Избранные воспоминания и статьи

О ЕДИНОМ ФРОНТЕ^{265}

Единый фронт в рабочем движении в крупнейших капиталистических странах Западной Европы до войны почти не применялся. Это объясняется тем, что в большинстве этих стран не было ни двух параллельных политических партий, опирающихся на пролетариат, ни параллельных профорганизаций в одной и той же стране. До войны и во время войны в рабочем движении западноевропейских стран господствовали социал-демократические партии и реформистские профсоюзы, за которыми шло большинство рабочего класса.

В царской же России до войны единый фронт применялся, хотя самый термин «единый фронт» не употреблялся. Единый фронт осуществлялся фактически на предприятиях — на фабриках и заводах, где работали или пытались вести работу существовавшие тогда революционные партии. Он осуществлялся на предприятиях, хотя и не в результате соглашений между организациями, существовавшими на заводах. Обыкновенно во всех стачках участвовали рабочие разных политических направлений. Но во время крупных событий единый фронт проводился уже не самотеком, а посредством соглашений разных партий. Я приведу только некоторые примеры. 7 декабря 1905 г. в Москве призыв Советов рабочих депутатов к всеобщей забастовке и к восстанию был подписан как большевистским, так и меньшевистским и эсеровским комитетами. В несколько иной форме то же самое происходило и в Ленинграде, тогдашнем Питере. В исполкоме Совета находились представители всех тогда существовавших революционных партий, и все важнейшие вопросы на заседаниях исполкома и его президиума обсуждались в присутствии представителей этих партий. Таким образом, многие из этих решений принимались, по сути дела, на основе единого фронта.

В 1905 г. в ряде городов большевики призывали к демонстрациям и забастовкам совместно с меньшевиками, эсерами, Бундом и другими партиями, имевшими то или иное влияние на рабочих.

Тактика единого фронта как метод борьбы в странах капитала стала применяться Коминтерном и его секциями после войны, когда: 1) вследствие предательства социал-демократии и реформистских профсоюзов, перешедших на сторону буржуазии во время войны и поддержавших буржуазию после войны, возник раскол в рабочем классе; 2) в целом ряде стран образовались параллельно социал-демократическим партиям и реформистским профсоюзам коммунистические партии и красные профсоюзы; 3) буржуазия, после того как улеглись революционные бури (революции в Германии и в Австрии, крупнейшие стачки во Франции, Англии и в Америке, волнения в армиях, восстания в колониях и т. д. после войны), перешла в наступление и стала отнимать у рабочего класса политические права и экономические улучшения, завоеванные революцией.

Эту тактику единого фронта многие коммунисты в ряде стран (Италия, Франция, Испания, Германия и Австрия) не поняли: они заявляли, что революционные рабочие ушли из социал-демократических партий и реформистских профсоюзов потому, что социал-демократические партии и лидеры реформистских профсоюзов, идя на соглашение с буржуазией, изменили интересам рабочего класса; эти революционные рабочие вошли в коммунистические партии и революционные профсоюзы; как же можно идти на единый фронт с изменниками делу рабочего класса?

Эти коммунисты видели перед собой лишь вождей, а не рабочие массы, они не заметили, как социал-демократические партии и реформистские профсоюзы в бурные годы первого тура войн и революций под натиском своих членов и рабочих масс, которые были против политики вождей, политики соглашательства с буржуазией и стояли за революционные методы борьбы российских рабочих под руководством большевиков, заигрывали с Коммунистическим Интернационалом и с Красным Интернационалом профсоюзов^{266}. Общеизвестно, что на II конгрессе Коминтерна^{267} и на I конгрессе Профинтерна^{268} присутствовали представители социал-демократических партий и реформистских профсоюзов, понуждаемые своими членами просить о принятии их в Коминтерн и в Профинтерн, — Фроссар, Криспин, Дитман, Д’Арагона, Пестанья^{269} и др. (Коминтерн для ограждения себя от наплыва нереволюционных партий вынужден был тогда принять 21 условие приема в Коминтерн.) Эти коммунисты не поняли, что под влиянием и давлением рабочих и членов социал-демократических партий и реформистских профсоюзов социал-демократические партии и реформистские профсоюзы и даже часть их вождей были бы вынуждены пойти на единый фронт совместных действий с коммунистами и красными профсоюзами, если бы последние сумели толком, упорно, широко и популярно объяснять важность и необходимость единого фронта.

Еще до того как Коммунистический Интернационал выпустил свое обращение о едином фронте (январь 1922 г.), Объединенная германская коммунистическая партия (возникшая из соединения союза «Спартак» с левыми независимцами^{270}) по совету Коминтерна обратилась 8 января 1921 г. с «Открытым письмом» ко всем существовавшим тогда профсоюзным объединениям — Всеобщему германскому объединению профессиональных союзов^{271}, Объединению свободных союзов служащих^{272}, Всеобщему рабочему союзу^{273}, Свободному рабочему союзу (синдикалистов)^{274}, социал-демократической партии Германии, Независимой социал-демократической партии Германии и к Коммунистической рабочей партии Германии^{275} с призывом к совместной борьбе против усиливающейся реакции и наступления капиталистов на рабочий класс.

В этом «Открытом письме» предлагалось:

«1) совместная экономическая борьба за повышение заработной платы, пособий и пенсий; 2) борьба за мероприятия по удешевлению стоимости жизни путем выдачи дешевых продуктов питания рабочим и низшим служащим… взятия на учет всех жилых помещений с правом уплотнения и выселения; 3) установление контроля фабрично-заводских комитетов над наличным запасом сырья, угля, удобрения и над производством продуктов питания и предметов первой необходимости; 4) совместная борьба за немедленный роспуск и разоружение буржуазных организаций обороны и создание организаций пролетарской самообороны, за всеобщую политическую амнистию, за отмену запрещения стачек; 5) немедленное установление торговых и дипломатических отношений с Советской Россией».

Все партии и профорганизации, к которым было обращено это «Открытое письмо», отнеслись к нему отрицательно, зато рабочие собрания в ряде городов Германии его одобрили.

Об этом первом обращении о едином фронте в проекте тезисов о тактике к III конгрессу Коминтерна^{276}было сказано следующее:

«Германский коммунизм благодаря тактике Коммунистического Интернационала (революционная работа в профсоюзах, открытые письма и т. д.) (подчеркнуто мною. — О. П.) превратился из политического направления, каким он являлся во время январских и мартовских боев 1919 г., в значительную революционную массовую партию»[87].

Германская, итальянская и австрийская делегации на III конгрессе требовали удаления из тезисов упоминания об «Открытом письме» Объединенной германской компартии. Против этого требования решительно возражал Ленин в своей речи от 1 июля 1921 г., выступая в защиту тезисов о тактике, внесенных от имени русской делегации конгресса. Возражая против ряда поправок указанных делегаций, Ленин в связи с их поправкой об «Открытом письме» сказал следующее:

«Затем идет такая поправка (цитирует поправку трех делегаций. — О. П.): „На стр. 4-ой, в столбце 1-ом, в строке 10-ой, слова „Открытое письмо“ и т. д. „следует вычеркнуть““. Я уже слышал сегодня одну речь, в которой нашел ту же мысль. Но там это было вполне естественно. То была речь тов. Гемпеля, члена ГКРП. Он сказал: „„Открытое письмо“ было актом оппортунизма“… Но когда на конгрессе… „Открытое письмо“ объявляется оппортунистическим, — это стыд и позор! И вот является тов. Террачини^{277}, от имени трех делегаций, и хочет вычеркнуть слова „Открытое письмо“… „Открытое письмо“ является образцовым политическим шагом… Оно является образцовым, как первый акт практического метода привлечения большинства рабочего класса»[88].

На первом расширенном пленуме ИККИ^{278}, происходившем в феврале 1922 г., французская, итальянская и испанская делегации голосовали против резолюции о едином фронте.

В связи со все увеличивающимся наступлением капитала на завоевания рабочего класса во время начавшегося экономического кризиса Коминтерн и Профинтерн, но предложению Ленина, в январе 1922 г. обратились к рабочим и работницам всех стран с предложением установить единый фронт против наступления капитала, против войны, против военных долгов и т. д. В этом обращении читаем:

«Исполком Коммунистического Интернационала и Красного Профинтерна рассматривал… вопросы, связанные с положением международного пролетариата и с мировым положением вообще, и пришел к тому убеждению, что это положение требует объединения всех сил международного пролетариата, установления единого фронта для всех партий, опирающихся на пролетариат, независимо от существующих между ними разногласий, поскольку они хотят совместно бороться за ближайшие неотложные нужды пролетариата. Исполком Коминтерна… призывает пролетариев всех других партий сделать все от них зависящее для того, чтобы повлиять на свои партии в интересах общей деятельности…

Коммунистический Интернационал призывает всех коммунистических рабочих, всех честных рабочих вообще, повсюду и везде — в мастерской, на собраниях — объединяться в единую семью трудящихся, которая сумеет постоять за себя и отбиться от всех атак капитала в каждую тяжелую минуту. Куйте железную волю к пролетарскому единству, о которую разобьется каждая попытка разъединить пролетариев, откуда бы она ни исходила. Только в том случае, если вы, пролетарии, подадите друг другу руки в мастерской и в шахте, все партии, опирающиеся на пролетариат и обращающиеся к нему, увидят себя вынужденными объединиться для совместной оборонительной войны против капитала. Только в этом случае они будут вынуждены разорвать союз с капиталистическими партиями»[89].

На это обращение Коминтерна и Красного Профинтерна II и II1/2 (так называемый Венский^{279}) Интернационалы не откликнулись.

10 апреля 1922 г. в Генуе открылась международная экономическая конференция для изыскания мер «к экономическому восстановлению Центральной и Восточной Европы», главным образом, конечно, для решения «русского» вопроса. По мысли империалистических акул, эта конференция должна была навязать Советской России такой строй, который превратил бы ее в колонию западноевропейского капитала.

Коммунистический Интернационал предложил II и II1/2 Интернационалам в противовес генуэзской конференции созвать международный рабочий конгресс всех рабочих организаций для установления единого фронта борьбы против наступления капитала. Для обсуждения вопроса о возможности созыва такого конгресса сошлись в Берлине, на конференции 2–5 апреля 1922 г., представители трех Интернационалов. Как только конференция открылась, началась борьба по поводу порядка дня. Представители Коминтерна предлагали поставить в порядок дня вопросы: 1) о защите против наступления капитала; 2) о борьбе против реакции; 3) о подготовке борьбы против новых империалистических войн; 4) о помощи при восстановлении Российской Советской республики; 5) о Версальском договоре и восстановлении разрушенных областей. II и II1/2 Интернационалы предлагали включить в порядок дня вопрос о Грузии. Дело в том, что социалисты всех оттенков, поддерживавшие российских и, в частности, грузинских меньшевиков, выдвинули клеветническое обвинение против большевиков в «аннексировании» Грузии. Стремясь использовать единый фронт с целью легализовать на территории СССР меньшевистские и эсеровские организации, они предлагали также обсудить на конференции вопрос о происходившем в СССР процессе ЦК эсеров, организовавшего покушение на Ленина и убийства тт. Володарского^{280}, Урицкого и других. Они требовали не применять смертной казни по отношению к подсудимым и настаивали на допущении представителей II Интернационала в качестве защитников эсеров. Наконец, они ставили вопрос о недопустимости вообще арестов в России социалистов-революционеров и меньшевиков, боровшихся с оружием в руках против Советской власти.

