Извращенный союз

ГЛАВА 7

Виктор входит в мою комнату, неся стопку свадебных платьев. Значит он действительно говорил всерьез. Мы женимся.

Я не позволю этому случиться.

Когда Виктор подходит, я готова. Я держу ножницы, которые я схватила ранее, спрятанные под одеялом. Виктор подмигивает мне, когда кладет платья на кровать. — Посмотри на них и реши, какое тебе нравится.

Я кричу, тыча ножницами ему в лицо. Виктор отбрасывает мою руку назад, отправляя ножницы в полет по полу. Я бросаюсь за ними, но Виктор хватает меня за талию, оттягивая назад. Я пинаю и царапаю его, умудряясь нанести хороший удар по голени. Он отпускает меня, и я хватаю ножницы, держа их перед собой.

Виктор смотрит на меня так, будто я муха, мелкое неудобство, а не реальная угроза. — Что ты собираешься с ними делать?

— Пронзить тебя ими. — Я дергаюсь вперед, направив ножницы в его сторону.

Виктор вздыхает. — Ты только поранишься ими.

— Я собираюсь сделать тебе больно ими. — Сделав выпад, я вхожу в контакт, порезав его руку. Виктор просто смеется и хватает мое запястье, крепко сжимая и выкручивая. Я отпускаю их, ахнув. Он смотрит на порез на руке; это всего лишь царапина. Отлично.

— Джемма, Джемма, Джемма. — Он берет ножницы и возвращает их мне. — Ты не можешь причинить мне боль.

Я смотрю на ножницы. — Зачем тебе их возвращать?

— Потому что, как я только что сказал, ты. Не. Можешь. Причинить. Мне боль.

Я ворчу, вырывая у него ножницы. — Почему? Потому что ты большой, сильный, крепкий парень?

— Нет. Потому что я просто сумасшедший. — Он подходит к платьям. — Теперь выби одно.

Я крепко сжимаю ножницы в руке, приближаясь к нему. — Я собираюсь ударить тебя этими.

— Ты уже пробовала и потерпела неудачу. Ты можешь попробовать еще раз, но это не сработает.

Я провожу ножницами по его лицу, но он лишь вздыхает и бьет меня по руке, даже не глядя на меня. Черт. — Фу. — Я топаю ногой.

Виктор приподнимает бровь. — Ты что, только что топнула ногой?

— Нет, — ворчу я, скрещивая руки.

— Ты это сделала! Я тебя видел. Знаешь, Джемма, устраивать истерику — это нехорошо. — Он делает паузу. — О, кого я обманываю. Я люблю хорошую истерику! Забавно видеть, как люди все время выглядят такими же сумасшедшими, как я.

— Я не такая же сумасшедшая, как ты.

— Может и нет. Но у тебя свой собственный тип сумасшествия. — Он подмигивает. — И мне это нравится.

Я показываю ножницами на платья. — Я не буду выбирать платье, потому что мы не собираемся жениться.

— Джемма. — Он кладет свои руки мне на плечи. Стоя так близко ко мне, я могу думать только о нашем вчерашнем поцелуе. Он был грубым, диким и немного пугающим, но я не могу выкинуть его из головы. — Мы женимся. Это лучший способ для меня заключить сделку с твоей семьей.

— Для тебя все дело в власти?

— Довольно. — Он похлопывает меня по рукам. — Теперь выбирай платье.

Я вздыхаю, но из любопытства разглядываю их. Платье сверху в стиле русалки. Без рукавов и чистого белого цвета, оно элегантное и сексуальное.

Я ненавижу его еще и потому, что я его как бы люблю.

— Следующее.

Виктор усмехается, показывая мне следующее. Это воплощение принцессы, все в оборках и кружевах.

Я морщу нос. — Следующее.

Следующее платье имеет длинные кружевные рукава и вырезной лиф с струящейся юбкой.

— Следующее.

— Детка, я действительно подумал, что это хороший выбор.

Я бросаю на него взгляд. — Я же сказала "следующее", верно?

Он улыбается, его глаза темнеют. — Да, мэм. — Он показывает мне последнее платье в куче. Оно симпатичнее всех остальных, с пышными рукавами и вырезом в форме сердечка.

— Я похожа на человека, живущего в 80-х? Дальше.

Виктор пожимает плечами, его руки хлопают по бокам. — Больше нет. Это все. Я имею в виду, я могу достать еще, но у меня есть подлое предчувствие, что какое бы платье я тебе ни принес, оно тебе не понравится.

