Кельтский крест

Карта 1

ДАМА МЕЧЕЙ — Исходная ситуация

речь идет об этом

Сила и хладнокровие, причем сила не выпячиваемая… — вот ключевые слова Придворной карты Дамы.

Дама стремиться удержать то, что у нее есть.

В любом раскладе Дама показатель высокой степени надежности, исполнительности и мастерства.

Я стояла и смотрела на светофор. За окном снова шел дождь, капли струились по стеклу тоненькими змейками, огни города подрагивали, отражаясь в них миллиардами искр. Тротуар у перехода пестрел от зонтиков. Миг — и красный свет, мигнув на прощание, уступил место зеленому. Зонтики плавно заструились через мостовую, торопливо исчезая у входа в метро. По идее, мне следовало бы находиться там, внизу, спеша домой, но… Я тоскливо посмотрела на экран монитора. Тот тут же погас, словно снимая с себя всю вину за то, что я еще находилась в офисе. Я села за стол, щелкнула клавишей. Экран недовольно загорелся.

— Ирина Николаевна, я пойду — Любочка, наш секретарь заглянула уже одетая, сжимая в руках зонтик, — Меня в театр пригласили…

Я оглядела ее: брендовый плащик, туфли на высоченном каблуке, белокурые волосы правильно уложенной волной рассыпались по плечам, голубые глаза, обрамленные явно наращёнными ресницами смотрели вопросительно. Отдел кадров тщательно отбирал наших секретарей. Хотя я всегда шутила, что блондин лично мне подошел бы больше, на что Алла, наш кадровик, улыбаясь, виновато разводила руками.

— Да, конечно, — я привычно помахала рукой, дверь тут же закрылась, оставив меня наедине со своими мыслями.

Звуки шагов и хлопанье дверей на этаже скоро стихли, говоря мне, что я осталась совсем одна. Я вновь встала и подошла к окну, наблюдая за переходом. Было что-то чарующее вот так наблюдать, как люди спешат под дождем, досадуя на светофор и поток машин, преграждающий им путь к метро.

Из этого состояния меня вывел телефонный звонок. Поморщившись, я взглянула на мобильник: так и есть, звонит муж. Отвечать не хотелось, но если не ответить, он так и будет названивать.

— Да? — я нажала громкую связь. Недовольный голос тут же наполнил кабинет: он дома один, в компьютерные игры он наигрался, есть нечего, меня нет…

— Я работаю.

— Это твоя вечная отговорка.

— Извини, другой нет.

— И чего ты добиваешься, развода?

— Поговорим потом, — я нажала отбой. Почему я очередной раз струсила? Может быть действительно надо было сказать «да», и покончить с этим, но я медлила. Не так просто было признаться самой себе в том, что я ошиблась.

Поток пешеходов уже исчез, и машины вновь деловито засновали туда-сюда. Телефон опять зазвонил.

— Я же сказала, что работаю! — я ответила, даже не глядя, на номер.

— О, я даже знаю, кому это было адресовано, сейчас спущусь, — абонент тут же отключился. Я виновато посмотрела на экран: ну конечно, Герка, мой начальник, а по совместительству институтский товарищ и верный друг. Ровно через три минуты он зашел ко мне, на ходу одергивая топорщившийся пиджак. Вообще Герка был единственным мужчиной, на котором категорически не сидели костюмы. В них он выглядел долговязым и нескладным, светло-русые вечно взлохмаченные волосы и веснушки на носу явно не соответствовали ни высокой должности, ни званию финансового гения нашей компании.

— Ну что, кофе нальешь? — он развалился в моем кресле.

— Любочка уже ушла.

— Ты же готовишь гораздо лучше.

— Кофемашина готовит одинаково.

— Ты зерна насыпаешь с любовью и заботой.

— Уже поздно.

— Мы же не ужинаем, а кофе пьем, даже без печенья? — он вопросительно посмотрел на меня, я покачала головой: ну уймется ведь, и вышла в секретарскую, включить кофемашину. Та послушно загудела, измельчая зерна.

— Чего вдруг ты зашел?

— Хотел спросить: у тебя виза английская действует?

— Да, — я протянула ему чашку с кофе, машинально добавив кусочек сахару. — Я же в прошлом месяце ее заново делала. Хочешь — проверю, — я полезла в сумку, так как забрав паспорт из консульства, так и не удосужилась выложить его дома.

— О, супер! У тебя и паспорт с собой! Полетели со мной на Оркнеи!

— Куда?

— На Оркнейские острова. Это Северная Шотландия. Вылетаем сегодня ночью.

— Завтра рабочий день.

— Напишешь заявление на мое имя задним числом.

— Гера, если вместе поедем, кто останется? Июнь месяц!

— Вася, пару дней справится, мы ж на связи будем.

— Острова на севере Шотландии, — я сверилась с картой в интернете, — +15 и ветра. Что я там забыла?

— Мы с ребятами хотели бухту там исследовать: во время второй мировой там затопили кучу кораблей! — Помимо финансового анализа, в коем неимоверно преуспел, Герка был рьяным фанатом дайвинга, и готов был ради этого лететь на любой конец света, — у Сереги форс-мажор, жена не пустила, а у нас там уже все забронировано и проплачено, вот одно место и пропадает.

— Гера, я ж не ныряю…

— Не ныряю, а погружаюсь. Да полетели, Сереге все равно — деньги пропадут, а ты хоть отдохнешь… — он выразительно посмотрел на мой телефон, переведенный в беззвучный режим и нервно подрагивающий на столе. На экране гневно светилось фото мужа. Я перевела взгляд с фото на Герку. Он старательно размешивал сахар в чашке, давая мне самой принять решение. Я минуту позволила себе помечтать, что действительно поеду с ними, забыв обо всем, и тяжело вздохнула:

— Извини, я домой.

Гера пожал плечами и вышел, даже не допив кофе. Я медленно оделась и спустилась вниз. Моя машина стояла почти у входа. Вообще-то это было привилегией Герки, но он по-джентельменски ее мне уступил, так как все равно пользовался исключительно разьездной, с водителем. Мерседесовкий дизельный мотор довольно заурчал, разогреваясь, дворники услужливо замахали, смывая дорожки дождевых капель с лобового стекла. Дорога домой у меня занимала не более двадцати минут, но сейчас я ехала очень медленно, тормозя у каждого светофора, за что получила пару нервных гудков из других машин, в отличие от меня люди торопились попасть домой. Припарковавшись у дома, я минут пять сидела, собираясь с мыслями. Затем зашла в подьезд. Там как всегда воняло кошками, которых подкармливали сердобольные бабки, с нецензурной бранью обрушивавшиеся на каждого, кто осмеливался потревожить бедных тварей.

Лифт опять не работал. Пришлось подниматься пешком. К концу седьмого пролета, ноги на каблуках окончательно онемели, наконец-то обретя гармонию с отупевшим за день и от того бесчувственным мозгом. Дверь я открыла своим ключом. Муж лежал в нашей бежевой гостиной на кремовом диване в ярко-желтых шортах и черных носках с дыркой на подошве, и играл в очередную игру, которую скачал вчера вечером. Очевидно, его звонки были в тех перерывах, когда герою игры надо было «зарядится энергией», чтобы дальше крушить монстров. Увидев, что я пришла, он демонстративно отвернулся, изображая обиду. Я прошла на кухню: так и есть! В мойке стояла гора грязной посуды, оставшейся после вчерашнего ужина. Посуда была и на столе, вперемешку с тремя пустыми пивными бутылками и коробкой из-под пиццы, которую я заказала позавчера, потому что не успела ничего приготовить: к концу первого полугодия совещания по формированию финансовых активов и резервов становились практически ежедневными.

— У нас есть чего поесть? — муж возник в дверях, — Я тут с обеда голодный.

Я бросила на него неприязненный взгляд:

— В холодильник не заглядывал?

— Там греть надо, — он прошел на кухню и сел за стол, — Давай, убери здесь быстренько и покорми меня!

— А ничего, что я весь день на работе? — язвительно осведомилась я.

