Измена. Дэн Мороз спешит на помощь (СИ)

Глава 8 — Я — женщина!

Варя

Сердце за ребрами натужно скулит и глохнет, перекачивая бурлящую кровь.

Мне так жарко! Мне так сладко! Мне так до ужаса стыдно!

А что поделать, если тело предает и не слушается?

Боже мой, ну почему я такая безвольная размазня? Почему не могу вот прямо сейчас сказать этому несносному мужику пару простых и понятных слов, а?

— Стой! Остановись! Я не слабая на передок шлюха! Я порядочная девушка! Мне нужны конфетно-букетные периоды, нежные поцелуи под луной и пылкие порывы, а не вот это вот все, где трусы улетают в топку и скромность выходит из чата.

А вот поглядите — молчу, как рыба!

Ведь он, мой персональный Дед Мороз, целует меня медленно и со вкусом, накачивает собой, словно ядом, и заставляет забыть обо всем на свете. Затем уже более напористее, ярче, пробуждая у меня совершенно понятные, развратные желания. Мой язык скользит по его языку, отвечает на настойчивые толчки, а тело покалывает от возбуждения, ломая во мне все установки на правильность и порядочность.

И я задаюсь вопросом: а меня вообще когда-то так целовали? Чтобы взахлеб.

Чтобы тело било током. Чтобы между ног все плавилось и требовательно пульсировало в ожидании понятного всем продолжения.

И ответ приходит сам собой — нет.

Вот так — никогда. Предварительные ласки и расшаркивания — это не про моего Женю, когда член показали и поехали. Иногда даже с претензией:

— опять сухая.

Обидно становилось. И больно без смазки, но только попробуй что-то возразить.

Что жжется. Что пока не готова. Что нужен другой подход. И сразу в ответ та самая непостижимая мужская обида прилетает, где в лицо бьют ранящие до глубины души слова:

— Лучше бы подрочил, чем с тобой возиться.

Так почему я себе должна сейчас говорить «нет»? Думать о чести, достоинстве, тогда как мой дорогой муж без стыда и совести трахал мою подругу? Почему я не могу впервые в жизни подумать о себе, а не затыкать рот и задвигать свои интересы, боясь чем-то обидеть дражайшего благоверного?

Да пошел он нахер!

Я женщина, а не посудомойка!

А дальше все происходит скорее на автомате, мозг полностью отключается, позволяя мне кайфовать. И вообще, пришла пора совершать что-то, за что будет сейчас сладко, а потом стыдно. Именно потому я тянусь и, зажмурившись, кончиками пальцев легонько дотрагиваюсь до члена моего названного Деда Мороза, чуть потираю головку, а затем и обхватываю весь ствол целиком. Скольжу вверх-вниз, и наслаждаюсь в тот момент, кода из горла незнакомого мне мужчины срывается хищный рык.

И сама вспыхиваю.

— Ты такая ахуетительная, — шепчет он мне прямо в губы, и снова принимается накачивать своим огнем мое тело, наш поцелуй и меня саму лишая рациональности и посылая ее к чертовой бабушке.

А дальше всего лишь секунда пролетает между нами — и я окончательно схожу с ума.

ЕГО пальцы касаются меня между ног сначала пробегая быстро по возбужденным, уже сильно влажным складочкам. Чуть прихватывают — по-звериному грубо.

А затем начинают ласкать так, что низ живота взрывается пульсацией, и я начинаю выгибаться дугой в его руках. Другая его рука дотрагивается до моей груди — мнет ее, проверяя тяжесть. А дальше мужчина отрывается от моих губ. И склоняется над потяжелевшей грудью. влажно целует вершинку, прикусывает сосок и всасывает его В Себя, да так, что у меня перехватывает дыхание и слетает неконтролируемый стон.

Господи!

Я никогда так сильно не желала, чтобы мной овладели. Меня форменно трясло.

Нет. Колошматило от возбуждения!

Сердце колотилось с неистовой силой. Я задыхалась — это легкие не справлялись с этим сумасшествием. Стонала уже в голос и податливо выгибалась, требуя большего.

Как кошка, которая на все согласна. Как женщина, которая за все годы брака так и не познала, что такое настоящая, животная похоть.

И мой гость, словно почуяв это — мою окончательную капитуляцию, вдруг резко подхватил меня под задницу и дернул на себя, а затем накрутил мои волосы на кулаки с силой потянул голову назад, заставляя открыть веки и поймать огонь в его глаза.

— Пиздец тебе, Ангел, — буквально прорычал он, а я почувствовав, как обжигает его головка, которой он в этот самый момент двигал вверх-вниз по моей пульсирующей и разбухшей от страсти киске, размазывая мои соки.

— нет, — запоздало протрезвела я лишь на краткое мгновение.

А затем пропала.

— о… да.

И он буквально насадил меня на себя, наполняя собой до отказа. До самой матки достал. И выбил из меня долгий, протяжный стон, полный удивления и шкалящего наслаждения

А затем замолотил так, что я едва ли не растеряла окончательно саму себя.

