Измена. Дэн Мороз спешит на помощь (СИ)

Глава 19 — Змея

Лена

— Мне Лариска сказала, что ты опять выскоблилась? — мать заходит на кухню и тяжело садится на стул, а я морщусь, разглядывая ее изрядно поплывшие черты лица. А ведь какая она красавица в молодости была — мужики шеи сворачивали.

А теперь даже мне смотреть страшно.

— еще в прошлом месяце, — буркнула я, — я, в отличие от тебя, нищебродов плодить не собираюсь.

— Ты же сказала, что у Жени твоего квартира своя двухкомнатная и машина есть.

Было бы что после развода отжать.

— все уже эта Варя отжала! Сука! Юристов наняла, курица драная. И где только бабки такие взяла? А потом как снежный ком — Синицына уволили, а с новой работой шиш — везде отказывают. Как прокляли, честное слово!

— Опять мимо, значит? И чем мы кредиты будем в следующем месяце гасить, а?

— Я что-нибудь придумаю, — передергиваю плечами и морщусь.

— Ты уж давай что-то конкретное находи, а не всяких там Жень Синицыных. Ты его сколько обрабатывала? Год! За это время можно было бы три раза замуж выйти и развестись. А ты чего? Ничего с него не поимела, кроме очередного аборта. Кстати, какого уже по счету?

— Какая разница? — огрызнулась я.

— Большая, если надо будет залететь от олигарха, а у тебя кормилица уже бракованная будет. Так что ты мне, Ленка, не дури! Замуж тебе надо, причем срочно и сразу за богатого, чтобы если жена что и отжала, то это и незаметно было.

А мы и так в долгах, как в шелках. Кто сисьски себе в кредит делал, а? Кто виниры себе поставил за бешеные тыщи? Кто ребра удалил, чтобы талия тоньше была? И что? Где результат?

— не нуди, мама, — отмахнулась я, — я в ресторан устроилась, в самый лучший в городе. Там сто процентов каждый день богатеи обедают, ужинают. Вот там-то я себе будущего мужа и найду.

— Смотри у меня, иначе придется нам твою красивую машинку продать, да и квартиру разменять, чтобы все долги закрыть. Я горбатиться просто так на твои хотелки не нанималась.

— Я все решу.

Прошипела я натуральной змеей, а затем руки в кулаки сжала. А на следующий день сделала то, что зарекалась хоть когда-нибудь делать, а именно поехала на работу. Я не была предназначена для этой участи. Я была создана для роскоши, для богатства, чтобы шелка и жемчуга носить, а не форму администратора ресторана, пусть и очень известного в городе.

И все это из-за Женьки Синицына, чтоб его черти драли! Все из-за него! Неудачника хренова. Потому что все в его жизни вечно через жопу было. Трахался он, мягко скажем, отвратительно, во время процесса потел, как последняя тварь, так еще и кончал за пять минут. Конечно, за год такой развеселой жизни приходилось ему не раз рога ветвистые наставлять. Засеря — это вообще! Только болтать и умел, как любил чистоту и порядок, а сам ни хрена для этого не делал. И самое эпичное — все время что-то от меня требовал.

А я ему еще на берегу сказала, что мои руки не созданы для готовки. И он вроде бы понял это все, и принял, но со временем, нет-нет, да начинал бесить меня:

— А вот Варя умела все готовить. А вот у Вари борщ самый вкусный. А вот Варя такие блинчики печь умеет закачаешься.

Заебал!

В таком взвинченном состоянии я и работала на новом месте целую неделю.

Вспоминала Синицына придурка. И хаяла Варьку за то, что она вся такая волшебная, и сумела все-таки у меня из-под носа увести половину квартиры и машины. Гадина!

И знаете, я ведь ее сначала даже не узнала. Как-то на автомате поприветствовала двух женщин. Одна уже в возрасте, а вторая примерно моих лет. Обе холеные, богатые, гордо голову несут и на всех свысока смотрят. А когда присмотрелась, то едва в обморок не бахнулась.

— Варек, — прошептала я, глядя на бывшую подругу, у которой планомерно совратила и увела мужа, и глазам своим поверить все не могла.

Нег Синицына всегда была красивой бабой, это я ее тупому муженьку в башку вложила мастерски, что он с такой замусоленной домашней рабыней только позорится. А он и повелся. Но сейчас: Варя была словно модель с обложки журнала: идеально сидящий на ней брючный костюм, туфли на головокружительной шпильке, волосы уложены идеально, а на лице безупречный макияж, который только подчеркивал ее природную красоту.