После долгих препирательств по поводу порядка дня конференция все же приняла резолюцию, которая призывала к массовым демонстрациям во время заседания генуэзской конференции:

«Конференция призывает трудящихся всех стран к внушительным массовым демонстрациям во время генуэзской конференции, именно 20 апреля. Если же это окажется по техническим или организационным основаниям невозможным, то 1 Мая. Демонстрации должны происходить под следующими лозунгами: 1) 8-часовой рабочий день; 2) борьба с безработицей, принявшей вследствие репарационной политики капиталистических государств чудовищные размеры; 3) солидарное выступление пролетариата против наступления капитала; 4) защита русской революции; 5) помощь голодающим России; 6) возобновление политических и экономических сношений всех государств с Советской Россией; 7) восстановление единого пролетарского фронта во всех странах в национальном и международном масштабе»[90].

Тогда же было решено выделить организационный комитет из девяти членов для подготовки более широкой конференции.

Однако несмотря на то, что представители II и II1/2 Интернационалов голосовали за принятую резолюцию, партии II и II1/2 Интернационалов ни 20 апреля, ни 1 Мая не демонстрировали совместно с компартиями.

II и II1/2 Интернационалы всеми мерами мешали подготовке созыва широкой рабочей международной конференции. Больше того, французская, бельгийская и английская социал-демократические партии 21 мая 1922 г. решили созвать в Гааге международный конгресс без участия коммунистов.

Во время относительной стабилизации, капитализма социал-демократические партии на все предложения коммунистических партий о проведении единого фронта отвечали отказом. Социал-демократия во всех странах помогала буржуазии проводить капиталистическую рационализацию, она заботилась о большей конкурентоспособности своей буржуазии по отношению к другим капиталистическим странам.

Отвергая предложение компартий о проведении единого фронта в забастовочной борьбе во время экономического кризиса, социал-демократы ссылались между прочим на то, будто во время кризиса вообще вести стачечную борьбу невозможно. Между тем практика показала, что во время последнего кризиса во многих странах было не меньше забастовок, чем до кризиса. В забастовках за это время участвовало приблизительно до 20 млн. человек, таким образом было потеряно около 300 млн. рабочих дней.

Затруднения, которые социал-демократические партии и лидеры реформистских профсоюзов фактически чинили классовой борьбе, вызвали недовольство среди членов реформистских профсоюзов и социалистических партий. Они постепенно втягивались в стачечную борьбу, руководимую коммунистами, и стали прислушиваться к тому, что говорят коммунисты и идущие за ними революционные рабочие.

Фашистский переворот в Германии внес сильные изменения в среду рабочего класса. Факт предательства самой большой социал-демократической партии, стоявшей фактически у власти в Пруссии и передавшей без боя власть фашистам, вызвал еще более сильное недовольство и тревогу в рядах членов реформистских профсоюзов и социал-демократических партий. Предложения о едином фронте, которые коммунисты систематически делали в отдельных странах, частичное осуществление единого фронта против воли вождей социал-демократических организаций и реформистских профсоюзов, растущее понимание среди социал-демократических рабочих, встревоженных фашизмом, правильности коммунистической критики отказа социал-демократических вождей от единого фронта — все это вынудило ряд партий II Интернационала и некоторые социалистические партии, не входящие во II Интернационал, обратиться к компартиям в ответ на предложения компартий об установлении единого фронта борьбы против фашизма с предложениями заключать «пакты о ненападении» (т. е. о прекращении критики их компартиями). Это было лейтмотивом всех требований социалистов и раскрыло истинную причину их предложений. Даже II Интернационал был вынужден прибегнуть к этому же предложению о прекращении «возможных нападок» со стороны коммунистов. Вот что говорилось в воззвании II Интернационала к рабочим всех стран от 19 февраля 1933 г.:

«Мы призываем германских рабочих, рабочих всех стран ввиду трагической опасности, перед которой они стоят, прекратить возможные нападки и вместе бороться против фашизма! Социалистический рабочий интернационал всегда готов был вести переговоры с Коммунистическим Интернационалом о таком единстве борьбы, как только последний выражал свою готовность к этому»[91].

На это воззвание Коминтерн 5 марта 1933 г. ответил обращением, в котором указывалось на необходимость единого фронта борьбы против наступления капитала и фашизма и на готовность прекратить нападки против социалистов, если они вместе с коммунистами будут бороться против наступления капитала и фашизма. Вот три главных пункта этого обращения:

«а) Коммунисты и социал-демократы немедленно приступают к организации и проведению отпора атакам фашизма и реакции на политические, профсоюзные, кооперативные и другие организации рабочих, на рабочую печать, на свободу собраний, демонстраций и стачек; они организуют совместный отпор вооруженным нападениям фашистских банд путем проведения массовых протестов, уличных демонстраций, массовых политических стачек; они приступают к организации комитетов действия на предприятиях, на биржах труда и в рабочих кварталах, равно как и к организации отрядов самообороны.

б) Коммунисты и социал-демократы немедленно приступают к организации протеста рабочих посредством митингов, демонстраций и стачек против всякого снижения зарплаты, против ухудшения условий труда, против посягательства на социальное страхование, против урезки пособий по безработице, против увольнений с предприятий.

в) При принятии и практическом проведении в жизнь этих двух условий исполком Коминтерна считает возможным рекомендовать коммунистическим партиям отказаться от нападок на социал-демократические организации на время совместной борьбы против наступления капитала и фашизма. Против всех, кто нарушит условия соглашения в деле проведения единого фронта, должна вестись самая беспощадная борьба, как против штрейкбрехеров, срывающих единый фронт рабочего класса»[92].

II Интернационал очень быстро, через три дня, отозвался на это обращение для того, чтобы отклонить его. В ответе секретариата II Интернационала говорится, что в обращении Коминтерна отсутствует готовность к переговорам на международной базе, ибо Коминтерн обратился не непосредственно ко II Интернационалу, а дал указания своим секциям во всех странах начать переговоры с социал-демократическими партиями об установлении единого фронта на основе этих трех пунктов. В этом ясном и определенном предложении II Интернационал видел «маневр» со стороны Коминтерна. Вот точная выдержка из его ответа:

«Эта готовность к переговорам на международной базе отсутствует в воззвании Коммунистического Интернационала. Он удовлетворяется тем, что рекомендует вести переговоры в отдельных странах. Но опыт, к сожалению, показывает, что коммунисты без труда придают таким переговорам в отдельных странах характер маневров и тем самым ведут к ухудшению положения и не к ослаблению, а к усугублению недоверия в рядах рабочего движения. Поэтому мы считаем своей обязанностью предложить примыкающим к Социалистическому рабочему интернационалу партиям по возможности воздержаться от обсуждения такого рода коммунистических предложений в отдельных странах, пока исполком Социалистического рабочего интернационала не выскажется по поводу новой платформы Коминтерна»[93].

Таким образом, предложения компартий, сделанные социал-демократическим партиям на основе обращения Коминтерна, были отвергнуты социал-демократическими партиями под тем предлогом, что Коминтерн не обратился непосредственно к Социалистическому интернационалу. Но ведь и II Интернационал в своем воззвании от 19 февраля 1933 г. обратился не к Коминтерну, а к рабочим всех стран!

Как показал опыт последующих обращений Коминтерна ко II Интернационалу об установлении единого фронта борьбы в интернациональном масштабе, последний стремился лишь к изысканию различных предлогов для отказа от единого фронта.

Франция. События в Германии, вооруженная борьба рабочих и шуцбундовцев в Австрии, единый фронт коммунистов, шуцбундовцев и членов социал-демократической партии во время вооруженной борьбы в Австрии имели огромное значение для рабочего класса всех капиталистических стран. Эти события показали части рабочих, что коммунистическая критика реформистской тактики обоснована. Это помогло коммунистам ближе подойти к социал-демократическим рабочим и к членам реформистских профсоюзов и облегчило установление единого фронта борьбы в ряде стран. Под влиянием экономического кризиса и этих событий увеличилась тяга к единству в рабочем классе для борьбы с фашизмом, и больше всего эта тяга проявилась у французских рабочих.

С ноября 1922 г. до момента подписания пакта о едином фронте, 27 июля 1934 г., компартия Франции 26 раз обращалась к французской социалистической партии с предложениями единого фронта. В 1923 г. она предлагала вместе выступить против оккупации Рура. После этого она предлагала организовать совместные кампании за амнистию, заключить соглашения при втором туре выборов, проводить совместную борьбу против итальянского фашизма и т. д. Она, наконец, предлагала вести совместную борьбу за разоружение фашистских банд. Все эти предложения неизменно отвергались социалистической партией Франции, как отвергались социалистическими партиями других стран аналогичные предложения соответствующих компартий.

В мае 1932 г. Анри Барбюс и Ромен Роллан^{281} обратились, к социалистическим и коммунистическим партиям Франции и других стран с предложением участвовать в созываемом ими антивоенном конгрессе^{282}. Коммунисты, конечно, сразу согласились участвовать в конгрессе, а социалисты ответили на это предложение исключением из партии всех членов социалистической партии Франции, участвовавших впоследствии в этом конгрессе.

Таким образом, пока германские фашисты не разгромили политические и экономические организации рабочего класса, пока рабочие Франции не убедились в том, что социал-демократическая партия Австрии, несмотря на свои «революционные» заявления, на деле идет по стопам германской социал-демократической партии в капитуляции перед фашизмом, единый фронт во Франции между коммунистами и социалистами не был установлен. В феврале 1934 г. французские фашисты сделали первую серьезную вылазку, организовав демонстрацию к парламенту (6 февраля 1934 г.) с требованием отставки правительства. Фашисты воспользовались нашумевшей тогда финансовой аферой Стависского^{283} и демагогически требовали наказания всех взяточников, воров и т. д., замалчивая то, что и их лидеры замешаны в этой афере. Так называемое «левое» правительство Даладье^{284} направило против фашистской демонстрации войска. В фашистов стреляли, были среди них и жертвы. Когда рабочие узнали о фашистской демонстрации у парламента, они в большинстве случаев стихийно, а в некоторых местах по предложению местных организаций компартии также направились к парламенту, и начались демонстрации по всему Парижу.

Компартия Франции учла настроение рабочего класса. 7 февраля 1934 г. она призвала французский пролетариат выйти 9 февраля на демонстрацию. Когда воззвание с призывом к демонстрации было опубликовано, реформистская федерация труда Франции 8 февраля призвала на 12 февраля к всеобщей забастовке «скрещенных рук» (т. е. к прекращению работ без демонстраций, митингов и т. д.). Этим своим призывом реформисты думали удержать рабочих от участия в демонстрации 9 февраля. Реформистские профсоюзы заодно с социалистами предлагали рабочим не идти на демонстрацию по призыву компартии, так как там, мол, будет наверняка кровопролитие. Реформистские лидеры профсоюзов расклеивали даже по этому поводу большие афиши по городу.

