Капеллан: Цена знания. Том I

Глава 13

Наступил вечер, за которым на ущелье опустилась ночь, холодная и непроглядная.

Мы с Вейрой сидели рядом друг с другом чуть в стороне от основной массы солдат, не задействованных в наблюдении за «трактом» и тропами. Мёрзли, но терпели, понимая, что магия может выдать нас чернокнижникам с тем же успехом, что и разведённый костёр.

Непривычно, неприятно, но необходимо.

Были в нашем положении и плюсы: Мош Бур грамотно, на мой взгляд, расположил караульные посты и организовал пересменку людей на случай, если враг затянет со своим появлением. Спать условились небольшими группами, по два-три часа за раз, чтобы никого не успевало разморить.

И сейчас был как раз наш черёд набираться сил…

Но ко мне сон упорно не шёл.

Тревога ворочалась на периферии сознания, не давая урвать ни крохи отдыха. Я не мог даже опустить веки, потому что мне сразу начинало казаться, будто из темноты на меня смотрят они.

Чуждые.

Я считал, что столкновение под Визегельдом не навредило мне настолько сильно, чтобы это стало проблемой.

Раны зажили, ожоги сошли в первую же неделю. Я не просыпался от кошмаров посреди ночи, как Элькас. Не рыдал вечерами в стороне от стоянки, как Саэри. И не вымещал собственное бессилие на деревьях, как наша боевитая Айдра.

Даже желание стать сильнее здесь и сейчас мной не овладело, пусть я и с радостью поддержал подобные настроения в своих друзьях.

Вот только эта ночь решила убедительно доказать обратное.

Доказать, что чуждые, которые мне мерещатся везде и всюду — это всего лишь моя паранойя. Доводы Моша Бура были убедительными. И особенно убедительными, если принять во внимание его опыт, которого у меня не было.

Его не просто так уважали и ценили солдаты: они знали, каков он в деле.

Знали, что он вот так, без причины, ошибиться не может.

«И мне тоже следовало бы довериться старшему товарищу, но… почему-то не могу».

Пошевелившись, я невольно улыбнулся, когда Вейра, пригревшаяся у меня под боком, тихо заворчала. Она уже давно спала, словно на ней то столкновение не сказалось никоим образом.

Определённо, мне нужно было последовать её примеру, потому как худшее, что я мог сделать — это клевать носом перед боем.

Выдохнув облачко устремившегося вверх пара, я устроился поудобнее, закутавшись в плащ. Опустил веки, чтобы ещё раз попытаться уснуть. Но стоило мне это сделать, как в голове зазвенели неиллюзорные колокольчики.

Я резко обернулся, вперив взгляд во тьму, туда, где кто-то или что-то пересекло периметр тревожной сети.

— Даррик? — Проснувшись, Вейра первым делом подняла руки для колдовства, и только после подала голос.

— Не шуми пока, но будь наготове. — Я поднялся на ноги, найдя взглядом капеллана. Он стоял и смотрел на меня: значит, тоже что-то заметил. — Мош, у нас гости, с тыла. Четыре сотни метров, оттуда…

Я указал направление. Без лишней спешки: звуки среди камней разносятся слишком хорошо, чтобы рисковать и шуметь ради десятка лишних секунд.

— Уверен? — Капеллан подошёл ближе, вскинув брови.

— Абсолютно. Мы установили тревожную сеть, а она реагирует только на что-то крупное. Нужно поднимать людей, и быстро.

Впрочем, солдаты и так заметили, что мы зашевелились: бойцы в спешке будили спящих, проверяли доспехи и всматривались в царящую вокруг темноту.

Среди них отчётливо выделялись ветераны, действующие с завидным хладнокровием. Под началом людей Бура, они разбивались на группы и быстро рассредотачивались по территории, занимая хорошие позиции.

— Миго, Рокан, защищаете госпожу Куорн. Что б ни волоска с её головы не упало. — Бросил Бур двоим ветеранам, похлопав меня по плечу. — Даррик, мы с тобой выдвигаемся вперёд. Проверим, кто или что там бродит. Это может быть какой-нибудь зверь?

Я проследил за тем, как оба бойца с молчаливой готовностью взяли под охрану нашего единственного мага, хотя бы немного, но понизив градус грызущей меня тревоги.

— Может, но обычно животные беспокоят сеть сразу несколько раз или в нескольких местах. — Проверив, как выходит меч из ножен, я ободряюще улыбнулся Вейре, задержав взгляд на её лице. — Чувствуют магию, вот и пугаются, начинают носиться туда-сюда…

Я замираю, чувствуя, как по спине пробегает пугающий холодок, а глаза цвета расплавленного золота, на которые я слишком долго смотрел, резко расширяются.

На лице Вейры проявляется не испуг — ужас.

Она начинает медленно поднимать руки, глядя куда-то за мою спину…

«Что⁈».

… а ветераны-защитники выхватывают мечи. И смотрят не на потенциальную угрозу в полумраке, а на саму девушку.

Их жесты, намерение…

«Нет!».

Не до конца осознавая, что происходит, я разворачиваюсь и подаюсь вперёд, вскидывая левую руку. Привычный жест-триггер, колоссальное напряжение — и за спиной Вейры один за другим формируются грубые, мощные барьеры, не чета обычным щитам.

Мечи солдат вязнут в них, не в силах вот так сразу продавить магическую защиту.

Воздух вокруг девушки искрится, и я выхватываю оружие.

«Нужно успеть!..» — мелькает мысль прежде, чем спину вдруг обжигает болью, а я, не выдерживая удара, лечу на землю.

С запозданием слышу, как с мелодичным звоном щиты магессы рассыпаются на осколки: она пыталась меня прикрыть, но её магия не выдержала столкновения с объятым огнём мечом капеллана.

— Мош⁈

Тот не отвечает, поднимая руку и знакомым движением прокручивая запястье. Я вскакиваю и реагирую вбитой в подкорку связкой: щит, усиление, бросок назад.

Магическая защита лопается, но останавливает его заклинание.

«Быстрее!».

Я отворачиваюсь от Бура, бросаясь к магессе и втираясь между ней и предателями. Вовремя: меч одного перехватываю у самой шеи девушки, а её саму отталкиваю в сторону.

Звенит сталь, я прокручиваю клинок, пригибаясь выбрасываю вперёд руку — и первый из ублюдков хватается за рассечённое горло. Вскакиваю, смещаясь в сторону, и лезвие, которое должно было пройти меж моих рёбер, бессильно скрежещет по нагруднику.

Рваный жест, почти касание — и грудь второго сминается от столкновения с мощнейшим воздушным ядром, а труп отлетает в сторону.

Я резко разворачиваюсь и рычу от боли, чувствуя, что не успеваю: капеллан-предатель завершает речитатив мощнейших чар.

Вскидываю руку, но полумрак уже взрывается ярким светом: поток магического пламени, срываясь с пальцев Бура, вгрызается в дрожащие щиты пришедшей в себя магессы. Незамедлительно подкрепляю защиту девушки, экономно расходуя секунды, которые она сумела для нас выиграть.

Намертво сцепившись, наши барьеры держат заклинание, применить которое без последствий мог себе позволить не всякий капеллан. И уж точно не Бур.

«Он идёт ва-банк…».

Пламя завывает и рычит, а его свет разгоняет тени, позволяя мне оценить обстановку в ущелье. Взгляд мечется из края в край, а в голове вырисовывается ужасная, не внушающая никаких надежд картина.

Ветераны, включая орденцев, убивали собственных товарищей: быстро, хладнокровно, молча. Бодрствующих, только проснувшихся — всех.

И делали они это так, словно умирающие, не понимающие, что происходит люди никогда не ели с ними из одного котла и не спали в одном бараке.

«Чуждые».

Кто-то кричал, звенела сталь, раздавались и обрывались ругательства: многие были при оружии, и пока ещё сопротивлялись.

«Но долго это не продлится. Расклад не в нашу пользу…».

Сбежать? Нас нагонят, ещё и гарнизон подымут по слову Бура.

Сражаться? Заражённый капеллан, предатели, «еретики» в тылу…

«Нет, нас забросают трупами. Нужен другой подход» — подвёл я итог, уверенно делая шаг вперёд навстречу скверно выглядящему капеллану.

Безразличное лицо, покрытое сажей и свежей, сочащейся отовсюду кровью. В подёрнутых мутной пеленой глазах — ничего кроме отблесков пожирающего камень магического пламени. Левая рука обожжена по локоть, кожа обуглена, но движения всё равно уверенные, быстрые, точные. Он опасен, и я не знаю, чего от него ожидать.

«Может ли вообще быть хуже?» — промелькнула шальная мысль. Капеллан, квинтэссенция силы Ордена, оказался в рабстве у самого страшного нашего врага.

И он уже прикрывает чуждых, позволяя им творить на границе всё, что вздумается.

Скольких людей они поработили? Сотни? Тысячи? Орден не знает об истинных масштабах угрозы, позволяя беженцам уходить вглубь Империи.

И если ничего не сделать…

«Я должен остановить его здесь и сейчас. Должен исполнить свой долг. А вот она…».

Слышу, как Вейра срывающимся голосом зачитывает формулы заклинаний. Слышу, как её магия разит предателей и защищает наших людей.

«Она сильная. Она сможет выбраться и сообщить обо всём. Нужно лишь выиграть ей время».

— Вейра, к коням! ЖИВО!

Вдох, выдох. На окружающий мир привычным образом опускается приглушающая все звуки пелена, а взгляд фокусируется на шагающем ко мне капеллане. Его стойка, напряжение в мышцах, направление взгляда — я учитывал всё, но этого было мало.

Нужно закончить с ним быстрее, чем даст о себе знать рана или к схватке присоединятся остальные чуждые.

«Да поможет мне Трон».

Шаг, второй — источающие магию мечи сталкиваются, высекая снопы шипящих искр.

Я сгибаю левую руку, выпуская в живот капеллана золотистую молнию, но на её пути вспыхивает матово-чёрный щит.

Пытаюсь достать его лодыжку. Ошибка: опытный воин легко избегает удара, а его ответный выпад рассекает ремешки отлетающего в сторону наруча.

С пальцев срывается вспышка огня, растекающаяся по броне и одежде капеллана, но он идёт напролом, невзирая на боль и раны. Неожиданно Бур смещается по дуге, вынуждая меня ступить на неровный камень, и только тогда мы сходимся в клинче.

Клинки скрежещут от напряжения, а гарды цепляются друг за друга. Ритм дыхания рвётся толчками, пинками и попытками пересилить врага в этом грязном, далёком от фехтования искусстве свалки боя.

Мы оба ищем возможности победить, но капеллан оказывается чуть быстрее.

Его левая рука отпускает мою, срывая с пояса кинжал.

Полшага вперёд, жест — и короткое лезвие вязнет в загустевшем прямо у моей шеи воздухе. Бур разжимает пальцы, но я уже впечатываю локоть в его лицо.

Раздаётся хруст, но это не вызывает у раба чуждых ни толики смятения.

Глядя на меня такими же мутными, безжизненными глазами, он бросается вперёд, взрываясь чередой простых, но мощных и стремительных ударов.

Под ногами нет твёрдой земли, и я отступаю, не справляясь с этим чудовищным, нечеловеческим напором. Делаю шаг в сторону, чудом успевая закончить ещё одно заклинание прежде, чем его меч распорол бы мне грудь.

Воздушная волна отталкивает капеллана, но ещё миг — и уже мне приходится закрываться барьером от взрыкнувшего потока пламени, хлопьями оседающего на камнях.

«Сам стань огнём, если нет света!».

Делаю шаг в сторону, пропуская мимо завывающий воздушный серп, и выверенным движением тянусь кончиком меча к вороту доспеха Бура. Он шагает назад, поднимая левую руку, но я успеваю схватить его за запястье, и поток огня прокатывается по земле под нашими ногами, обжигая даже сквозь сапоги.

Сбоку вспыхивает и гаснет магический щит, останавливая направленный в меня арбалетный болт. В стрелка почти сразу бьёт молния. Я не один.

«Встань там, где пал брат!..».

Снова череда взаимных попыток пустить друг другу кровь. Звенят мечи и трещат доспехи, вспыхивают и гаснут заклинания. Бур рассекает мне кожу на предплечье, но я в ответ оставляю глубокую рану на его лбу.

Кровь заливает глаза ублюдка, и я бросаюсь вперёд. Наваливаюсь на него, сцепляя наши мечи и не оставляя пространства для манёвра.

«И сделай то, что он не успел сделать!».

Одними губами зачитываю формулу заклинания, пока Бур вслепую выворачивает мою руку так, чтобы моя магия ударила по мне же. Он уверен в себе. Он знает, что делает, пусть его лицо и не выражает ничего кроме холодного равнодушия.

Но осталось ли в нём хоть что-то от того человека, которым он был когда-то?

Не знаю.

Бросаю на Моша Бура последний взгляд, открывая рот и замирая в ожидании того, что должно было за этим последовать.

Ошибка молодости. Памятник моей самоуверенности юных лет, когда-то чуть не лишивший меня голоса. Но сейчас это — единственная возможность победить гораздо более опытного воина… и даровать ему очищение.

Мгновение, ещё одно — по всему телу прокатывает волна жуткой, обжигающей боли. Она стекает к голове, концентрируясь в челюсти. В глазах темнеет, но я удерживаю себя в сознании, направляя магию так, как не делал никто и никогда: через горло и язык, по которым сейчас струилось расплавленное железо.

Последний рывок — и вместе с выдохом из моего рта прямо в лицо капеллана бьёт ослабленный до предела поток сияющего золотом огня.

Я не закрываю глаза и вижу, как пламя Трона жадно стёсывает лицо мужчины до кости, пока он пытается меня оттолкнуть.

Но он быстро слабеет, и через три секунды тело, некогда принадлежавшее капеллану-орденариусу Мошу Буру, падает замертво.

«Душа очищена, долг исполнен».

Я отпрянул от трупа, крепко сжимая в руке меч.

Боль, безостановочно пульсирующая, не позволяла сфокусировать взгляд, но я нутром чуял, как бьются в агонии окружающие нас мерзкие твари. Каждая их судорога отзывалась во мне вспышкой приятной, охлаждающей голову ярости.

Весь рот горел, словно кипятком обожжённый, но я ещё мог шевелить языком: выводы, сделанные в юности, позволили минимизировать ущерб.

«В теории, это можно будет использовать и после. Если мы выживем»…

— Стой! Крепись! Бей! Руби!.. — Я резко обернулся на звук, туда, где собрались незаражённые.

Их было всего шестеро: десятник с теми, кому удалось пережить первую минуту свалки. Они отчаянно держались, вразнобой голося литанию последнего боя, чертыхаясь и проклиная предателей.

Нелюди напирали на солдат, не обращая внимания на раны, и я дёрнулся было в их сторону…

— Даррик! — Окрик дополнило испуганное лошадиное ржание. — Нужно уходить!

… как на меня накатило осознание.

«Ставки слишком высоки, чтобы рисковать ради спасения нескольких жизней».

Я развернулся, шагнул к своей лошади, нащупал ногой стремя и взлетел в седло.

Спина отозвалась острой болью, но я всё равно вскинул левую руку, поддержав Вейру в её попытке пробить нам коридор: в тенях уже мельтешили «культисты», постепенно сжимающие вокруг нас кольцо и не собирающиеся отпускать добычу.

