Капеллан: Цена знания. Том I

Глава 19

— Капеллан, их собирается всё больше. — Логар приблизился ко мне, морщась от пробивающихся через тучи солнечных лучей. — Люди ропщут. Уж который час мы просто наблюдаем за тем, как они снуют вокруг. Может, ударим наконец?

Я покачал головой:

— Им только это и нужно, Логар. Выиграть время. Позволить остальным добраться сюда прежде, чем мы настигнем координатора. — Я обернулся, окинув взглядом сотника и идущих следом за нами солдат. Коснулся пальцами левой руки горла, тихо зачитав заклинание, усиливающее голос. — Мы уже близко, бойцы! Скоро впереди покажутся скалы, в которых скрывается наша цель! И тогда вся эта мерзость сама бросится в атаку, превратившись в смазку для наших мечей! Терпите! Копите в себе ярость и гнев, чтобы в нужный момент обратить её против врага!..

Люди разразились одобрительными возгласами, хоть уже и без того энтузиазма, который наполнял их семь часов назад, когда мы покидали стены крепости.

Переход не был долгим, но шли мы быстро, не экономя силы. И уже дважды наша маленькая армия сталкивалась с чуждыми, которые поначалу пытались сбить нас с курса и увести в сторону: показывали слабость, «обращались в бегство», позволяли ощутить, что они вот-вот сами себя загонят в ловушку…

Это сработало бы на обычном отряде имперских войск. Но не на нас, ведь эти отродья не сразу поняли, какую цель мы преследуем.

А когда это всё же произошло…

Я почувствовал, как «звено», эта особь-координатор, призвала рой на свою защиту. И очень слабо, почти неслышимо уловил отклик десятков и сотен групп, бросивших все прочие дела. Тысячи тварей сейчас стирали лапы в кровь, несясь нам на перехват…

И все они не успевали.

Рой допустил фатальную ошибку, понадеявшись на скрытность и на то, что у нас не будет возможности для эффективной контратаки.

Но «счастливое» совпадение и моя самоуверенность в том лесу, таланты Вейры, выбранный по чистой случайности подходящий ритуал — всё это пробудило то, из-за чего нормальный капеллан незамедлительно шагнул бы в костёр. А я…

Я решил этим воспользоваться.

Обманул Логара и офицеров, заставив их поверить в то, что предложенный мной план лучше всех прочих. Не позволил своим людям даже задуматься о возможности нанесения быстрого и точного удара по координатору чуждых малыми верховыми силами, внушив им уверенность в том, что единственный вариант уже предложен мною.

И всё это потому, что я хотел отправить Вейру в тыл, обеспечив её достаточным количеством защитников.

Жертвенность, долг, смирение — три столпа, на которых зиждился Орден. И сегодня я попрал их все. Сделал то, от чего каждого послушника предостерегали наставники сотни и тысячи раз.

Взрастил в себе привязанность, предав всё, и теперь намеревался смыть это предательство кровью.

Хватит ли этого, или Трон в самом конце отвергнет мою душу — загадка. Но я не собирался нарушать клятвы, которые засвидетельствовал лишь один человек.

«Я сам».

Когда двойка дозорных, идущих в сотне метров впереди, развернулась, бросившись к нам со всех ног, мы с Логаром насторожились.

А когда те подбежали ближе — и сами уже услышали шум.

Людские крики, звуки боя, вой и стенания доносились из-за нагромождения камней, становясь всё громче с каждым нашим шагом. Своеобразная акустика этих троп, стелящихся среди скал, не позволяла точно определить направление, но я мог поклясться, что чуждых в непосредственной близости не было.

— Капеллан?

— Ускоряемся. Не похоже, чтобы источник звуков был далеко.

«И как бы он не оказался прямо на нашем пути».

— Есть! — Логар отсигналил прочим офицерам, и совсем скоро весь отряд увеличил темп, сохраняя при этом полную боеготовность.

Мы преодолели ещё с три сотни метров, прежде чем поднялись на каменистый холм, увидев, наконец, всю картину разом: сбившись в одну кучу вокруг гружёных тюками и ящиками волов, люди оборонялись от крупной стаи седых гончих — массивных, покрытых густой колкой щетиной хищников, издревле кочующих по безжизненным скалистым землям севера.

И оборонялись весьма посредственно, потому как среди них не было мужчин. Сплошь женщины, старики, дети и подростки, у которых недоставало ни сил, ни опыта для того, чтобы отбиться ото зверей.

Чуть в стороне отдельные гончие уже рвали двоих убитых, к которым совсем скоро должны были присоединиться и все остальные.

— Варвары, капеллан. — Произнёс Логар, нахмурившись. — Прямо на дороге. И мимо не пройти… Разрешите разогнать зверьё?

Я обернулся к своим людям, коснувшись пальцами горла:

— Разогнать хищников и освободить путь! Сохранять бдительность! Наша задача — пройти мимо как можно быстрее!..

Сложно было поверить в то, что у этих несчастных есть шансы преодолеть опасный участок и не столкнуться с чуждыми, но мы всё равно не могли пройти мимо, не избавившись от гончих.

А солдаты тем временем мигом подобрались, найдя в стае хищных зверей возможность спустить накопившийся за несколько часов пар. Сновавшие вокруг чуждые не добавляли никому спокойствия, так что я прекрасно понимал радость парней и мужчин, которым наконец-то позволили сделать хоть что-то.

Тем более — спасти других людей, хоть и диких…

— Не вырываться вперёд! — Десятник, стоя за спинами своей группы, пристально следил за тем, чтобы никто не подставил хищникам спину. — Укол! Укол! Шаг! Укол!..

Вошедшие в раж гончие не делали различий между беззащитной добычей и закованными в броню имперскими солдатами. Они продолжали раз за разом бросаться вперёд, позволяя мечам и коротким копьям в руках обученных бойцов делать свою кровавую работу: перемалывать стаю под напряжёнными взглядами варваров.

Не прошло и пяти минут, прежде чем немногочисленные пережившие бойню седые гончие с визгами скрылись среди камней, а Логар и его десятники принялись строить солдат для продолжения пути: мы не имели права отвлекаться от основной задачи.

Я же, выгадав минуту, подошёл поближе к спасённым, окинув их ряды пристальным взглядом.

Вблизи не изменилось ничего. Это всё ещё были беженцы — женщины, старики, дети и неумело пытающиеся прикрывать их подростки. Все облачены в грубую одежду, в руках — простое оружие или примитивные инструменты. Над ранеными уже умело хлопотали старики, обрабатывая и перевязывая раны.

Один мальчонка, сжимая копьё, смотрел на имперских солдат, словно на посланников Трона. Седая, согнувшаяся под грузом прожитых лет женщина перебирала в руках бусы из костяшек и тихо шептала свои еретические заклинания, благодарно на меня глядя.

Помимо неё в племени я заметил ещё двоих одарённых, но для варварских племён это было нормально: они почти всегда оказывались безобидными носителями сил, которые иные народы с готовностью превращали в оружие.

Так или иначе, но ничего, что стоило бы нашего времени я не увидел. Кивнул внимательно на меня смотрящим защитникам того, что осталось от их племени — и вернулся в «голову» строя.

До привидевшихся мне ещё тогда скал, в глуби которых скрывался координатор чуждых, отсюда оставалось меньше часа пути…

Небольшой конный отряд мчал во весь опор по каменистому плато, стремительно удаляясь от чадящей чёрным дымом крепости.

Двенадцать солдат, рождённых и выросших на севере, и потому знающих эти пустоши как свои пять пальцев. Восемь детей, болтающихся в сёдлах по двое, и по одному — за спинами самых лёгких из мужчин.

И Вейра Куорн, вцепившаяся в поводья и запрещающая себе лишний раз оборачиваться.

Она понимала, что Даррик уже далеко, и что им едва ли предстоит встретиться вновь. Что поверни она сейчас, то даже если выйдет нагнать его, её отряд сгинет, наткнувшись на стаю чуждых.

Но ей, по сути своей не столько магу, сколько молодой девушке, сложно было совладать с эмоциями.

Поэтому она раз за разом пыталась провалиться в медитацию, где не было ни памяти, ни чувств. Только поставленная задача, наблюдение за Кромкой и Потоком, столь нелюбимое ею в Башне.

Зато теперь она понимала, почему седые, как лунь наставники и наставницы так много времени проводили в залах для медитаций.

Особенно те, кого за глаза называли «боевыми магами»…

Но медитация не просто отправляла разум одарённого в ничто, позволяя тому забыться. В зависимости от цели и поставленной задачи, плотное взаимодействие с Потоком позволяло опытным своим адептам заглянуть на многие километры вперёд. Увидеть то, что сокрыто, и даже предвосхитить грядущее.

Последнее, правда, покорялось считанным единицам среди тысяч, и это при том, что самих магов никогда не было много. А само прорицание считалось ненадёжным и зыбким искусством.

И всё же, именно сейчас Вейра загодя заметила движущийся им навстречу конный отряд. Без подробностей, ведь даже число всадников она не смогла определить, но в одном магесса была уверена точно: среди них были капелланы.