— Что навело тебя на эту идею?

Он указывает мне в лицо. — Ты… невыносима. Но это нормально. Потому что я хочу, чтобы ты была моей невестой. Конец истории. Теперь выбирай платье.

Я быстро окидываю взглядом четыре платья, прежде чем указать на платье принцессы.

Брови Виктора чуть не подпрыгнули до линии роста волос. — Правда? Это? А. Никогда бы не догадался. Я был уверен, что ты выберешь то, что сверху. — Потому что то, что лежит сверху, просто оказалось моим любимым. Как он это понял? — Но ладно. Вот. — Он с размаху поднимает платье и вручает его мне.

Встретившись с ним взглядом, я поднимаю ножницы и разрезаю платье, разрывая его прямо посередине. Затем я продолжаю рвать его, пока не останется ничего, кроме свободно сложенных вместе лоскутов. Виктор смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Когда я заканчиваю, я отступаю, кивая на свою работу.

— Намного лучше, не правда ли?

Виктор устраивает большое представление, глядя на платье, а затем снова на меня. — Хм. Ладно, тогда. — Он бросает платье на землю. — Тогда не это.

Я указываю на третье платье, и он поднимает его для меня. Я поднимаю руку, чтобы порезать его, когда он убирает его из зоны моей досягаемости.

— Подожди минутку, миссис Убийца Платьев, я заплатил хорошие деньги за эти платья и надеялся вернуть те, которые тебе не нужны. Так что, может, воздержишься от того, чтобы выбрасывать их все.

— Нет. — Я выхватываю у него платье и набрасываюсь на него, разрывая, кромсая и разрезая. Когда я заканчиваю с платьем, я переключаю внимание на то, что с рукавами-фонариками, и начинаю рвать его на части, словно я дикое животное.

Виктор трёт лицо рукой. — Боже мой. А я-то думал, что я плохой. Что тебе сделали эти платья?

— Это твоя вина, — задыхаюсь я, разрезая ткань ножницами. Меня окружают кружевные белые лоскуты. — Когда ты сказал, что нам следует пожениться. Я не из тех, кто выходит замуж, Виктор. Я не хочу, чтобы мужчина контролировал меня всю оставшуюся жизнь. Это для меня как пытка. — Я несколько раз протыкаю платье, пока Виктор смотрит на меня широко открытыми глазами.

Когда я иду за платьем, которое тайно люблю, Виктор останавливает меня. — Подожди секунду. Если ты порвешь это платье, у тебя не будет свадебного платья.

— В этом и заключается идея.

— Я бы также хотел, — говорит он, останавливая меня от того, чтобы я не опустила ножницы, — сказать тебе, что если ты не выберешь платье, у тебя есть два варианта. Ты можешь надеть одно из этих трех, которые ты полностью разорвала в клочья, или можешь пойти голой. Выбор за тобой. Но если ты сохранишь платье в своих руках, ты сможешь надеть его и почувствовать себя прекрасной невестой в день нашей свадьбы.

Я останавливаюсь, обдумывая его слова. Затем. — Я в порядке. — Я поднимаю ножницы, но Виктор выхватывает их, прежде чем я успеваю нанести какой-либо вред.

— Джемма, ты действительно хочешь прийти в церковь на нашу свадьбу голой? Потому что ты знаешь, что я сделаю так, чтобы это произошло.

Он серьёзно. Виктор не стесняется меня смущать.

Я смотрю на великолепное платье в своих руках. Мне не хочется его портить.

С раздражением я бросаю ему платье. — Ладно. Я надену это.

— Быть готовой к сотрудничеству. Мне это нравится.

Я такая только потому, что не собираюсь выходить замуж за Виктора. Я планирую сбежать. Как? Понятия не имею, но надо попробовать.

Виктор осторожно опускает платье, прежде чем повернуться ко мне. — Теперь, когда все решено. — Он хватает меня за талию и притягивает к себе. Я задыхаюсь, мои руки висят по бокам, ножницы падают на пол. Виктор ухмыляется, прежде чем поцеловать меня. И как и прежде, это грубо, Виктор доминирует над моим ртом. Я кусаю его губу до крови, но это не останавливает его. Наоборот, это подстрекает его еще больше.

Он рычит, толкая меня обратно на кровать. Я приземляюсь с подпрыгиванием. Взгляд, который он на меня бросает, заставляет меня дрожать. Виктор наваливается на меня сверху, целуя меня так, как будто он не касается моих губ. Я обхватываю руками его плечи, чтобы оттолкнуть, но обнаруживаю, что притягиваю его ближе.