Компартия Франции поступила правильно, заявив, что она также призывает к участию в генеральной забастовке, но не к забастовке «скрещенных рук». Она призывала бастовать и демонстрировать. Но в то же время партия не отказалась от своего призыва к демонстрации 9 февраля. Рабочие Парижа вышли на демонстрацию 9 февраля по призыву компартии. Площадь Республики в Париже была занята полицией и войсками, однако демонстрантам удалось пробиться на прилегающие к площади улицы. Обычно в Париже не разрешалось устраивать уличных демонстраций, и они большей частью происходили за городом, преимущественно в тех местах, где имелись социалистические или коммунистические муниципалитеты. На демонстрацию 9 февраля 1934 г. по призыву одной лишь компартии вопреки социалистам и вождям реформистских профсоюзов вышли широчайшие массы не только в Париже, но и во всех промышленных городах Франции. Очень удачна была и забастовка 12 февраля: в ней участвовало около 4 млн. рабочих. Эта забастовка, к которой врозь призывали социалисты и коммунисты, имела большое влияние на установление единого фронта во Франции.

21 мая 1934 г. в Париже заседал французский антивоенный и антифашистский съезд. В это же время в Тулузе заседал съезд социалистической партии Франции. Антифашистский съезд предложил съезду социалистической партии примкнуть к антивоенному и к антифашистскому движению. Пресса много писала тогда об этом предложении и о позиции социалистической партии. Предложение антифашистского и антивоенного съезда голосовалось на съезде социалистической партии и большинством голосов было отклонено. Против предложения антифашистского и антивоенного съезда было подано 2437 голосов и за — 1286 голосов (в социалистической партии Франции существует такая система представительства, при которой один делегат может иметь несколько мандатов). После того как предложение было отвергнуто, часть делегатов социалистического съезда, располагавшая 1301 мандатом, предложила «послать делегацию в Москву для обсуждения с Коминтерном условий единства действий между социалистической и коммунистической партиями».

Но и это предложение было отклонено большинством 2324 голосов.

Однако под влиянием выявившегося на съезде довольно значительного меньшинства, требовавшего установления единого фронта (это меньшинство состояло преимущественно из делегатов промышленных центров), съезд социалистической партии уполномочил свой ЦК (административную комиссию) устанавливать единый фронт с коммунистами, но только на определенное время и лишь по одному вопросу. Компартия Франции воспользовалась этим решением и предложила 31 мая 1934 г. ЦК социалистической партии Франции организовать единый фронт по вопросу о защите и об освобождении т. Тельмана^{285}. На это предложение компартии не последовало никакого ответа. 5 июня 1934 г. компартия свое предложение повторила, и на этот раз последовал отказ. Тогда парижская организация компартии обратилась 22 июня 1934 г. к парижской организации социалистической партии с тем же предложением, и оно было принято. Таким образом в Парижской области было заключено соглашение между областными организациями двух партий о совместном выступлении на защиту т. Тельмана.

В июне 1934 г. конференция компартии еще раз предложила социалистам заключить пакт о едином фронте. Принимая во внимание, что на съезде социалистической партии представители крупных промышленных областей были за установление единого фронта и что одна из самых больших организаций — парижская — заключила с коммунистами единый фронт через голову руководства, ЦК социалистической партии должен был заявить, что созовет Национальный совет (конференцию) партии для обсуждения предложения коммунистов. В июле 1934 г. был заключен пакт о едином фронте между коммунистами и социалистами. В качестве платформы единого фронта коммунисты предлагали борьбу против фашистов, против войны и содействие организации экономической борьбы. Социалисты согласились с первыми двумя пунктами, но отказались проводить единый фронт по вопросу о забастовочной борьбе, так как это, мол, не входит в их компетенцию, а является компетенцией профсоюзов. Это, конечно, было лишь предлогом, так как социалисты на деле против стачечной борьбы. Со своей стороны они выдвинули третий пункт, требуя, чтобы коммунисты заявили, что будут бороться и отстаивать все демократические свободы. Компартия Франции согласилась с этим требованием.

С этого времени официально установился единый фронт во Франции. В чем же он до сих пор выражался и каковы его итоги? Главным образом в организации совместных демонстраций, митингов, собраний против фашистов и против чрезвычайных декретов правительства. В годовщину событий 6 февраля коммунистами и социалистами была отбита фашистская атака. Когда коммунистическая и социалистическая партии узнали, что фашисты заняли площадь Согласия в Париже, они выдвинули лозунг идти на эту же площадь. Со всех концов Парижа, со всех станций метро рабочие массами появились на площади и вытеснили оттуда фашистов. Это было крупным событием для Франции.

Единый фронт во Франции выразился еще и в том, что во время второго тура муниципальных и кантональных выборов коммунисты и социалисты поддерживали друг друга. Если коммунист где-либо в первом туре получал больше голосов, чем социалист, то в этом месте социалисты голосовали за коммуниста, и наоборот. Это дало кое-какие положительные результаты. Кое-где коммунистам и социалистам удавалось таким путем проваливать кандидатов фашистов и завоевать новые места и целые муниципалитеты.

Во Франции был создан общенациональный антивоенный и антифашистский комитет, который организовал 1400 местных комитетов; был организован женский национальный комитет борьбы против войны и фашизма, охватывающий, по официальным данным, около 500 тыс. коллективных членов. Эта цифра наверно преувеличена, но если этот комитет объединяет и половину названной цифры, то и это хороший результат; организован комитет бдительности антифашистской интеллигенции, куда входит около 6 тыс. профессоров, адвокатов, писателей и других интеллигентов свободных профессий; организован также Парижский областной комитет единства действий против фашизма, который охватывает около 500 тыс. коллективных членов. Произошло слияние социалистической и коммунистической рабочих спортивных федераций, — это уже не единый фронт, а органическое единство. Создан единый ЦК бывших участников войны, куда входит 28 организаций; имеется соглашение между Всеобщей конфедерацией трудящихся крестьян (коммунистическая) и Национальной конфедерацией крестьян (социалистическая) на предмет объединения. Переговоры теперь ведутся; возможно, что в скором времени они объединятся. Был создан в Тулузе народный комитет для оказания помощи жертвам испанского фашизма. В этот комитет входят 9 социалистических департаментских федераций, 9 областных организаций компартии Франции, 7 реформистских профсоюзных организаций, 14 унитарных профсоюзов, 5 федераций Лиги прав человека и гражданина^{286} и т. д. Этот народный комитет представляет собой широкую организацию, связанную с массами. На конгрессе, организованном этим комитетом, присутствовало 800 делегатов, представлявших 300 тыс. антифашистов. Наконец, имеется центральный антифашистский комитет в Лионе, объединяющий 31 организацию — комитеты единства антифашистского действия; то же в департаменте Шер (20 организаций), в департаменте Эро (20 организаций) и в ряде других департаментов и городов. Имеется также Национальный комитет борьбы молодежи против войны и фашизма (350 местных комитетов).

Нужно отметить, что некоторыми организациями единый фронт против войны и фашизма проводился помимо и против воли руководства социалистической партии (антивоенные и антифашистские комитеты, женские национальные комитеты и т. д.).

Существование и функционирование таких сравнительно массовых организаций, которые были созданы в большинстве случаев по инициативе компартии Франции, благодаря популяризации и применению тактики единого фронта в борьбе против французского, германского, австрийского и испанского фашизма, не могли не поднять авторитета компартии Франции в глазах рабочих, служащих и крестьян и не увеличить ее влияния среди них. Это побудило некоторых лидеров социалистической партии искать поводов порвать созданный с коммунистами единый фронт.

20 февраля 1935 г. состоялось заседание ЦК социалистической партии Франции. Как стало известно, вопрос о едином фронте на этом заседании вызвал крупные разногласия. Ряд членов ЦК требовал разрыва единого фронта, а члены ЦК из крупных промышленных центров, больше связанные с рабочими массами, заявляли, что в случае разрыва единого фронта он все равно будет осуществляться через голову партийных комитетов социалистической партии. В принятом на заседании ЦК решении по этому вопросу (как передают из хорошо осведомленных кругов социалистической партии) говорится следующее: 1) Предложить компартии созвать конференцию всех пролетарских партий (т. е. с участием пюпистов^{287} и дориотистов^{288}. — О. П.) для обсуждения вопросов об организационном единстве. 2) Потребовать от компартии прекращения всякой критики не только социалистической партии, но и II Интернационала. 3) Сблизиться с радикалами ввиду предстоящих муниципальных выборов, чтобы показать компартии, что социалисты могут обойтись без нее. 4) Потребовать от компартии роспуска ее вспомогательных организаций, как, например, Амстердамского комитета борьбы против империалистической войны и фашизма, с указанием, что комитет по координации действий между коммунистами и социалистами является достаточным для антифашистской борьбы. 5) Потребовать от коммунистической партии заявления о ее нейтральности как в отношении ВКТ (реформистские профсоюзы. — О. П.)^{289}, так и в отношении УВКТ^{290}(революционные профсоюзы. — О. П.).

Эти решения ЦК должны были быть предложены национальному совету (конференции) социалистической партии. Но на конференции настроение делегатов с мест было, очевидно, таково, что вожди не рискнули отстаивать эти предложения. Конференцией была принята другая резолюция, с помощью которой они все же надеялись сорвать единый фронт. Эта резолюция конференции гласит:

«Национальный совет признает, что политические условия, которые в свое время оправдали заключение единства действий с коммунистической партией, существуют и в настоящее время, и, следовательно, единство действий должно продолжаться…

Национальный совет, озабоченный доведением до максимума шансов успеха рабочих, вступивших в борьбу против капитализма и буржуазно-фашистской реакции, убежден, что наиболее верным средством для достижения цели является всемерное осуществление организационного единства…

1) Организация пролетариата в классовую партию для завоевания власти и для обобществления средств производства и торговли, т. е. для преобразования капиталистического общества в общество коллективистическое или коммунистическое.

2) Действия партии будут определяться ею самой на национальных съездах, после совещания с ее организациями на местах и в департаментах».

Некоторые лидеры социалистов рассчитывали, что на это предложение — объединиться — коммунисты ответят отказом и это даст им повод разорвать единый фронт. Социалистам было ясно, что коммунисты не пойдут на объединение с социалистами без должных предпосылок. Поэтому они рассчитывали, что коммунисты ответят, что отказываются от переговоров об объединении, и тогда они, социалисты, смогут развернуть демагогическую кампанию против коммунистов, спекулируя на тяге рабочих к единству. Они тогда изображали бы коммунистов как раскольников рабочего класса и т. д. Но компартия Франции опрокинула все эти расчеты. Она согласилась послать своих представителей в комиссию для обсуждения вопроса об органическом единстве. При этом компартия Франции выставила в качестве платформы для объединения программу, содержащую важнейшие пункты программы Коминтерна. Широкие слои рабочих, внимательно следящие за перепиской между двумя партиями по вопросам единого фронта, за выставляемыми ими требованиями, получают возможность ознакомиться с программой коммунистов, с которой они до сих пор не были хорошо знакомы.

