Изгои Рая

Глава 7

На мой взгляд, с самого начала эта затея была авантюрой. Потому что после показательной бойни Охраны вся наша команда насчитывала чуть больше десятка бойцов. Судя по тому, что я видел днем, на площадке сейчас бузят сотни Рангунов. Если они захотят, сомнут наш отряд просто числом, растопчут без всякого оружия. К моему удивлению, никто из подчиненных Правительницы моего скепсиса не разделял. Наоборот, со всех сторон сыпались воинственные реплики о том, как они сейчас разнесут вдребезги этих ящериц. Я даже подумал: в этой банде отмороженная не только атаманша. Наверное, она набирала только таких – сумасшедших, похожих на нее.

Но правы оказались именно они – все пошло совсем не так, как ожидал я. Похоже, местные лучше знали повадки здешней публики. Бунтующая толпа оказалась обыкновенной толпой – без управления и командиров. Сначала в буйном раже они самозабвенно бросились на нашу команду. Вот в этот момент у них был единственный настоящий шанс. Первая, самая мощная волна рептилий действительно могла нас снести. Но сумасшедшая Правительница с ходу первой врубилась в их ряды. Остальные бойцы тоже не отставали от своей «королевы». В этот момент даже мне пришлось поработать секирой по-настоящему. Это оказалось нетрудно – стоило представить, что это не Рангуны, а стая Тварей. Ну а дальше сама по себе начала работать ярость зверя, в образе которого я сейчас находился. Кроме того, мы все были вооружены и умели пользоваться своим железом. У нападавших же даже ножей не было. Когти и зубы – это тоже не игрушки, но против острого железа они проигрывают.

Когда мы разбили первый вал, стало легче. Те Рангуны, кто поумнее, начали понемногу разбегаться. Однако толпа все равно не рассеивалась – похоже, идиотов на Браме все-таки большинство. Но и у нас появилось прибавление: не всех надсмотрщиков перестреляла Охрана. Сейчас они вылезали из своих схронов и присоединялись к нам. Эти рубились зверски, не жалея никого. Наверное, мстили за свой страх, а может, пытались загладить вину перед Кохуари.

После того как непосредственная угроза лично мне миновала, я тоже сбавил обороты. Я не рвался вперед, но и не хотел, чтобы Правительница посчитала меня трусом. Случись такое, отношение ко мне изменится, и не в лучшую сторону. Тогда на равноправное сотрудничество рассчитывать нельзя. Поэтому я выбрал середину: шел рядом с Кохуари, всем своим видом изображая грозного бойца, но в случае схватки всегда уступал другим Рангунам право первым ворваться в бой. Главное тут было не переборщить, как в одну, так и в другую сторону. Потому что хуже труса может быть только трус, изображающий из себя героя.

Но умирать за то, чтобы Правительница сохранила свою власть и дальше могла продавать бесплатную еду втридорога, я не желал. Мне нельзя умирать. У меня свои дела в этом мире. Поэтому за все время, что наша компания пробивалась к эстакадам с транспортерами раздачи, я лишь пару раз отмахнулся мечом от назойливых нападавших. В остальное время лишь изображал активность: рычал, ругался и носился туда-сюда вокруг Кохуари. Может, меня бы и раскусили, но Рангунам Правительницы было не до этого. Бунт действительно вспыхнул нешуточный. В отсутствии власти каждый рвался ухватить свою долю. Как всегда бывает в таких случаях – надо было только разжечь. А дальше костер уже разгорался сам. Благо дров – озлобленных голодных Рангунов – хватало с избытком.

Я уже решил, что все – мы победили. Но тут во врагов словно вселились демоны. Наша «банда», уже больше похожая на нормальный отряд, пробилась почти к ограде базы. Туда, где шло основное разграбление. И здесь мы впервые почувствовали, что бунтовщики действуют организованно. Часть Рангунов забралась на эстакады, почти у самой ограды. Ближе нельзя – сама ограда находилась под высоким напряжением. Это мне еще раньше рассказал Брен. Те, что наверху, сбрасывали все коробки, не давая им проезжать дальше, к отводам раздачи. Лишь небольшая часть пайков успевала уехать. Внизу их сразу подхватывали и уносили в сторону. Там уже высилась большая куча упаковок. Эти две группы действовали быстро и слаженно. Потому что им не мешали «дикие старатели» – импровизированная охрана никого не пропускала в эту зону.