Поравнявшись с лидером их группы, девушка бросила:

— Впереди всадники. Возможно, члены Ордена.

— Точно? — Мужчина обернулся, моментально став ещё более мрачным. — Это могут быть рабы чуждых?

Вейра на этот вопрос лишь покачала головой:

— Я не знаю. Смогу определить, только если они позволят их проверить.

— Плохо. Сходим с тропы! — Вскинув руку, мужчина собрался уже уводить группу в укрытие, чтобы разминуться с неизвестными, как вдруг Вейра ойкнула, схватившись за пояс. — Что случилось⁈

Сдвинув в сторону плащ, девушка приподняла закреплённый на боку гримуар Даррика. Корешок магической книги раскалился, потрескивал и, казалось, даже изменил цвет.

При этом металл перестал обжигать, как только «понял», что на него обратили внимание.

Вейра поджала губы и нахмурилась, напряжённо размышляя:

— Артефакты Ордена позволяют капелланам узнавать друг друга. Возможно, о нашем присутствии уже известно.

Офицер цыкнул:

— Они смогут нас найти, если мы успеем уйти в сторону?

— Да. — Вейра кивнула. — Думаю, что да.

— Тогда нет смысла прятаться. — Мужчина обернулся, привстав в седле, и крикнул остальным: — Продолжаем движение! Всем быть наготове!..

Спустя несколько минут тянущаяся среди камней дорога вновь резко скользнула в сторону, выведя группу на зажатое меж каменистых гряд плато. Стоило этому произойти, как беглецы заметили группу из скачущих им навстречу всадников.

И те тоже не оказались слепцами, прибавив ходу.

Вейра прекрасно понимала, что это могут оказаться как наконец-то прибывшие союзники, так и подчинённые чуждыми враги, и потому решила перестраховаться.

— Кор, если они окажутся врагами, мне нужно будет прикрытие. — Магесса освободила обе руки, распахнув полы плаща.

Десятник коротко кивнул и первым вывел вперёд свою лошадь, заслонив Вейру.

Его люди частично спешились, отведя лошадей с детьми назад, после чего равномерно распределились по дороге. Они быстро заняли наиболее выгодные для начала боя позиции, а единственный арбалетчик в группе деловито взвёл своё оружие, но пока не стал закладывать в жёлоб болт.

— Орденские. — Коротко бросил Кор, сумев различить детали. — Не ослабляйте бдительности, парни!..

К этому моменту незнакомые всадники уже приблизились и замедлились, широкой вереницей распределившись по узкой дороге. Семеро. Один капеллан и шестеро орденцев. Их было меньше, чем её солдат, но магесса знала, чего стоят такие воины.

Не прошло и минуты, как капеллан, седой и крепкий мужчина, медленно снял угловатый шлем, обведя группу Вейры взглядом:

— Роэн Сивар, капеллан-орденариус. Опустите оружие.

Но ни спустя пару секунд, ни спустя десять никто даже не пошевелился.

Капеллан демонстративно опустил ладонь на рукоять покоящегося в ножнах меча.

Пока покоящегося.

— Вейра Куорн, маг пятого круга посвящения, Башня Ке’Атль. — Произнесла наконец девушка, с опаской наблюдая за готовыми к бою орденцами. — Мы движемся в «Рубеж Владетеля», с сообщением от капеллана Даррика Саэля.

Роэн Сивар качнул головой:

— Я приказал опустить оружие, магесса Вейра Куорн.

— Мы не можем быть уверены в том, что вы не заражены чуждыми. — Девушка на секунду сжала кулаки, чувствуя, как покалывает пальцы от струящейся по жилам магической силы.

Сивар изогнул бровь, переведя взгляд с Вейры на её солдат и издалека беспокойно поглядывающих на них всех детей.

Девушка же, набравшись смелости и понимая, по какому тонкому льду она сейчас ходит, сглотнула вставший в горле ком и продолжила:

— Позвольте проверить вас магией, капеллан. Или пропустите нас дальше…

— Это исключено. — Отрезал тот, спешившись. — При вас артефакт Ордена, и вы движетесь с территории, находящейся под угрозой вторжения чуждых. Опустите оружие, пройдите проверку и доложите о происходящем на границе. В противном случае вы все будете убиты.

Взгляд Вейры на мгновение застыл, пока она, сама ужасаясь этим мыслям, прикидывала, удастся ли ей одним заклинанием накрыть сразу всех препятствующих их продвижению людей или нелюдей.

Несмотря на то, что те по-своему были правы, девушка не желала рисковать жизнями тех, кого ей вверил Даррик.

И не хотела умирать после всех тех жертв, которые им пришлось принести.

«Если это чуждые, то они и так обо всём знают. Если же они не заражены…» — промелькнула в голове Вейры спасительная мысль, ещё немного отсрочив необходимость принимать решение.

— Капеллан Мош Бур вместе со всеми своими людьми был заражён чуждыми. В тыл Империи месяцами уходили сотни и тысячи заражённых беженцев. Они подчиняли себе целые деревни… — Начала магесса, глядя в чуть расширившиеся глаза капеллана. — «Серый вал» уничтожен. «Волчий Клык» мы сожгли, отступая. Капеллан Даррик Саэль возглавил контратаку, чтобы отвлечь на себя врага и уничтожить координатора чуждых, а мне поручил доставить сообщение в «Рубеж Владетеля». Я не имею права слепо вам доверится, Роэн Сивар.

На несколько секунд воцарилось напряжённое молчание. Солдаты и орденцы смотрели друг на друга, дожидаясь лишь, пока станет ясно, что боя не избежать.

А Роэн Сивар, на лице которого пусть ненадолго, но отразилось нешуточное удивление, замер, обдумывая только что услышанное.

— Артефакт Ордена, находящийся при вас. Чей он?

— Это гримуар капеллана Даррика Саэля. — Ответила Вейра, медленно отцепив книгу от крепления на поясе. Щёлкнув застёжкой, она открыла ту, продемонстрировав Сивару. — Он отдал его мне этим утром.

Роэн поднял руку с перстнем. Тонкий миг установления магической связи между ним и гримуаром Даррика не ускользнул от внимания Вейры: капеллан не поверил ей на слово.

— Покажите сообщение, которое вы должны доставить. — Вейра, ни на секунду не ослабляя бдительности, вынула из седельной сумки запечатанный магией тубус.

И снова капеллан повторил процедуру удалённой проверки, после чего цепочкой жестов приказал своим людям оставаться на месте, сделав шаг вперёд:

— Вам повезло с тем, что я лично допрашивал Даррика Саэля в Визегельде, Вейра Куорн. — Уголки губ мужчины приподнялись на мгновение. — Иной капеллан никогда бы не поверил вашим словам без веских доказательств. Вы хотели меня проверить? Проверяйте. Но только здесь, вне строя.

Он остановился ровно на половине пути между орденцами и солдатами.

Безоружный, но всё равно смертельно опасный.

— Госпожа Куорн? — Десятник Кор бросил на спустившуюся с коня магессу обеспокоенный взгляд.

— Я буду осторожна. Но гляди в оба.

Вейра сомневалась в том, что это ловушка.

Не потому, что ей захотелось поверить в людей. Просто Роэн Сивар действовал иррационально для того, кого подчинил враг: учитывая ценность капелланов для чуждых, рой не стал бы рисковать потерять такую фигуру.

«Мы и той ночью спаслись только потому, что они хотели взять Даррика живым» — подумала Вейра перед тем, как выйти вперёд.

— Это будет заклинание Анализа и Познания. — Девушка протянула вперёд руку, и Сивар, кивнув, позволил коснуться своего предплечья там, где расступались сочленения доспеха. — Благодарю…

Уже набившей руку в такого рода магии, Вейре потребовалось не больше минуты на то, чтобы облегчённо выдохнуть… и повернуться к мужчине спиной:

— Вы не заражены. Проверьте и меня.

На её плечо опустилась ладонь капеллана, которому потребовалось чуть больше времени. Но в конечном счёте он убедился в том, что Вейра всё ещё человек.

— Я должен проверить всех ваших людей, магесса. — Произнёс мужчина, переводя взгляд на солдат. — И детей тоже.

— А… — Вейра замялась, подбирая слова. — … вы уверены в своей свите?

— Да. — Роэн Сивар усмехнулся. — Они не отходили от меня ни на шаг и проходили все возможные проверки.

— Опустить оружие! — Чуть повысив голос, Вейра отдала приказ солдатам, который те с облегчением и даже радостью поторопились исполнить. — Кор, начнём с тебя. Подойди к капеллану и повернись спиной, это не займёт много времени.

— Да, госпожа Куорн…

Один за другим солдаты проходили через руки Сивара, и чем меньше оставалось непроверенных людей, тем более расслабленными выглядели орденцы.

Сам капеллан заговорил, когда осталось проверить только детей:

— Это займёт больше времени, поэтому вы, магесса, можете начинать рассказывать обо всём, что вам известно. Обстоятельно и подробно…

И Вейра начала говорить, понимая, что Роэн Сивар был не просто капелланом.

