Оружейную мастерскую, где он работал до 1664 года. Он создал немало великолепных предметов вооружения для царского парадного боевого наряда и воспитал ряд учеников - продолжателей своего мастерства. Наиболее известны два произведения этого мастера, ныне находящиеся в Государственной Оружейной палате Московского Кремля - булатный шлем царя Михаила Романова, называемый по древним описям «шапкой ерихонской», и зерцала(доспехи) царя Алексея Михайловича. Булатный шлем, исполненный на самом высоком художественном уровне, стоит в ряду наиболее известных работ восточных и западных оружейников. Царские зерцала (весом 12,3 кг) состоят из золотых и серебряных пластин разной формы.

Иконопись и прикладное искусство Мурома XV - XVII веков отличается высоким мастерством и особыми «местными» чертами. Из Мурома вышли выдающиеся мастера Древней Руси - Александр Иванович Казанцев и Никита Давыдов, чьи произведения вошли в сокровищницу мировой культуры.

Басма - тонкие металлические пластины с выбитым узором.

Водосвятная чаша - сосуд для освящения воды в церкви.

Деисус (греч. моление, прошение), деисусный чин - икона или группа икон, имеющие в центре изображение Христа, а справа и слева от него - Богоматери, Иоанна Крестителя, других святых, представленных молящимися.

Евхаристия - причащение.

Зерцала - часть древнерусского парадного доспеха из металлических пластин.

Иконография - наука, занимающаяся изучением изображений; тип изображения на иконе.

Иконостас - преграда, отделяющая алтарь от основного помещения церкви, на которой в несколько ярусов помещаются иконы.

Изограф - иконописец.

Кадило - металлический сосуд из двух половин, употребляющийся в церкви для каждения (окуривания) ладаном.

Литургический прибор - набор сосудов и тарелей для причастия в церкви во время литургии.

Лицевое шитье - церковные вышивки с изображениями святых, исполненные специальными швами шелковыми или льняными нитями.

Одигитрия - эпитет Богоматери, означающий «Путеводительница».

Панагия («всесвятая») - нагрудный с украшениями знак православных епископов, носимый на цепи.

Паникадило - церковный осветительный прибор в виде многоярусной люстры.

Покров - покрывало на мощи святых, часто с их вышитым изображением.

Тябло (тябловый) - брус, на котором вплотную друг к другу ставились иконы в иконостасе; ряд, ярус икон.

Царские (святые) врата - двустворчатая дверь в центральной части иконостаса в православном храме.

Глава IV. Муром в XVIII - первой половине XIX вв.

§ 27. Муром - уездный город Владимирской губернии. Развитие городского самоуправления. Городской голова Алексей Васильевич Ермаков

От «воеводского города» - к уездному. Восемнадцатое столетие ознаменовалось многочисленными реформами в области управления государством. В 1708 году, при Петре I, были созданы первые восемь губерний, которые до начала XX века являлись высшей административно-территориальной единицей Российской империи. По этому делению Муром был отнесен к Казанской губернии. Во главе города стоял воевода (не случайно в ранних документах XVIII века Муром называется «воеводским городом»). В 1719 году Муром вошел в состав Владимирской провинции Московской губернии.

С 1775 года манифестом «Учреждения для управления губерний Всероссийской империи» Екатерина II начала очередное реформирование Российского государства. Территория всей страны была разделена на сорок губерний с населением по триста - четыреста тысяч душ мужского пола в каждой; губернии состояли из уездов по двадцать-тридцать тысяч душ мужского пола. Две-три губернии составляли наместничество. Указом от 1 сентября 1778 года было учреждено Владимирское наместничество во главе с генерал-губернатором, включавшее в себя Владимирскую, Тамбовскую и Пензенскую губернии. Владимирская губерния, в которую вошел Муром, состояла из четырнадцати уездов: Александровского, Владимирского, Вязниковского, Гороховецкого, Киржачского, Ковровского, Меленковского, Муромского, Переславль-Залесского, Покровского, Судогодского, Суздальского, Шуйского и Юрьев-Польского.

Управление. Главой административно-полицейской власти уезда до 1862 года был капитан-исправник, подчинявшийся губернатору. В повседневной жизни он часто назывался просто исправником. При нем состояли помощники - земские заседатели. Исправник и заседатели избирались местным дворянством из своей среды. С 1837 года вместо заседателей помощниками уездного исправника стали становые пристава, каждый из которых ведал станом - полицейским округом.

В конце XVIII века город Муром был выделен из уезда в самостоятельную административную единицу. 16 августа 1781 года город получил новый герб. В «Полном собрании законов Российской империи» он описан следующим образом: «В верхней части герб Владимирский: в красном поле стоящий на задних лапах лев, имеющий на голове железную корону, держит в передней правой лапе длинный серебряный крест. В нижней - на голубом поле три крупитчатых калача, которыми сей город отменно славится». Голубой цвет в геральдике - символ чести, славы, преданности, истины, красоты, добродетели и чистого неба. В просторечьи муромских жителей называли калачниками. Знаменитыми муромскими калачами, изготовленными по особому рецепту, угощали Екатерину II и Павла I во время посещения ими Мурома. Старый герб, на котором «в золотом щите на голубом поле белая стена с бойницами и над нею рука, выходящая из облаков и держащая на золотой цепи золотую княжескую корону», доставшийся городу в 1730 году от Муромского пехотного полка, был упразднен.

В 1785 году правительство обнародовало «Жалованную грамоту городам Российской империи», согласно которой город получал право юридического лица. Городские жители всех сословий, постоянно проживающие и владеющие недвижимостью в черте города, были объединены в «общество градское», которое заведовало городским хозяйством и благоустройством. В свое время еще Петром I города были выделены в особые единицы управления, но созданные им городские учреждения в течение XVIII века были полностью дезорганизованы. По сути, Екатерина II заново создала городское самоуправление.

«Общество градское» выбирало распорядительный орган - общую городскую думу во главе с городским головой. Первым городским головой Мурома стал купец Михаил Иванович Елин. Для решения практических вопросов общая дума избирала исполнительный орган - шестигласную думу, в которую входили представители от шести групп городского населения, регламентированных «Обывательской книгой». По ней жители города делились на шесть разрядов:

1. Настоящие городские обыватели - те, кто в этом городе имеют дом, или место, или какое-либо строение.

2. Представители первой, второй, третьей гильдии, в которые входили ремесленники, мещане и торговцы, объявившие капитал от пятидесяти до пяти тысяч рублей.

3. Цеховые ремесленники - мастера, подмастерья и ученики различных ремесел.

4. Иногородние и иностранные граждане.

5. Именитые граждане - крупные торговцы и промышленники, ученые, художники, архитекторы, музыканты.

6. Посадские люди.

«Градскому обществу» позволялось «иметь дом для собраний и архивы, печать с гербом и писаря». С начала XIX века исполнительный орган городской думы расположился в центре города, в двухэтажном каменном здании, где в настоящее время находится художественная галерея музея.

По мнению многих историков, власть городской думы и городского головы до реформы 1870 года была незначительной: городское самоуправление находилось под пристальным надзором губернатора, поэтому развивалось медленно и неэффективно. Реальной властью обладали не выборные лица, а назначенные губернатором чиновники. В уездном городе это был городничий, который стоял во главе местной администрации и полиции. Власть городничего была велика еще и потому, что в это время работу органов самоуправления частично исполняла городская полиция, которая была сформирована в конце XVIII века. В Муроме она была образована в 1799 году. В функции полиции входило не только наблюдение за общественным порядком, но и контроль над городской торговлей, ремонтом дорог, мостовых и мостов, строительством бань и другими сферами благоустройства.

Городской голова Алексей Васильевич Ермаков. С 1785 по 1870 год (до новой городской реформы) в Муроме на посту городского головы побывало двадцать два представителя из состоятельного муромского купечества, но только благодаря неутомимой деятельности городского головы Алексея Васильевича Ермакова город начал по-настоящему благоустраиваться. Кроме этого, Алексей Васильевич очень много сделал для развития в Муроме культурных, образовательных и благотворительных учреждений.

В должности городского головы А. В. Ермаков состоял шесть лет, с 1862 по 1869 год, но еще до вступления в эту должность был активным меценатом - попечителем городской больницы (до передачи ее в ведение земства), а также содействовал открытию в городе женского училища. Встав во главе местного самоуправления, Алексей Васильевич в первую очередь приложил все силы для устройства в городе водопровода, постройка которого была насущной необходимостью для горожан. Колодцы имелись лишь во дворах у некоторых домовладельцев, остальные жители за водой ходили на реку по крутым неустроенным, а весной и осенью утопающим в грязи, съездам.

В мае 1863 года Ермаков пригласил инженера Е. И. Ержемского, сделавшего в короткое время необходимые проектные работы по устройству водопровода. 11 июля того же года уже была совершена закладка водонапорной башни. В ее основании была положена табличка с надписью, которая заканчивалась следующими словами: «В память сего полезного учреждения отныне и во веки веков да буде башня сия именоваться башнею гражданина Ермакова». После закладки башни Ержемского отправили за границу закупать необходимое оборудование. Строительство шло успешно до тех пор, пока в дело не вмешались губернские комиссии, потребовавшие приостановить его, т. к. им не предоставили необходимые чертежи и документы. Работы возобновились лишь после того, как Ермаков обратился за помощью к министру внутренних дел Е. В. Богдановичу.

26 августа 1864 года состоялось торжественное открытие водопровода. В комплекс входили водокачка с водосборными колодцами, магистральная нагнетательная линия с чугунными трубами длиною семьсот семьдесят пять метров, водонапорная башня с баком, водоразборная линия из деревянных труб длиною более четырех километров, десять фонтанов, водопойные колоды на Конной площади и на ярмарке. До настоящего времени в городе от ермаковского водопровода сохранились водонапорная башня (в центре города), водокачка (на берегу Оки) и водоразборная колонка (на ул. Первомайской). Передавая водопровод городскому обществу, А. В. Ермаков поставил условия: все жители должны пользоваться водою из фонтанов бесплатно; водопровод не должен сдаваться в аренду с целью взимания платы за право пользоваться водой; первые три года водопровод содержат сами жители, а затем городская дума.

Устройство водопровода не только облегчило жизнь населению, но и положительно отразилось на санитарном состоянии и внешнем виде города. Отпала надобность в Козьей речке - остатке прежнего городского рва, когда-то защищавшего городской кремль с западной стороны. Здесь постоянно стояла грязная вода, годная лишь для тушения пожаров и поливки садов. Речка была засыпана, а на ее месте разбита Сенная площадь. Для засыпки срыли вал на площади около Троицкого монастыря, а также использовали землю, снятую при расчистке места на Воеводской горе (Окский парк), где производились работы по расширению городского бульвара, устроенного еще в 1852 году по приказу муромского городничего князя Трубецкого.

Деятельность Ермакова по благоустройству преобразила Муром: все площади расчищены от ветхих покосившихся лавок; городская ярмарка переведена из города на выгон, где были построены новые торговые места; центральные улицы и площади замощены и с них убран вековой мусор и грязь; устроен Спасский съезд к Оке; из Успенского оврага выселены жители и переведены в новый городской поселок на поле за Успенским оврагом под названием «Новый штаб».

Кроме благоустройства города, по инициативе А. В. Ермакова и часто только на его личные средства, было много сделано для создания в городе образовательных, медицинских и культурных учреждений. Например, в 1867 году построено здание театра, которое существовало долгое время, пока, не поддерживаемое городским управлением, не пришло в ветхость и не было разобрано в 1889 году. В 1868 году открыт детский приют, который стал носить имя супругов А. В. и М. Е. Ермаковых. Тогда же была расширена богадельня, устроена лечебница, городская библиотека.

При Ермакове в 1864 году реформирована пожарная команда, созданная в Муроме после сильнейшего пожара 1805 года и состоявшая из отставных нижних полицейских чинов, которые пользовались вышедшим из употребления оборудованием. По реформе военные чины были заменены вольнонаемными из мещан и крестьян, пожарные трубы и обоз приведены в исправность. Уже после смерти А. В. Ермакова в 1871 году для пожарной команды вместо деревянного помещения около тюрьмы на Соборной площади было построено каменное здание с конюшней.