Бах! Бах Бах

От его резких и таких животных движений, меня всю вывернуло наизнанку. Но я хотела еще! Быстрее! Жестче! Жарче!

— Ааа! — выгнуло меня очередным ударом молнии, что угодила прямиком в позвоночник и едва ли не убила меня огнем эйфории.

А влажные звуки соединения наших тел только поддавали огня в топку этой сокрушительной страсти.

— Твою мать — рычит мужчина мне на ухо, лаская языком мочку.

Сжирает губы. Кусает шею. И трахает.

Еще! Еще! ЕЩЕ!

Я не сдерживаюсь, впиваюсь ногтями в его накаченную спину и оставляю там царапины. С туб слетает пронзительный крик, а сокрушительное удовольствие растекается по телу, но мне кажется, что мне мало и нужно еще.

Нужно, да!

— Не останавливайся, — стыдливо прошу, схватив его за волосы и заставляя снова влиться в мой рот поцелуем. Какие у него губы, господи! Мягкие, теплые, жадные! А от касания его языка к моему, в груди взрываются микротоки, убивая меня к чертям собачьим.

И нет больше той стеснительной дуры Варвары, которая боялась сказать мужу о своих предпочтениях в постели. Которая предпочитала раболепно принимать беспонтовый секс за манну небесную. Которая любила мужа больше, чем саму себя.

И вот, чем этот мудак мне за все отплатил?

Ненавижу!!!

И на этом самом моменте меня окончательно порвало.

Внутри меня взорвался не оргазм даже, а атомная бомба. Шарахнула так, что разворотила все, оставляя после себя только пепел и пульсирующие афтершоки пережитого крышесносного наслаждения.

Не верю!

Не верю, что так бывает!

Я думала, что такое только в глупых бульварных романах описывают. Что в жизни все банально и скучно. А оно вон как оказывается на самом деле.

— Господи... — шепчу я вяло, едва ли не отрубаясь от энфорфинового прихода.

— Хэй, Ангел, — вдруг сжимает пальцами мои щеки мужчина. Жестко, так, что мне приходится на нем все-таки сфокусироваться.

— М-м? — пьяно бормочу я, не в силах и пары слов связать вместе.

— Я с тобой еще не закончил, — рычит он, кусая меня за нижнюю губу.

— Что?

— Пока окончательно не затрахаю, не отпущу. Поняла меня?

И не дожидаясь ответа, опускает руки на мою талию, резко ссаживает меня с подоконника, а затем разворачивает лицом к окну и чуть наклоняет, заставляя чуть оттопырить попку. Коленям бьет по моим бедрам, заставляя их немного развести в сторону.

А дальше смачно жалит меня ладонью по ягодице.

Довольно урчит.

И снова засаживает мне на всю длину.

Прижимаюсь щекой в холодное дерево подоконника, и даже пикнуть не успеваю, как возбужденный член моего Деда Мороза снова разгоняет меня от нуля до сотни всего лишь за пару секунд. Взрывает!

Я врезаюсь зубами в ребро своей ладони, чтобы хотя бы не орать в голос — вот так мне хорошо! Космически просто! Запредельно!

Колени дрожат. Ноги ватные трясутся. А между бедрами толчками жаркими — рай, рай, рай!

А там на улице люди ходят, мои соседки, с которыми мы иногда болтали на лавках чинно и благородно о всяких порядочных вещах: про цветы комнатные и рассаду, про то как правильно варить говяжий язык и запекать лазанью. Еще вчера с ними я была хорошей Варварой, которой муж наставляет рога. А сегодня я смотрю на них, пока позади огромное мужское достоинство доставляет мне массу удовольствий вставляет мне!

Ох, боже, еще!

Да!

Пожалуйста!!!

Издаю прерывистый полувздох-полустон, который скорее похож на скулеж, кода толстый, раскаленный член так резво входит в меня и выходит, заставляя мое тело двигаться ему в такт. Подмахивать, как последняя течная дрянь.

О, но мне так все равно! Плевать совершенно! Я ведь уже одной ногой вляпалась в очередной оргазм. Еще один! Еще десять минут назад я даже не подозревала, что можно кончать от члена, а не просто имитировать наслаждение.

А тут чисто праздник! Реально — натуральный Новый год!

И вот я уже, не то кричу, не то рычу в голос от удовольствия, не стесняясь ничего и никого. И даже громкого стука по батареям. Это видимо моей соседке Евдокии Павловне не очень нравится слушать мои страстные вопли и просьбы «еще, давай, о… да».

Но мне так фиолетово на все! Пусть стучит. Пусть там хоть сдохнет от возмущения, старая перечница. А у меня тут мужик с членом и он так сладко штопает мое разбитое сердце, что я просто не могу сейчас сказать ему:

— Лечи меня потише.

Нет. И точка!

Но мой Дед Мороз будто бы даже не слышит стук по батарее, он лишь стонет громче и еще грубее вонзается в меня, словно хищный зверь. И эти его стоны и размашистые движения возбуждают до предела, и выносят из этой реальности, заставляя лишь беспомощно биться в его руках.