«Они не нападают. Потеряли Бура и решили брать нас живыми? Твари!» — промелькнула безумная мысль перед тем, как наши с Вейрой заклинания обрушились на отрывисто взвывших нелюдей.

Мы задели многих, но ещё минута — и на их место встанет впятеро больше особей.

«Риск, но иначе шансов нет вообще».

Я махнул магессе рукой, удостоверившись в том, что она заметила этот жест. Крепко сжал рукоять меча, пришпорил сорвавшуюся с места лошадь и, сцепив зубы, сквозь боль прошипел нечто, отдалённо похожее на формулу нужного заклинания.

Этого хватило, и вперёд покатилась волна густого, клубящегося тумана, оседающего на камнях стремительно леденеющими каплями…

Первого чуждого я убил, на ходу смахнув ему голову: объятое пламенем Трона лезвие легко отделило уродливое нагромождение плоти от остального тела. Вторая тварь, кинувшаяся нам наперерез, отлетела на камни, грудью приняв воздушное ядро.

Третьего испепелила Вейра, глаза которой сейчас сверкали как никогда ярко, а пальцы подрагивали от чрезвычайного напряжения. Четвёртого и пятого мы «поделили» между собой, а ото всех последующих тварей нас уберегла импровизация магессы.

Едва мы вырвались из наведённого мной тумана, как она, развернувшись в седле, на пределе своих сил и возможностей, рискуя выйти за Предел, обрезая речитатив заклинания где можно и где нельзя, на краткий миг проявила саму стихию в истинной её форме.

Не пламя, но потусторонний холод, от которого Кромка задрожала так жадно, словно ей посулили пиршество из десятков неосторожных одарённых, серебристым, трещащим саваном укрыл камни за нашими спинами.

И пытающиеся нагнать нас нелюди, выбираясь из тумана, плашмя растягивались на этом пятачке, превращённом в царство холода и льда…

Мы выбрались и избежали неминуемой, казалось бы, смерти.

Но надолго ли?..

Глава 14

— О, святой Трон! Даррик! — Вейра неловко попыталась меня поддержать, но не знала, за что хвататься, чтобы не сделать хуже. — Нам нужно в крепость! Срочно!..

Я помотал головой, едва опустившись на камень. Вернуться за стены было необходимо, но соваться туда в таком состоянии было бы чистейшим самоубийством.

«Там не может не быть чуждых. Вряд ли слишком много, но на нас сейчас хватит и десятка-другого» — промелькнула тревожная мысль прежде, чем я поймал обеспокоенный взгляд магессы.

— Думаешь, там тоже… они? — Я кивнул, а девушка поджала губы. — Тогда тебе придётся потерпеть. Потому что в магии исцеления я разбираюсь плохо, и мне не разрешали ею пользоваться…

Вейра осторожно взяла меня за подбородок, осмотрев лицо и зачитав формулу заклинания познания. Волна магии прокатилась от головы к ногам, а сама магесса стала ещё более хмурой, чем раньше.

Её обеспокоенный взгляд, неуверенные прикосновения, мимика, нервозность — всё указывало на то, что дела мои плохи. И сам я ощущал примерно то же самое.

От боли горело всё, что могло гореть.

А что не горело — то будто давно отвалилось.

Как бы я ни храбрился в бою, но сознание осталось при мне лишь благодаря укреплению тела, адреналину… и вмешательству Трона, не иначе.

Боевую магию нельзя использовать так нагло, и меня в этой авантюре оправдывает только то, что я не мог иначе убить Моша Бура. Бесстрашный, не испытывающий боли опытный капеллан — это невероятно опасный противник, с которым я, будь у меня выбор, никогда не стал бы биться честно.

А ведь там были ещё и чуждые, которым, чтобы нас прикончить, не хватило жалких секунд.

«И то лишь потому, что они хотели взять нас живьём».

— Я не знаю, смогу ли помочь. — Спустя пару минут подвела итог магесса, убрав ладонь от моего горла. — Я… я не лекарь и не целитель. Могу сделать так, чтобы точно не стало хуже. Но не более того. Ты ведь не можешь говорить?

Я облизнул губы, сглотнув:

— Могу. Но… — Я поморщился. — … не много.

Горло на каждое слово отзывалось вспышкой боли такой яркой, что перед глазами начинали плясать пятна.

— Тогда молчи. — Вейра серьёзно на меня посмотрела. — Повернись спиной. Начнём с неё, потому что травма горла жизни не угрожает… наверное.

Сил возмущаться не было, так что я послушно развернулся.

Магесса тем временем закатала рукава, начав расстёгивать ремешки моего доспеха. И спустя минуту тихо произнесла:

— Придётся потерпеть. Броня, кажется, прикипела…

Она и правда прикипела, приняв на себя удар не поскупившегося на магию Бура.

Пламя Трона не отозвалось на его зов, но вот «обычный» магический огонь не был столь избирательным. Он-то и позволил капеллану одним ударом прорубить доспех и оставить рану, из-за которой я совсем не чувствовал верхней части спины.

«Не чувствовал до этого момента, о, Трон!..» — искрой вспыхнула в голове мысль, когда магесса, наконец, смогла оторвать от меня половину нагрудника.

И это было чертовски больно.

— Рана не глубокая, но широкая. И ожог серьёзный. — Прокомментировала она то, что я сам увидеть никак не мог. — Будет неприятно. Терпи, Даррик…

Её прикосновения поначалу оставляли после себя приятную прохладу, но чем дальше Вейра заходила, тем хуже мне становилось.

Кожа или то, что от неё осталось, кипела, исторгая из себя всё лишнее. Вдоль хребта стекали капли расплавленного свинца, а в мозг погружались, прокручиваясь, покрытые льдинками спицы.

И боль, накатывающая подобно морским волнам, заставляла меня балансировать на грани между реальностью и сладостным забытьем, таким доступным и манящим.

Но я терпел, потому что терпела и Вейра.

Терпела, безостановочно бормотала что-то успокаивающее вперемешку с речитативами незнакомых мне заклинаний, и украдкой, думая, что я не замечаю, смахивала слёзы. Ей было тяжело, и я даже представить себе не мог, насколько.

Ожидал ли я от магессы подобного самообладания? Нет. Но это был как раз тот случай, когда я радовался тому, что меня подвела способность разбираться в людях.

Магия, мази, банальные тряпки и бинты из седельной сумки — она использовала всё, что у нас было. На землю падали куски чего-то чёрного, обугленного, покрытого сукровицей и дурно пахнущего, а ко мне постепенно возвращалась чувствительность.

Жаль только, магия исцеления не была панацеей или ключом к решению всех наших проблем: довольно быстро Вейра достигла предела, за которым её способности помочь уже не могли.

— Как ты себя чувствуешь? — Обеспокоенно спросила она, вглядываясь в моё лицо. Спохватилась, подняв руки: — Не отвечай! Я попробую сделать что-то с горлом, но… это будет рискованно.

Я медленно кивнул. Несложно было догадаться, что горло и речь — совсем не то же самое, что мышцы и плоть на спине.

— Делай. — Прохрипел я. — Всё, что сможешь.

Потому что на кону стоял целый регион Империи, и выбора у меня не было.

Или я смогу зачистить гарнизон от чуждых, сообщив о творящемся ужасе Ордену, или случится катастрофа.

«Она уже случилась» — исправился, понимая, что за несколько месяцев чуждые под прикрытием капеллана могли переправить в наш тыл сотни и тысячи заражённых.

— Я же сказала, молчи! — Вейра нахмурилась, осторожно взяв меня за подбородок.

Почти сразу её руки опустились к горлу:

— Постарайся не дёргаться и не сглатывать. Дыши носом.

Я взглядом показал, что всё понял.

Секунда — и тонкие, подвижные жгуты магии девушки начали проникать под кожу. В горле запершило и закололо, а сдерживать кашель резко стало почти невозможно.

«Так дело не пойдёт».

Я сконцентрировался — и провалился в «пограничную» медитацию, притупив рефлексы тела и одновременно получив бесценную возможность понаблюдать за тем, как магесса пользуется гранью магического искусства, мне не покорившейся.

Исцелением. Оно же — ответвление Пути Плоти, обращаемого вовне и обладающего кардинально отличающимися от «оригинала» свойствами.

Исцеление традиционно считается неподъёмным для абсолютного большинства капелланов, потому что сил у нашего брата обычно не много. Наставники обители даже не пытаются учить послушников такой магии, а в архивах трактаты по теме приходится искать часами.

И то лишь затем, чтобы понять — чему-то научиться по ним невозможно.

«А вот она этой магией владеет, и явно не на том уровне, который можно было бы назвать низким» — подумал я перед тем, как моя концентрация дала трещину.

Я вывалился из медитации и резко подался вперёд, отодвинув девушку в сторону и зайдясь сухим, рвущим нутро кашлем. На камень полетели ошмётки горелой плоти, слизи и крови, но следом за непередаваемыми ощущениями пришла лёгкость.

— Спа… — Я сглотнул. — Спасибо. Так гораздо лучше.

— Я просто убрала всё лишнее. — Хмуро ответила Вейра, опускаясь на камень рядом со мной. Она прикрыла глаза, тяжело выдохнув: — Это не лечение, а борьба с последствиями. Тебе нужен отдых и нормальный целитель…

«Которого нет в радиусе нескольких сотен километров» — подумал, но не стал озвучивать я пессимистичную мысль.

— Жив — и на том спасибо. — Я постарался улыбнуться. — Сколько прошло времени?

— Пара часов. Думаешь, они отстали?

— Я бы не стал на это надеяться. — Чуждые показали себя слишком умными, чтобы всё закончилось так просто. — Верхом ехать сможешь?

Бросив взгляд на обломки нагрудника, я повёл плечами, ощущая, как что-то стягивает рану на спине. Но теперь я хотя бы мог двигаться и, возможно, даже сражаться.

Сквозь боль и не долго, но это уже на порядок лучше ожидаемого.

— Смогу. Я устала, но меня хватит ещё на несколько часов. — Девушка поморщилась. — С магией хуже. Исцеление очень выматывает…

— Я понимаю. Но мы не можем тратить время на сон. Чем раньше доберёмся до крепости и зачистим гарнизон, тем больше у нас шансов дожить до следующей ночи…

Просто потому, что твари, поняв, что мы потерялись где-то по пути, двинутся следом.

А в чистом поле вдвоём мы им не противники.

— Зачистить гарнизон? В таком состоянии? — Магесса с сомнением на меня посмотрела. — Ты точно в порядке?

Я ухмыльнулся:

— Насколько это возможно. Их там не должно быть много, потому что иначе нас бы прикончили за стенами, а не выманивали наружу, рискуя упустить «добычу».

— В гарнизоне больше двух сотен человек. Мы и в лучшей форме не смогли бы проверить всех разом…

— В потерне крепости установлены арки, выявляющие всё чужеродное. Включая чуждых. Повреждёнными они не выглядели и даже работали, а значит Бур отключил или повредил сигнальные линии. Я смогу это быстро исправить.

Вейра задумчиво кивнула:

— Я тоже справлюсь. Меня учили устанавливать и обслуживать типовые стационарные артефакты. — Последнюю половину фразы она произнесла так, словно её только вчера заставляли заучивать это словосочетание.

— Тогда не будем тратить время.

Я окинул взглядом всё то, что отделилось от моего тела в процессе лечения, вытянув левую руку.

Короткий речитатив — и пламя начало пожирать следы нашего здесь присутствия.

— По коням, и да поможет нам Трон!

— Длинный, слышишь? — Крепкий парень лет двадцати повернулся к своему товарищу, подпирающему спиной стену. — Кажись, там едет кто-то.

— Господин капеллан с парнями? — Сразу отозвался прозванный Длинным солдат, в два шага подойдя к стене. — Ха. Не похоже. Двое конных? И один при оружии, ты ж посмотри!..

Пока Длинный всматривался в полумрак, его куда как более бдительный напарник уже приложился к закреплённому у стены сигнальному рогу.

Над стенами крепости пронёсся гулкий, раскатистый звук, мигом поднявший на ноги весь гарнизон. Внизу, во дворе, начали вспыхивать факелы и мельтешить люди, а спустя десяток секунд таким же гулом отозвались дозорные на других башнях.

Длинный тем временем воскликнул удивлённо:

— Это ж магичка с господином Саэлем! Случилось чего, что ли?..

— Бестолочь! — Его напарник чертыхнулся, свешиваясь со стены во двор. — Это господин Саэль и госпожа маг! Известите коменданта и открывайте потерну, живее! Там что-то неладное!..

Внизу лязгнули засовы и заскрипели петли дверей, а через несколько минут, когда у ворот собралось по меньшей мере два десятка человек, по двору прокатился громогласный, хриплый, не иначе как колдовством усиленный и им же искажённый голос молодого капеллана:

— Именем Ордена и Трона, я приказываю всем и каждому оставаться на своих местах! Неподчинение будет караться смертью!..

Дозорный как раз силился разглядеть хоть что-то там, внизу, где роптали люди, вышедшие встречать капеллана, когда позади раздался хорошо ему знакомый, тянуще-шуршащий звук натягиваемой тетивы.

Он обернулся:

— Длинный?

— Так мало ли что. — Длинный пожал плечами, доведя тетиву до упора и опустив ладонь на спусковой рычаг. — С арбалетом-то всяко спокойнее.

— Ну ты смотри, не передержи. Попортишь оружие-то, будешь потом месяц по стенам лазать и дерьмо соскабливать…

А Длинный тем временем встал рядом с товарищем, выглянув во двор.

Там творилось что-то странное: подчиняясь указаниям капеллана Саэля, солдаты распределялись по двору небольшими группами. Арбалеты и луки они под пристальными взглядами остальных складывали у стен барака, после чего строились в противоположной стороне от капеллана с его магессой-напарницей, чего-то дожидаясь.

— Слушай, тебе не кажется, что господин капеллан странный какой-то? — Тихо спросил Длинный, поглаживая увитый металлическими скобами корпус арбалета.

— Да сейчас всё странное, Длинный, не мели чепухи. Если капеллан так делает, значит, Трон его храни, так нужно. — Уверенно ответил парень, покачав головой.

Длинный промолчал, водрузив арбалет на зуб крепостной стены. Только тогда его напарник обернулся всем телом, прищурившись:

— Арбалет-то так не клади. Убери его вообще, от греха. Опасаться нечего.

— Нечего, ты прав. — Длинный пожал плечами, перед этим слегка вздрогнув.

Он подтянул арбалет к себе, смерив товарища стремительно мутнеющим взглядом.

Тот понял что-то в последнюю секунду, дёрнувшись, но точное, неуловимо стремительное движение не оставило ему ни шанса.

Щёлкнул спусковой рычаг — и арбалетный болт, пробив кольчужный ворот, увяз в горле распахнувшего глаза от удивления и неверия человека. Тот повалился на пол, рефлекторно пытаясь закрыть смертельную рану руками, но совсем скоро затих.

А Длинный начал перезаряжать арбалет…

— Он чист. — Вейра коснулась пальцем лба сотника, оставив на его коже тусклую руну.

Тот дёрнулся от непривычного ощущения, но промолчал, с облегчением встав с колен и подняв своё оружие. Приладив ножны к поясу, он окинул взглядом застывших чуть в стороне солдат с рунами на лбах.

Всего троих.

Мы торопились, но Вейре непросто было приноровиться к незнакомому заклинанию, а я был вынужден ждать предательского удара откуда угодно.