Таким образом, деятельность Алексея Васильевича Ермакова значительно преобразила город, положив начало появлению тех элементов удобства и комфорта в бытовой и общественной сфере, которыми отличается город от деревни.

Приложение

Городские головы

(до Городового положения 1870 г.)

Елин Михаил Иванович 1785 - 1789

Зворыкин Иван Семенович 1789 - 1792

Мяздриков Иван Семенович 1797 - 1800

Бушев Карп Кириллович 1800 - 1803

Зворыкин Григорий Федорович 1803 - 1806

Зубчанинов Василий Иванович 1806 - 1809

Мяздриков Петр Иванович 1815 - 1818

Зубчанинов Василий Иванович 1818 - 1821

Суздальцев Василий Тимофеевич 1821 - 1824

Мяздриков Андрей Иванович 1824 - 1826

Усов Гавриил Тимофеевич 1827 - 1830

Усов Алексей Алексеевич 1830 - 1833

Суздальцев Василий Тимофеевич 1833 (умер)

Мяздриков Петр Иванович 1834 - 1835

Мяздриков Андриян Иванович 1839 - 1842

Гундобин Иван Васильевич 1842 - 1844

Перлов Иван Яковлевич 1844

Мяздриков Иван Петрович 1845 - 1848

Зворыкин Григорий Дмитриевич 1848 - 1851

Суздальцев Иван Васильевич 1851 - 1854

Мяздриков Иван Петрович 1854 - 1857

Суздальцев Федор Васильевич 1857 - 1859

Гундобин Владимир Васильевич 1860 - 1863

Ермаков Алексей Васильевич 1863 - 1869

Гундобин Владимир Васильевич 1869

(дослуживал срок)

Зворыкин Прокопий Степанович 1870 – 1871

Гласные - выборные члены земских и городских собраний.

§ 28. Экономическое развитие Муромского края

Население края. В XVIII - первой половине XIX веков Муромский край, как и вся страна, двигался по пути развития промышленного производства, внешней и внутренней торговли.

Одним из основных показателей состояния экономики является соотношение городского и сельского населения и суммарный их рост.

В рассматриваемый период подавляющая часть населения проживала в сельской местности. Основное население города было представлено мещанством и купечеством. Прослойка горожан, занимавшихся торговлей, в значительной части состояла из людей, главным занятием которых была «государева служба». Большую роль в экономике города продолжали играть крестьяне, занимавшиеся здесь торговлей, извозом. Ремесленное производство в значительной степени базировалось на селе. Эта ситуация менялась медленно. Сельское население постепенно переселялось в город, а некоторые села и слободы становились городами (Вязники, Меленки и др.). В городах выделялась социальная группа чиновничества, живущая преимущественно на жалованье. Горожане постепенно отходили от занятий земледелием.

Все вышесказанное относится и к Муромскому краю, но сопоставить показатели населенности края в разное время трудно в связи с тем, что территория уезда не раз изменялась.

Табл. I. Население Муромского края в XVIII - первой половине XIX вв. (тыс. чел.)

Население города и уезда в первой половине XVIII века росло медленно, что было связано с повышением налогового бремени и различных государственных повинностей. Кроме того, обитателей провинции вывозили на новые земли целыми семьями. Например, на поселение в Петербург из Мурома было взято шесть семейств.

Создание регулярной армии и Северная война обернулись для города прежде всего рекрутскими наборами. Только в один год в рекруты взято сто сорок восемь человек, что составило около 11 % мужского населения города.

Лишь во второй половине XVIII века населенность Муромского уезда начинает расти быстрее. Это связано с относительным понижением налогов и развитием экономики региона. В 1784 году Муромский уезд по количеству населения находился на восьмом месте в губернии. В 1851 году самым густонаселенным уездом в губернии являлся Владимирский, далее следовал Муромский. К 1860-му году население уезда опять уменьшается из-за переселения сельских жителей в город, с одной стороны, и ухудшения жизни крепостных - с другой.

Хозяйственная освоенность уезда до первой половины XIX века была невелика. В 1780-е годы около 60 % территории занимал лес, все населенные пункты и дороги - 2%, пашня - 18 %, прочие земли - 20 %. В середине же XIX века леса занимали только 25 - 30 % территории.

Промышленность. Развитие промышленности края можно разделить на три периода.

Первый период начинается с указов 1717 - 1719 годов. На начальном этапе царствования Петра I российское купечество было обременено таможенными пошлинами, поставкой подвод, лошадей и пр.

Поворот в правительственной политике связан с отменой государственной монополии на ряд товаров и «Берг-привилегией» 1719 года, разрешавшей всем жителям страны, независимо от социального статуса, отыскивать руды и основывать заводы. Владельцу завода давалась «привилегия» - документ, разрешавший разработку месторождения и определявший права и обязанности добытчика, причем, предприятие могло строиться как с участием землевладельца, так и без него.

В начале XVIII века в Муромском уезде и в самом городе развивается железоделательное и литейное производство. В кузницах в центре Мурома с конца XVII века лили колокола. Например, в 1723 году в приходе Христорождественской церкви проживал Д. Ф. Кульпин, имевший «мастерство медное» и ливший колокола.

Первый металлургический завод - Колпинский - построен в 1722 году «служителем» князя А. М. Черкасского Петром Александровым «на свои деньги» близ села Панфилова на р. Колпинка. Завод действовал с октября 1724 по май 1725 года. Вначале завод был «ручным». По распоряжению Черкасского в 1725 - 1728 годах завод перестроили, и он стал «водяным» с одной домной. Работал завод от двух до четырех месяцев в году (март - июнь), в остальные месяцы плавки не было «за умалением воды». В 1745 году завод перешел от А. М. Черкасского к П. Б. Шереметьеву, а к 1768 году был закрыт по убыточности «за умалением леса, так и пресекшейся руды».

В 1724 году муромские посадские люди Данила Железников и братья Никифор, Федор и Кирилл Мяздриковы открыли чугунолитейный завод на реке Сноведи, на вновь открытой руде. Для охраны завод был обнесен валом и рвом, здесь же расположили пищали и пушки. Но уже к марту 1726 года «завод воровские люди разорили и совсем пограбили... Ездить на него стало опасно». К 1732 году завод был сожжен, и владельцам отвели новое место на окраине Мурома в овраге Бучиха.

Почти на всех металлургических предприятиях использовался труд крепостных. По переписи 1744 - 1745 годов вольнонаемные составляли менее 2 % от общего числа работников. Этому способствовал указ 1721 года, разрешавший владельцам мануфактур покупать к заводам крепостных крестьян.

В XVIII веке в уезде развиваются кустарные промыслы: изготовление замков, топоров, серпов, ножей и черенков для них, прядильных гребней, сундуков, кож, сапожного товара, шапок, рогож, войлоков, телег, саней, рыбачьих лодок, корзин, дуг, бочек, кадок и пр. Такого вида промышленность была развита вокруг села Вача. В селе Погост крестьяне, например, изготовляли на вывоз топоры, ножи, замки, ружья, но прежде, чем начать работать самостоятельно, они работали на мастеров с. Павлова (ныне г. Павлово).

Табл. II. Количество и наименование изделий, изготовлявшихся

на продажу в с. Погосте. 1724 - 1726 гг.

Существовали и отхожие промыслы. Из уезда «выходили» бурлаки, матросы, калачники, каменщики, офени и пр. Первоначально крестьяне занимались кустарными и отхожими промыслами в свободное от полевых работ время. Позже сельскохозяйственное производство отошло на второй план, т. к. промыслы давали больший доход. Именно в этой сфере появлялись «капиталистые» крестьяне.

Крепостное право двояко воздействовало на развитие отхожих промыслов. Стремление к получению максимальных налогов в казну в условиях крепостной России привело к введению в 1724 году системы пропусков, по которой уходить из своей деревни крестьянин мог, только получив письменное разрешение. С другой стороны, именно повышение податей заставляло крестьянина искать дополнительные заработки.

Промысловая деятельность крестьян держалась на семейном и вольнонаемном труде.

Второй период проиышленного развития начинается с середины XVIII века.

В 1725 году Петр I умирает, не оставив завещания. Новые правители России заботились больше о сохранении равновесия различных группировок при дворе, чем об экономическом развитии страны. Внутренняя политика сводилась к предоставлению все новых прав дворянству. В 1736 году срок обязательной службы дворянства был сокращен до двадцати пяти лет, а после издания манифеста «О вольности дворянства» государственная служба становилась вовсе не обязательной. Со временем дворянство добивается монополии на винокурение, владение крепостными и пр. Пожалуй, единственным мероприятием правительства, направленным на развитие народного хозяйства во второй четверти XVIII века, стало уменьшение подушной подати. Лишь в пятидесятые годы XVIII века принимаются указы об отмене внутренних таможен и таможенных сборов, создаются Государственный заемный дворянский и коммерческий банки.

Промышленное развитие края в основном держалось на капиталах купцов. Во второй половине XVIII века изменяется правовое положение купечества, освобожденного от уплаты подушного налога и получившего ряд прав по Жалованной грамоте городам.

В царствование Екатерины II принимаются либеральные таможенные уставы, развивается торговое мореплавание. Все это способствует развитию не только торговли, но и промышленности страны. В Муромском крае продолжает развиваться кожевенное производство, ориентированное, в том числе, и на экспорт. Крупнейшими «кожевенными заводчиками» считались С. К. Мяздриков, И. С. Зворыкин, И. Н. Зворыкин-Успенский, М. Б. Емельянов, А. И. Антонов. Из кож, покупаемых у крестьян в городе и в уезде, на кожевенных заводах выделывалась юфть, которую продавали в Санкт-Петербург, Москву и другие города на сумму до двух тысяч рублей в год.

В это же время появляются первые полотняные фабрики. В 1784 году в Муроме действовала полотняная фабрика «об 18 станах» купца Ивана Елина: «На оной ткут полотна из материалов, покупаемых у крестьян в торговые дни, которые для продажи отвозят в Москву на сумму до 1000 руб.». В 1788 году была открыта полотняная фабрика С. Т. Суздальцева, в 1790 году - ручная прядильная, полотняно-ткацкая и отбельная фабрика М. С. Емельянова. Развитие полотняного производства продолжается до середины XIX в., когда парусный флот начинает уступать место паровому, и спрос на качественное и дешёвое русское полотно падает.

Существовали в крае и другие отрасли промышленности. В 1784 году на клеевом заводе изготовляли мяздринный клей, который для продажи отвозили в Москву и на Макарьевскую ярмарку на сумму до двух тысяч рублей в год. Заводы по производству ржаного солода, принадлежащие купцам и мещанам города, производили солод на три тысячи рублей в год. Мучные мельницы стояли в самом городе на Воскресенском и Ямском ручьях.

Табл. III. Количество предприятий в Муроме

во второй половине XVIII в.

В Муромском уезде большая часть предприятий, за исключением мельниц, располагалась не в сельской местности, а в городе. В восьмидесятые годы XVIII века в уезде числилось два кожевенных завода и один мыльный, принадлежавшие крестьянам Муромского уезда; кроме того, сорок одна водяная и пятьдесят восемь ветряных мельниц.

Заводы были небольшими. Часто владельцы обходились силами своей семьи. В 1785 году на кожевенном заводе Н. П. Зворыкина работников брали временно «по надобности и случаю - сколько, когда потребно бывает - от пяти до пятнадцати человек». За год на этом заводе в двенадцати чанах вырабатывалось до четырех тысяч кож.

Во второй половине XVIII века на рынок Муромского уезда начали поступать изделия с металлургических заводов Баташевых. Родоначальником семейного дела Баташевых был Иван Тимофеевич, управляющий заводами Демидова. С началом русско-турецкой войны 1768 - 1774 годов Баташевы богатеют на заказах казны. Строятся новые заводы на р. Выксе, где с 1766 года уже работал их завод, а в 1779 году открывается завод на р. Железнице. В 1783 году Баташевы получили дворянство, и в том же году братья Иван и Андрей Родионовичи поделили свое хозяйство. Выксунский, Железницкий и другие заводы на правой стороне Оки перешли к Ивану.

