Щеглов Из жизни Валерия Маслова

Если игра идет, стоит ли что-то менять? После перерыва Жуков остался при Федотове, а я по-прежнему играл, как сей­час бы сказали, под нападающими. Мы продолжали оставаться хозяевами положения и во втором тайме. Судивший матч Бах- рамов не засчитал чистый гол Авруцкого, но при таком счете нас это не слишком взволновало. Те моменты, которые имел Антоневич, возникали на правом фланге обороны ЦСКА. За­щитник армейцев Истомин практически бросил свое место и стал постоянно подключаться к атакам. Его и должен был дер­жать свежий игрок, но замены Бесков не сделал...

Именно Истомин выкатил мяч под удар Федотову, когда нам забивался второй гол. Сначала ошибся обессилевший Авруцкий, который потерял мяч у нашей штрафной, а потом Пильгуй. По­мешать Федотову я не успел, но в момент, когда он занес ногу для удара, у меня, помню, мелькнуло: «Пусть бьет». Сильным удар у армейца получиться не мог — бил он практически с места, да и защитников перед ним было немало. Как Пильгуй хотел отбить мяч, непонятно. Наверное, кулаками, но мяч, скользнув по его плечу, влетел в ворота.

Через пять минут Бахрамов назначил одиннадцатиметровый за снос поймавшего кураж Федотова. Аничкин в подкате выбил мяч у него из-под ног, и Федотов упал. За то, что нарушение, если оно вообще было, произошло до линии штрафной, я руча­юсь, поскольку находился рядом. Не дальше, во всяком случае, чем судья. Мы и сейчас, когда с Федотовым встречаемся, спо­рим об этом. Остаемся, правда, каждый при своем мнении...

— Стсию быть, судейские ошибки повпиши на ход матча ?

— Сказать, что Бахрамов «Динамо» засуживал, не могу, но промахи допустил серьезные. Хотя дело, конечно, не в этом. Сами виноваты, что такой матч отдали. Решающий гол нам за­били вновь после подключения Истомина. Он вывел на удар Федотова, и тот пробил в левый дальний от себя нижний угол. Как мяч, задев кочку, пролетает над руками упавшего Пильгуя, можно и сейчас по телевизору увидеть. Любят эти кадры пока­зывать...

Надо же такому совпадению случиться: в Ташкенте вели 3:1 и проиграли 3:4, а затем в хоккее тот же сценарий повторился, когда со свердловчанами играли. В обоих случаях золотые меда­ли упустили.

— Обвинение в сдаче игры Бесков вам бросил в раздевачке ?

— Едва порог пересек. В перерыве Бесков так разнервничал­ся, что пришлось Дерюгина просить в коридор его вывести, чтобы ребятам не мешал. А после тех его слов уже меня коло­тить начало. Если бы не наш легендарный «дедуля» — Сергей Сергеевич Ильин, поднесший мне стакан водки прямо в душе, не знаю, чем бы все закончилось.

— Как при таких ожесточенных, иначе не скажешь, отноше­ниях с тренером, вы продолжали играть под его руководством?

— Во-первых, я отходчивый и долго зла не помню, о чем уже говорилось. Во-вторых, просто ли было мне, офицеру, поменять клуб из-за ссоры с тренером? Да и значило «Динамо» для меня несоизмеримо больше, чем истерики Константина Ивановича...

Мне довелось работать со многими крупными тренера­ми. В «Динамо» — с Понома­ревым и Соловьевым, в сбор­ной — с Якушиным. Столько лет отыграв, я знаю, конечно, как строили тренировочный процесс Качалин и Морозов, Виктор Маслов и Симонян. Лучшим я бы назвал Бескова. Константин Иванович тонко чувствовал футболис­тов, на интуитивном уров­не — спортивная наука и медицина в этом деле для тренера лишь подспорье — понимал, когда нужно нас нагрузить, а когда можно дать послабление. Его трени­ровки были и интересны, и полезны. Никто другой не умел так быстро поставить команде игру, определить возможности игрока. Бесков был силен не только как практик, но и как аналитик. Теоретические занятия у него ско­рее защиту диссертации напоминали. Продолжались по не­скольку часов, игра соперника разбиралась до мельчайших под­робностей, да еще и примерами из матчей лучших зарубежных команд все подкреплялось.

Если бы не отдельные его завихрения, Константин Ивано­вич мог добиться побед, куда более громких, чем те, что за ним значатся. Иной раз ему и смелости не хватало, как, скажем, в финале Кубка кубков в 1972 году, когда «Динамо», встречаясь с шотландским «Глазго рейнджере», выбрало почему-то оборо­нительную тактику.

— Дебют команды в европейских кубках вы застали...

— Осенью 1971 года сыграл с греческим «Олимпиакосом». В обоих матчах — на позиции свободного защитника. Тогда тако­го игрока «чистильщиком» называли. На это место Бесков меня впервые определил в матче с «Пахтакором» в Ташкенте. Так что большую часть того сезона пришлось отыграть защитни­ком. И ничего, даже интересно было.

Где-то в октябре услышал от Бескова, что на этой позиции он видит молодого Долбоносова. Мне же посоветовал поиграть за дубль. Это уже перебор был. Такого удовольствия я даже Константину Ивановичу не мог доставить...

Шоком расставание с командой для меня не стало — все к этому шло. Тем более что оставался хоккей. Но и заканчивать с футболом в мои планы не входило.

— Прежде, чем мы продолжим путешествие по вашей фут­больной биографии, вспомните тех, с кем npoeeiiu последние сезоны в московском «Динамо».

— Выделю троих — Владимира Смирнова, Юрия Семина и Владимира Эштрекова. Центральный защитник Володя Смир­нов по своим потенциальным возможностям мог играть в сбор­ной — фактурный, смелый, надежный. Головой хорошо играл. Если бы не серьезное заболевание почек, которое заставило его уйти из футбола в 23 года, так бы, поверьте, и случилось.

Юра Семин пришел в «Динамо» нападающим, но Бесков вскоре нашел ему место в полузащите. Колючий был игрок, неприятный для противника. И на тренировках никого не ща­дил, действовал по принципу «на поле друзей нет». При этом немало забивал, и не проходные, а важные для команды голы. Удар у Семина своеобразный был, не столько сильный, сколь­ко коварный — трудный для вратарей. Уверен, что Бесков его прижимать стал только из-за того, что «Сэм» со мной и Анич­киным дружил. Он тоже ушел из «Динамо» в расцвете сил — весной 1972 года.

Володя Эштреков на правом краю атаки в лучших своих мат­чах в традициях предшественников играл — Урина и Фадеева, а, может, и сильнее. Скоростной, финты необычные, защитни­ков, случалось, просто раздевал. В матче с «Барселоной» на турнире в Испании в 1970-м настоящий концерт устроил — болельщики стоя аплодировали. Его нужно было передачами «кормить», что мы с Семиным и старались делать. А вот когда Сабо появился, Эштрекову труднее стало. Тот привык в Киеве многое для себя делать, вместо паса нередко издали по воротам «заряжал».

— При вас появтись в команде такие одаренные форварды как Анатолий Кожемякин и Анатолий Байдачный...

— Кожемякина природа щедро наградила. Мощный, быст­рый, головой много забивал. Но что бы из него получилось дальше, никому не дано узнать. Погиб парень в 21 год, только после тяжелой травмы восстановился...

Мое мнение, что Бесков его и Байдачного испортил — слишком рано начал выпускать, да и поблажек много делал. Стали ребята погуливать в компании с Жуковым. Константин Иванович предпочел Байдачного наигрывать, когда Эштреков в самом соку был. Мог, кстати, и Витя Вотоловский еще играть, он неплохо на правом краю выглядел, но Бесков не простил ему развода со своей дочерью Любой.

— Вы упомянули о том, что перейти из «Динамо» в другой клуб вам было нелегко. Как эта проблема решшшсь?

— Меня звали «Зенит» и минское «Динамо», но председа­тель городского совета «Динамо» Лев Евдокимович Дерюгин — человек, который был для нас, что отец родной — по любому делу к нему обращались, откровенно сказал: «Не могу я тебя, Валера, в высшую лигу отпустить».

Здесь такой нюанс важен. Когда в 1969-м Вадим Иванов пе­решел из «Динамо» в «Спартак» и стал чемпионом, Бесков все свалил на Дерюгина. Дескать, за то, куда отчисленный игрок уходит, он не отвечает. Второй раз прогневить начальство Ев- докимыч побоялся, позиции его уже не так крепки были. Да я и сам не хотел в высшей лиге мелькать.

Была и еще одна сложность. Если Иванов, уходя в «Спар­так», погоны снял, то меня «Динамо» должно было откоманди­ровать. Договорился с Вячеславом Дмитриевичем Соловьевым, который возглавил «Пахтакор», оказавшийся в первой лиге. Он

подключил местное руководство, вопрос о моем переходе ре­шался на уровне первого секретаря ЦК Узбекистана Рашидова. Вот тут Константин Иванович свой норов вновь показал. Нажа­ловался Шумилину, мол, как же так, я Маслова убрал, а он в Ташкент поедет, где и зарплата 500 рублей, и премиальные большие?!

Соловьев сначала телефон обрывал, потом Юру Пшенични­кова прислал, который как раз из ЦСКА в Ташкент возвратил­ся. «Что ты, «Масло», в Москве застрял? — спрашивает, — тебе и квартира готова, и машину дадут...» Можно было, конечно, упереться. Соловьев через верха все бы пробил, но как тогда на меня в «Динамо» смотреть стали?

— Куда же вы поехали?

— В Махачкалу, в динамовскую команду второй лиги. В почетную ссылку на Кавказ отправили, как мятежного поэта. Опасались, вероятно, меня поблизости от Москвы держать. Тем более что в середине того сезона Аничкин и Штапов в брян­ском «Динамо» оказались. Вдруг бы мы опять соединились...

Команда из Махачкалы в своей зоне ходила в середня­ках. Работал там московский тренер Иванушкин, но его вскоре сняли и назначили молодого Гаджи Гаджие ва, который теперь один из ве­дущих наших тренеров. Жи­лось мне там неплохо, грех жаловаться. Разместили в гостиничном «люксе», море рядом. Единственное, что уг­нетало, это поездки в сосед­ние города в раскаленном ав­тобусе.

Тренировался я много, и с командой, и индивидуально. Надеялся, что через год опа­лу снимут. Перед матчем только спрашивал у Гаджиева, кем мне играть: «чистиль­щиком» или в середине? Ко­манда была неплохая, но безденежная. Какой с нее мог быть спрос? Выделялся мощный, рослый центральный нападаю­щий Александр Маркаров, которого из Баку пригласили. Став потом тренером, он стоял у истоков «Анжи», а сейчас с Гаджие- вым в Самаре работает. Были и другие ребята, преданные футбо­лу: Александр Решетняк, Семен Валявский, Анатолий Каюшни- ков. Заняли мы в зоне двенадцатое место.

— Сбшись ваши ожидания лучшего будущего?

— Нет, конечно. Но с юга перебрался на север — в Вологду. Местное «Динамо» принял москвич Владимир Дмитриевич Ки­реев — порядочный человек, да и тренер неплохой, разве что никогда, как и Гаджиев, в серьезных командах не играл. В Во­логде тогда приличный состав подобрался: Вшивцев, Ларин, Миша Семенов, дублеры наши бывшие — Александр Малявкин, Юрий и Сергей Жуковы, молодой Гена Архипов, который лучшим бомбардиром был. Вратарь Иван Домантиевский из Ярославля приехал. Четвертое место в зоне заняли, после во­семнадцатого это успехом считалось.

Эту позицию и в следующем сезоне сохранили. Кое-кто ушел, но появились Штапов, Гена Шалимов, который со Стрельцовым за «Торпедо» играл, еще один торпедовский вос­питанник Александр Салыга. В 1975-м дела пошли хуже. И у команды, она на девятое место откатилась, и у меня. В одном из матчей мне левое колено разворотили. Едва все связки не полетели, пришлось попрощаться с футболом...

— Расставание, выходит, получилось грустным?

— От операции отказался. Если бы поставили искусствен­ную связку, пришлось долго восстанавливаться, а хоккейный сезон был уже не за горами.

Жаль, конечно, что не получилось пару сезонов после «Ди­намо» в Ташкенте поиграть. Но особо печалиться оснований не было — футбол везде футболом остается. В молодости я за Карачаровский завод с удовольствием гонял, а уж за команды мастеров поиграть всегда интересно. Впечатлений футбол дал мне достаточно. Весь мир объездил — от Японии до Южной Америки. За сборную поиграл...

— Дело за малым — рассказать об этом читателям...

— Пожалуйста.

Аркадий Николаев, чемпион СССР 1963 года по футболу: «Прежде чем стать одноклубниками в футболе, мы с Валерием Масловым встретились как соперники на хоккейном поле. В сезоне 1961 года, когда, кстати, после девятилетнего перерыва “Динамо” вновь стало чемпионом, мне довелось сыграть за него несколько матчей. После поражения в Москве от главного кон­курента свердловского СКА наставник динамовских хоккеистов Василий Трофимов поругался со своим любимцем Игорем Чис- ленко, который в том матче не использовал два, если не ошиба­юсь, выхода один на один с вратарем.

Поскольку я имел опыт выступлений за хоккейные команды Ульяновска, а Трофимову нужно было латать дыры в составе, он взял меня в команду вместо Численко. В меру сил старался помогать Вячеславу Соловьеву в центре полузашиты. Первый матч сыграл как раз против “Труда” из Калининграда, за кото­рый выступал Маслов. Тогда мы выиграли, но в предпоследнем туре уступили калининградцам на своем поле — 1:2, и Валера в тот день нас просто затерзал.

Оказавшись в футбольном “Динамо”, Маслов влился в ко­манду без проблем. О его удивительной работоспособности сказано много. Но не будем забывать один нюанс. Не уступая в объеме движения, скажем, игроку сборной начала 60-х годов Валентину Бубукину из московского “Локомотива”, который был способен безостановочно пробегать весь матч, Маслов пре­восходил его в скорости. Он обладал тем, что в спортивной терминологии носит название скоростная выносливость.

Ифу “Динамо” в первой половине 60-х вел Валерий Коро- ленков — техничный футболист, наделенный даром диспетче­ра. Но нередко нити игры переходили к Маслову, который по­спевал всюду. Прекрасно помню, как он призывал партнеров дорожить мячом, не стараться при первой же возможности от­правлять его со своей половины поля в чужую штрафную, чем грешил, к примеру, Георгий Рябов.

Общительный, остроумный Маслов сразу же стал в команде своим. По складу характера он не мог долго находиться один. Валерию всегда нужен был напарник. Маслов “отнял” у меня Виктора Аничкина. Мы с Витей жили в Новогорске в одной комнате, а соседом Валеры был Вадим Иванов. Однажды он попросил меня сделать “рокировку”, дескать, Иванов человек неразговорчивый, и ему с ним скучно. Даже базу под это под­вел: “Ты, Аркадий, все время учишься, а Вадик тебе мешать не будет...”

