Как приручить альфача

39. Соскучилась

– Так… – растерянно смотрю в потолок. – Это значит, что он все же какой-то рецидивист?

– Натах, это значит, что паспорт липовый, и кем бы он ни был, хорошо, что ушел.

– А что будет со мной, если вдруг он что-то натворит и его поймают? – сглатываю.

Молодец, Наташ. Сначала нахуевертить, потом думать о последствиях – это так логично, так по-взрослому.

– Расскажешь все, как было. Я пойду свидетелем. Все нормально будет. Да и с чего ты решила, что он рецидивист? – возмущается Добрынский. – Что за талант у вас, у баб, делать из мухи слона? Может, он просто разведчик?

– Вражеский? – усмехаюсь.

– Тьфу, блядь. – рычит Кирилл. – Нашенский. Короче, не заморачивайся. Ушел и хорошо.

– Ну, да, – вздыхаю. – Доброй ночи, Кирюш.

– Давай. Если что, звони.

Выключаю экран, погружаясь в темноту и странное ощущение анабиоза. Нужно раздеться, принять душ, лечь спать, а я не могу. Будто все мои приборы отказали и организм работает только на поддержание сердцебиения, чтобы не крякнуть окончательно. И мне впервые так тошно, что хочется закрыть глаза и отключиться от реальности, но, как назло, глаза продолжают пялиться в темноту.

Не могу сомкнуть глаз до самого утра, переваривая пустоту внутри. Нет ни мыслей, ни чувств, ни потребностей. Слушаю, как звонит будильник. Телефон зажат в руке, но мне не хочется даже пошевелить пальцем, чтобы отключить сигнал. Потупив еще немного, все же заставляю тело подчиниться, встать с кровати и пойти на работу. Единственное, на что меня хватает – почистить зубы и расчесаться. Все вокруг кажется каким-то серым и неестественным. Ловлю себя на ощущении, что с уходом Влада моя душа тоже покинула тело, оставив бездушный робот, который что-то делает по инерции и старой памяти. Зомби.

Хотя, о чем это я? Не было никакого Влада. Был человек без имени и без прошлого.

– Доброе утро, – бросаю охраннику, проходя мимо его комнатушки.

– Здравствуйте, Наталья Николаевна. Вы что-то сегодня рано совсем.

– Так вышло, – отзываюсь, чтобы хоть что-то ответить и скрываюсь в своем царстве мертвых.

Вздохнув, сажусь за рабочий стол и, глядя на тарелку с заветрившейся закуской на нем, пепельницу с окурками и пустую бутылку из-под коньяка на полу, вспоминаю нашу с Леной попойку. Вздохнув, закрываю лицо руками и медленно дышу.

За два дня собрала все самое интересное из пороков, еще и практически на глазах коллег. Позорница. Теперь пора приниматься за работу и восстанавливать свою репутацию холодной, мрачной, нелюдимой женщины.

Встав, убираюсь на столе и под ним. Открыв окно, проветриваю помещение, а сама выхожу покурить через черный вход.

Вернувшись, уже слышу голоса, доносящиеся из коридора, и стараюсь как можно незаметнее юркнуть обратно к себе. Принимаюсь за работу.

Первое тело – мужчина за пятьдесят, инфаркт. Включаю диктофон, начинаю диктовать.

– Миокард… очаги ишемического некроза… – мой голос кажется чужим и каким-то механическим.

Руки сами делают свое дело – режут, взвешивают, фиксируют. Они помнят эту работу, даже несмотря на то, что голова отключилась. А я будто смотрю на себя со стороны: вот патологоанатом Наталья Николаевна Волк, собранная, холодная специалистка. Никто не догадается, что внутри – выжженный пустырь.

Кофе не лезет, но я заставляю себя сделать глоток. Холод и горечь, в самый раз.

Потом – плановая гистология. Фиксирую стекло с тканью печени. Смотрю в микроскоп, и мир сужается до патологических изменений в клетках. Это почти медитация. Никаких Владов, никаких липовых паспортов. Только четкая, предсказуемая картина: жировая дистрофия, цирроз. Здесь всё честно. Болезнь либо есть, либо её нет.

Дверь скрипит и в нее заглядывает Санек, санитар.

– Наталья Николаевна, вам из хирургии прислали, – ставит он на стол контейнер с биопсийным материалом.

– Спасибо, – бросаю, не отрываясь от окуляров.

– А мы уж думали, вы на больничный ушли.

– Санек, – обрываю дружелюбную тираду, наконец поднимая на него взгляд. – Работать не мешай, пожалуйста.

Он понимающе поднимает руки и молча ретируется.

Убираю контейнер и переключаюсь на новый материал. Аденома. Доброкачественная.

– Тиреоидные фолликулы разного размера, без признаков атипии, – вздыхаю.

Отключив диктофон, задумчиво смотрю в окно несколько секунд, но потом снова принимаюсь за работу, сбросив оцепенение.

Достаю новое стекло – препарат легкого. Пневмония. Воспалительный инфильтрат, скопления нейтрофилов. Конкретное, осязаемое зло. С ним можно бороться. Его можно описать, классифицировать, положить в архив, в отличие от призрака с липовым паспортом, который унес с собой кусок моей души и оставил взамен лишь щемящую пустоту и горькое послевкусие от собственной глупости.

Откидываюсь на спинку стула и впервые за сегодня чувствую, как по телу разливается не тепло, а что-то вроде облегчения. Пусть в моей жизни всё враньё и неизвестность. Пусть. Но здесь, в этом кабинете, я могу отличить правду от лжи. И сегодня, для кого-то, правда оказалась хорошей. И на этом можно держаться. В мире все относительно. Не бывает только плохо и если где-то убыло, то где-то обязательно прибыло.

К обеду появляется Заяц. Без стука заходит в кабинет, ставит на стол два стаканчика с кофе.

– Ну что, воскресла? – смотрит на меня пристально. – А я думал, ошибка какая-то. Ты ж на больничный собиралась?

– Я люблю свою работу, – усмехаюсь, откладывая журнал в сторону и забирая свой стаканчик. – Я приду сюда в субботу. Соскучилась.

– Ага, вижу, – усмехается он. – Радость прячешь за синяками под глазами, да?

– Петросян, – растягиваю губы в улыбке.

Выпиваю кофе залпом. Он все такой же горький, но уже хотя бы горячий.

– За кофе спасибо, Дим. Буду дальше работать, работы много. – легонько намекаю на то, что у меня сегодня нет настроения на дружеские беседы.

– Что там у тебя с твоим “приключением”? – не унимается он и, кажется, не собирается уходить без подробностей, так как садится задницей на край моего стола, отчего он даже прогибается под тяжестью его веса.

– Приключение подошло к концу, – недовольно смотрю на него. – Поставило мне укол и свалило восвояси. Мы даже не спали, не ищи интересных сплетен. Пили всю ночь, и он просто попросился в душ.

– Да я и не ищу, – Заяц задумчиво пожимает плечами. – Я просто подумал, если там уже все, может, сходим куда-нибудь?