Избранные воспоминания и статьи

ПРИВЕТ СТАРОМУ ДРУГУ, ЗАКАЛЕННОМУ БОЛЬШЕВИКУ (Н. КРУПСКАЯ)

Тов. Пятницкий принадлежит к числу тех товарищей, которые свою революционную деятельность начали в тяжелые времена царизма, когда наша партия загнана была в глубокое подполье и преследовалась самым жесточайшим образом. 20 лет проработал Пятницкий (или Пятница, Фрейтаг, как мы его называли) в подполье. Он был типичным революционером-профессионалом, который всю свою жизнь, всего себя отдавал партии, жил только ее интересами. Пятница был убежденный большевик, цельный, у которого слово никогда не расходилось с делом, на которого можно было положиться. Таким его считал Ильич.

Мне приходилось в те нелегальные времена иметь с Пятницей постоянные дела, много переписываться по делам партии. Летом 1902 года из киевской тюрьмы бежало 11 человек, в числе их и Пятница, тогда совсем молодой парень. Мы с тов. Лениным жили тогда в Лондоне, нас заранее известили о готовящемся побеге. Знавшие киевскую тюрьму товарищи говорили, что дело это совсем немыслимое, и однако побег совершился. Пятница был одним из его организаторов.

В то время за границей издавалась нелегальная газета «Искра», и чрезвычайно важно было наладить транспорт, надо было, чтобы газета перевозилась через границу систематически, а не от случая к случаю. Организатором транспорта через немецкую границу и стал Пятница, который для этого и поселился в Берлине. Работа его заключалась в укреплении связи, налаживании сношений, требовала большой точности и конспирации. После второго съезда, когда партия раскололась на большевиков и меньшевиков, несмотря на то, что Пятница был знаком с некоторыми меньшевиками и подвергался всяческой обработке с их стороны, он, не колеблясь, стал на сторону большевиков. Живя в Берлине, он принимал активное участие в жизни берлинской большевистской группы, был в курсе всех партийных дел, и заграничных, и русских.

В 1905 году Пятница вернулся на работу в Россию, работал в Одессе, потом в Москве.

В 1908 году, когда наступили годы реакции, когда Ленину вновь пришлось перебраться за границу, когда в России опять стало невозможно издавать ЦО, и он стал издаваться в Женеве, — вновь во весь рост стал вопрос об организации транспорта. Кто наладит? Написали Пятнице. С величайшими трудностями перебрался он через границу, никак не могли мы его дождаться. На этот раз Пятница поселился в Лейпциге и жил там в 1909–1912 годах, возобновил старые связи.

Это были годы, когда партия была окутана провокаторами. По Берлину хорошо знал Пятницу Житомирский, ставший к этому времени провокатором, ездил в Лейпциг депутат III думы Шурканов, тоже провокатор, специально был к этому делу приставлен Бряндинский, живший в Вильне и постоянно наезжавший в Лейпциг. Немудрено, что привозимая из-за границы литература проваливалась. Надо было дело налаживать вновь и вновь, и Пятница успешно с этим справлялся. Когда редакция «Пролетария» перебралась в Краков и транспорт стал не нужен, Пятница перебрался в Париж, а оттуда в Россию.

Организуя транспорт, Пятнице приходилось иметь постоянное дело с немецкими товарищами, близко наблюдать жизнь рабочих немецких, работу германской партии. Невольно сопоставлял он русское и немецкое движение. Надо сказать, что 1905–1907 годы, годы революционной борьбы, за которые было так много пережито, научили русских работников очень многому, дали возможность посмотреть и на жизнь с.-д. партий более передовых в промышленном отношении стран уже более сознательными глазами, увидеть, в чем их сила и слабость. Не было уже той некоторой наивности, доверчивости, которая была в первую эмиграцию, вопросы ставились теперь по-иному, более углубленно. Пребывание в течение нескольких месяцев в Париже, связь с французскими рабочими дали Пятнице еще богатый материал для сравнений. Так воспитывали условия работы человека, на долю которого выпало вести руководящую работу в Коммунистическом Интернационале, вникать во все особенности движения каждой страны и помогать росту в них закаленных коммунистических кадров. Ему 50 лет. Много пережито и много достигнуто. Пожелаем ему дожить до момента, когда поднимется буря мировой революции.