В конце XVIII столетия продолжалось производство колоколов. Оно переместилось на окраину Мурома, к Бучихе. Это место было богато глиной, необходимой в производственном процессе, а также здесь была меньше опасность пожара. В это время в Муроме лили колокола купцы Железниковы.

Ремесленное производство существовало и в форме промысловой деятельности крестьян. Документы зафиксировали кузнечное, сапожное, крашенинное, сыромятное, кирпичное, печное и рукавичное ремесла; делали также восковые и сальные свечи. В книгах учета билетов и паспортов, выдававшихся крестьянам, сохранилось свидетельство, что в 1774 году на имя М. Г. Акулова был получен билет на производство шерстяного широкого беленого сукна «на ткацкие станы крестьянам» сельца Грибково и села Ковардицы Муромского уезда.

К концу XVIII века крестьяне занимаются не только мелочной торговлей и домашними ремеслами, но и, скопив капитал, открывают свои предприятия. К таким «капиталистым» крестьянам принадлежал крепостной В. А. Татаринов из села Карачарова, владевший полотняной фабрикой. «Капиталистые» крестьяне в основном появлялись из скупщиков. Они снабжали крестьян сырьем и материалами, а затем собирали готовый товар для продажи. Приток крестьянских капиталов в промышленность с конца XVIII века стимулировался разрешением для казенных крестьян открывать собственные заведения, а крепостные крестьяне либо переходили в купечество, либо открывали свои заведения на имя помещика.

Третий этап развития края относится к первой половине XIX века.

Во время Отечественной войны 1812 года в московском пожаре погибла значительная часть промышленных предприятий столицы, и в то же самое время увеличился спрос населения на промышленную продукцию, необходимую для восстановления разрушенного хозяйства. В Муроме и его окрестностях, не подвергшихся оккупации, происходит всплеск промышленного производства.

Прежде всего, открываются текстильные предприятия. Если с 1790 года за тридцать лет было открыто две полотняно-ткацкие фабрики, то в следующие тридцать лет открываются девять таких фабрик. Фабрики являлись не только крупными предприятиями, но и раздаточными конторами. Значительная часть ткачей работала в собственных «светелках», получая сырье и сдавая готовый товар на фабрику. В 1850-е годы число рабочих на полотняной фабрике М. А. Суздальцева составляло сорок человек; вне фабрики, по селениям, было занято до ста пятидесяти ткачей. На фабрике Я. И. Суздальцева работало сто двадцать и семьсот девяносто три человека вне фабрики. Основными работниками оставались крестьяне-отходники. Рабочий день для взрослых обычно составлял двенадцать часов, для подростков - восемь.

Все текстильные предприятия работали главным образом на местном сырье (лен и пенька). Продукцией мануфактур были пестрядь из пеньковой пряжи и тик; толстый парусиновый холст, тонкое и широкое полотно, брезент, равендук и пр. Качество изделий было высоким, о чем говорит малая серебряная медаль, полученная Я. И. Суздальцевым на выставке российских мануфактурных изделий 1849 года.

В период 1790 - 1820 годов начинают работать не менее трех кожевенных заводов. Качество муромских кож остается отличным. Почетные граждане и купцы первой гильдии П. И. и А. И. Мяздриковы на выставке в Москве в 1835 году получили за кожевенные изделия по серебряной медали.

В 1830 году открываются свечной, мыловаренный и паточный заводы Жадиных, а также пивомедоваренный завод Львициных.

В 1840 - 50-е годы начал работать ряд значительных чугунолитейных и металлообрабатывающих предприятий. Черная металлургия края продолжала существовать на малопроизводительном крепостном труде, как, например, Карачаровский завод графа Уварова. Здесь к 1859 году числилось сто двадцать человек на основном производстве, девяносто человек на руднике и двести на обжиге древесного угля - все крепостные графа. Вследствие конкуренции металлургии юга России и неумелого управления новых хозяев, чугунолитейные заводы прекратили работать во второй половине XIX века. Кроме того, с отменой крепостного права заводы потеряли многих поставщиков местной руды, т. к. этот промысел был сравнительно малодоходен. Лишь металлургические предприятия И. Р. Баташева перестроились и перешли на выпуск новых товаров. Так, на Выксунском заводе с 1810 года выпускали серпы, а с 1818 года - станки для текстильной промышленности. Здесь в 1815 году смонтирована первая паровая машина в двенадцать лошадиных сил.

В начале XIX века в Муроме еще продолжали отливать колокола. В 1830 году «по усердию… Мяздриковых слит в Муроме» большой колокол в двести пудов. В 1846 году «лили колокол в Благовещенский монастырь в 318 пуд в поле». В середине XIX века колокололитейное производство в Муроме было свернуто, т. к. ручной труд стал убыточным.

В этот период в уезде развивалась крестьянская промышленность. Не менее 20 % взрослого мужского населения уезда занималось отхожими промыслами. Крестьяне шли на мануфактуры и фабрики, в прислугу, на водный транспорт. В этой сфере у одних начинали складываться капиталы, а другие оказывались несостоятельными, с разоренным хозяйством.

Железоделательный промысел существовал в сорока селениях района, в основном вокруг с. Вачи, где изготовляли ножи и вилки «по подрядам» для мастеров с. Павлова. В сороковых годах XIX века изготовлением ножей здесь занималось более тысячи человек. В пятидесятые годы в Ваче было двенадцать «ножевых заводов». Бурное развитие железоделательного промысла в этом районе связано с тем, что иногородние купцы, желая разорить павловских конкурентов, продавали железное сырье по заниженным ценам.

Среди владельцев «заводов» выделились местные крестьяне Кондратьевы. Д. М. Кондратьев в 1831 году работал по найму у павловских мастеров, а в середине тридцатых уже основал в Ваче «ножевую фабрику». Его сын Д. Д. Кондратьев расширил производство отца, и на его «фабрике» в начале пятидесятых годов работало, не считая надомников, восемьдесят пять работников. Они выпускали продукции на двенадцать тысяч рублей. Через десять лет на этой фабрике была паровая машина и работало уже сто шестьдесят человек и триста являлись надомниками. Продукция оценивалась в семьдесят тысяч рублей в год.

За XVIII век в Муромском крае появилось несколько десятков крупных предприятий, прежде всего в металлургии и текстильном производстве. Выросло производство в рамках рассеянных мануфактур: ткацкое в крестьянских «светелках», металлообработка и др. К середине XIX века на крупных предприятиях края появились машины, использующие силу пара. Новая техника в промышленности требовала вольнонаемных рабочих, но крепостное право сдерживало приток в промышленность свободных рабочих рук и денег «капиталистых» крестьян.

Либеральный - свободный, способствующий свободе капиталистического предпринимательства.

Мяздринный клей - клей, получаемый при вываривании кожи животных.

Офеня - мелкий торговец с лотка в разнос.

Пестрядь - ткань в мелкую клетку или полоску.

Равендук - тонкая парусина.

Юфть - кожа, обработанная жиром и особыми химикатами, мягкая, толстая и водостойкая.

§ 29. Торговля и транспорт

В XVIII - первой половине XIX веков существовало три формы торговли: стационарная сеть - в лавках; временные или сезонные продажи на ярмарках и торгах; развозная и разносная торговля. Развитию внутренней торговли способствовал указ 1753 года «Об уничтожении внутренних таможенных и мелочных сборов», т. к. ранее при заключении каждой сделки выплачивались многочисленные сборы в пользу государства.

Конец XVIII века характеризовался увеличением количества постоянных торговых заведений в городе. Промышленное производство, торговля сосредотачивались в руках купечества; владельцы заводов также продавали произведенные товары через собственные торговые заведения. Однако и для многих горожан основным занятием оставалась торговля, поскольку промышленные предприятия не могли предоставить работу для всего населения города. Население города в 1770-х годов составляло 2599 душ мужского пола. Купцами в 1792 году числилось 934 человека, в 1795 - уже 1340. На весь город приходилось сто шестьдесят две лавки, т.е. одна лавка на тридцать два человека. В уезде в 1780-е годы насчитывалось сорок семь торговых лавок.

Ярмарки в Муроме проходили еженедельно по субботам. Годовая ярмарка проводилась 25 июня в день святых Петра и Февронии и продолжалась до десяти дней. Муромские и приезжие купцы продавали на ярмарке самые разнообразные товары (см. приложение). Ярмарочная торговля зависела от времени года. Так, «стечение народа на субботней ярмарке» в Муроме доходило зимой до трех тысяч, а в прочие времена года только до тысячи человек, что, вероятно, в значительной степени обусловливалось необходимостью участия населения в сезонных сельскохозяйственных работах.

Кроме городской, существовали и сельские ярмарки. Еженедельные проходили в Арефине в понедельник, в Клину во вторник, в Новоселках в среду, в Болотникове в четверг, в Яковцеве в субботу. Сельские годовые ярмарки проходили 23 июня в Глебове и 8 июля в Новоселках. Из Мурома на эти ярмарки выезжали купцы «с мелочными товарами, шелковыми и бумажными», а крестьяне торговали «лесом, пенькою, льном, кожею, телегами, колесами, холстами, лыками, горшками, маслом постным и коровьим, также и дегтем». Участвовало в торгах и ярмарках от трехсот до трех тысяч человек.

Выгодное географическое положение города было на руку муромскому купечеству и способствовало транзитной торговле. Сюда стекались товары со всех уголков России. «Торг купечества состоит из разных Немецких и Российских шелковых материй и сукон, которые получают из Москвы, Санкт-Петербурга и с ярмарок Макарьевской и Ростовской… Занимаются более торговлею хлеба по реке Оке и юфтью; закупают в Муроме и в уезде на торжках разных рук холсты и отвозят в другие города на ярмарки, а некоторые из купцов закупают в зимнее время на Моршанской пристани в Тамбовской Губернии разный хлеб и отвозят оный по весне коломенками до города Ярославля и в другие места; отпускают также из Мурома по небольшому количеству лесных разных товаров коломенками ж до Астрахани; многие ж пекут из пшеничной муки калачи на продажу в другие города и места».

География торговых связей Мурома была весьма обширна. Кроме городов, указанных выше, на муромскую ярмарку приезжали купцы из Юрьева-Польского, Арзамаса и Касимова «с парчами, шелковыми и бумажными товарами, также с сукнами немецкими и российскими»; из торговых сел Кохмы и Иванова с мылом и юфтью; из Мурошкина, Богородского и Павлова Нижегородского уезда с мылом и «разною железною мелочью»; «из Керженца и Елатомского уезда… из города Риги с косами и из Верхоломовского и Пензенского уездов с лошадьми».

Во второй половине XVIII века Россия начала получать выгоды от победы в Северной войне. Даже Муром, расположенный в глубине России, стал продавать производимые здесь кожи и полотна в Европу через Петербург.

Транспорт. Как уже отмечалось, выгодное положение на большой судоходной реке и почтовых дорогах Владимир - Арзамас, Владимир - Нижний Новгород продолжало играть большую роль в истории Мурома XVIII - XIX веков. Практически ни один путешественник, направлявшийся в сторону Казани или обратно, не мог миновать город. Это одна из причин, по которой в Муроме побывали многие российские монархи. В 1767 году Екатерина II проезжала через Муром «следуя с Арзамасского тракта, соизволила переправляться через р. Оку». Павел I «с великими князьями: Александром и Константином Павловичами, многочисленной свитой» 18 мая 1798 года побывал в Муроме.

В начале XIX века у пристаней Мурома останавливалось от десяти до тридцати барок в день - с «низовым» хлебом (зерном, привозимым по Оке и Волге с юга России). До появления паровых двигателей в середине XIX века речной транспорт в России существовал без больших изменений. В XVIII веке передвижение по речным путям было затруднено, т. к. суда зависели от направления и силы ветра. Еще в 1695 году Петр I писал: «Ветры нас крепко держали в Дединове два дни, да в Муроме три дни». Косой парус, позволявший двигаться при любом направлении ветра, стал использоваться позже и преимущественно на военных судах. На некоторых видах речного транспорта при отсутствии ветра нередко использовали человеческую тягу: гребцы приводили суда в движение при помощи весел, а бурлаки тащили их бечевой. На Оке значительное количество бурлаков было выходцами из Муромского уезда и принадлежало крупным помещикам. На рубеже XVIII - XIX веков активнее внедряется конная тяга и завоз якорей, но использование бурлацкого труда прекращается только в XIX веке.