Как ни крути, а полностью себя обезопасить было невозможно.

— Логар, верно? — Сотник кивнул. — Принимаешь под своё начало всех, кого мы проверили и проверим. Врагом может оказаться кто угодно. Кто такие чуждые знаешь?

— Знаю, но… — В глазах мужчины, к своим тридцати дослужившегося до немалого звания, вспыхнуло осознание. — Они среди нас?

— Да. Поэтому мы должны сделать всё, но защитить магессу. — Я кивнул в сторону Вейры, уже проверяющей следующего бойца. — Без неё нам конец. Всё ясно?

— Так точно, господин капеллан! — Он громыхнул кулаком по нагруднику. — Разрешите взять двоих бойцов и проверить дозорных на стенах? У них тоже есть арбалеты и луки, а вы за ними не посылали.

Он кивнул на сваленные в кучу арбалеты, а я резко перевёл взгляд на стены, от которых пыхнуло угрозой.

«Идиот. Как я мог не подумать об этом⁈».

— Нет. — Отрезал я, подобравшись. — Основная масса солдат в бараках?

— Да, господин. Ночь же.

— Тогда пусть так пока и остаётся. Вейра?

— Не заражён. — Оставив ещё одного солдата вооружаться, бледная магесса обернулась ко мне. — Всё?

Я кивнул:

— Да. Логар, сможешь провести нас к заклинательному залу крепости?

Мужчина прищурился, задумавшись на секунду, но ответил уверенно:

— Смогу, господин.

— Тогда не будем медлить. Вейра, держись ближе ко мне и будь наготове.

Я крепче сжал рукоять меча, вглядываясь в многочисленные бойницы, за каждой из которых могло притаиться отродье чуждых с луком или арбалетом. Даже усиленное магией зрение не гарантировало того, что я своевременно замечу стрелка.

А если вспомнить, что глядеть во все стороны разом было невозможно…

«Остаётся только уповать на помощь Трона».

Я, вновь усилив хрипящий и потому немного жуткий голос магией, повторно приказал всему гарнизону оставаться на своих местах, суля страшные кары нарушителям.

Логару тоже не понадобилось много времени для того, чтобы проинструктировать своих людей, и мы, наконец, выдвинулись в сторону донжона…

— Даррик, может, сказать им хоть что-то? Объяснить? — Тихо спросила девушка, поравнявшись со мной.

Её взгляд метнулся к оставшимся во дворе крепости людям.

— Нет, Вейра. Поднимется паника. — Я качнул головой. — А разобраться с ней мы не успеем. Лучше поторопиться и восстановить арку, чтобы к утру проверить всех оставшихся.

Потому что когда каждый начнёт подозревать каждого, начнутся конфликты.

А стычки между солдатами — это не пьяные драки в тавернах. Кровопролитие будет неминуемо, и мы, возможно, потеряем вдвое больше, чем если оставим всех в неведении до самого последнего момента.

«Хуже будет, если они догадаются обо всём сами. Но это неизбежный риск» — подумал я одновременно с тем, как наш небольшой отряд, ведомый Логаром, приблизился к громаде донжона…

Сотник вскинул руку и напрягся, глядя на вход в самое сердце крепости. Его что-то насторожило, но лишь спустя несколько секунд я понял, что именно.

Караульных, которые стояли тут и днём, и ночью, не было.

— Там есть места, где можно устроить засаду? — Бросил я, встав за спиной Вейры и не переставая скользить взглядом по крепостным стенам.

— Совсем нет, господин капеллан. Точно не на пути к заклинательному залу.

— А к покоям коменданта?..

Прежде, чем Логар успел ответить хоть что-то, позади загрохотало, а в коридоре донжона из-за поворота выскочил солдат с арбалетом в руках.

«Всё-таки засада» — подумал я с облегчением. Чуждые в крепости могли натворить куда более страшных дел. Уничтожить припасы, начать сновать повсюду и до самого утра убивать наших людей, открыть ворота и впустить нелюдей снаружи… мало ли было способов навредить гарнизону?

Но вместо всего этого они решили попытаться нас убить.

«Наивные твари».

По телу разливается кипящая, черпаемая через силу магия, укрепляя мышцы и кости. Рефлексы обостряются, а всё лишнее вымывает из сознания. Мир разделяется на две половины: на то, что касается схватки, и на то, чем можно пренебречь.

Я одним движением отталкиваю со своего пути сотника, принимая выпущенный марионеткой чуждых болт на магический щит.

Отточенный жест — и воздух трещит, а мою руку и стрелка на мгновение соединяет белоснежный разряд молнии. Тело предателя выгибается и падает, чадя дымом.

«Вейра» — короткая мысль, и я, превозмогая боль от перенапряжения, посылаю в коридор огненный шар.

Взрыв, волна жара, треск плоти сгорающих заживо нелюдей — всё это быстро остаётся позади.

Я разворачиваюсь и сближаюсь с девушкой, вклиниваюсь между ней и ударившими сзади чуждыми.

Вовремя: один из наших солдат кричит и падает, а я встаю на его место, восстанавливая строй.

Сбиваю в сторону метнувшееся к раненому копьё, хватаю его за древко. Тяну — и нелюдь заваливается вперёд. Пинком валю тварь на землю, с незамутнённой яростью зачитывая слова сокращённого речитатива.

По мечу расползается пламя Трона, и один точный удар прерывает существование выгоревшего изнутри нелюдя.

Освобождаю клинок, видя, как молния Вейры сбивает с крепостной стены притаившегося там стрелка. Жест — и воздушный серп врубается в ряды нелюдей, открывая нам дорогу к победе.

Делаю шаг в направлении врага…

— Даррик, нельзя! Ты так убьёшь себя!..

… и ныряю в самую гущу боя.

Один за другим наношу выверенные, смертоносные удары, опаляя нелюдей магическим огнём, отсекая конечности и головы. Заклинания срываются с пальцев так легко, как никогда раньше. Семь тварей, шесть, пять — их число убывает настолько стремительно, что не хочется лишний раз пересчитывать.

Я быстрее и сильнее, чем когда-либо.

«Но ведь так просто не бывает».

Чуждые не поспевают за мной.

«За силу всегда приходится платить».

Перебить их сейчас, и можно будет отдохнуть.

«Мёртвые не знают усталости».

Очередной удар, которым я должен был разрубить нелюдя от плеча до паха, вязнет во вспыхнувшем на моём пути магическом щите. Секунда — и меня обхватывают мощные мускулистые руки. Я вырываюсь, валю на землю накинувшегося на меня со спины врага, готовлюсь выпустить в него очередное заклинание…

— Даррик, остановись! — Вместо холода чужих доспехов ладонь левой руки обжигает теплом, а чары, уже начавшие обретать форму, распадаются. Взгляд фокусируется на двух огнях цвета расплавленного золота, а мимолётное прикосновение тонких пальцев ко лбу срывает с глаз такую приятную, но смертельно опасную пелену.

«Предел».

Всё тело отзывается на нахлынувшее осознание тянущей, неестественной болью, и особенно лютует рана на спине. Её словно присыпали солью, а теперь взялись растирать жёсткой дрянной мочалкой наживую.

Ноги подкашиваются, но мне не дают упасть, осторожно укладывая на камни.

— Смотри на меня и не закрывай глаза, слышишь? Сейчас я всё исправлю. Всё-всё исправлю… — Испуганно-паникующее бормотание я слышал сквозь нарастающий гул в ушах, но ещё более громкими были мои собственные мысли.

«Идиот. Так просто переступил Предел. И едва не убил её».

— Добить тварей, парни! — Зарокотал командный голос Логара, и ответом ему стал рёв нескольких десятков лужёных солдатских глоток, слившихся в завесу фонового шума.

«Но с чуждыми здесь покончено. Выжившие не дадут её в обиду. Она сможет проверить всех. И Орден узнает о произошедшем».

Я почувствовал, как захолодил кожу перстень на пальце, а рука выпустила рукоять меча. Спустя секунду лицо обожгло раскалёнными каплями…

А в следующее мгновение я уже не чувствовал ничего.

Глава 15

— Сиди внизу и молчи, слышишь? — К моим щекам прикоснулись мягкие, тёплые ладони, но взгляд отказывался фокусироваться. — Что бы ни происходило, сынок, молчи!..

Я не видел ничего, кроме размытых, пляшущих на тёмном фоне пятен. Стены, нехитрая мебель, окна, за которыми дрожали отблески огня, силуэт женщины, голос которой отчего-то казался таким родным — всё это было лишено деталей.

Сохранялось лишь общее впечатление и тяжёлое, гнетущее ощущение того, что грядёт нечто ужасное… и неотвратимое.

— Но они же… — Я произнёс слова, которые не хотел произносить, а тело отказалось подчиняться моей воле, не позволяя даже шевельнуться.

Меня спустили вниз.

— Будь сильным, сын. — Басовитый голос донёсся откуда-то со стороны дверей, и звук этот наложился на гулкий стук опустившейся крышки подпола.

Ноги уткнулись в холодную землю, а по спине пробежали мурашки. Я поднял взгляд на тёмный дощатый прямоугольник, к которому вела кажущаяся огромной лестница, но он вдруг задрожал на манер иллюзорного марева.

Миг — и темнота отступила, но на смену ей пришёл пробивающийся через щели в досках рубиновый свет. Он жадно пульсировал, и пульсации этой вторили доносящиеся сверху звуки.

Потусторонний вой, грохот, крики и удары.

Там шёл бой, а я сидел здесь и не мог даже пальцем пошевелить: маленькое и беспомощное тело отказывалось подчиняться несмотря ни на какие усилия.

Но чем больше я пытался пересилить этот паралич, тем больше «видел».

Земля, сухая и прохладная, обрастала текстурой, забиваясь под ногти впившихся в неё пальцев. Доски покрывались сколами и неровностями, в ноздри бил запах свежепролитой крови, а алый свет больше не опускался в подпол ровными лучами: он рвался, словно там, наверху, что-то мелькало.

Я пытался вырваться из этой нематериальной клетки, невзирая ни на что…

«Ещё немного!».

… а когда меня бросило вверх, протащив сквозь нематериальный потолок — растерялся.

Я пролетел несколько метров, врезавшись в стену просторной главной комнаты обычного сельского дома. Вскочил и, едва заметив цель, вскинул левую руку, но магия впервые в жизни не откликнулась на мой зов. Шагнул вперёд и попытался схватить перебирающее конечностями умертвие, но руки прошли сквозь гниющую плоть.

«О, Трон!..» — я в отчаянии пытался сделать хоть что-то, глядя, как умертвие валит раненого мужчину на пол, перегрызая рукоять топора и когтями раздирая своей жертве грудную клетку. Тщетно взывал к магии, в которую так верил. Отчаянно хватался нематериальными руками за всё, что видел.

Пытался раз за разом, но всё, что получал в ответ — это нарастающее чувство беспомощности и бессилия.

Умертвие с торжествующим воем вгрызлось в горло агонизирующей жертвы, упиваясь свежей кровью, а в комнату ворвались новые твари, которых уже не мог отвлечь труп мужчины.

Они сразу заметили копошащуюся на полу женщину, собственной кровью выводящую вокруг крышки подпола незнакомые мне руны, и всем скопом ринулись на неё.

И я никак не мог на это повлиять.

«Ты жалок, Даррик» — сказал я сам себе, зажмурившись.

Но даже опущенные веки не защитили меня от ярчайшей алой вспышки, в один миг изменившей всё вокруг.

— Это здесь. — Ледяной мужской голос, донёсшийся из ниоткуда, заставил меня открыть глаза и столкнуться с тем, что нельзя было описать иначе, чем игрой больного воображения… или видением, навеянным Потоком.

Я находился там же, где и был: посреди комнаты злосчастного, пережившего бойню дома. Но теперь всё здесь выглядело так, словно нашествие нежити случилось по меньшей мере сутки назад.

Тут не было ничего живого и не-живого, а от тел остались лишь ошмётки и засохшая кровь.

Но даже ей не под силу оказалось скрыть выгоревшие в древесине руны.

— Ты сама прозорливость, Зорак. — Седой мужчина в капелланской броне подошёл к рунам, припав перед ними на одно колено. — Не похоже на жертвоприношение.

— Колдунью убили здесь же. — Второй капеллан кивнул на останки той, кто обращался ко «мне» как к сыну. От этой мысли что-то внутри сжалось. — Я такие руны вижу впервые. И это не стихийное колдовство. Что-то, имеющее под собой систему…

— И это паршиво, друг мой. Второй такой же мощи культ добьёт Ровенантские регионы…

Они почти синхронно и не сговариваясь применили заклинание Познания достаточно сильное, чтобы его воздействие проявилось в материальном мире: тусклое свечение прокатилось по полу и стенам, а после вернулось к капелланам.

— Прикрывай. — Зорак обнажил меч и шагнул в образованный из рун круг, пальцами подцепив угол ведущего в подпол люка. Распахнул его, и вниз, во тьму, устремилась вереница светлячков. — Орэн, тут ребёнок.

— Что? — Второй капеллан приблизился к товарищу, и я последовал за ними.

«Быстро же я свыкся с ролью бессильного наблюдателя».

— Тебе не послышалось. — Зорак ухмыльнулся то ли зло, то ли очень недовольно. — Предлагаю не рубить с плеча.

— Согласен. Достанешь его?

Зорак не ответил. Вместо этого он очень ловно для мужчины своих габаритов спрыгнул в погреб, убедился, что это не ловушка, закинул ребёнка на плечо и так же быстро поднялся обратно.

И мне не нужно было присматриваться, чтобы увидеть в чумазом, смотрящем на капелланов испуганными карими глазами мальчишке… себя.

«Если это и правда видение Потока, то у меня только что появилось очень много вопросов» — подумал я, вспоминая о том, что именно рассказывали наставники о моём прошлом.

А капелланы тем временем пустили в ход многочисленные диагностические и сопутствующие заклинания: они устроили настоящий осмотр, не уступающий тому, что устраивают для важных персон, тесно соприкоснувшихся с чернокнижием, ересью и прочей поганью.

— Он ничем не отличается от обычного ребёнка, если не считать одарённости. — Подвёл итог Зорак, пристально глядя на «меня». Он подошёл ближе, присев на корточки. — Как тебя зовут, мальчик?

— Даррик. — «Мой» голос был тихим, сиплым и лишённым эмоций.

«Неудивительно».

— Даррик, ты хочешь жить?.. — Этот вопрос удивил не только меня, но и вскинувшегося Орэна, на лице которого проявилось негодование:

— Зорак, мы не можем…

— Можем. — Отрубил капеллан, резко обернувшись к своему напарнику. — Можем и даже должны, Орэн. Он не запятнан ересью, а его одарённость может сослужить Ордену хорошую службу. Маги о нём точно не знают, раз уж он здесь…

— Сейчас не время для того, чтобы воплощать в жизнь твои радикальные идеи! — Неожиданно резко воскликнул мужчина. — Мы нашли мальчишку в эпицентре еретического ритуала, там, где не осталось и не могло остаться ничего живого! Тащить его в обитель будет попросту опасно!

— Твоя магия показала что-то, что вызвало бы вопросы? Нет. Как и моя, впрочем. — Зорак вновь повернулся ко «мне». — Ты будешь жить, если согласишься на то, чтобы мы лишили тебя памяти, Даррик.