— Ну, ты же женщина, жена! — он посмотрел на меня веселым взглядом серых глаз, словно предлагая вместе посмеяться. Именно этот веселый взгляд и его милая улыбка рубаки-парня когда-то меня и «зацепили». Родители одобрили кандидатуру жениха: не пьет, не курит, сплошные достоинства с приставкой «не». «Ну и что, что он сейчас зарабатывает меньше, — уговаривали меня родители, — Он же в начале карьеры, потом освоится». Я махнула рукой и уступила совместному натиску. И правда, двадцать шесть лет, куда уж тянуть. Свадьба была стандартной: с белым платьем, букетом, толпой друзей и родственников. А потом началась взрослая жизнь. Из-за работы и мужа мне пришлось бросить конный спорт, мечту и реальность моего детства. Потом из-за работы я перестала успевать все по дому. Все эти долгие пять лет муж так и проработал в одном месте на одну и ту же зарплату, которая уже была раз в семь меньше моей, периодически критикуя мое поведение. Тяжело вздохнув, я собрала бутылки и открыла ящик, где стояло мусорное ведро, и обомлела. Руки задрожали. Бутылки со звоном полетели на пол. В помойном ведре лежали осколки хрустальной подковы — моего приза, который я получила, выиграв одни из первых своих серьезных соревнований много лет назад. Я медленно подняла осколки из ведра и повернулась к мужу:

— Что…Что случилось?

— Да, случайно задел! — он махнул рукой, — Они же вечно путаются под руками!.

— Он стоял в шкафу, на верхней полке.

— Слушай, ну чего ты переживаешь, ты же все равно этим больше не занимаешься, выброси их всех! А то мне диски класть некуда.

Я почувствовала, как кровь бросилась мне в голову. Мне безумно захотелось ударить, уничтожить этого человека. Схватить его за шею и с наслаждением бить головой об стены… Наверное, это явно отразилось на моем лице. Потому что муж непроизвольно резко подался от меня назад и свалился с дичайшим грохотом. Я выдохнула и вышла из кухни. В спальне я достала из шкафа свою дорожную сумку, хаотично побросала туда вещи, добавила все документы, лежавшие в тумбочке, свои немногочисленные украшения, сняла обручальное кольцо, молча положила на клавиатуру компьютера, и вышла из дому, оставив ошарашенного мужа самого разбираться с грязной посудой.

Аэропорт встретил вечной суетой. Я припарковала машину, оплатила стоянку, и решительно направилась к входу. Регистрацию на лондонский рейс еще не объявили. Герки с его друзьями тоже нигде не было видно. Я зашла в ближайшее кафе и заказала кофе. Подобострастный мальчик-брюнет глянул на меня глазами замученного оленя и томно умчался к стойке, пока заказ оставался в его памяти. Я откинулась на спинку стула, бесцельно наблюдая за людьми. Аэропорт очень интересное место для наблюдений. Все люди здесь делятся на три категории: те, кто спешат, те, кто нервно ждут, поглядывая на часы и переминаясь с ноги на ногу, и самая малочисленная часть — те, кто здесь работают. Последние, как правило, очень целенаправленно идут по залу, машинально прикрывая бейдж-пропуск. Стакан с латте появился передо мной с тихим стуком, рядом сразу же легла темная папка с чеком. Неспешно попивая кофе, я чувствовала, как мне покидают напряжение тяжелого рабочего дня и решимость. Допив кофе и оплатив счет, я встала, и уже собралась было идти на парковку, когда прямо в зале столкнулась с Герой. Он стоял с кучей баулов, в которых находилось дайверское снаряжение, и оглядывался по сторонам, ища своих спутников. Увидев меня, он ошеломленно заморгал, потом тень понимания скользнула по его лицу:

— Ты все-таки выбралась? Хорошо, что пораньше! — он призывно помахал рукой белобрысому парню в конце зала, — Ромыч! Дуй сюда.

— Посторожи, ребята сейчас подойдут, — кивнув на баулы, Герка подхватил меня под руку, окончательно перекрывая пути к бегству.

— А это?… — Роман удивленно переводил взгляд с Герки на меня и обратно.

— Вместо Сереги, мы билет переоформим и придем, — он увлек меня к окошкам представительств авиакомпаний.

Когда мы вернулись, Роман с друзьями уже стояли в очереди на регистрацию с кучей сумок баулов, в которых находилось оборудование для дайвинга. Вместе с Герой дайверов было четверо. Голубоглазый блондин Рома, здоровяк Сережка, который беспрестанно писал жене смс-ки, и любвеобильный Женя, начавший сразу заигрывать со мной. Настороженность, с которой они меня встретили, сменилась плохо скрытой радостью от того, что на меня можно было бесплатно зарегистрировать 20 кг снаряжения. А заявление Герки, что у меня первый разряд по конному спорту (я отмахнулась: школу олимпийского резерва я закончила очень давно и с тех пор на лошадь садилась лишь от случая к случаю) почему-то окончательно примирило их с моей скромной персоной.

Как выяснилось, лететь придется с двумя пересадками, что, конечно слегка утомляло. Удобно расположившись в зале ожидания, я с телефона быстро читала информацию про Оркнейские острова: красивое бирюзовое море, белоснежный песок пустынных пляжей, где никто не купается из-за холодного моря, постоянные холодные ветра, памятники неолита, охраняемые ЮНЕСКО. И на кой черт меня туда понесло? Но отступать уже было поздно и я, собрав волю в кулак, пошла на посадку. Всю дорогу пока ребята обсуждали дайвинг, перемежая планы байками из прошлого и двусмысленными анекдотами, я сидела у окна, осознавая глубину содеянного. Больше всего меня пугала необходимость объяснений с родителями и общими друзьями. Как мы будем встречаться на вечеринках у друзей? А если он найдет себе девушку, с каким сочувствующим взглядом все будут смотреть на меня… Еще и имущество. Я даже тихо застонала…Квартира, слава богу, моя еще до замужества, машина тоже, а вот сервизы придется перебить, тьфу, поделить.

Герка краем глаза заметил мое сосредоточенное лицо и сочувственно сжал руку, я тут же повернулась к нему:

— Гера, что я натворила?

— А что ты натворила?

— Я убежала на край света, даже не позвонив руководству… — я осеклась, глядя в ухмыляющееся лицо моего непосредственного начальника, — А как же планерки, совещания?

— День потерпят без нас, Вася справится. Это все, что тебя тревожит?

Я покачала головой, всмотрелась в лицо давнего друга, и решилась:

— Я ушла от мужа.

Гера с уважением посмотрел на меня:

— Давно пора, я все гадал, когда у тебя лопнет терпение.

— Но это же неправильно.

— Почему? Семья и все такое? Так у вас уже давно не было семьи! Ты — сама по себе, он — сам по себе.

— Но Гера, может, надо было поговорить, попробовать еще раз!

— Ира, ты уже все это проходила, не так ли?

Я кивнула и отвернулась к окну, наблюдая за посадкой нашего самолета в Хитроу.

Оживленный и шумный даже ночью, аэропорт отвлек меня от грустных мыслей. А симпатичный пограничник, явно недоумевавший, что я делаю в компании дайверов, даже повеселил, особенно когда я предположила, что моей святой обязанностью будет сидеть в лодке и фотографировать этих дайверов выскакивающих из воды. Удивленно глядя на меня, он автоматически шлепнул печать в мой паспорт. Пройдя все формальности, в очередной раз сдав багаж и зарегистрировавшись, мы шумно расположились в зоне ожидания. Сережа с видом фокусника достал бутылку виски, Женя презрительно хмыкнул, извлекая из пакета с надписью DUTY FREE бутылку текиллы. Герка вздохнул и отправился в ближайший ларек за орешками. Настроение стремительно поднималось. К моменту посадки в самолет я уже была полна сил и весьма оптимистично смотрела на будущее. Честно говоря, Глазго я помню смутно: жутко хотелось спать, спина и ноги затекли, я все время спотыкалась, и Герка взял меня под руку. Миг — и в моей руке оказался бумажный стакан с очень вкусным крепким кофе, после которого я вернулась в реальность и смогла дойти до автобуса, поджидавшего нас, чтобы отвезти к самолету.

