Измена. Его (не) любимая жена

Глава 6

Ковыряю вилкой остывшую запеканку, практически не слушая, что именно мне рассказывает Марина. Понимаю, подруга хочет расшевелить меня, отвлечь, но сейчас мне совсем не до этого. Я ведь надеялась, что мама меня поддержит, а сейчас я чувствую, что впервые иду против неё.

— Ну, так что решила?

— А?

— Алло, подруга, ты уже сорок минут где-то витаешь?

— Прости, — виновато опускаю голову. — Просто я… не ожидала, что мама так отреагирует.

— Её тоже можно понять. Она же знает Лёшу как порядочного мужчину, который спас тебя. Матери оплатил лечение, сестрёнку пристроил. Я помню, какие он тебе букеты дарил, — подруга даже глаза закатывает.

— Да, и закончилось это банальной изменой.

Я вновь утыкаюсь в тарелку. Слова мужа всё ещё звучат у меня в голове. Может, он прав? И я действительно не пригодна для семейной жизни? Не подхожу как женщина? Может, нужно было раньше начинать, а я дотянула до двадцати одного года. Кажется, в таком возрасте уже старыми девами считаются, но я хотела, чтобы по любви всё было. Думала, как в романах, будет всё красиво и не больно. Что всё само собой случится.

— Так что решила? Будешь звонить своему майору? — Она снова тычет мне в лицо телефоном с сообщением: «Громов Демид Каримович, майор. Живёт один, с собакой (немецкая овчарка). Служебная репутация безупречная, подчинённые его побаиваются, но уважают. Считается принципиальным и честным. Кстати, в разводе 😉».

— Нет, не буду ему звонить.

— Почему?! — подруга смотрит на меня как на ненормальную.

— Что я ему скажу? Здравствуйте, не могли бы вы меня защитить от вашего же подчинённого и моего мужа? Это неправильно. Он военный, у них своя солидарность. Тут скорее я буду выглядеть полной истеричкой, чем Алексей изменщиком и предателем.

— Правильно или нет, но я бы на твоём месте рискнула! — Марина хлопает ладонью по столу. — Тем более, холостяк с собакой — значит, не пустой волокита. Серьёзный мужчина.

— Марин, мне сейчас точно не до романов, — вздыхаю я, отодвигая тарелку. — Мне хороший юрист нужен. Чтобы понять, как развестись и остаться с квартирой.

Я быстро себя заставляю доесть остатки запеканки, и, помыв тарелку, иду собираться.

— А куда это ты собралась? У тебя вчера была смена.

— Наташа, вторая официантка, заболела. Мегера попросила выйти на подмену.

— Попросила? А Трудовой кодекс она читать не пробовала? — недовольно фыркает подруга. — Ты имеешь полное право отказаться!

— Иметь право и иметь возможность — разные вещи, — спокойно произношу, надевая куртку. — Мне нужны деньги, Марин. На адвоката… Я не могу позволить себе отказываться от работы.

— Ой, Алинка! Не доведёт тебя твоя доброта до хорошего, — кричит она мне вслед, но я уже выхожу на лестничную клетку.

Пока иду до автобусной остановки, пытаюсь проанализировать ситуацию. В часе суда показывали, что если предъявить все чеки, то можно доказать через суд, что Лёша к квартире не имеет никакого отношения.

Смотрю на часы, которые показывают, как сильно я уже опаздываю. Администратор решила сегодня устроить ещё и оперативку, за два часа до начала работы.

Поднимаю руку, чтобы остановить автобус. Приходится встать на последнюю ступеньку. Ждать следующий нет времени.

Едва двери закрываются, как телефон в кармане начинает громко трезвонить.

Сидящие пассажиры недоверчиво косятся на меня. Кое-как достаю мобильный, и, не глядя, смахиваю экран, чтобы ответить.

— Алло?

— Здравствуйте, я по поводу продажи одной второй части квартиры. Ваш муж, Алексей, перенаправил меня к вам. Сказал, всеми документами занимается его супруга. Подскажите, её можно будет посмотреть завтра вечером?

На секунду я даже теряюсь. А его еще жалела. Супы, котлеты, каждый день что-то свежее. Каждый день выглаженная рубашка. Он даже не интересовался, устала ли я после смены, когда шла готовить ему его любимый пудинг. Вот где мои глаза были?

— Извините, но я не продаю ни квартиру, ни её часть! — чуть прерывисто и грубо произношу, сбрасывая вызов.