Он был возможностью, которая могла сохранить Даррику жизнь…

Глава 20

Расколотая надвое скала возвышалась над нашими головами, заслоняя кренящееся к горизонту солнце. По правую руку свирепо рычала пробивающая себе путь среди камней река, а впереди, у массивного, искусственно расширенного грота, толпилось всё то, что координатор чуждых успел стянуть на свою защиту.

— Мерзкое зрелище. — Бросил Логар, не переставая жевать кусок вяленого мяса. Это была, вероятно, последняя возможность подкрепиться перед боем, и солдаты этим пользовались. — Этой мерзости не место на одной с Империей земле.

Я ухмыльнулся, развеяв заклинание, усиливающее зрение.

Всё, что было нужно, я уже увидел.

— Поэтому мы и должны нанести им как можно больший урон, Логар. Поднимай людей, мы достаточно передохнули.

Половина часа на то, чтобы восстановить силы после затяжного дневного перехода — капля в море, но у нас не было времени на большее. Я хорошо помнил то, что удалось увидеть благодаря ритуалу.

И понимал, что если мы промедлим — нам в спину ударят орды боевых особей чуждых, против которых в чистом поле у нас шансов не было.

— В строй, парни! — Тем временем пророкотал сотник, взобравшись на высокий валун. — Настало время показать этим сукиным детям, почему вся падаль этого мира страшится Имперской армии!..

Я же коснулся пальцами перстня, развернув тот печаткой вовнутрь.

Сжал кулак, прислушиваясь к себе и гоня прочь мысли обо всём кроме дела. Распорол большой палец левой руки об острые грани артефакта, нарушая хрупкую структуру и вкладывая в него одно-единственное, необходимое сейчас заклинание, обращённое против своего создателя.

Если мы не справимся, а я лишусь возможности бороться, оно, по крайней мере, не позволит поработителям разумов воспользоваться моим телом и обликом.

Перстень был хорошим носителем для магии, но из-за недостатка времени я не мог как следует его подготовить. Поэтому максимум изменённого артефакта — всего несколько часов, после чего сам металл придёт в негодность, развалившись.

«Но мне к тому моменту уже будет всё равно». — я развернулся, окинув взглядом поредевший отряд.

В последние часы, когда до логова координатора осталось совсем немного, чуждые перестали просто мельтешить вокруг. Одна за другой они нанесли четыре скоординированных атаки, достаточно разнообразных и продуманных, чтобы от них невозможно было защититься полностью.

Как итог — пятнадцать человек мы потеряли павшими, и ещё два десятка солдат получили ранения разной степени тяжести.

Учитывая изначальную численность нашей «армии», враг сумел заранее лишить нас четверти сил, задействовав при этом лишь заражённых селян и дикое зверьё.

А ведь всё самое жуткое наверняка сокрыто там, в недрах скалы, избранной координатором в качестве своего логова…

— Выдвигаемся!.. — Я взмахнул рукой с зажатым в ней мечом, подав сигнал не столько Логару, который и так бы меня услышал, сколько нашим людям.

Потрёпанным, уставшим, но горящим желанием отомстить и перемолоть врага. Нужна была лишь одна искра, чтобы распалить их пламя.

И я эту искру был готов предоставить.

Приняв боевое построение, наша маленькая армия двинулась вперёд — и чуждые тоже пришли в движение.

Но они не бросились вперёд, как можно было ожидать, а зашевелились, словно единый организм, помещённый в десятки уродливых тел.

Никогда прежде я не видел ничего подобного и даже не читал о таком. Всегда, и в том лесу, и после, под стенами крепости и внутри неё, отдельные особи были отчасти самостоятельными.

Они подчинялись рою, ведомые его волей, но при этом всё ещё оставались самими собой.

Сейчас же перед нами было то, что, казалось, невозможно полностью осознать умом.

Это сложно описать, но хаотичное нагромождение движений даже при взгляде издалека было пропитано неестественной, жуткой гармонией. Десятки разных зверей, мутировавших людей, конструктов плоти и редких боевых особей чуждых, дышали в унисон и шагали вроде бы вразнобой, но при этом синхронно.

Кто-то даже сбился с шага, разглядев это странное свойство чуждой всему человеческому мерзости, а пара человек и вовсе опустила оружие.

— В строй! Не позволяйте врагу смутить ваш разум! — Я вышел вперёд, встав в пол-оборота к своим людям. — Оружие держать крепче! Щиты сомкнуть!..

Счёт тем временем пошёл на десятки метров. По команде Логара отстрелялись наши немногочисленные, но опытные арбалетчики, ранившие пару боевых особей чуждых. Солдаты упёрли древки копий в землю, а стоящие в первой шеренге бойцы сомкнули щиты и напряглись, готовясь встречать идущих нахрапом врагов.

Я же отступил за строй и, выкрикивая речитативы заклинаний, успел дважды ударить по орде, оставив в рядах нелюдей глубокие проплешины. Управляющий своими марионетками координатор быстро затянул «раны»…

А спустя десяток секунд волна подконтрольных его воле тварей, насаживаясь на копья, ударилась о щиты первой шеренги.

— Стой! Крепись! Бей! Руби!..

— Держать! Держать строй, Сим, твою-то!..

Воздух наполнился криками и командами, прерывистыми литаниями, стонами умирающих и визгом чуждых, пытающихся нас окружить. Но перед боем мы успели обдумать все варианты, и потому сейчас каждый солдат знал, что ему делать.

Подчиняясь командам сотника, бойцы на флангах, следуя за окружающими нас тварями, начали пятиться, и в конечном счёте образовали цельный круг, способный выдерживать удары со всех сторон разом.

Чуждые ломились отовсюду, не жалея себя. От частоты использования магии мои пальцы уже сводило судорогой, но оборонительный периметр всё равно уменьшался медленно, но верно. Нелюди вырывали солдат из строя, цепляли за ноги и за щиты, сминали нахрапом, платя за это десятками заражённых селян и диких зверей.

Боевых особей я убивал, едва завидев, потому что понимал — даже одна такая может нанести вреда больше, чем десяток-другой безоружных «людей».

«Мы отобьёмся. Но какой ценой?» — промелькнула заставившая меня скривиться мысль сразу после того, как сорвавшийся с моих пальцев поток пламени накрыл и толпу чуждых, и ветерана, которого они повалили и уже начали рвать на части.

Я резко обернулся на ударившие по ушам крики и грохот. Вскинул левую руку, зачитал короткое заклинание — и сверкнувшая застывшей в глазах белизной молния поразила пробившего брешь в наших порядках заражённого быка, рухнувшего на землю.

Сжал крепче объятый пламенем Трона меч, ускорился — и перехватил нескольких чуждых прежде, чем те успели наброситься на разбросанных быком солдат, сейчас пытающихся подняться на ноги.

Встал крепко, широким росчерком срубив голову бросившемуся вперёд заражённому крестьянину. Почти сразу перехватил лезвием метящую мне в висок дубинку, точным уколом в глазницу прикончив его выгоревшего изнутри хозяина.

Не поднимая левую руку выше пояса зачитал сокращённый речитатив заклинания — и тугая волна воздуха оттолкнула остальных тварей назад, подарив солдатам столь необходимые им сейчас секунды.

Наши порядки устояли, а чуждые, лишившись своих последних «тяжёлых войск», синхронно начали отступление.

Или бегство — тут уж как посмотреть.

— Восстановить строй!.. — Один из матёрых десятников бросился вперёд, опустив топор на длинном древке на голову поваленного товарищами чуждого. — За Трон, что б вас! Не пятиться, не трусить!..

От изначально пришедшей по наши души орды не осталось и десятой части тварей, а арбалетчики, эффект от стрельбы которых прежде терялся на общем фоне, сейчас вышли вперёд, начав одного за другим отстреливать бегущих нелюдей.

Их подбадривали одобрительные крики товарищей, ещё не успевших оценить последствия непродолжительной стычки.

— Заняться ранеными! Дуган, организуй дозорных! — Пророкотал командирский голос Логара, сменившего свой «офицерский» щит с орнаментом на куда более простой, снятый с тела одного из погибших. — Битых нелюдей добить!..

Шлем сотника мог похвастать солидной вмятиной, на нагруднике поблескивали металлом новые царапины и выщербины, но при этом сам мужчина не пострадал.

«Это радует. Но общие потери…» — я обвёл взглядом поле боя, заваленное трупами чуждых и людей. Пристально вгляделся в зияющий впереди грот, в недрах которого уже скрылось с два десятка уцелевших марионеток врага. — «Присутствие координатора подавляет моё „чутьё“. Едва ли там много тварей, но вот каких — это пока загадка…».

До грота оставалось не больше пары сотен метров. Снаружи чуждых не осталось, и новые твари не торопились выходить под лучи клонящегося к закату светила.

Стало очевидно, что рой сейчас просто бросил на убой многочисленное, но слабое «мясо», единственной задачей которого было нас вымотать. И даже так мы потеряли стольких, что в бой реально могло идти от силы четыре десятка человек, сохранивших силы и не получивших тяжёлых ран.