И вот эта хищница, которая всегда была лишь жалкой тухлой рыбиной вдруг посмотрела на меня как на шваль, грязную половую тряпку под своими ногами и повелительно произнесла:

— стол на имя Варвары Синицыной.

Пришлось вести туда куда было запрошено, а по дороге слушать, как старшая женщина ласково называет подругу доченькой и что-то щебечет про свадьбу, медовый месяц и какое-то прекрасное платье, которое она видела в журнале. А эта дура кивает ей все время, а на меня даже не смотрит.

Два часа они сидели в зале. Говорили о чем-то, смеялись, заказывали дорогие блюда и бутылку самого дорогого игристого вина. И пазл начал со скоростью света складываться в моей голове: так эта моль недобитая себе богача вцепила! И это он ей помог отжать у Женьки собственность. Эта она у меня украла светлое будущее!

Это по ее вине мне пришлось снова, уже в пятый раз, сделать аборт!

АХ, ты дрянь.

Хрен тебе, а не свадьба!

Да я костьми лягу, но твоего женишка заберу! Себе!

Подождала, когда спутница Варьки уйдет в уборную и пошла в атаку.

Я подошла к бывшей подруге и выдавила из себя максимально благостную улыбку.

Такую, где было бы понятно, что меня срочно нужно понять и простить. Что я облажалась, но с кем не бывает.

— Привет Варвара, — за стол сесть себе не позволила, все-таки была на рабочем месте.

— Привет, Лена, — посмотрела своими ясными глазами на меня Синицына, а я в который раз позавидовала ей лютой завистью, ибо она и в правду была первоклассной красоткой. Такой, которой на лице и править ничего не надо, не то, что мне. Сука! Тварь! Ненавижу!

— Извиниться перед тобой подошла. Сказать, что поступила не по-человечески, и бог меня за этой наказал. Прости меня, Варя. Прости, пожалуйста.

— Прощаю, — кивнула блондинка, а затем чуть повысила голос, — девушка, позовите нам нашего официанта, будьте добры.

Мразь!

Пришлось подчиниться, а затем и наблюдать, как расплачивается Варька за заказ, как вытаскивает из кожаного кошелька наманикюренными пальчиками несколько крупных банкнот и оставляет их в качестве чаевых. А затем уверенно идет на выход, делая вид, что меня не существует.

Но я решила не сдаваться, а потому без предупреждения оставила свое рабочее место и выбежала вслед за Варькой, которая уже тепло прощалась со своей спутницей. И пока я прыгала за руль своей недорогой по всем меркам машинки, сама Синицына усаживала свой тощий зад в дорогущую премиальную иномарку, да еще и с личным водителем, который услужливо придерживал ей дверь.

Где-то здесь я пожелала ей сдохнуть самой мучительной смертью.

А затем вдарила по газам и поехала вслед за блондинкой, держа курс на выезд из города, а затем и в фешенебельный поселок, в котором жили самые богатые и знаменитые жители нашего города. И рядом с одним таким домом и затормозила Варька, а я вслед за ней и бросилась наперерез, дабы она не скрылась за высоким кованным забором.

— Варя, Варя, поговори со мной. Пожалуйста, Варя, иначе я не выживу. Я же виновата перед тобой, я же так нехорошо с тобой поступила, а теперь с ума схожу.

И жизни мне нет. Повешаюсь! Таблеток наглотаюсь! Вены вскрою! Под поезд кинусь! Вот те крест, что таки будет Варя!

И эта лахудра тупая клюнула!

Приоткрыла окошко и смерила меня взглядом нечитаемым, усталым даже. А затем приподняла одну бровь и выдала:

— Перегибаешь палку, Сидорова.

— Пять минут дай мне, и я все тебе расскажу. Ты поймешь. Пять минут только.

Варя ничего не отвечает, только кивает сдержанно своему водителю, который уже готовиться, чтобы выйти из салона и пнуть меня, как шавку подзаборную. А через десять минут я уже сижу на охренительно шикарной кухне в охренительно шикарном доме и тискаю в руках чашку из дорогущего фарфора, пытаясь выжать из себя слезы.

И они появляются. От лютой зависти!

— Скажи, — начала я, кота первая соленая капля выкатилась из моих глаз, — а Женя тоже тебя бил?

Но Варя даже не потрудилась слова произнести. Сидела словно царица египетская на высоком табурете, смотрела на меня, как на кусок говна, и лишь пожала плечами, мол, нет — не бил.

— А меня бил. До такой степени, что у меня выкидыш случился, Варя. У нас должна была родиться девочка, а этот мудак взял и убил нашу девочку. Но это мне наказание за то, что увела у тебя мужа. Так мне и надо! Да, да. поделом мне! У подруги увезти любимого, кто я после этого?