И кончать!

Вместе!

Толчки становятся жестче. Мужские пальцы буквально впиваются в мои ягодицы, а затем с протяжным шипением он замирает. Но в последний момент успевает выйти и обжечь мою поясницу горячими струями.

— Заебись как, Ангел…

И мне бы почувствовать себя грязно или использованной, но я не могу.

И не буду.

Хоть как, но сегодня мне больше не хочется плакать. Я не чувствую себя брошенной ради силиконовых титек и нашпигованных филлерами губ. Я чувствуя себя желанной женщиной, а остальное до лампочки.

А моралисты в белых пальто пусть идут в задницу! Вот.

И дальше мой Дед Мороз просто подхватывает меня на руки и несет, словно пушинку, в спальню. А я что? Я ничего. Я улыбаюсь, как дура, закрыв глаза, и прижимаюсь к его груди, не в силах надышаться запахом натурального самца. Тут не просто ядреный аромат одеколона, которым привык себя заливать с ног до головы Женя. Нем тут афродизиаки, от которых напрочь сносит крышу и рот наполняется слюной.

Вкусный мужик. Очень! Насытилась им вроде бы, но еще хочется.

Вот правильно же говорят — волшебство!

А уже на супружеском ложе, когда мы лежим рядом, незнакомец снова смотрит этим порочным взглядом. И пока я даже не успеваю что-либо сообразить, он тянется ко мне и проскальзывает языком в мой рот. Он целует меня, теперь нежно, медленно, от чего у меня звездочки перед глазами мерцают.

Так проходит вечность. Или минут пять. Не знаю.

Но мы наслаждаемся друг другом, и в какой момент оба отключаемся. Удивительно, но мне ничего не снится. Я так расслаблена, мне так хорошо, что хочется проспать несколько суток и даже больше.

А потом я просыпаюсь. Будто бы от толчка. Вздрагиваю! И подскакиваю на кровати, изумленно крутя головой по сторонам.

И матерь божья, лучше бы я продолжила слать дальше!

За окном уже темно, в воздухе витает аромат секса и похоти, наших обнаженных тел и оргазма, который показался мне самым ярким в жизни. Я поворачиваю голову, и осознание бьет кувалдой. Сильно!

Наотмашь! Напрочь вышибая мозги!

Отдалась.

Как последняя... дура! Кричала, стонала, просила не останавливаться! Да чем я вообще думала? Какой бес в меня вселился? Боже, как низко я пала! Да нет уж — все намного хуже! Я пробила дно.

И чтобы не разреветься прямо тут, на кровати, я подскакиваю, правда тихонько, и мчу на кухню, зажимая рот ладонью, чтобы не орать и не рыдать в голос.

Подбираю там халат, спешно накидываю на себя. Взгляд фокусируется на окне, и я готова со стыда сгореть, от воспоминаний, что резко врываются в мою больную, совершенно поехавшую от похоти голову.

Я обнаженная, стояла тут кричала, да так громко, что соседи долбили по батареям! Блииин! Как мне теперь в подъезд-то выходить? Как людям в глаза смотреть? Да что людям? Себе!

Позорище. Стыдоба. Бесстыдница!

Обхватываю ладонями щеки, ау самой губы дрожат от нахлынувших слез, паники и отчаяния. Я ведь не такая. Я же всегда о любви мечтала. Чтобы с одним и на всю жизнь. Чтобы вместе до старости, за ручки там держаться и помереть в один день.

А тут... устроила разврат. И ладно бы пьяная, но нет трезвая же.

Отомстила? Довольна? А дальше как? Доброе утро, называется.

Если Женя узнает, то он никогда меня не простит. И теперь точно все будет кончено.

Ох!

Падаю без сил на стул, смотрю несколько минут пустым взглядом в стену. Не моргаю даже. И никаких оправданий в голове. Ведь мужик то реально красивый, поджарый, сексуальный. А какой у него там…

Эх...

Слезинка скатывается по щеке и падает на пол.

— Вот ты где, — раздается голос Деда Мороза, — а я тебя потерял. Думал, сбежала.

— Не подходи, — предупреждающе поднимаю я руку, качаю головой и всхлипываю, смотря на него и не понимая, как могла так опозориться.

Как?

А тому хоть бы хны. Улыбнулся лучезарно и подмигнул мне, проходя вглубь кухни и закидывая давно остывший блин в рот прожевывая его и закатывая глаза от удовольствия.

— Волшебная ты у меня все-таки, Ангел.

— Перестань меня так называть! — едва ли не закричала я.

— На правду ведь не обижаются, — облизнулся он, а затем вперил в меня горячий, влажный взгляд и выдал, — Представляешь, я проснулся и тут в голове врезалось все, что думал, потеряно безвозвратно. Ты мне память вернула. Так что давай знакомиться, как полагается — меня Денис зовут Фамилия — Морозов.

Ну точно, Дэн Мороз, блин, на мою голову!

И я все-таки закрыла лицо ладошками, а затем окончательно ударилась в слезы.