— Зачем? — Коротко и лаконично.

— Потому что иначе тебе не стать капелланом. Ты ведь хочешь отомстить?..

Тяжёлый взгляд, которым Орэн наградил Зорака, не сулил тому ничего хорошего. Но он не стал этого озвучивать, внимательно наблюдая за «нашим» диалогом.

— Хочу. — Впервые за всё это время в «моих» глазах вспыхнули искорки жизни. «Я» не размышлял слишком долго, за секунды взвесив все «за» и «против». — Я согласен!..

На этом разговор явно не завершился, но мир, прежде яркий и кажущийся настоящим, начал стремительно выцветать. Мгновенно затухли голоса, а пейзаж за окном начал рассыпаться. Десяти секунд не прошло, как я остался посреди ничего: без тела, без голоса, без зрения.

И вместе с тем меня куда-то потянуло настолько сильно, что мне не оставалось ничего иного, кроме как поддаться этому напору…

— Мы закончили, госпожа Куорн. Каждого провели через арку дважды. Крепость проверили от и до, пересчитали всех. Трупы сожгли за стенами. — Логар отчитывался, продолжая стоять на вытяжку и с кулаком, прижатым к груди. — Через несколько часов гарнизон восстановит свою боеготовность.

— Почему не сейчас? — Магесса оторвала усталый взгляд от стола, неравномерно покрытого исписанными листами пергамента.

— Люди устали, и большую их часть я отправил отдыхать. Оставил самый минимум и тех, кто несёт дозор в донжоне, охраняя вас и капеллана Саэля. — На пару секунд мужчина замялся. — Как он?

Вейра качнула головой и поморщилась:

— Лучше, чем могло бы быть. Но я не могу сказать, когда он очнётся.

«И очнётся ли вообще» — подумала девушка, глядя на плоды своих трудов.

Расчёты для известных ей стабилизирующих и восстанавливающих ритуалов шли со скрипом из-за слабости и недосыпа, но она не собиралась останавливаться.

Не тогда, когда была важна каждая минута.

— Позволите дать вам несколько советов, госпожа Куорн? — Вейра кивнула, глядя на мужчину, который годился ей в отцы, но видел в ней своего непосредственного командира. — Выступите завтра перед людьми. Многие растеряны. Бойня среди своих же, смерть капеллана Бура и коменданта Оула выбила их из колеи. А моего авторитета не хватает, чтобы вернуть им прежний боевой дух…

— У меня этого авторитета нет вообще, Логар. Я для них чужачка, с появлением которой в крепость пришли и проблемы. — Вейра опустила веки, тяжело выдохнув.

Она запомнила всё, что Даррик рассказывал ей по пути на север.

И сейчас опиралась лишь на эти знания, да на помощь Логара, который видел в ней не малолетнего мага и девушку, а заместителя слёгшего с ранами капеллана.

— А ещё у меня нет на это времени. Жизнь Даррика зависит от того, как скоро я закончу работу. Поэтому, если есть что-то, что ты считаешь нужным сделать — делай. Просто не забывай мне об этом сообщать.

— Понял, госпожа Куорн. — Сотник коротко кивнул. — Разрешите идти?

— Сделай так, чтобы сюда в ближайшие три часа никто не заходил. Ни при каких обстоятельствах. — Она смерила офицера взглядом, убедившись, что тот правильно всё понял. — Иди.

Когда дверь за последним старшим офицером закрылась, Вейра позволила себе выдохнуть. Её плечи опустились, а взгляд, переместившись на дверь, за которой находился не приходящий в себя Даррик, потускнел.

За сутки она ошиблась дважды.

Первый раз — когда позволила страху взять верх над разумом.

Понимая, что иначе она рискует остаться в одиночестве, Вейра углубила вмешательство в организм доверившегося ей Даррика сверх допустимого.

Так делали, но никак не неофиты на Пути Исцеления, которых наставники даже не допустили до самостоятельной практики.

Нельзя было без огромного опыта и невероятных навыков предсказать, как на это отреагирует связь тела и души. Но Вейра, трясясь, как осиновый лист, пошла на крайние меры. Невзирая на последствия.

Вторая ошибка проистекала из первой. Вместо того, чтобы предупредить Даррика о проведённых манипуляциях, она… расслабилась и предпочла об этом забыть.

Виной тому был страх или растерянность — не суть важно.

Достаточно было проговорить всё вслух, как учили в Башне.

И тогда Даррик бы не пользовался магией так рьяно, думая, что с ним всё хорошо.

«А теперь я одна, посреди крепости, окружённой этими тварями».

Вейра вновь перевела взгляд на листы пергамента, медленно отложив в сторону «чистовые» наброски. Весь комплексный ритуал она подготовить не успевала, и потому решила начать с того, что уже было ей доступно после многих часов, проведённых за работой.

«Поспать? Нет. Я должна справиться сейчас, потому что потом может быть поздно» — уверенно подавив попытавшееся поднять голову слабодушие, магесса встала.

Комнаты в донжоне не отличались большими размерами, так что к двери, отделяющей рабочий кабинет убитого чуждыми коменданта от его же опочивальни, девушка подошла за считанные секунды.

Но открыла её не сразу, собираясь с духом, выискивая слабые стороны своего плана, построенного на сплошных «если».

Если она не ошиблась в расчётах.

Если у Даррика ещё есть силы.

Если ей хватит концентрации.

«Теперь я понимаю, почему ты так часто говорил, что ненавидишь неопределённость» — хмуро подумала Вейра, переступив порог спальни и окинув взглядом Даррика, лежащего в той же позе, в которой она его здесь оставила.

«И бессилие» — вторило ей что-то на периферии сознания, призывая открыться магии и зачерпнуть чуть больше силы, чем следовало бы.

Но магесса, поморщившись от пронзившей голову боли, мысленно поблагодарила учителей в Башне и отбросила это навеянное обитателями Кромки желание.

В течение следующих полутора часов девушка ползала на коленях по полу, дрожащей от усталости рукой выводя на камне несколько десятков рун. Часть пришлось наносить на стены и потолок, но и с этим она как-то справилась.

Последним этапом в приготовлениях стало нанесение четырёх копий основных рун-проводников на тело Даррика: одна на лбу, две на груди и ещё одна на животе.

Трижды всё проверив, она сочла ритуальный круг достаточно хорошим, чтобы не смогли придраться даже самые ненавистные учителя Башни.

— А теперь самое сложное…

Пообещав самой себе, что это в последний раз, Вейра применила заклинание для улучшения фокуса и повышения концентрации. Как и любые другие чары, такая «панацея» взимала свою плату, но позволяла продержаться чуть дольше.

Вейра не спала уже вторые сутки, активно при этом колдуя, так что ей такая помощь была необходима.

А то, что теперь даже хороший сон не позволит быстро вернуться в норму — малая плата за спасение жизни того, кого она сама и подтолкнула в объятия смерти.

Девушка встала на единственный свободный от рун пятачок в пределах ритуального круга, разведя руки в стороны и опустив веки: зрение тут помощником не было.

Всё, что она могла обдумать, и всё, в чём могла усомниться, уже много раз посещало её голову, так что магесса не стала тянуть время.

Набрав в грудь побольше воздуха, она начала нараспев читать сложный, многоступенчатый речитатив заклинания, первые же строки которого заставили что-то за Кромкой жадно оскалиться, нацелившись на потенциальную жертву…

Стремительным потоком магия разливалась по рунам, насыщая их энергией.

Строгая последовательность, выверенный темп, контроль — всё это удерживало ритуал от распада, одновременно позволяя ему функционировать.

Спустя минуту, когда энергия распределилась по контуру, четыре основных опорных руны вспыхнули ещё ярче. Сразу же от них к бессознательному Даррику протянулись тонкие, пульсирующие алые жгуты, соединившиеся с копиями рун на теле капеллана.

Едва это произошло, как магическая энергия равномерным потоком устремилась к нему. Ведомая заложенной в ритуал логикой, призванной подстегнуть естественную регенерацию организма, она проникала в каждую мышцу, кость и плоть.

Сама магесса как могла контролировала работу ритуала, но и платила за вмешательство равноценно: непомерной нагрузкой, ложащейся на её плечи.

За считанные минуты на лбу Вейры быстро выступила испарина, дыхание стало тяжёлым и сиплым, а ноги задрожали, грозя в любой момент подвести хозяйку.

Но она упрямо держалась, стараясь пустить как можно больше собираемой магической силы на восстановление тела. Раны на спине и в горле, нанесённые магией, не получалось залечить так же легко, как обычные ссадины и ушибы.

Магия вливалась в них, словно в бездну, пропадая без следа и не принося заметных результатов. Так было десять, двадцать, тридцать минут — а после девушка, понимая, что она уже давно рискует не просто переступить Предел, но исполнить страстное желание взирающих на неё из-за Кромки тварей, остановила ритуал.

Едва это произошло, как она плашмя повалилась на каменный пол, и сознание оставило её, принеся давно уже такое желанное забытье.

А Даррик впервые за последние сутки вдохнул полной грудью.

Но в сознание так и не пришёл…

Глава 16

«Жив».

Первая мысль после того, как я открыл глаза, была до безобразия проста и прозаична, но даже так я ей не сразу поверил.

Пошевелил пальцами, вдохнул побольше воздуха, втянул носом терпкий аромат лекарственных трав — и только после этого улыбнулся.

Не прошлое и не видение. Реальность, в которой спина чешется и зудит, а горло напоминает застарелую наждачку. И вопросы…

Я помнил всё, что происходило со мной вплоть до потери сознания. Понемногу в памяти проклёвывались и остаточные ощущения от «бытия в нигде» — чужая магия, магия Вейры, присутствовала в теле до сих пор.

И несла в себе следы, которые я инстинктивно пытался интерпретировать.

Но сходу удалось определить только сам факт проведения некоего ритуала несколько дней назад, да оценить последствия для физического тела и души.

«Видимо, в процессе лечения она случайно повредила блок, установленный на моей памяти. И это вылилось в „видение“. Если всё это не было галлюцинацией, конечно же» — подумал я прежде, чем встать с постели и оглядеться.

Комната выглядела незнакомо, а отдельные её элементы казались слишком роскошными для военного объекта. Большая резная кровать, ничуть не минималистичные стол с тумбой, писчее перо в фигурном серебряном корпусе, небольшой шкаф с книгами — тут жил или комендант, или Бур.

И я больше склонялся к первому варианту. Хоть члены Ордена и бывали весьма эксцентричными, но у считанных единиц это проявлялось в любви к ненужной роскоши.

Я бросил взгляд на окошко под потолком, из которого в комнату струился мягкий свет. Размялся, убедившись в своей способности самостоятельно передвигаться.

Аккуратно применил к себе чары Познания и диагностики, не выявив ничего кроме того, о чём знал и так.

Рана на спине никуда не делась. Повреждения горла — тоже.

И магия давалась со скрипом. Даже на простейшие чары требовалась уйма концентрации, а сил уходило десятикратно против нормы.

— Кх-кх-кх… — Я прочистил горло, поискав воду взглядом. Но её в комнате не оказалось, так что пришлось через боль, на практике оценивая свои нынешние возможности, создавать питьё магией.

Именно тогда дверь открылась, и внутрь заглянула настороженная Вейра.

— Даррик?..

Я не удержался, демонстративно оглядевшись:

— А ты ожидала увидеть тут кого-то другого?

Выражение на лице девушки дважды изменилось за считанные мгновения. От настороженности к удивлению, от удивления — к радости, и вот уже она повисла на моей шее, уткнувшись головой в грудь.

«Тяжело же тебе пришлось».

— Вейра, я никуда не денусь…

Магесса всхлипнула:

— Прости. Это из-за меня ты пострадал. Я ошиблась, и…

— Не говори глупостей. — Отрезал я. — Каждый одарённый сам ответственен за свой Предел. В том, что я за него вышел, твоей вины точно нет. Скажи лучше, сколько я вот так пролежал?..

— Девять дней. Сейчас начался десятый. — Шмыгнув носом пробормотала магесса, и не думая от меня отлипать. — Как ты себя чувствуешь?

Последний вопрос она задала, забавно задрав голову.

— Достаточно хорошо, чтобы не быть прикованным к постели. Но с магией пока не очень…

— Так и должно быть. — Прервала меня девушка. — Моя магия, накопившаяся в тебе, сопротивляется любому «чужому» движению. Я успела провести только три ритуала из пяти, и с оставшимися теперь, раз ты в сознании, ничего не получится. Тебе придётся потерпеть, Даррик.

Я кивнул:

— Переживу как-нибудь. Я тебя не отвлёк ни от чего важного?

— Я готовила оставшиеся ритуалы, но теперь они не нужны. Так что — нет, не отвлёк. — Уверенно ответила она.

— Тогда введёшь меня в курс дела?..

Я присел на край кровати, а Вейра заняла стул напротив, приступив к не слишком обстоятельному, во многом сбивчатому, но подробному рассказу.

И уже по её первым словам я понял, что чуждые нас переиграли.

Они окружили крепость, и теперь под покровом ночи сновали почти под самыми стенами. По ним уже давно не стреляли, экономя стрелы и арбалетные болты.

Судьба пятерых человек, в первый день отправленных по разным маршрутам с сообщениями для Империи и Ордена, была неизвестна. Но пока ещё оставалась надежда на то, что хоть кто-то, да доберётся до второй линии обороны Северных регионов: чуждые объявились рядом с крепостью только на третий день.

— А что Оул?..

— Убит. Как и оба его заместителя, ещё один сотник и почти шесть десятков человек. В основном обслуга. Чуждых в гарнизоне было мало, но о них ведь никто не знал. — Холодно произнесла девушка, до белизны сжав лежащие на коленях кулаки. — Они пытались навредить всеми способами, какие только можно придумать. Крепостные архивы выгорели дотла. Склады тоже пострадали, но большая часть припасов и снаряжения уцелела. Почтовых голубей перебили, ни одного не осталось…

— Значит, способа передать сообщение нет. — Я нахмурился, тщательно обмозговывая ситуацию. — Сообщений от соседних крепостей не поступало?

— Они присылали птиц. — Вейра кивнула. — Пять штук за эти дни. Запрашивали помощь капеллана Бура. Но ответить мы не можем…

«Голуби возвращаются туда, где выросли. А нам „возвращать“ некого. Сколько же в здесь чуждых, раз они так быстро подготовили и реализовали этот план?..».

Сами по себе эти твари не отличались особым интеллектом. Даже их маскировка строилась на том, чтобы хозяин тела до поры действовал самостоятельно: после заражения он забывал о произошедшем и жил как придётся, иногда испытывая «не свои» желания и подчиняясь им.

А полный перехват паразитом управления телом, насколько я знал, инициировал ряд стремительных, необратимых изменений, разрушающих маскировку напрочь.

— Что ж… паршиво. — Я качнул головой. — Кто у нас остался из старших офицеров?

— Логар. — Ответила Вейра, замолчав. — Но он мало что понимает в управлении крепостью. Этим занимался комендант с заместителями.

Захотелось грязно выругаться, но я сдержался. Всё равно управленцы и логисты нам с неба на голову не упадут, даже если мы все лбы порасшибаем в молитвах Трону.

— Тогда сделаем так. Ты сейчас вызовешь Логара и пойдёшь отдыхать. Не спорь! — Я взглядом придавил вскинувшуюся было девушку к стулу, на котором она сидела. — По тебе можно брать и писать памятку о том, как ни при каких обстоятельствах нельзя делать одарённым. Ещё немного — и ты свалишься с ног от усталости.