Мельком бросив взгляд на маленький самолетик с винтовыми двигателями, который собирался доставить нас на Оркнеи, я вообще усомнилась, что мы туда все поместимся, но внутри оказалось весьма удобно. Кроме нашей компании в Киркуол летело еще двое мужчин. Я и не обратила бы на них внимание, если бы они с какой-то странной настойчивостью не оказывались постоянно около меня. В какой-то момент я встретилась взглядом с одним из них и вздрогнула: из глубины огромных синих глаз на меня смотрели холод и бездна. Я моргнула и еще раз посмотрела на него. Нет, показалось, типичный пожилой англичанин, с почти бесцветными глазами не то серыми, не то голубыми, он негромко что-то говорил своему спутнику. Наверное, я просто еще не проснулась.

Я заснула еще до взлета. Мне снился замок. Он стоял на серо-розовых скалах в окружении бирюзовых волн и вечных ветров. Его дозорные башни устремлялись в небо, к белоснежным облакам и ярко-голубому небу. Толстые стены в три ряда ниспадали к морю, словно врастая в маленький островок. Я парила над замком, будто птица, вместе с ветром. Волны бушевали, море будто злилось, отступая вдаль и обнажая мокрые илистые камни, связывавшие замок с большой землей. Огромные дубовые ворота распахнулись, и оттуда выехал отряд воинов, возглавляемых хозяином замка. Я видела, как его пепельные коротко стриженые кудри теребит ветер. Чуть позади него слева ехал огромный мужчина, в чьих светлых волосах, падающих на плечи, серебрилась седина. Вот хозяин замка поднял голову вверх…

— Ирк, Ирк, мы прилетели, — Герка бесцеремонно потряс меня за плечи. Я открыла глаза. Тело затекло, перед глазами все еще стоял замок. Я поморщилась, шея затекла и болела, ноги покалывало. После ночного перелета меня пошатывало.

Аэропорт Киркуола встретил нас тишиной и серо-голубым небом, по которому разливался золотисто-розовый рассвет. В самом здании нас уже ждали: энергичная рыжеволосая женщина с табличкой, на которой была написана Геркина фамилия. Я с завистью посмотрела на ее теплую одежду: джинсы и плотный свитер из хлопка. Сама я до сих пор оставалась в костюме и на каблуках, а легкий летний плащ не мог защитить меня от пронизывающих ветров Северного моря. Женщина с легким неодобрением посмотрела на меня и профессионально улыбнулась всем нам:

— Добро пожаловать на Оркнеи, я — Джилл!

— Очень приятно, Айрин, — пробормотала я, мечтая поскорее добраться до отеля. Из всей нашей группы лишь Герка был бодр и весел, он даже принялся насвистывать какую-то мелодию, искаженную до неузнаваемости. Погрузившись в микроавтобус, мы выехали со стоянки и направились в сам город. Как выяснилось, Герка забронировал номера в одном из самых дорогих отелей, расположенных прямо на набережной, недалеко от порта. Когда мы доехали, солнце уже вышло из-за холмов, радостно отражаясь в стеклах старинных зданий на набережной, в одном из которых и находился наш отель. Холл отеля был оформлен в духе классической Англии: светлые уютные диваны, стойка администратора из полированного коричневого дерева. Пока Гера регистрировал нас, я подошла к окну, любуясь видом гавани, у причалов которой стояли небольшие суда и яхты.

— Ир, пойдем, — позвал Гера, и я поплелась за ним. Высокая стоимость номера не отразилась ни на работе лифта (нужно было обязательно закрывать обе дверцы вручную, иначе лифт не ехал), ни на размерах комнаты, ни на ее обогреве. В довершение ко всему, в ванной комнате в раковине по чисто английской традиции было два крана: отдельно холодная и горячая вода, поэтому умываться надо было, либо набрав воду в раковину, либо попеременно ошпариваясь и замерзая.

Я с блаженным стоном скинула туфли и растянулась на кровати, из состояния полудремы меня вывел стук в дверь. Мой неугомонный друг, бодрый, как никогда, стоял на пороге вопросительным знаком:

— Пошли завтракать! — он уже успел принять душ и переодеться в джинсы и футболку.

— Герка, я только задремала…

— Вот и проснешься! Говорят, здесь кофе вкусный, — он приобнял меня за плечи и начал подталкивать к лестнице.

— Дай хоть привести себя в порядок! — возмутилась я. Он внимательно посмотрел на мой мятый костюм и взъерошенные волосы:

— Давай, только недолго! Ребята уже все внизу.

— И что?

— Ничего, на экскурсию поедем.

— На какую эксурсию? — я даже проснулась.

— Обзорную. Специально для тебя заказал. Ребята пока будут со снаряжением разбираться. Давай, машина через час! — последние слова он произносил уже на лестнице, сбегая от моего гнева. Я захлопнула дверь, прошла в ванную и включила воду. Горячий душ и мягкие полотенца сняли усталость от перелета, и, одевшись в джинсы, мягкую водолазку и кроссовки, вниз я спустилась уже подобревшая и даже слегка проголодавшаяся. Ребята сидели за столом, шумно предвкушая погружения в бухту затопленных кораблей. Груда грязных тарелок перед ними говорила, что завтрак был по-шотландски обильным. Положив себе на тарелку омлет и розоватую ветчину, и налив кофе, я присоединилась к своим попутчикам. Герку нигде не было видно. Ветчина была вкусной, омлет воздушным, а кофе — в меру крепким. Данный факт привел меня в благостное расположение духа. Позавтракав, я вышла в холл. На одном из диванов устроилась Джилл, я сразу узнала ее огненно-рыжие кудри. Попивая кофе, она с вежливой улыбкой слушала Герку, примостившегося напротив. Мой друг отчаянно жестикулировал, как обычно бывало, когда он был увлечен. Зная, что обычно последует за этим, я поспешила к ним, но не успела: широким жестом Гера опрокинул на себя чашку чая. Звонкое «Дзинь!» смешалось приглушенной руганью: Герка помимо того, что облился ощутимо горячей водой, так еще и умудрился порезать ладонь осколками. Понадобилось не менее двадцати минут, чтобы объясниться с администратором отеля, обработать рану («Ерунда, порез» — Герка махнул рукой, чуть не сбив вазу с цветами, которую я заблаговременно придержала), дать Герке переодеться в чистые и главное сухие джинсы. Пока он переодевался, я осталась у стойки, выслушивая беспокойство администратора отеля, и успокаивая не на шутку взволнованную Джилл. Пока я успокаивала администратора, что порез — привычное состояние моего друга, и что он не подаст на отель в суд из-за острых осколков, экскурсовод то и дело поглядывала в сторону лифта. Я заметила, как радостно вспыхнули ее глаза при виде Герки, и хмыкнула: вот почему мой друг так заботился о моем досуге.

— Вы готовы? — Джил с одобрением посмотрела на ветровку, которую я захватила из номера.

— Конечно! Герочка, — я потрепала его по плечу, — ты не собираешься брать куртку?

— Зачем? — отмахнулся он, — Лето же!

— Оркнейское лето, — поправила нас Джилл.

Герка хмыкнул и демонстративно одел солнцезащитные очки. Я вопросительно посмотрела на Джилл, та пожала плечами и улыбнулась.

— Если что — у меня в машине всегда есть запасной плед, — заговорщицки прошептала она, когда мы выходили.

— Думаете, его на Герку хватит? — усомнилась я.

— Я специально взяла самый большой, — призналась она, и мы обе рассмеялись. Герка удивленно оглянулся, в ответ я лишь развела руками, он фыркнул и зашагал к машине.