Совсем недавно, во время последних муниципальных и кантональных выборов (5 и 26 мая 1935 г.), коммунисты могли проверить отношение рабочих к КПФ. Эти выборы имели по два тура. Первый тур муниципальных выборов состоялся 5 мая, и компартия Франции выступала в нем в основном совершенно самостоятельно, со своей программой; во втором туре, который состоялся 12 мая, коммунисты шли на соглашение с социалистами. Хотя ЦК социалистической партии 20 февраля постановил идти на муниципальных выборах вместе с радикалами, что было для него значительно выгоднее, чем соглашение с коммунистами, — рабочие оказали такое давление на руководящие органы социалистической партии, что она скрепя сердце вынуждена была пойти на соглашение с коммунистами, и только в некоторых незначительных округах социалисты блокировались с радикалами.

В результате муниципальных выборов коммунисты получили большинство в 52 новых муниципалитетах, потеряв большинство в 9 старых муниципалитетах из 47. Всего КПФ имеет теперь большинство в 90 муниципалитетах (социалисты в 168 муниципалитетах вместо прежних 175). В департаменте Сены число руководимых коммунистами муниципалитетов увеличилось с 9 до 26. В департаменте Сены и Уазы коммунисты получили большинство в муниципалитетах более чем в 20 промышленных городах. На Севере и в округе Па-де-Кале количество муниципалитетов, выигранных коммунистами, увеличилось с 17 до 50. В муниципалитете Парижа коммунисты имели раньше только т. Марти^{291}, а теперь компартия Франции провела туда 8 товарищей.

Компартия Франции применила на этих выборах гибкую тактику. В Бонди компартия включила в свой список социалистических рабочих и тем самым побила совместные списки социалистов и антикоммунистов.

В Сан-Виктор (часть Парижа) реакционерам не хватало 20 голосов для абсолютного большинства. Компартия получила 700, радикалы — 600 и социалисты — 500 голосов. Компартия предложила выставить антифашистского кандидата в противовес реакционному. Радикалы и социалисты согласились с предложением компартии, и в результате единого антифашистского фронта за антифашистского кандидата голосовало на 150 голосов больше, чем три партии получили вместе в первом туре выборов. Реакционеры таким образом потеряли 150 голосов.

Коммунистическая партия оказалась единственной партией, выигравшей на этих выборах. Все остальные партии потеряли большинство в целом ряде муниципалитетов. Большинство отвоеванных коммунистами муниципалитетов находилось раньше под руководством буржуазных партий. Только в текстильных и угольных районах в некоторых муниципалитетах большинство перешло к коммунистам от социалистов.

Не менее значительна победа коммунистов и на кантональных выборах в Парижской области. До сих пор компартия Франции имела 4 советников в Парижской области, теперь она получила 25. Вместе с 8 парижскими советниками компартия Франции имеет теперь 33 представителя из 140 в генеральном совете департамента Сены (этот генеральный совет составляется из 90 советников парижского муниципалитета и 50 советников, избранных вокруг Парижа). Компартия Франции, социалисты (они выиграли одно место в генеральном совете) и радикалы имеют вместе 73 советника, реакционные партии — 67, в то время как до сих пор они имели в течение 50 лет большинство в генеральном совете департамента Сены. Коммунисты и социалисты получили в 1929 г. на кантональных выборах в Парижском округе 80 тыс. и 54 тыс. голосов, в 1935 г. на тех же выборах коммунисты получили 143 тыс., а социалисты — 61 тыс. голосов.

Результат выборов свидетельствует об успехах и увеличившемся влиянии компартии Франции в массах.

Приведу еще один пример, говорящий о росте влияния и популярности компартии.

19 мая 1935 г., в годовщину падения Парижской коммуны, на кладбище Пер Лашез состоялась мощная демонстрация парижских рабочих. Обычно эти демонстрации устраивались 26 мая, но ввиду происходивших кантональных выборов компартия призвала демонстрировать 19 мая. Этот призыв КПФ не был согласован с социалистической партией, которая возражала против устройства демонстрации у Пер Лашез. Она предлагала организовать демонстрацию в другом месте против фашистов, праздновавших день Жанны Д’Арк. Социалистическая организация Парижа согласилась демонстрировать вместе с коммунистами, а после этого, на следующий день, и «Попюлер»^{292} вынужден был призвать к совместной демонстрации с коммунистами. Демонстрация длилась 5 1/2 часов, в ней участвовало около 250 тыс. человек. Когда демонстранты проходили мимо ЦК компартии, около которого стояли лидеры социалистов, они приветствовали его криками: «Да здравствует товарищ Сталин, да здравствует французская компартия, да здравствуют Советы повсюду!»

Эта демонстрация показала, что в Париже компартия является уже крупной силой. Нельзя оказать того же о Севере или других промышленных центрах Франции, где КПФ слабее социалистов. Социалистическая партия имеет около 100 тыс. членов. Профсоюзы, идущие за ней, объединяют около 600 тыс. членов. Компартия же имеет теперь 53 тыс. членов, и в революционных профсоюзах насчитывается примерно 220 тыс. Но в Парижской области КПФ безусловно преобладает над социалистами.

Благодаря работе коммунистов в проведении единого фронта широким массам стало известно, что компартия не только активно борется против фашизма и войны, за демократические свободы, но что она стоит во главе этой борьбы.

Компартии Франции предстоит громадная работа по закреплению своего растущего влияния.

Как проводится единый фронт компартиями в других странах? Остановлюсь на некоторых из них.

Испания. Все предложения испанской компартии о едином фронте за время с 1931 г. (до 1931 г. компартия Испании имела несколько сот членов и не представляла никакой политической силы) по 1933 г., пока испанская социалистическая партия участвовала в правительстве, отклонялись последней самым обидным и грубым образом. Но когда в ноябре 1933 г. социалистическая партия потерпела поражение на выборам в парламент и была выкинута из правительства, она сама предложила заключить единый фронт на следующей платформе:

«1) прекратить борьбу между коммунистами и социалистами; 2) забыть все прежние оскорбления; 3) прекратить проведение единого фронта снизу, так как это увеличивает расхождения; 4) пойти друг другу навстречу».

Чем объясняется такой «поворот» социалистической партии в сторону единого фронта?

Несмотря на резко отрицательное отношение к единому фронту со стороны социалистических вождей, компартия проводила единый фронт снизу с местными организациями социалистической партии и реформистских профсоюзов. Компартия Испании организовала и руководила стачкой мадридских металлистов. Она призвала ко всеобщей стачке и отчасти провела ее в начале 1934 г. Она организовала и частично провела стачку батраков летом 1934 г. Во всех этих стачках принимали участие и члены социалистической партии и реформистских профсоюзов. В целях ослабления растущего влияния компартии на рабочих и членов социалистической партии и реформистских профсоюзов и чтобы парализовать тактику единого фронта, проводимую компартией, лидеры социалистов и реформистских профсоюзов организовали летом 1934 г. «Альянса обрера», т. е. союз для координации совместных действий рабочих. Вначале компартия недоверчиво и выжидательно отнеслась к организации «Альянса обрера». Когда в некоторых промышленных городах были созданы социалистами «Альянса обрера», а коммунисты еще не определили своего отношения к ним, социалисты поспешили выдвинуть лозунг «Вся власть „Альянса обрера“». Спустя некоторое время компартия решила войти в этот «Альянса обрера», выставив при этом требование о привлечении в «Альянса обрера» представителей от фабрик и заводов и крестьянских организаций. В программу «Альянса обрера» компартия Испании предлагала включить наряду с другими пунктами и пункт о конфискации земель и передаче их крестьянству. В условиях Испании последнее требование имело особо важное значение: положение испанского крестьянства исключительно тяжелое, в испанской деревне имеются громадные остатки феодализма, в Испании большое количество сельскохозяйственного пролетариата. И если бы это требование дошло до широких слоев крестьянства, то рабочие могли бы рассчитывать на его поддержку в борьбе с буржуазно-помещичьей и католико-фашистской реакцией. Социалистическая партия заявила, что в ее задачи не входит требование конфискации земель и что она борется за «революцию для рабочих». Против вхождения в «Альянса обрера» представителей фабрик и заводов она не возражала. Коммунисты, войдя в «Альянса обрера», очень скоро стали приобретать внутри его влияние, и тогда социалисты, провозглашавшие в свое время лозунг «Вся власть „Альянса обрера“», заменили его лозунгом «Вся власть социалистической партии».

Социалисты открыто заявляли, что готовят восстание, — у них было даже кое-какое оружие. И когда правительство Леруса приняло в свой состав фашистов Роблеса и К⁰, наша партия совместно с социалистической партией объявила всеобщую забастовку. Это было совершенно правильно. Но вооруженное восстание, в которое переросла забастовка, оказалось фактически без центрального революционного руководства. В «Альянса обрера», который должен был осуществлять это руководство, коммунисты только что вошли, поэтому они еще не имели везде достаточно серьезного влияния, и «руководство» восстанием оказалось в руках социалистов. Они поставили во главе восстания «ревком», который состоял из мелкобуржуазных, некомпетентных и нерешительных людей. И хотя социалисты вместе с коммунистами и объявили генеральную забастовку, — на деле они саботировали ее. Они боялись раздавать оружие рабочим, тем более коммунистам, они не призвали к забастовке железнодорожников, что давало возможность войскам передвигаться из города в город. Они не призвали своих сторонников в армии примкнуть к восстанию и т. д. Только компартия энергично и беззаветно выполнила взятые на себя обязательства. В отдельных местах забастовка была проведена хорошо и умело. Так, в Астурии, где компартия Испании была очень сильна, где имелся крепкий красный союз горняков, компартия взяла руководство борьбой в свои руки. Там забастовка не только вылилась в восстание, но там была организована и советская власть^{293}. Коммунисты и социалисты и под их руководством рабочие Астурии показали чудеса храбрости и распорядительности. Это восстание в Астурии было обречено на поражение, поскольку оно не было поддержано восстаниями по всей стране. Восстание в Астурии было проиграно. В Каталонии, где имеется промышленный пролетариат, конечно, тоже имелись предпосылки для восстания, но компартия и социалисты там еще очень слабы. Самым большим влиянием в рабочем классе Каталонии пользуются анархисты и анархосиндикалисты, которые штрейкбрехерствовали и призывали рабочих прекратить забастовки и выступления. Они открыто перешли на сторону контрреволюционного правительства. Националистические элементы, выступавшие под лозунгом «отделения Каталонии от Испании», очень быстро сдались на милость победителей.

Тот факт, что рабочие-социалисты дрались вместе с коммунистами на баррикадах, оставил глубокий след в рядах членов социалистической партии. Несмотря на колоссальное количество убийств, арестов, судов и т. д. после восстания в Астурии, объединившиеся три профсоюза горняков (красный, реформистский и анархо-синдикалистский) часто устраивают в Астурии забастовки как экономического, так и политического характера. Нельзя сказать, что временное поражение деморализующе подействовало на испанских рабочих.

После октябрьской вооруженной борьбы были созданы комитеты координации действий, куда входят коммунисты, социалисты, красные профсоюзы, реформистские профсоюзы, коммунистическая и социалистическая молодежь. Главная задача этих комитетов — борьба за легализацию профсоюзов и других рабочих организаций, помощь арестованным и их семьям.