В Муромском уезде водные пути проходили по Оке, а по реке Теше в небольших объемах сплавляли лес.

Зимой единственным транспортом являлся гужевой. Летом повозки передвигались по дорогам, не имевшим твердого покрытия. Скорость передвижения по стране в середине XVIII века равнялась примерно десяти-двадцати верстам в час.

Приложение

«Муромские купцы имеют и из других городов обыватели привозят следующие товары: хлеб, мясо и рыбу разных родов, шелк, кумачи, китайку разных цветов, бумагу хлопчатую и крашеную, сукна недорогой цены, воск, ладан, сандал красный и синий, краску брусковую… камки, голи по цветам, букеты, грезеты, люстрины, тафты, кисеи, каламенки разных рук, позументы, масло деревянное, скипидар, юфть, квасцы, купорос, сахар, чай, виноградные напитки, уклад, железо, пестрядь бумажную разных цветов, мехи заячьи и мерлушчатые, шапки, рукавицы, сапоги, гарус, чулки, узды, шлеи, гужи, кушаки и другие мелочные вещи, також и крестьянское рукоделие».

Словарь географический Российского

государства. Собр. А. Щекатовым.

М., 1805. Ч. 4. Отд. 1. Стб. 440.

Барка - речное грузовое плоскодонное деревянное судно облегченной конструкции без руля.

Гужевой транспорт - транспорт на животной тяге.

Завоз якорей - способ подтягивания судов по канату, закрепленному впереди судна на якоре.

§ 30. Сельское хозяйство края

Пережив тяжелые годы петровских реформ и Северной войны, сельское хозяйство страны восстанавливалось и даже несколько продвинулось в своем развитии, но уже со второй половины XVIII века вступило в полосу кризиса, выразившегося в прекращении роста площадей запашки и урожаев.

За восемнадцатое столетие сельское хозяйство окончательно перешло от подсечно-огневого земледелия к трехполью. Это было обусловлено сокращением лесов и усилением контроля за ними правительства и помещиков. При этом урожайность зерновых снизилась, т. к. посевы перестали удобряться золой, попадающей на поля при подсечно-огневом земледелии, а органических удобрений - навоза - не хватало.

XVIII век прошел под знаком упорядочения разрядов сельского податного населения. Перепись 1718 года окончательно объединила холопов с сословием крестьян. С этого времени крестьяне делились на три категории: крепостные (помещичьи), монастырские и государственные. К середине XIX века в Муромском уезде числилось около тридцати тысяч помещичьих крестьян и не менее двадцати четырех тысяч государственных. В результате начавшейся в 1764 году секуляризации церковных земель, монастырские крестьяне стали управляться государственными чиновниками и получили наименование экономических. Таких крестьян в Муромском уезде в восьмидесятые годы XVIII века числилось более семи тысяч. Экономические крестьяне находились в несколько лучшем положении, чем помещичьи, т. к. размеры их платежей были более определенными.

Все крестьяне относились к податным сельским сословиям, платили государству налоги (подати) и выполняли различные повинности (ремонт дорог и мостов, поставка почтовых лошадей и пр.). Помещичьи крестьяне несли, кроме того, два вида повинностей: барщину и оброк.

Большей частью земель в уезде владели помещики. Дополнительные земли перешли к ним в руки после 1765 года в ходе Генерального межевания, т. к. дворяне смогли записать в свою пользу значительные площади при уточнении границ земельных владений. Барщинные крестьяне получали в свое распоряжение около 60 - 70 % земель, остальные же площади считались помещичьими, и все, собранное с них, принадлежало помещику. Крестьяне некоторых имений и платили оброк, и отбывали барщину. Все крестьяне могли пасти скот на скошенных помещичьих лугах и «неудобных» землях, а также пользоваться нестроевым лесом на дрова.

В оброчных имениях вся земля отдавалась в пользование крестьянской общине, и с нее община платила подати. Например, во владении дьячка В. Нестерова в Куземском стане Муромского уезда крестьяне не отрабатывали барщину («десятинной пашни не пашут»), но платили натуральный оброк («столовый запас»). Само имение было небольшим и состояло из деревень Новое Бутино (шесть дворов), Горячево (три двора), Голобиво, Синицино, Ланторово (по одному). С каждого двора крестьяне платили по пуду свиного мяса, четверику гречневой крупы, четверику пшеничной муки, четверти ржаной муки, курице, фунту коровьего масла.

Размер оброка и барщины законом не ограничивался. Только Павел I выпустил указ об ограничении барщины тремя днями в неделю, но этот закон не выполнялся. Дело в том, что помещики, совершавшие преступления в отношении крестьян, очень редко подвергались наказаниям. Даже за истязание и убийство помещик чаще всего отделывался строгим постом, недолгим заключением, а впоследствии - лишением поместья. Крестьяне отстаивали традиционный, принятый обычаем, размер повинностей, а при переходе от одного владельца к другому старались уменьшить поборы. Так, бывшие крестьяне дьячка В. Нестерова в первоначальных своих показаниях новому хозяину занизили размер оброка почти вполовину. Однако со временем помещики под теми или иными предлогами увеличивали объем отработок и платежей.

Перед отменой крепостного права действовала так называемая «редакционная комиссия», собиравшая сведения о крепостных крестьянах, в том числе и по уездам Владимирской губернии. Размер оброка в значительной степени зависел от того, занимались ли крестьяне промыслами, т. к. занятия промыслами приносили дополнительный доход и, следовательно, увеличивали оброк. Наименьший оброк платили крестьяне в Судогодском и Гороховецком уездах (20 руб.), а наибольший - во Владимирском (32 руб. 50 коп). Размер оброка в Муромском уезде равнялся 22 руб. 25 коп.

Максимальные размеры крестьянского надела были в Гороховецком уезде (4,6 дес.), а наименьший средний надел отмечен в Шуйском уезде (2,4 дес.). Такая разница в наделах также обуславливалась соотношением земледельческих и промысловых занятий в уездах, а оно, в свою очередь, зависело от плодородия земли. Величина надела в Муромском уезде была близка к наименьшему значению (2,6 дес.).

О размерах среднего крестьянского хозяйства и его возможностях можно судить по описи 1723 года хозяйства крестьянина с. Захарова Стахея Игнатьева, принадлежавшего вице-президенту нижегородского надворного суда князю В. И. Гагарину. В доме Стахея проживало три поколения родственников - от матери дворохозяина до жены одного из его сыновей. Всего во дворе числилось десять человек. Хозяйство состояло из избы, «клети с подклетом», амбара с «сенницей», двух хлевов, на гумне имелся овин с половней. Хозяин держал трех лошадей, корову, двух подтелков, пять овец, поросенка, шесть кур. Засевал Стахей шесть четвертей озимой ржи и шесть четвертей яровой; «сенных покосов» числилось на сорок копен.

В восьмидесятые годы XVIII века о сельском хозяйстве в Муромском уезде сообщали: «Пашут землю на лошадях... Пахать начинают почти всегда под яровое с половины апреля, а для ржи с половины августа». Орудиями, использовавшимися для возделывания земли, были «косуля, соха и борона, а для снятия хлеба - серп и коса; последнюю употребляют для гречи, гороха, чечевицы, а иногда и худой овес косится, также и рожь; ею же подкашивают все луга, для которых уборкою служат грабли и вилы». Земледельческие орудия применялись в зависимости от качества земли: «Косуля употребляется на грунтах черном, иловатом, сером, сухопесчаном и глинистом, а во всех песчаных и каменистых местах под рожь и пшеницу земля вспахивается четыре раза, т. е. один раз косулей, другие бороной, потом сохой и, наконец, опять бороной».

Урожайность зерновых была крайне нестабильна: «Бывают вчетверо, впятеро и более, а иногда и вдвое», - т. е. с одного посеянного зерна собирали от двух до пяти зерен. Своего хлеба хватало на несколько месяцев, зимой и весной крестьяне были вынуждены покупать привозной хлеб. Только в сороковые годы XIX века, благодаря настойчивости администрации, полевой культурой становится картофель. Кроме того, толчок картофелеводству дал неурожай зерновых 1839 и 1840 годов.

Производством сельскохозяйственной продукции занимались и горожане. Муромцы возделывали сады и огороды. «Общий промысел у граждан состоит в огуречных огородах. Огурцы у Муромцев разделяются по сортам: на зеленцы и семянники; зеленцы употребляют они для домашних расходов, а семянниками попускают лежать на грядах до самой их спелости; потом, разбивая, собирают семена на вес, и пуд семян от семи до восьми рублев продается», - писал М. Чулков в 1786 году в «Историческом описании Российской коммерции». В начале XIX века о занятиях горожан сообщалось: «О содержании садов в Муроме стараются больше, нежели в других малых Российских городах, и садят не только множество поваренных трав, но и дыни и всякий овощ, да и многие жители имеют хорошие яблонные сады».

Садоводство и огородничество было островком новых капиталистических отношений в работе на земле. Здесь практически отсутствовал труд крепостных, а производство в значительной степени ориентировалось на рынок. Город располагал и выгонной землей для домашнего скота. В 1784 году площадь городского выгона составляла 778 десятин.

Скотоводство в крае встречало те же препятствия, что и по всему центру России: недостаточные площади лугов и практически полное отсутствие травосеяния. Потребности местной кожевенной промышленности и рынка продовольствия во многом удовлетворялись за счет скота, пригоняемого из степных губерний.

Гумно - участок на усадьбе крестьянина, где обмолачивалось зерно.

Косуля - орудие для пахоты, соха с отвалом.

Овин - постройка для подсушивания зерна.

Половня - сарай для сена и упряжи.

Секуляризация - обращение церковной собственности в государственную.

Генеральное межевание - массовое определение границ землевладений помещиков, общин государственных крестьян и др. в Россиийской империи с 1765 года - до середины XIX века.

§ 31. Отечественная война 1812 года. Декабристы и Муромский край

Война 1812 года. 12 июня 1812 года «великая армия» французского императора Наполеона вторглась в пределы Российского государства. Все население России было охвачено патриотическим подъемом. На встрече с русским самодержцем дворянство выразило желание выставить ополчение из расчета по десять человек на каждые сто душ своих крепостных. Их снабжение всем необходимым дворяне брали на себя.

Ополченцы набирались только из крепостных крестьян. К 20 августа 1812 года было сформировано Владимирское ополчение, во главе которого стал генерал-лейтенант князь Голицын. Оно состояло из шести полков, в каждом из которых насчитывалось 2400 воинов, вооруженных пиками. Муромские ополченцы были зачислены в шестой полк под командованием полковника Нефедьева. В рапорте муромского уездного предводителя дворянства Николая Пестрово губернскому предводителю князю Волконскому от 27 августа 1812 года сообщалось об успешном ходе набора ратников в шестой полк: «В земское ополчение зачисляющихся в Муромском уезде помещичьих крестьян воинов 1539 человек, да принято от полковника Василия Михайловича Языкова один и гвардии поручика Андрея Петровича Хметевского четыре. Всего ж 1544 человек». Экипировку ополчению собирали «всем миром»: население предоставляло муку, старое оружие, деньги. Однако оружия не хватало. Сохранились письма князя Голицына генерал-лейтенанту П. П. Коновницину, в которых он сетует на недостаточность вооружения ополчения и говорит о «невозможности действовать без оружия против значительной неприятельской силы».

Владимирское ополчение расположилось в Богородске (в настоящее время г. Ногинск Московской области). Ополченцы выполняли вспомогательные задачи: несли охрану границ Владимирской губернии, дорог, имений, фабрик, вылавливали французских мародеров, конвоировали пленных французов, сообщали командованию разведывательные данные, несли охрану транспортов с продовольствием, оказывали помощь партизанам. 20 октября 1812 года Владимирское ополчение получило приказ М. И. Кутузова занять разоренную французами Москву и «заняться управлением до прибытия воинских и гражданских властей», а также восстановлением почтовой связи. Командира второго полка Владимирского ополчения Г. Г. Спиридова назначили комендантом Москвы. Перед вступлением в Москву шестой муромский полк ополчения был значительно увеличен. В нем числилось 32 офицера, 176 урядников, 2367 воинов.