Но для начала Джилл предложила прогуляться по городу. Киркуол приятно удивил меня. Пронизывающий ветер теперь, когда я была в собранных дома на скорую руку джинсах и пуловере, казался не таким уж и сильным, вчерашние серость и туман уступили место бежевой плитке мостовых и вкусным запахам ванили. Здесь не было разряженных манекенов или ослепляющих никелем и хромом бытовых приборов. Кривые средневековые улочки, двухэтажные каменные серо-розовые домики с окнами, увитые розами, добродушно улыбающиеся прохожие, кидающие на нас любопытные взгляды. Витрины магазинов напоминали лавку древностей: сплошная керамика, кожа и серебро. С рекламных щитов на меня весело смотрели девушки в национальной шотландской одежде, украшенные всевозможными браслетами и ожерельями из серебра. И где-то вдалеке на фоне ослепительно синего неба зеленели невысокие горы, усыпанные вереском. Мы остановились у одного из магазинчиков, на витрине которого были разложены украшения из серебра. Джилл сказала, что хозяйка магазина ее подруга и предложила зайти, я пыталась отнекиваться, но Герка тот час же поддержал Джилл.

Лавка пахла древностью. Этот запах не был запахом старьевщика. Это был запах историй и событий, который всегда сопровождает истинную старину. Пока Герка и Джилл любовались каким-то секретером 18 века, я с интересом разглядывала витрину с серебряными украшениями, выполненными в стиле древних викингов.

— Оркнейские острова не всегда принадлежали Шотландии, — продавец, невысокая женщина средних лет, подошла ко мне почти незаметно, — В давние времена здесь жили пикты, которые впоследствии уступили владычество норвежским викингам, лишь в 15 веке острова были переданы Шотландии в качестве приданного дочери норвежского короля.

— Вот как? — вежливо протянула я.

— Да, именно поэтому в городе часто встречаются сочетания шотландского и норвежского флагов. Даже на нашем соборе. Вы его уже видели?

— Нет, как раз туда и идем, — откликнулась Джил, — привет, Роуз!

— Джил!!! — женщины радостно обнялись, по традиции поцеловали воздух у щеки друг друга и радостно начали обсуждать последние новости. Герка с рассеянным видом бродил по магазинчику, стараясь ничего не задеть. Я пожала плечами и подошла к самой дальней витрине. Мое внимание привлек браслет: тонкая, потемневшая от времени, серебряная цепочка, на которой перемежались необработанные аметисты и серебрянные треугольники. Браслет почему-то лежал в самом темном углу.

— Простите, — окликнула я Роуз, — Не могли бы вы показать вот это?

— Да, конечно, — она открыла витрину и взяла браслет, — Это копия с изделия, найденного при раскопках, по-моему, на острове Бирсей.

— Бирсей? — переспросила я.

— Это небольшой островок, совсем рядом с Мейлендом. Во время отлива появляется дорога, связывающая его с нами. — Роуз застегнула браслет на моем запястье, — Там был дом норвежского ярла, сейчас остались развалины.

Я тряхнула рукой, подвески мелодично зазвенели:

— А сколько он стоит?

— Минутку, — Роуз сняла браслет и нахмурилась, — Как странно…

— Что? — удивилась Джилл.

— Ценника нет, — Роуз поднесла браслет к окну, — и я его совершенно не помню. Хотя вещь очень интересная: скорее всего это серебро, а треугольники — руны.

— Может твой муж…

— Нет, Магнус бы сказал. Сейчас посмотрю в каталоге… — она зашла за прилавок и просмотрела списки в ноутбуке, — нет, его нет.

— Обидно, — вздохнула я.

— Может, мы зайдем завтра, а вы пока посмотрите? — предложил Герка, до сих пор стоявший в стороне.

— Да, конечно! — обрадовалась Роуз. Колокольчик, прикрепленный к двери звякнул, и в лавку вошли два туриста — наши попутчики в самолете. Роуз с профессиональной доброжелательностью взглянула на них, они кивнули в ответ. Мне показалось, что в какой-то момент синяя молния взгляда пронеслась от них к продавщице.

— Впрочем, — Роуз вдруг протянула мне браслет, — Берите, это подарок!

— Нет, что вы! — я попыталась отказаться, но браслет змейкой скользнул мне на руку.

— Берите, берите, — Роуз буквально вытолкнула нас из лавки и вернулась к старичкам, закрыв магазин изнутри на ключ.

Мы переглянулись, но так и не найдя объяснения происходящему.

— Ну и повезло тебе, — присвистнул Герка. Я лишь кивнула: скупость шотландцев была известной притчей во языцах. Браслет приятной тяжестью лежал на руке, потверждая внезапное исключение из правил. Я поднесла его к глазам, разглядывая серебряные треугольники.

— Джилл, скажите, что это за руны? — спросила я у экскурсовода. Та поднесла мою руку к глазам.

— Странно, — протянула она.

— Что странно? — встревожились мы с Геркой. Джил подняла на нас свои янтарные глаза:

— Здесь не руны, а карты… — она вновь пригляделась, — да, четыре масти и пятая — пустая.

— И что это значит?

— Неизвестность.

Слова прозвучали как-то зловеще, вдобавок ко всему именно в этот момент солнце скрылось за тучей, а ветер злобно взыв, швырнул в нас уличную пыль. Мы растерянно переглянулись.

— Пойдемте? — неуверенно предложила Джилл, мы лишь кивнули в ответ. В полном молчании мы дошли до кафедрального собора и окружавшего его кладбища. Собор являл собой огромное величественное здание, построенное в романском стиле, из красного и белого песчаника, с кружевом витражей готических окон. Оно было построено на месте не то убийства, не то захоронения одно из древних правителей Оркнейских островов, слишком миролюбивого, чтобы бороться за власть, о чем свидетельствовала табличка на одной из стен. Внутри собора был полумрак. Утренняя служба уже закончилась, дневная еще не началась, поэтому в соборе было пусто. Мы побродили между огромными колоннами, поддерживающими потолочные своды, вслушиваясь в эхо шагов, и вышли на солнечный свет. Джилл вежливо предложила мне взобраться на высокую колокольню, чтобы оценить панораму города. Я столь же вежливо отказалась. Развалины замка графов Оркнейских, находящихся рядом, так же не произвели на меня особого впечатления, разве что сам камень: серовато-розовый, как скалы у моря.

Побродив по городу, и зайдя еще в пару сувенирных лавочек, где у Джилл были друзья (по-моему, все в городе знали друг друга) мы сели в машину и направились к основным достопримечательностям оркнейских островов: Кольцу Бродгара и неолитичесому поселению Скара-Бей. Джилл вела машину сама, Герка сел впереди и вовлек ее в разговор. Я же откинулась на спинку сиденья, любуясь в окно проплывавшими мимо холмами, на которых паслись пушистые овцы, бирюзово-синим морем, по которому бежали барашки волн. Белый песок пляжей сделал бы честь любому острову карибского архипелага, если бы не ветер. Джилл называла Оркнеи царством ветра, воды и камня. Они были повсюду, три элемента, три стихии, но если и ветер и вода стремились куда-то, словно соревнуясь друг с другом, то молчаливый камень просто существовал. Он был везде: в оградах зеленых пастбищ, где плоские камни, безо всякого раствора, один на другой, выстроили целые стены до метра высотой, сверху для прочности они были придавлены тяжелыми валунами. Из этого же серовато-розового камня были и деревенские дома, редко стоявшие между холмов, и даже крыши этих домов тоже были из плоского камня, проросшего мхом.

Скара-брей меня лично не впечатлила: деревушка эпохи неолита, найденная благодаря урагану. Несколько круглых домов, сложенных из камня, внутри — очаг и каменные же кровати. Рисунок в виде спирали выбитый на одной из стен тоже не впечатлил. Наверное, очень интересно для тех, кто любит исторические достопримечательности. Куда больше меня заинтересовала легенда об останках двух тел: мужского и женского, которые были найдены в одном из домов. Легенда гласила, что эти двое любили друг друга так, что даже ангелы смерти, явившиеся за одним из возлюбленных, вынуждены были взять обоих. Держась за руки, они ушли вслед за ангелами в лучший из миров. Я грустно усмехнулась: такая смерть мне явно не грозила, мое тело скорее найдут в кабинете, погребенное под финансовыми документами с Геркиной резолюцией.

Брох оф Бирсей понравился мне гораздо больше. Это был небольшой остров, отделенный от Мейнленда морем. Со стороны моря скалы были более высокими, отчего казалось, что зеленый остров кренится в сторону Мейнленда. На самой высокой точке стоял белый маяк.