— Дрянь, — как бы между прочим заметила Варя, разглядывая свой идеальный маникюр.

— Дрянь, да. согласна. Это по-честному. Но ты прости меня, Варя. Пожалуйста, прости!

— Прощать тебя? — вскинула на меня удивленные глаза Синицына. — Да мне впору спасибо тебе говорить, Лена. Ты меня от такого балласта избавила.

Буквально взяла и толкнула меня в руки своей судьбе и новой жизни. Так что, не стоит извинений, душенька, и хватит слезы из себя выдавливать. Говори, чего тебе надо?

— Прощения! Только и всего!

— знаешь, я вот дурой была, тут не поспоришь. Но сейчас... Последний раз тебя спрашиваю, какого черта ты снова лезешь в мою жизнь? Я тебя, как прыщ выдавила, вместе с твоим ненаглядным Женей. А ты снова тут как тут?

Вот же сука!

— Зачем ты так жестоко, Варя? все же люди ошибиться могут, вот и я сглупила, но мы же лучшими подругами были.

— Сглупила она.., — и блондинка вдруг рассмеялась, да так звонко и заливисто, что мне на мгновение страшно стало. Ведь эта уверенность в Варьке не просто так из воздуха появилась. Ее любят в этом доме, на руках носят, холят и лелеют. Вот она крылья и распушила свои. Женщине для счастья много ведь не надо.

Таким, как Синицина любовь нужна.

А мне — лишь деньги. В этом и сила моя. И расчет мой ледяной!

И отвечать мне ничего больше Варьке не пришлось, потому что тот, из-за кого я, собственно, и находилась в этом доме, вдруг громким басом заявил о своем появлении.

— Любимая, я дома!

А через несколько секунд на кухню зашел такой мужик, от которого у меня сразу трусы мокрые стали. Вот клянусь. Я вообще таких только в журналах видела, чтобы и богатый, и красивый. Да еще мускулистый. Высокий. Косая сажень в плечах.

Хочу! Дайте!

А Варька? Ну пусть подвинется или вовсе на хер идет. Плевать!

— Денис, привет— защебетала эта везучая дура.

— Привет, моя хорошая, — обнял ее здоровяк и наконец то на меня глянул. — у нас гости?

— Это Лена, — пояснила Варька и многозначительно посмотрела на пока еще своего мужика.

— Ах, Лена…

— Будем знакомы? — потянула я руку для приветствия, но мне на него почему-то не ответили.

Что ж, в таком случае, ударим из бронебойных орудий. И я пожала жеманно плечиками, а затем подняла ко рту чашку с чаем, но не донесла его до пункта назначения, а разлила себе на блузку. И тут же запричитала, поспешно расстегивая пуговки.

Пока не оголила ажурное белоснежное белье, сквозь которое проступали мои уже напряженные соски и грудь уверенного четвертого размера. Сочная. Налитая. И плевать, что не настоящая. Зато у мужиков на нее член стоит колом.

Но пока я проворачивала все это, вдруг услышала что-то странное. А затем и глаза свои подняла, глядя на Варьку недоуменно, которая смеялась в голос и чуть ли не за живот хваталась.

— Ленка, боже мой, какая же ты жалкая. И убогая! Господи! Еще кто-то клюет на эти потуги? ой, не могу. Позорище.

А у меня рот аж открылся от возмущения. Да, как она смеет?

— Варя, ты чего? А ну-ка быстро принеси мне новую блузку! Не видишь, я вся мокрая.

Но на мои слова Синицына только еще сильнее покатывалась со смеху. А потом в моменте успокоилась и посмотрела на меня так, как никогда не смотрела прежде.

Убийственно.

— Убирайся сейчас же из моего дома, бесстыжая! Проваливай или клянусь, я все волосы на твоей тупой крашеной башке повыдергиваю.

— Что? — охнула я.

— А я ей помогу, — вдруг подал голос мужик. — И хоть мама учила меня девочек не бить, для тебя, дорогуша, я сделаю исключение.

Я икнула от шока.

А затем запахнула на себе мокрую ткань, похватала вещи с соседнего табурета и побежала прочь, обещая себе, что еще поквитаюсь с этими гнидами. Я им всем покажу! Они обо мне еще услышат! Они еще пожалеют, что разговаривали со мной в таком тоне!

Торопливо вышагивала через ухоженный двор и ядом истекала. А затем последний раз оглянулась назад, увидела, как нежно обнимает этот шикарный мужик блондинку и громко, трехэтажно выматерилась себе под нос.

А Варька только с улыбкой помахала мне рукой и крикнула:

— Выход там, Лена.

И снова весело рассмеялась. Счастливая. Любимая. Нужная.