«И это в лучшем случае. А в худшем через её тело к нам заглянет чудовище, по сравнению с которым чуждые покажутся феями из детских сказок».

— Но я ещё не успела обработать всё личное оружие солдат! Нас и так осталось…

— Это уже моя забота. — Прервал её я, стараясь выглядеть сурово.

Правда, из-за моего общего состояния получалось плохо. Сложно всерьёз воспринимать кого-то, кто пролежал без движения больше недели, и до сих пор напоминал скорее свежий труп, нежели живого человека.

— Ты ещё несколько дней не сможешь колдовать. И это в лучшем случае!

— Значит, буду работать через ритуалы. Я — капеллан, и в вопросе подготовки оружия к боям с нелюдью мне известно куда больше, чем тебе. — Я поймал взгляд глаз цвета расплавленного золота. Тех самых, которые не позволили мне сделать последний шаг туда, откуда не возвращаются. — Поверь мне, Вейра. Мы с Логаром не развалим крепость за то время, что потребуется тебе для отдыха.

Девушка нервно хихикнула:

— В это-то я верю, но…

— И мы всё равно не сможем ничего сделать здесь и сейчас. Мне потребуется время на то, чтобы во всё вникнуть и разработать план. — Который не факт, что вообще будет.

«Но вселять в людей уверенность — это тоже часть нашей работы».

— Хорошо. — Спустя несколько секунд бросила она. — Я отдохну. Но ты должен мне пообещать, что если потребуется помощь — позовёшь меня.

— Обещаю. — Всего лишь слово. Но почему-то в этот раз за ним действительно что-то стояло. — Дай мне пару минут. Я оденусь, и мы найдём Логара…

Взгляд девушки скользнул вниз по моему лицу, докатившись до пяток, а на бледном полотне её кожи робко попытался пробиться румянец.

— Буду ждать тебя в коридоре!

Вейра вскочила и стремительно скрылась за дверью, а я, выждав пару секунд, откинулся назад, развалившись на кровати.

Спина отозвалась болью, но я даже не дёрнулся: что такое боль, когда в голове беснуется ворох самых разных, но неизменно пессимистичных мыслей?

Меня не угнетала сама ситуация. С ней я смирился почти сразу, ведь к этому нас, капелланов, готовили с малых лет. Тренировки, обучение и построение моральных ориентиров, в отрыве от которых невозможно было представить члена Ордена, не могли не дать плодов.

Куда сложнее оказалось принять то, что лицом к лицу с самыми жуткими кошмарами приходилось сталкиваться тем, кто не был к этому готов.

И эти «те» не были безликими «невинными» из Кодекса. Не были просто поводом и оправданием для принятия тяжёлых решений. Не были обобщённым «человечеством», которое капелланы призваны защищать.

В моих глазах эта роль отводилась одной вполне конкретной девушке…

«К которой я привязался».

Вейра Куорн. Магесса, при первой встрече показавшаяся мне одной большой проблемой, но впоследствии не единожды спасшая мне жизнь. Сообразительная, начитанная, любопытная, талантливая — и слишком молодая, слишком слабая для того, чтобы оказаться на самом острие назревающего конфликта.

«Будь Орден столь же могущественным, как когда-то, и эта ситуация никогда бы не произошла».

Я одёрнул себя. Встал, взяв с прикроватной тумбы стопку своих вещей, чистых, сухих и слегка припорошенных пылью. Начал одеваться, но мысли упорно скатывались туда, где им нельзя было оказываться.

«Кто виноват? Имперский Совет? Ортодоксальные взгляды архонта? Переставшие контролировать ситуацию Истинные Маги?».

Перед глазами плыли бесчисленные исторические трактаты. Века и тысячелетия истории Империи Человечества. Войны и мирные эпохи, переплетающиеся друг с другом. Цикл конфликтов и пауз между ними. Непрерывный цикл. Но если попытаться за раз охватить взглядом всю картину, то становилось ясно: с течением времени положение людей на материке становилось всё хуже и хуже.

«Я учился четырнадцать лет, но за месяцы вне обители дважды чуть не погиб. Что это, если не показатель ущербности избранного Орденом подхода?».

Я остановился перед зеркалом из отполированного магией обсидиана.

Осунувшееся лицо, приобрётшее резкие, рублёные черты. Сосредоточенный взгляд. Взлохмаченные, давно требующие банного дня волосы. Недельная щетина… и сокрытый под ней ожог, тянущийся вниз, к шее.

«Долг, сдержанность, смирение. Три столпа, на которых зиждется наша идеология. Но дальше так продолжаться не может».

На мгновение отражение в зеркале сменилось знакомым улыбчивым лицом парня, который даже шестнадцатую зиму не разменял. Ярикс. Любимый наставниками идеалист, отдавший жизнь ради горстки обречённых людей…

Я моргнул, и наваждение пропало. Но гнев на Орден, на Истинных Магов, на Имперский Совет и на самого себя — остался, уже не тлея, а разгораясь пожаром.

«Это ли ощущали капелланы, за спинами которых так любили шептаться те, кого нам ставили в пример для подражания?..».

— Радикализм… — Тихо пробормотал я, пробуя на языке это слово. Крепко сжал веки, застыв так на несколько секунд… и хмыкнул.

Открыл глаза, развернулся — и широкими шагами направился к выходу.

Решение было принято, и я был точно уверен в одном:

«Обратного пути больше нет».

— Всего я предпринял две попытки контратаковать, господин Саэль. Первая — в направлении второй, тыловой линии нашей обороны. — Логар склонился над столом, пальцем проведя на карте неровную полосу. — Я предполагал, что чуждые сконцентрируют там свои силы, чтобы не дать нам прорваться. Поэтому мы не стали далеко отходить от крепости. Воспользовались прикрытием наших арбалетчиков и госпожи Куорн. Тварей полегло много. Мы успели под сотню их вырезать, прежде чем пришлось отступить.

— А наши потери?

— Пятеро парней. Из новобранцев. — Хмуро ответил сотник. — Они ошиблись, а выручить не успели.

Я задумчиво поджал губы:

— Что по составу их «войск»?

— Заражённые люди. Много таких, которых легко принять за свежеподнятую нежить. — Мужчина поморщился. — Они долго нас дурачили, позволяя иногда убивать «культистов» с их «неживыми» армиями. Теперь-то я это понял, да поздно только…

А мне вспомнились слова Зевека о погонщике и тех заживо гниющих несчастных, кого чуждые, по словам капитана, «словно в овраге хранили».

«Но между границей и окраинами Визегельда — сотни километров. И если это не совпадение, а один рой со своей тактикой, то заражение должно было проникнуть очень глубоко. И давно. Чертовски давно…».

— Они были вооружены? Насколько далеко зашли мутации?

— Оружие самодельное, брони не было. — Это хорошо. — Зрелые особи мелькали, но мало, и они их берегли.

— Крупные твари? Кто-то примечательный?..

— Нет, господин капеллан. Если они и были, то держались поодаль, что б не попасть под удар. Госпожа Куорн дюже хорошо самых опасных выбивала, прямо со стены крепостной!..

Я снова прошёлся взглядом по карте.

Рельеф вдоль всей границы региона представлял из себя или каменистое плато, или непроходимые скалы, расщелины и завалы. Поэтому тут так легко было держать оборону: крупные силы не имели возможности незаметно и быстро пройти мимо основных «артерий», позволяющих пользоваться верховым транспортом.

Но сейчас это преимущество играло против нас. Мы оказались в меньшинстве и не знали даже, какие силы нам противостоят.

Выслать разведку не могли: открытые плато и отсутствие укрытий в совокупности с физической мощью взрослых и развитых особей чуждых гарантировали, что одинокого конника быстро настигнут и порвут на части.

Прорываться в тыл — значит в момент столкновения с первой группой нелюдей дать знать всем остальным о том, что мы за стенами. До ближайшей тыловой крепости семь дней пути, и за это время нас дважды нагонят и перебьют…

— Ты упомянул о двух попытках, Логар. Как прошла вторая?

— Плохо. — Отрезал сотник хмуро. — Мы смогли пробиться к западной дозорной башне и поджечь её, но нас оттеснили, а пожар почти сразу потушили.

Я вскинул бровь:

— И зачем это было нужно? Не припомню такого «условного сигнала» в уставе…

— Дым от сигнальных костров, господин капеллан, в хорошую погоду виден километров за двадцать-тридцать. А вот дым от пожара можно и со вдвое большего расстояния заметить. — Пояснил он, пробуждая в моей памяти теоретические знания по теме. — До крепостей второй линии он, конечно, не дотянул бы, но вот их конные разъезды неладное заметить могли. А нам-то оно и надо, верно?

— Верно. Хвалю, Логар. Идея была здравой…

— Да только не выгорела, господин капеллан. Лишь людей зазря угробил.

— Тогда ты принял верное решение. А потери… Это война. — Я неопределённо пожал плечами, понимая, что мне нечего сказать седеющему ветерану. — Что с состоянием бойцов? Вейра говорила, что люди боятся и паникуют. Насколько далеко это уже зашло?

— Далеко, господин Саэль. — Логар с готовностью сменил тему.

— Давай без «господинов». Просто Даррик. Или капеллан.

Мужчина кивнул:

— Да, капеллан Саэль. Моральное состояние гарнизона оставляет желать лучшего. Таких потерь у нас не было уже очень давно, а капелланы тут не погибали столько, сколько я служу. А это лет тридцать. — Веско заметил он. — Проблемы со снабжением, опять же. Чуждые поубивали почти всю обслугу. Оставшиеся не справлялись, и я отрядил часть бойцов им в помощь. Но еда всё равно стала хуже. Никто не возмущается, но я-то всё вижу. Им нужна встряска, капеллан Саэль.

— Будет. — Я мысленно поморщился, пополнив план на ближайшие сутки очередным пунктом.

Выступать перед людьми я не любил, но умел.

— Инвентаризацию припасов провести успели? Кто из прислуги уцелел?

— Всё пересчитали, что нашли, капеллан. Госпожа Куорн составила бумагу, со слов моих ребят…

Я незаметно выдохнул, внутренне посетовав на то, что гарнизон этот был самым что ни на есть обычным. Солдаты все, поголовно, грамотой не владели.

— … а из прислуги одни мальцы, которых с окрестных деревень сюда в услужение отсылали. Они, сталбыть, отдельно от взрослых ночевали. Это их и спасло.

— И на какой срок нам хватит припасов?

— Если не шибко экономить, то месяцев на семь. — Удивление, видимо, слишком явно отразилось на моём лице. — Мы девяноста трёх человек потеряли, капеллан Саэль. Из тех, кто с вами тогда ушёл, и из тех, кого убили или кто предателем оказался…

— Заражённым. — Я хмуро посмотрел на мужчину. — Не предателем, Логар. От этого нельзя уберечься. Только успеть отправиться к Трону прежде, чем тебя схватят.

— Прошу простить, капеллан. Не подумал. — Слова он сопроводил коротким кивком, после чего продолжил. — В общем, потери большие, а припасы доставлялись из расчёта на полный гарнизон. Если подзатянуть пояса, то можно и год продержаться…

— Этого не требуется. — Всё или решится в ближайший месяц-два, или нам уже будет всё равно. — Наоборот, нужно увеличить рационы бойцов. Нам потребуются все силы, какие они смогут в себе найти.

— И поощрительные?

— Алкоголь на ужин, чередуя день через три между разными группами. Но двойную норму. Курево, мясо — в два раза чаще.

— Мы так быстро все припасы подъедим, капеллан. — Сотник неопределённо мотнул головой. — Но я тоже считаю, что твари нам житья не дадут. Десять дней почитай что прошло, а они только в округе мелькают. Нехорошо это.

— Именно, Логар, именно. До тыловых крепостей отсюда неделя пути. До городов, если гнать во весь опор, три-четыре недели… — Включая и Визегельд, где есть довольно крупная обитель Ордена. — Нам нужно продержаться полтора, край — два месяца.

«Что с ополовиненным гарнизоном и против существ, для которых даже десятиметровая стена — не непреодолимое препятствие, сделать будет непросто».

— Идём дальше. Арсенал. — Бросил я веско. — Ты уже распорядился выдать бойцам более подходящее оружие? Топоры? Палицы, молоты?

— Никак нет, не распоряжался! — В моменты растерянности над Логаром брала верх солдатская выучка.

— И о состоянии арсенала у нас тоже актуальной информации нет? — Взгляд сотника сказал мне больше любых слов. — Понятно. Веди, Логар.

«Посмотрим, чем можно перевооружить солдат прежде, чем они поймут, что от мечей теперь почти нет прока. Потому что времени у нас совсем мало…».

Глава 17

С момента моего пробуждения прошло шестеро суток, и за это время я сделал всё, что мог и что должен был сделать.

Загнал навязчивые мысли о видении и прошлом в самую далёкую часть сознания, понимая, что это сейчас ничем не поможет. Не без помощи Вейры разобрался с тем, что делать, чтобы как можно быстрее вернуть себе способность нормально колдовать.

Повторно, несмотря на заверения Логара, проверил всех людей. Составил списки живых и погибших, удостоверившись в том, что в крепости не осталось неучтённых лиц. Наладил тренировки солдат с топорами, палицами и булавами, подав личный пример и отобрав тех, кто уже умел орудовать таким оружием…

«Вот только легче ото всего этого не стало» — промелькнула мысль одновременно с тем, как я вышел из-под сводов башни на крепостную стену.

В лицо ударил ветер, но я всё равно сразу заметил фигурку, приютившуюся у крошечной крытой галереи.

— Почему именно здесь?

Я встал по левую руку от девушки. Она поймала мой взгляд и улыбнулась:

— Просто в донжоне столько постов и слуховых колодцев, у которых постоянно кто-то дежурит, что там и поговорить негде. А сеять семена слухов среди солдат в такое время…

— В этом есть толика правды. — Сложно было не согласиться. — Какие-то проблемы с нашим ритуальным кругом?

Секунда. Пять. Десять. Минута. Молчание становилось всё более неловким, но Вейра не торопилась отвечать на вопрос.

Я обернулся, и в этот момент магесса наконец заговорила:

— Знаешь, я ещё полгода назад и не подумала бы, что однажды окажусь в такой ситуации. — Тихо начала она. — В крепости на далёкой северной границе. В окружении существ, о которых и читала-то совсем мало. Без помощи наставников или друзей. А единственным, кому можно будет довериться, окажется капеллан, об Ордене которых в Башнях говорили столько дурного…

Тихий, кажущийся особенно мелодичным голос заставил меня заново на неё взглянуть.

Вейра стояла ко мне полубоком, закутавшись в толстый, непроницаемый для северных ветров плащ. Открытыми остались лишь подрагивающие ладони, да бледное лицо, по которому всё ещё тянулись тени накопившейся усталости.

Глаза цвета расплавленного золота смотрели одновременно куда-то вдаль и вникуда, а её магия, обычно тёплая и приятная, пульсировала колким холодом.

— Я много думала об этом, Даррик. Но так ни к чему и не пришла. Когда и где я ошиблась? И была ли она, эта ошибка? Можно ли было поступить иначе, чтобы не оказаться там, откуда нет выхода?..