— На остров можно попасть во время отлива, — пояснила Джилл, — Скоро начнется.

Но ждать нам не захотелось. Наскоро перекусив в ближайшей закусочной, мы направились дальше. Всю дорогу Джилл с равным энтузиазмом рассказывала и об истории острова, и о современной экономике, главное для нее было говорить о любимых Островах. Герои исландских саг перемешивались с современными дельцами и мировыми знаменитостями, побывавшими на Оркнейских островах, нефтяная промышленность, сменялась производством самого лучшего в мире виски, которое мы обязательно должны били попробовать после экскурсии. Да, конечно, Джилл проведет нас на завод, и да, попробует, но чуть-чуть…

Наконец машина остановилась, и я явственно услышала свист ветра. Мы вышли, и ветер тут же накинулся на нас. Я с ужасом подумала, как придется потом распутывать волосы, неделю назад я как раз постриглась и теперь мое тщательно уложенное с утра каре было похоже на воронье гнездо. Рядом с кругом весьма прозаически паслись коровы, отчего к запаху воды и вереска примешивался запах навоза.

Камни кольца возвышались невдалеке от дороги, к ним вела деревянная дорога, как ни странно, людей почти не было, за исключением двух мужчин, внимательно осматривающих узорчатый разноцветный мох на одном из камней. Кольцо из огромных камней, похожих на цифру 1, создавало огромный круг, середина которого заросла вереском. Часть камней упала, от других остались лишь воспоминания, но двадцать семь из них были еще вполне крепки. Около них мы вновь встретили тех самых туристов из Англии. Увидев нас, они с преувеличенным интересом стали рассматривать один из камней, от которого откололся целый пласт. Браслет на моей руке тревожно зазвенел под порывом ветра.

Мы спустились в ров к камням, где Джилл, прислонившись спиной к одному из них начала рассказывать легенду о Мерлине, который и перенес эти камни с континента.

— А разве это было не в Стоунхедже? — не сдержалась я.

— Мы считаем, что наш круг древнее, — уклончиво ответила экскурсовод, — Да и вообще, у каждого оркнейца своя легенда: кто-то считает, что этот круг создал Мерлин по приказу Артура, кто-то, что это огромный великан разбросал камни; еще одна легенда: его построила фея Моргана и наложила заклятие, что круг исполняет любое желание по-настоящему влюбленного человека, если он оросит камни свой кровью.

— Мне нравится про великана, как представлю, что идет этакая туша и размахивает руками, — Герка неуклюже взмахнув руками, не удержался и рухнул в траву у подножия камня, — Черт!

Мы с Джилл подбежали к нему, он уже поднялся, рассматривая ладонь, с которой капала кровь. Наверное при падении, он задел утренний порез, и теперь рана вновь открылась.

— Руку вверх подними, — посоветовала я, скептически смотря как капли стекают по запястью к подножию камня. Герка послушно задрал руку вверх, кровь заструилась по руке.

— Как сильно течет! — забеспокоилась Джилл, — Наверное, нужно поехать в больницу?

— Все в порядке, — Герка с какой-то явной неприязнью посмотрел на струйку крови, стекавшую на рукав.

— Зажми пальцем порез, — посоветовала я, — Джилл абсолютно права, вам лучше сьездить в больницу, а потом вернетесь за мной, я пока здесь поброжу…

— Но… — Джилл растерялась.

— Айринс, ты уверена?

— Конечно, — я перешла на русский, — Давай, а то я не поняла, почему ты так настаивал на этой экскурсии. В машине не забывай стиснув зубы уверять, что все в порядке.

Герка изумленно-счастливо посмотрел на меня и покачал головой:

— Ну спасибо!

— Ну пожалуйста, — я помахала им рукой, — Только про меня не забудьте!

— Ты что!

— Пора ехать, кровь все не останавливается, — я перешла на английский.

— Да, да, — Джилл заспешила к машине.

— Не скучай без нас! — Герка подмигнул, и помахал в ответ. — Найди себе настоящего английского аристократа, например герцога!

Капли крови, сорвавшись с руки упали на камни, солнечные лучи отразились от них, окрашиваясь в кроваво-красный цвет… двое туристов, которые вот уже минуты полторы прислушивались к нашему разговору переглянулись. Их лица начали меняться, словно были сделаны из мягкой глины. Морщины разгладились, глаза стали огромными, словно на иконах в древней церкви. Их взгляд излучал арктический холод. Я лишь успела поразится необыкновенной красоте их лиц, когда один из них пожал плечами и кивнул… Тьма окутала меня. Я куда-то летела, постоянно ударяясь о камни, кружилась в потоках ветра и падала вниз. Затем наступила тишина… и ветер…

Шум ветра, гул моря и холод, дикий холод. Он разливается по телу, заковывая все члены. От холода перехватывает дыхание. Тысячами иголок он впивается в кожу. Тяжелый сон накрывает будто ватное одеяло. Хочется заснуть и не просыпаться никогда…В полудрему сознания прорываются голоса:

— Смотрите, человек!

— Наверное, выбросило с волной. Вместе с сундуками…

— Это женщина.

— Жалко, красивая…

— О, может её того?

— Оставь, успеть бы до прилива.

— Идиоты, она без сознания!

— Это как?

— Живая значит!

— Так в чем проблема, исправим!

— Герцог… Бежим!!!

В шум волн вмешиваются другие звуки: предсмертный хрип, топот конских копыт, звон стали и совершенно другие голоса: уверенные, будто эти люди здесь хозяева:

— Милорд? Здесь женщина, она без сознания.

— Свен, скачи к Вивиан, при везешь ее в Бронсей, — обладатель этого голоса явно привык к беспрекословному подчинению, — Талорк, Олав, грузите сундуки, я возьму девушку.

— Успеть бы до прилива!

— С божьей помощью успеем.

— А с этими что?

— Повесить.

Вновь полет, только на этот раз очень короткий и стремительный. И тишина…

Я открыла глаза, и еще несколько мгновений лежала, наслаждаясь тем, что тепло растекается по моему телу. Где-то вдалеке надрывался ветер. Голова все еще кружилась, перед глазами плясами огненные блики. Первое, на что бросилась в глаза, был балдахин: тяжелые бархатными голубые занавеси, расшитые золотыми нитками и порядочно впитавшие в себя пыль. Сама кровать была из темного дерева, с резными столбиками, по которым разбегалась паутинка маленьких трещин. Резьба была чуднАя, не то морские коньки, не то какие-то креветки, на одном столбе я заметила муравьеда. Что муравьед делал в компании креветок, было не понятно. В изголовье кровати был вырезан герб: дракон, очень похожий (наверное, даже родственник) муравьеда со столба, стоял на задних лапах, словно кот, точа когти о меч.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла симпатичная совсем юная девушка в странном длинном, до пят, платье. Темные волосы были заплетены в две косы, спускающиеся ниже пояса. Больше всего она мне напоминала ролевика или реконструктора на средневековом фестивале, но если бы здесь проходил фестиваль, разве Джилл не упомянула бы об этом?

— Миледи, — она присела в реверансе.

Я с недоумением смотрела на нее.

— Где, — голос прозвучал, словно карканье вороны, я откашлялась, — Где я?

— В замке Бирсей, миледи, — она подошла к прикроватному столику и налила мне в огромный металлический кубок воды. Вода была прохладной и вкусной, какой обычно бывает где-нибудь на даче из колодца.

— Спасибо, — голос вернулся. Я с интересом разглядывала кубок, по краю которого были отчеканены креветки, — скажите, а что это за животные?

— Морские драконы, — она с удивлением посмотрела на меня.

— Ах, да, конечно! — Мне пришлось сделать умное лицо, словно я каждый день встречаюсь именно с морскими драконами, и лишь сейчас их не признала. — А не подскажете, где сейчас Гера и Джил?

— Кто? — девушка явно растерялась.

— Мои спутники: высокий мужчина и рыжеволосая женщина.

