Измена. Доктор, спаси (не) свою дочь! (СИ)

ГЛАВА 15

Родион

Спустя восемь часов. Отделение недоношенных

Да уж… Дала Есенька жару, конечно…

Пришлось экстренно родоразрешать, так как на фоне стресса и угрозы отслойки плаценты состояние плода резко начало ухудшаться. Поэтому другого выхода у нас с коллегами просто не было.

Либо так, либо… Кого-то могли потерять.

Но, к счастью, всё обошлось. Есения пока отходит от наркоза в палате реанимации, а я сижу в отделении недоношенных напротив бокса, в котором лежит крошечная новорожденная девчушка.

Судя по всему, моя… Глаза – точно мои. Один-в-один, как у меня в таком ляльском возрасте.

Маленькая… До положенного срока ей оставалось ещё четыре недели. Но ничего. Выходим, выкормим. Через пару-тройку месяцев эту красавицу будет не узнать.

Сквозь круглое отверстие в боксе просовываю к малышке руку и аккуратно поглаживаю её одним пальчиком. Девочка кряхтит и забавно морщится.

Глядя на неё я понимаю, что не могу сдержать улыбки. Это же чудо… Самое настоящее чудо.

– Копия мать, – шепчу я.

Чёрт. Сам не знаю, почему, но по моей щеке катится одинокая и скупая мужская слеза. Глядя на эту малышку, которую вынашивала Есения, я понимаю, каким же был дураком.

Чуть не просрал свою семью, своё счастье. Своих девочек.

Поверил какому-то идиоту и, ведомый собственной гордыней и злостью, не разобрался ни в чём. И теперь мне остается только пожинать плоды.

Либо…

Либо начать всё сначала. Быть рядом с Есенией. помогать ей с ребёнком. Быть поддержкой, опорой и надёжным плечом рядом.

И я сделаю всё, чтобы вернуть любовь и доверие Есении. А если так просто не получится, значит, буду завоёвывать любимую снова и снова.

– Родион Георгиевич, Есения очнулась, – слышу за спиной тихий голос медицинской сестры. – Из реанимации просили передать.

Не помня себя, лечу к ней в палату. Очнулась… С ней всё хорошо, я так рад!

– Родная, – тихо произношу я, садясь к ослабленной Сене на край кушетки, – как ты?

Аккуратно беру любимую за руку и крепко сжимаю её маленькие, аккуратные пальчики. Я больше не потеряю её… И никому не позволю нас разлучить.

– Всё… Всё хорошо? Как наша малышка? – тихим голосом спрашивает она и тут же замолкает.

Я не ослышался! Она сказала “наша малышка”…

– Значит, всё-таки я? – улыбаясь ,смотрю Есении прямо в глаза.

– Конечно… Неужели ты поверил в обратное?

– Прости меня. Я был так зол и ослеплён яростью, что был готов поверить в любую пакость и сплетню, – целую ручку Есении и продолжаю: – девочка жива, она в отделении недоношенных, но с ней всё будет хорошо. Выходим.

– Правда? – Есения смотрит на меня глазами, полными слёз.

– Конечно… Обещаю тебе, что всё будет хорошо.

– Можно вопрос? – шепчет Есения.

– Разумеется… Всё, что угодно, я отвечу на всё.

– Получается, что я ничем не лучше тебя? Сама надумала себе всё, сама убежала, не поговорив, да ещё и не сказав о беременности… Это всё я виновата, – по щекам Есении начинают течь слёзы, а у меня сердце сжимается от услышанного.

– Что ты, что ты, милая! Ты ни в чём не виновата! Я должен был остановить тебя, добиться диалога… прости. Прости меня, пожалуйста, за всё. И… Сень. Я всё ещё тебя люблю…