Я запахнул плащ, поморщившись от ударившего в лицо порыва ветра. Открыл было рот, но образовавшаяся пауза не предназначалась для моего ответа.

— С самого начала я могла бы догадаться, что «как у всех» ничего не будет. Хотя бы когда меня отправили из Башни с этим заданием, не дав ни гвардию, ни сопровождающих… Когда Олафу, другу моей семьи, пришлось самому договариваться о том, чтобы самую опасную часть пути мы проделали под надёжной защитой… — Вейра обернулась. Её глаза блестели от собирающихся слёз. — Ты, помнится, спрашивал, что связывает меня с Висс? Ничего. Её о помощи просил Олаф, уж не знаю, откуда у него такое знакомство. А когда он умер, не стало даже этого.

— Я… соболезную твоей утрате, Вейра. — Я внешне спокойно склонил голову, но противоречия внутри вскинулись с новой силой.

Какая-то часть меня упрямо хотела и дальше изображать из себя каменную статую. А какая-то, самая импульсивная, требовала прямо сейчас обнять магессу, оградить её ото всех угроз хотя бы ненадолго.

Поступить, наконец, так, как того требовало сердце, а не выжженные в памяти строки Кодекса.

«Кодекса, последователи которого не способны защитить всех».

А девушка тем временем грустно улыбнулась:

— Соболезнования — это всего лишь ложь в устах того, кто ничего о погибшем не знал. — Она сделала шаг вперёд, уткнувшись лбом мне в грудь. — Но всё равно спасибо, Даррик.

Эти слова, тихие и беззащитные, обожгли меня сильнее магического пламени.

Затмили тянущую боль от ран — и вместе с тем стали последней каплей.

Не было ни анализа, ни попытки «прочитать» девушку. Принцип, требующий сначала думать, а только потом делать, стыдливо забился в самый дальний угол сознания.

Мысли все, как одна покинули голову. В ней воцарилась звенящая пустота, а последние толики самообладания разбежались, безо всякого сопротивления отдав бразды правления чему-то, чему я доверять не привык.

Я обнял Вейру, крепко её к себе прижав. Не прошло и секунды, как маленькие руки вцепились в мою спину, а до этого беззвучно плакавшая, девушка…

Разрыдалась.

Громко и в голос, искренне, выпуская всё, что успело накопиться.

Её плач содрогающимся эхом отдавался в груди, вызывая во мне странные чувства. Сожаление и жалость. Желание защитить. Горькое осознание того, что не всё можно исправить, даже если очень захотеть…

А на фоне всего этого сформировалось и укрепилось нечто совсем иное.

Отчаянное намерение не допустить худшего.

«Любой ценой».

Я не знаю, как долго мы так простояли. Просто в какой-то момент Вейра в последний раз шмыгнула носом и задрала голову, поймав мой взгляд. Встала на носочки. Потянулась вверх…

Я наклонился, накрыв её губы своими. И в этом внезапном тепле, в этом оке бури, на мгновение не стало ни чуждых, ни осады, ни долга.

Осталась только она и те часы, которые нам выделил этот мир.

Навязчивый стук в дверь, повторившийся не раз и не два, стал тем, что заставило меня разлепить глаза… и пожелать залепить их обратно.

Но вместо этого я встал, на ходу натянул штаны, накинул на плечи рубаху и приоткрыл дверь:

— Что случилось?

— Сотник Логар просил вас срочно прибыть на западную стену, господин капеллан! Важное дело! — Отчитался безусый солдат, ударив себя кулаком в грудь.

— Буду там как можно скорее. Свободен.

Так же резко захлопнув дверь и заперев её на щеколду, я обернулся, окинув взглядом царящий в комнате беспорядок.

Брошенный на столе труд магистра Кийс, гора заметок на бумаге и пергаменте, несколько сломанных перьев, даже точильные камни — всё это было привычным и понятным.

Но вот слишком маленькие для мужчины вещи, разбросанные по полу, и фигурка в моей постели, соблазнительно очерченная натянувшимся одеялом, делали пробуждение… неординарным, так скажем.

Приятным и жизнеутверждающим, но вместе с тем вызывающем много вопросов.

«Дисциплина, самоконтроль, принципы, ответственность — а итог?..».

— М-м-м… Даррик? — На меня уставились глаза цвета расплавленного золота, сверкающие, как никогда раньше. — Уже утро?

— Раннее. Логар хочет меня видеть как можно скорее. — Я быстро прошёлся по комнате, собрав нашу с Вейрой одежду. — Ты как, нормально себя чувствуешь? Можешь поспать ещё, если хочешь…

На секунду задумавшись, магесса вдруг зарделась:

— Нет-нет! Меня же не найдут у себя, и… будет не очень хорошо. — Я, почему-то смущаясь не меньше, чем сама Вейра, протянул ей кипу её вещей. — Спасибо… И можешь не отворачиваться, Даррик…

Несмотря на заманчивость этого предложения, я старался не слишком любоваться, пока натягивал на себя всё то, что положено носить капелланам.

А спустя всего пять минут и я, и Вейра вышли в коридор, надеясь на то, что в это время тут не окажется нежелательных свидетелей.

— Точно не будешь к себе заходить? — Вейра помотала головой, пытаясь что-то высмотреть в маленьком карманном зеркальце. — Тогда нам на западную стену…

Несмотря на раннее утро, крепость не ощущалась спящей. Мы преодолели несколько постов охранения в донжоне, поприветствовали дозорных на стенах и только тогда добрались до Логара, напряжённо всматривающегося в горизонт.

И я, проследив за его взглядом, моментально расстался с хорошим настроением.

— Логар, это то, о чём я думаю?

— Да, капеллан. — Сотник хмуро подтвердил мои опасения. — «Серый вал» спалили дотла, раз даже отсюда видно.

— Два пеших дневных перехода. — Произнёс я, не отрывая взгляда от разрывающих небо на части чёрных, клубящихся столбов едкого дыма. — Похоже, скрываться они больше не планируют, раз под удар попала целая крепость…

— Мы — следующие? — Вопрос магессы был короток, точен и беспощаден.

Я медленно кивнул:

— Я бы рассчитывал на это. Странно, что они не сразу по нам ударили…

— Чуждые уже показали свою способность мыслить стратегически. — Ответила Вейра, оперевшись ладонями на неровный камень стены. — Возможно, они не нападают потому, что мы всё равно не можем никому ничего сообщить. Или это уже не важно, если наши гонцы смогли прорваться. Нельзя исключать и того, что они опасаются нас с тобой…

На лицо выползла невесёлая ухмылка:

— Или чуждые всё это время собирали силы, чтобы одним массированным ударом уничтожить укрепления вдоль всей границы. А мы — просто не самая приоритетная цель…

Множество фактов указывало именно на это.

То, как долго на севере «творилось неладное». Заражение Моша Бура и его Завета. Десятки тысяч беженцев, ушедших в тыл и пронёсших с собой заразу. Мощь разума роя и тот факт, что за семнадцать дней на горизонте не промелькнуло ни одного Имперского отряда, хотя до ближайшей крепости второй линии — неделя пути.

А теперь ещё и нападение на «Серый вал».

Даже нашу крепость с ополовиненным гарнизоном чуждые могли бы взять за ночь лишь в одном случае: при колоссальном численном превосходстве и готовности жертвовать своими «бойцами».

«С другой стороны, там тоже могли засесть инфильтраторы, которых некому было раскрыть. Но отталкиваться всегда нужно от худшего».

— Логар…

— Да, капеллан? — Тот отозвался сразу же.

— Проверь людей и удостоверься в том, что все они готовы к бою. И приготовь ездовых коней, какие остались. Из расчёта на небольшую группу, которой придётся провести в пути десять дней.

— Сделаю, капеллан. — Сотник понятливо кивнул и не стал задавать лишних вопросов. — Разрешите идти?

— Иди. — Дождавшись, пока мужчина скроется из виду, я перевёл взгляд на Вейру. — Предлагаю воспользоваться ритуальным кругом уже сейчас.

Магесса посмотрела на меня недоумённо:

— Но зачем? Не зная, куда смотреть и что искать, найти что-то конкретное невозможно.

— А конкретного плана у меня и нет. — Честно признался я. — Но уже ясно, что крепость мы не удержим. Оставаться тут — верная смерть. Нужно прорываться.

— Прорываться? Ты же говорил, что это самоубийство! — Воскликнула девушка удивлённо, придержав меня за рукав.

— Это и правда самоубийство, если идти «в лоб». — Свободной рукой я растрепал волосы магессы. — Но с помощью твоих талантов на Пути Потока мы можем попытаться найти скопления чуждых, чтобы избежать встречи с ними. Всё окажется ещё лучше, если они отвели свои «армии» для штурма других крепостей… но это будет сродни чуду. Я просто надеюсь на то, что Имперские войска в других местах оттянули на себя большую их часть.

— Я никогда не использовала ритуалы Потока таким образом… — Пробормотала Вейра задумчиво. — Но если заменить руны обозрения на руны угрозы, должным образом объединив их с указательной группой малых символов…

Приблизившись к магессе, я аккуратно поцеловал её в макушку:

— Не забывай, что я тоже участвую в ритуале. Мне известны цепочки, задающие чуждых целью. В теории, по крайней мере.

Девушка с готовностью подалась навстречу, уткнувшись щекой мне в грудь:

— Всё равно ещё ждать полудня. Ритуал опасно начинать раньше, чем солнце окажется в зените…

— Но это не помешает нам прийти и заранее всё проверить. — Я улыбнулся, втайне сожалея о невозможности по щелчку пальцев остановить время.

Впервые я ощущал нечто, что можно было бы назвать гармонией в душе. И одновременно понимал, что совсем скоро всему этому настанет конец.

«И что я ей скажу, когда она поймёт, в чём суть моего плана?».

— Ладно уж, идём. — Буркнув недовольно, магесса нехотя высвободилась из моих объятий и первой двинулась к лестницам.

И я пошёл следом, не переставая размышлять.

У нас оставались люди, но не кони. В крепости уцелело всего полтора десятка скакунов, а пешком вырваться из окружения было невозможно. Даже верхом шансы выжить в местности, наводнённой чуждыми, оставались неприемлемо низкими.

Нашей единственной надеждой оставался ритуал, но покажи он оптимальный путь — и само по себе это ничего не поменяет. Несколько часов форы не дадут ни малейших гарантий, а выгадать сутки и более…

Для этого нужен был отвлекающий манёвр.

«И люди, готовые по приказу нырнуть в пасть к демонам» — уколола сознание неприятная мысль.

Как ни крути, какие планы ни выдумывай, а избавиться от необходимости кем-то пожертвовать не выходило. При этом сама «наживка» для нелюдей должна была быть такой, чтобы их роевой разум бросил всё остальное в погоне за ней. Сконцентрировал всё своё внимание в одном месте, если это вообще возможно.

Солдаты? Этого мало. Тактическая угроза? Наличествующими силами такую не создать, да и нет у нас информации об обстановке на границе.

«А потому вариант лишь один».

— Смотри, не повреди линии. — Вейра первой ступила на вершину северной башни донжона, все горизонтальные поверхности которой покрывала одна большая магическая печать. — У нас есть несколько часов. Торопиться некуда…

— Ты проделала большую работу. — Одобрительно бросил я, переступая через начертанные на камне символы, контуры конструктов и рублёные линии-предохранители.

Даже на бойницах сходились указующие «зубья» узора, должным образом рассчитанные под неправильные формы поверхностей.

— Кое-кто же запретил мне три дня помогать в крепости. — Иначе ей было не восстановиться, и Вейра это понимала. Поэтому и укора в её словах не было. — Но всё равно проверь круг. И ты сам внесёшь нужные рунные цепочки взамен старых?

Я кивнул:

— Перерисовывать будет слишком долго. И замени внешние фокусирующие структуры на рассеивающие. Искать ведь будем в случайном направлении.

— Это повысит нагрузку больше, чем в два раза… — С сомнением протянула магесса.

— Оператором ритуала выступаю я, так что с этим не должно возникнуть никаких проблем…

Так, в совместной работе и за пустой болтовнёй, мы провели почти четыре часа.

И под конец, когда солнце уже уверенно ползло к зениту, пробиваясь через серую завесу низких туч, я в нетерпении встал посреди ритуального круга.

Ждать вообще было занятием неблагодарным, а когда от результатов этого ожидания зависели жизни людей, и в особенности — жизнь одной златоглазки, процесс превращался в пытку.

— Пора. — Вейра обернулась, плавно ступив на верхний «угол» магического конструкта. — Даррик, ты готов?

— Полностью. — Я сжал и расслабил кулаки, облизнув потрескавшиеся от холода и ветра губы. — Начинай. Останавливаемся только по моей команде, или если почувствуешь, что это твой предел.

Ответом мне послужили потоки магии, начавшие вливаться в монструозную ритуальную структуру. Золотой с алыми проблесками свет в строгой последовательности заполнял все линии, а я ощущал, как всё сильнее покалывает кожу.

Магия шаг за шагом устанавливала связь между мной и конструктом, но пока не давала возможности им управлять…

— Круг готов. Открываю каналы связи!

Раздавшийся разом отовсюду, голос Вейры стал предвестником того, что впору было назвать сенсорным шоком.

Путь Потока раскрылся как искусство в полной мере, позволив мне за один раз объять взглядом всю крепость и даже чуть больше. Но это был не просто взгляд, как в случае со сложными артефактами для удалённого наблюдения. Это было предсказание и прорицание, иллюзия и мираж в одном флаконе. Реальность, но вместе с тем и не она.

И фильтром, призванным отделить зёрна от плёвел, стал я.

Когда сознание адаптировалось к происходящему, я прочувствовал весь ритуальный круг не хуже, чем собственное тело. Он функционировал без единой ошибки, а поток магической силы, исходящей от Вейры, оставался размеренным и спокойным: всё шло как должно.

Но я всё равно проверил страхующие наши разумы ключи перед тем, как нырнуть в омут реальности, содрогающейся от смертей и ужасов, её наводнивших.

Почти мёртвые каменистые равнины и скалы тянулись из края в край, подавляя своей древностью, монолитностью и равнодушием. Им всё равно было, умирал ли кто-то в яростном бою или иссыхал от голода и жажды. Каждое существо, ступающее по камням, не занимало даже мгновения в их истории, а вечный голод тварей из-за Кромки никоим образом не беспокоил покрытые изморозью камни.

И всё же, я пусть слабо, но мог почувствовать жизнь.

С каждой секундой всё дальше, а с каждым ударом сердца — всё чётче.

Стада животных и одинокие звери. Скопления людей там, где возвышались громады имперских крепостей. Деревни дикарей, обосновавшихся по ту сторону границы — и единый, равнодушный, голодный разум чуждых как противовес всему этому.

Я видел их чётче, чем кого-либо ещё, и это меня испугало. Сложно было различить в нереальной реальности людей, зверей и прочих нелюдей, и до безобразия просто — чуждых, при взгляде на которых в сознании начинала истерично биться тревога.

«Тревога…».

От холодного осознания всё нутро сжалось в судороге, и на несколько секунд я застыл.

Ритуал невинной жертвы в лесу. Маниакальное желание погонщика меня убить. Пресловутая тревога, идущая за мной по пятам и не отступающая даже в стенах безопасного на первый взгляд города. Наёмник, с пустыми глазами и без причины пытающийся убить. Бессонница, не будь которой — и Бур прирезал бы нас спящими…

«Я чувствую их».

