Как приручить альфача

57. Космонавт

– Раздевайтесь по пояс, – командует врач-узист, не отрываясь от компьютера, и Наташка проходит за ширму в углу кабинета.

– А я же могу присутствовать? – мнусь на пороге.

– Ну, если вас не будет смущать трансвагинальный осмотр, то пожалуйста, – бросает женщина задумчиво.

– Да нет, – пожимаю плечами. – Я буду в монитор на малыша смотреть.

Две недели назад я проснулся под сдавленный кашель, доносящийся из туалета, и сразу все понял. Наташка отрицала очевидное и отказывалась делать тест, ссылаясь на расстройство желудка, а я молча записал ее в клинику на УЗИ. Сказали приезжать на пятой неделе. За это время мы успели сделать кучу тестов и пару раз пересраться не на жизнь, а на смерть, потому что Наташка бросила курить и отрывалась на мне от души.

Но, наконец-то мы тут. Я еле дождался.

– Предполагаемая дата зачатия? – спрашивает узистка. Наташка молчит, видимо, вспоминая дату.

– Третье число, – подсказываю.

– Нет, третьего мы ездили на МРТ. Значит, второго, – спорит она.

– Третьего, доктор, я лучше знаю, – усмехаюсь, глядя на женщину. Краем глаза ловлю движение возле ширмы. Оборачиваюсь.

Моя волчица стоит, выглядывая из-за нее и глядя на меня таким тяжелым взглядом, что я радуюсь, что я далеко.

– Ты же на МРТ сказал… – хмурится Наташка.

– Да мало ли, что я сказал? – перебиваю с усмешкой. – Мне нужно было понять, как ты отреагируешь на эту новость. Просто случай удобный подвернулся. Вдруг бы ты за таблетками в аптеку побежала? А так я понял, что ты хочешь, но просто ссышь, ну и…

– Ах, ты, гад! – выдыхает Наташка, вылетая из-за ширмы, сжимая свои джинсы руках.

– Наташ! – рявкаю и выпрыгиваю из кабинета, захлопнув дверь, потому что она сейчас похожа на разъярённую кошку, которая вцепится мне в глаза и выцарапает их нахрен.

Моё спасение только в том, что она с голой задницей не побежит в общий коридор. Выдыхаю и вдруг слышу, как распахивается дверь.

Оборачиваюсь – а это моя звёзда в одних труселях выскакивает следом за мной.

– Я тебя придушу, – воинственно подпрыгнув, Наташка обхватывает мою шею своими джинсами.

Подхватываю её на руки, обнимая за ягодицы и пряча родной зад от возможных взглядов, но, к счастью, в коридоре никого нет.

– Наташ, – усмехаюсь, прижимая подбородок к груди, чтобы она не могла затянуть на моём горле штаны. – Ну, прекрати, чё ты как маленькая-то? Ну, ну, мы же любим друг друга, в конце концов.

Несу её обратно в кабинет.

– Мы же всё обсудили с тобой, – приговариваю, усаживая на кушетку, пока она, кряхтя и пыхтя, пытается вырваться из моих рук. – Хочешь шубу, Наташ?

Доктор молча наблюдает за нами, будто не происходит вообще ничего необычного, а затем со вздохом встаёт из-за стола и садится за аппарат.

– Ложитесь, – кивает Наташке и только тогда та успокаивается.

– Я же отсюда встану скоро, – пристально смотрит она на меня, укладываясь. – Встану и прибью тебя, – добавляет, рвано выдыхая и стаскивая трусы.

Моргаю ей молча, соглашаясь на любые пытки, и перевожу взгляд на экран, на котором появляется неразборчивая серая рябь.

А потом мое сердце начинает биться медленнее, потому что в центре этой ряби появляется темное пятно. И когда доктор приближает, я вижу маленькую фасолинку внутри него. Это наш ребенок?

Вздохнув и судорожно втянув в себя новую порцию воздуха, бросаю взгляд на Наташку, которая тоже пристально смотрит на экран. Я не могу понять, какие эмоции она сейчас испытывает, и меня это пугает.

– Вот это – ручки, а вот это – ножки, – показывает узистка на микроскопические отростки головастика. – Сердцебиение пока не определяется. Нужно переделать УЗИ через неделю или две. Возможно, по срокам она наступила немного позже, чем вы думаете? Были ещё незащищённые половые контакты?

– Ежедневно, – усмехнувшись, закатываю глаза, а Наташка тут же зыркает на меня свирепо, и я замолкаю.

– Ну, тогда волноваться пока рано, – подытоживает врач и оставляет Наташку одеваться, а сама уходит что-то печатать. Стою, наблюдая, как моя драчунья натягивает портки, хмуря брови. Отступаю на шаг на всякий случай, когда она не глядя на меня проходит мимо.

– Я могу сдать ХГЧ? – уточняет у врача.

– Да, конечно, можно продолжать контролировать и при помощи этого показателя, – соглашается она.

– Спасибо, – вздохнув, забирает Наташка протокол исследования и выходит, снова не глядя на меня.

– Наташ, – виновато бубню и плетусь за ней. – Ну, поори, что ли, на меня? Что ты молчишь?

Наташка резко оборачивается. Я притормаживаю, ожидая, что сейчас, как минимум, получу по морде, а она внезапно падает ко мне в объятия и прижимается всем телом. Чувствую, что дрожит вся.

– Наташ, ты чего? – глажу её по спине.

– Ты понимаешь, что я старая для первой беременности? – поднимает она на меня взгляд, полный тревоги и отчаяния. – А если что-то пойдет не так?

– Ну, почему ты сразу думаешь о самом плохом? – усмехаюсь, погладив её по голове и снова прижимая к своей груди. – Я по должности не снайпер, мог с первого раза и не попасть. Но я уверен, что все будет хорошо. Ты, кроме своего позвоночника, отлично сохранилась. Давай УЗИ переделаем через несколко дней?

– Давай, – соглашается глухо.

– Отлично, – вздыхаю. – Ты мне только ответь на один вопрос: ты ребенка нашего увидела впервые. Ты хоть рада? Или не очень?

– Сдурел что ли? – возмущается она, вспыхивая как спичка и пытаясь отстраниться, но я прижимаю крепче и через пару секунд Наташка перестает брыкаться. – Рада, конечно! Но, если ты еще хоть раз меня обманешь, я тебя убью, а ребенку скажу, что папа космонавт!

– Так точно, – облегченно выдыхаю и целую её в макушку.

Понимаю, что всегда мечтал о дочке и сыне. Ну, что ж?.. Космонавт так космонавт.