Измена. Доктор, спаси (не) свою дочь! (СИ)

ГЛАВА 10

Есения

Боже мой, где я? Почему вокруг меня такая темнота? Почему я не могу открыть глаза?

Я… Я ничего не понимаю…

Меня начинает захлёстывать дикая паника, ведь как бы я не пыталась сейчас понять, что творится со мной, у меня это попросту не выходит. Мысли путаются, голова безумно болит…

Чувствую себя выжатым лимоном.

Чёрт… Даже пошевелиться не могу! Что происходит?! Надо что-то делать… Не могу открыть глаза! Пытаюсь пошевелить хотя бы пальцами ног, но и этого я сделать не могу.

Дышать становится тяжелее. Удушающее чувство паники как будто бы перекрывает мне кислород.

Внезапно до моего слуха доносится какой-то писк. Ухватившись за эту тонкую возможность понять хотя бы что-нибудь, прислушиваюсь. Звук знакомый…

Точно такой же я слышала в отделении реанимации. В день, когда мы с Родионом виделись в последний раз.

Чёрт… В памяти начинают резко восстанавливаться картинки недавних событий. Макар приехал со смены, мы поехали на КТГ, а потом он сделал мне предложение…

О, нет. Потом я помню чувство дикого страха и кровь, стекающую по ноге. А потом…

Авария.

Удар, боль и темнота.

Господи… Чувствую, что меня начинает дико трясти. Я хочу вырваться из этой темноты, узнать, что с моей дочерью, узнать хотя бы что-нибудь!

А что, если я уже умерла, и всё, что я слышу сейчас – это лишь последние мои воспоминания? От этой мысли становится до безумия больно и тоскливо. Но…

Да нет. Бред какой-то, быть такого не может!

Я жива! Жива!

Делаю колоссальное усилие над собой, и… Резко распахиваю глаза.

Однако то, что я вижу перед собой, моментально повергает меня в шок. Вернее, кого я вижу…

Родион… Картинка в глазах расфокусирована, но я точно понимаю, что это он…

Мой бывший муж собственной персоной. Что… Что он делает здесь?! В последнюю нашу встречу он был зол на меня, мы даже не поговорили!

А сейчас он тихо сидит на кушетке и держит меня за руку… Я ничего не понимаю.

– Есения! – увидев, что я пришла в себя, мужчина вскакивает с места.

– Ребёнок… – едва слышно произношу я. – Что… С ребёнком?

За себя я больше не боюсь. Очевидно, что я жива и помереть мне здесь не дадут точно. А вот за малышку мне страшно… Я ведь не переживу эту потерю…

По щеке течёт слёза. Во рту пересохло и каждое слово даётся мне с неимоверным трудом.

– Всё хорошо, Есения, твоя дочь жива, – так же тихо произносит Родион, вновь накрывая мою ладонь своей.

– Х-хорошо, – шепчу я. – Пить… Пожалуйста…

– Тебе пока нельзя много… Вот, – Родион открывает бутылку с водой и берёт столовую ложку. – Так можно, понемногу…

Мужчина начинает давать мне воду по ложке. Я рада даже этому – живительная влага немного успокаивает мой дискомфорт.

– Ты… Ты как? – спрашивает Родион, пристально глядя в глаза.

Под этим взглядом я чувствую себя беззащитной. Сама не знаю, почему…

– Бывало и лучше, – горько улыбаюсь я краешком губ. – Где я? И почему…

– Почему я здесь? Я ехал на совещание и встал в пробку, которая случилась из-за аварии. Побежал вперед и увидел тебя. Вызвал вертолёт, тебя привезли сюда и прооперировали.

– Была операция? – от испуга я округляю глаза. – Всё хорошо?

От испуга сердце начинает биться часто и неровно.

– Да. У тебя было кровотечение, найти источник без доступа мы не могли. Но сейчас всё в порядке. Выкарабкаешься, – голос Родиона звучит грустно.

Что с ним? Ведь в последнюю нашу встречу он чётко дал понять, что ненавидит меня. А сейчас… Заботиться пытается.

Но, может быть, мне это просто кажется.

– А малышка? Что будет с ней? – на глаза вновь наворачиваются слёзы.

– Мы старались сохранить беременность, и у нас это получилось. Пока твоему состоянию и состоянию малышки ничего не угрожает, но…

– Продолжай, – говорю это, практически затаив дыхание.

– Есть угроза отслойки плаценты. Срок у тебя уже приличный, но до начала тридцать восьмой недели тебе придётся остаться здесь. Будем пролонгировать всеми возможными методами .а на тридцать восьмой неделе, скорее всего, будет решён вопрос о плановом кесаревом сечении.

Нервно сглатываю. Я так хотела родить сама, но… Я не врач. И я готова на всё, чтобы с моим ребёнком всё было хорошо. Слушаться докторов и делать всё, что они говорят. Вот всё, что от меня требуется.

– Я поняла… Хорошо…

– Не бойся, Есень. Выкарабкаем мы тебя. И ребёнка… Тоже, – с неизмеримой тоской во взгляде произносит Родион.

Только сейчас замечаю, что он до сих пор крепко держит мою руку. Невольно улыбаюсь, сама не знаю, почему.

Только…

– А где… Макар? Что с ним? – резко стреляет мне в голову мысль.

При упоминании его имени Родион напрягается.

Неужели, он…