Владимирское ополчение продолжало активно действовать в кампании 1813 - 1814 годов под Данцигом, при осаде Дрездена и Гамбурга, дошло вместе со всей русской армией до Парижа. Хотя ополченцы не принимали непосредственного участия в боях, но, как следует из сообщения Голицина в военное министерство в 1813 году, в полках от болезней и тягот походной жизни умер 4001 человек.

Кроме народного ополчения, в годы войны с французами в Муроме формировались кавалерийские резервы. В связи с этим в Муром приезжал русский писатель Александр Сергеевич Грибоедов. Свою служебную карьеру Грибоедов начал в Московском гусарском полку, а потом был назначен адъютантом генерала кавалерии Кологривова, который ведал формированием кавалерийских резервов. Прибыв вместе с Кологривовым в Муром, Грибоедов пришел к выводу, что «рескрипт царя» о создании в Муроме большого резерва не может быть выполнен, т. к. ни нужного поголовья лошадей, ни достаточного количества фуража в округе Мурома не было. Это заставило Грибоедова изучить всю организацию формирования резервов в русской армии, и в журнале «Вестник Европы» за ноябрь 1814 года он опубликовал статью «О кавалерийских резервах», где изложил свой взгляд на вопрос и предложил план более разумной организации формирований.

При подступе к Москве наполеоновских войск из столицы в разные отдаленные города вывозились святыни. Московский генерал-губернатор граф Ф. В. Растопчин распорядился «вывезти из Москвы три иконы: Владимирскую, что в Успенском соборе, Иверскую и Смоленскую Богородицы». Две Богородичные иконы - Владимирская и Иверская - 5 сентября 1812 года были доставлены во Владимир, а затем московский обоз с иконами отправился в Муром, куда и прибыл 10 сентября. Обе иконы поместили в настоятельских кельях Благовещенского монастыря, где остановился московский викарий Августин, сопровождавший святыни.

Для муромских жителей это было важным событием, тем более, что в монастырском Благовещенском соборе находились аналогичные Богородичные иконы XVII века. Во время пребывания московских святынь викарий Августин, известный своим ораторским даром, неоднократно возносил молитвы об освобождении Москвы от врагов. 18 сентября 1812 года в Муром пришло сообщение, что Москва освобождена и враги бегут. 20 октября в городском соборе Августин благодарил горожан за усердие и госте- приимство. Муромцы провожали необычный обоз со святынями далеко за город крестным ходом, под колокольный звон на руках несли обе иконы.

В память о пребывании в городе московских святынь и избавления от нашествия французов в Муроме с 1813 года ежегодно 10 сентября стал совершаться крестный ход. Состоятельные граждане к 1815 году украсили икону Богоматери Иверской из муромского Благовещенского собора дорогим окладом. В настоящее время эта икона находится в Спасском монастыре и является самым почитаемым образом.

В самом главном сражении Отечественной войны 1812 года - Бородинской битве - принимал участие легендарныйМуромский полк под командованием генерал-лейтенанта Николая Алексеевича Тучкова, который был смертельно ранен в этом бою. Сто лет спустя жители Мурома в память о погибших согражданах поставили на Бородинском поле памятник с надписью «Муромцы своим предкам-героям».

Декабристы и Муромский край. Поход в Европу, знакомство с более передовой культурой и устройством общества убедило мыслящих людей, участников похода, в том, что общество может существовать без крестьянского рабства, укрепило веру в необходимость ликвидации крепостничества и самодержавия. Характеризуя это время, А. И. Герцен писал, что невелик промежуток между 1810 и 1825 годами, но между ними находится 1812 год. Внутри русского общества зрели новые силы.

Среди владимирских дворян встречается много образованных, передовых людей, воспитанных на идеях Радищева, Новикова, Вольтера, Руссо. Они были полны решимости реформировать существующий строй, добиться освобождения крестьян от крепостного права. Не случайно в 1818 году вышла небольшая книжечка с длинным, характерным для того времени, названием «Путешествие критики, или письма одного путешественника, описывающего другу своему разные пороки, которых большей частью сам был очевидным свидетелем». Написал эту книгу учитель Владимир- ского училища Савелий Карлович фон Ферельтц. Сочинение имело антикрепостнический характер и было построено по примеру «Путешествия из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева. Автор из вполне понятных соображений не назвал деревень, через которые он проезжал, и помещиков, с которыми встречался. Можно предположить вероятный маршрут фон Ферельтца, поскольку Владимирское училище управляло всеми другими училищами в губернии. В то время их было всего пять: Муромское, Переславское, Суздальское, Шуйское, Юрьевское. Вероятнее всего, он ехал в сторону Юрьева или Мурома - это были более оживленные дороги.

В списке дворянских родов Владимирской губернии значатся имена участников декабристского движения: Николай Васильевич Басаргин (1799 - 1861), Николай Парфентьевич Енгалычев (ум.1849), Павел Иванович Калошин (1799 - 1854), Петр Иванович Калошин (1797 - 1849), Михаил Фотеевич Митьков (1791 - 1849), Петр Александрович Муханов (1798 - 1854), Александр Иванович Одоевский (1802 - 1839), Николай Александрович Панов (1803 - 1850), Павел Иванович Пестель (1793 - 1826), Михаил Матвеевич Спиридов (1796 - 1854), Федор Петрович Шаховской (1796 - 1829), Дмитрий Александрович Щепин-Ростовский (1798 - 1859).

Декабрьское восстание было жестоко подавлено. Пятеро декабристов казнены, остальные осуждены и направлены на каторжные работы в Сибирь по знаменитой «Владимирке». Каторжный тракт, или кандальный путь, получил в народе название «Владимирка», т. к. первый большой губернский город на этом скорбном пути был Владимир. В XVIII - первой половине XIX века гнали по ней в Сибирь закованных в кандалы лучших людей России - политических ссыльных. Начиналась она в Москве от Спасских ворот Кремля и шла по одной из древнейших улиц столицы - Ильинке.

В книге «Почтовый дорожник Российской империи», изданной в 1844 году, указано направление «Владимирки». В Московской губернии «Владимирка» проходила через Москву, Купавну, Богородск; по Владимирской губернии - Покров, Петушки, Болдино, Воршу, Владимир, Вязники, Гороховец, деревню Золино; по Нижегородской губернии шла через Горбатово, деревню Доскино, Нижний Новгород. От Владимира дорога имела и второе направление: Судогда - Муром - Казань. До наших дней кое-где по обочинам этой дороги сохранились валы.

Во Владимирском музее имеется распоряжение департамента полиции от 21 июля 1826 года «Об обеспечении безостановочного проезда», предписывающее владимирскому губернатору в связи с проездом через губернию государственных преступников - декабристов, направленных в Сибирь, подготовить лошадей и обеспечить порядок на всем пути следования через губернию. По «Владимирке» проследовали в Сибирь жены декабристов: Мария Николаевна Волконская, Александра Григорьевна Муравьева, с которой А. С. Пушкин направил свое знаменитое послание «В Сибирь», Анна Васильевна Розен, Екатерина Ивановна Трубецкая.

Отзвуки декабрьских событий отразились в событиях 1830 года, когда в селах Ковровского, Муромского и Судогодского уездов были найдены «подметные письма», призывающие народ к вольности и восстанию. «Лучше умереть с оружием в руках, защищая свою свободу, нежели невинно жить рабами и невольными», - говорилось в них. Начались поиски сочинителей. Искали, прежде всего, среди родственников декабристов, среди учителей, чиновников. Когда более внимательно вчитались в эти «подметные письма», то стиль их изложения привел к мысли, что автора надо искать среди духовных лиц.

Автором «подметных писем» оказался священник муромского Богородицкого собора Андрей Степанович Лавровский. Из полицейских материалов следует, что Лавровский был образован, начитан, слыл «вольнолюбцем». Лавровского арестовали, пытали, добивались от него признания, но он никого не выдал, а, может быть, единомышленников у него и не было. Он был отправлен в Соловецкий монастырь. Это была настоящая каменная могила. Не добившись от Лавровского раскаяния и смирения, в 1840 году его освободили из заключения. Остаток своей жизни он провел в Муроме под надзором полиции.

Муромский полк - один из старейших полков русской армии. Был сформирован в Муроме в 1708 году из гренадерских рот. До 1801 года назывался и Гренадерским, и Селенгимским, а также именами шефов: генерала Мосолова, Шилленга, Титова, Де Лассия, Маркова, Алексеева, Швейковского и Петровского. 31 марта 1801 года император Александр I возвратил полку название Муромский, 28 февраля 1811 года Муромский полк был назван пехотным. Полк участвовал во всех военных кампаниях и во многих знаменитых сражениях. В их числе прусская кампания (1757 - 1761), во время которой полк отличился в сражениях при Гросс-Егерсдорфе и Цоридорфе; в двух русско-турецких войнах (1768 - 1774 и 1787 - 1791), Отечественной войне 1812 года, в героической обороне Севастополя во время Крымской войны (1853 - 1856), за что был награжден Георгиевским знаменем с надписью «За Севастополь в 1854 и 1855 годах». 25 марта 1864 года Муромскому полку был присвоен номер 21. С 1892 года полк стал называться 21 пехотным Муромским. 6 августа 1908 года в день двухсотлетнего юбилея Муромскому полку пожаловано Георгиевское знамя с надписью «1708 - 1908 гг.». В 1954 году к столетию первой героической обороны Севастополя имя Муромского полка было присвоено одной из улиц г. Севастополя.

Викарий - заместитель, помощник архиерея.

Урядник - младший офицерский чин.

§ 32. Муромская дружина народного ополчения в Крымской войне 1853 - 1856 гг.

Крымская война 1853 - 1856 годов обнаружила политическую и экономическую отсталость России. Армия не была обеспечена всем необходимым. Один из офицеров Владимирского ополчения в своих воспоминаниях так писал о вооружении своего отряда: «Что это были за ружья? Старые кремневые, годные для драки только прикладами, но отнюдь не для стрельбы, неисправных частей оказалось так много, что я должен был брать особую повозку. Подобными ружьями было наделено не одно владимирское ополчение, но и те дружины, которые участвовали в обороне Севастополя».

Проходившие на берегах Чёрного моря боевые действия отразились и на положении Муромского региона. 25 октября 1854 года был издан указ о формировании из населения Новгородской, Владимирской и Нижегородской губерний стрелкового батальона. Всего от Владимирской губернии ушло в ополчение 12 077 воинов, а из Муромского уезда - 1098 (вернулось обратно 952 человека). Стрелкам полагалось жалование три рубля в месяц, одежда, обувь, вооружение. Все дружины Владимирского ополчения были одеты в серые суконные армейские кафтаны. Муромская дружина числилась за № 119 и по форме отличалась от других дружин Владимирского ополчения погонами желтого цвета. Начальником Муромской дружины был полковник Константин Павлович Бурцев. Прежде он служил в гвардейских драгунах, ушел в отставку в чине полковника и поселился в Москве.

С прибытием в Муром К. П. Бурцева начался набор солдат. Приемная комиссия состояла из уездного предводителя дворянства, начальника дружины и земского врача. В ополчение входили не только крестьяне, как это было в 1812 году, но и представители других сословий. Из муромских дворян в него вошли К. И. Алексинский, И. Д. Бычков, М. Д. Бычков, Н. Д. Бычков, В. П. Бурцев, И. П. Бурцев, Т. И. Войников, А. И. Гусев, И. А. Добродеев, А. А. Есипов, И. А. Златоустов, И. А. Люстров, Н. Ф. Мазаракий, Н. П. Свищев, Д. П. Толстой, Д. П. Успенский. Входил в него и В. Ц. Герцык - казначей ополчения, автор книги о Владимирском ополчении 1855 - 1856 годов.