«А настоящая битва развернётся там, под землёй. В темноте и узости пещер, где строй уже не будет так эффективен… если в нём вообще будет смысл».

Главной силой человечества во все времена была кооперация и способность полагаться друг на друга не только в мирное время, но и в бою.

Строй, манёвры, тактика и стратегия, продвинутая военная логистика, разумное использование магии — нелюдям и разномастным тварям нечего было этому противопоставить.

Тролли многочисленны, и каждый из них по-отдельности был куда сильнее даже крепкого солдата. Но они напирали неуправляемыми ордами, и имперские войска перемалывали их раз за разом.

Высокомерные долгоживущие ироды востока не признавали ратного дела и были индивидуалистами, пусть и очень, очень умелыми и опасными. Итог? Их королевства пали под натиском Империи.

Проблема была в том, что люди давали бой не как одиночки, а как армия. Как цельный кулак, не просто суммирующий силы каждого «пальца», но и преумножающий их.

А сейчас мы этого кулака должны были лишиться в погоне за «уязвимым местом» роя. Сунуться туда, где наши люди лишатся своего главного преимущества: знакомых тактик и крепкого плеча товарища.

И противостоять нам будут пусть немногочисленные, но всё ещё опасные твари, созданные роем исключительно для убийства.

— Логар, сколько осталось боеспособных солдат? — Я обратился к сотнику, когда тот закончил отдавать приказания одному из младших офицеров.

— Тридцать семь, капеллан. — Хмуро бросил тот сквозь зубы. — Эта мерзость сильно нас потрепала. Ещё полтора десятка бойцов живы, но соваться с ними в пещеры я бы не стал. Они едва способны держать оружие и передвигаться…

— Тяжелораненые?

— Семеро. Не ходячие они, капеллан.

Я выдохнул, закрыв глаза:

— Действуй согласно уставу. — Сотник шумно выдохнул носом, но кивнул.

— Те полтора десятка оставим у входа в грот. Они прикроют нам спину, если рой решит зажать нас меж двух огней.

— Понял, капеллан. Разрешите выполнять?

Я поймал взгляд человека, которому вот так малодушно делегировал обязанность добить тех, кто больше не мог продолжать путь. Не потому, что тяжелораненые нас бы обременяли, а потому, что для роя такая добыча будет слаще мёда.

А обрекать людей на становление марионетками чуждых… это намного хуже, чем быстрая и безболезненная смерть от руки своих же.

— Разрешаю. Выдвигаемся через десять минут.

Логар кивнул и развернулся, неестественно спокойно двинувшись к тяжелораненым. Я знал, что он сделает это сам. Не перепоручит десятникам.

И в этом, возможно, был его личный вызов моей слабости.

Я отвёл глаза, бросив взгляд на грот и моментально провалившись в медитацию. Тело отозвалось на это лёгкой болью, но я уже был там, впереди, всматриваясь в Поток и Кромку, из-за которой на нас зловеще смотрели жаждущие поживы чудовища.

Здесь колдовали, и делали это недавно. Не я, а кто-то другой. Кто-то, чья магия казалась холодной и вязкой, словно охлаждённое масло.

Но сколько я ни прислушивался к своим чувствам и интуиции, выявить детали так и не смог.

Порядком поредевшая, наша «армия» двинулась вперёд. Полтора десятка раненых оставили у входа в грот, а все остальные, кому было надо, сменили копья, арбалеты и тяжёлые щиты на булавы, топоры и баклеры.

Выбирать, к сожалению, было, из чего, а сентиментальность у этих мужчин и парней давно вытеснили ярость и гнев на врага.

Я обернулся, окинув взглядом людей, с готовностью бросившихся за мной в пекло. Забрался на выпирающий валун, чтобы меня мог увидеть каждый:

— Воины! Там, внизу… — Я махнул рукой в сторону грота. — … нас дожидается наша цель. Мы не знаем, что эта мерзость для нас подготовила. Привычные тактики там не сработают, а враг будет чувствовать себя как дома. Но это не значит, что мы сдадимся! Не значит, что оскверняющие саму суть человека твари смогут сдержать наш натиск! Разбейтесь на двойки и тройки! Прикрывайте друг друга, не давайте погаснуть пожарам своих душ! Остался последний, решающий рывок, который покажет, чего мы все стоим!..

Солдаты отозвались тихой, непоколебимой готовностью. Они не смеялись и не храбрились друг перед другом, задвигая страх как можно дальше. Не кричали и не вскидывали оружие, как тогда, в крепости.

Всё было куда хуже для наших врагов: Имперские воины, раненые и вымотанные, молча сжимали кулаки, готовясь продать свои жизни как можно дороже.

— Запалить факелы! — Привычный жест — и над нами во все стороны разлетелись светлячки, свет которых заставил отступить густые, давящие тени.

Горло саднило, по спине вновь расползалось онемение, а энергетическое тело отзывалось на колдовство вспышками пока ещё слабой боли. Организм сигнализировал о том, что этих дней для восстановления оказалось недостаточно, но выбора у меня всё равно не было.

Я располагал лишь тем, что у меня было здесь и сейчас.

— Логар, идёшь следом за мной.

— Понял, капеллан. Я прикрою вашу спину, не сомневайтесь.

Обернувшись, я кивнул сотнику:

— И не думал. — Логар показал себя хорошим воином и офицером. Лучшим из тех, кто вообще был в крепости и, наверное, когда-либо мне встречался.

«Не то, чтобы у меня был большой опыт, но он — второй после Вейры, кому я бы доверил спину».

Я сделал шаг вперёд, и вся нестройная колонна двинулась за мной.

И первая проблема показала себя уже спустя минуту.

Шаги, дыхание и грохот доспехов перекликающимся эхом разносились под угловатыми сводами пещеры, мешая вслушиваться в происходящее впереди. Поэтому я был вынужден довериться лишь двум вещам: зрению и своему магическому чутью.

Медитировать, поддерживая в себе готовность к отражению атаки, было невозможно, и я даже не пытался это делать. Зато прибегал к «уловкам»: редкие слабые потоки магии, устремляющиеся вперёд и приносящие с собой «отклик», попытки проецировать магическое восприятие на пять привычных органов чувств, регулярные проверки состояния Кромки и Потока…

По-отдельности эти методы были ненадёжными, но в совокупности в разы увеличивали шансы заметить врага первым. Неопределённость? Да.

Но и это лучше, чем ничего.

Первые несколько десятков метров нас встретили запустением, равнодушием серых камней… и многочисленными костьми, толстым ковром устилающими отдельные участки этой естественной «цитадели» чуждых. Куда ни кинь взгляд, эти жуткие декорации растворялись в тенях: пространства тут были по-настоящему огромными.

Но они постепенно сужались, перемежаясь вырубленными в стенах арками, пока окончательно не перетекли в узкие тоннели, в которых даже просто идти вперёд оказалось непросто.

С другой стороны, их прямота и отсутствие отнорков с развилками обеспечивали хорошую видимость, гарантируя, что нас не зажмут в тиски…

— Капеллан, нужно остановиться на несколько минут. Парни сбросят латы. — Логар кивнул куда-то себе за спину, пока я направлял светлячков так, чтобы издали заметить врага. — Тут слишком уж тесно…

— Пусть поторопятся. Наша цель уже близко.

Я чувствовал координатора роя, а он — чувствовал меня.

На таком расстоянии и за счёт связи мы бы могли сойтись в ментальном поединке, да только я понимал: шансов у меня в таком противостоянии не было никаких.

— Слышали капеллана Саэля, бойцы⁈ Избавляйтесь от лишнего груза, кому надо! — Прокричал сотник, развернувшись. — И поживее!..

Мне же, наблюдая за тем, как солдаты поспешно расстёгивают ремешки, с грохотом сбрасывая тяжёлую броню, оставалось лишь порадоваться сделанному когда-то выбору: «полноценные» Орденские латы я никогда не носил, хоть и умел.

Иногда это меня подводило, и отсутствие того же шлема единожды уже аукнулось: шрам на виске до сих пор порой напоминал о себе. Но в остальном универсальные, пригодные для почти постоянной носки облегчённые доспехи были куда лучше.

А минусы я компенсировал магией.

— Мы закончили, капеллан!

— Продолжаем движение! Смотреть в оба, мы уже очень близко!..

Минуты потянулись, как часы. Мы ждали удара откуда угодно, но чуждые всё не давали о себе знать, позволяя нам зайти дальше и спуститься глубже под землю. И так бы оно и оставалось, пока в какой-то момент шум от нашего передвижения не начал разбавлять странный размеренный шорох, быстро переросший в оглушительный гул.

— Так вот, где они нас ждут. — Ухмыльнулся я, первым подойдя к краю отвесного уступа.

Свет факелов не мог пробиться сквозь тьму, окружающую нас плотной завесой. Светлячки сияли ярко, но о том, что находится внизу можно было догадаться лишь по яростному рокоту бьющейся о камень воды, пробивающей себе дорогу.