Игорь Численко тоже компанию любил. В отличие от Мас­лова он крутился со всеми, но временами стремился побыть в одиночестве. Валерий же и сейчас верен своим привычкам — нередко вижу его на московских стадионах вместе с Михаилом Скоковым. Маслов был человеком широкой души. Дважды его ни о чем просить было не нужно. Стоило мне, помню, как-то заикнуться о том, что нигде не могу купить тахту, как через не­сколько дней он доставил ее в мою квартиру, даже не предупре­див о своем приезде.

В те годы в спортивной среде любили давать клички. Меня, к примеру, кто-то — не уверен, что из команды, скорее из бо­лельщиков — окрестил “агрономом”, поскольку я окончил в Ульяновске сельскохозяйственный институт. По инженерной, кстати, специальности, но кличка прилипла надолго. “Отыг­рался” я на Володе Глотове, с которым несколько лет делил комнату в общежитии. Стал называть его — физически очень крепкого парня — на итальянский манер — “бамбино”, то есть малыш. Яшину в игре нужно было его короче звать, отсюда “бомба” и появилась. Валерий Фадеев поначалу “Пал-Палы­чем” назывался. “Пашка” — это тоже мое изобретение. У Валеры Маслова проблем с этим не было. “Масло” — коротко и ясно».

Геннадий Гусаров, двукратный чемпи­он и обладатель Кубка СССР по фут­болу, финалист Кубка Европы 1964 года: «К игре Валерия Маслова я внимательно присматривался, еще до того как мы стали одноклубника­ми. Показалось, что при всех своих достоинствах умением выдать голе­вой пас молодой динамовский по­

лузащитник не обладает. В “Тор­педо” мне — центральному напа­дающему — чаше других ассистировал Валерий Воронин. От Воронина я нередко получал мяч, находясь уже на грани оф­сайда. Поначалу пытался с ним спорить на эту тему. Мои наскоки Воронин парировал одними и теми же словами: “Ты пас получил? Иг­рай дальше, я сам знаю, когда нуж­но мяч отдать...”

Перейдя в “Динамо”, убедился, что Маслов тоже умеет делать голевые передачи. Пусть он выполнял их не так рискованно, как Воронин, но в сезоне 1963 года — первом для меня в “Ди­намо” — за один круг из восьми своих голов я половину забил с его помощью.

Насколько тяжела доля полузащитника, я на собственном опыте узнал в 1965 году, когда еще при Пономареве стал дей­ствовать ближе к середине поля — в роли оттянутого нападаю­щего, а впереди играли Численко, Вшивцев, Авруцкий или Фадеев. В следующем году Соловьев вновь передвинул меня в атаку, и окончательно я закрепился в полузащите в 1967-м, ког­да “Динамо” возглавил Бесков. Тоже ведь дело случая. Сначала он хотел меня отчислить. Команда уехала в зарубежную поездку, а я остался с дублерами бороться за “Подснежник” — был такой предсезонный турнир. Все решили кубковые матчи в Воронеже, где я удачно сыграл в средней линии.

В игровой схеме того сезона мы с Масловым были чистыми, так сказать, полузащитниками, а Дудко действовал на левом фланге как оттянутый нападающий. В 1968 году схема поменя­лась — Валерий и я располагались на флангах, а в центре полу­защиты играли то Вадим Иванов, то Аничкин, а иногда и Дол- боносов.

В 1967 году Маслов весьма успешно играл и за сборную страны. Помню, как в декабре мы встретились в аэропорту в Париже. “Динамо” делало там пересадку по дороге в Южную Америку, а сборная держала путь в Англию. “Сборники” двумя днями раньше уступили сборной Голландии, и Валера поделил­ся впечатлениями о том матче. Голландцы, помню, произвели на него большое впечатление. Со свойственным ему юмором он пародировал кого-то из наших футбольных чиновников, ко­торый, кипя от возмущения после поражения в Голландии, за­явил футболистам: “Ну, знаете, если вы еше и в Англии проиг­раете...” Комичность ситуации была в том, что англичане явля­лись тогда действующими чемпионами мира.

Отношения с Бесковым у Маслова, как и у многих из нас, складывались не просто. Тем не менее, Константин Иванович нередко советовался с опытными игроками, и Валерий в этом плане пользовался его особым доверием. Да и для самого Мас­лова Бесков был высшим авторитетом в футболе. Помню, на­кануне какого-то матча я сильно нервничал — никак не мог решить, как лучше строить свою игру. Маслов, увидев мое со­стояние, рецепт выдал без промедления: “Ложись, Гена, спать. Бесков что-нибудь придумает...”

В футболе за свою жизнь я видел многих блестящих мастеров, но особняком стоит, конечно, Пеле. В хоккее с мячом мои по­знания куда скромнее, но полагаю, что наблюдать игру практи­чески всех сильнейших наших хоккеистов мне довелось. Поэто­му немногим рискую, если предположу, что Валерий Маслов в хоккее с мячом фигура той же значимости, что Пеле в футболе. Впрочем, “хоккейным Пеле” Маслова называли еще в середине 60-х. Каждую зиму я по несколько раз ходил на матчи “Динамо” и всегда получал огромное удовольствие от игры Валерия.

Когда-то в Ереване Маслову понравилось, как ко мне обра­щались наши армянские друзья. С тех пор, когда встречаемся, он меня так и приветствует: “Здравствуй, ара Гена!”»

Валерий Зыков, обладатель Кубка СССР 1967 и 1970гг. по фут­болу, финалист Кубка обладателей кубков 1972 года: «Мне, моло­дому тогда футболисту, запомнилось, как на установках Бескова, где иногда сидеть было просто мучительно, настолько подробно разбирались действия каждого игрока, Маслов нередко затыкал уши ватой и погружался в чтение. Когда все заканчивалось, он, случалось, собирал нас, молодых, и делал еще одну накачку: “Слышали, что Бесков рассказывал? Все поняли? Теперь меня послушайте...” И давал советы, нередко шедшие вразрез со сло­вами Бескова, но всегда по делу.

Попасть к Бескову “на карандаш” для любого в команде оз­начало практически начало конца. Пусть не сразу, но от такого футболиста он старался избавиться. Способы для этого Кон­стантин Иванович находил разные. Прекрасно помню, как он истязал, иначе не скажешь, даже таких авторитетных игроков как Маслов и Аничкин. В 1971-м, когда в Ташкенте они на чем- то “прокололись”, дал им на тренировке такие нагрузки, что оба наших ветерана чуть живыми с нее уползли. Этого Бескову показалось мало, и он добился, чтобы их на два месяца убрали из команды. Пришлось нам целой делегацией ехать домой к Яшину, ставшему начальником команды, и уговаривать его вмешаться в ситуацию».

Глава

ЧЕТВЕРТАЯ

В составе московского «Динамо» Валерий Маслов сыг­рал без малого полсотни международных матчей. Были среди них и те, что навсегда вошли в историю прославленного клуба — такие, к примеру, как с венгерским «Ференцварошем» и итальянской «Фиорентиной» в 1963 году, французским «Мар­селем» и бразильским «Фламенго» в 1967-м, бразильским «Вас­ка да Гама» в 1969-м и испанской «Барселоной» в 1970-м, были и проходные, подробности которых Маслов не мог вспомнить даже глядя в справочник.

Подавляющее большинство международных матчей того пе­риода динамовцы провели в гостях. Из сыгранных в Москве в памяти болельщиков команды остались кроме уже упомянутого с «Фламенго» разве что матчи с бразильским «Флуминенсе» в 1963 году и берлинским «Динамо» в 1968-м. Но не будем забы­вать, что Валерий Павлович был в числе первопроходцев, кото­рым выпала честь защищать цвета «Динамо» в том сезоне, ког­да команда дебютировала в розыгрышах европейских кубков. И хотя ответная игра с греческим «Олимпиакосом» в Москве за­вершилась для «Динамо» неудачно, итог двух встреч позволил ему продолжить выступления в Кубке обладателей кубков и первым из советских клубов дойти до финала этого престижно­го турнира.

Дебют Валерия Маслова в сборной страны состоялся в Мос­кве 20 мая 1964 года в матче со сборной Уругвая. В еженедель­нике «Футбол» заслуженный мастер спорта Виктор Дубинин отмечал: «...На свободный участок на правом фланге выводился полузащитник Маслов, но это, как правило, происходило тог­да, когда положение игроков у ворот уругвайцев было уже ста­тичным. К тому же Маслов применял лишь мягкие, верхние передачи, забывая о преимуществе гостей в игре головой.

Малая эффективность игры Маслова на правом фланге при большой затрате сил была, видимо, учтена командой. “Вакуум” заполнялся поочередно Ивановым, Понедельником, изредка даже Бурчалкиным и Мудри ком...»

В следующий раз динамовский полузащитник сыграл за сборную 11 октября того же года в матче со сборной Австрии. В «футболе» об его игре журналист Владимир Пахомов отозвался в критических тонах: «Разочаровал одноклубник И. Числен­ко — В. Маслов. Работоспособность он проявил большую, а вот коэффициент полезного действия оказался у него невысоким. В. Маслов буквально носился по всему полю, порой сталкивал­ся со своими игроками, терял мяч, находил его, затрачивал много энергии и все без большой пользы для команды.

Было бы неверно, конечно, видеть причины неудачи сборной СССР только в неправильной игре И. Численко и В. Маслова...»

Намного увереннее влился Маслов в состав сборной в 1967 году. В отборочном матче европейского первенства со сборной Финляндии сборная СССР одержала верх со счетом 2:0. Вот как отозвался об игре наших футболистов в интервью «Футбо­лу» арбитр встречи турок Музаффер Сарван: «Из советских футболистов я бы отметил полузащитника атакующего стиля Маслова, нападающих Численко и Банишевского».

Еще более убедительной оказалась победа нашей сборной в ответном матче — 5:2. Один из голов в ворота финнов забил Валерий Маслов. «Футбол» посвятил этому отдельный коммен­тарий: «14 минута. Малофеев обводит подряд троих защитни­ков финской сборной, выходит почти к линии ворот, затем точ­но адресует мяч назад в центр штрафной площади, куда вор­вался Маслов. Маслов бьет. 2:0.

Любопытно припомнить, что спортивные дороги в этом году в третий раз сводят Маслова и финского вратаря Нёсмана. 16 фев­раля в чемпионате мира по хоккею с мячом Маслов защищал цвета советской сборной, а Нёсман охранял ворота Финляндии. Тогда Маслову не удалось забить Нёсману гол. На ледяной пло­щадке была зафиксирована ничья. 30 августа в Москве в пер­вом матче чемпионата Европы Маслову тоже не удалось поразить ворота Нёсмана. Зато он сумел это сделать в Турку 6 сентября».

15 октября сборная СССР проиграла отборочный матч евро­пейского чемпионата сборной Австрии с тем же счетом 0:1, что и три года назад. Отчет из Вены вновь передавал для «Футбола» Владимир Пахомов. И на этот раз у него не нашлось похваль­ных слов в адрес Маслова. Приведен был лишь отклик эксперта местной газеты «Курир»: «Маслов — упорен в отборе мяча, но таких футболистов у русских, видимо, много». Правда, характе­ристики, которые это издание дало, скажем, Йожефу Сабо, Ана­толию Бышовцу или Анатолию Банишевскому, были столь же уничижительны.

29 ноября 1967 года Валерий Маслов стал участником матча со сборной Голландии, который проходил в Роттердаме. Той игре в нашей печати не уделили должного внимания. Да и как могло быть иначе, если сборная со счетом 1:3 проиграла малоизвестной в Европе команде вскоре после празднования 50-летия Октябрь­ской революции? К тому же неделю спустя наша команда в Лондоне сыграла вничью с чемпионом мира сборной Англии.

Между тем, матч с голландцами, ставшими вскоре законода­телями мировой футбольной моды, хорошо запомнился и его участникам, и многим болельщикам. Единственный ответный мяч в ворота хозяев поля провел Валерий Маслов. «После того, как Численко хорошо навесил мяч в штрафную площадь, а вра­тарь голландцев Ван Беверен, выбросившись вперед, смог лишь отбить мяч, последовал повторный удар Маслова, и счет стал 2:1», — сообщал еженедельник «Футбол».

Турне сборной, начавшееся встречей со сборной Голландии, стало для Маслова последним выступлением в составе сбор­ной. Почему так случилось? Ответ читатели узнают, прочитав эту главу.

— В какую страну, Baлерий Павлович, привела вас впервые футбольная судьба?

— В очень хорошую — Японию. «Динамо» там побывало в декабре 1962 года. Интересная была поездка с познавательной точки зрения. Со всеми сборными Японии сыграли — от пер­вой до молодежной. Когда с олимпийской встречались, я в обо­их матчах голы забивал.

— Что стало первым серьезным испытанием?

— В августе 1963 года «Динамо» побывало в Будапеште, где играло с «Ференцварошем». Этот клуб отмечал какой-то свой юбилей, если не ошибаюсь, круглую дату первого чемпионства. Венгры пригласили советскую команду. У нас решили, что по­едет тот, кто проиграет в полуфинале Кубка, в котором встре­чались «Динамо» и «Спартак». Спартаковцы нас обыграли 2:0, и в Будапешт поехало «Динамо».

Обстановка на стадионе, заполненном под завязку, была очень напряженной. Двумя неделями раньше «Ферениварош» в Москве проиграл нашей сборной 2:6, и их нападающим крепко досталось от спартаковца Алексея Корнеева. Нас предупрежда­ли, что возможны разные инциденты, провокации. Но то, что это начнется прямо в коридоре, где команды построились пе­ред выходом, было совершенно неожиданно. Йожеф Феньвеши вдруг плюнул в мою сторону и'’выдал, видимо, весь свой запас русских слов: «Курва, сука, коммунист».

В начале матча жестко сыграл в каком-то эпизоде Гусаров. Зашитник хозяев, разбежавшись, хотел в ответ ударить его но­гой в спину. Хорошо, что Виктор Царев успел среагировать и отрезвил венгра ударом по скуле. В таком духе весь матч и про­ходил. На нем, кстати, присутствовала министр культуры Фурцева.

Минут за пятнадцать до конца, при счете 3:2 в нашу пользу, лучший нападающий венгров Альберт, будущая звезда европей­ского футбола, спровоцировал такую драку, что венгерские су­дьи не знали, что им делать. Помню, как старший Феньвеши — Матиас, обращаясь к Кесареву, с которым был знаком по мат­чам за сборную, показал на Альберта и, покрутив пальцем у виска, произнес по-английски: «Сгеагу». Вел тот себя, в самом деле, как сумасшедший.