Первоначально в ополчение старались сбыть людей слабых и больных, но К. П. Бурцев быстро это пресек, набрал людей «бодрых, здоровых, рослых и красивых» и называл их «муромскими богатырями». «Получив обмундирование и вооружение, дружина приняла иной вид; из пестрой разнообразной толпы преобразилась в стройную массу, осененную блестящею щетиною штыков. Вскоре мы получили и знамя, оно имело форму обыкновенного пехотного знамени и состояло из шелкового зеленого цвета квадрата с золотым ополченским крестом и надписью «За Веру и Царя», - пишет В. Ц. Герцык. Дружина была окончательно укомплектована и выступила из Мурома 18 июля 1855 года. Вот как провожали ополчение в Муроме по воспоминаниям того же Герцыка: «18 июля площадь с раннего утра стала наполняться народом. По окончании молебна и окропления святой водой ратничьих рядов, послышались командные слова и дружина двинулась в дальний путь-дорогу. Со обеих сторон сопутствовали дружину массы провожатых, так что улицы, по которым шли, буквально были переполнены; музыка же и песни ратников сливались с плачем и рыданием провожавших».

Судьба Владимирского ополчения весьма печальна и, увы, символична. Так и не дойдя до района боевых действий, потеряв треть своего состава от эпидемических заболеваний (что не удивительно, т. к. за весь поход от Владимира до Бердичева врачи появлялись среди ополченцев лишь три раза), оно вернулось на родину 16 июля 1856 года. Сам К. П. Бурцев умер во время похода от холеры.

§ 33. Градостроительство

До конца XVIII века Муром сохранял свой средневековый облик. В центре города находился городской кремль-крепость с деревянными стенами и башнями, когда-то неприступными, а к этому времени пришедшими в ветхость. В одной из башен над городскими воротами хранился почитаемый горожанами древний образ Спаса Нерукотворного. В кремле размещалась городская администрация. От кремля разбегались в разные стороны кривые улочки и проулки, выходившие к небольшим торговым площадям и приходским церквам, вокруг которых располагались городские кладбища. Дороги, проходившие через город до кремля, постепенно превратились в главные городские улицы.

Дома городских жителей чаще всего прятались в обширном огороде, обнесенном забором. Если хозяин дома был купцом или торговцем, то его заведение располагалось тут же. Таков был Муром накануне своей перепланировки. Его структура запечатлена на плане 1769 года.

Идеи плановой застройки городов получили широкое распространение в Европе в эпоху Возрождения. Впервые с этими идеями русская культура столкнулась в годы правления Петра I. Санкт-Петербург стал первым русским городом, построенным по регулярному плану, и образцом, по которому в дальнейшем было спланировано много российских городов: широкие прямые улицы, застроенные каменными домами равномерной высоты и с фасадами, выходившими на красную линию улицы; кварталы имели квадратную или прямоугольную форму.

Массовая перепланировка русских городов началась в 1760-е годы, в царствование Екатерины II. Этому способствовал расцвет абсолютной власти, сосредоточенный в руках императрицы, которая могла предписать единые планы городам.

С 1765 года в России проходило Генеральное межевание земель, во время которого было приказано снимать все города на планы. В 1769 году старый Муром был снят на план землемером капитан-лейтенантом Василием Пылаевым. На основе этого плана «Комиссия о каменном строении», находившаяся в Москве, разработала новый регулярный план Мурома, утвержденный Екатериной II в 1788 году. К плану прилагались правила, разъясняющие порядок застройки. В Муроме, как и в других уездных городах, реализацией плана занимались учрежденные в 1780-х годах Городская дума и Управа благочиния (впоследствии преобразованная в полицию).

Все городское население в новом городе должно было размещаться по сословному принципу в соответствии с «Жалованной грамотой на права и выгоды городам Российской империи» (1785), делившей всех городских жителей на шесть сословий. Это достигалось следующим образом.

В губернском городе (Владимире) архитектор разрабатывал типовые фасады строений для разных сословий. Образцы отправляли в уездные города, в том числе и в Муром. Центр города должны были украшать наиболее дорогие каменные дома, строительство которых могли себе позволить лишь состоятельные люди, да и земля в центре города стоила дороже, чем на окраинах. Чем дальше от центра, тем проще были фасады домов и беднее жители. На все земельные участки новые владельцы получали билет, а управа благочиния брала подписку с владельца о сроках строительства. Если срок выходил, а строительство не было завершено, управа могла передать место другим претендентам. Городничий наблюдал, чтобы новые строения соответствовали планам и фасадам. В каждом квартале в полицейском отделении были выставлены образцы домов, предназначавшихся для этого квартала, «дабы всякий строящийся мог оныя видеть и знать».

Муромские жители без энтузиазма восприняли все новшества, связанные с перестройкой города. Многие из них не хотели расставаться со своими огородами, для которых теперь отводились особые места на окраинах города, а владельцы фабрик и заводов не желали строить особняки в центре. Привычнее было жить при своем заведении, поэтому некоторые купцы выступали за постройку своих новых домов на окраине, рядом со своим производством. Эти намерения пресек губернатор: «Не можно позволить содержателям заводов строить домы и дворы свои вместе с теми заводами в одних кварталах, сколько потому, что запах от них вреден для здоровья человеческого, сколько опасно и для пожарных случаев… и во избежание того, что центр города останется незастроенным».

Прежде, чем приступить к реализации плана, в него пришлось внести некоторые исправления «сообразуясь с местностью». Так, по плану каменными домами предполагалось застроить почти всю улицу Московскую (ныне - до перекрестка с ул. Куликова). Однако за недостатком средств у городских жителей и привычкой жить в деревянных постройках они «не изъявили желания строить сплошных каменных домов». Таким образом, кварталы с каменными домами пришлось заменить на смешанные дома (верх - деревянный, низ - каменный) или домами на каменном фундаменте. Каменные постройки остались лишь в двух кварталах по улице Московской (до перекрестка с ул. Свердлова), по улице Рождественской (ныне ул. Ленина) и в кварталах между Банковской (ныне ул. Советская) и Ивановской (ныне ул. Коммунистическая).

Другие изменения касались территории, отведенной под промышленные заведения. Ее оказалось недостаточно «по причине весьма немалого числа купечества» в Муроме. В связи с этим муромские купцы Василий Зубчанинов, Дмитрий Зворыкин и Иван Стулов подали просьбу губернатору о том, чтобы им отвели места для строительства фабрик. Губернатор решил «назначить в Воздвиженском овраге и против Пятницкой церкви для строения полотняных фабрик два квартала» (ныне - район фабрики «Красный луч»).

Начало новой застройки Мурома затянулось до начала XIX века. Массовый характер она приняла после двух сильных пожаров, постигших Муром в 1792 и в 1805 годах. 9 июня 1792 года загорелся дом у купца А. Т. Жадина, находившийся на том месте, где ныне стоит магазин «Дет-ский мир». Пожар перекинулся на соседние здания. В результате выгорело двести двадцать торговых лавок и сто восемьдесят жилых домов в юго-западной части города (из пятисот пятидесяти двух бывших по описи 1769 г.). 25 мая 1805 года в субботу случился еще один пожар, который из-за сильного юго-западного ветра быстро распространился в район Штаба, в Кожевники и Якиманскую слободу. Пожар бушевал в течение трех часов, истребив сто семьдесят четыре дома и двадцать четыре промышленных заведения. Кроме того, от этого пожара сильно пострадали Троицкий и Благовещенский монастыри.

В этих двух пожарах почти весь Муром выгорел дотла. После второго пожара жителям города была дана ссуда в размере 50 000 рублей. Город стал застраиваться по новому плану. Строительство города продолжалось всю первую четверть XIX века.

По сравнению со старым устройством города, перепланировкой в городское хозяйство вносился ряд нововведений:

- все строительство в черте города находилось под контролем городской администрации;

- городские кладбища, издавна размещавшиеся вокруг приходских храмов, переносились в специально отведенные для них места; в Муроме это были кладбища Воскресенское, Напольное (Старое), Пятницкое (ныне на его месте стоит городской роддом) и в Спасском монастыре;

- огороды выносились на городские окраины или должны были прятаться в глубине кварталов;

- все промышленные заведения переносились в специально отведенные для них кварталы (Бучиха, Воздвиженский, Успенский и Якиманский овраги). В Успенском овраге развалины заводов можно увидеть и ныне. Планировка города и фрагменты регулярной застройки этого времени сохранились до наших дней, например, на улице Московской (квартал между улицами Л. Толстого и Ленина).

§ 34. Архитектура Мурома

Муромские храмы. Русская культура в XVIII веке приобрела качественно новые черты. Определяющим во всех видах искусства, в том числе и архитектуре, становится светское направление. Впервые в истории России издается теоретическое и практическое руководство по строительству и архитектуре «Должность архитектурной экспедиции». Соединяются русские и западные художественные традиции, складывается русская школа талантливых зодчих, прошедших обучение за границей. В 1714 году Петр I издает указ «О каменном строении Петербурга», который запрещает вести какое-либо каменное строительство во всех других городах страны: «Понеже здесь (в Петербурге - ред.) каменное строительство зело медленно строится, от того, что каменщиков и протчих художников того дела достать трудно, и за довольную цену. Того ради запрещается во всем Государстве, на несколько лет... всякое каменное строение, какого б имяни ни было, под разорением всего имения и ссылкою». Поэтому в большинстве провинциальных городов в начале XVIII века архитектурная жизнь существенно замедляется, хотя некоторое строительство, несмотря на царский запрет, все же ведется.

В это время в архитектурном облике Мурома не произошло заметных изменений. До середины XVIII века здесь еще продолжали ставить храмы по законам зодчества XVII века. В городе со столь ярко выраженным пристрастием к живописной архитектуре, не признающей никаких норм, было, вероятно, очень трудно перейти к новому стилю XVIII века - европейскому («петровскому») барокко.

В 1716 году в Благовещенском монастыре «монастырским иждивением» была построена надвратная Стефановская церковь. По своим архитектурным формам и декору она значительно скромнее причудливых муромских храмов XVII века, но в то же время ее миновали веяния новой архитектурной моды. Надвратная церковь по типу представляет собой обычный небольшой одноглавый посадский храм, поставленный на двухпролетный (с проездными арками) низ. В 1836 - 1839 годах здание перестраивалось.

Образцом переходного стиля между древнерусским («москов- ским») барокко и барокко европейского склада предстает в Муроме Николо-Набережная церковь. Храм строился с 1700 по 1717 годы на средства московского священника Димитрия Христофорова в память об отце, служившем здесь в деревянной церкви. Несмотря на общие композиционные черты со зданиями Мурома второй половины XVII века, Николо-Набережная церковь имеет некоторые своеобразные детали нового времени - «петровского» барокко. Это пучки колонок под общей капителью по углам здания; наличники окон из таких же колонок на резных консолях и с «разорванными» фронтонами вверху; декоративные арки взамен закомар, почти шлемовидные по форме купола. Звонница вместо шатрового покрытия имеет купольное завершение, вместо узких слухов - круглые окна. Особенно «европеизировала» образ этого храма трапезная, пристроенная в 1803 году. Несмотря на смешение стилей, архитектура Никольской церкви не выглядитэклектично. Это здание храма было последним самобытным сооружен муромских зодчих.

В самом центре города на месте древнего деревянного храма в 1729 году «тщанием комиссара Осипа Иванова Названова, бургомистра Василия Смольянинова и бывшего подьячего Алексея Герасимова» была поставлена каменная Вознесенская церковь. При составлении генерального плана города это здание явилось одним из важнейших композиционных узлов, на который были ориентированы главные магистрали г. Мурома - улицы Московская и Касимовская (Льва Толстого). По архитектуре церковь во многом напоминает Николо-Набережный храм. Вместе с тем, облик ее воспринимался совсем иначе. Пропорции и детали Вознесенской церкви более изящны. На четырехскатной кровле Вознесенского храма было установлено пять луковичных главок, при этом угловые придвинуты к самым краям кровли. Их форма и расстановка более напоминают завершение суздальских храмов, чем муромских. Входы оформлены в виде перспективных арок. К трапезной примыкала шатровая колокольня. В 1930-м году Вознесенская церковь была наполовину разрушена и сильно перестроена.

На протяжении всего XVIII века в Муроме было выстроено еще несколько каменных храмов, заменивших деревянные. На центральной торговой площади (ныне пл. им. 1100-летия г. Мурома) в 1707 году возвели церковь Рождества Христова, которую затем перестроили после пожара 1792 года, а в 1845 году соорудили новую колокольню. Храм снесен в советское время.