Противоположную стену пещеры разглядеть было невозможно, а единственным путём вперёд оставались не самые широкие каменные «мостки», переплетающиеся и, местами, держащиеся не иначе как на честном слове.

Идеальное поле боя для них, и худшее из возможных — для нас. Здесь каждый будет биться один на один не только с врагами, но и с бездной, распахнувшей свой зёв под нашими ногами.

И где-то там, впереди, на одном с нами уровне скрывался координатор чуждых. «Звено», соединяющее рой и позволяющее ему координировать наступление.

Особь, которую мы должны были уничтожить любой ценой.

Глава 21

— Выдвигаемся цепью, по три человека! Смотреть во все стороны! — Я повысил голос, пытаясь перекричать шум бурлящей далеко внизу реки. — Эти твари могут быть и на потолках, и цепляться за мостки! Сохраняйте бдительность!

— А куда нам, капеллан⁈ — Прокричал Логар мне в ухо. — Тут развилок тьма-тьмущая!

Мостков, нависающих над пропастью и переплетающихся, точно застывшие в камне нити паутины гигантского арахнида, здесь и правда было не счесть. А если бы не моя связь с роем, то плутать в поисках цели можно было бы долго.

«Какая ирония. Проклятие и чужеродная скверна её распространителя и погубит. Одного из, по крайней мере».

— В этом направлении! — Я указал туда, откуда исходило пристальное внимание координатора. — Всем приготовиться! Поберегите глаза!..

Идти вслепую я не собирался, и потому вытянул вперёд левую руку.

Полный, без сокращений речитатив заклинания — способ минимизировать нагрузку на тело. Цепочка сложных жестов — замена задающей направление магической формуле.

И как последний штрих — предельная концентрация, недостижимая в бою.

Один за другим с моих пальцев срывались росчерки яркого, но почти безобидного огня. С тихим шелестом они уносились вперёд, вырывая у тьмы переплетения серых арок и мостков, по которым нам предстояло идти. Магическое пламя то оседало на камнях, то ухало прямиком в бездну, но своей цели я добился: теперь мы, по крайней мере, видели чуть больше, чем ничего.

А мелькающие впереди хищные силуэты, скользящие по стенам и низу арок, словно по твёрдой земле, наглядно продемонстрировали солдатам, чего стоит опасаться.

— Логар. — Сотник обернулся. — Вперёд отправь троих самых внимательных и опытных следопытов. Я пойду следом и поддержу…

Договорить я не успел. Слух уловил резкий, звонкий перестук, доносящийся от обрыва, а спустя миг вынырнувшее оттуда существо вцепилось в лодыжку подошедшего слишком близко к мосткам солдата.

Тот вскрикнул и упал плашмя, тут же начав отчаянно цепляться за неровности в полу.

Нелюдь всерьёз вознамерилась утащить его в бездну.

— К бою!.. — Логар отреагировал одним из первых, метнув в тварь свой боевой топор.

Оружие успело дважды провернуться в воздухе, прежде чем увязло в массивном черепе чуждого. Он взрыкнул, разжал челюсти, получил по морде сапогом — и завизжал, когда на его голову обрушилась булава.

Где-то справа раздался полный ужаса вопль, эхом разнёсшийся под сводами пещеры.

Один из солдат улетел в бездну, а вместе с последними отголосками его предсмертного крика наступила гнетущая тишина.

— Выдвигаемся, немедленно! — Я усилил зрение и шагнул на мостки, не давая солдатам времени всё осмыслить.

Несложно было догадаться, что этот налёт был нужен для того, чтобы выбить из моих людей остатки морали… и чуждые справились с этим на «отлично».

— Не трусить! Враг бросается на нас от отчаяния! Осталось только зажать его в угол!..

Командный окрик Логара настиг меня, когда я уже медленно шагал по узкой каменной плоскости, полной неровностей и острых углов.

Я всматривался в каждую тень, держа наготове меч, потому как только сейчас понял: сигналы, исходящие от отдельных особей чуждых, вблизи координатора оказались слишком размыты, чтобы по ним можно было точно понять, где скрывается очередная тварь.

Неестественная связь в пещере стала не подспорьем, а ловушкой. Иллюзией.

Но даже так я успел вонзить клинок в голову нелюдя прежде, чем тот, вынырнув с обратной стороны мостка, смог дотянуться до моих ног.

Вспыхнуло пламя Трона, и уродливая туша полетела вниз.

Позади загремело железо, и за бравым солдатским выкриком последовал вопль отчаяния, тонущий в звуках активной возни. Я не оборачивался, глядя на ещё одного приближающегося врага, и потому мог лишь гадать, что там происходит.

«Они должны справиться сами, пока я пробиваю нам дорогу вперёд» — промелькнула мысль перед тем, как на меня кинулось особенно уродливое шестилапое гуманоидное существо. Я вскинул левую руку, крутанул ладонь — и столкнувшийся с плотным потоком воздуха урод полетел вниз, завизжав лишь тогда, когда координатор ослабил свой над ним контроль.

Со второй тварью пришлось сложнее, и я даже отступил на два шага прежде, чем срубить чуждому обе лапы, а финальным глубоким выпадом обезглавить его.

И снова поднимаю левую руку, зачитывая сокращённый речитатив заклинания. Сгусток белоснежного пламени формируется перед ладонью, припекая кожу. Наливается силой, пульсирует, устремляется вперёд и смывает сразу нескольких мелких отродий чуждого разума.

Им немного не хватило, чтобы смертоносным дождём обрушиться на наши головы.

«Слишком много направлений, откуда они могут атаковать» — обернулся я, напрягая глаза и пытаясь оценить ситуацию за те секунды, которые у меня получилось выгадать.

Чуждые наступали, но не валом, как они любили. Вместо этого подконтрольный одному могучему разуму рой наносил множество стремительных ударов, раня и выматывая солдат, которым и без того уже досталось.

Координатор не стеснялся отводить особей из-под удара, чтобы сразу же задействовать их в следующей атаке, и эта тактика приносила свои плоды.

Почти половина отряда завязла в самом начале мостков, отбиваясь от наседающих с тыла мутантов. Ещё десяток солдат прошёл чуть дальше, но застрял у одной из развилок, а ближе всего ко мне оказался Логар.

«Это может продолжаться бесконечно и до тех пор, пока мы не начнём ошибаться».

— Не стоять на месте! Прорываемся! — Прокричал я, сквозь боль во всей руке выпустив ветвящуюся, поразившую целую стаю нелюдей слабую молнию.

Твари пусть и не погибли сразу же, но отцепились от камней и полетели вниз, подарив моим людям несколько секунд передышки.

— Капеллан! — Сотник встал рядом, тяжело дыша. За его спиной затравленно озирались двое бледных, как мел, ветеранов. — Опять развилка!

— Сюда! — Я бросился вперёд, уже не пытаясь нащупать под ногами твёрдую опору. — Нужно прорваться к главной твари и прикончить её, пока нас всех тут не перебили!

Я почти бежал, полагаясь на рефлексы… и это работало. Чуждые не ожидали от нас такой прыти, а тренированное тело держало равновесие куда лучше, чем я мог ожидать. Вот только заклинания, которыми я убивал всё новых и новых тварей, бросающихся нам наперерез, давались всё тяжелее…

В какой-то момент мостки резко раздались вширь, а под ногами что-то захлюпало.

Ощущение присутствия координатора было уже настолько сильным, что мне пришлось отрешиться от связи с роем, ведь иначе пульсация в висках заглушала все прочие звуки.

Светлячки, послушные моей воле, меняют формацию и волной устремляются вперёд.

Секунда, вторая — и их свет вычерчивает на непроглядном полотнище тьмы нечто, заставившее меня скривиться в отвращении.

Пурпурные, подрагивающие жгуты чего-то живого и мерзкого тянулись от центра площадки ко всему: к стенам, камням, к сталактитам и к потолку. Они цеплялись за них и сочились мерзкой жижей, которой тут было покрыто всё.

Кое-где из мясистой массы жгутов ещё торчали непереваренные кости и ошмётки одежды, вот только гигантская мерзость, пульсируя, уже торопилась это исправить.

Но куда страшнее оказалось увидеть двоих закованных в латы людей, недвижимыми статуями застывших между нами и целью — огромным мясистым куском сокращающейся плоти.

«Мерзость. И эти рыцари… от них веет магией».

— Логар, это одарённые. Задержите левого. — Я уже приготовился атаковать «свою» цель, но отсутствие привычно-моментального ответа от сотника заставило меня обернуться. — Логар?..

Логар стоял и дрожал всем телом, сжимая и разжимая кулаки. Его меч лежал на камнях. В то же самое время ветераны, застывшие по обе стороны от мужчины, то поднимали оружие, то опускали его, покачиваясь и не решаясь сделать шаг.

А лицо солдата, лишившегося шлема в боях, непрерывно искажалось, словно в нём боролись друг с другом десятки разных эмоций, желаний и стремлений.