Матч в Будапеште запомнился, конечно, не только драками. Полсостава «Ференвароша» входило в сборную Венгрии, которая тогда высоко котировалась в Европе. И то, что мы его обыграли на выезде, дорогого стоит. Александр Семенович Пономарев считал, что игра с венграми стала для команды лучшей в сезоне.

— Меньше, чем через месяц, «Динамо» во Флоренции разгромило «Фиорентину»...

— Тогда мы тоже здорово сыграли. Четыре мяча знаменитому Буффону «привезли». Шуму наделали много. Предстояли отбо­рочные матчи Кубка Европы между сборными СССР и Италии, и за нашим визитом внимательно следили. Потом еще у «Аталанты» выиграли, а встретиться с «Ромой» нам почему-то не дали.

— В том же 1963-м вы дебютировшш в олимпийской сборной...

— Эта команда готовилась к выступлению на Олимпиаде в Токио, но, к сожалению, мы туда не попали. Создали ее на базе киевского «Динамо», и тренером был Вячеслав Дмитриевич Соловьев. Два года подряд «олимпийцы» после окончания чем­пионата выезжали в турне по Южной Америке. Мне, правда, с той командой довелось только один раз там побывать — в де­кабре 1963-го.

Маршрут был интересный: Бразилия — Аргентина — Чили — Перу — Уругвай. Назывались мы по просьбе организаторов по­ездки «сборной клубов «Динамо». Запомнились два матча в Буэнос-Айресе с чемпионом Аргентины «Индепендьенте». Первый закончился вничью — 1:1. Аргентинцы стали настаивать на по­вторном и своего добились — 2:0. Со счетом 3:1 победили силь­нейший чилийский клуб «Коло-Коло», то был наш с Андреем Бибой день. В большинстве матчей мы с ним составляли пару полузащитников, и чилийцам Биба забил два мяча, а я третий. В целом турне прошло неплохо, тренеры были довольны.

— Что помешаю команде пройти сито отбора?

— В 1963-м легко одним и тем же составом дважды обыграли финнов. Но в следующем году, когда настал черед встреч со сборной ГДР, Соловьев стал почему-то шарахаться. В поездке по Южной Америке на флангах атаки чаше играли киевляне Базилевич и Лобановский и наш Фадеев, а в центре — Красницкий из «Пахтакора», киевлянин Серебряников и Борис Ка­заков, который тогда перебрался из Куйбышева в ЦСКА, где после Киева работал Соловьев.

Не знаю, что заставило Вячеслава Дмитриевича «передер­нуть» состав нападения. Он ввел в него спартаковца Юрия Се­видова — игрока умного, техничного, но замедлявшего игру, и Леву Бурчалкина из «Зенита», которого определил на левый край, хотя у себя он привык играть в центре. Да и в других линиях каждый раз происходили изменения, улучшению игры никак не способствовавшие. В Лейпциге и Москве команда сыграла с немцами вничью с одинаковым счетом 1:1, а в дополнительном матче в Вар­шаве крупно проиграла — 1:4.

— В еженедельнике «Футбол» после москов­ского матча известный тренер и аналитик Николай Якоыевич Глебов отмечсы: «Я невольно вспомнил прошлогоднюю олимпийскую сборную, кропошивую и усердную работу тре­неров по подбору игроков, по развитию их тактического мышле­ния, по налаживанию единого взаимодействия комектива и подумал: а почему сейчас этого не было ?»

— Все верно. В первом матче Соловьев сделал ставку на обо­ронительный вариант, и вместо меня в средней линии с Бибой играл Витя Аничкин — фактически пятый защитник. В Москве нас с Бибой вновь объединили, но игра у команды, к сожале­нию, не получилась. В Варшаве Вячеслав Дмитриевич сделал ставку на спартаковцев. Поставил в полузащиту Корнеева и Логофета, на левом фланге обороны появился Крутиков, а в воротах — Лисицын.

— Лисицына потом и обвинили в поражении...

— Сыграл он, конечно, неудачно, но только ли вратарь был виноват?

В середине мая 1964 года на базе в Баковке собрали сразу две команды. Первая сборная готовилась к Кубку Европы, ей пред­стояли отборочные матчи со шведами, а у нас, «олимпийцев», была своя программа. Занимался со всеми сначала один Бес­ков, Соловьев появился позже. Игровые концепции у них были разные: Бесков нам одно говорил, Соловьев — другое. Мне ка­залось, что Константин Иванович не очень-то и хотел, чтобы олимпийская сборная прошла дальше. Ему важно было свою задачу решить, а получалось так, что чуть ли не все защитники одновременно играли в двух сборных.

— Вы тоже рассматривались как кандидат на поездку в Испа­нию?

— Вроде бы так. Олимпийская сборная в мае сыграла с че­хословацкой командой «Еднота» и легко победила — 4:0. Один из голов был на моем счету. Между двумя матчами со шведами первая сборная провела товарищескую игру с Уругваем. Бесков выставил экспериментальный состав. Проверил Лисицына, Бурчалкина и меня. В расширенную заявку на участие в Кубке Европы я был включен, но дальше этого не пошло.

— Основным в сборной на вашей позиции являлся Валерий Воро­нин, который тогда входии в сборную Европы...

— В том сезоне тягаться с Ворониным никто, пожалуй, не мог. Сильный был игрок, да и подать себя умел. В сборной вообще обстановка была своеобразная, что при Морозове, ко­торый Бескова сменил, что потом — при Якушине. Были там фигуры неприкосновенные — Яшин, Воронин, Численко, Шестернев. Они и держались соответственно, вместе селились на базе и в гостиницах, ходили всюду своей компанией. Даже «Число» в сборной совсем иначе себя вел. Но были и приходящие и... уходящие. _>

— В 1964 году уже при новом тренере вы сыграли за сборную в матче с Австрией...

— Николай Петрович Морозов искал полузащитника в пару к Воронину. Короленкова в Испанию Бесков не взял, и больше он в сборную не привлекался. С Австрией Морозов попробовал слева меня, а потом начал Георгия Сичинаву наигрывать.

— Совсем ведь молодой был парень...

— Обычные кавказские проделки. По паспорту ему 20 было, а на самом деле минимум на два года больше. Та же история позднее с Виталием Дараселия всплыла, уже после его гибели. Хуже они от этого играть, конечно, не стали. Хотелось ребятам с юных лет по заграницам поездить.

— Почему Морозов отказался от ваших услуг?

— Николай Петрович вызвал меня в ноябре 1964 года в Ере­ван на матч с «Араратом», и в доверительном разговоре сказал: «Бросаешь хоккей, Валера, место в сборной за тобой». Сразу ответил, что это мне не подходит. Если бы я, скажем, превосхо­дил конкурентов на голову, Морозову деваться некуда было, а при прочих равных он мог и другого взять. Осенью 1965 года на позиции левого полузащитника в сборной закрепился Сабо.

Правда, и дальше не все там гладко шло, В том же году у Морозова испортились отношения с Ворониным. Убрать его из сборной Николай Петрович не мог, но Серебряникова и Сичи­наву всегда при себе держал. В Англии на чемпионате мира в первой игре с корейцами Морозов поставил Сабо и Сичинаву, а в следующем матче с Италией в паре с Сабо должен был иг­рать Серебряников. Не случись у того в день игры расстройства желудка, может, Воронину и не довелось бы в Англии на поле выйти. Его Величество случай...

— Нового приглашения в сборную вам пришлось ждать два с половиной года...

— Пригласил меня Михаил Иосифович Якушин. К той поре я уже опытным игроком был. Свои достоинства и недостатки мог трезво оценить. Такой техники, как у Воронина, у меня не было. Сабо ударом сильным владел. Но я быстрее был, голы чаще забивал. Когда против них играть приходилось, особых неудобств не испытывал. Больше проблем возникало с Бибой или Володей Поликарповым из ЦСКА. С Эдиком Малофеевым было нелегко справляться, не говоря уже о таком мастере как Валентин Иванов.

Якушин стал меня вместо Воронина ставить. Сначала сыг­рал в двух отборочных встречах чемпионата Европы с финна­ми. В Турку мы их здорово раскатали — 5:2. Там я гол забил, а вратарем Нёсман был, с которым мы по хоккею хорошо друг друга знали. Затем играл в матчах со Швейцарией, Болгарией и вновь в отборочном — с Австрией. Даже во вкус вошел, но, оказалось, поторопился...

— Набрал форму Воронин?

— Дело было не в этом. После сезона 1967 года сборная поехала в большое турне, которое начиналось матчем со сбор­ной Голландии. В это время «Торпедо» и киевское «Динамо» еше играли в еврокубках. В Роттердам приехало всего двенад­цать футболистов. Якушин даже собирался второго вратаря Сергея Котрикадзе в поле выпустить, так как Хурцилава на тре­нировке ногу потянул. Но матч транслировался по телевиде­нию, и ему запретили. Проиграли мы по всем статьям — 1:3, хотя Пшеничников сыграл отлично. Мне ответный гол удалось забить. О голландцах у нас мало что знали, а оказалось, что команда у них одна из лучших в Европе, хотя эпоха тотального футбола в исполнении голландской сборной была впереди.

— Круифф и несколько других игроков "Аякса" на поле тогда не вышли — у них возник конфликт со своей федерацией...

— Нам и тех, кого получили в соперники, вполне хватило. Особенно левый крайний Мулейн запомнился. Валю Афонина он просто затерзал.

Разместили нас в гостинице в сдвоенных номерах с обшим холлом. Мы с Витей Аничкиным заняли один, а Численко с Афониным — другой. После матча наших соседей на подвиги потянуло. Вернулись они, видимо, среди ночи. Утром Якушин к ним в номер заглянул и увидал торчашие из-под одеял гряз­ные ноги. Он к нам: «Почему не сказали, что они из гостиницы уходили?!» Я не сдержался: «Вы нас, Михаил Иосифович, в сборную взяли, чтобы за Численко следить?»

Якушин обиделся и на следующий матч со сборной Англии меня не поставил. Против Бобби Чарльтона в Лондоне играл Истомин, а должен был я...

— Больше шансов сыграть за сборную не представлялось?

— Сменивший Якушина Гавриил Дмитриевич Качалин выз­вал в Одессу на матч сборной с «Черноморцем» в октябре 1968 года. Просматривал он разных игроков — и старых, и новых. Кто-то закрепился, но для меня на этом сборная закончилась.

— Вернемся к международным матчам в составе «Динамо»...

— Обо всех разве расскажешь? Я упомянул победные матчи с «Ференцварошем» и «Фиорентиной», но остались в памяти и некоторые из тех, в которых мы проиграли. В конце 1965 года наша команда ездила в Англию. Главной в том турне была встреча с давним соперником «Динамо» — лондонским «Арсе­налом». Мы уступили — 0:3. Но это как раз тот случай, когда счет не по игре. Возможностей забить было немало. Проигры­вая 0:2, получили право пробить пенальти, но Гусаров не смог его реализовать. А за пять минут до конца Рамаз Урушадзе из тбилисского «Динамо», заменявший в этой поездке Яшина, сам себе, можно сказать, гол забил, уронив мокрый мяч за линию ворот.

Очень интересным был матч в Марселе в 1967 году, где мы обыграли местный «Олимпик» — 2:0. У марсельцев выделялся югославский форвард Скоблар. Я его запомнил по матчу сбор­ных СССР и Югославии в 1964 году. Как он, левый крайний, с нашим дебютантом Игорем Реминым расправлялся! Больше минчанина Морозов в сборную не вызывал. Мы с Мудриком были тогда в запасе и, сидя на скамейке, временами просто глохли от шума. Да и наслушались о своей родине немало.

В Марселе Эдик в борьбе за верховой мяч неудачно упал и получил тяжелый перелом руки. Нужна была немедленная опе­рация, но сотрудник нашего посольства, сопровождавший ко­манду, — это я запомнил на всю жизнь — сказал Дерюгину коротко и ясно: «Будете настаивать, расстанетесь с партбиле­том». В результате у Мудрика весь год на лечение ушел.

— Вы трижды в составе «Динамо» побывали в Южной Америке...

— Самая интересная поездка была в 1969-м. «Динамо» при­гласили выступить в достаточно представительном турнире в Чили, в котором кроме местных клубов принимали участие югославская «Црвена звезда» и бразильский «Коринтианс». В победители тянули, конечно, местный «Коло-Коло». Мы с ним сыграли вничью — 3:3. Об этом матче я уже упоминал, когда речь шла об отчислении из команды Вадима Иванова.

Запомнился мне в нем и другой эпизод. Яшин вводил мяч в игру со свободного и откинул его Смирнову, а Володя в этот момент отвернулся. Темнокожий форвард хозяев, не дав мячу выйти за пределы штрафной, сильно пробил в нижний угол — Яшин отбил мяч на угловой. Представьте себе ситуацию. Угло­вой должен подаваться справа, а к противоположному флажку выбегает Бесков и во всю мошь легких кричит: «Ты что, старый дурень, делаешь?!» Лев вспылил и, на ходу снимая перчатки, кинулся к Бескову. В это время чилийцы подают угловой, а вратаря в воротах нет. На наше счастье Смирнов выиграл борь­бу за верховой мяч.

— Добежал Яшин до обидчика?

— Слава Богу, Витя Аничкин его перехватил.

— Кто стал победителем турнира?

— «Коло-Коло» опередил «Динамо» на очко, хотя мы ни разу не проиграли. Заключительный матч был у нас с «Корин- тиансом». Игра получилась очень упорной и зрелищной и за­кончилась вничью — 1:1. Мне удалось сравнять счет незадолго до финального свистка. Очень здорово выглядел в тот день Во­лодя Смирнов, сумевший достойно сыграть против сильного бразильца Бене.

Лучший игрок «Коринтианса» Ривелино в матче с нами не играл. Вот чей удар мог бы, наверное, сравниться по силе с ларинским. Только бразилец с левой ноги бил. На заключи­тельном банкете мы с Ривелино пообщались, и мне захотелось _его чем-нибудь удивить. Потащил будущего чемпиона мира к нашему новичку Мише Семенову. Тот на каждой руке мог от­жаться раз по двадцать. Ривелино что-то восторженно залопо- _таЛ, пришлось объяснить ему, что играет «русское чудо» не так хорошо как отжимается.

— Семенов не обиделся?

— А на что? Надо мной тоже много раз подшучивали, и я всегда с удовольствием это воспринимал. Мише в такой коман­де как «Динамо» тех лет было закрепиться трудно. В сравнении с хорошо обученными Штаповым и Зыковым он явно проиг- рывал. Бесков взял его из саратовского «Сокола» — команды второй лиги, когда Семенову было 27 лет. Миша поначалу даже у него дома жил. Константину Ивановичу очень нравилось, что он крепче кефира ничего не пьет.

— Сам-то Бесков мог себе позволить?

