Говносборщики

— Слышал, вчера в соседнем городке двух стариков убили? Пустили газ в дом, забрались грабить, а хозяева не уснули, наверное, газ какой-то бракованный был, так воры и задушили их. Забрали все ценности и убежали. и это уже двенадцатый случай на нашем побережье. Власти всё скрывают, полиция с ног сбилась. Точно марокканцы или чёрные, вон их сколько развелось. Как всегда, никого не поймают. Ты осторожней, включай сигнализацию на ночь. Муж у меня серьёзно думает лицензию на оружие получать.

Почти всегда при встрече с соседкой Галей я получал порцию страшных рассказов о кровавых преступлениях: грабежах, убийствах и прочих жутких происшествиях, произошедших в нашем регионе. Иногда она переходила на обсуждения каких-нибудь свежих постановлений властей и общественных событий.

— Видел в новостях манифестацию о независимости Каталонии? Так вот, после неё ночью почти сотня подростков в балаклавах крушили магазины, жгли машины, изнасиловали шесть женщин и забили до смерти двух мужчин. Кошмар!

Можно подумать, что Галя обычная, недалёкая хабалка-сплетница, не блещущая интеллектом, но в действительности всё было совсем наоборот.

Потомственная москвичка, из приличной семьи, с хорошим экономическим образованием МГУ. Прекрасно разбирающаяся в литературе, искусстве, владеющая четырьмя языками. Хорошая мать и отличная жена.


Галя приехала в Испанию с мужем-программистом, которому предложила контракт серьёзная фирма с мировым именем. к контракту прилагались внушительная зарплата и постоянный вид на жительство для всей семьи.

Уже через год после переезда они купили хороший дом с бассейном, и Галя стала образцовой домохозяйкой, занимаясь воспитанием восьмилетней дочери, готовя наваристые борщи и посвящая оставшееся время изучению испанского и каталанского языков, в чём быстро преуспела.

Муж по двенадцать часов в день находился в своей виртуальной нирване, был умыт, накормлен и не беспокоим, в чём полностью счастлив. Галя понимала, что это — кормилец, и ей несказанно повезло, поэтому она отнюдь не собиралась рисковать, «продувая уши» любимому всякой ерундой.


Свободные уши она легко находила в кофейне, куда любили захаживать представители русскоязычной диаспоры нашего небольшого городка, а учитывая то, что она не была скрягой и всегда оплачивала посиделки, внимающих собеседников находилось всё больше и больше. Общения с испанцами Галя сторонилась.

— Вчера на набережной собака одного каталана набросилась на ребёнка — громадный бультерьер, без поводка и намордника, не могли оттащить. Скорая увезла мальчика без сознания, выживет ли… Я б убила! и собаку, и хозяина. и пусть сажают.

— Галя, дорогая, — вкрадчиво спрашивали её. — Ты уверена, что это — правда? Ведь собаки бойцовых пород в Испании запрещены, да и весь город вышел бы на улицы, случись подобное, центральная пресса вещала бы только об этом на всех каналах.

— Я же не придумала, сама в «Твиттере» видела, там даже видео отъезжающей скорой есть, поищите.

Спорить или высказывать сомнения в её правдивости Галя не позволяла. Нет, она не ругалась, не бросалась доказывать, а интеллигентно меняла тему на нейтральную и сворачивала встречу. в дальнейшем старалась меньше общаться, а вскоре людская молва приносила какой-то нелицеприятный факт или домысел о провинившемся «Фоме неверующем».

Кроме жутких кровавых сцен Галя любила обсуждать внутреннюю политику — от городского до федерального уровня.

— Почему у нас в городе всего две детские площадки? Вон, места навалом, пусть построят ещё, мне с ребёнком до ближайшей целых двадцать минут надо ехать на машине и парковку ещё искать…

— Галя, от твоего дома пешком до неё десять минут, побойся бога.

— Ну, это да, но девочка быстро устаёт! Мне её что, на руках тащить?

— Так зайди в мэрию и напиши предложение. Это любой может, и они обязаны ответить, вон, в прошлом году набережную облагородили, любо-дорого посмотреть.

— Да выкинут они мою бумажку, как только я за дверь выйду. Там же одни бюрократы и взяточники. Им бы только своими флагами сепаратистскими махать и весь городской бюджет в свою борьбу за независимость сливать. Народ им — по фигу. Когда получу гражданство, буду голосовать за социалистов, они сделали медицину бесплатной, образование бесплатным, заботятся о простом народе. Только вот нелегалов, цыган всяких и чёрных надо из больниц убирать — пусть платят за медицину, с чего это я из своих налогов должна им всё оплачивать?

— Так ведь это социалисты и сделали. Их партия продавила этот закон. Всем поровну, как Ленин завещал. а потом… Странно, что ты — за социалистов: твой ребёнок в частной школе, лечитесь вы в платных клиниках… Вроде правильней было бы голосовать за капиталистов.

— Ну, у нас есть средства на это, почему же я должна сидеть в очередях и водить ребёнка в класс, где половина — арабы и китайцы?


Со временем стало понятно, что Галя, покинув привычную среду, в новом месте создала себе свой мир. Мир, в котором она чувствовала себя комфортно.

Всё вокруг должно было быть плохо, а лучше — ужасно. Должны умирать дети и старики, грабежи и насилия обязаны происходить в непосредственной близости и только чудом не коснуться её самой. Все политики должны быть продажны, а эмигранты — людьми, живущими за её счёт и отбирающими последний кусок хлеба у её ребёнка.

В этом мире Галя была счастлива.

Поддерживать свою собственную «планету» на плаву не составляло большого труда. Нужно только быть участником десятка русскоязычных форумов и групп в эмигрантском интернете. Там подобное «добро» льётся рекой.

Проверка правдивости любого подобного рассказа не занимает больше трёх минут, достаточно вбить в «поисковик» ключевые слова, к примеру: «ужасное изнасилование в Валенсии» и…

А ничего подобного нет!

Но мы же знаем: «Власти намеренно скрывают… Всё проплачено…».


Галина дочка не по возрасту серьёзна, подозрительна, весёлым детским прогулкам предпочитает видеоигры дома, и, если навстречу попадается представитель африканской расы — прячется за мать, но испуга в её глазах нет, скорее — ненависть.

Загрузка...