Работа этих комитетов тоже саботируется лидерами социалистической партии.

Несмотря на слабость нашей партии, обнаружившуюся особенно во время восстания, тактика единого фронта, проводимая ею до восстания, и ее героическая вооруженная борьба во время восстания дали ей возможность проникнуть в среду не только социалистических рабочих, но и анархо-синдикалистских и анархистских и установить значительно лучшие отношения между ними и коммунистами.

Австрия. В Австрии компартия до февральских событий 1934 г.^{294} имела 4 тыс. членов. Она пользовалась слабым влиянием на рабочий класс. Во время февральской вооруженной борьбы компартия первая призвала рабочих к всеобщей забастовке. Члены компартии дрались во всех районах вместе с шуцбундовцами. Во время выступления партия выбросила правильный лозунг борьбы за Советскую власть и стремилась этим придать определенное политическое содержание вооруженной борьбе.

До февраля 1934 г. социал-демократическая партия насчитывала больше 600 тыс. членов.

В результате фактической капитуляции вождей социал-демократической партии и реформистских профсоюзов перед фашизмом до и во время вооруженной борьбы (ведя переговоры с Дольфусом^{295} и отказываясь от борьбы, социалистическая партия не мобилизовала даже всех своих членов профсоюзов, не наступала на врага и предоставила шуцбундовцам одним обороняться) у многих социал-демократических рабочих и членов реформистских профсоюзов наступило сильное разочарование и озлобление против своих руководителей. Пассивные элементы отошли от борьбы и от движения и спрятались, а более активные стали группироваться вокруг нашей партии. В результате компартия имеет теперь уже около 18 тыс. членов. Это увеличение произошло исключительно за счет активности бывших социал-демократов и шуцбундовцев. Шуцбунд, игравший во время вооруженной борьбы в феврале 1934 г. большую роль, находился до и во время февральских событий целиком и полностью в руках ЦК социал-демократической партии Австрии. Теперь шуцбунд — внепартийная организация, на которую компартия Австрии оказывает значительное влияние.

Социал-демократическая партия, зная, насколько она скомпрометирована в глазах рабочих масс, решила переименовать себя в партию революционных социалистов.

По ряду вопросов Коммунистическая партия Австрии и партия революционных социалистов выступают вместе.

В связи с международным антивоенным днем 1 августа 1934 г. ЦК компартии Австрии обратился к социал-демократическим рабочим, к революционным социалистам и к шуцбунду с предложением создать совместный комитет действия для борьбы против войны и в защиту Советского Союза. Этот комитет был создан, были выпущены совместно листовки, лозунги и были проведены совместные демонстрации.

По поводу событий в Испании коммунисты, революционные социалисты и шуцбунд выпустили совместное воззвание, призывающее австрийских рабочих к солидарности. Была организована совместная кампания по сбору средств в пользу испанских рабочих. И здесь единый фронт был заключен по инициативе компартии.

В годовщину празднования Октябрьской революции по предложению компартии во всех значительных местах и округах происходили собрания, которые были подготовлены и проведены единым фронтом коммунистов и социалистов.

К годовщине февральских боев 1934 г. ЦК компартии Австрии обратился в ЦК и к местным организациям революционных социалистов с предложением выпустить воззвание, организовать совместно забастовки и демонстрации. На совместной конференции, созванной специально для обсуждения этого вопроса, участвовали представители компартии, революционных социалистов, шуцбунда, свободных профсоюзов, КСМ, соцмола, спортивных организаций и МОПР^{296}. Было заключено соглашение о совместном проведении кампании и о совместных действиях. Были выпущены совместные воззвания к австрийскому пролетариату, к международному пролетариату, ко II и Коммунистическому Интернационалам. Кроме того, на предприятиях происходили многочисленные совместные забастовки протеста (на предприятиях Сименса, Фиата, военной фабрике Ротмиллер, у Сименса-Гальске и на многих других). Во многих местах происходили также совместные демонстрации, во время которых несколько рабочих было тяжело ранено, а один убит.

После февраля 1935 г. ЦК компартии Австрии обратился с открытым письмом к ЦК революционных социалистов, в котором предлагал: 1) постоянное соглашение о едином фронте, в особенности на предприятиях, так как это представляет собой более высокую форму, чем соглашения от случая к случаю; 2) борьбу за единство свободных профсоюзов, против саботажа реформистского профсоюзного комитета; 3) совместную борьбу за укрепление единого фронта в интернациональном масштабе.

Компартия Австрии взяла на себя инициативу воссоздания прежних свободных профсоюзов, распущенных фашистами. Некоторые старые реформистские профработники с согласия Амстердамского интернационала^{297}стали параллельно создавать профсоюзные организации. На все предложения объединить обе профорганизации коммунисты не получили удовлетворительного ответа. Поэтому второй пункт проекта постоянного соглашения говорит о борьбе за единство свободных профсоюзов. Лишь недавно удалось объединить оба профсоюзных центра. Можно надеяться, что объединение произойдет также на местах и на предприятиях.

ЦК революционных социалистов отклонил предложение компартии Австрии о постоянном соглашении о едином фронте.

Предложение компартии Австрии о проведении совместно 1 Мая было также отклонено революционными социалистами. Они отказались даже от выпуска совместного первомайского воззвания. Это объясняется тем, что после неоднократных арестов сменилось прежнее руководство революционных социалистов в самой Австрии. Такой отказ от совместных действий вряд ли долго будет продолжаться. Под давлением членской массы и шуцбундовцев руководство вынуждено будет возобновить единый фронт.

Компартия Австрии стала значительной силой. Раньше социал-демократическая партия с ней не считалась, высмеивала ее предложения о едином фронте, а теперь социал-демократия, видя, как компартия завоевывает и уже завоевала значительное влияние среди рабочих, вынуждена с ней считаться.

Италия. Руководство компартии Италии неоднократно за последние годы обращалось к социалистической, максималистской и республиканской партиям с предложением установить единый фронт борьбы против войны и фашизма. Максималисты^{298}, во главе которых стоит старая знакомая — Балабанова^{299}, отклонили предложение об установлении единого фронта, предлагая со своей стороны органическое единство (ЦК максималистов, как и руководство остальных партий, которые ставят своей целью борьбу с итальянским фашизмом, находится в эмиграции). ЦК республиканской партии согласился было с этим предложением, но съезд этой партии отклонил его. И только социалистическая партия пошла на установление единого фронта с коммунистами в борьбе против фашизма и войны. Договор между коммунистами и социалистами был заключен 17 августа 1934 г.

В чем выразился там единый фронт? Прежде всего этот единый фронт имел место во время посылки итальянским правительством войск на австрийскую границу, и теперь он проводится по вопросу борьбы против воины Италии в Абиссинии. Нельзя еще сказать, дал ли этот единый фронт ощутительные результаты, но все же кое-где эти две партии выступают вместе, вместе проводят забастовки, устраивают демонстрации и т. д. Так, ими были совместно организованы демонстрации после опубликования правительственного постановления об отправке фашистской милиции на абиссинский фронт. Это постановление вызвало движение не только среди крестьянства и среди рабочих на фабриках, но и среди фашистских милиционеров.

Совместные выступления между социалистами и коммунистами происходят и за границей, среди политических и экономических эмигрантов.

Германия. Компартия Германии, как известно, сейчас же после объединения спартаковцев и левых независимцев, в январе 1921 г., обратилась к социал-демократической партии и реформистским профсоюзам с предложением об установлении единого фронта борьбы за насущные требования германских рабочих. Как социал-демократическая партия, так и реформистские профсоюзы, за которыми тогда шло большинство рабочих, ответили отказом на это предложение. 16 ноября 1921 г. германская компартия обратилась ко всему германскому пролетариату с предложением совместно бороться за осуществление своих насущных требований.

Компартия Германии задолго до прихода Гитлера к власти неоднократно обращалась к социал-демократической партии и реформистским профсоюзам с предложениями о совместной борьбе против фашизма. Такое обращение было сделано в июне 1931 г., когда коммунисты предлагали выступить против правительства Брюнинга, против чрезвычайных тягот и против фашистов, 20 июля 1932 г., когда было смещено прусское социал-демократическое правительство, 30 января 1933 г., когда Гитлер пришел к власти, и 5 марта 1933 г., в день выборов, после того как был подожжен рейхстаг. На все эти предложения социал-демократическая партия и реформистские профсоюзы отвечали отказом.

Но еще до прихода фашистов к власти и сейчас же после их прихода в некоторых городах начал устанавливаться стихийно единый фронт снизу. Он выразился в совместной борьбе коммунистов и социал-демократов против фашистов, когда отбивались фашистские атаки на партийные комитеты, в отпоре фашистским бандам, нападающим на рабочих, партийные типографии, профсоюзные дома и т. д.

Как только социал-демократическая партия была объявлена распущенной и активных ее членов стали арестовывать, избивать, сажать в концлагеря наряду с коммунистами, социал-демократическая партия как централизованная партия перестала существовать в Германии. Большинство ее членов стали пассивными, многие укрылись в организациях, созданных фашистами, оставаясь в фашизированных профсоюзах, а после их роспуска переходя в организации «Трудовой фронт»^{300} и «Сила в радости»^{301}. Кое-где разрозненные местные группы бывшей социал-демократической партии вели против фашизма борьбу, выпускали против него листовки и т. д. Нередко бывали случаи, когда эти группы в этой борьбе связывались с парторганизациями компартии Германии, оказывая при этом друг другу помощь. Так, например, коммунисты печатали для них листовки, а они распространяли коммунистические листовки и т. д.; таким образом устанавливался контакт между ними и коммунистами. Такие случаи, хотя и они и нередки, все же не преобладали в повседневной практике компартии Германии. Наоборот, многие парторганизации КПГ не поняли всей важности установления единого фронта с социал-демократическими группами, которые вели борьбу с фашистами. Тактика многих местных организаций КПГ заключалась в том, чтобы возможно скорее навербовать лучшие элементы из этих групп в партию. Оставшиеся члены этих групп оставались без руководства, и группы или распадались, или подпадали под влияние руководителей, отрицательно относившихся к компартии Германии. Этим элементам нередко удавалось направлять свои группы против коммунистических организаций. Мало того, местные парторганизации компартии не везде давали возможность этим активистам, уже вступившим в компартию, работать наравне с другими членами компартии. Из них образовывались члены партии «второго ранга», им не доверяли, — это, конечно, принесло вред. Но ЦК КПГ, быстро исправив эти ошибки, начал устанавливать единый фронт с существующими местными социал-демократическими организациями. Кое-где это партии удавалось, но в крупнейших организациях (в Берлине, Руре) эта задача еще не решена. Только в отдельных местах Германии было заключено соглашение о едином фронте.