На меня словно вылили ушат холодной воды, а после выпнули на мороз. Тело спазмировало, а мозг отчаянно искал что-то, что разрушило бы жуткие догадки…

Но они раз за разом подтверждались.

А спустя минуту, когда я только начал приходить в себя, чуждые и сами на меня взглянули… и открылись подобно книге.

В голову хлынул вал образов.

Спокойная Кромка, кажущаяся совершенно естественной. Уродливые каменистые проплешины, среди которых обустраивал свои гнёзда гнус. Низкое, угрожающее небо, отражающееся в разлетающихся каплях бурной реки.

И расколотая надвое скала, из недр которой на меня смотрела «она».

Часть цепи. Особь, объединяющая десятки и сотни тысяч нелюдей, наступающих по всей длине границы. Невообразимо ценная для роя. Сокрытая пеленой тайны, и потому почти беззащитная: легионы чуждых роились везде, осаждая крепости и наступая, но именно там их почти не было.

Я запомнил всё, что мог, и принудительно разорвал связь прежде, чем рой всё осознал и сумел нанести ответный удар. Упал на колени, сразу же нащупав взглядом Вейру.

И улыбнулся:

— Нашёл.

Глава 18

— Это манёвр, который чуждые не сумеют проигнорировать. Под угрозой окажется вся их военная кампания, и отступающие сумеют вырваться из окружения. — Я воткнул три флажка в карту, закончив обрисовывать свой план. — Стоит им миновать эти перешейки — и дальше пойдут многочисленные развилки. Твари их уже не настигнут.

Кратковременное затишье — и первой не выдержала Вейра:

— Я против! — Она резко повысила голос. — Если ты хочешь включить меня в этот отряд беглецов, то — нет, Даррик! Я останусь здесь!

— В крепости не останется никто. — Отрезал я. — Чуждые начали полномасштабное наступление, и оставить здесь хоть кого-то — значит пополнить армию заражённых. А в твоём случае — подарить им талантливого мага…

— Тогда я пойду с тобой. — Упрямо заявила она, скрестив руки под грудью. — Со всеми, кого ты поведёшь в этот «последний бой». И шансы добраться до этого «узла», как ты его называешь, будут куда выше!

Я тихо выдохнул носом, опустив веки. Несколько секунд на борьбу с эмоциями, с самим собой — и глаза открыл совсем другой Даррик Саэль.

— Отряду отступающих маг необходим больше, чем «приманке». Без тебя не выживет никто. — Пальцы сжали столешницу так сильно, что ещё немного — и древесина бы треснула.

Принять решение было легко. Сложно оказалось воплотить, глядя в глаза того, кто понимает — если следовать плану, то больше вы уже никогда не встретитесь.

— Но я не могу просто тебя бросить, Даррик!

— Это наш долг. — Отчеканил я три «заветных» слова, до которых так не хотелось доводить. — Мой — как капеллана. И твой — как мага Империи…

— Долг? — Её голос зазвенел от горькой насмешки. — Ты просто спрятался за своим кодексом, когда потребовалось отправить меня подальше! Это не долг, Даррик! Это трусость!

— Логар. Выйди, дай нам несколько минут. — Я проследил за тем, как сотник, и без того поглядывавший на дверь, моментально скрылся из виду. — Вейра…

Девушка стремительно приблизилась и вцепилась в меня мёртвой хваткой. Она прижалась ко мне всем телом, невзирая на твёрдость брони, и с искренней болью в голосе произнесла:

— Это ведь путь в один конец, Даррик. Оттуда… — Она всхлипнула. — Оттуда невозможно вернуться!

— У нас нет выбора, Вейра. — Я уткнулся лицом в её волосы, вдыхая запах. — Я хочу, чтобы ты выжила. Любой ценой.

— Но я не готова принять такую цену! Почему ты не спросил моего мнения, когда планировал это⁈ Мы же… — Вейра задрожала ещё сильнее, произнеся тихо: — … мы же должны были решать вместе?..

Я застыл, подбирая слова. Но что я мог ответить?

Упрекнуть в том, что ей руководят эмоции? Но я сам ничуть не лучше. И дальше сыпать логичными аргументами? Сейчас в этом нет смысла.

Оставалась только правда, но и её я не мог высказать так, чтобы не отдаться во власть эмоциям окончательно.

Сложно было объясняться с дорогим тебе человеком, и сохранять при этом хладнокровие, без которого любой бой — это верная смерть.

— Должны. Но если чуждых не спровоцировать, из окружения не вырвется никто.

— А что солдаты? Разве… — Поняв, что она предлагает, магесса на миг замолчала. Но лишь на миг: — … разве их не будет достаточно для такой миссии?

Я качнул головой:

— Без моей поддержки их вырежут за считанные часы. Возможно, сам рой даже не обратит на них внимания. А вот я — привлекательная для чуждых цель.

«Особенно теперь, когда они знают, где я и кто я».

Вейра подняла голову, и я поймал её взгляд. Сглотнул вставший в горле ком, понимая: несмотря на все сказанные слова, в её глазах не появилось того смирения, которое могло бы всё упростить.

А время меж тем утекало сквозь пальцы.

«Ты не оставляешь мне выбора, Вейра. Прости…».

— Я приказываю тебе, Вейра Куорн… — Её глаза распахнулись точно так же, как в ту злополучную ночь, на перевале — … сопроводить конный отряд до «Рубежа Владетеля» и передать моё сообщение Ордену.

— Приказываешь? — Она взглянула на меня так, словно увидела впервые. — Ты…

Вейра ударила ладошкой по столу, отчего вздрогнули все фигурки, которыми мы в ходе совета отмечали позиции чуждых и имперских войск:

— Ты не можешь!

— Могу, Вейра. И если понадобится, отправлю тебя в тыл связанной и с кляпом во рту. — Спокойно добавил я. — В ином случае умрём мы оба. А этого я не допущу.

В мыслях установился полный штиль: все слова были сказаны, все аргументы — приведены и окружающим, и самому себе.

Если я хотел дать Вейре хотя бы шанс, то сейчас нельзя было щадить ни свои, ни её чувства.

— И кого ещё ты хочешь отправить в тыл? — Хмуро, поджав губы и насупившись, ответила девушка.

В расплавленном золоте её глаз, за слезами, проглядывало отчаянное понимание. Кончики вцепившихся в рукава мантии пальцев подрагивали, а магия девушки прокатывалась по комнате неосязаемыми для остальных волнами холода…

Но Вейра держалась, показывая, что я не ошибся в ней.

— Младших слуг. — Эти дети были так малы, что их можно было смело сажать на коней по двое. Или подсаживать по одному к самым легковесным из солдат, жертвуя амуницией. — И бойцов для сопровождения.

— Вместо меня можно посадить в седло кого-то из подростков…

Магесса затихла, едва мы пересеклись взглядами.

— Нет, Вейра. Я всё сказал. — Я наклонился, нежно её поцеловав. — Так нужно. Пойми.

— Ты негодяй, Даррик Саэль. — Она бессильно стукнула кулачком об мой нагрудник. — Я знаю тебя всего два месяца, но почему… почему всё так?..

«Потому что на всё воля Трона, будь он проклят» — подумал я, так ничего и не ответив.

Мне оставалось только крепче обнять Вейру, попытавшись запечатлеть этот момент в памяти. Запомнить его так чётко и ясно, чтобы даже на грани смерти помнить, за что я сражаюсь. Не за Трон и не за Орден. Не за Империю и не за Человечество.

«А за неё».

— Логар. — Я бросил на мужчину тяжёлый взгляд. — Отбери бойцов достаточно опытных, чтобы сопроводить гражданских в «Рубеж Владетеля». Ты лучше знаешь возможности своих людей.

— Будет исполнено, капеллан! — Сотник демонстративно громыхнул кулаком об нагрудник, выступив вперёд и окинув взглядом ровную шеренгу выстроившихся во внутреннем дворе солдат.

Ему не потребовалось много времени, чтобы отобрать двенадцать человек. Он здраво оценивал задачу и все обстоятельства, и потому соблюдал баланс между опытом, происхождением и физическими кондициями кандидатов.

Один за другим по его указке из строя выходили мужчины, лица которых, вопреки моим ожиданиям, нельзя было назвать радостными. Некоторые и вовсе не скрывали эмоций, хмурясь и незаметно оглядываясь на товарищей.

Они знали, что всем остальным предстояло отправиться в свой последний бой.

А когда Логар, наконец, закончил и кивнул мне, я сделал шаг вперёд.

Внимание солдат прикипело к моему силуэту:

— Воины. Новобранцы и ветераны. Местные и пришлые. Люди, вынужденные взять в руки оружие, и те, кто сознательно шёл защитать свою родину, свою землю… — Я обвёл взглядом мигом подобравшихся солдат, всматриваясь в лица.

Я не запоминал их, нет. Это было бы слишком даже для меня.

Мой взгляд преследовал иную цель. Показать, что для меня важен каждый. Что для Империи они — не безликие болванчики, которых можно выгодно разменять на жизни врагов. Что в бой они пойдут не как «армия», но как люди со своими целями, стремлениями и мечтами, вознесёнными на алтарь мифического долга.

И пусть это ощущение во многом будет всего лишь иллюзией, их души воспрянут. Люди ненадолго вспомнят, с какими мыслями они записывались в Имперскую армию.

И обрушат свой гнев на головы врагов с усердием вдвое большим.

«А большего хорошему капеллану и не нужно» — мысленно поморщился я прежде, чем продолжить свою незамысловатую, короткую речь:

— Здесь и сейчас Империя нуждается в каждом из вас. Чуждые, эти нелюди и мерзкие порождения скверны, готовились годами, прежде чем обрушиться на нас неудержимой, страшной лавиной. — Моя рука привычно легла на рукоять меча, крепко, до белизны в пальцах ту сжав. — Горят крепости и деревни. Твари идут вперёд десятками и сотнями тысяч. Но везде их встречают такие же, как мы, люди. Защитники Империи, её мечи и щиты. Они сражаются, чтобы остановить врага, и не отступают даже там, где поражение неминуемо…

Взгляд выцепил знакомый силуэт, держащийся чуть в стороне, в окружении детей, которых готовили к переходу. Отсюда невозможно было различить деталей, но они не были мне нужны. Я и так знал, что увижу.

И от этого моя направленная на чуждых ярость лишь росла.

— Но только нам, тем, кого мерзкие, противные Трону твари сочли ничтожной угрозой, выдался шанс нанести им непоправимый урон! Их рой направляют особые чудовища, и нам удалось определить, где трусливо прячется одно из них! — В рядах солдат раздались шепотки, восторженные и предвкушающие. Прозвучала даже пара призывающих незамедлительно ринуться в бой выкриков. — Я не буду скрывать: это путь в один конец. Все, кто пойдёт за мной, умрут. Но если наших сил хватит, чтобы уничтожить координатора чуждых, наступление врага захлебнётся! Они умоются кровью на рубежах Империи, а мы отомстим за тех, чьи тела и души были осквернены!..

Воинственный гул и ритмичный стук металла о металл стал мне ответом. Солдаты все, от мала до велика кричали и заявляли о своей готовности умереть, но остановить мерзость, заставившую их верных товарищей обратить оружие против своих же.

Они желали мести. Желали защитить свои семьи и дома. Желали исполнить свой долг и не посрамить гордого имени Имперского солдата.

«Этого достаточно. Но можно усилить эффект…».

— Кто готов отправиться со мной и показать чуждым, какова на вкус имперская сталь — шаг вперёд!..

Когда вся неполная сотня шагнула в едином порыве, я обнажил меч и вскинул его к небу:

— Трон направит, а Поток сохранит! — Вверх взметнулись мечи, топоры, копья и щиты. Десятки голосов слились в один громогласный боевой клич, слышимый в каждом уголке Имперской твердыни. — Готовьтесь, выступаем через половину часа!..

Оставив людей на Логара и его заместителей, набранных им же из числа опытных десятников, я направился к Вейре.

Она всё так же стояла в окружении детей. Бледная, с красными глазами и до сих пор подрагивающими пальцами, девушка пыталась забыться в рутине предстоящего перехода.

— Вейра. — Она обернулась на голос, вперив в меня пустой взгляд. Я протянул ей запечатанный тубус. — Сообщение, которое нужно передать. И ещё кое-что…

Я аккуратно взял её за руку, отцепив с пояса книгу, которую мне было не суждено полностью заполнить. Уколол кончик своего пальца об специальный шип в углу гримуара, пролив несколько капель крови на металлический корешок.

— Проделай то же самое. Это часть ритуала, который откроет для тебя мой Гримуар. Ты сможешь открыть его где и когда захочешь. А ещё для любого члена Ордена это будет знаком того, что ты — не просто «чужой» маг…

— Разве… разве так можно?..

Я чуть улыбнулся:

— Там только то, чему ты научила меня, и мои собственные измышления на разные темы. Поэтому его у тебя никто не отнимет.

Я проследил за тем, как девушка аккуратно уколола палец, пролив пару капель своей крови на корешок магической книги. Та на мгновение нагрелась, запечатлев второго владельца, а после с тихим щелчком открылась.

Вейра аккуратно забрала книгу из моих рук, перелистнув несколько страниц. Её брови приподнялись в удивлении, а взгляд вернулся ко мне:

— Ты это сам рисовал?

— Да. — Я кивнул, глядя на простые, в чём-то по-детски топорные наброски: Висс, Элькас, Харр, Саэри, Айдра, наставники Обители, друзья оттуда и, наконец, сама Вейра Куорн. Ей было посвящено куда больше страниц, и она это, бесспорно, заметила. — Я вёл записи почти бессистемно, поэтому рассуждения о магии там будут соседствовать с обычными заметками…

Девушка молча встала на цыпочки, свободной рукой обняла меня и поцеловала, впившись своими губами в мои. Рядом заулюлюкали солдаты, которых попытались осадить товарищи, но и Вейре, и мне было уже всё равно.

— Даррик. Пообещай мне одну вещь. — Пробормотала она серьёзно, поймав мой взгляд. — Вернись, если сможешь. Прошу.

«Ты же понимаешь, что в этом обещании нет смысла. Как нельзя достать с неба Луну, так нельзя и выжить там, куда мы отправимся. Но…».

— Обещаю, Вейра. И… мне пора.

Я качнул головой в сторону ворот, у которых уже начали собираться люди. По плану, мы должны были выдвинуться первыми, чтобы приковать к себе внимание возможных наблюдателей.

И только после того, как мы отойдём на несколько километров от крепости, конный отряд покинет Имперский оплот.

— Да хранит тебя Трон, Даррик Саэль. — Вейра рукавом утёрла слёзы. — Никогда эти молитвы не помогали. Но, может, хоть сейчас…

Я ничего не ответил. Улыбнулся, бросил на девушку последний взгляд и, развернувшись, двинулся к своей «армии», сходу начав раздавать указания. Эмоции привычным и отработанным за годы методом подавил, а всё внимание сконцентрировал на деле.

А спустя четверть часа мы выдвинулись за стены, двинувшись прямиком к своей сокрытой скалами и туманом цели…

То же самое время. Восточнее «Серого Вала».

Над каменистым плато, разрезанным надвое полотном реки, прокатился гул горна, на мгновение перекрывший приказы, лязг металла и воинственные выкрики.

— Сомкнуть ряды! Стоять крепко, смотреть под ноги! — Висс запрыгнула в седло, сняв с крупа коня боевой топор.