Увидев такое, Кохуари по-настоящему сошла с ума.

– Они грабят меня!

Озверевшая Рангунка дико завыла и бросилась вперед, не обращая внимания, что остальные отстают. Так получилось, что рядом с ней остался только я. Когда я это осознал, было уже поздно – нас окружили. Больше я не мог увиливать от драки – теперь на кону стояла и моя жизнь. В этот момент я понял, кто эти Рангуны: на нас накатила бледно-зеленая волна орущих и визжащих рептилий-подростков. В первый момент я подумал, что ими командуют взрослые, но ни одной темно-зеленой особи в схватке не участвовало. Тем более черных. Вот дела! Эти молодые Рангуны оказались умнее и опаснее всего остального уголовного сброда Брамы IV. Они единственные, кто действовал здесь организованно. Те рептилии, через толпу которых мы пробивались до сих пор, не шли ни в какое сравнение с этими «малолетками». У большинства бледно-зеленых имелось оружие: мечи охраны, самодельные мачете, дубинки и даже пики. Они явно готовились к чему-то подобному. Наверное, прилет Охраны и последующая бойня послужили лишь спусковым крючком.

Однако размышлять об уровне развития местных молодежных банд было некогда. Эти отмороженные «дети» вполне по-взрослому решили прикончить нас. Похоже, они находились под действием каких-то веществ. Меня поразила их безудержная смелость. Они не обращали внимания на раны и берсерками рвались под наши клинки. Лишь разглядев их глаза, я понял, откуда это бесстрашие. Зрачки, которые при дневном свете должны быть узкой полоской, разлились почти на все яблоко глаза. Глаза нападавших неестественно почернели. Я уже видел такие глаза у наркоманов Рангунов на Птанели. Правда, там они наоборот были тихими и вялыми. Похоже, здешний наркотик действовал по-другому.

На опасность смерти организм рептилии среагировал так, как и положено: вбросил в кровь кучу гормонов. Злой азарт захватил меня, и я превратился в машину для убийств. Полгода меня учили драться мастера Ньеко. И я кое-чему научился. Я мог некоторое время противостоять даже Высшему. Ни один из Рангунов, ни на Птанели, ни здесь, на Браме, конечно, не мог сравняться со мной в умении убивать. Эти обдолбанные юнцы, которые учились убийствам только в уличных драках, ни разу не нанесли мне стоящего удара. Я выхватил из отрубленной бледно-зеленой лапы второй меч и сейчас крутил вокруг себя кровавую мельницу. Я рычал и выл. Я упивался всем этим. Если бы не было оружия, я бы рвал врагов зубами. Я полностью растворился в этом танце смерти. Во мне ничего не осталось от человека. Кровь заливала мне глаза, но это была не моя кровь. На мне не оказалось ни единой раны. Количество нападавших не играло никакой роли. Я превосходил их во всем: в силе, скорости и умении.

Не знаю, как я выглядел со стороны, но, наверное, это было страшное зрелище. Избиение младенцев. Думаю, если бы не наркотики, вся эта молодь разбежалась бы еще в самом начале схватки. Я бы давно отбился от бледно-зеленых и опять ушел в сторону, но не мог это сделать из-за Кохуари. Она тоже была похожа на наркоманку, рвалась вперед с настойчивостью самоубийцы. Я не отрывался от нее и уже несколько раз принял на себя удары, предназначенные Правительнице. Но как бы я ни следил за ней, нападавших было слишком много, а ее умение совсем не соответствовало ее безумству. И произошло то, что и должно было произойти: она поскользнулась на кровавом месиве под лапами, у нее выбили меч, и если бы не мой подставленный клинок, её явно отрубили бы лапу. В довершение она получила дубинкой по голове и сейчас безуспешно пыталась подняться: лапы разъезжались, и Правительница снова падала.

Я крутился возле нее, не давая молодым рептилиям добить самку. В этот время к нам, наконец, пробились остальные бойцы. Я сразу остановился, давая им возможность закончить дело. Сам же присел возле Кохуари и поймал её под мышки. Она сначала рванулась, пытаясь вырваться, но я зарычал ей под ухо:

– Не дергайся! Это я!