После 30 июня 1934 г., когда драка в лагере фашистов вылилась в убийство одной частью руководителей национал-социалистской партии своих бывших друзей по руководству (Рема, Эрнста и др.), пражское руководство социал-демократической партии Германии стало принимать меры к оживлению своих бывших организаций в стране. Пражский ЦК социал-демократической партии стал направлять из-за границы литературу, инструкторов, деньги своим бывшим активистам. Ему пока еще не удалось создать внутри страны ни руководства, ни крупных партийных организаций на местах, но после 30 июня социал-демократические группы и отдельные социал-демократы стали значительно более активными.

В 1935 г. коммунисты дважды обратились к ЦК социал-демократической партии, находящемуся за границей, с предложением установить единый фронт для борьбы против фашистов.

В связи с выборами в «советы доверенных» в 1935 г. ЦК КПГ обратился к пражскому ЦК германской социал-демократической партии с предложением заключить единый фронт по подготовке и проведению выборов. Большинство ЦК отклонило предложение компартии, заявив, что усматривает в тактике компартии маневр и что вообще в условиях фашистского террора не представляется возможности осуществить единый фронт.

После опубликования закона от 16 марта 1935 г. о всеобщей воинской повинности компартия вновь обратилась к пражскому ЦК германской социал-демократической партии с предложением установить единый фронт борьбы против шовинизма и фашизма, заключить соглашения о едином фронте против военных мероприятий правительства и т. д. Но и на это предложение компартии ЦК социал-демократической партии ответил отказом устами Штампфера, бывшего редактора прежнего ЦО социал-демократической партии Германии «Форвертс» и теперешнего редактора «Нейер форвертс»^{302}, который заявил, что «соглашение о едином фронте помешает политике социал-демократии в Германии». Она, мол, «стала приобретать влияние на буржуазные слои населения, и соглашение между двумя партиями отпугнет эти слои. Противоречия в пути и в цели двух организаций слишком велики».

В самой социал-демократической партии образовалось несколько оппозиционных групп: Ауфгейзера — Бехеля^{303}, Милеса и других. Они все имеют своих сторонников в стране. Группа Ауфгейзера — Бехеля заявила, что она за единый фронт с коммунистами, но что в стране она не может действовать самостоятельно без ЦК социал-демократической партии Германии.

По инициативе областных организаций компартии Германии в стране удалось установить единый фронт по отдельным вопросам с существующими параллельно организациями социал-демократической партии. Так, состоялись соглашения о совместных действиях при выборах «советов доверенных» между окружным руководством компартии и социал-демократической партии во Франкфурте (Западная Германия) и Зюдбадене (Южная Германия). Ими было выпущено воззвание, которое в виде листовок распространялось на предприятиях. В этом воззвании комитет единства действий призывал рабочих вычеркивать из списков имена слуг предпринимателей и агентов Гитлера и бороться за такие советы доверенных, которые защищали бы интересы рабочих.

Таким образом и в Германии применение тактики единого фронта дало кое-какие результаты. Кое-что удалось сделать компартии Германии и по восстановлению прежних свободных профсоюзов. Вслед за коммунистами и Амстердамский интернационал, боясь укрепления коммунистов, послал в Германию инструкторов и деньги, стал вербовать нужных ему людей, устраивать конференции и т. д., пытаясь параллельно с коммунистами восстанавливать реформистские профсоюзы. Несмотря на эти раскольнические шаги амстердамцев, и в этой области кое-где удалось установить единый фронт. В одном городе, на северо-востоке Германии, в конце февраля 1935 г. представители компартии и социал-демократической партии обсуждали вопросы о нелегальном восстановлении свободных профсоюзов. В результате этого обсуждения было выпущено совместное сообщение, в котором они призывали к созданию боевых классовых нелегальных профсоюзов. В нижнерейнском округе, на реке Вуппер, в целом ряде городов и предприятий было заключено соглашение между коммунистами и социал-демократами по вопросу о восстановлении нелегальных профсоюзов.

В общем и целом компартии Германии еще не удалось в широком масштабе установить единый фронт с большинством социал-демократических групп и организаций в борьбе против фашизма и войны.

Англия. В Англии компартия имеет около 7 тыс. членов. Лейбористская партия Англии насчитывает около 2 млн. коллективных членов, а реформистские профсоюзы — еще больше. И здесь компартия неоднократно обращалась к лейбористской партии и к реформистским профсоюзам с предложением установить единый фронт по ряду вопросов, затрагивающих интересы рабочего класса. Лейбористская партия и реформистские профсоюзы неизменно отвечали отказом, высокомерно заявляя, что они не нуждаются в коммунистах, так как и без них лейбористская партия вместе с профсоюзами представляет колоссальное большинство организованного рабочего класса. При этом они не упоминали лишь о том, что это влияние на большинство они не используют в интересах рабочего класса. Несмотря на их отказы, компартия через головы вождей лейбористской партии и профсоюзов обращалась с предложениями о едином фронте к местным организациям лейбористской партии и профсоюзов. Нередко эти обращения приводили к положительным результатам. Компартия Англии установила единый фронт с Независимой рабочей партией^{304} по целому ряду вопросов (по борьбе с фашизмом, против ухудшения положения безработных). КПА и НРП совместно организовывали походы безработных и демонстрации против фашизма. 9 сентября 1934 г. лидер английских фашистов Мосли назначил смотр своей фашистской гвардии; собралось около 5 тыс. человек. Компартия Англии призывала рабочих демонстрировать в тот же день и на том же месте. К этому призыву присоединилась и Независимая рабочая партия, которая имеет членов не больше, чем компартия, но пользуется большим, чем коммунисты, влиянием в профсоюзах. Компартия вместе с Независимой рабочей партией обратилась к ряду организаций лейбористской партии в Лондоне и к местным отделениям профсоюзов с этим предложением. В результате к их призыву присоединились 31 профсоюз и ряд организаций лейбористской партии и на демонстрацию вышло 100 тыс. человек. Для Англии такая демонстрация явилась большим событием, особенно, если учесть, что 5 мая — в воскресенье — по призыву лейбористской партии и реформистских профсоюзов на митинг в Гайд-парке в связи с празднованием 1 Мая 1935 г. вышло только 5 тыс. человек.

Недавно в палате общин был проведен закон, по которому отдельным категориям безработных пособие снижалось на 30–50 % и муниципалитеты лишались права выдавать пособие. Раньше пособия выдавались исключительно муниципалитетами, а так как во многих муниципалитетах лейбористская партия имела большинство, они под давлением рабочих вынуждены бывали выдавать пособия даже из своих средств и на большую сумму, чем это разрешалось по закону. Если какого-нибудь рабочего неправильно снимали с пособия, он отправлялся в муниципалитет, устраивал там скандал, и его вновь включали в список. По новому же закону муниципалитеты лишались права выдавать пособия. Для этой цели были назначены специальные чиновники, которые обеспечивали бы проведение нового закона в жизнь.

Вступление этого закона в жизнь вызвало сильнейшее волнение среди безработных и рабочих, находящихся еще на производстве. Компартия Англии выставила лозунги об организации демонстраций, о протестах в парламенте через депутатов и о других мерах давления на власть. Лозунги компартии и усилия местных партийных организаций, совпавшие с сильным стихийным движением рабочих, дали сразу практический эффект. Движение протеста против закона приняло широкий размах. Кое-где имели место крупные столкновения, были и раненые, что для Англии является необычным. В результате правительство вынуждено было согласиться на неприменение пока этого закона. Это, пожалуй, первый в истории Англии случай, когда принятый парламентом и не им отмененный закон не проводится в жизнь. Можно было думать, что как только стало известно о том, что закон не будет проводиться, движение прекратится. Но компартия выдвинула требование возврата уже сделанных вычетов. Во многих местах правительство вынуждено было вернуть по требованию рабочих уже сделанные вычеты.

Лидеры лейбористской партии и профсоюзов не участвовали в этом движении, как будто оно их и не касалось.

Таким образом, и маленькая партия может получить влияние, если она вовремя и умело будет выдвигать вопросы, волнующие рабочих, и энергично работать над проведением своих требований в жизнь.

Компартия Англии усилила также работу внутри реформистских профсоюзов. В Англии профсоюзы входят коллективно в лейбористскую партию. Рост влияния нашей партии и завоевание ею некоторых выборных должностей в реформистских профсоюзах побудили руководство реформистских профсоюзов издать «черный циркуляр», в котором предлагалось не избирать коммунистов на выборные должности. В ряде профсоветов были организованы протесты против этого циркуляра с мотивировкой, что членов профсоюзов лишают демократических прав. Но борьба вокруг циркуляра ведется до сих пор, и трудно сказать, откажутся ли реформистские вожди от этого циркуляра или они приступят к исключению коммунистов из профсоветов.

Этот «черный циркуляр» обсуждался и был отвергнут на всеанглийских съездах профсоюзов машиностроителей, конторских работников и других. Вопрос этот будет предметом обсуждения на съезде тред-юнионов Англии.

Во всяком случае коммунисты стоят на правильном пути и проводят правильную линию. Тактика единого фронта помогает в этом компартии.

Америка. В Америке все предложения коммунистической партии об установлении единого фронта борьбы против наступления капитала, войны и фашизма отклонялись лидерами социалистической партии под разными предлогами. Но, несмотря на то, что в общеамериканском масштабе единый фронт из-за отказа социалистов не проводился, он все же осуществлялся во многих местах между коммунистическими и социалистическими организациями, между профсоюзными организациями разных течений. Так, в забастовке портовых и транспортных рабочих, а затем и во всеобщей забастовке в Сан-Франциско в июле 1934 г.^{305} единый фронт, который был проведен по инициативе компартии США, сыграл большую роль.

Соглашение коммунистов с социалистическими организациями о едином фронте было заключено по вопросу об освобождении узников из Скоттсборо^{306}.

Всеамериканский конгресс безработных в Вашингтоне в январе 1935 г. был результатом применения тактики единого фронта. В нем участвовало 2500 избранных рабочими организациями делегатов и присутствовало 307 делегатов, выбранных местными и областными профсоветами, из них 50 делегатов — членов социалистической партии. Этот конгресс утвердил законопроект о страховании безработных, выработанный компартией США и поддержанный более чем 2 тыс. местных, окружных и областных профорганизаций и профсоветов. Эти 50 делегатов опубликовали воззвание о необходимости установления единого фронта. Под влиянием единодушия и мощности этого конгресса руководство социалистической партии было вынуждено созвать конгресс безработных, сторонников социалистической партии, который постановил поддержать законопроект о страховании безработных.

На конференции, созванной компартией по вопросу о праздновании 1 Мая 1935 г., участвовали многочисленные местные организации профсоюзов, примыкающие к Американской федерации труда^{307}. Это привело также к участию социал-демократических организаций в совместных первомайских демонстрациях в ряде городов. Так, в Кливленде и Массачузетсе происходили совместные демонстрации коммунистов и социалистов. В городе Гари, одном из самых больших стальных центров, профсоюз металлистов, примыкающий к АФТ, обратился к социалистической партии с предложением демонстрировать совместно с компартией. В Милуоки, где бургомистр является социалистом, социалистическая демонстрация примкнула к коммунистической. В городе Нью-Джерси в коммунистической демонстрации участвовало 4 центральных профсоюза. В Нью-Йорке, где социалистическая партия отвергла предложение компартии о совместной демонстрации, коммунистическая демонстрация собрала 200 тыс. участников, а социалистическая — 100 тыс.