Обрывки разорванных платьев подо мной и кружева впиваются в кожу. Мне все равно. Все, о чем я могу думать, это губы Виктора на моих, его тело, прижатое к моему. Он раздвигает мои ноги и устраивается между моих бедер. Я никогда не делала этого ни с кем раньше. Я думала об этом, когда тайком выбиралась в клубы, но никогда не делала этого. Думаю, в глубине души я знала, что у меня уже будут проблемы за то, что я сбежала. Мне не нужно было иметь проблемы еще и из-за потери девственности.

Низ моего черного платья задирается на бедрах, заставляя меня чувствовать себя более уязвимой, чем когда-либо, даже когда Виктор увидел меня полностью голой. Виктор сжимает мои бедра. Я задыхаюсь у его губ, когда он целует меня сильнее. Когда он проводит пальцами по внутренней стороне моего бедра, я чувствую, что могу сойти с ума. Его прикосновение задерживается на моем нижнем белье, так близко и в то же время так далеко от того, что мне нужно. Боже, готова ли я к этому? Все происходит так быстро.

Виктор поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — С тех пор, как мы впервые встретились, я не думал ни о чем другом, кроме как о том, чтобы потрогать твою киску.

Пульсация проходит через мое нутро, и я двигаю бедрами, чтобы облегчить ее. — Если ты собираешься коснуться меня… коснись меня. — Я даже не могу поверить, что сказала это. Но мое тело словно в огне, и мне нужно, чтобы он облил меня водой.

Глаза Виктора темнеют, когда он прижимает пальцы к моей киске. Мои губы раскрываются, когда удовольствие разрывает мое тело. Виктор начинает тереть мое нижнее белье, прижимая ткань к моей коже. Я не могу поверить, что это происходит. Я не могу поверить, что меня трогает… там... психопат-убийца. И все же это происходит, и это потрясающе.

Мои ноги раздвигаются больше, словно ими управляет марионетка. Кажется, я не могу это остановить. Пальцы Виктора скользят под мои трусики, касаясь моей кожи. Это даже лучше. Он проводит пальцами по моим складкам, а его большой палец нажимает на мой комок нервов. О, боже…

Моя голова откидывается назад, а глаза закрываются от нахлынувшего на меня блаженства. Почему я никогда не делала этого раньше? Это электричество, огонь, страсть и все хорошее в мире. Мое дыхание становится быстрее, когда Виктор сильнее трет меня пальцами. Его дыхание смешивается с моим, когда он смотрит на меня сверху вниз, на его лице удивление.

Когда он щелкает по моему клитору, я задыхаюсь, выгибаю спину и мгновенно кончаю. Я никогда не испытывала такого внезапного оргазма. Когда бы я ни прикасалась к себе, мне всегда требовалось некоторое время, чтобы достичь этого, но с Виктором мне потребовалось всего несколько минут.

Виктор прижимает свои окровавленные губы к моим, и я снова кусаю их, выдавливая еще больше крови. Он держит руку на моей киске, пока его другая рука нежно обхватывает мое горло. Он сжимает слабо, но этого достаточно, чтобы я почувствовала опасность, стоящую за этим.

Наконец, он отстраняется от меня, глядя на меня сверху вниз, словно он может съесть меня заживо. Не думаю, что я бы его остановила. Он поправляет выпуклость на своих брюках, и уверенность наполняет меня, зная, что я могу вызвать у него такую реакцию. — О, да. Мы поженимся, все в порядке. — Он подбирает платье и выходит из комнаты, насвистывая на ходу.

Я сжимаю ноги и смотрю в потолок, удивляясь, как все это только что произошло. Мое тело опускается с высоты моего оргазма. Я не думаю, что я когда-либо чувствовала себя такой расслабленной и встревоженной одновременно.

Виктор настолько уверен, что мы поженимся, что я боюсь, что не смогу его остановить.

Я переворачиваюсь на бок и сжимаю ноги вместе. Мое тело все еще кажется напряженным. Я помню, как я пошла к маме за советом по сексу, потому что только что открыла для себя мастурбацию. Мне было четырнадцать, и мне словно открылся весь мир. Но у меня были вопросы.

— Мама? — спросила я, обнаружив ее в гостиной, красящей ногти на ногах. Эмилия была на кухне, помогая нашим братьям и сестрам с домашним заданием. Ей никогда не приходилось помогать мне с моим, потому что я и так редко делала домашнее задание. Папа был на работе, как обычно. Это было до Франко, и жизнь, в общем, была хороша.