Почти одновременно в конце XVIII столетия возникло сразу несколько церковных сооружений. В 1790 - 1806 годах строилась церковь Иоанна Предтечи вместо более ранней. Ее перестроили в 1874 году. При генеральной застройке города на нее была ориентирована Ивановская (Коммунистическая) улица. Это здание стояло на месте, где теперь двор средней школы № 3. Храм также снесен в 1930-е годы.

В этой же части города в 1790 - 1792 годы «тщанием муромского купца Димитрия Ивановича Лихонина» появилась каменная церковь Успения Божьей матери. Трапезную и колокольню построили позже - в 1829 и 1835 годы. Храм замыкает на себе две улицы - Успенскую (Красноармейскую) и Полевую (Свердлова).

В южной стороне Мурома в это время строилась каменная Крестовоздвиженская церковь (1795 - 1800). От нее шла Крестовоздвиженская же улица (Экземплярского). По преданию, в древности здесь находился монастырь, в котором жила святая Феврония после пострижения. Храм не сохранился. В западной части города в 1795 году на средства муромского купца Ивана Зворыкина сооружена Сретенская церковь. В 1829 году к ней был пристроен придел. Она стояла на одноименной Сретенской (Карла Маркса) улице.

В XVIII веке появлялись новые каменные храмы за городом, в крупных селах. В 1754 году помещик Сергей Глебовский в селе Молотицы вместо деревянного Георгиевского храма воздвиг новый - Успенский. Архитектура его типична для этого времени. Композиция здания четкая, почти классическая. Основной объем - кубический, на нем установлен восьмигранник с пологой кровлей. На ней стоит граненый барабан с четырьмя окнами. Сооружение завершено луковичной главкой на изящной восьмигранной шейке. Окна с наличниками сочетаются с круглымилюкарнами. Колокольня в три яруса имеет сложное по конфигурации завершение в виде вазы с луковичной главкой. В 1791 году в селе Панфилове вместо обветшавшей Никольской церкви построили каменную во имя Вознесения с приделом Николы. Она была капитально перестроена в 1810 и 1892 годы.

Муромская Смоленская церковь была заложена в 1804 году на высокой береговой террасе вместо разобранного храма Екатерины, стоявшего ниже. Полностью строительство памятника завершено в 1838 году, когда возвели колокольню. Позже церковь получила второе название - Новая Козьмодемьянская, т. к. в 1868 году обрушился шатер древнего храма Козьмы и Демьяна, что стоял внизу, у реки, и все убранство из него было перенесено в новую церковь. Зодчие Смоленской церкви сделали смелый шаг к следующему за барокко стилю - классицизму. В основе здания - четверик, перекрытый сомкнутым сводом, увенчанный двумя уменьшающимися в диаметре восьмигранниками с луковичной главкой, с востока к нему примыкает пятигранная абсида, а с севера и юга -портики ионического ордера. Портики прорезаны арками, что создает впечатление воздушности и легкости. Трапезная и колокольня выполнены в несколько иных масштабах. Колокольня Смоленской церкви (со шпилем и крестом) до сих пор является самой высокой точкой в городе. Этот памятник завершил композицию города со стороны реки. От него внутрь города тянется Козьмодемьянская (Мечникова) улица. В советское время храм был разорен. В 1977 году - отреставрирован, в нем размещался выставочный зал муромского музея. В 1995 году передан церкви и возрожден.

В первой половине XIX века велись значительные работы по обновлению, расширению и перестройке муромских храмов XVII - XVIII веков, вокруг монастырей возведены кирпичные стены с башнями.

В 1818 году на средства муромского купца Василия Тимофеевича Суздальцева в Муроме была построена каменная Пятницкая церковь - четырехугольное в основании с одной главой скромное здание на Пятницком кладбище. Памятник снесен в 1930-м году.

В селе Карачарове (ныне в черте города) в 1811-1828 годы строилась Троицкая церковь. Она находится на высокой горе в центре села. Хотя храм превращен в руины, все же в ансамбле с сохранившейся колокольней он не потерял своей архитектурной выразительности и выглядит очень живописно. Колокольня выполнена по классическим канонам раннего ампира. В этом же селе на кладбище в 1845 году был построен храм Гурия, Самона и Авива. Эта одноглавая церковь возведена в формах русского романтизма. Ее облик напоминает о древних домонгольских памятниках Руси.

Памятники гражданского строительства. После пожаров 1792 и 1805 годов в Муроме интенсивно осуществлялась застройка, предусмотренная генеральным планом города 1788 года. По образцовым проектам застраиваются первый и второй кварталы по улице Московской. Дома здесь мало отличаются от зданий в Твери, Ярославле и Костроме, где в это же время строили по утвержденным проектам. Хотя строгое соблюдение высоты, ритма оконных проемов и въездных ворот были заданы «образцовым» проектом, почти каждый дом получил индивидуальны черты. В соответствии со вкусом владельцев менялись формы наличников, создавались скульптурные и лепные детали в виде вазонов и гирлянд. Наиболее интересны в архитектурном отношении дома № 5, 7, 9. Они создают единую композицию с тремя четырехколонными портиками вверху (сохранился только один портик). Несмотря на последующие перестройки и утраты, ансамбль жилых домов на ул. Московской не утратил типичного облика провинциальной классической застройки.

Московская улица выходила на торговую площадь, которая застраивалась в первой половине XIX века. Часть торговых сооружений в искаженном виде сохранилась в северо-восточной части современной площади имени 1100-летия города. В юго-восточной стороне площади находится целостный комплекс торговых рядов 1816 года (магазин). Спокойный ритм вписывающихся в квадрат арок галереи полуколонн дорического ордера подчеркивает монументальность и основательность сооружения.

Возводились в городе и гражданские общественные строения. Неподалеку от торговых рядов и Николо-Зарядской церкви на ул. Никольской в 1813 году строится здание городской управы (Первомайская, 6). Это скромное сооружение напоминает обычный двухэтажный жилой дом, построенный по образцовому проекту, лишь па-радный вход со стороны торговой площади

отличает его от обычного особняка.

По этой же улице на площади (ныне - пл. Революции, 1) рядом с деревянным (в то время) острогом и городским собором Рождества Богородицы расположилось здание воинского присутствия 1807 года (администрация Окского парка) - небольшое двухэтажное строение, выдержанное в строгих монументальных формах. В центральный арочный вход ведет постепенно сужающаяся лестница с белокаменными ступенями. Над входом - массивный металлический навес арочной формы. Первый этаж, рустованный крупными блоками, подчеркивает монументальность и парадность официального здания. Окна второго этажа обрамлены рельефными наличниками в виде простых тяг.

В этот же период рядом с Вознесенской церковью было сооружено величественное и красивое здание (Муромский институт ВГУ). В середине XIX века в нем разместилась Земская управа. Несмотря на позднейшие изменения облика, этот дом считают одним из лучших архитектурных произведений Мурома. Основной объем здания почти кубической формы покоится на высоком рустованном цоколе с небольшими оконными проемами и нишами. Плоскость стены парадного этажа прорезана арочными проемами, обрамленными плоскими наличниками. Фасад завершается карнизом из профилированного металла, а верхняя часть - застекленным куполом. Анфиладапомещений и приемные залы создавали впечатление парадности и официальности.

В конце XVIII - первой половине XIX веков в Муроме строились жилые дома по образцовым проектам, в которые вносилось много оригинального, что придавало столичному стилю сугубо местный колорит. Наибольшее распространение в это время получили каменные двухэтажные дома с мезонином, которые являлись своеобразным воплощением классицизма в муромском варианте. Большое своеобразие в застройку города внесли купеческие усадьбы, вытянутые по красной линии центральных улиц и развитые в глубину квартала за счет хозяйственных построек. Такие особняки и усадьбы еще сохранились в старой части города.

За монастырями, на тихой и уютной Благовещенской улице был вы-строен внушительный особняк, названный по последнему владельцу домом Каратыгина (ул. Тимирязева, 3). Он является одним из лучших образцов архитектуры первой половины XIX века в Муроме. Центральная часть главного фасада украшена шестиколонным портиком ионического ордера, поставленным на рустованный цокольный этаж, прорезанный арочными проемами. Колонны портика поддерживают фронтон с арочным проемом. Стена за ними оформлена изящными лопатками с капителями. Интерьеры второго этажа этого здания отличались изысканным убранством: лепные карнизы и потолки гостиных и залов, настенная роспись, тщательная столярная работа. Первый этаж был значительно проще по планировке и внутренней отделке. В нем располагались обычные жилые комнаты и подсобные помещения. В этом доме с августа по ноябрь 1917 года размещалась штаб-квартира Муромского комитета РСДРП (б), а 30 октября 1917 года здесь была провозглашена Советская власть. Многие годы он использовался как обычный жилой многоквартирный дом.

На этой же улице сохранилось еще два замечательных дома. Даже из-за реки Оки хорошо виден внушительный особняк купца Мяздрикова 1830 года (дом № 2), стоящий прямо напротив дома Каратыгина. Здание сильно перестроено и приспособлено под один из корпусов интерната № 2.

Другой особняк - купца Емельянова - был выстроен здесь еще раньше, в 1790 году (дом № 6). Он до сих пор не утратил своего характерного внешнего облика типичного каменного двухэтажного муромского дома, возведенного по образцовому проекту. Внутри же планировка сильно нарушена, т. к. здание используется под жилье. Этот уютный уголок старого Мурома запечатлен на уникальной акварельной работе 1830-х годов неизвестного художника. Очевидно, он написан из окна второго этажа особняка купца Мяздрикова. На переднем плане видны надворные постройки с распахнутыми воротами. Справа от зрителя - часть парадного фасада Каратыгинского особняка с флигелем и воротцами из красного кирпича. Дальше изображены аккуратные деревянные домики, уходящие к монастырю. На заднем плане слева возвышается крыша дома Емельяновых, а за ним - купола монастырских церквей и колоколен, теряющихся в зелени.

На восточной стороне Базарной площади, рядом с городской управой, напротив храма на Никольской улице в первой половине XIX века был построен внушительный особняк. Последний его владелец К. А. Зворыкин - известный человек в городе, крупный хлеботорговец и пароходчик - капитально перестроил и расширил здание, превратив его в своего рода дворец. Центральная часть главного фасада, обращенного на площадь, украшена восемью пилястрами ионического ордера, несущими фронтон с арочным окном мезонина. Середина восточного фасада, смотрящего на Оку, выделена более простыми пилястрами. В пространство между ними вписано широкое тройное окно. Помещения внутри здания расположены анфиладами. Комнаты парадного этажа ведут в зал, украшенный дорическими колоннами. В одной из малых гостиных дома сохранилась роспись потолка с характерными мотивами эпохи классицизма, а в нескольких помещениях - фрагменты изразцовых печей начала XIX века. Здесь родился и провел юность ученый с мировым именем, «отец телевидения», В. К. Зворыкин. В 1919 году в этом здании был открыт музей.

В Муроме многие учреждения располагаются в жилых купеческих особняках и усадьбах конца XVIII - первой половины XIX века. Так, дом Голубевых первой половины XIX века отреставрирован для Музейно-выставочного центра (ул. Московская, 13). Управление культуры и Реставрационный участок занимают прекрасно сохранившуюся усадьбу купцов Никитиных начала XIX века (ул. Ленина, 5). Характерный дом той эпохи в строгом стиле классицизма, последними владельцами которого были Зворыкины-Аверьяновы, долгие годы занят городской библиотекой (ул. Воровского, 24). Два неплохо сохранившихся дома середины XIX века принадлежали представителям муромского купеческого рода Константиновых. Это величественный дом на углу улиц Коммунистической и Ленина, где располагаются сейчас различные организации, магазин и парикмахерская. В нем провел юность народный артист СССР П. А. Константинов. Другой, более скромный особняк с мезонином, занят курсами бухгалтеров (ул. Московская, 39).

Замечательным памятником эпохи раннего провинциального классицизма является дом купца Киселева 1790 года (ул. Губкина, 13), где находится Муромский филиал Московского речного пароходства.