Потом быстро оттащил её подальше от основного месива. Положил, перевернул и быстро оглядел – ранена или нет? Да, одной разбитой головой дело не обошлось. На обеих лапах кровоточили многочисленные порезы. Но самое плохое я обнаружил, когда увидел её спину. Внизу, чуть выше поясницы, в теле торчала рукоятка самодельного ножа. Блин! Я ведь видел того, кто это сделал. Я вспомнил, что во время схватки худой безоружный подросток-Рангун постоянно рвался к Правительнице. Я и запомнил его только потому, что он был без оружия. Я ошибся – оказывается оружие у зеленого имелось. Пару минут назад он на секунду оказался совсем рядом, но после моего замаха мечом мгновенно испарился. Теперь я понимал, что он специально прорывался к ней. Я мог легко убить его и спасти Кохуари. Но сглупил – пожалел. В горячке боя не всегда можешь сообразить правильно. Судьба снова посмеялась надо мной: та, на помощь которой я рассчитывал, должна вот-вот умереть. Теперь терять нечего. Попробую все-таки обыграть судьбу.

Я придавил самку коленом и схватился за рукоять, скользкую от крови. Выдернул нож легко. Узкое лезвие оказалось коротким, не больше среднего когтя. Такое оружие носят на Птанели самочки Рангунов. Хорошо, что я до сих пор был в комбинезоне Охраны. В кармане на поясе лежала стандартная боевая аптечка. Мелькнула мысль, что, может, не стоит тратить столь драгоценную на Браме вещь на умирающую Кохуари. Ведь скорей всего, она все равно умрет. Еще пригодится для себя. Дел у меня впереди много. Но мысль мелькнула и исчезла. К черту! Надо лечить. Если спасу – это отличный шанс. И, кроме того, мне почему-то начинала нравиться её безбашенная храбрость. Ведь спокойно могла отсидеться за спинами бойцов. Никто ни слова бы не сказал.

Прямо лапой я стер с раны налипший мусор и прикрыл её лечебной салфеткой. Квадрат молочно-белой тонкой «резины» сразу прилип к телу и запузырился, теряя белизну. Брен – пусть хорошо примут его подземные боги в горячих пещерах – при самой первой встрече дотошно объяснял всем, как действуют ингредиенты аптечки. Поэтому я знал, что появление пузырей означает начало лечения: материал убивает всю опасную микрофлору. Через несколько секунд салфетка начнет регенерацию тканей. Для Игоря Кислицына, только что попавшего с Земли в этот мир, подобное лечение показалось бы чудом. После бинтов и перекиси водорода, что мы применяли на Посту. Но я видел уже совсем другие чудеса лечения – когда изрубленное и изломанное тело за несколько секунд превращается в новенькое и абсолютно здоровое. Без всяких приборов и медикаментов. Так лечит Сфера.

– Что с ней? – надо мной склонились два Рангуна. Я оглянулся: пока возился с Правительницей, её подчинённые победили. Я видел, что бледно-зелёные Рангуны, хоть и пытаются отбиваться, но отступают. Всё-таки, какими бы отмороженными они ни были, против умелых бойцов с нужным оружием, молодые рептилии не потянули. Я поднял голову как раз вовремя – заметил того самого худого бледно-зелёного Рангуна, что обломил мою удачу. Он отступал в толпе. Наши взгляды встретились. Бледно-зелёный ощерился в улыбке. Потом чиркнул когтем по своей шее и показал на меня. «Ты следующий», – понял я по губам. Издевается? Я даже дёрнулся от злости.

– Смотрите за ней! – приказал я, схватил с земли мечи и помчался в сторону схватки.

Я хотел догнать и выместить свою злость. Словно все мои неудачи на Браме произошли именно из-за этой скользкой молодой рептилии. Где-то в мозгу у меня всё ещё оставался осколок моего человеческого я. И этим местом я осознавал, что злость эта неестественна и нелогична. Это что-то чисто физиологическое – присущее только моей Рангунской ипостаси. Однако остановиться не мог – я даже ревел от злобы, настолько мне хотелось отомстить. Сейчас он для меня как красная тряпка для быка. Воткнуть меч прямо в грудь этого урода!