«Он… пытается взять их под контроль? Это очень плохо!» — промелькнула мысль перед тем, как лязг доспехов заставил меня обернуться и прыгнуть в сторону.

Первый латник уколол мечом воздух, и с его клинка сорвалась пусть слабая, но всё же молния, увязнувшая во вспыхнувшем передо мной магическом щите.

Второму этого времени хватило, чтобы сблизиться. Неглубокий выпад я отвёл в сторону, а размашистый удар парировал, сцепив гарды мечей и прикрывшись его телом от первого мечника. Сделал полшага назад, вскинув левую руку.

Слово, жест — и в грудь рыцаря ударила тугая волна воздуха, бессильно разбившаяся об вспыхнувшую артефактную защиту. На поверхности нагрудника врага выгорел сложный узор сработавших одноразовых рун, а он сам отступил на три шага назад.

Тут же, без передышки первый мечник взорвался градом ударов, стремительных и неглубоких, но не позволяющих мне выдохнуть даже на пол-секунды. Краем глаза я вижу, как ветераны из моего отряда всё ещё сопротивляются, а Логар налившимися кровью, отчаянными глазами следит за каждым моим движением.

— Боритесь! Эта мерзость — ничто перед силой человека! — Я закричал, послав в первого мечника тугой поток магического пламени. Тот шагнул сквозь него, невзирая на ожоги, а я продолжил отступать, понимая, что импровизированная «арена» отнюдь не бесконечна, и совсем скоро меня загонят в угол.

Я не мог одновременно и сражаться с двумя опасными врагами, и следить за союзниками, которые в любой момент могли ударить мне в спину.

И единственный, кому я сейчас доверял в полной мере, это понял.

— Да поможет… — Логар зарычал, вскинув голову. — … вам Трон, капеллан!

Содрогаясь от попыток чуждого разума сломить его волю, мужчина раскинул руки в стороны и дёрнулся назад, хватая обоих ветеранов. Шаг, ещё один. В глазах солдат в последние секунды вспыхнула искра мысли — чуждый разум «отпустил» их…

Но было поздно.

Все трое сорвались с обрыва, исчезнув в густой и вязкой тьме.

А я не смог даже проводить их взглядом. Координатор, лишившись козыря в моём тылу, усилил напор многократно: его марионетки наседали на меня, применяя один артефакт за другим.

Дышать становилось всё тяжелее, а реакция замедлялась тем сильнее, чем чаще мне приходилось колдовать через «не могу». Даже перстень уже раскалился, напоминая о последнем обете, о финальной цене, которую оставалось заплатить…

Но я не сдавался. Не имел права сдаться после того, как не только я, но и столь многие люди принесли в жертву самое ценное, чем обладали: свои жизни.

— Страху не обратить нас в бегство… — Я одними губами зашептал литанию перед тем, как магический щит вспыхнул перед самой шеей, останавливая меч латника.

Отчаянный, на самой грани рывок — и мой клинок вспарывает кольчужный ворот врага, рассекая податливую плоть. Нутро сжимается в спазме, но вспышка обжигающе-яркого пламени Трона перекидывается на рыцаря, выжигая в нём всё то, что сделало из гвардейца Глассиуса бездушную, послушную марионетку.

Уже в следующий миг я лечу на землю, пропустив мощный удар. Рёбра горят, а кусок нагрудника, окрашиваясь в алый, отваливается. От боли темнеет в глазах, но я вскидываю левую руку, вновь закрываясь магическим щитом.

— Ранам не поставить нас на колени…

Удар за ударом мечник пытается прорубиться через магическую защиту, вновь и вновь мной возводимую. Я шатаюсь, но встаю и поднимаю меч.

Перевожу взгляд на массивное, сокращающееся в предвкушении «ядро» координатора. Прищуриваюсь.

«Ещё немного. Последний рывок, Даррик Саэль…».

— И дыхание смерти…

В горле что-то пузырится, а сердце бьётся так медленно, словно само время решило замедлить свой бег. Но магия отзывается, и по мечу пробегают язычки огня, в который я вкладываю всё, что у меня осталось.

— … не заставит нас дрогнуть!

Тело в ответ на многократное усиление отзывается всепоглощающей болью, а внимание координатора чуждых бьёт по разуму: тварь поняла, что я собираюсь сделать. Отчаянная попытка врага взять меня под контроль вязнет в обуревающей меня боли, а я сам, оставляя рыцаря позади, сближаюсь с ядром.

Шаг, второй, третий — и я отвожу руку с мечом назад, готовясь вогнать его как можно глубже. Перстень уже не раскалился — он закипел, а чёрным пятнам перед глазами пришла на смену завеса, готовая вот-вот опуститься…

Щелчок — и мир вокруг застывает, а передо мной, чуть наклонив голову, встаёт Вейра. Её глаза цвета расплавленного золота смотрят с искренней растерянностью, а волосы трепещут от ветра, которого здесь не могло быть.

— Ты можешь вернуться ко мне, Даррик. — Девушка слабо улыбнулась. — Просто опусти оружие. Не убивай себя. Я не переживу этого…

Я на мгновение опустил веки под гнётом желания сдаться. Не своего, а навеянного извне. Цепляющегося за самые уязвимые струны души, и оттого — бессмысленного.

— Ты посмел осквернить единственное, что у меня осталось!..

«Гнев не порок» — прошептала эмоция, охватившая меня и вымывшая прочь всё остальное. Пламя Трона, прежде едва теплящееся на металле клинка, вспыхнуло с новой силой, а мир, наслаивая на себя реальность и иллюзию, пришёл в движение.

Я закричал: от ярости, от боли и от отчаяния, ощущая, как со спины ко мне уже приближается закованный в истощившие магическую силу латы заражённый мечник.

Шаг, ещё один — и меч пронзает то, что враг всего человеческого в человеке пытался выдать за Вейру Куорн. Магия тянется по жилам, распаляя пожар, а огонь уходит вглубь уродливого тела координатора.

Тянутся секунды, но удара в спину, которого я так ждал, не происходит.

Вместо этого оглушительно звенит сталь, а сухой, гневный голос выбрасывает отрывистые слова знакомого речитатива.

Яркая вспышка позади высвечивает и агонизирующую тушу координатора, и боевых особей, бросивших всё и лезущих со всех сторон.

— В круг! — Прокричал кто-то знакомым голосом. — Руби!..

«Кто?..» — прозвучала сиротливая мысль, безрезультатно пытающаяся оформиться во что-то большее. Сознание то уплывало куда-то, то возвращалось вновь, а фрагменты, которые я успевал увидеть в эти краткие мгновения прояснения, не приносили ясности.

Капеллан, которому неоткуда было здесь взяться. Орденцы, сражающиеся и умирающие. Мои попытки развеять морок, разбивающиеся о тот простой факт, что иллюзий больше не было, а туша координатора остывала, расплывшись рядом со мной горой мёртвого мяса. Боль, накатывающая волнами.

Вся эта мешанина подталкивала меня в объятия забытья, но…

Вернись, если сможешь. Прошу.

… я боролся со слабостью, цепляясь за готовый расплавиться перстень. Стоило мне закрыть глаза — и заложенное в него заклинание сработает.

«Нет. Нельзя сдаваться так просто. Четырнадцать лет… не для такого финала».

Я поднял веки, стянутые плотной, сопротивляющейся коркой. Огляделся и, собрав волю в кулак, поднялся на ноги, заозиравшись.

Вокруг шёл бой, и защищали меня не только мои люди, появления которых я ещё мог ожидать. Среди них мелькали орденцы… и широкоплечий капеллан в латах и со шлемом, оставляющим открытыми лишь глаза.

Но стоило прислушаться к магическому чутью, как его личность перестала быть для меня тайной.

Роэн Сивар, сражающийся с заражённым чуждыми магическим мечником.

Последний отступал, получая всё новые и новые раны. В сторону отлетело его запястье, грудь перечеркнуло пламенеющей дугой, а финальный выпад, смахнувший нелюди голову, ознаменовался протяжным воем нескольких особей, прочувствовавших на себе откат от смерти «старшего сородича».

А я, распахнув глаза и начав оборачиваться, закричал:

— Он ещё жив!..

Рой не поразил психический шок, которого не могло не быть при смерти настолько важной его особи — координатора. И связь, на которую я только-только обратил своё внимание, всё ещё размывалась близостью могучего разума.

Сивар обернулся, и ровно в этот миг гора плоти, рядом с которой я стоял, взорвалась.

Магический щит вспыхнул с запозданием. Меня отбросило прочь, обдав костяной шрапнелью и ошмётками плоти. Воздух наполнился криками раненых людей и нелюдей, а из остатков «ядра», шумно вдохнув полной грудью, поднялась уродливая пародия на человека.

Гуманоид, с ног до головы покрытый слизью, под которой просвечивала крупная чешуя. Его надбровные дуги, выпирая, расширялись к вискам и образовывали корону из белоснежной кости, а оба глаза были залиты чернотой так, что невозможно было определить, куда оно смотрит.

Вдоль рёбер нелюдя шли внахлёст гигантские уродливые чешуйки, а трёхсуставчатые руки венчали загнутые вперёд когти, которыми чудовище активно счищало сковывающую его плоть.