— Прошу прощения, миледи, но вы были одна…

Час от часу не легче. Когда Герка с Джилл вернуться к камням, меня там не будет. Интересно, что они подумают. Я попыталась вспомнить, говорила ли Джилл что-то о замке. Развалины одного замка в Киркуоле я помнила, мы же там ходили, но вот по поводу второго, тем более действующего, где разыгрываются средневековые представления. Я перевела взгляд на девушку, она так и стояла, вопросительно смотря на меня, словно ожидая приказа.

— Как я сюда попала?

— Милорд Алан привез вас сюда. Вы были без сознания и такой бледной! Он сказал, что буря выбросила вас на берег, вместе с сундуком, — она показала рукой на небольшой деревянный ящик с железными накладками, стоящий у окна. Я провела рукой по лбу, пытаясь сообразить, как я могла оказаться на побережье. Последнее, что я помнила: капли крови на камнях и два лица, красивых как у ангелов и надменных, словно у демонов.

— Но это не мое, — я окончательно растерялась, наблюдая за тем, как ловко она разжигает факелы от огня в камине и вешает их на стены в специальные кольца. Девушка пожала плечами:

— По законам все, что выбросило море после крушения корабля, принадлежит тому, кто выжил.

— А если никто не выжил?

— То тому, кто первый нашел, — Она повернулась ко мне и сделала еще один реверанс, — Миледи, я могу идти?

Я машинально махнула рукой (привычная реакция на секретаря), после чего девушка тут же вышла, я хотела ее окликнуть, но поняла, что не знаю ее имени, а обращаться к человеку «Эй, вы!» было как-то невежливо. Полежав еще минуты три, я решительно откинула одеяло, и обомлела: я была одета в самую настоящую средневековую ночную рубашку. Сшитая из льняного полотна, она явно должна была подметать пол подолом. Я провела пальцами по шее: так и есть! На вороте были завязочки! Я с большим подозрением рассматривала этот наряд, ожидая увидеть на нем не то креветок с муравьедами, не то драконов-кошек, но вышивка на этом предмете по счастью не была предусмотрена. Распустив завязочки на вороте, я решительно встала. Голова закружилась, мне пришлось ухватиться за один из резных столбиков кровати, поддерживающих балдахин. Облако пыли рассыпалось белыми хлопьями, которые кружась словно снежинки, полетели на волчью шкуру, расстеленную около кровати вместо коврика. Тряхнув головой, я взяла себя в руки и плавно выпрямилась. Волчья шкура приятно согревала ноги, но я с сомнением посмотрела на каменный пол, отполированный до блеска. Интуиция подсказывала мне что он омерзительно холодный, но тапочек нигде не было. правда около кровати лежали какие-то меховые носки, напоминавшие угги. Не найдя ничего более подходящего, я одела их. Нога скользила по полу, но передвигаться было можно. Я подошла к окну и открыла ставни. Стекла были маленькие, мутные и в пузырьках. Недолго думая, я распахнула окно и замерла от неожиданности. Комната находилась в угловой башне самого настоящего средневекового замка, чьи три ряда стен каменным кружевом падали со скалы к зеленым холмам и бирюзово-синему океану с белыми барашками волн. Внизу в одной из стен я увидела ворота, стены патрулировали самые настоящие стражники. В блестящих даже в сумеречном свете кольчугах, сверху кольчуг были зеленые туники, на которых был вышит уже знакомый мне кошачий дракон. Именно этот замок я видела в своем сне, в самолете. Разинув рот, я смотрела на это, пока сильный сквозняк не сообщил мне об открытие двери. Огонь, пылавший в большом, грубо сложенном камине, зло зашипел и выплюнул клубы серого дыма.

— Миледи, — та девушка вновь появилась в комнате, поставила на кровать поднос с едой и бросилась закрывать окно, — Вам не стоит в таком виде стоять у окна!

— В каком виде? — я с неприязнью разглядывала поднос, который, скорее всего, предназначался мне. Из всего, что там находилось, я рискнула взять лишь кусок хлеба и кусок мяса, наименее обугленный по краям и розоватый в середине. Что-то дымящееся кашеобразное до краев наполняющее глиняную кривобокую миску не вызвала у меня особого доверия.

— Вы же не одеты!

Дожевывая хлеб, оказавшийся безумно вкусным, я еще раз осмотрела свою ночную рубашку, напоминавшую бальное платье:

— Да?

— И вообще вам не следовало вставать до прихода знахаря, — оконные створки наконец-то стали на место, и девушка закрыла щеколду. Сразу стало тише.

— Какого знахаря?

— Дамы Вивиан, она живет неподалеку отсюда, у озера.

— А врача нет? Страховка у меня в гостинице, в городе.

— Простите, — девушка явно не поняла ни слова из того, что я сказала. Я вздохнула:

— Ладно, где у вас можно позвонить?

— На донжоне есть колокол, но в него можно звонить только по приказу герцога.

Теперь настала моя очередь смотреть на нее как на полоумную.

— А телефон? Телеграф? Факс? Интернет? — судя по ее реакции, все эти слова были для нее пустым звуком. — Ну хорошо, как-то же вы общаетесь? Что вы делаете, когда надо да к той же Вивиан?

— Посылаем гонца, — девушка искренне обрадовалась, что начала понимать то, что я говорю. Час от часу не легче! Герка с Джилл должны вот-вот вернуться к камням, а я сижу здесь в средневековом замке, украшенном муравьедами, без современных средств связи! Но как такое вообще возможно? Я начала подозревать, что участвую в программе «Розыгрыш». Вот сейчас выйдет ведущий… дверь вновь открылась, впуская женщину, одетую в белые одежды. Ее фигура была по девичьи стройной, карие глаза блестели, словно спелые вишни под полуденным солнцем; и если бы не серебристые волосы были заплетены в косу, я бы решила что она — моя ровесница. Служанка почтительно поклонилась. Я огляделась в поисках камер. Но они, судя по всему, были очень хорошо спрятаны.

— Миледи, рада, что вы невредимы, — очевидно, она обращалась ко мне. — Позвольте, я осмотрю вас, чтобы убедиться, что все в порядке.

— Спасибо, не стоит, — я провела рукой по волосам. Они были жесткими, словно пропитанными морской солью. Как там служанка говорила? Меня выбросило на берег штормом? Кому нужен столь документальный, до мелочей розыгрыш? И где съемочная бригада? За окнами их не было. Может они за дверью? Я прошла через комнату и распахнула дверь. Там был коридор. Холодный и мрачный, освещаемый лишь факелом. Никаких камер, проводов и съемочной группы. Закрыв дверь, я обернулась к женщинам, смотревшим на меня с удивлением.

— Знаете, я бы хотела осмотреть этот замок! Не подскажете, где моя одежда?

Служанка с готовностью сняла с сундука покрывало, при ближайшем изучении оказавшееся коричневым платьем, даже с какой-то зеленой вышивкой типа листиков по подолу. Я с сомнением посмотрела на грубую ткань и философски пожала плечами, в конце концов, розыгрыш должен был закончиться. Зашнуровав платье на спине, служанка с готовностью поднесла мне до блеска отполированный металлический диск, служивший зеркалом. Оттуда на меня смотрела очень бледная темноволосая женщина, в чьих серых глазах застыло растерянное выражение лица. Я не сразу поняла, что это я, в последний раз, когда я себя видела в зеркало, я была крашеной золотистой блондинкой. Это уже не шло ни в какие ворота! Зачем они меня перекрасили, и, самое главное, когда им это удалось сделать? Я захватила пряди волос и поднесла к глазам, действительно, мой настоящий цвет: темно-русый, с каштановым отливом. Лак с ногтей на руках тоже был смыт. Что за ерунда происходит со мной?

— Бетони, — от Вивиан не укрылась моя растерянность, — оставь нас!

Служанка вышла, плотно закрыв за собой дверь. Знахарка села на лавку, стоящую у окна, жестом предложив сесть рядом с ней. Я покачала головой. В ответ на это Вивиан лишь слегка пожала плечами:

— Как хочешь. Я лишь хотела тебя предупредить, чтобы ты была осторожной. Бирсей — осиное гнездо, где каждый хочет ужалить побольнее.