— Аскетом, во всяком случае, не был. В Чили он меня уди­вил, хотя я этой темы сам не чужд. Попали мы вместе на одно мероприятие, где подавали крепкие напитки. И Константин Иванович на моих глазах почти две бутылки коньяка приговорил. Через час была назначена тренировка, и я ребятам объя­вил, что Бесков вряд ли на нее прибудет. Но он появился вовре­мя и в полном порядке.

— На этой высокой ноте давайте временно отойдем от «голов, очков, секунд» и поговорим о том, что в молодые годы составляло вашу жизнь помимо спорта...

— Попробую вспомнить.

Валентин Афонин, заслуженный мастер спорта, чемпион СССР по футболу 1970 года, участник чемпионатов мира 1966 и 1970 гг., чемпионата Европы 1968 года: «Мы с Масловым высту­пали за разные команды, но многие годы поддерживали дру­жеские отношения, которые укрепились, когда произошла наша встреча в сборной. Валерий многое умел делать на фут­больном поле, но, прежде всего, я бы отметил его бойцовские качества, способность полностью выкладываться в игре и — для меня как защитника это особенно важно — умение сыграть персонально против сильнейших игроков соперника.

В сборной мы играли вместе в 1967 году. Самым интересным было турне в конце сезона, начавшееся матчем со сборной Гол­ландии. Тяжелая была игра. Хоть и оказалось в нашем соста­ве — в силу различных причин, отнюдь не тактических, — ше­стеро защитников, ничего путного из этого не получилось. Ос­новная угроза исходила от Мулейна. Я за ним так набегался, что печень прихватило. Маслов, который играл в полузащите на правом фланге, мог бы, наверное, мне помочь, но без него некому было в подыгрыше нападающим сыграть.

Решили после игры завить горе веревочкой. Вчетвером — Банишевский, Численко, Цховребов и я — отправились из го­родка, где мы жили, в ночной клуб в Роттердаме. Когда возвра­щались, на беду туман случился, пришлось еще одну “питей­ную” остановку сделать. Гурам Цховребов, помню, местную публику шокировал, когда целую бутылку виски заказал.

В матче с Англией, куда подъехали торпедовцы, киевляне и Малофеев, мы с Валерой не играли. Наблюдали за бенефисом Численко. В Лондоне все ждали увидеть в деле Стрельцова, но у него игра не получилась. Зато Игорь просто блестяще отыграл!

Эдик свое взял в матче со сборной Чили, где сделал “хет- трик”. Серьезным экзаменом стааа и заключительная встреча с уругвайским “Пеньяролем”. Бились мы на славу, 0:0 закончи­ли. Маслов там был одним из лучших, да и мне, по словам

Якушина, игра удалась — не дал развернуться здоровенному негру-

В Буэнос-Айресе, где делали пересадку по дороге домой, вся команда собралась на обед в ресторану. Ребята решили отме­тить окончание сезона. Якушину это не понравилось. Почему он решил именно к Стрельцову с Масловым прицепиться, не знаю. В ответ Эдик возмутился: “Неужели и после сезона нельзя по стаканчику пропустить?! Вы-то себе позволяете...” Конфликт быстро замяли, но видно Михаил Иосифович его не забыл.

Даже когда следующей весной перед чемпионатом Европы Якушин оказался без основных полузащитников Воронина и Сабо, Маслова он больше не вызывал, а Ватера в Италии, где в средней линии Логофет с Леневым играли, был бы совсем не лишним...»

Андрей Биба, заслуженный мастер спорта, трехкратный чем­пион СССР по футболу: «Позволю себе для начала небольшое отступление, пусть и не имеющее непосредственного отноше­ния к биографии Валерия Маслова, но, полагаю, небезынтерес­ное для молодых любителей футбола. В 60-е годы для киевского “Динамо” каждый матч с московскими командами носил прин­ципиальный характер. После того, как в 1961-м мы стали чем­пионами, постоянно стремились доказать, что этот успех не слу­чаен. Чемпионское “самосознание” привил нам московский тре­нер Вячеслав Дмитриевич Соловьев. Он настоятельно требовал, чтобы игроки следили за своим внешним видом, советовал ре­бятам обзавестись автомобилями — это и солидность придает, и режим “держать” заставляет. С Соловьевым — человеком культурным и разносторонним — мы узнали, что такое театр.

Еще больший вклад в становление киевского “Динамо” внес Другой тренер из Москвы — Виктор Александрович Маслов. С ним связана целая эпоха в истории команды. Нашего “деда” мы уважали и ценили, прежде всего, как человека, а уже потом как тренера.

Оставил о себе в Киеве добрую память и третий москвич — Александр Александрович Севидов. Считается, кстати, что его работу с киевским “Динамо” прервала неудача команды в фи­нале Кубка 1973 года. Напомню, что незадолго до окончания матча с “Араратом” были заменены Блохин и Буряк, вместо которых вышли дублеры Зуев и Кондратов — за участие в фи­нале они получали звания мастеров спорта. Ереванцы сумели тогда сравнять счет, а в дополнительное время вырвали победу.

В то время я был тренером команды, и знаю ситуацию до­подлинно. Замены, ставшие роковыми для киевлян, сделал не Севидов, а второй тренер Михаил Коман. Севидова в тот момент на скамейке не было, его вызвали к руководству — все были уверены в успехе. Другое дело, что удержаться на своем посту Александру Александровичу при любом исходе кубкового матча вряд ли бы удалось. Партийные лидеры и спортивное начальство уже видели на этом месте Валерия Лобановского.

Встречи между московским и киевским “Динамо” всегда вызывали повышенный интерес у болельщиков. Помню, как я был горд, забив Льву Яшину единственный гол в киевском мат­че сезона 1962 года. Был назначен штрафной удар метрах в 35— 37 от ворот. Играли в ноябре, и качество поля оставляло желать лучшего. Уверенности, что попаду в створ ворот, не было, к тому же москвичи поставили внушительную стенку. Но удар получился на славу, и Яшину не удалось отбить мяч.

Уже тогда одним из лучших в составе москвичей был молодой полузащитник Валерий Маслов. Хотя формально я и числился форвардом, но чаще играл, если использовать современную фут­больную терминологию, “под нападающими”. Так что с Масло­вым мы сталкивались на поле постоянно. Но не только сопер­ничали — вместе играли за олимпийскую сборную в отбороч­ных матчах к Олимпиаде-64, ездили в турне по Южной Америке.

Меня всегда удивляла выносливость Валерия, огромный объем проделываемой им на поле работы. А уж то, что он играл без отдыха круглый год, выступал за сборные страны и по фут­болу, и по хоккею с мячом, даже нас, профессионалов, поражало. Как можно было столько лет переносить такие нагрузки! У нас в киевском “Дина­мо” играл Федор Медвидь. Тех­никой не блистал, но рабо­тоспособностью превосхо­дил всех в команде. Федор — он был с Западной Украины — любил, помню, приговаривать: “У менэ два сердца”. Что же тогда о Маслове сказать?

С Валерием легко и приятно общаться. Есть люди, к которым не знаешь, как подойти. Один скрытный, себе на уме, другой — скажет одно, сделает другое, а “Масло” всегда был человеком простым и открытым. В Киеве его помнят и уважают».

В.1адимир Федотов, чемпион СССР 19Z0 года по футболу, учас­тник отборочных матчей чемпионата мира 1974 года, чемпиона­тов Европы 1972 и 1976 гг.: «Для меня — футболиста ЦСКА — Валерий Маслов был не просто соперником. На протяжении многих лет не было, наверное, матча между нашими команда­ми, в котором Маслов не получал бы задания нейтрализовать Федотова. Словом, крови моей он попил немало. Персонально Валерий играть умел — многие защитники могли позавидовать. Цепкий был, работоспособный. Что значило сойтись с ним в борьбе за мяч? Всегда стыки, боль, да и надоедал он мне своей неотвязной опекой. Но и этого Маслову было мало: еще и шу­точки успевал отпускать.

Маслова я бы назвал объемным футболистом. Помимо вы­полнения защитных функций он успевал с пользой для команды участвовать в атаках. В наши годы было немало сильных полу­защитников, и игра Валерия выдерживала любое сравнение.

Ближе я познакомился с Масловым в 1966 году благодаря Виктору Аничкину, с которым мы, выступая за олимпийскую сборную, подружились. Я, конечно, знал о том, что Валерий помимо футбола успешно играет и в русский хоккей. Вынести такие нагрузки мог только тот, кто профессионально относился к своей подготовке, к соблюдению спортивного режима. Мне, к примеру, запомнилось, что Маслов на свадьбе у Аничкина даже не прикоснулся к рюмке. Поэтому немало удивился, когда уз­нал о некоторых его вольностях в дальнейшем.

Понимаю, что от меня ждут каких-то слов по поводу матчей между ЦСКА и “Динамо” в Ташкенте в 1970-м. Эта страница истории отечественного футбола заслуживает, конечно, отдель­ных воспоминаний с привлечением всех ныне здравствующих Участников тех событий. Такая футбольная драма случается, наверное, раз в пятьдесят лет. Если сформулировать коротко, то нельзя не признать, что во многом нам повезло. Что мы могли испытывать после вчистую проигранного первого тайма? Обреченность, конечно же, ощущалась. Да и второй начался с опаснейших ударов Антоневича, который едва не довел счет до разгромного.

Знаю, как много копий сломано вокруг того, почему Маслов еще в первом тайме перестал меня опекать, передоверив это мо­лодому Жукову. Могу сказать только одно: нарушением игро­вой дисциплины это не было, иначе Бесков его бы одернул. Если уж говорить о том, кто сыфал в тот день авантюрно, то это нащ правый защитник Юрий Истомин. Но именно его безоглядные подключения к атакам позволили ЦСКА переломить ход матча.

Помогло и кочковатое поле ташкентского стадиона. Я имею в виду не только тот эпизод, когда после моего удара Пильгуй пропустил четвертый гол. Кочка помогла и в случае со вторым нашим голом. Истомин сделал передачу с фланга в центр, мяч немного подпрыгнул и лег мне точно на ногу. Удар получился сочным, и Пильгуя, на которого этот гол потом «повесили», я бы не обвинял: полета мяча он, закрытый защитниками, не видел. Третий гол мы забили с пенальти, который Тофик Бах­рамов назначил после того, как Аничкин поймал меня на бед­ро. То, что я упал за линией штрафной, помню отчетливо.

“Исторический” — как его называют армейские болельщи­ки — четвертый гол тоже требует комментария. “Виновной” признали кочку, после соприкосновения с которой мяч прошел над руками Пильгуя. Хотя некоторые и этот гол ставят в вину динамовскому вратарю. Но я не стал бы его обвинять. Я дви­гался параллельно воротам, и Аничкин сначала попался на мой ложный замах, а после удара мяч прошел у него под ногой. Да и послать его в ворота я постарался так, чтобы он немного завер­нул по дуге. Не видевший момент удара Пильгуй запоздал с броском, и когда мяч подпрыгнул, он уже не имел возможности исправить ситуацию.

Так что добыть победу нам помогла целая цепь обстоя­тельств, начавшаяся с изменения игрового задания Маслова. Но и случайным выигрыш ЦСКА я никак не считаю. Второй ответный гол нас так окрылил, что после него мы могли, навер­ное, смять любого соперника».

Эдуард Маркаров, заслуженный мастер спорта, чемпион и об­ладатель Кубка СССР 1973 года по футболу: «Даже представить себе не могу, сколько раз мы с Масловым противостояли на поле друг другу. Многие детали былых сражений уже стерлись в памяти, но один любопытный эпизод запомнился. Бакинский “Нефтяник” и “Динамо” встречались, кажется, в Москве. Вале­рий получил тренерское задание держать меня, и не отходил ни на шаг. Игра идет у наших ворот, мы с Масловым в центре поля. Вдруг он говорит: “Слушай, Эдик, зачем время терять, давай я тебе анекдот расскажу”. Через несколько минут опять то же самое. Нужно к воротам Яшина бежать, а меня смех душит».

Глава

ПЯТАЯ

Спросите у любого мало-мальски знакомого с Валери­ем Масловым человека, будь то футболист или хокке­ист, а то и просто болельщик, какие черты его характера он считает основными? После двух-трех отнюдь не дежурных в данном случае определений — хороший товарищ, бескорыст­ный человек или попросту «свой в доску» — обязательно услы­шите в продолжение: весельчак, балагур, озорник. Многие шутки и остроты нашего героя стали частью футбольно-хок- кейного фольклора. Жаль только, что далеко не все из них спо­собна выдержать бумага. Приправленные солеными словечка­ми они нередко вспоминаются ветеранами на встречах в своем кругу, особенно в часы застолий.

Вот одна из тех, что не требует «цензуры». В 1979-м, когда московское «Динамо», которое возглавлял Виктор Царев, стало выступать неудачно, Маслов на ветеранском матче во время горячей дискуссии на эту тему изрек: «Пора кончать с «цариз­мом»!» Взрыв хохота, последовавший за хорошо всем извест­ным революционным призывом, прервал обсуждение, напомнив благородному собранию, что участников ждет накрытый стол.

Если груз прожитых лет как-то и сказывается на Маслове, то видеть это могут только близкие. В общении Валерий Павло­вич, как и прежде, не может долго выдерживать серьезный тон. Стоит ему появиться на людях, как вокруг возникает оживление, и шутки-прибаутки начинают сыпаться как из рога изобилия.

Интересно в этой связи еше раз обратиться к очерку Ильи Бару под названием «Вечный двигатель»: «...Динамовцы гово­рили мне и о его добрых человеческих качествах: комсомолец- общественник, острослов, бодрости и заражающей других жиз­нерадостности ему не занимать, книголюб, поклонник музыки (магнитофон с записями он берет с собой во все поездки)».

Со времени публикации прошло сорок лет. Первое из опре­делений сейчас может только позабавить, магнитофон в поезд­ки Маслов теперь с собой, конечно, не берет, а все остальное актуально по-прежнему...

— Итак, Валерий Па&ювич, какие мысли приходили в голову, какие страсти обуревали?

— По законам жанра — не раз читал за последние годы, — когда в советское время спортсмены, особенно футболисты и хоккеисты, вырывались со сборов, только и мечтали, что о вине и девушках. Ханжой казаться не хочу, дамское общество и вы­пивка нас, молодых, сопровождали нередко, но культа из этого в той среде, которая меня окружала, никто не делал. Были и другие интересы.

— Азартные игры туда входили?

— В карты я, конечно, играл, и много, но эмоции через край не перехлестывали. Вот Володя Глотов после проигрыша мог за Короленковым по всей базе гоняться. Да так, что мы за послед­ствия начинали опасаться. Меня играть в преферанс научили в Калининграде Константинов с Балашовым. В «Динамо» посто­янными партнерами стали Бобков и Короленков. Получалось у нас неплохо, иногда после раздачи на карты только смотрели и сразу бросали. В накладе чаще «Король» оказывался.

— На бильярде играть любишь?