В памятниках гражданской архитектуры - старинных купеческих особняках конца XVIII - первой половины XIX века живут еще многие горожане. Такой дом украшает центральную часть ул. Ленина (дом № 31), он принадлежал купцу Гладкову, а строительство его относится еще к концу XVIII века. Здание возведено по образцовому проекту. Рустованный цокольный этаж с небольшими окнами несет на себе парадный фронтон с четырьмя пилястрами-лопатками, конструкция завершена характерным мезонином с небольшим прямоугольным окном.

Дом купца Засухина 1835 года был построен неподалеку от Земской управы (ул. Льва Толстого, 6). Он украшен лепными деталями в виде больших перекрещенных колец.

Городская усадьба купцов Вощининых 1846 года выходит на площадь, где стояла Николо-Можайская церковь (пл. Белякова). Жилой дом с надворными постройками и воротами остается достопримечательностью этой старой части Мурома (ул. Первомайская 22, 22а).

Атмосфера города первой половины XIX века еще ощущается и на улице Красноармейской, упирающейся в церковь Успения. Здесь сохранились дома, принадлежавшие многим известным городским жителям. Сильно, до неузноваемости, перестроен дом того времени, приобретенный А.В. Ермаковым - самым почитаемым муромским городским головой (дом № 7). Лучше сохранились особняки 1826, 1832 годов, принадлежавшие купцам Суздальцевым (дом № 2) и купчихе Гладковой (дом № 5). Наиболее заметен на этой улице большой купеческий особняк, построенный по образцовому проекту также в первой половине XIX века (дом № 25). Он украшен четырехколонным портиком ионического ордера, несущим богатый карниз и фронтон с полуциркулярным окном. Капители, базы колонн и цоколь вытесаны из известняка, выходящий на улицу балкон был ограничен чугунной решеткой. На этой же стороне улицы примерно в то же время выстроен и другой сохранившийся уютный купеческий дом с мезонином, надворными постройками (дом № 21). Он возведен в более скромных формах.

Всех, прибывающих в Муром со стороны реки, сразу привлекает дом купца Журавлева 1850 года у наплавного моста (ул. Воровского, 2). Он - своеобразная визитная карточка Мурома эпохи классицизма. Это очень простое, но стройное и выразительное по архитектурным формам здание с лаконичным декором.

Ярким примером усадебной архитектуры на муромской земле является загородный дом графов Уваровых в селе Карачарове (ныне в черте г. Мурома). Карачарово было вотчиной одного из крупнейших землевладельцев XVIII века графа Петра Борисовича Шереметева. С приданым его дочери Варвары Петровны в 1774 году оно перешло во владение графа Алексея Кирилловича Разумовского, при котором, видимо, и велось строительство усадебного комплекса. В 1811 году он отдал село за своей дочерью Екатериной Алексеевной в приданое, когда она вышла замуж за Сергея Семеновича Уварова.

Этот дворец выполнен в типичных для русского классицизма конца XVIII века формах. Восточным фасадом он ориентирован в сторону Оки. С юга и севера усадьба была ограничена глубокими оврагами с обрывистыми склонами. С запада к парадному фасаду дворца вела липовая аллея. Композиция этого комплекса близка к останкинскому дворцу Шереметева, хотя менее великолепна и парадна. В центре - основное здание, к нему через одноэтажные крытые галереи полуциркулярной формы примыкают боковые павильоны. Перед ними был образован парадный двор с фонтаном в центре. Двухэтажный дворец украшен портиками с балкончиками и увенчан мансардой. От большого балкона с видом на Оку спускались каскадом две лестницы. В полуциркульных галереях были устроены оранжереи с субтропическими растениями и цветами. Внутри дворец украшали произведения искусства XVIII - XIX веков. Многие предметы его убранства экспонируются в настоящее время в Муромском историко-художественном музее.

Архитектурный комплекс претерпел значительные перестройки и разрушения, совершенно не сохранена внутренняя планировка и отделка помещений. Это бывшее имение теперь числится на государственной охране как комплекс архитектурных памятников конца XVIII - начала XIX веков, в который входят дворец, флигель, каретник, конюшня, ряд хозяйственных построек и территория парка.

Период архитектурного строительства в Муроме в XVIII - первой половине XIX веков не был столь ярок и самобытен, как эпоха XVI - XVII веков, когда местными зодчими создавались уникальные памятники древнерусского искусства. В XVIII - начале XIX веков Муром постепенно стал приобретать типичный облик провинциального города, застраивавшегося по регулярному плану характерными «образцовыми домами». Тем не менее, в архитектуре города были и свои неповторимые особенности.

Ампир - художественный стиль, распространившийся из Франции эпохи империи (нач. XIX в.).

Анфилада - ряд смежных помещений с дверными проемами, расположенными по одной оси.

Барокко - архитектурный стиль конца эпохи Возрождения, отличающийся обилием декоративных деталей. В эпоху Петра I приобрел в России новые специфические черты.

Дорический ордер - наиболее простой из трех основных архитектурных ордеров, ствол колонны в котором не имеет базы (основания).

Закомара - полуциркульное или килевидное завершение наружных стен древнерусского храма.

Ионический ордер - один из трех основных архитектурных ордеров, в котором колонны имеют на стволе неглубокие желобки, верх украшен спиралями.

Классицизм - направление в искусстве, характеризующееся преобладанием античных мотивов.

Консоль - архитектурная конструкция, выступающая за плоскость опоры (стены, колонны).

Лопатка - декоративный выступ стены, упрощенная пилястра.

Люкарна - оконный проем в купольном покрытии, имеющий декоративное значение.

Ордер - порядок, система соединения архитектурных деталей.

Пилястра - плоский вертикальный выступ по стене здания, имеющий детали архитектурного ордера.

Портик - колоннада, перекрытая фронтоном, обычно перед главным входом здания.

Руст (рустованый) - блок из естественного облицовочного камня, кирпича, штукатурки.

Слухи - узкие щелевидные окна на колокольне.

Фронтон - верхняя часть здания, расположенная над карнизом в виде треугольника или сегмента; декоративная деталь над оконным или дверным проемом.

Цоколь - часть здания, являющаяся переходом от фундамента к стене.

Эклектика - сочетание разнородных стилевых элементов.

УВАРОВ Сергей Семенович (1786 - 1855) - граф, русский государственный деятель. С 1818 года президент Петербургской Академии наук, в 1833 - 1849 годах министр народного просвещения. Автор формулы «православие, самодержавие, народность». Владелец Карачаровского имения под Муромом. Отец одного из первых русских археологов - Алексея Сергеевича Уварова (1825 - 1884).

§ 35. Иконопись. Скульптура. Живопись

Иконопись. В это время в Муроме продолжало развиваться церковное искусство. В храмах создавались пышные золоченые резные иконостасы, для них писались новые иконы, в интерьерах церквей появлялись скульптурные изображения святых. На протяжении всего XVIII века продолжала работать иконописная мастерская при Благовещенском монастыре. В ней трудилась целая артель изографов с учениками. Она обслуживала не только город, но и отдаленные местности.

Иконописцы Казанцевы по-прежнему были ведущими мастерами. Важным этапом их творческой деятельности стало украшение новой каменной церкви Николы Набережного. Работа над иконами была закончена в 1715 году. Из всех произведений, заказанных тогда иконописцам, сохранились лишь шесть икон с редкими изображениями сивилл - древнегреческих пророчиц, которые предсказывали приход Христа (находятся в муромском музее). Пророчицы написаны в реалистической манере. Их лица вполне «земные», спокойные и строгие. Со вкусом исполненные красочные одежды сивилл подчеркивают их изящество. По манере исполнения эти иконы напоминают портреты-парсуны, распространенные в то время.

Кроме монастырских иконописцев, в XVIII веке в Муроме работали и другие мастера. В приходе Николо-Набережной церкви проживал престарелый иконник «Леонтий Степанов сын Пупков», а в приходе Ильинской - сорокачетырехлетний иконописец Андрей Иванов Андроников. Успешно работал в городе «иконописец муромский купец» Михаил Лукин Смольянинов. Звание «купец» объясняется тем, что все население города, согласно регламенту 1721 года, делилось на две категории. К первой, наряду с банкирами, докторами, богатыми купцами относились также иконописцы. Михаил Смольянинов в 1770 году вместе с артелью Федора Казанцева обновлял и писал иконы, расписывал стены в Спасо-Преображенском монастыре. В Николозарядской церкви находилась его подписная икона «Царь Царем и Господь Господем».

В течение XVIII и в начале XIX веков интерьеры древних муромских соборов подвергались перестройкам. Первоначальные тябловые иконостасы заменялись другими, более пышными, исполненными по новому вкусу. Создавались золоченые резные иконостасы в новых каменных храмах. Великолепный резной иконостас украсил церковь Николы-Набережного. В 1716 году он был вызолочен. Его выполняли по схеме, распространившейся в конце XVII века: колонки и горизонтальные членения украсили виноградными лозами и листьями аканта, на Царских вратах резчики поместили прихотливые картуши. Иконостас выглядел так, как будто был сделан из драгоценного металла.

До наших дней полностью дошел только один иконостас того времени - алтарная преграда 1797 года Благовещенского собора, большая архитектурная композиция, состоящая из шести ярусов. Все элементы конструкции украшены пышной резьбой по дереву. Иконы расположены в ячейках с разным углублением, что создает волнообразный ритм. Иконостас напоминает пышные архитектурные кулисы театральных декораций середины XVIII века.

Кроме древних икон XVII века, в него помещены произведения XVIII - начала XIX веков. Они дают представление об иконописном мастерстве муромских изографов этого периода. В самом низу расположен «подольный» ряд икон на тему ветхозаветных событий и притч. В местном ряду, справа от Царских врат, находится образ Христа Вседержителя 1797 года с подписью иконописца Стефана Казанцева. Это яркое произведение, на котором Христос представлен стоящим на сфере. В его левой руке - держава, символ могущества и власти. Слева от Царских врат помещена своеобразная икона местного письма XVIII века, изображающая муромских святых на фоне скалистого пейзажа и панорамы города Мурома. В XVIII веке написаны иконы праздничного ряда, заключенные в причудливые картуши, и расположенные над ними изображения ветхозаветных праотцев и страстей Христовых.

Скульптура. XVIII век стал знаменателен для русского искусства небывалым развитием ваяния, появлением новой скульптуры западноевропейского типа. Аскетические установки православной церкви противоречили утверждению плотского начала в церковном искусстве, тем не менее, объемные пластические изображения, привнесенные белорусскими и украинскими мастерами, появлялись в русских храмах. Народные художники, вырезая фигуры святых, наделяли их простонародными чертами и воплощали в них идею «народного Бога». Излюбленными темами подобных скульптурных композиций были «Распятие», «Христос в темнице», «Богоматерь», «Усекновение головы Иоанна Предтечи», «Никола Можайский». Русская православная церковь, препятствуя появлению таких изображений, издавала специальные распоряжения об изъятии их из храмов. Муромский краевед Н. Г. Добрынкин утверждал, что во Владимирской губернии в «половине нынешнего (XIX - ред.) столетия все резные изображения были удалены из православных церквей». Благодаря действиям Н. Г. Добрынкина, в Муроме сохранилось несколько таких произведений. Он доставал их из «церковного хлама» и помещал в своей домашней коллекции. Ныне они хранятся в муромском музее. Среди них замечательный памятник XVIII века - Богоматерь Страстная из погоста Горицы. Этот образ почитался чудотворным. Возможно, он был исполнен не местными мастерами, т. к. это произведение самого высокого профессионального уровня. Лик Богоматери наделен правильными чертами, ее юное лицо имеет благородно-сдержанное и одновременно удивительно живое выражение. Лик младенца решен примитивнее, но также не лишен особого очарования.

Скульптура XVIII века Никола Можайский из Спасского монастыря вырезана в человеческий рост из дерева, оклеена холстом и расписана красками и золотом. Почти в каждом храме Мурома и уезда была резная фигура Христа в темнице, изображающая страдающего в заточении Спасителя. Сохранилась замечательная скульптура такого Христа первой половины XVIII века из Вознесенской церкви. Она исполнена в полный человеческий рост и объем, с правильными русскими чертами лица, с кудрявыми волосами и бородой.