— Спасибо, но зачем вы говорите мне это?

— Ты не принадлежишь этому миру.

— Какому миру?

— Моему. Не знаю, откуда ты пришла и зачем, но в тебе нет зла.

О господи, очередной ролевик! Общение с ними меня всегда угнетало. Я не могла понять зачем взрослому человеку так уходить от реальности, поэтому мой вопрос прозвучал грубо:

— А оно должно было быть?

— Миры жестоки, будь осторожна, особенно с герцогом, — она встала, и потянулась, словно кошка, — Пойдем, я отведу тебя к Алану.

— Алан это герцог?

— Алан — брат герцога, — она открыла дверь, приглашая меня выйти.

— А где сам герцог?

— В отъезде. Не переживай, ты с ним встретишься.

— Да я как то не переживаю… — я сказала это тихо, но похоже она услышала и улыбнулась. Мы прошли по одному темному коридору, свернули в другой, затем в третий. Пару раз мы проходили мимо стражников, охранявших какие-то двери, обитые железными плитами. На всех плитах был все тот же дракон. Несколько раз на пути нам попадались люди, одетые в средневековую одежду, которые при виде нас почтительно отступали к стене и кланялись. Вивиан шла молча, лишь иногда кивая в ответ на слишком почтительные поклоны. С каждым поворотом настроение ухудшалось — слишком уж масштабной была постановка. Мне начало казаться, что меня специально водят кругами, когда мы наконец-то ступили в галерею, ведущую в главный зал. И я замерла в восхищении. Именно так в моем воображении выглядели эльфийские замки: высокие своды, каменная кружевная резьба и цветные витражи.

Он был величественным и огромным, продуваемым всеми ветрами, со сводчатым потолком, который был украшен витиеватыми узорами. Такие же узоры украшали колонны галереи и огромный камин, перед которым грелись две больших серых косматых собаки. При виде меня они подняли головы, принюхались, и решив, что я не представляю угрозы, вновь задремали. Я в восхищении осматривалась по сторонам. Большие окна, скорее высокие, нежели широкие, с полукруглым верхом, расширялись внутрь. Перед каждым располагалась пара каменных скамей, накрытых вышитыми покрывалами. На каменном полу лежали стебли камыша вперемешку с ирисами и лилиями, вдоль стен были развешаны душистые травы. Вдоль одной из стен был сложен огромный очаг, в котором, весело подрагивая, горел огонь. Вдоль трех других стен расположились деревянные столы и такие же лавки. Торцевой стол стоял на возвышении, к нему вели несколько ступенек. За ним сидели мужчины. Один из них, темноволосый и самый молодой был одет в красную тунику, остальные трое — в кольчуги. Мечи стояли рядом с ними, прислонившись к стульям. Перед мужчинами стоял кувшин и несколько железных кубков. При виде меня, тот, в красной тунике, поднялся и пошел навстречу.

— Милорд Алан, — Вивиан сделала почтительный реверанс. Алан поморщился:

— Вивиан, я не герцог, — он повернулся ко мне, — Миледи, я рад, что вы не пострадали! Вы были такой бледной там, на берегу!

Я с интересом рассматривала брата хозяина замка. По правде говоря, он очень располагал к себе. Он был высокий, широкоплечий. Красивое лицо с широкими скулами и правильным греческим носом, темные вьющиеся волосы, карие глаза, обрамленные длинными ресницами — он словно сошел со страниц романов, которыми так увлекалась Любочка. Я готова была поклясться, что на его теле нет ни единого грамма жира, а руки и грудь покрыты «черными курчавыми волосами, тонкой дорожкой спускавшимися…» я поняла, что усмехаюсь, что выглядело слегка невежливо. Интересно, где они нашли такого актера?

— Полагаю, именно вас я должна поблагодарить, что оказалась здесь? — я протянула руку для рукопожатия, но он поцеловал ее. Вообще-то я терпеть не могла, когда мужчина вдруг осененный рыцарским порывом прикладывался к руке, вместо того, чтобы пожать ее, но здесь жест был настолько естественным, что не вызвал обычного протеста.

— Это был мой долг, — он пожал плечами, — позвольте представить вам рыцарей из личной охраны герцога: Талорк, Свен и Олав. А сам я — Алан, брат герцога Оркнейского. Позвольте предложить вам наше скромное угощение?

Я кивнула, слегка ошеломленная происходящим.

— Спасибо, Алан, — Вивиан устало улыбнулась, — но мне еще необходимо повидать Ирсу, жену Хлейда, она вообразила, что родит, не дождавшись мужа из похода, а потом начнется отлив.

— Вивиан, ты знаешь, в оркнейском замке твои комнаты всегда ждут тебя.

Она грустно покачала головой:

— Я уже говорила твоему брату, Алан, повторю и тебе: я знала здесь очень много счастья, и не хочу омрачать воспоминания об этом.

— Но та хижина, в которой ты сейчас живешь…

— Она мне подходит. Но спасибо за заботу, — она ободряюще похлопала его по плечу, подмигнула мне и вышла. Я осталась одна, все больше запутываясь в происходящем.

Между тем, Алан подвел меня к столу и усадил на свободное место, по левую руку от себя. Стул был деревянный, очень неудобный, с высокой жесткой спинкой. Не надо было быть провидцем, чтобы угадать узор на спинке этого стула: дракон, муравьеды, креветки, именуемые в простонародье морскими драконами. Трое мужчин, сидящих напротив, с откровенной настороженностью рассматривали меня, словно банкиры-кредиторы на переговорах. Талорк был брюнетом с седыми висками, двое остальных — блондины скандинавского типа. У всех троих были косматые бороды, словно у викингов. Борода Олава была заплетена в две косы, отчего он напоминал гнома-переростка. Их кулаки сделали честь любому спортсмену армреслинга. Ни один из них не проронил ни слова.

— Надеюсь, вы окажете честь отужинать с нами сегодня? — Алан играл роль хозяина дома. Для себя я решила слегка подыграть им в этом спектакле, надеясь, что в этом случае развязка наступит побыстрее. Как там вели себя знатные дамы в романах? Ногу на ногу не класть, спину держать прямо… я бросила взгляд на стол, и очередной раз изумилась: за такой стол любой антиквар отдал бы душу. Массивный, дубовый, он явно был сделан топором из цельного куска дерева. Отметины на столе говорила, что им пользовалось ни одно поколение, а след от чего-то круглого и жирного, что хозяева явно не понимают истинную ценность этого предмета. Я украдкой провела рукой по столешнице, ощущая под пальцами рисунок древесного волокна. Мой жест не укрылся от Олава, он презрительно хмыкнул:

— Не волнуйтесь, миледи, у нас на Островах обеденные столы скоблятся добела.

— Олав! Ты разговариваешь с моей гостьей! — гневно осадил его Алан. Мне показалось, что я уже слышала этот голос.

— Милорд, мне кажется, вы слишком поспешны в решениях, — Талорк поддержал друга.

— Мне кажется что я уже вырос из того возраста, когда меня следует опекать! — вспылил Алан, вскакивая на ноги. С секунду он зло смотрел на своих охранников, затем успокоился и вновь сел за стол. Таллорк посмотрел на него с укором:

— Ты прекрасно знаешь, что герцог приказал охранять тебя — ты его брат и наследник.

В наступившей тишине было явно слышно, как скрежещут зубы Алана. Когда он начал говорить, голос его был очень спокоен:

— Я благодарю за столь бесценную заботу и беспрекословное подчинение приказам моего брата, но я нахожусь в родовом замке и не вижу рядом никакой опасности, особенно от женщины, которая чуть не погибла в волнах нашего моря.

— Мы ничего не знаем о ней! — возразил до сих пор молчавший Свен. Три пары глаз вновь изучающе посмотрели на меня.