— Любил, но тоже в меру. В футбол или хоккей готов был полдня пробегать — только азарт разбирал, а бильярд или те же карты так не захватывали. Прекрасным бильярдистом был, кстати, Александр Семенович Пономарев. Он, как только сво­бодное время выдавалось, брал «Шмеля» — доктора команды Владимира Шемелева, давал ему фору в семь шаров и играл несколько партий кряду.

Пономарев многими настольными играми увлекался. В шашки он, помню, схватился с шахматным гроссмейстером Давидом Бронштейном, который в Новогорске готовился к ка­кому-то важному турниру. Хороший был дядька, очень демок­ратичный, мы с ним с удовольствием общались. Бронштейн одну шашку подставил, другую, а потом чуть не разом все по- номаревские забрал. Александр Семенович такого подвоха не ожидал, да и проигрывать не в его характере было. Вскакивает весь красный: «Пойдем на бильярде сыграем!»

— Хорошо, не в шахматы...

— В шахматах Василий Дмитриевич Трофимов себя специа­листом считал. Играл он поначалу, правду сказать, как медведь, только фигуры передвигал. Постепенно научился, тому же Бронштейну как-то вызов бросил. Гроссмейстер из вежливос­ти не отказал. Иной раз мы тренируемся, а Трофимов в парт­ком — партию с кем-нибудь сыграть.

— Вы с ним за шахматной доской встречались?

— Случалось. Для меня это тягостно было — уж очень долго он над ходами раздумывал. С шахматами у меня отношения не сложились. В детстве отец заставлял играть с ним до победы, а во дворе ждали ребята с футбольным мячом. Спорт он не лю­бил. Даже когда я в «мастера» попал, отец это за серьезное за­нятие признавать отказывался. Его заместитель и фронтовой друг подполковник Артюх вынужден был разъяснять: «Павел Григорьевич, твой Валера чемпионом мира стал!»

Для отца любимым занятием была охота. Однажды меня с собой взял. За полсуток, образно говоря, одна утка пролетела и в ту не попали. Что за удовольствие? Зато комаров видимо- невидимо. Вот с ними у меня все в порядке. Если сидят, к при­меру, несколько человек рядом и комар запищит, остальным можно не беспокоится — он мой.

— По этой причине вам и рыбалка не могла удовольствие дос­тавить...

— Так и было. Я и к пикникам на природе спокойно отно­сился. Только один запомнился. Поехали в охотхозяйство по Горьковскому шоссе. Компания была большая: Константин Иванович Бесков с Валерией Николаевной, Лев Иванович Яшин с Валентиной Тимофеевной, Жора Рябов, его друг бас­кетболист Яак Липсо, который тогда за ЦСКА играл, мы с Ви­тей Аничкиным. Хорошо время провели, интересно было...

— Кстати о баскетболе. Вы говоршш, что в школе любили в него играть. Со временем поостыли?

— Пока силы были — играл. В футбольном «Динамо» не­сколько ребят очень прилично на площадке смотрелись, один Валера Фадеев чего стоил. В основную пятерку я не всегда про­ходил. С нашими «великанами» — Яшиным, Беляевым, Ря­бовым, Вадиком Ивановым — тягаться нелегко было. Мы — динамовцы — в Новогорске дружно жили. Много общались с баскетболистами, волейболистами. За все женские команды ез­дили болеть.

— «Русачи» в баскетбол не играли?

— Только, если для нагрузки. Интереса большого не возни­кало. «Шайбисты» наши в 60-е годы в основном игрой в лото забавлялись. Только и слышно было на базе, где они жили: «тридцать три», «двадцать пять», «сорок шесть». Аркадий Ива­нович Чернышев все переживал: «Когда они только поумнеют!»

— Чем же вы свой досуг заполнят?

— Только противопоставлять не нужно. Я читать любил, му­зыку эстрадную, кино. К книгам сестры меня с детских лет приобщили. «Войну и мир», хоть и не без труда, но одолел. «Тихий Дон» с интересом прочитал, «Старик и море» Хемин­гуэя, всего Голсуорси. «Сагу о Форсайтах» и позже перечиты­вал. Нормально, с удовольствием.

Разве что с Пушкиным и Лермонтовым у меня роман не сложился. Может, преподавали нам так, но еще в школе для себя решил, будь я их современником, оказался бы на стороне Дантеса и Мартынова.

— Какой вы, однако, жестокосердный...

— Шутки шутками, но ей-богу было такое ощущение. Разве можно так себя над другими ставить?

Сейчас чаще детективы в руки беру. Думать особо не над чем, а захватывает. «Слепой киллер» — от одного названия мо­роз по коже. Другие времена настали, но когда показывают ста­рые советские кинокомедии — обязательно смотрю. «Карна­вальная ночь», «Неподдаюшиеся», «Бриллиантовая рука». Мне, кстати, когда-то кагэбэшники рассказывали о том, как сюжет «Бриллиантовой руки» родился.

— Поделитесь...

— Якобы знаменитый прыгун-высотник Валерий Брумель, собираясь в зарубежную поездку, решил в гипсе, который у него на ноге был, доллары спрятать. И сказал об этом своей знакомой, позвонив из телефонной будки с Арбата. Разговор засекли, тут же прибыли на место, сфотографировали звонив­шего и взяли под контроль. Кончилось тем, что Брумель никуда не полетел — его сняли с самолета.

В «Бриллиантовой руке» я особенно от Анатолия Папанова был в восторге. Разок довелось с ним пообщаться. Вместе ехали в поезде Москва—Ленинград. Симпатичный человек, держался с нами просто. И с Евгением Леоновым судьба как-то раз слу­чайно свела. Песнями Владимира Высоцкого я не увлекался, но как он играл в кино белых офицеров, мне очень нравилось.

— Видеть их спектакли приходуюсь?

— Конечно, но с театром у меня другие воспоминания свя­заны. Помню, в 1964 году наша хоккейная команда оказалась в Свердловске в одной гостинице с московским Театром мини­атюр. Оказалось, что артист, а впоследствии руководитель этого театра Рудольф Рудин — изве­стный многим как «пан Гима­лайский» из телекабачка «13 стульев», вырос в одном дворе с Анатолием Мельниковым. Перезнакомились, там тогда Ольга Аросева и Зиновий Вы­соковский играли, другие ар­тисты хорошие. Матч у ар­мейцев мы выиграли, это от­крывало дорогу к золотым медалям. Артисты пришли за нас поболеть, а потом при­гласили на спектакль. По его ходу была вольная реплика, и вдруг мы слышим, как со сце­ны раздается: «Император Папугин!» Так они Женю Папугина решили отметить, он героем матча стал — два мяча свердловчанам забил. Позже его и шведы «императором русского хоккея» называли...

— Были еще театршьные впечапыения?

— В свое время пересмотрел весь репертуар Театра кукол Сергея Образцова. Очень мне Зиновий Гердт нравился. Ока­зываясь в Одессе, несколько раз ходил в Театр оперетты, где звездой в те годы был Михаил Водяной. Там другое де­ло, одна атмосфера в фойе чего стоила! Еврейская публика, ра­зодетые мамы с дочерьми, друг друга рассматривают, словно в зоопарке, всюду запах дорогих духов с потом пополам — ко­лорит! Вот с оперой у меня ничего не получилось. Первый раз при­шел - и сразу на «Повесть о настоящем человеке»...

— Это там, кажется, пели «Отрежем Мересьеву ногу и не скажем ему об этом...»

— Серьезное было испытание. Удовольствие мне доставляла легкая музыка. Всегда привозил из зарубежных поездок плас­тинки. Собралась приличная коллекция, она моей первой жене после развода досталась. Но свою любимую я не отдал. В Лон­доне купил, там Элла Фитцджеральд и Луис Армстронг вмес­те поют. Слушал как сказку, после тренировок под их пе­ние засыпал...

— Кто в ваших командах основными меломанами были?

— В футбольной — Борис Кох. С магнитофоном он не расставался. Вячеслав Дмит­риевич Соловьев как-то на тренировке ему попенял: «У тебя, Боря, ноги, наверное, пленкой обмотаны, играть мешает». В хоккейной — Дима Морозов. Он больше не эстрадной музыкой, а рок-группами увлекался, особенно «битлами».

— Кино все яюбшш?

— Конечно. Но вот Воло­дя Глотов отличался особым пристрастием. Он обожал смотреть китайские фильмы. Их иногда в Новогорск при­возили, и Володя всегда ходил. Сидел иногда в зале один, а потом рассказывал, что и как там происходило. Мы посмеивались, конечно, но к чужим чу­дачествам я отношусь с уважением. Смотрел Эдик Стрельцов фильм «Чапаев» раз, наверное, двести. И ничего, играть хуже не стал.

— О Стрельцове вы рассказывали ма/ю, хотя знали его с юных лет...

— Что я нового могу добавить? Во «Фрезере» в паре с Левой Кондратьевым он любую защиту мог разорвать как потом в «Тор­педо» с Валентином Ивановым. Закадычными друзьями мы не были, но и пройти просто так мимо друг друга не могли. Призна­юсь, когда встречались, всегда выпивали. И в сборной тоже...

— Помните, когда вкус водки узнали ?

— Довольно рано. В Нальчике за сорокапятиградусной так набегался, до сих пор ее запах не переношу. Из выпивки я про­блемы не делал. Застрельщиком не был, но и не отказывался. Водка, конечно, любому делу вредит, а спорту, наверное, в пер­вую очередь. Но как ни парадоксально и силу характера воспи­тывает. Если накануне себе что-то позволил, на следующий день изволь выложиться на тренировке или в игре по полной программе. Не можешь, тогда выбирать нужно: либо пить бро­сай, либо со спортом заканчивай.

— Интересно как вы к этой альтернативе стали относиться, став тренером?

— Нормально. Конечно, иметь команду из убежденных трез­венников любому тренеру хочется, но, сами понимаете, так не бывает. Иной раз спортсмену, чтобы снять психологический стресс, нужно как-то переключиться, и — как ни крамольно это прозвучит — лучшего средства, чем принять горячительно­го в кругу друзей, когда «тормоза» отпускают, не найти. Другое дело, нужно знать с кем и сколько.

В мое время тренеры, если видели игрока слегка навеселе, могли и оштрафовать. Это считалось баловством. Мол, если уж решил «пар сбросить», то иди до конца. Полагали, что таким образом организм разгружается. Но известно, что перебор в любом деле вреден.

— Хрестоматийным стал пример киевского «Динамо», когда Виктор Александрович Маслов садился с футболистами за стол, и за парой рюмок снимались многие наболевшие вопросы...

— «Дед» был человеком понимающим. Не он один, поверь­те, так поступал. Но тема эта деликатная, здесь тоже важно вовремя остановиться...

Сергей Майборода, мастер спорта международного класса, трехкратный чемпион СССР по хоккею с мячом: «Для меня, по­павшего в «Динамо» из подмосковного Ликино-Дулева, Ва­лерий Маслов был кумиром. Помню, в феврале 1969 года, когда я только-только появился в команде, возвращаемся с трени­ровки, а он сидит в раздевалке оживленный, черный от зага­ра — футболисты “Динамо” накануне вернулись из поездки в Южную Америку. Шутки, подначки, бесконечные охотничьи истории о неведомом нам мире...

В декабре 1970-го, отыграв матч в Кемерове, всей командой кинулись в гостиницу к телевизору — смотреть репортаж из Ташкента, где в решающей встрече футбольного первенства сошлись “Динамо” и ЦСКА. А через пару дней Маслов уже тренируется вместе с нами...

Он пользовался большим авторитетом у всех спортсменов- игровиков в “Динамо”, был душой любого общества. В Новогорске, где мы жили на сборах, Валерий тормошил всех подряд: футболистов, хоккеистов, баскетболистов. Там, где он “травил” байки, смех не стихал до глубокой ночи».

Михат Скоков, обладатель Кубка СССР 1967 и 1968 гг. по футболу: «В годы моих выступлений за “Динамо” капитаном команды был Виктор Аничкин, а неформальным лидером — Валерий Маслов. О таких друзьях, как они, говорят “водой не разольешь”. Мы всегда знали точно: если на базе тишина, то Маслов с Аничкиным у себя в комнате в книги уткнулись — оба были большими книгочеями. Но стоило Маслову “выйти в на­род”, как все начинало ходить ходуном.

Энергия у Валеры била через край. Раз, помню, уговорил Бескова, чтобы тот в ка­честве тренировки разрешил сыграть в баскетбол с нашей женской командой во главе с красавицей Галей Ворониной. Визг на площадке стоял такой, что сбежа­лись все, кто поблизости находился. А ви­ной тому был, конечно, Маслов, который с невозмутимым видом вместо мяча не­редко хватал соперниц за все возможные выпуклости.

Случалось, что Бесков после игры заго­нял команду на базу, а сам не появлялся. В такой ситуации всегда верховодил Мас­лов. Покупался ящик шампанского, тем, кто любил покрепче, выдавался коньяк. Вся команда после бани собиралась вместе, и шел откровенный разговор, в котором все веши назывались своими именами».

Aлександр Теняков, заыуженный мастер спорта, чемпион мира 1973 года по хоккею с мячом, заслуженный тренер России: «Вале­рий был мастером разного рода шутливых розыгрышей. Упом­нить все, конечно, невозможно, но несколько пересказать го­тов. Маслов на удивление быстро и точно определял возможно­сти игроков. Над “пустышками” обожал подшучивать. Был в “Динамо” одно время нападающий Саша Гуляев. Когда в Мос­кву съехались игроки сборной, он сговорил ребят, чтобы на со­вместной тренировке они поочередно подошли к Гуляеву и пригласили его в свои команды. Можете себе представить ощу­щения молодого парня, который разом получает от Дуракова предложение перейти в Свердловск, от Фролова — в Хаба­ровск, а от Монахова — в Ульяновск?! У Гуляева голова, есте­ственно, пошла кругом, он сообщил о приглашениях отцу, а тот на трибуне среди своих приятелей перья распушил: “Не пойму я Трофимова! Моего сына всюду зовут, а он его в состав не ставит...”

Когда Маслов полностью переключился на хоккей, кроссы на предсезонных сборах давались ему уже тяжело. По своему обыкновению все превращать в шутку, он привез целую короб­ку с билетами лотереи “Спринт” и перед следующим забегом раздал их ребятам. Это был самый веселый кросс в моей жизни. Мы на бегу обрывали билеты, а выигрыши передавали Палычу.

В январе 1973 года сборная отправилась в традиционное тур­не в Финляндию и Швецию. В Оулу мы без особого напряже­ния выиграли у сборной Финляндии — 5:3. Три мяча в тот день забил дебютант Саша Сивков из Свердловска. На следующий день, пока все бегали по магазинам, Маслов позвал меня прогу­ляться. В киоске он заприметил газету с большим отчетом о матче. Решили Сивкова “затравить”. В гостинице Маслов с не­винным лицом подошел к нашему новому бомбардиру: “Слу­шай, Саша, в газете про тебя аж пол-отчета написали!” Тот побежал, скупил все, что было, и отправился к переводчику. Фамилия Сивков упоминалась только в технических данных...