Это же надо быть таким… козлом!

Автобус резко дёргается, толпа сперва наваливается на меня, а потом едва не сносит, когда спешит выйти. Кто-то задевает меня, и я, теряя равновесие, лечу вперед, пытаясь ухватиться за поручень, но промахиваюсь и цепляюсь за что-то большое и горячее. Ладонь обжигает от царапины. Лямка на рюкзаке рвется, и часть моей косметички разлетается по полу. Блестки для глаз окрашивают чьи-то чёрные брюки и до блеска начищенные лакированные ботинки.

— Ой, п-простите, — виновато произношу, рассматривая пуговицу в своей ладони. — Я… н-нечаянно.

— Гражданка Одинцова, — звучит над головой ледяной тон, пробирающий до самых костей. — Вы что, объявили мне личную войну?

Блин! Только не он. Ну почему мне так не везёт?!

Я замираю, с пуговицей от чужой формы в одной руке и разорванным рюкзаком в другой. Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с парой холодных, изучающих глаз. Майор Громов. Конечно, это должен быть именно он. Судя по всему, я только что испортила его брюки блёстками, оторвала пуговицу и окончательно закрепила за собой статус полоумной истерички.

— Товарищ майор, — выдавливаю я, пытаясь выпрямиться. Ноги подкашиваются, но я цепляюсь за поручень. — Я… это случайность.

— Судя по частоте наших «случайных» встреч, гражданка Одинцова, это уже похоже на закономерность, — его голос низкий, ровный, но в нем слышится легкая искра раздражения. Он смотрит на свои испорченные брюки, затем снова поднимает взгляд на меня.

Пассажиры вокруг моментально устремляют любопытные взгляды. Еще бы, такое шоу. Спасибо, что еще на телефон не снимают, а то бы точно стала звездой Ютуба. Идеальное унижение. По-другому и не назовёшь.

— Я не преследую вас, — бормочу я, начиная собирать рассыпавшиеся вещи с пола. Помада закатилась под сиденье, рассыпанные таблетки от головной боли теперь валяются у всех на виду. — Я просто опаздываю на работу.

Он молча наклоняется и поднимает мою разорванную косметичку. Его движения резкие, точные.

— На работу? — переспрашивает он, и в его голосе проскальзывает что-то, отдалённо напоминающее сарказм. — Судя по вчерашнему вечеру, у вас и так достаточно… непростая работа по дому.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Он намекает на нашу сцену. Видел надломленную швабру? Или это он о баллончике?

Кстати, о нём…

Снова краснею, когда майор протягивает мне его. Приз “неудачница года” точно у меня есть. И ведь до встречи с ним у меня никогда таких ситуаций не было, а сейчас…

— Я официантка, — тихо произношу, принимая из его рук свои вещи. — И я правда опаздываю. Простите еще раз.

Я пытаюсь пройти мимо него к двери, лучше на остановку раньше выйти, чем ощущать напряжение. Автобус резко трогается, и меня снова бросает вперед. На этот раз я падаю прямо на него.

Его мощные руки рефлекторно обхватывают меня за талию, прижимая к своей широкой и натренированной груди. Приятный запах чего-то древесного с нотками крахмала и свежести ударяет в нос.

— Кажется, вы объявили войну не только мне, но и законам физики, — слышу я над самым ухом его тихий, насмешливый голос.

Я отскакиваю от него, как ошпаренная. Лицо пылает, и я выскакиваю на улицу, едва двери открываются. Сердце колотится как сумасшедшее. Никогда не была в такой ситуации. Никогда не было столько… казусных ситуаций, а за последние сутки я не просто побывала во всех комичных случаях, я еще и нарвалась на начальника своего мужа. Не просто опозорилась, а опозорилась перед единственным человеком, который, возможно, мог бы мне помочь. Теперь он точно решит, что я неуравновешенная истеричка. И как после такого не быть на стороне Лёшика?

Я прибегаю в кафе ровно за минуту до начала оперативки. Мегера, наша администратор, смотрит на меня с таким видом, будто я только что растоптала её любимый цветок.

— Одинцова, вы опаздываете. И выглядите так, будто только что дрались в подворотне. Это совсем не соответствует статусу нашего клуба.

Совсем забыла, обслуживающий персонал — это же лицо клуба.