— Что случилось, Джемма? — спрашивает она, и ее тон говорит о том, что она уже ожидает драки.

— Каков секс?

Она резко подняла голову, чтобы посмотреть на меня. Из кухни Антонио рассмеялся, издавая звуки поцелуя. — Джемма спрашивала о сексе! — поддразнил он. В десять лет он был слишком незрелым. Эмилия шикнула на него и сказала ему вернуться к своей математике.

Мама встала и оттащила меня от кухни, чтобы мои младшие братья и сестры ничего не услышали. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Тебе всего четырнадцать. Тебе не нужно знать, что такое секс.

— Я знаю, что так ты делаешь детей, мама. У меня есть интернет, и девочки в школе разговаривают. Я просто спрашиваю, весело ли заниматься сексом. Вот и все.

Ее лицо покраснело, и она выглядела так, будто хотела быть где угодно, только не в этом разговоре. — Джемма, тебе не нужно об этом беспокоиться. Секс — это то, о чем тебе даже не нужно думать. Ты слишком молода.

— Я знаю, что у вас с папой его много.

— Джемма! — Она выглядела испуганной.

— Что? У тебя шестеро детей. У тебя было много секса, мама. Вот почему я иду к тебе с этим. Просто скажи мне, чего мне ожидать, когда придет мое время.

Она указала пальцем мне прямо в лицо. — Твое время не скоро придет. Это все, что тебе нужно знать. А теперь иди помоги своим братьям и сестрам с домашним заданием.

— Почему я? Ты же мама.

— Мне нужен перерыв. Эмилия помогает им, и я знаю, что ей нужна помощь, так что... — Она кивнула на свой лак для ногтей. — Я вернусь к этому.

Я проворчала и пошла на кухню, села рядом с Эмилией, которая помогала Мии с письмами. Ей было шестнадцать, и я думала, что она такая классная. Самый зрелый человек, которого я когда-либо встречала, иногда даже более зрелый, чем мама.

— Ты можешь верить маме? — тихо сказала я Эмилии. — Она даже ничего мне не объяснила.

— Ты удивлена? Она никогда не объясняет. — Она улыбнулась Мии, которая была самой милой шестилетней девочкой в то время. — Вот как пишется слово “собака”. “СОБАКА”. Понятно?

Миа кивнула и попыталась написать слово сама, хотя почерк у нее был неряшливый и практически неразборчивый.

Я посмотрела на Эмилию с большим интересом. — У тебя есть какие-нибудь советы по сексу?

Антонио хихикнул, когда Сесилия сказала. — Тебе не следует произносить это слово.

Я скорчила ей рожу. — Какое слово? Секс?

Она вздрогнула и вернулась к домашнему заданию. Франческа даже не оторвала взгляд от книги.

Эмилия вздохнула. — Джемма, ну же. Ты же знаешь, я знаю не больше, чем ты. Когда я выйду замуж, я испытаю это, и ты тоже. Тогда ты узнаешь, является ли секс развлечением или нет.

Я вздохнула, откинувшись на сиденье и откинув голову назад. — Но это звучит жалко. Почему я должна ждать, пока выйду замуж? Я не выйду замуж, пока не состарюсь!

— Как ты думаешь, когда это будет? — Эмилия даже не взглянула на меня, помогая Мие написать слово "собака" более подходящим почерком.

— Как-как… в двадцать! Я буду древней.

Эмилия рассмеялась и бросила в меня клочком бумаги. — Просто перестань жаловаться и делай свою домашнюю работу. Или, если не сделаешь, тебе придется помочь Антонио с его. — Антонио одарил меня злобной ухмылкой, громко хихикая. Антонио был известен своей плохой работой по математике.

Я фыркнул. — Ладно. Я сделаю свое. — Эмилия была единственным человеком, которая могла убедить меня в обратном.

Я улыбаюсь воспоминаниям. Жизнь тогда была намного проще. Только мои братья и сестры, мы валяли дурака, делали домашнюю работу, ночевали у друзей, отчаянно хотели конфет. Единственное, о чем я беспокоилась, так это о том, что будет на моем следующем экзамене. Я никогда не думала, что мне придется беспокоиться о том, что меня принудят выйти замуж за гребаного психопата.

И я определенно не думала, что у меня возникнут чувства к этому психопату. Потому что это правда. Виктор меня заводит. Я ненавижу это, но это то, что я чувствую.

Я не уверена, как я переживу все это.