Её взгляд, стелящийся поверх голов замерших на твёрдом берегу солдат, устремился вперёд. Туда, откуда накатывала кажущаяся бесконечной лавина выбравшихся из людских кошмаров чудовищ.

Чуждые, во всём своём пугающем великолепии.

— Снаряды поджечь!.. — Стоящие за спинами стрелков солдаты засуетились, поднося факелы к массивным жаровням, со стороны напоминающим уродливых ежей, ощерившихся древками стрел.

Секунда — и пламя взметнулось вверх, а стрелки все как один потянулись за пропитанными особым маслом снарядами.

— Готовсь!..

Заскрежетали тетивы луков, застучали вскидываемые к плечу арбалеты. Загрохотали механизмами и махины баллист, которые чудом успели развернуть на этом берегу реки в срок.

— Залп!

Стрелы и арбалетные болты взмыли ввысь, и небо расчертило бесчисленное множество полыхающих и дымящих росчерков. На какой-то миг это горящее полотно замерло, но стоило кому-то в рядах Имперцев обронить бранное слово — и снаряды смертоносным ливнем обрушились на головы чуждых.

Нестройные вопли боли и ярости прокатились над плато, но вспышки пламени, казалось, не заставили орду даже замедлиться. Кое-где возникли заторы, вот только не знающие сострадания и страха твари продолжили рваться вперёд, к реке, отделяющей их от столь желанной добычи: людей.

— Готовсь!.. — И снова прозвучала команда, а стрелы обрушились на приближающегося врага. Как и в прошлый раз — без существенного эффекта…

Но это не значило, что Имперское командование больше ничего не подготовило.

Трижды прерывисто взрыкнул горн, и, подгоняя скотину выкриками и ударами, подразделения инженеров выше по течению подкатили к самому берегу три десятка крепко сбитых огромных бочек.

Вразнобой, но вместе с тем достаточно быстро они откупорили их, опрокинули на бок — и чёрная, густая смердящая жидкость хлынула в воду, укрывая водную гладь густым маслянистым ковром.

Но это происходило чуть в стороне, там, куда никто не смотрел, а всё внимание было сосредоточено на покорной паразитам орде.

— Катапульты!..

Треск и грохот, раздавшиеся позади рядов Имперцев, внушили солдатам не страх, но благоговейный трепет перед разрушительной мощью грозных осадных орудий. Камни, маленькие и большие, по крутой траектории взмыли в воздух лишь для того, чтобы обрушиться на головы почти добравшихся до берега чуждых.

Каждый камень не просто сминал тела и ломал кости, нет. Подобающим образом зачарованные, снаряды взрывались, усыпая всё вокруг огнём и осколками.

И уже эта атака оставила в накатывающей волне отчётливо видимые проплешины из воющих, истерзанных нелюдей, заражённых варваров и зверей.

— Пикинёры, на изготовку! Стрелкам — свободная охота! — Висс, окинув взглядом свой рубеж, отыскала взглядом Харра и Айдру.

Те стояли вместе со своими подразделениями, собранные и готовые встречать врага.

Не одни: бок о бок с актуариусами стояли их братья и сёстры по Ордену, капелланы самых разных рангов. В бой бросили всех, кого смогли найти на границах и подле них, не делая отличий ни между совсем молодыми капелланами, ни между седыми ветеранами, которым впору было обучать молодняк.

Удар, обрушившийся на Империю, был страшен, и у Ордена не осталось иного выбора.

Утрата всех пограничных крепостей неизбежно привела бы к краху обороны региона. А это, с учётом природы врага, спровоцирует последующую зачистку всего живого, как уже бывало не раз.

Миллионы жизней будут преданы огню ради безопасности Империи, а сам север надолго останется проклятым, опустошённым местом.

В гневе сжав кулак на рукояти своего оружия, Висс бросила взгляд на подступающих к берегу реки чуждых.

Сотня метров. Полсотни. Десять — и вот уже твари, невзирая ни на что, бросаются в реку, стремясь перейти неглубокие воды вброд…

Момент, когда первый заражённый дикий вол с объятой огнём шерстью нырнул прямо в масло, ознаменовался ярчайшей вспышкой. То тут, то там образовывались новые очаги огня, топящие нелюдей в ненасытном пламени, а чуждые всё ломились и ломились вперёд, буквально вминая масло в дно реки своими мёртвыми телами.

Всё это походило на результат совместной работы нескольких магов, но в процессе не было замешано ни крупицы мистической силы. Лишь тактика, алхимики и запасы горючих масел, которые пришлось свозить сюда со всех ближайших крепостей.

Вроде бы такое простое сочетание — а моральный дух войска взлетел до небес…

— Но где, Трон их подери, наши маги?.. — Пробормотала женщина, обернувшись.

Невозможно было увидеть того, кого скрывал магический барьер. Но капеллану это было и не нужно: она пыталась прислушаться к своему магическому чутью.

Пыталась ощутить хоть что-то, ведь способные перевернуть ход загодя проигранного сражения маги уже должны были ударить по чуждым, остановившимся перед полыхающей рекой.

Но до сих пор Кромка даже не дрогнула, хотя время шло, огонь затухал, а вода уже кишмя-кишела существами, которых подчинили себе паразиты.

— Зевек, принимай командование! — Гаркнула Висс, вычленив среди снующих туда-сюда людей капитана своего Кредо. — И будь наготове, следи за спиной! Тальк, бери своих ребят и следуй за мной!

— Есть за вами! — Отозвался лидер одного из Заветов Висс.

— Сделаю, госпожа! — Зевек тоже не заставил себя ждать. Его зычный голос разнёсся над рядами лучников и арбалетчиков. — Стрелки, отставить свободную охоту! По моей команде!..

Висс же в это время уже пришпорила коня, двинувшись в тыл армии.

И чем ближе становились позиции магов Башни Аруанор, тем отчётливее звучал настойчивый шёпот интуиции: что-то было не так.

А когда капеллан пересекла невидимую плёнку барьера, одним шагом будто бы переместившись в совсем другое место, всё стало ясно как день.

На магов обрушился удар не менее страшный, чем тот, которым они планировали сокрушить чуждых.

— Вытащите отсюда Парагона, живее! За барьер его! Сателла, южный опорный узел на тебе, сохрани нас Трон!.. — Собранный взгляд седого, но ещё находящегося в полной силе мужчины в робе старейшины Башни зацепился за силуэт восседающей на коне Висс. — Капеллан! Это ловушка! Нужно отступать, пока мы ещё можем их сдерживать!..

— Альтрас… — Висс спрыгнула с коня, приблизившись к магу. — Подробнее. Что происходит?

— Мы не знаем! — Огрызнулся тот, позволив лицу на мгновение исказиться в гримасе отчаянной ярости. — Кромка недвижима, но они бьют по любому, кто пытается хоть как-то взаимодействовать с Потоком. Это огромная мощь, малому кругу Башни не совладать с ней!

Висс думала недолго:

— Вы должны нанести удар в ближайшие минуты. Любой ценой!

— Мы потеряем людей!

— В противном случае погибнет вся армия, и вы вместе с ней! — Прикрикнула женщина, ощущая на себе взгляды паникующих магов.

Боевых чародеев среди них, к сожалению, не было. Потому что будь здесь хоть один такой специалист, понимающий, что такое война, и никакой задержки не случилось бы.

— Именем Ордена я приказываю нанести запланированный удар, сейчас же!

На огороженную барьером территорию на несколько мгновений опустилась тишина, прерываемая лишь стонами пострадавших ранее магов.

Висс, внешне неподвижная, подобралась, готовая в любой момент обратить оружие против тех, кто решит предать Империю и Трон. А вот её Завет не мог похвастаться такой же выдержкой, так что их готовность броситься в бой заметили все, у кого были глаза.

И то ли по здравомыслию, то ли потому, что присутствие капеллана и орденцев пугало их больше, чем неведомая угроза, маги Башни Аруанор подчинились приказу.

— Сателла, Чарльз, Олла — на нас с вами подпитка и направление удара! Фауст, контролируешь наполненность конструкта! — Альтрас, то и дело косясь на Висс, первым шагнул на ритуальную площадку и принялся раздавать указания. — Телль и Манус, держите защиту! Остальные, кто на ногах — готовьтесь к отражению ответного удара, страхуйте нас!..

К этому моменту границы барьера пересекло ещё несколько капелланов, прибывших сюда с теми же, что и у Висс, вопросами.

— Сестра, что происходит? Почему запоздал удар? — Закованный в тяжёлые латы с ног до головы, префектус обратился к Висс.

— Магам что-то противодействует. Уже есть потери, и после удара мы рискуем лишиться многих. — Тихо произнесла женщина, не переставая прислушиваться к Потоку. — Лидер группы считает, что весь этот бой — ловушка.

— Но выбора у нас нет. — Констатировал факт префектус. — Яльцег, Ноган, проконтролируйте всё вместе с сестрой Висс. Я буду с войсками, твари почти пересекли реку. Трон хранит, сестра.

— Трон хранит, префектус Фозгар. — Висс ударила себя кулаком в нагрудник, с благодарностью принимая «подкрепление».

Она как никто другой хорошо знала, чем чреваты многочисленные смерти магов при работе с могущественными заклинаниями.

Твари из-за Кромки прорывались редко, но если это всё же случалось, то проще всего их было уничтожить в ту же минуту.

— Сестра. — Капеллан Яльцег встал по левую руку от Висс, держа ладонь на рукояти покоящегося в ножнах двуручного меча. — Если случится худшее, позволь мне оказаться на острие атаки. Моя рука не дрогнет. А брату Ногану оставь чары: он хорош в боевой магии.

Висс ухмыльнулась, не сводя взгляда с магов:

— Наслышана о вашем дуэте.

— Как и мы о тебе, сестра. Третья формация? — Висс согласно кивнула. — Добро…

А ритуал тем временем вступал в финальную фазу. Концентрированная магия ощущалась чем-то густым и зыбким, как и должно было быть. Но присутствовало и нечто непривычное. Нечто, что даже со стороны ощущали капелланы. Не угрозу, нет.

Внимание.

Угрожающее, но не злое.

Пронизывающее до костей, но равнодушное…

Когда плёнка магического барьера вспыхнула алым, Висс резко обернулась. Капелланы и орденцы синхронно вскинули оружие и образовали круг, встав спина к спине. Не осталось направления, которое они не просматривали бы…

… но угроза, о которой сигнализировал то и дело алеющий барьер, всё не появлялась.

Совсем небольшое пространство, замаскированное магией, просматривалось вдоль и поперёк, и даже тощая псина не прошмыгнула бы мимо незамеченной. Напряжение сгущалось, а люди начинали терять терпение, всё чаще озираясь.

И только Ноган смотрел не куда-то в сторону, а себе под ноги, не обращая внимания ни на что больше. Он дышал магией, и только лишь это позволило ему разглядеть то, что другим оказалось недоступно.

Копьё в руках капеллана крутанулось, уперевшись наконечником в землю, а спустя секунду его тихий, сиплый и хрипящий голос прозвучал резко и отрывисто:

— Внизу! Триггер!..

Раз — и цельнометаллическое копьё входит в землю на добрый метр, а сам капеллан припадает на одно колено, обеими руками держась за древко оружия.

Два — и земля вздрагивает, идёт трещинами, из которых со свистом хлещет пузырящаяся жижа и раскалённый пар.

Три — и с нечеловеческим, пропитанным агонией и болью визгом из-под земли вырываются полностью сформировавшиеся боевые формы чуждых…

Висс среагировала одной из первых, обрушив топор на голову ближайшей твари. Та отчаянно дёргалась, пытаясь избавиться от проникающей во все щели густой, кипящей жидкости, и потому оказалась беззащитна.

Блеснувший рунами топор прорубил две конечности и наполовину погрузился в вытянутый, усеянный шипами череп, обагрив землю пурпурной кровью.

Паразитическая мерзость затихла, но это было только начало.

Куда ни кинь взгляд, твари лезли отовсюду, а барьер всё мерцал и мерцал.

— Тальк, наружу! Предупреди остальных! — Прокричала капеллан прежде, чем перехватить длинный сегментированный хвост прямо у своей шеи.

Почти сразу проворного чуждого зарубили орденцы, но меньше врагов вокруг от этого не стало. Воздух наполнился звоном стали и криками умирающих…

— Они пробиваются к магам!

— Остановим их!..

… а отряд Ордена единым неудержимым кулаком двинулся вперёд.

Яльцег, орудуя массивным фламбергом, шагал, оставляя позади себя изуродованных, агонизирующих на земле нелюдей. Висс двигалась следом, прикрывая брату-капеллану спину и добивая уцелевших врагов.

Ноган держался позади, в окружении орденцев, и поражал затаившихся под землёй чуждых точными выпадами копья: вонзаясь в землю, оно исторгало из себя тонкие и изящные потоки пламени, не оставляя «охотникам» ни малейших шансов.

Но капелланы всё равно не могли моментально добраться к магам, у которых дела обстояли на порядок хуже.

Гвардейцы Башни сражались отчаянно, прикрывая телами своих господ, но умирали не реже, чем сталкивающиеся со смертоносными заклинаниями чуждые. Не спасали их ни зачарованные доспехи, ни магическое оружие, ни опыт, набранный в сражениях с чем-то более предсказуемым и понятным.

Маги погибали.

Первый, второй, третий — и вот уже периметр вокруг ритуального конструкта трещит по швам. Кто-то сосредоточенно проговаривает арии заклинаний, не замечая ничего вокруг и бесславно погибая. Кто-то пускается в бегство, и его, выбившегося из строя, моментально разрывают на части хищные твари.

Кто-то не выдерживает нагрузки, оставляя без поддержки свою гвардию, и несчастных подминает под себя волна серого хитина, спустя секунду настигающая и слабосилка…

Но выигранного времени хватает для того, чтобы задействованные в ритуале маги выполнили свою задачу: в небо устремляется вереница огненных нитей, Кромка взрывается жадной дрожью, а магический барьер рассыпается, позволяя двум «мирам» слиться воедино.

Какофония звуков идущего на плато сражения саваном опускается на людей, на мгновение их парализуя. Но самые сильные из них замирают лишь на миг:

— Руби погань!.. — Висс вскидывает левую руку, тугой волной воздуха отбрасывая врага.

Короткий замах — и её боевой топор разрубает голову нелюдя, заливая всё вокруг зловонным ихором. Самую наглую тварь Яльцег перехватывает в прыжке, одним ударом разрубая тушу на две половины, а спустя миг срывающиеся с пальцев Ногана разряды молний валят на землю целую свору, позволяя орденцам приблизиться и добить выживших.

Одновременно с этим все звуки тонут в грохоте взрывов, а на поле боя опускается яркий, трепещущий свет, отбрасываемый выросшими на противоположном берегу реки стенами огня.

Чуждые гибнут сотнями и тысячами разом, а на уцелевших особей обрушивается мощнейший психический шок.

И в то же самое время над армией Империи разносится подхватываемый каждым человеком боевой клич:

— За Трон, за Империю!..

Пока никто не осознавал масштабов потерь и того, что грядущая победа уже оказалась Пирровой. Люди ликовали и наседали на врага, терзая осквернённую плоть мечами и пиками, заливая горящей смолой и сжигая в потоках магического пламени.

Пройдут часы — и они всё поймут.

Но это будет потом.