Случалось, конечно, что в проигрыше оставался сам Мас­лов. Однажды в Швеции обнаружили в магазинчике возле гос­тиницы большой запас мохеровой пряжи, которую тогда было выгодно везти в Москву для перепродажи. Купив с Плавуно- вым ^по блоку разноцветных ниток, мы не без опаски, помню, обсуждали, не возникнут ли проблемы на таможне. Палыч же гордо расхаживал возле прилавков, набив мохером огромный пакет. Решив разрядить обстановку, он возле кассы объявил: “Приеду домой, свяжу себе пальто!” На что продавщица, ока­завшаяся полячкой, немедленно парировала: “Да, хоть диван, только денежки плати...” Громче всех смеялся над своей про­машкой сам Маслов...

Были в его неисчерпаемом “арсенале” шутки и более, ска­жем так, конкретные. Нежно относясь к друзьям, с которыми жил в одной комнате на базе, он любил устраивать им разные каверзы. Толе Мосягину, у которого по обе стороны носа были глубокие складки, Маслов сообщил как-то, что в киоске прода­ются его фотографии. Когда доверчивый Мосягин вернулся ни с чем, пошел вместе с ним и показал на открытку собаки-бок­сера. Самое любопытное, что сходство действительно улавли­валось...

После ухода Мосягина из “Динамо” соседом Валеры стал Вадик Янко. Не помню, в какой связи, но вскоре ему была подарена книжка “Янко-музыкант” — в переводе с польского Короленко. Вопрос был только в ударении, которое в данном случае делалось на первом слоге. Почему-то нынешнего глав­ного тренера сборной России это здорово задело...»

Итдимир Шелия, мастер спорта по футболу, в 1972—1981 гг. выступал за «Торпедо» (Кутаиси): «Я вырос в селе Алахадзы, которое расположено между Гагрой и мысом Пицунда. Непо- дачеку от нашего дома находилась спортивная база, куда каж­дый год приезжало московское “Динамо”. Мы, мальчишки, там дневали и ночевали, наблюдали за тренировками, подавали футболистам мячи. С самым общительным из них, а им, как не трудно догадаться, был Валерий Маслов, у меня установились доверительные отношения. Наладили даже “товарообмен”: я приносил на базу домашнее вино и чачу, а взамен получал фут­больный мяч.

Прошли годы, меня приняли сначала в сухумское “Динамо”, а затем во вторую команду Грузии — кутаисское “Торпедо”. Завершив футбольную карьеру, начал судить, затем стал трене­ром. Теперь, когда встречаю Маслова на ветеранских турнирах, всегда приветствую его как старого друга: ”Не забыл, батоно алерий, что меня футболистом сделал?”»

Глава

ШЕСТАЯ

Сотни раз Валерию Маслову приходилось отвечать на один и тот же вопрос, кто он в первую очередь — фут­болист или хоккеист? И в молодые годы, и сейчас его ответ одинаков: «Хоккеист. В хоккее у меня получалось лучше». Но могли ли эти слова в свое время устроить футбольных трене­ров?

Вновь процитируем очерк Ильи Бару, написанный, напом­ним, в 1964 году: «...Он обязан решить сам для себя, что ему дороже в его спортивной биографии: футбол или хоккей? Де­лить свои симпатии больше нельзя. Нельзя работать “на из­нос”. Нельзя думать, что одно дополняет или, по крайней мере, не мешает другому. Мешает. Многим, вероятно, бросалось в глаза, что на футбольном поле Маслов предпочитает играть с соседями, но редко пользуется дальними передачами. Откуда это идет? От хоккея. Физически к началу сезона Маслов входит в форму не позже других (вернее, он из нее вообще никогда не выходит), а вот технически заметно отстает от товарищей, про­ходит немало времени, прежде чем ему удается наверстать упу­щенное. Упущенное — на хоккейных площадках.

Не навязывая своего мнения, хочется выразить уверенность, что советскому футболу Маслов нужен больше, чем советскому хоккею, что спортивный талант Маслова — это в первую оче­редь талант футбольный. Точно так же, как спортивный талант Бориса Майорова (пример представляется уместным) это, прежде всего, талант хоккейный. Искренне хочется, чтобы веч­ный двигатель Маслова “работал” на футбол».

При всей спорности пожеланий журналиста — не будем, конечно, забывать, что его опус был подготовлен для футболь­ного издания, — он был выразителем не только, а вернее да­же не столько собственного мнения. Из материала Бару яв­ственно следует, что к хоккею с мячом и в пору высших до­стижений нашей сборной — в 1963-м она в третий раз подряд стала чемпионом мира, относились как к чему-то второстепен­ному.

Справедливости ради нужно заметить, что не все журналис­ты разделяли точку зрения Бару. На страницах «Московской спортивной недели» в полемику с ним вступил Александр Со- скин: «Мне кажется, если бы автор очерка хорошенько поду­мал, он не стал бы советовать Маслову отлучиться от хоккея. В хоккее Валерий “интересен и полезен”, по крайней мере, не меньше, чем в футболе. Он двукратный чемпион мира. Он на­делен всем, что нужно первоклассному хоккеисту, — завидной техникой, скоростью, пониманием игры... В футболе Маслов не достиг пока таких вершин, как в хоккее. Но мы не восполь­зуемся этим, чтобы провозгласить: Маслов нужен хоккею и не нужен футболу. Большой и разносторонний талант Маслова нужен и хоккею и футболу».

В нашем разговоре о тех, кто в 60-е годы преуспевал одно­временно в футболе и хоккее, Валерий Павлович вслед за Вя­чеславом Соловьевым и другими своими партнерами по хок­кейному «Динамо» — Анатолием Сягиным и Виталием Данило­вым, игравшими в сильных футбольных командах, также, как и Бару, упомянул Бориса Майорова, хотя двукратный олимпийс­кий чемпион по хоккею с шайбой всего лишь два раза выходил на футбольное поле в составе московского «Спартака». Такова, видимо, сила инерции.

Если уж называть имена других «совместителей», то гораздо большего добились, к примеру, игравший в футбол за «Кайрат» из Алма-Аты, а в хоккей с мячом за красноярский «Енисей» Олег Мальцев, Михаил Фокин из ленинградского «Зенита», который зимой защищал цвета ульяновской «Волги», или Юрий Парыгин, совмещавший выступления за тот же «Кайрат» и хоккейное «Динамо» из Алма-Аты. В обоих видах спорта они играли за команды класса «А», что тогда соответствовало выс­шей лиге.

Но никто из названных по уровню достижений не может сравниться с Валерием Масловым, чья спортивная карьера, ко­нечно же, уникальна. И не только потому, что он стал восьми­кратным чемпионом мира и десятикратным чемпионом стра­ны по хоккею с мячом, сыграв за «Динамо» 353 матча и забив 245 мячей. Кстати, завершив выступления в 1979 году, Валерий Павлович спустя пять лет (!) сыграл еще один матч чемпионата страны в составе московского «Динамо». Будучи тренером ко­манды, он был вынужден выйти на лед в матче со «Строителем»из Сыктывкара, поскольку сразу несколько хоккеистов прибо­лели и играть в полную силу не могли. Какой-то острослов за­пустил тогда в адрес Маслова — «Палыч-выручалыч».

Не меньшее восхищение вызывают и его феноменальные по сжатости сроков превращения из футболиста в хоккеиста. По­бывав, скажем, в декабре 1963 года с олимпийской сборной в Южной Америке, Маслов сразу после Нового года уже играл за хоккейное «Динамо» в матче с красногорским «Трудом». Год спустя он отправился на тот же материк в составе московского «Динамо». Последний матч турне состоялся 22 декабря, а через пять дней в Москве Валерий сумел дважды поразить ворота архангельского «Водника». Отыграв 22 декабря 1967 года матч в составе сборной СССР с уругвайским «Пеньяролем» в Монте­видео, он 30 декабря сравнял счет в поединке с «Зорким» в Красногорске. И уж совсем удивительный случай: 6 декабря 1970 года Маслов был участником столь драматичного для «Ди­намо» матча в Ташкенте, а 9 декабря вышел на лед в игре с «Енисеем»!

Об игре Валерия Маслова во многих подробностях расска­жут ниже его партнеры по команде. Здесь же, на наш взгляд, уместно привести высказывание прославленного тренера Васи­лия Дмитриевича Трофимова, под чьим началом герой книги провел все годы выступлений за московское «Динамо». В бесе­де с составителем календаря-справочника «Хоккей с мячом 1970/71» крупнейшим историком и статистиком этого вида спорта Виктором Осиповым Трофимов отмечал: «Во многом налаживанию комбинационной игры команды способствовал Валерий Маслов. Он не был чистым диспетчером, однако игра линии нападения шла, как правило, возле него и через него. Своей неиссякаемой энергией Маслов заражал партнеров, зас­тавлял их думать и творить на поле. Для молодых игроков это была настоящая школа. И немудрено, что класс их игры рос от матча к матчу».

В книге того же Осипова «Хоккей с мячом. Сборная СССР» есть слова, с которыми нельзя не согласиться: «Появление в московском “Динамо” Валерия Маслова предопределило новое тактическое построение команды. Хоккеист широкого диапа­зона действий, умеющий результативно атаковать ворота со­перников, вовремя снабжать мячами партнеров, цементировать линии нападения и полузащиты, он открывал перед товарища­ми по клубу новые горизонты».

__ Настал черед, Baлepuй Павлович, поговорить о ваших выс­туплениях за команду московского «Динамо» по хоккею с мячом. Как вас, новичка, встретили?

— Доброжелательно, с Евгением Дапугиным и Александром Зайцевым я уже был знаком по сборной. Первый блин, правда, вышел комом. В чемпионате страны 1962 года «Динамо» заняло лишь третье место. Да и сам турнир получился неполноцен­ным. Незабвенный Анатолий Владимирович Тарасов, который, как я знаю, с 1960 года предпринимал активные попытки зак­рыть хоккей с мячом в ЦСКА, нашел единомышленников в высших спортивных сферах, и их совместные усилия могли за­кончиться плачевно не только для ЦСКА, но и всего хоккея с мячом.

Провели какой-то непонятный чемпионат Москвы с участи­ем «Динамо», ЦСКА, «Фили» и клубных команд, а первенство Союза за две недели разыграли на Урале. В финальной пульке мы крупно — 0:5 — проиграли ЦСКА, затем победили хабаров­ских армейцев, а в последнем туре встречались с хозяевами льда — свердловским СКА. Поскольку ЦСКА во втором туре сыграл со свердловчанами вничью, а те в свою очередь имели над дальневосточниками победу со счетом 1:0, московским ар­мейцам, чтобы стать чемпионами, нужно было выиграть у Ха­баровска. Все полагали, что так и будет, но к общему удив­лению в решающем матче ЦСКА уступил 1:5, и занял второе место. Наша встреча со свердловчанами завершилась вничью. Уральцы заняли первое место, а «Динамо» осталось на третьем.

— После этого задуманный Тарасовым разгон ЦСКА и про­изошел...

— Много это дало хоккею с шайбой? Каких игроков он по­лучил? Мой товарищ юных лет Игорь Ромишевский уже был в ЦСКА «шайбистом». Пробовались у Тарасова чемпионы мира Анатолий Панин и Михаил Осинцев, но не подошли. В итоге существенное подкрепление получило «Динамо». К нам сразу пятеро армейцев перешли: ведущие игроки сборной вратарь Анатолий Мельников и нападающий Михаил Осинцев, мой одноклубник по Калининграду защитник Виталий Данилов, начинавшие в подмосковной Балашихе полузащитник Олег Горбунов и левый крайний Геннадий Екимов. Из калининград­ского «Вымпела» пригласили еще одного крайнего форварда Вячеслава Дорофеева.

Кое от кого Василий Дмитриевич Трофимов получил воз­можность освободиться, и уже в следующем сезоне сложился костяк чемпионской команды. Когда годом позже появились Евгений Герасимов и Юрий Шорин, «Динамо» обрело ту силу, которая позволила нам за восемь сезонов завоевать шесть чем­пионских титулов.

— Поскольку вам довелось выступать за «Динамо» без малого два десяпшетия, то для рассказа о команде и ее игроках целесооб­разно, наверное, составить символическую сборную 60— 70-х. При всей уаювности такого рода сопоставлений, это позволит чита­телям, особенно юным, представить себе, кто были равными дей­ствующими лицами в те годы.

— Не питаю склонности к таким занятиям — уж очень это субъективно. Но раз предложено, попытаюсь, тем более что в 60-е годы это была одна команда, а в 70-е — другая. Обе нео­днократно становились чемпионами, но, на мой взгляд, силь­нее была первая. Себя в этот «состав» включать, конечно, не буду, об этом судить другим...

Вратарь — Анатолий Мельников. В защите — Виталий Да­нилов и Евгений Герасимов. В средней линии в центре — Вя­чеслав Соловьев и Владимир Плавунов, справа — Евгений Гор­бачев, слева — Юрий Шорин. В нападении — Георгий Кана­рейкин, Евгений Папугин, Юрий Лизавин и Михаил Осинцев.

— Получилось пять игроков из команды 60-х (Мельников, Дани­лов, Шорин, Папугин и Осинцев), четверо — из следующего деся­тилетия (Горбачев, Плавунов, Канарейкин и Лизавин), а Гераси­мов и Соловьев играли в той и другой. Выраженного «преимуще­ства» не наблюдается...

— Для продолжения разговора имеет смысл назвать не сим­волический, а реальные варианты составов в лучших, есте­ственно, сочетаниях. Команда 60-х: Анатолий Мельников; Александр Луппов, Виталий Данилов; Альберт Вологжанников, Вячеслав Соловьев, Евгений Герасимов, Юрий Шорин; Мас­лов, Евгений Папугин, Михаил Осинцев, Вячеслав Дорофеев.

Команда 70-х: Александр Теняков (Геннадий Шишков); Ле­онид Палладий, Евгений Герасимов; Владимир Янко, Вячеслав Соловьев, Владимир Плавунов, Евгений Горбачев; Георгий Ка­нарейкин, Маслов, Юрий Лизавин, Владимир Тарасевич.

— Какие сезоны быш наиболее удачными для команды 60-х?