Я с ходу врубился в схватку. Ещё на бегу я определился, в какую сторону уходила моя «красная тряпка». Не обращая внимания на других, я стал прорубать коридор в этом направлении. Это было очередное сумасшествие – я рвался в бой совершенно без нужды. Будь я человеком, ничего подобного я бы не совершил. Худой Рангун тоже заметил меня – он испуганно закричал, призывая своих. И они откликнулись: словно защищая что-то дорогое, на меня бросились сразу несколько новых Рангунов. В угаре боя я не придал этому никакого значения – новые враги только ещё больше разожгли мою агрессию.

– Хочешь сбежать? Не уйдёшь, тварь!

Мой крик перекрыл шум битвы.

***

Я остановил клинок в сантиметре от головы подростка. «Что я делаю?» Мои лапы дрожали: тело требовало довести дело до конца – отрубить голову жертве – но что-то в мозгу удерживало меня. Словно мигал красный огонек. «Игорь! Ты Игорь!» Вот что удержало меня. Я не Рангун, и это не Тварь. Я смотрел на лежавшее у моих лап тело, и мое сознание раздваивалось. Я напрягся. Нельзя переступать эту грань. Резко убрал меч и воткнул его в землю, чтобы не было соблазна. Потом толкнул Рангуна ногой.

– Уходи.

Тот продолжал лежать в прежней позе, свернувшись в клубок и закрыв лапами глаза и уши. Словно уже умер. Похоже, страх парализовал его.

– Уходи! – уже громче повторил я и опять толкнул ногой. В этот раз он среагировал: развернулся, убрал лапы и открыл глаза. Я вздрогнул. На миг до этого мне показалось, что это Ромка. Точно так же тот выглядел на Птанели при нашем неудачном покушении. Но желтые белки и вертикальная полоска зрачка вернули меня на землю. Когда я выдернул меч, молодой Рангун снова дернулся в испуге, но я шагнул в сторону и быстро пошел отсюда. Надо уйти, пока Игорь Кислицын контролирует Рангуна Игора.

Вокруг уже все успокоилось. Конечно, относительно того, что было тут десяток минут назад. На бывшем поле боя и сейчас кричали и раздавались звуки ударов. Но это уже не схватка: подчиненные Правительницы наводили порядок. Совсем недавно кидавшиеся в драку Рангуны покорно стаскивали мертвые тела в одну кучу. Другая группа, более многочисленная, уже приступила к главному делу, ради которого их когда-то сюда пригнали: они ловили сбрасываемые с эстакады упаковки и относили их в кучи. Бесконечная работа по обогащению Правительницы началась. Я усмехнулся: война войной, а прибыль – это все равно главное. Рангуны неисправимы.

Когда подошел к палатке Правительницы, я уже полностью контролировал себя. Безумие битвы, наконец, развеялось. Я шел и думал о том, что мне надо как можно меньше влезать в подобные дела. Да и, наверное, в любые другие, где чувства берут власть над разумом. Я становлюсь слишком Рангуном, а мне нельзя превратиться в рептилию. Надо продержаться хотя бы до того момента, как я спасу Ольгу. Кроме того, меня по-настоящему напугало то, что я творил сегодня. Похоже, я превращаюсь не просто в Рангуна, а в сумасшедшего Рангуна. В зверя.

– Где ты пропал? – Рангун со свежими повязками на голове и лапе махал мне от входа. – Иди быстрей! Правительница ждет тебя.

«Значит, жива», – я обрадовался. Думаю, я сегодня показал себя с лучшей стороны. Надеюсь, это зачтется. Но я ошибся. Благодарностью в словах Правительницы даже не пахло.

– Ты где шляешься?

Хотя палатка оказалась другая – обычная, без бассейна и теплогенератора – сидела Кохуари в том же кресле, что и пару часов назад. Похоже, это единственное, что уцелело после налета Охраны. На Рангунке тоже белели повязки: на изрезанных лапах и голове. Я не успел ответить, она снова требовательно спросила:

– Мне сказали, у тебя есть аптечка Охраны. Это так?

Так вот почему меня ищут. Совсем не для того, чтобы поблагодарить. Я выдернул из поясного кармана медицинский контейнер и протянул Рангунке.

– На хрена ты мне его даешь? Я что, по-твоему, знаю, как им пользоваться?

Вот это неплохо. Значит, я опять нужен.