— Извините, Людмила Петровна, автобус…

— Меня не интересуют ваши оправдания, — обрывает меня. — После смены зайдите ко мне в кабинет.

— Угу, — киваю ей и начинаю поправлять на себе одежду.

Всю смену я работаю на автомате, разнося заказы и улыбаясь посетителям. Но внутри всё кипит. Звонок от риелтора. Угрозы Алексея. Неподдержка матери. И теперь этот… майор. Почему конфуз перед ним волнует меня больше, чем то, что мама отвернулась от меня?

После смены иду в кабинет к Мегере. Она сидит за своим столом в идеальном ярко-красном брючном костюме. Смотрит поверх очков на меня, и я замечаю новые следы “уколов красоты”.

— Одинцова, у нас непростая ситуация произошла в клубе, — как-то слишком странно начинает она. Обычно сразу кричит, обвиняет кого-то, говорят, даже матом послала, а сейчас она словно слова подбирает. — Дело в том, что в клубе произошла реструктуризация. И у нас произошло сокращение рабочих мест. Я вынуждена с вами попрощаться.

У меня подкашиваются ноги.

— Сокращение? Но… почему я?

— А кто, Одинцова? — нагло поправляет свои новые очки в чёрной оправе. — Сама подумай. Крестинина в декрете, её не уволишь. У Рыбаковой двое детей, а Томочка вообще одна воспитывает ребёнка, — она показательно вздыхает. Вот же стерва. Томочка — её племянница, и что-то я не заметила её частых выходов на работу. Светка Рыбакова вообще вышла на работу только из-за спора с мужем. Она ещё и её подруга. А я полная безотказная дура. Всегда за них выходила, всё мне деньги нужны были, дополнительные смены просила. — К тому же вы часто опаздываете.

— Это было только один раз, — начинаю неизвестно зачем возмущаться. — И я объяснила причину, что сегодня автобус…

— У тебя всегда одни только причины. Дело уже решённое. Зайдите в бухгалтерию за расчётом. И удачи.

Вот так просто, без отработки, мне откровенно сказали, куда я могу идти.

Я выхожу из кафе на холодную улицу. Опустошенная. Без работы. С врагом в лице мужа и без поддержки матери. Ещё и с испорченной репутацией в глазах единственного человека, который… Который что? Который вообще ничего мне не должен.

Я иду по улице, не зная, куда себя деть. Домой? К Алексею? Нет, только не это.

Мой телефон неприятно вибрирует в кармане. На дисплее светится незнакомый номер. Шмыгаю носом и отвечаю.

— Алло?

— Гражданка Одинцова.

Я даже чуть не падаю, потому что ну вот никак не ожидала услышать его низкий грубый бас, который сейчас точно не спутаю.

— Товарищ майор, — выдавливаю я.

— Вы закончили работать или ещё в клубе?

Впервые вопрос до меня не сразу доходит. О чём это он? Ой, наверное, хочет, чтобы я ему брюки постирала. Да, это было бы правильно. Я испортила вчера его рубашку, сегодня брюки, а форма у них дорогая.

— Я… да, уже вышла.

С другой стороны провода наступает короткая пауза.

— Где вы находитесь?

— Я… ну, иду к остановке.

— Хорошо. Я рядом с вами. Подождите пять минут.

Он кладёт трубку, не дав мне ничего сказать. Я стою на холодном ветру, совершенно сбитая с толку. Он так быстро переоделся? Или просто хочет отчитать меня за испорченные брюки?

Я стою одна на остановке, пропуская автобус. Прошло уже двадцать минут, может, майор просто номером ошибся? А может, передумал сюда ехать?

На улице ещё темно. Нет даже проезжающих мимо машин.

— Ух ты, какая красивая девочка тут у нас, — доносится откуда-то сбоку.

Не оборачиваюсь. Стараюсь даже не дышать. Следующий автобус должен вот-вот подъехать, главное — не разговаривать и не подавать вида, что мне страшно.

— А чего молчаливая такая?

Тянусь к внутреннему карману рюкзака, но… нет, нет, нет. Моего перцового баллончика нет. Видимо, я выронила его в автобусе.

Приходится чуть вперёд отойти, чтобы увеличить расстояние от двух полупьяных мужчин.

— Не спеши, красивая. Деньгами не обидим. Сколько возьмёшь с двоих?

От этих слов всё внутри леденеет, и я срываюсь с места, бегу обратно в клуб. Лучше такси вызову. Главное — добежать бы.