— Наверное, 1965 года, когда стали чемпионами с отрывом в семь очков от Свердловска, и 1969-го, в котором опередили Уральцев на одиннадцать очков. Я, правда, тот сезон фактичес­ки пропустил. Ездил с футбольной командой в длительное турне по Южной Америке. Зная, кстати, такой расклад заранее,

попросил у Трофимова разрешения поиграть по возвращении за «Зоркий» из Красногорска, который принял Евгений Папу­гин. «Динамо» я был не нужен, ребята и без меня отлично справлялись, да и ледовой подготовки могло не хватить. Но понимания не нашел. Василий Дмитриевич на всякий случай «заиграл» меня в чемпионате до отъезда, а потом, пока я не уехал на сбор с футболистами, еще несколько раз выпустил. Единственное удовольствие от хоккея той зимой получил, ког­да сыграл за «Зоркий» со сборной Финляндии. Как раньше — рядом с Папугиным...

— Евгений Папугин покинул «Динамо» преждевременно?

— Несомненно. Михалычу было 35 лет, а для классного иг­рока в хоккее с мячом это далеко не предел, что он и доказал, став играющим тренером «Зоркого». Папугина в последние годы незаслуженно отодвинули на задний план. Только и слышно, когда речь заходит о лучших хоккеистах прошлых лет, что о Николае Дуракове и Сергее Ломанове.

В моем понимании у Папугина среди нападающих был са­мый высокий коэффициент полезного действия. Можно, ко­нечно, говорить, что он тянул игру на себя, не любил расста­ваться с мячом, отмечать еще какие-то недостатки. Но удара такой силы и точности, каким обладал Евгений Михайлович, не было, я это утверждаю, ни у кого. Он одинаково мощно бил с обеих рук, что само по себе уникально. «Папа» наводил страх на вратарей ударами не только со «стандартов», но и с игры.

Важно и то, что Папугин был лидером по натуре, не знал чувства неуверенности. Чем труднее был матч, тем лучше он играл. Как ни били его шведы и финны, ему все было нипочем. На своем лучшем чемпионате мира — в 1963-м в Швеции — Женя забил финнам три мяча, он их своими проходами затер­зал. Со шведами Папугин вышел играть травмированным — какой-то норвежец ему перед этим колено разбил, — поэтому до конца не доиграл. Но мы уже поймали кураж и разгромили хозяев — 8:0! В 1967-м, когда мировой чемпионат проходил в Финляндии, он забил важный гол «финикам», которые ради победы на своем поле все силы отдавали. Судьи назначили сво­бодный удар, я быстро заменился, и Папугин, войдя в игру, врезал от души. Тот матч вничью закончился — 1:1. Шутили потом с Трофимовым, что это не он, а я Папугина на лед выпу­стил.

Мы дружили много лет. Жили на базе и в гостиницах в од­ной комнате. Разница в возрасте у нас была чувствительной —

семь лет. Женя меня опекал. Когда я попал в «Динамо», многих элементарных вешей не знал. Он был лидером и вне поля, пользовался в команде большим авторитетом. Папугин увле­кался мотоциклами, потом их сменили автомобили. Содержал их в идеальном порядке. Он как американец любил все боль­шое. Если покупал машину, то «Волгу», если заводил собаку, то крупную — немецкую овчарку. На даче в Опалихе у него их потом несколько было. Даже когда в ресторане заказывал «та­бака», просил, чтобы не цыпленка подали, а курицу во всю ско­вороду.

Высокий, сухопарый Папугин очень неплохо, кстати, играл в футбол. Мне не раз доводилось вместе с ним принимать уча­стие в баталиях на пляже в Серебряном бору, где Евгений час­тенько проводил время. Играли там четыре на четыре, проиг­равшая команда выбывала, а желающих было, хоть отбавляй — жди потом два часа своей очереди. Не каждый мог в тот футбол вписаться. Помню, Еврюжихин и Ларин попробовали, но не подошли, а Михалыч был одним из лучших.

Что именно стало причиной охлаждения отношений Па­пугина и Трофимова точно в памяти не отложилось, но в се­зоне 1968 года Трофимов начал Папугина дергать. Мог не поставить, иногда заменял. У Жени перестали получаться даже удары с угловых. В Алма-Ате они повздорили в перерыве мат­ча, хотя в первом тайме Папугин забил, и сыграли мы в итоге вничью.

— Уход Папугина не разбалансировал команду?

— Василий Дмитриевич Трофимов все всегда планировал за­ранее. На место Папугина он пригласил Юрия Лизавина из Хабаровска, и тот, надо отдать ему должное, быстро и уверенно вписался в состав. Вместе с «Папой» ушел в «Зоркий» и другой недавний любимец Трофимова универсальный полузащитник Юрий Афанасьев. Он был Василию Дмитриевичу уже не нужен, поскольку набирал силу молодой Володя Плавунов, а у Афанасьева — игрока, несомненно, умного и тонкого — были пробле­мы с режимом. К тому же в сборной Юра закрепиться не сумел, мешало, видимо, излишнее волнение.

Хотели, помнится, уйти в Красндгорск и вратарь Юрий Шальнов с защитником Виктором Рыбиным. Их Трофимов придержал, а свободу предоставил через пару лет, когда Рыбина безболезненно сменил Леонид Палладий, а Шальнова стали теснить молодые Теняков и Шишков.

— Основным соперником «Динамо» на протяжении почти полу­тора десятка лет был свердловский СКА. Какие матчи с армейца­ми в 60-е годы вам запомншшсь?

— Боевой была встреча в Свердловске в сезоне 1964 года. Она практически решала судьбу чемпионата. Мы вели 3:0. Я открыл счет, а Папугин следом забил два гола подряд. Затем отличились лидеры уральцев Дураков и Атаманычев. Повозили хозяева нас прилично, но преимущество «Динамо» удержало. Хороший матч удался в Москве в сезоне 1967 года. Мы выигра­ли — 5:1. В 1970-м в Свердловске победили 6:2. Я тогда три мяча забил, а еще два в Хабаровске, где обыграли местных ар­мейцев — 4:2. Они тогда «серебро» взяли.

— В том сезоне вы стали лучшим бомбардиром команды, забив 37 мячей. Что послужило причиной взлета результативности?

— В основном, полагаю, то, что с места правого нападающе­го я перешел в центр. В ходе сезона покинул команду другой великолепный форвард Михаил Осинцев. Миша был большим мастером. Клюшкой владел виртуозно, в этом он не знал себе равных. Мяч у него был словно привязанный. Умел на скорос­ти, продолжая контролировать мяч, перекладывать клюшку из одной руки в другую. Мог и за спиной так сделать, но у меня, к примеру, это восторга не вызывало. Хоккей все же игра, а не Цирк, чтобы фокусы показывать.

Чем он еще был силен? Умением сыграть на опережение у ближней штанги, когда шла передача с фланга. Для этого сме­лость нужна, защитники там в выборе средств не стесняются. Осинцеву нужно было своевременным пасом задать направле­ние в атаке, дальше он сам все до конца доводил. Большой объем работы выполнял, в обороне отрабатывал на совесть. Удачная игра в защите — это и футбола касается — всегда начи­нается с нападающих. Если при потере мяча они сразу включа­ются в борьбу, остальным легче справляться.

Его уход во многом напоминал папугинский. В перерыве первого матча сезона 1970 года в Иркутске Трофимов заменил 35-летнего Осиниева на 19-летнего Канарейкина, передвинув меня в центр. Михаил вспылил, собрал веши и улетел в Москву. Вмешалось начальство, конфликт замяли, но играл Осинцев уже немного, а после Нового года ушел в «Фили», где, как и Папугин, стал играющим тренером. И в этом случае Трофимов знал, что делал, потому что уже мог обойтись без Михаила. За­чем ему в команде ветеран, да еще с амбициями, если можно его на молодого поменять?

— Очень уж безжалостным выглядит в вашем рассказе Тро­фимов...

— Вовсе нет. Но то, что он, как. впрочем, и Бесков, ничего не забывал и не прощал, это факт. Василий Дмитриевич сам был игроком выдающимся. Я его на льду успел застать и говорю об этом не понаслышке. В игре он разбирался, двух мнений быть не может, блестяще. Умел найти хоккеисту место на поле. Игравший в «Воднике» в нападении Леонид Палладий рас­крылся в роли защитника, другой форвард — Владимир Янко — нашел себя, став правым бортовым полузащитником. Много­опытный полузащитник Евгений Герасимов на много лет про­длил свою карьеру, перейдя в оборону. Есть примеры и обрат­ного свойства. Владимира Плавунова Трофимов стал одно время наигрывать в защите, но убедившись, что в созидании тот полезнее, вернул в среднюю линию.

Василий Дмитриевич никогда не держал в команде двух рав­ных игроков на одной позиции. И конкуренцию понимал по- своему, и позволить себе этого не мог, поскольку штат коман­ды в хоккее с мячом был куда меньше чем, скажем, в футболе.

— От достоинств переходим к недостаткам?

— Думаете, их не было? Основной минус Трофимова был в том, что на все его поступки очень влияла жена. Оксана Нико­лаевна была женщина умная и властная. Трофимов к ее словам всегда прислушивался, но команда от этого страдала. Жена тре­бовала его к себе, и Василий Дмитриевич частенько уезжал со сборов домой, оставляя команду сначала на Папугина, а потом на меня или Вячеслава Соловьева. Штатный помощник — Вла­димир Георгиевич Смирнов, известный в хоккейной среде по прозвищу «Шмага», — появился у Трофимова только в 1978-м.

Если Оксана Николаевна кому-то симпатизировала, тот горя не знал, но случись размолвка не с игроком даже, а с его женой, опала была неминуема.

— Прямо по Грибоедову: «Минуй нас пуще всех печалей и барс­кий гнев, и барская любовь»...

— Похоже. Была и еще одна проблема. Трофимов не любил ходить по начальству. В то время было заведено так, что все материальные блага зависели от активности главного тренера. Не побеспокоится он, ничего сделано не будет. В этом смысле Василий Дмитриевич заметно проигрывал другим.

Что имели ребята в нашей команде? 160 рублей была ставка основного ифока. Мне, офицеру, в футбольной команде пла­тили 350. В «Динамо» 60-х аттестованных, то есть имеющих офицерское звание, кроме меня и Вячеслава Соловьева, а он его тоже получил за футбол, не было. Первыми аттестовались, если правильно помню, Лизавин, Тарасевич и Плавунов. За ни­ми потянулись остальные — Горбачев, Канарейкин, Палладий, Шишков...

— Команда 70-х в основном состояла уже из офицеров?

I

(

— Можно и так сказать. Пока выифывали чемпионаты стра­ны и мира, такие поощрения практиковались. Мнение Трофи­мова, было, конечно, решающим. Какие-то премии удалось мне, как капитану команды, пробить. Спасибо Льву Евдокимо­вичу Дерюгину, вошел в положение. Но для того, чтобы эти 80—100 рублей получить, нужно было не менее пяти матчей подряд выиграть. Если что-то еще перепадало, то только с вы­ездов за рубеж или за выигрыш чемпионатов мира. А если иг­рок не выездной? В команде 60-х два таких было — Александр Луппов и Альберт Вологжанников.

— Оба лишь однажды на чемпионате мира сыграли — в 1965-м, который в Союзе проводился...

— Вологжанников, когда за Свердловск играл, за границу ездил, а из «Динамо» его почему-то не выпускали. Сильный был полузащитник, мог и на правом борту сыграть, и в середи­не. Прекрасно катался, игру хорошо понимал. Бесшабашный был по характеру, любил к бутылке приложиться. Родом из Ар­хангельска, Вологжанников, как и многие северяне, был к это­му приучен с молодых лет. Жил в общежитии, квартиру ему долго не давали. Потом добавились семейные неурядицы. А кончилось тем, что выпрыгнул из окна...

Защитник Алик Луппов был одной из ключевых фигур в той команде. Для него хоккей был не основным занятием, скорее увлечением. Можно сказать, играя, он отдыхал. Работал Луп­пов, окончив технический институт, на режимном предприя­тии, имел какой-то сверхсекретный допуск, и о выездах за ру­беж, как я слышал, вопрос даже не поднимался. Хорошо координированный, устойчивый на льду, Алик был стержневым игроком задней линии, отлично владел коньками, выделялся тонким игровым мышлением. Нередко подключался к атакам, делал это всегда с пользой для команды. Будь он сво­бодным человеком, выступал бы, уверен, за сборную много лет. То, что Луппов был сильнее тех защитников, что в ней играли, все знали.

— «Динамо» в 60-е играло уже с двумя защитниками, в то время как другие команды продолжат держать в обороне трех хоккеистов...

— Любая тактика зависит, естественно, от подбора игроков. У нас сзади были Луппов и Данилов, а в центре полузащиты — Герасимов и Соловьев. Зачем еще кого-то назад оттягивать?

Виталий Данилов был отличным защитником. Обладал вы­сокой стартовой скоростью. Пожалуй, Данилова и Соловьева, у которого старт также был очень резким, на десяти метрах никто бы не опередил. Виталий своеобразно разгонялся — перебирал ногами, встав на мысочки, только цокот слышался. Используя свои взрывные качества, Данилов выбегал на бьющего при уг­ловых. Не так, как сейчас это делают — скопом, закрывая обзор вратарю, а один, что, поверьте, требует мужества.

Центр поля он пересекал редко, в разрушительных же дей­ствиях был очень хорош. Играл на перехватах, часто успевал на опережение, но когда при помощи маневра мяч было не от­нять, мог соперника и лоб в лоб встретить.

— С Евгением Герасимовым и Вячеславом Соловьевым вы играли дольше, чем с другими. Есть, вероятно, что вспомнить?

— Оба они без преувеличения игроки выдающиеся. Гераси­мов вошел в историю хоккея с мячом как один из сильнейших защитников. Когда на чемпионате мира в 1971-м он оказался в связке с Даниловым, возникла лучшая пара защитников, из тех, что я видел. Но наиболее эффективно, это, конечно, мое мне­ние, Женя действовал в центре полузащиты вместе с Соловье­вым.

Во второй половине 60-х после ухода Луппова Данилов иг­рал в защите вместе с Виктором Рыбиным, хоккеистом квали­фицированным, но не более. В сборную на роль запасного он попадал только благодаря тому, что выступал за «Динамо». Тем не менее, когда перед Даниловым и Рыбиным находился Гера­симов, наша оборона была непроходимой. Добавлю, что в сезо­не 1970 года с появлением Евгения Горбачева, игравшего на правом борту, средняя линия команды приобрела оптимальный вид: Горбачев — Герасимов — Соловьев — Шорин. Недаром именно в том сезоне «Динамо» демонстрировало свою лучшую игру.

Женя Герасимов никого и ничего не боялся. Жесткая игра в отборе мяча и хорошая коньковая подготовка были его силь­ными качествами. Когда Герасимов перешел в защиту, он не­сколько сдал в скоростной выносливости. Этому есть объясне­ние. Перед каждой тренировкой Трофимов заставлял атакую­щих игроков совершать с десяток длинных рывков — во всю длину поля. Соловьев выполнял их постоянно и скорость со­хранил, а Герасимов перестал, так как после ухода Папугина стал «ударником» и в «Динамо», и в сборной, и на тренировках в основном отрабатывал удар. Но я-то видел его еще в 1959-м, когда в ульяновском «Динамо» он был атакующим полузащит­ником. Вот это было катание, любо-дорого посмотреть!