«Это было не тело, а кокон» — настигло меня осознание, следом за которым пришёл первобытный, пытающийся сковать по рукам и ногам ужас.

Потому что в магическом восприятии эта тварь пылала подобно маленькому солнцу, и за всю свою жизнь я ни разу не видел одарённого такой силы.

— Подняться! — Роэн, обронив несколько слов сокращённого речитатива, вскинул левую руку, готовясь обрушить на координатора всю доступную ему сейчас магическую мощь.

Но ослепительно-белая молния вспыхнула, а чудовище так и осталось стоять, равнодушно глядя на капеллана.

Между ними, пуча вскипевшие глаза, повалился на землю орденец, намеренно вставший между Роэном и его целью.

— Магия разума. — Сипло произнёс я, шагнув назад, к капеллану.

Тот едва заметно кивнул, а спустя секунду широким замахом отрубил руку и обезглавил солдата, неожиданно разглядевшего в нас врага.

— Ударим. Сейчас.

Повсюду, куда ни кинь взгляд, люди сходились друг с другом в схватке насмерть, а остатки боевых особей чуждых этим пользовались, безнаказанно убивая самых сильных волей воинов.

Времени и правда не было, как не было и сил. Но я был готов, если придётся, перешагнуть не только предел, но и зачерпнуть силу из-за Кромки.

«Я недооценил врага. Мне за это и платить».

Шагнув вслед за Сиваром, я на мгновение провалился в медитацию, корректируя запущенные магические конструкты.

Усиление грубо связывало кости и мышцы нитями магии, не помогая им, а вынуждая двигаться, как было нужно мне. Глаза видели всё чётче, пусть мир и посерел, лишившись большей части цветов. И боль отошла на второй план, словно бы сдавшись перед тем, что иные ветераны называли вторым дыханием, ниспосланным самим Троном.

Бросившись вперёд, я глубоким уколом поразил в горло бросившегося на меня бойца, до последнего делавшего вид, будто он не под контролем. Извернулся, подхватив с земли боевой топор, и вбил его в череп боевой особи чуждых, которую теснил уверенно шагающий по трупам врагов капеллан.

«Последняя» — проскользнула мысль вслед за тем, как я окинул взглядом объятое огнём и заваленное трупами, мясом, костьми и металлом пространство.

На нашем пути не осталось ни одной марионетки координатора. Даже солдаты, лояльные и подчинённые, остались позади, всецело занятые попытками друг друга убить.

«Это последний шанс» — констатирую факт для самого себя, наблюдая за тем, как координатор пытается освободить нижнюю половину своего нового тела из плена мёртвой плоти.

Вскидываю левую руку и зачитываю заклинание, но между нами в последний раз поднимаются и опадают жгуты, перехватывающие поток пламени.

— Сближаемся! — Роэн Сивар был краток и лаконичен в своих намерениях.

Распалив пламя Трона на клинке, он ринулся к координатору по широкой дуге, готовя какое-то заклинание. Само чудовище полностью сконцентрировалось именно на нём, неотрывно следя за капелланом взглядом пустых чёрных глаз.

Я же, видно, выглядел слишком паршиво, чтобы седой ветеран решил потратить драгоценные секунды на обсуждение нашей тактики. Поэтому пришлось просто повторить его манёвр, начав обходить нелюдя с другой стороны.

«Удастся создать для него угрозу с тыла — это уже будет благом».

По глазам бьёт вспышка чужого заклинания, а Сивар, сблизившись с координатором, обменивается с ним чередой ударов. Чудовищные когти сталкиваются с его мечом, не получая при том никаких повреждений, а вынырнувший из-под нагромождения плоти длинный и гибкий хвост, улучив момент, бьёт капеллана в грудь, отбрасывая назад.

В это же мгновение я заканчиваю чтение тяжело мне дающегося заклинания, и в спину мерзости устремляется вырвавшийся из пола длинный шип.

Половина секунды — и голова координатора с хрустом разворачивается на сто восемьдесят градусов, мы встречаемся взглядами, а моё заклинание разбивается об вспыхнувший чёрным цветом магический барьер.

Мир снова дрожит, но на этот раз эта дрянь не пытается надеть на себя личину Вейры.

Вместо этого на полумрак, трепещущий огонь и горы плоти наслаивается совсем другая картина: каменистое плато, тянущееся от горизонта к горизонту, и маленький верховой отряд, гонящий лошадей во весь опор.

Связь с роем крепнет вопреки моему желанию, и сквозь вгрызающуюся в виски боль я вижу, как где-то там, впереди, на пути у Вейры снуют чуждые.

Не много, но вполне достаточно для того, чтобы перебить крошечную группу.

— Опусти оружие, Даррик Саэль. Тогда она будет жить. — Гулкий, отдающийся эхом в ушах голос не раздался у меня в голове, как можно было подумать.

Чуждое, противное всякому человеку, действительно заговорило, не сводя с меня взгляда равнодушных чёрных глаз.

Сивар попытался воспользоваться этим и бросился на координатора, но тот вновь отбросил мужчину, сбив с его головы помятый шлем.

А я… Я тяжело дышал, часто моргая и противясь наваждению. Но с каждой попыткой ментальное давление становилось всё сильнее, а левая рука, которую я вытянул в направлении врага, уже отказалась подчиняться моей воле.

— Ты ничего не потеряешь, Даррик Саэль. Ты уже связан с нами. Прими благодать Единого Целого, и тебе не придётся лишаться самого дорогого. Целое не покусится на твою волю. Лишь укажет путь…

— Отставить, Саэль! Сопротивляйся! — Крик Сивара донёсся до меня как сквозь толщу воды, в то время как слова координатора звучали до невозможного ясно, принося с собой не только суть произносимого, но и новые приоритеты.

Чужие желания, перекликающиеся с моими и обещающие невозможное.

Столько знаний, сколько никогда не собрать одному человеку.

Силу, которой хватит, чтобы защитить самое дорогое.

И жизнь как то, с чем я почти расстался.

Я пытался бороться, но мне не хватало сил. Меня подводило тело, меня подводил и разум. Видеть, как сжимается кольцо вокруг отряда Вейры было невыносимо, но я отчаянно пытался убедить себя в том, что это иллюзия.

Пытался безуспешно, ведь в голове всё чаще всплывали мысли, за которые я сам себя ненавидел.

«Орден прогнил, а Трон безмолвен к нашим молитвам».

«Истинные Маги ведут Империю в пропасть».

«Мне нужно больше силы».

«Любой ценой».

Миг, когда всё стихло, я запомнил отчётливо. Блаженная тишина саваном опустилась на меня, избавив от чужих голосов и ментального давления. Но минула кажущаяся бесконечной секунда — и воздух наполнился пронзительным треском рассекаемой плоти, на который наложился рёв пламени.

Я вскинул голову и сфокусировал взгляд. Сглотнул вставший в горле ком: Роэн Сивар пытался подняться с земли. Его лицо было залито кровью, а нагрудник — вмят так, словно капеллана приложили кувалдой.

Но меча он не выпустил, и координатор не торопился его добивать.

Могущественному разуму чуждых, охваченному магическим пламенем, было не до этого.

Торс твари был почти перерублен надвое. Одна когтистая конечность валялась среди камней, хаотично сокращаясь, а длинный хвост метался из стороны в сторону, пугающе стремительными ударами выбивая из пола каменное крошево. В агонии эта пародия на человека извернулась так, что хрустнули её всё ещё зафиксированные в остатках кокона ноги, и кости, распоров плоть, вылезли наружу.

И в черноте глаз координатора бешено плясали отблески проникающего внутрь тела пламени, которое он не мог потушить.

«Бойся стариков в профессии, где принято умирать молодым» — промелькнули в голове слова одного из наставников обители перед тем, как я, борясь с отчаянным желанием закрыть глаза, поднялся на ноги.

— Сивар? Кха! — Я сделал шаг в его сторону, и капеллан резво вскинулся, вперив в меня взгляд единственного уцелевшего глаза.

Глаза, в котором всё ещё горела решимость… и готовность сражаться до конца.

Капеллан неуверенно встал на ноги, выставив перед собой меч:

— Ты же и правда связан с ними, Даррик Саэль? — Негромко прохрипел мужчина. — Проведённый вами и Куорн ритуал не мог дать такого эффекта. Ты привёл сюда людей, потому что знал, куда идти. И вы не петляли в пещерах, ведь в поисках не было нужды…

Сивар сделал шаг в сторону, обходя меня по дуге. Я, сжимая пока ещё опущенный меч, начал разворачиваться следом, игнорируя протест держащегося на чистой магии и упрямстве тела.

— Скверна меня не коснулась. — Солгал я и шагнул в сторону, торопясь выйти на более-менее свободный клочок «арены». — Нам нужно выбираться отсюда, Сивар…

Тихий металлический звон, раздавшийся в тот же миг, заставил меня вздрогнуть и оторвать взгляд от капеллана, посмотрев себе под ноги.