Таким же образом компартии США удалось совместно с организациями социалистической партии организовать и руководить некоторыми крупными забастовками. Между прочим, во время кризиса в Америке забастовок было больше, чем где бы то ни было, и они носили очень упорный и боевой характер. Там происходили нередко расстрелы стачечников, и, несмотря на это, немало стачек было выиграно.

Для улучшения работы компартии в профсоюзах целый ряд красных профсоюзов вошел в профсоюзы Американской федерации труда, сильно расширившиеся под влиянием статьи 7-А «Акта индустриального восстановления» — «НИРА»^{308}, предлагающей ведение коллективных переговоров между рабочими и предпринимателями.

Руководящее участие коммунистов в крупных забастовках имело большое значение для дальнейшей работы компартии. Она проводит теперь большую работу по созданию широкой рабочей партии. Удастся ли создать такую массовую партию, которая могла бы ослабить влияние двух существующих буржуазных партий (республиканской и демократической) на пролетариат, пока сказать трудно, но предпосылки для создания такой партии имеются. С одной стороны, некоторые красные профсоюзы вошли в широкие профсоюзные организации Американской федерации труда, а с другой — красные профсоюзы кое-где успешно проводили стачки вопреки и против воли профорганизаций АФТ, мешавших их проведению. Все это способствовало расширению влияния компартии США. Сама компартия США приблизительно утроила количественный состав членов. В течение 7–8 лет она имела 9 тыс. членов и очень страдала от текучести. Только теперь удалось отчасти преодолеть эту текучесть. В настоящее время компартия США имеет около 30 тыс. членов.

Польша. Несмотря на то что компартия Польши находится в подполье, а польская социалистическая партия (ППС) и Бунд существуют легально, компартия много раз обращалась к ним с предложениями установить единый фронт. Сначала они замалчивали этот вопрос, а потом заявили, что будут разговаривать с компартией о едином фронте при условии, если компартия признает их классовыми рабочими партиями. Компартия Польши не ограничивалась обращениями к ЦК ППС и Бунда, а обращалась со своими предложениями единого фронта непосредственно к местным организациям ППС и Бунда, и кое-где ей удавалось во время крупных забастовок проводить единый фронт. В Польше вообще положение своеобразное. Большей частью по требованию масс реформистские профсоюзы назначают забастовки, а когда забастовки начинаются, компартия проводит свои кандидатуры в стачечные комитеты, и фактическое руководство забастовками переходит к ней. Во многих местах реформистам удавалось в конце забастовок выбивать коммунистов из стачкомов, но кое-где забастовки были доведены до конца под руководством коммунистов.

22 августа 1934 г. было уже заключено соглашение с Бундом о едином фронте, но так как переговоры велись по программным вопросам, то они не могли ни до чего договориться, и соглашение было нарушено. Теперь с Бундом ведутся переговоры об объединении революционных и бундовских профсоюзов (в Польше профорганизации очень раздроблены, каждая партия имеет свои профсоюзы). Со стороны революционных профсоюзов были выставлены для объединения следующие требования: проведение профсоюзной демократии и пропорциональные выборы. Бундовцы согласились с первым требованием и отклоняют второе. Несмотря на это, по всей вероятности объединение профсоюзов произойдет.

Перед 1 Мая компартия обратилась к ППС и Бунду на основании обращения Коминтерна ко II Интернационалу о совместном проведении 1 Мая^{309} с предложением совместно организовать первомайскую демонстрацию. Они отклонили это предложение, несмотря на то что компартия Польши согласилась идти на совместную демонстрацию под общими лозунгами, выработанными совместно. ППС и бундовцы заявили, что если они пойдут на совместную демонстрацию с коммунистами, то эти общие демонстрации будут разогнаны. И хотя руководство ППС и Бунда отказалось от совместного проведения первомайской демонстрации, в Варшаве, Белостоке, Вильне, Домброве, Петрокове имели место демонстрации, проведенные совместно рабочими — социалистами и коммунистами. Параллельные пепеэсовские и бундовские демонстрации были малочисленны.

Недавно в Варшаве состоялась рабочая конференция представителей фабрик и заводов, созванная ППС и Бундом. Созывом этой конференции ППС и Бунд хотели показать, что они проводят единый фронт. Однако они всячески старались не допустить на конференцию коммунистов и вообще левых рабочих, избранных от фабрик и заводов. Несмотря на это, на конференции присутствовало все-таки 80 коммунистов и революционных рабочих, членов красных профсоюзов или революционной профоппозиции. Их давление на конференцию было настолько сильно, что их представители были избраны в президиум и некоторые из них были включены в комиссию по составлению декларации. Под их влиянием руководство вынуждено было принять решение о защите Советского Союза, решение о том, чтобы порвать союз с Германией, и ряд других левых решений. А ведь известно, что ППС в своей прессе и агитации мечет громы и молнии против Советского Союза.

Совсем недавно состоялся съезд крестьянских писателей, и там один из молодых писателей предложил принять аналогичные требования, которые и были съездом приняты.

Очень медленно продвигается тактика единого фронта в тех странах, где социал-демократические партии стоят у власти (Швеция, Дания и Норвегия), где социалистические партии участвуют в правительстве (Чехословакия и Бельгия) или где социалистические партии имеют шансы стать у власти (Англия). Социалистические партии этих стран все время неизменно отклоняли все предложения компартий о едином фронте. И это с их точки зрения вполне понятно. Дело в том, что социал-демократические правительства проводят программу своей буржуазии, программу нажима на трудящихся, и если бы социал-демократические партии пошли на единый фронт с коммунистами, то они должны были бы отказаться от своей политики. Вот в Дании, например, фактически аннулирован закон о стачках: за объявление стачки рабочие платят штраф. Такие же законы вырабатываются и, очевидно, будут приняты и в Швеции и в Норвегии.

Эти законы, направленные к ухудшению положения рабочего класса и крестьянства, принимаются социалистами в угоду своей фашизирующейся буржуазии и помещикам. Вот почему они отклоняют единый фронт с коммунистами. И несмотря на это, и в этих странах большей частью на местах удается проводить единый фронт помимо вождей социал-демократических партий.

Наряду с этими социал-демократическими партиями ряд социал-демократических партий вынужден под давлением масс проводить единый фронт. Таких немало, и среди них крупная социалистическая партия Франции. Правда, ей во II Интернационале противостоит также крупная английская лейбористская партия, которая два раза уже стояла и теперь третий раз собирается стать у власти, и она все время отклоняла и отклоняет единый фронт. На заседаниях исполкома II Интернационала представители социалистических партий Франции, Италии, Испании, Австрии, Швейцарии, польского Бунда под давлением своих членов высказываются за единый фронт, а партии, стоящие у власти, или такие, как лейбористская партия Англии, которая в ближайшей перспективе надеется стать у власти, высказываются против единого фронта. В результате такой разноголосицы в собственных рядах исполком II Интернационала не может ничего членораздельно сказать ни за, ни против единого фронта, так как он боится вызвать раскол или еще больше углубить кризис во II Интернационале. На исполкоме II Интернационала, где стоял этот вопрос, противоречия между разными группировками были так велики, что не дали ему возможности прийти к единому решению — за или против предложения Коминтерна.

В октябре 1934 г. Коминтерн обратился ко II Интернационалу с предложением оказать совместную помощь испанским борцам. Коминтерн уполномочил двух представителей — тт. Кашена и Тореза — вести со II Интернационалом переговоры по этому поводу. II Интернационал не мог сказать ничего определенного в ответ Коминтерну.

В исполкоме II Интернационала в основном боролись между собой представители социал-демократических партий двух групп: соцпартий, организованно проводящих под давлением своих членов единый фронт, и соцпартий, стоящих или имеющих шансы стать у власти. Поэтому исполком II Интернационала предоставил право каждой социалистической партии решать этот вопрос по своему усмотрению.

Когда 5 марта 1933 г. Коминтерн обратился к отдельным социалистическим партиям с предложением установить единый фронт, II Интернационал запретил своим партиям заключать национальные соглашения, высказываясь за непосредственные переговоры между двумя Интернационалами. Теперь же, когда Коминтерн в октябре 1934 г. предложил единый фронт непосредственно II Интернационалу, да еще по такому вопросу, как помощь испанским рабочим, помощь их же секции — социалистической партии Испании, II Интернационал ответил, что это является делом его отдельных секций.

Коминтерн вновь обратился ко II Интернационалу с предложением совместно провести 1 Мая. II Интернационал прислал такой же ответ. В этом ответе он ссылался на свое прежнее постановление — предоставить каждой своей партии решение вопроса об установлении единого фронта. Фактически II Интернационал как международная организация по данному вопросу решения принять не может.

Наряду с проведением единого фронта в области политической борьбы рабочего класса в национальном и международном масштабах делались многократные попытки к проведению единого фронта со стороны непартийных революционных организаций. Так, спортивные организации, входящие в Красный спортивный интернационал^{310} и исполком этого интернационала, многократно обращались к соответствующим национальным организациям Социалистического спортивного интернационала^{311} и к его исполкому с предложением установить единый фронт и начать переговоры даже об организационном единстве. Во многих странах спортивные организации, принадлежащие к обоим Интернационалам, проводят единый фронт в национальном масштабе, а в двух странах, в Норвегии и во Франции, проведено даже организационное единство.

Такие же усилия в установлении единого фронта сделали в национальном и международном масштабах Коммунистический Интернационал молодежи (КИМ)^{312} и его секции. Еще в 1933 г. КИМ в связи с событиями в Германии неоднократно предлагал Социалистическому интернационалу молодежи (СИМ)^{313} установить единый фронт борьбы против фашистов. В 1934 г. КИМ предложил СИМ организовать помощь испанским борцам. В начале 1935 г. КИМ письменно предложил бюро СИМ единый фронт борьбы против фашистской милитаризации молодежи. Последние два обращения обсуждались на бюро СИМ: первое было отклонено, по второму было принято решение оставить его без ответа.

Коммунистические союзы молодежи обращались к соцмолам соответствующих стран с предложением единого фронта по разным поводам. В начале 1935 г. они вновь обратились к соцмолам с предложением совместно провести петиционную кампанию в связи с конференцией Международного бюро труда^{314}. Предложения секций КИМ в большинстве случаев не были приняты соцмолами. Однако в некоторых странах удалось установить единый фронт между комсомольцами и соцмольцами. Во Франции между комсомолом и соцмолом заключено соглашение о совместной борьбе против фашизма и в защиту т. Тельмана. В Испании после октябрьских боев было заключено соглашение по всем вопросам совместной борьбы. Оно теперь сорвано соцмолом. Заключено соглашение между КСМ и революционным соцмолом Австрии. Есть соглашение между КСМ и соцмолом Болгарии по вопросу борьбы против фашизма и войны. Заключено соглашение о едином фронте с гильдией молодежи при Независимой рабочей партии Англии.

Сложнее обстоит дело с проведением единого фронта и профединства в национальном и международном масштабах между национальными профсоюзными организациями, входящими в Амстердамский профсоюзный интернационал и в Профинтерн.