У Герасимова были достаточно сложные отношения с Тро­фимовым. Наверняка не обошлось без вмешательства Оксаны Николаевны. Так или иначе, но Евгения — ведущего игрока команды — Трофимов на офицера не аттестовал. Знаю, что Женя очень хотел стать тренером именно в «Динамо», но ос­тался невостребованным. Работал с женской командой по хок­кею на траве в «Спартаке». Постепенно как-то обособился, замкнулся в себе и давно не появляется даже на матчах ветера­нов. Жаль, мы-то разве виноваты?

— Зато Вячеслав Соловьев всегда был на виду...

— Да, Слава сделал хорошую карьеру. Успехами своего това­рища я всегда гордился. Он и тренером поработал, и начальни­ком. До заместителя председателя Центрального совета «Дина­мо» поднялся, несколько лет возглавлял Федерацию хоккея с мячом.

Соловьев помимо скоростных качеств выделялся редкой ра­ботоспособностью. У него было своеобразное катание. Слава словно бежал по льду, не используя накат, но догнать его никто не мог. В молодые годы Соловьеву, возможно, не хватало кон­центрации в игре. Бывало, что он оказывался один на один с вратарем, обводил его и бил мимо пустых ворот. Со временем стал играть строже, а годам к тридцати обрел такую уверен­ность, что вышел на первые роли и в «Динамо», и в сборной.

Соловьев был не жадным до мяча. Мне всегда казалось, что голевой пас доставляет ему больше радости, чем забитый гол. Вспомнить хотя бы тот, что он отдал мне в матче со шведами на чемпионате мира в 1973-м, когда мы 1:0 выиграли. Мог бить сам, но сделал такую передачу, с которой любой бы забил. В Москве дело было, болельщики аплодировали, у нас в этом толк знают...

— Скромничаете. Тот матч проходил в оттепель, и забить было нелегко. Георгий Канарейкин мне рассказывал, что также имел стопроцентный момент, но не использовал — мяч застрял в крошеве льда.

— Может, он и прав, но я хотел подчеркнуть, как тонко Слава Соловьев в той ситуации сыграл.

— Многие вспоминают матч со свердловским СКА в сезоне 1975 года, когда динамовцы разгромили в Москве чемпионов страны 9:0! Соловьев тогда съел Николая Дуракова, что называется, с по­трохами...

— Этот матч стал, конечно, для нас знаменательным, но нужно отметить, что свердловчане уже начали сдавать. Левого крайнего Александра Измоденова, помню, перевели в защиту. Дуракову незадолго до того сорок исполнилось. Соловьев с ним, кстати, всегда успешно справлялся. В персональной опеке он, если поручалось «разменяться», был большим специалис­том. Коля же, спору нет, хоккеист был сильный, но очень уж его пресса вознесла — лучшим игроком XX века признали...

— У вас другое мнение?

— Я считаю, что правильно поступили «шайбисты», назвав Владислава Третьяка. Как можно определить, кто был лучше — Бобров, Харламов или Мальцев?

— Видеть Боброва в игре вам доводшюсь?

— Конечно, и не только видеть. Раз как-то мы с Папугиным в одной команде с ним в русский хоккей сыграли. Какой-то праздничный матч проводился на стадиончике «Динамо-Ш», что за больницей МПС на Волоколамском шоссе. Играли на рыхлом льду, нам тяжело было, что уж о Боброве говорить. Па­пугин мне шепнул, что надо бы помочь Всеволоду Михайлови­чу забить. Сказано — сделано.

Но сравнивать игру Боброва с хоккеистами следующих по­колений, не возьмусь. Если между Харламовым и Мальцевым выбирать, проголосовал бы за своего бывшего одноклубника. В лучшие сезоны Саше Мальцеву, что по мысли, что по исполне­нию равных на площадке не было. При этом, заметьте, в «Ди­намо» партнеры по звену под его уровень не подходили. Вот что значит игровое мышление, Мальцев ведь и в футбол хоро­шо играл...

— Стало быть, в хоккее с мячом лучшим следова/Ю признать Анатолия Мельникова ?

— Совершенно верно. Не только за вратарское мастерство, но и за цельность натуры. По отношению тренировочному процессу, соблюдению спортивного режима Анатолий Георгие­вич был настоящим профессионалом. Он закончил выступать в 40 лет, хотя мог еще несколько сезонов поиграть. Трофимов поторопил его с уходом, хотел, видимо, побыстрее надежного помощника в сборной получить.

Другого вратаря такого класса пока не видно, хотя многим мастерства было не занимать. Назову Юрия Школьного, Вик­тора Громакова, Юрия Шальнова, Александра Тенякова, Сер­гея Лазарева. Этот ряд можно продолжить, упомянув и более молодых, но до уровня Мельникова никто так и не дотянулся.

Всегда с удовольствием вспоминаю, как каждое утро Толя делал зарядку минут на сорок, а различные упражнения на гиб­кость выполнял, не слезая с постели. Кое-кто над ним посмеи­вался, но я всегда относился с уважением.

— Не было ли перебора в его истовости? Рассказывают, что перед игрой он обязательно шнурки гладил...

— Это, конечно, причуда, но так он понимал служение делу. Мелочей в этом для него не существовало. Мельников и над перчатками вратарскими колдовал постоянно. То клеем пробо­вал намазывать, то губки какие-то наклеивал, чтобы силу сцеп­ления увеличить. Тоже случались комические ситуации. Вводит он как-то мяч в игру, а на перчатках клей. Толя размахивается, бросает, и смотрит, как будет атака развиваться, а игроки в не­доумении — мяча-то нет. Оказалось, он к его перчатке при­лип...

Если кто и имел право над ним подтрунивать, то такой мас­тер как Папугин. У них всегда соревнование было. Выходят на тренировку, и тут же раздается: «Не забьешь, носатый!» — «Ло­ви, Сова!»

— Почему, кстати, Мельникова так прозвали ?

— Толя немного странно перемаргивал, что-то вроде нерв­ного тика. Кому-то, вероятно, показалось, что похоже на сову, отсюда и прозвище. Наивно думать, что в игре ему это не ме­шало, иногда и контроль над мячом терялся. Тем не менее, еще раз повторю, сильнее вратаря в хоккее с мячом не было. Ни у нас, ни за рубежом. Да и называть Мельникова «совой» мало кому дозволялось, самолюбие Толи мы щадили.

Я уже говорил, что Мельников образцово соблюдал режим. Позволял себе, образно говоря, фужер шампанского раз в три года. Но курил он, как и Яшин, много. Из футбольных поездок я привозил Толе по паре блоков фирменных, как тогда называ­ли, сигарет. При Трофимове он, однако, курить стеснялся, де­лал это украдкой. Василий Дмитриевич, когда видел Мельни­кова с сигаретой, без замечания мимо не проходил. Даже мне иногда приходилось вмешиваться. Сколько раз Трофимова просил: «Оставьте вы его, Василий Дмитриевич! Что он по уг­лам прячется, некоторым, слава Богу, в отцы годится...»

Кто действительно шампанское любил, так это дублер Мель­никова Юрий Шальнов. Для него это был атрибут красивой жизни, которой наш второй вратарь был совсем не чужд. По физическим данным и способностям он, пожалуй, Мельникову не уступал. Но любой талант, что общеизвестно, должен под­крепляться работой. Тренироваться Юра не любил, потому больших высот и не достиг.

— Не скажите, двукратный чемпион мира...

— Это статистика, а по существу Шальнов играл только в 1969-м. Хотя после ухода Мельникова мог бы надолго основ­ным вратарем стать. У Анатолия Георгиевича неудачные матчи случались редко. Крайне раздосадован он был, помню, когда на финише сезона 1966 года мы дома проиграли «Воднику» 0:1, в результате чего уступили «золото» свердловчанам. Лед тогда после мотогонок и массового катания не залили, а только почи­стили. На углах поля он наждак напоминал. Да еще сильный снегопад начался. Евгений Юшманов пробил, мяч задел какой- то бугор и оказался в воротах. У нас было множество моментов, но на вратаря гостей Виталия Сандула в тот день вдохновение снизошло. И такие случаи бывают...

— Знаю, что незаменим в игре на тяжелом льду был левый бортовой Юрий Шорин...

— Юра чувствовал себя как рыба в воде, когда играли в отте­пель, на мягком льду. Очень сильный был хоккеист, в нашу команду сразу вписался. Легкие ноги, быстрые руки. В едино­борствах никому не уступал, обвести Шорина было задачей не­простой. Держался он всегда вместе с Мишей Осинцевым. После ухода Осинцева Трофимов стал и Шорина постепенно прижимать. На чемпионате мира 1969 года Юра был признан лучшим полузащитником, а на следующий не поехал. Правда, тогда ему уже 37 было...

— Из тех, кого вы назвали в своем варианте состава 60-х, не было сказано только о Вячеашве Дорофееве.

— Неплохой был нападающий. Большой объем работы вы­полнял, хорошо катался, но в тонкий пас играть не умел. В сборную его Трофимов не брал. Дорофеев от нас ушел в ульяновскую «Волгу», где еще с десяток лет отыграл. С левыми на­падающими Василий Дмитриевич долго не мог определиться. Пригласил потом Евгения Манкоса, который в «Филях» ему очень нравился. Техничный, с голевыу чутьем хоккеист, но и он до уровня сборной не поднялся.

Затем Анатолий Рушкин из Ульяновска пришел. Тоже был игрок интересный, клюшкой отлично владел, скорость имел приличную. Его Трофимов в сборной наигрывал, в 1969-м сво­зил на чемпионат мира. Но Рушкин вскоре прибаливать начал, а потом в Швеции «прокололся». Решил нашими металличес­кими рублями в магазине расплатиться. Швед взял, а когда в банке его на смех подняли, в полицию заявил.

Следующим был Володя Тарасевич...

— Это уже команда 70-х. Кто еще из предшественников заслу­живает упоминания?

— Обязательно нужно о полузащитнике Александре Зайцеве сказать, он на двух первых чемпионатах мира выступал. Когда я пришел, Зайцев капитаном команды был. Рослый, быстрый, хорошо пасом владел. Мог еше долго играть, но болезнь не позволила. Левым бортовым до появления Шорина был Дмит­рий Морозов. Квалифицированный хоккеист, катание хоро­шее, разве что в работе клюшкой был немного закрепощен. С виду был вроде бы простоватый, а на самом деле культурный, начитанный парень, музыку, как я уже отмечал, очень любил. Мне с ним интересно было общаться.

Несколько сезонов провел Олег Горбунов — универсальный игрок, что в центре полузащиты, что в защите уверенно дей­ствовал. Закончу на Анатолии Мосягине. Жаль, что он в «Дина­мо» не закрепился. Вырос у нас на глазах, можно сказать, «сын полка». Играть Толе приходилось на всех позициях. В сезоне 1967 года в команде было всего тринадцать человек. Одиннад­цать на поле, а в запасе — вратарь Шальнов и Толя Мосягин, готовый заменить любого. У него, кстати, удар был сильный.

— В 70-х главными вашими соперниками cmaли алма-атинские одноклубники...

— Это так, хотя свердловские армейцы еще дважды сумели первое место занять, прежде чем к середнякам откатились. Важно и то, что в те годы едва ли не все команды имели соб­ственный игровой почерк, отличались друг от друга. Это каса­ется не только свердловского и хабаровского СКА, «Динамо» из Алма-Аты или «Зоркого», но и команд Ульяновска, Архангель­ска, Красноярска, Кемерова.В каждой были свои лидеры. В Хабаровске — Владимир Башан и Михаил Ханин, в Алма-Ате — Валерий Бочков, Леонид Лобачев, Яков Апельганец, Александр Ионкин. Еще в ту пору, когда на острие атаки действовал старший брат Сергея Ломанова Виктор, хорошо выглядел красноярский «Енисей». В том сейчас и беда, что мало узнаваемых команд...

— Если свердловчане начат сдавать, почему вы им уступали чемпионское звание?

— Из года в год побеждать невозможно, мы же не роботы. В 1971-м уральцы были еще в порядке. «Динамо» отстало на пятьочков, что тут скажешь. Хотя матч с ними в Москве, который я в связи с Бесковым упоминал, до сих пор перед глазами. Вести 3:1, и проиграть...

А вот в сезоне 1974 года разрыв только два очка составил. Тогда и сборная в Архангельске «Советскую Россию» шведам проиграла — эти турниры малыми чемпионатами мира счита­лись. Трофимов доверился чьим-то рекомендациям и ошибся. Повез сборную осенью на Медео, давал на высоте большие на­грузки, а этого, оказалось, делать было нельзя. Мне потом конькобежец-спринтер Женя Лепешкин показывал статью с выкладками, где все научно объяснялось.

— Какие сезоны в тот пе­риод «Динамо» удались?

— Интересный чемпионат был в 1972-м. Опередили уль­яновскую «Волгу» лишь на очко. Решающим стал матч с волжанами в Москве неза­долго до конца первенства, который мы выиграли — 5:0. Уверенно побеждали в 1973 и 1975 годах.

Памятна и последняя зо­лотая медаль — в 1978-м. Тогда уже и до меня очередь дошла. Трофимов, верный своей методе, начал то сни­мать с игры, то выпускал на замену. Идет у меня игра — заменяет, не получается — дает доиграть. Судьба чемпи­оната решалась в Москве в матче с алмаатинцами. Нака­нуне вечером у меня неожи­данно подскочила температура — 39,5. Вышел в середине первого тайма вместо Тарасевича, и сразу забил. Выиграли 4:1, в раздевалке градусник сунул — все в норме. Может, от радости прошла?

— Соперничество с ашаатинским «Динамо» носило столь же принципиальный характер, что и со Свердловском?

— Конечно, если не больший. Мне матч в сезоне 1971 года крепко запомнился. Состоялся он следом за поражением от свердловчан, тем самым — 3:4. Я тогда в серьезный переплет попал. Получилось так, что накануне вечером мы с Витей Аничкиным и женами были в ресторане. Закончилось это мероприятие, как сейчас говорят, разборкой с какими-то людь­ми, гулявшими там же на свадьбе. За себя мы постояли, но обидно ведь, когда тебе в глаз заехали и дубленку порвали. Пока дома впечатлениями делились, присели на кухне, еше добавили.

На игру я прибыл, что и говорить, не в лучшем состоянии. Тренер гостей Айрих в амбицию полез, чуть не медэкспертизу стал требовать. Трофимов меня все же выпустил, и вину свою я постарался искупить. Два мяча забил и 12-метровый заработал, который за две минуты до конца Герасимов реализовал. Выиг­рали 4:3. Потом молва пошла, будто Маслов пьяный Алма-Ату обыграл...