Осколки рассыпавшегося орденского перстня безжизненно лежали среди камней и слизи, а кожу, прежде укрытую под металлом, неприятно покалывало.

— Если в тебе осталось что-то, что вложил в тебя Орден, Даррик Саэль… — Сивар поднял и направил на меня левую руку. — … то ты не будешь сопротивляться и примешь смерть. Заражение должно быть остановлено!

Я поднял меч и выдохнул:

— Отказываюсь.

«Отдаться во власть чуждого разума? Умереть по приговору брата по Ордену? Два варианта с одним финалом… который меня не устраивает».

Сивар не ответил. Вместо этого он шевельнул губами, бросился вперёд — и об мой магический щит разбился шквал штормового ветра, обдавшего кожу холодом.

Моя молния растеклась по металлу вспыхнувшего рунами меча капеллана, а в следующий миг мы уже обменялись первыми ударами.

Звон стали ввинчивался в мозг парой раскалённых штырей. Руки пытались повиснуть плетью, но моя воля и потоки магии заставляли их подниматься вновь и вновь, перехватывая могущие стать смертельными выпады. Глаза горели, словно в них сыпанули песком, но даже так я не сводил взгляда с измождённого лица мужчины.

И видел, что капеллан чувствует себя ничуть не лучше: убийство координатора дорого ему обошлось.

Покрытая запёкшейся кровью бледная кожа, выцветшие глаза, тяжёлое дыхание, разбитые доспехи, неловкие, рублёные движения — мы стоили друг друга, и потому никак не могли положить конец этой абсурдной, противной моему естеству дуэли.

Он бился за свои догмы и во исполнение Долга, который не подразумевал иной трактовки: заражённый или коснувшийся чуждого разума должен быть убит. А я…

Я мог сказать, что сражаюсь ради Вейры. Мог сказать, что мой меч направляет эгоизм. Мог обвинить во всём свою страсть до знаний и силы. Мог малодушно заявить, что моё «проклятие» легко обернуть против роя, принеся Империи лёгкую победу…

Но ни одна из этих причин не являлась тем, что оправдало бы готовность убить брата по Ордену.

Капеллана, который действовал, как должно, а не как ему хотелось.

Огонь ударяется об магический щит, и тот не выдерживает. Язычки пламени вгрызаются в ткань и доспехи, на которых в первый и последний раз вспыхивают защитные руны.

Я шиплю от новой волны боли, но мой меч в грубом, примитивном движении смещает клинок Сивара в сторону, а острие скользит по его запястью, рассекая кожу и сухожилия.

Капеллан выпускает из рук оружие. Дотянуться до шеи не успеваю: он отступает, одними губами нашёптывая речитатив незнакомого мне заклинания.

Миг — и камень под ногами проваливается вниз. Я теряю равновесие и падаю, а мир вокруг содрогается в громогласной, раскатистой дрожи. «Арена», на которой мы сражались, идёт трещинами и обваливается, позволяя распахнувшей свой зёв под нашими ногами бездне утолить древний голод.

Трупы чуждых, останки кокона, мёртвые люди — всё валится вниз, пока я пытаюсь подняться, борясь с собственной слабостью и гравитацией.

А Роэн Сивар в это время поднимает с земли свой меч, крепко сжимая рукоять ещё рабочей левой рукой. Делает шаг в мою сторону, замахивается…

На выдохе я позволяю ледяному магическому туману прокатиться по горлу и устремиться вперёд, на доли секунды скрыв меня от его взгляда.

Вскакиваю и, прислушиваясь к чутью, бью почти что вслепую.

И попадаю.

Клинок входит под разбитую пластину нагрудника капеллана, не встречая сопротивления. Туман рассеивается. Сивар пытается ударить в ответ, но я перехватываю его запястье, не позволяя поднять руку с мечом.

Взгляд его единственного глаза пересекается с моим, и я не вижу в нём ни гнева, ни ярости.

Лишь смирение и пустоту, оставшуюся там, где выгорел дотла неисполненный долг.

— Мне жаль. — Я высвободил меч и шагнул в сторону до того, как силы покинули капеллана, а его тело рухнуло на камни.

Почти сразу пол под ногами содрогнулся и заставил меня покачнуться, но очередное волевое усилие не позволило мне упасть. Я сглотнул вставший в горле ком, в последний раз посмотрел на дело рук своих и, выдохнув, бросился прочь, к мосткам, на которых распластались трупы людей и чуждых.

Не знаю, как быстро я покинул пещеры. Почти не помню, как взобрался на лошадь капеллана, пришпорил её и на ходу, отчаянно цепляясь за ускользающее сознание, привязал себя ремнями к седлу.

Зачем? Не знаю. Вероятность вновь открыть глаза с такими ранами и посреди каменистых пустошей севера была невелика.

Но я не мог сдаться, наплевав на все принесённые жертвы.

Солдаты, Логар, Сивар, моя собственная совесть — в конечном счёте я обменял всё это на свою жизнь.

И когда разум наконец-то провалился в блаженное ничего, я был уверен в одном:

«Я сделал всё, что только мог».

Низкое небо ночью казалось ещё более монолитным и угрожающим, а яркий свет звёзд, пробивающихся сквозь тучи, высвечивал контуры смыкающихся над узкой тропой скал.

Два всадника двигались неспешно, и если один, крупный и поджарый, лишь следовал за своим проводником, то вращающий головой подросток что-то искал, то всматриваясь в расщелины между камней, то задирая голову наверх, к искрам, украшающим пронизанное глубокой тёмной синевой полотно.

— Это где-то здесь, Лань. — Бросил подросток возбуждённо, обернувшись. — Всё как сказала Изида!

Мужчина фыркнул:

— Её словами можно описать край любого горного хребта. Предсказания обычно звучат намного конкретнее…

— Но твой вождь прислушался к ней! — Возразил подросток, не переставая озираться.

— Наш. — Неожиданно резко отрубил мужчина. — Теперь Серый Гром — и твой вождь тоже, Шор.

— Да, и правда. — Шор смутился, но лишь на секунду. — Но ты сам посмотри! Мы почти у цели! Осталось только его найти…

— Живого мертвеца с алым клювом? — Мужчина усмехнулся. — Это может быть упырь, пирующий после удачной охоты. Их в этих краях теперь долго будет в достатке.

— Может и упырь. — Подросток недовольно буркнул. — А может это будет что-то действительно важное! Не узнаем, пока не проверим, правда же?..

— Стой. — Лань подобрался, опустив ладонь на рукоять высеченного из кости меча. — Алый клюв, значит?..

Шор незамедлительно обернулся, проследив за взглядом отправленного с ним «для охраны» охотника приютившего их племени. И едва сдержал радостное восклицание: в одной из расщелин среди камней, выискивая редкую растительность, бродил гнедой скакун.

А с его спины свисал человек с залитым кровью лицом, которое в лучах мириада ночных светил выделялось ярким, отчётливо видимым издалека пятном.

— Имперец. — Лань нахмурился. — Ваша старуха-прорицательница послала нас за имперцем?..

— Они спасли нас от гончих несколько дней назад. — Шор тронул пятками бока своего скакуна, направив его прямо к находке, которую сложно было назвать неожиданной. — Возможно, это духи нашептали Изиде свою просьбу…

Лань двинулся следом, сняв с пояса меч. Ему поручили защиту одного из последних мужчин того, что осталось от пришлого племени, и подводить вождя он не собирался.

— Держись на расстоянии. Я сам его…

Но Шор не послушал, спрыгнув с лошади и подобравшись к чужому скакуну. В считанные секунды, обронив лишь пару слов, он успокоил зверя, после чего обратил всё своё внимание на его ношу.

— Он тяжело ранен. И я знаю его! — Неожиданно воскликнул подросток, вглядевшись в лицо. — Он командовал тем отрядом!..

— Капеллан. — Лань поморщился. — И его мы должны спасти? Имперца, который небо ведает, скольких из нашего народа уложил в землю?

— Ты сам сказал, наш вождь согласился с этим. — Хитро улыбнулся Шор, коснувшись едва удерживающих тело имперца ремней. — Он крепко привязан. Помоги его снять, Лань. Только осторожно…

— Не будь обо мне столь низкого мнения. — Поморщился мужчина, спешившись. — Я не наврежу ему намеренно. Слово вождя — закон.

Сменив меч на нож, охотник принялся быстро, но аккуратно срезать ремни, удерживающие «живого мертвеца». Спустя минуту он уже уложил имперца на камни и, не обращая внимания на суетящегося вокруг Шора, пытался прикинуть, как бы доставить неприятный груз к провидице живым.

В то же самое время много южнее, в сотне километров от северных границ Империи, Вейра Куорн стояла в центре армейского лагеря, прижав к груди гримуар… и рыдала.

Потому что несмотря на все её надежды и молитвы, несмотря на малое расстояние, уйму затраченных магических сил и множество попыток, перстень Даррика так и не откликнулся на зов походного алтаря Ордена, к которому магессе дали доступ.

А это значило, что Даррика Саэля больше не было среди живых.