За все время существования Красного Интернационала профсоюзов и национальных профсоюзных организаций, входящих в него, они поддерживали стачки, где бы они ни происходили и кем бы они ни были организованы. А те стачки, которые велись профсоюзами, входящими в Амстердамский профсоюзный интернационал, тоже целиком и полностью поддерживались красными профсоюзами. К сожалению, со стороны амстердамских профсоюзов не было такого же отношения к стачкам, какое проявляли красные профсоюзы или профоппозиции. Руководители амстердамских профсоюзов во многих случаях мешали и препятствовали ведению стачек. Все попытки со стороны красных профсоюзов устанавливать единый фронт в стачечной борьбе посредством переговоров с национальными руководствами амстердамских профсоюзов отвергались ими, от чего страдали интересы рабочего класса. Капиталисты всех стран этим пользовались для того, чтобы снижать зарплату, ухудшать внутренний распорядок на фабриках и заводах и таким образом с успехом перекладывать тяготы экономического кризиса и депрессии особого рода на плечи трудящихся, в первую очередь на рабочих.

Несмотря на все усиливающуюся тягу рабочих к единому фронту, исполком Амстердамского интернационала профсоюзов отверг предложение Профинтерна от 7 марта 1935 г. об установлении единого фронта в международном масштабе по вопросам: 1) совместных первомайских выступлений профсоюзов, примыкающих к Красному Интернационалу профсоюзов и Международному объединению профсоюзов, против фашизма, наступления капитала и войны; 2) содействия восстановлению свободных профсоюзов в Германии; 3) содействия объединению профсоюзов в Испании и Франции.

В этом же обращении Профинтерн предложил начать переговоры об объединении параллельно существующих профсоюзов, входящих в оба Интернационала. И на это предложение Профинтерна хотя прямого отказа не последовало, но фактически в ответе Амстердамского интернационала предложение Профинтерна отклонялось.

Объединение параллельно существующих профсоюзов, принадлежащих к этим двум профсоюзным Интернационалам, возможно и необходимо. Общеизвестно, что раскол в профдвижении был использован буржуазией в каждой стране в своих интересах. Но не только это говорит о необходимости профединства. Поскольку революционные элементы находились в красных профсоюзах и в революционных профоппозициях, которые фактически не работали внутри амстердамских профсоюзов, это облегчило реформистскому руководству амстердамских профсоюзов проведение политики классового сотрудничества. Если руководителям амстердамских профсоюзов в международном масштабе и в каждой стране до сих пор сравнительно легко удавалось увиливать от установления единого фронта и единства профсоюзов, то теперь проводить ту же политику открыто им будет труднее. После установления единого фронта борьбы между коммунистами и социалистами в целом ряде стран, когда единый фронт втягивает в борьбу широкие массы рабочих и даже служащих, руководству амстердамских профсоюзов труднее теперь просто отказываться от единого фронта и в особенности от единства профсоюзов. Члены объединяемых ими профсоюзов могут их вынуждать к единому фронту. Поэтому исполком Амстердамского интернационала не просто отказывается, а выставляет такие требования, которые в замаскированном виде обозначают отказ. Он предлагает профсоюзным организациям всех стран, примыкающим к Профинтерну, войти в амстердамские профсоюзы без всяких условий, а Профинтерну — распустить себя.

Могут ли, как правило, красные профсоюзы пойти на такое «единство»? Конечно, нет. Профинтерн и организации, входящие в него, идут на объединение при условии проведения в объединенных профсоюзах профсоюзной демократии и пропорционального представительства при выборах должностных лиц и руководящих органов в профсоюзах. При этих условиях бывшие члены красных профсоюзов в объединенных профсоюзах сумеют влиять внутри профсоюзов на превращение их из организаций классового сотрудничества в профсоюзные организации, проводящие классовую борьбу.

Единый фронт и единство в профсоюзном движении не достигли еще ощутительных результатов. Кое-какие сдвиги в этой области имеются в ряде стран: в Америке, где слились параллельно существовавшие профсоюзы одного производства (горняки, сталелитейщики, автомобильщики, моряки, текстильщики); в Испании, где в Астурии объединились все существовавшие профсоюзы горняков; во Франции, в Австрии, в Индии и в других странах.

Во Франции все предложения руководства унитарных (красных) профсоюзов, сделанные французской Всеобщей конфедерации труда (амстердамской), об объединении на условиях профсоюзной демократии и пропорционального представительства неизменно отклонялись. Но так как имела место тяга рабочих к профединству, она вылилась в частичном объединении параллельно существовавших профсоюзов в целом ряде производств и городов. В такие единые организации, объединяющие параллельно существовавшие красные и реформистские профсоюзы, кое-где при объединении вошли также и автономно существовавшие профсоюзные организации. Таких объединенных профсоюзов имеется во Франции около 600, главным образом среди железнодорожников. Они объединяют более 100 тыс. членов. Очень характерно, что ни красные профсоюзы, ни реформистские профсоюзы Франции, существующие раздельно, не увеличивают членского состава, а в объединенных профсоюзах имеется наплыв новых членов.

Успехи единого фронта во Франции и это частичное объединение профсоюзов, очевидно, повлияли на руководство французской Всеобщей конфедерации труда. Рассмотрев последние предложения унитарных профсоюзов, сформулированные в нижеследующих восьми пунктах, оно выделило комиссию для начала переговоров о профединстве (такие переговоры уже велись и были прерваны в марте 1935 г.). Приводим эти пункты:

«1. Профсоюзы, объединяющие рабочих всех политических направлений, должны быть абсолютно независимы от предпринимателей, правительства и партий.

2. Только профсоюзные съезды и собрания полномочны принимать решения, касающиеся жизни профсоюзных организаций.

3. Профсоюзная демократия должна предоставлять каждому члену профсоюза гарантию в том, что он сможет внутри профсоюза свободно защищать свою точку зрения по всем вопросам, касающимся жизни профсоюза.

4. Решения, принятые большинством, должны выполняться всеми членами профсоюзов.

5. Уставы профсоюзных организаций не должны допускать применения санкций или исключения из профсоюза за высказывание своего мнения.

6. В целях гарантирования свободного развития профсоюзной демократии и создания сплоченности объединенных профсоюзов Унитарная всеобщая конфедерация труда предлагает придерживаться при конструировании руководящих органов принципа пропорционального представительства по примеру созданных объединенных профсоюзов железнодорожников.

7. Свобода мнений и профсоюзная демократия не должны повлечь за собой создания в профсоюзах организаций, действующих как партийные фракции. Каждый член профсоюза, пользуясь полной свободой вступать и работать в политических организациях по своему выбору, может действовать внутри профсоюза только как член профсоюза.

8. Независимость профсоюзов не должна означать нейтральности профсоюзного движения по отношению к другим формам классовой борьбы. Вместе с тем необходимо изыскать все возможности для совместной борьбы с организациями, также стоящими на платформе классовой борьбы».

Может быть, на этой основе удастся осуществить профсоюзное единство в масштабе Франции, что даст толчок к сближению профорганизаций, принадлежащих к обоим Интернационалам в других странах.

Несмотря на то что проведение тактики единого фронта пока ограничивается лишь некоторыми странами и что оно широко применяется пока главным образом в одной Франции, оно дало уже большие результаты. Совместные выступления коммунистов и социалистов против фашизма, против войны, против ухудшения условий труда и снижения зарплаты втянули в борьбу широкие массы рабочих, которые стояли до недавнего времени в стороне от борьбы, и укрепили позиции рабочего класса в борьбе против войны и фашизма. Для этих рабочих теперь не является уже секретом роль коммунистов в установлении и проведении единого фронта борьбы. Это показали коммунальные и кантональные выборы во Франции в мае 1935 г. и массовая демонстрация парижских рабочих на кладбище Пер Лашез 19 мая.

На муниципальных выборах во всей Франции и кантональных выборах Парижской области из двух партий, коммунистической и социалистической, проводивших совместно единый фронт, большинство рабочих отдало предпочтение на выборах коммунистической партии. Это говорит о том, что рабочие оценили значение той борьбы за установление единого фронта и профединства, которую компартия многие годы вела и от которой социалистическая партия долго отказывалась, — борьбы, целиком и полностью соответствующей интересам рабочего класса, силы которого растут и организуются против классового врага на основе единого фронта и профединства. Проведение тактики единого фронта увеличивает боеспособность пролетариата — ему легче будет отбивать атаки фашистов и наступление капитала, — ускоряет его революционизирование и дает коммунистам более широкое поле для влияния на пролетариат и для дальнейшего втягивания его в борьбу.

Была ли проведена тактика единого фронта коммунистическими партиями без правых и сектантских ошибок? Нет. В целом ряде стран еще и теперь делается немало сектантских и правых ошибок при проведении единого фронта. Одни коммунистические партии или местные партийные организации нередко выставляли и кое-где еще выставляют для установления единого фронта такие требования, что заранее можно предполагать, что социал-демократические партии, организации или амстердамские профсоюзные организации отклонят их. И при этом иногда эти компартии и организации никакой популяризации выставленных требований не ведут и не доводят даже до сведения широких масс об отказе социалистов или амстердамцев от предложения единого фронта.

Бывают и противоположные явления. Коммунистические партийные организации соглашаются на такие условия социалистов о проведении единого фронта, которые не способствуют втягиванию широких масс в борьбу и которые принципиально недопустимы для участия коммунистов в таком «едином» фронте. Пример — Бельгия: коммунисты и комсомольцы подписали там условия единого фронта, среди которых был пункт о борьбе за предоставление права убежища преследуемым революционерам, в том числе и контрреволюционеру Троцкому. Членами компартии и комсомола Бельгии этот договор был, конечно, аннулирован.

После конференции трех Интернационалов весной 1922 г., на которой вожди социал-демократии поставили условием своего участия в едином фронте такие требования, которые представляли собой политические уступки пролетариата буржуазии, а представители III Интернационала допустили ошибку и приняли часть этих требований, Ленин в статье «Мы заплатили слишком дорого» писал:

«Представителям II и II1/2 Интернационалов нужен единый фронт, ибо они надеются ослабить нас чрезмерными с нашей стороны уступками; они надеются проникнуть в наше, коммунистическое, помещение без всякой платы; они надеются посредством тактики единого фронта убедить рабочих в правильности реформистской и в неправильности революционной тактики. Нам нужен единый фронт, потому что мы надеемся убедить рабочих в обратном. Ошибки же наших коммунистических представителей мы будем сваливать на них и на те партии, которые эти ошибки делают, стараясь научиться на примере этих ошибок и добиться того, чтобы не повторять их в будущем. Но ни в каком случае мы не будем сваливать ошибок наших коммунистов на массы пролетариата, который во всем мире стоит перед натиском наступающего на него капитала. Ради того, чтобы этим массам помочь бороться против капитала, помочь понять „хитрую механику“ двух фронтов во всей международной экономике и во всей международной политике, ради этого мы тактику единого фронта приняли и проведем ее до конца»[94].

Значение, которое Ленин придавал единому фронту, и его отношение к ошибкам, сделанным при проведении единого фронта, не должны забывать товарищи, которые проводят и должны до конца проводить единый фронт в странах капитала.