Алан тем временем распорядился принести мне мед. Паж, темноволосый мальчик лет двеннадцати, до этого жадно прислушивающийся к спору (как впрочем и пара служанок, скобливших столы) покраснел и выбежал из зала. Вернулся он довольно быстро, принеся поднос с большим металлическим кубком, который почтительно поставил передо мной. Я подняла кубок, собираясь с мыслями. Напиток пах медом и травами, на вкус оноказался крепленым, с сладким послевкусием осени. Молчание затягивалось. Алан явно злился на свою охрану, и лишь упоминание о загадочном герцоге удерживало его от ссоры. Я же пыталась проанализировать ситуацию, которая становилась все абсурднее. Эти люди не играли, они именно жили средневековой жизнью. Шальная мысль прокралась на задворки моего сознания, но я поспешила прогнать ее прочь, отхлебнув из кубка.

— Вы, наверное, испытали огромное потрясение, когда корабль налетел на скалы? — Свен решил нарушить молчание. Я поставила кубок и откинулась на спинку своего стула, пристально посмотрев на бородача:

— А он налетел на скалы?

— А вы этого не заметили? — пробасил Талорк, оценивающе смотря на меня маленькими поросячьими глазками. Я улыбнулась ему:

— Меня не было на палубе.

— Вас что, везли в трюме? — Олав грохнул своим кубком о стол, и вытер рот кулаком, — Я ж говорил — пираты!

— Надеюсь, они обошлись с вами не слишком … сурово? — Алан смотрел на меня с явным сочувствием. Я пожала плечами:

— Ну что вы! Они были очень милы! Даже позволили погулять по рее с несвязанными руками!

Свен, думая что я не замечу, покрутил пальцем у виска. Алан едва заметно покачал головой, и продолжил:

— А вы догадываетесь, куда они вас везли?

— Разумеется, продать! — я повертела кубок в руках. Массивный, квадратный, на каждой грани кошачий дракон словно прыгал в веночке из креветок, — Не покататься же они меня взяли!

Тут уже все четверо с опаской начали смотреть на меня. Алан все же попытался спасти положение:

— Кому продать?

— Тому, кто больше заплатит — это пираты! — мне доставило удовольствие наблюдать их растерянность. Импровизация явно не была их коньком. Я с удовольствием пригубила из кубка, напиток с каждым глотком казался все вкуснее, голова слегка кружилась.

— Какой чудесный напиток! Что это?

— Вересковый мед.

— Это же напиток пиктов… — я вспомнила известную поэму про вересковый мед. Как там у Стивенсона?

«Из вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.

В котлах его варили

И пили всей семьей

Малютки-медовары

В пещерах под землей…»²

Вот ведь, въелись строчки в память еще с тех пор, как сумасшедшая учительница литературы, в миру еще и ролевик с большим стажем, грезила средневековой Шотландией. Так что Легенду о короле Артуре мы знали гораздо лучше, чем «Слово о полку Игореве»

Настала очередь Алана пожимать плечами:

— Моя мать была из племени пиктов.

— Но ведь они… — я прикусила язык, было как-то невежливо заявлять гостеприимному хозяину, что племя его матери давно вымерло.

— Что? Жестокие? Коварные? — Алан усмехнулся, — Такое ощущение, что вы жили за стеной.

— За какой стеной? — не поняла я.

— Так мы называем вас, жителей южной Британии, — пробасил Свен, — Те, кто живут за стеной. Вы позволили римлянам подчинить вас, и построить стену, чтобы оградить вас от остальных народов.

— Вы так говорите, словно обвиняете, — заметила я.

. —Обвиняю? — его сосед залпом осушил свой кубок и с грохотом поставил его на стол, — Да, я обвиняю народ Британии в том, что он продался римлянам, забыл о своих корнях, перенял культуру этих…

— Талорк! — Алан схватил его за руку, — Она не виновата в том, что римляне разграбили твой дом!

— Она — одна из тех, кто впустил их в Британию, — он повернулся ко мне, ярость плескалась в его глазах, я невольно вжалась в спинку стула. Но внезапно он угас так же, как и вспыхнул и вновь опустился на свое место, закрыв лицо руками.

— Иди к себе, — приказ Алана прозвучал мягко, но все равно это был приказ.

— А?.. — голос Таллорка был хриплым, глаза подозрительно блестели.

— Если герцог так настаивает на моей охране, пришли замену.

Он торопливо кивнул и вышел.

— Много лет назад римляне атаковали из-за стены, напали на род Талорка и убили всех. Он спасся лишь потому, что ездил с дарами к старшему коннунгу Эйрику. Дес… — Алан осекся и поправился, — Мой брат был тогда возглавлял войско коннунга. Он предложил Талорку место на скамье его драккара.

— У Таллорка в роду были жена и двое детей. — Олав залпом осушил свой кубок, — Римляне не пощадили никого.

— Римляне, как правило, захватывают рабов, — мне так и виделась изумрудно-зеленая трава ущелья, залитая кровью и груда бесформенных тел: мужчины, женщины, дети… Я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Не в тот раз, — Алан сам разлил мед по кубкам, — Десмонд сам ездил с посольством за стену, узнать, остался ли кто в живых.

— Может быть, ему не сказали? — возразила я.

— Кому? Нашему герцогу? — Свен расхохотался, — Девушка, поверьте, это невозможно! Милорду рассказывают все и всё!

— За Герцога, — Олав встал и поднял свой кубок, Алан и Свен последовали его примеру.

— Я так и думала! — Вивиан зашла в зал, — Все как обычно!

— Вивиан, а ты разве не собиралась уехать? — изумился Алан.

— Собиралась. Но я решила, что не могу оставить бедную девочку вам на съедение, — она ободряюще улыбнулась мне, — И оказалась права. Вы все это время продержали ее здесь, травя воинские байки?

— Нет, мы пытались выяснить, откуда она, — пробурчал Алан.

— Из моря. Оставь это своему брату. Пойдем, а то так и просидишь до ужина, наблюдая, как они пьют, — она повернулась и направилась к лестнице, я предпочла последовать за ней. Зачарованная рассказом, я вдруг действительно ощутила себя живущей в эпохе раннего средневековья. Если это и был розыгрыш, то настолько великолепно поставленный, что становилось страшно от реалистичности происходящего.

— Вивиан, — обратилась я к своей спутнице, пока мы поднимались по лестнице, — Почему Олав сказал, что герцога невозможно обмануть?

— Он так сказал? — усмехнулась она.

— Если дословно то «герцогу рассказывают все и всё».

— У него дар.

— У Олава?

— У герцога, — она с веселой снисходительностью посмотрела на меня.

— Какой дар?

— Сама скоро увидишь, — мы неспешно шли по коридору, — Видишь вот те двери, где стражники? Это покои герцога. Комнаты Алана располагаются в коридоре напротив. Агнесс выбрала себе комнаты с окнами на внутренний Южный двор: там меньше дует ветер. Западная галерея — гостевая, там твоя спальня. Все казарменные помещения и конюшни расположены на восточном и северном дворах. Там нет ничего интересного: воины, охрана, слуги.

— А сколько всего человек живет в замке?

— Около ста. Вот и твоя комната. Я пришлю служанку и дам платье, чтобы переодеться к ужину, — она повернулась, чтобы уйти.

— Подождите, — окликнула я ее. Вивиан обернулась и я осеклась. В моей голове маячила какая-то навязчивая мысль, но я отмахнулась от нее, слишком уж это было невероятно, тем более ее перекрывала другая, более жизненная и насущная, — А где здесь?…

— За гобеленом, — Вивиан правильно истолковав мой вопрос, указала на узкую дверку. Я зашла и обомлела: вместо привычного белоснежного унитаза на меня круглым отверстием, в которое поддувал ветер, уныло смотрела каменная скамья с деревянным сидением. Напротив нее на каменной полочке стояли большая миска и кувшин с водой для мытья рук. Я ошарашенно переводила взгляд с тазика на скамью и обратно. Мысль торжествующе вырвалась из оков здравого смысла и заплясала в мозгу, отдаваясь яростным стуком крови в висках. Каким-то образом, я смогла перенестись во времени и оказаться в средневековом поселении Оркнейских ярлов на острове Бирсей, развалины которого обещала показать мне Джилл еще сегодня утром. Это было самое нереальное, что могло случиться, но наиболее рациональное. Ноги подкашивались. Опираясь на каменную столешницу, я попыталась восстановить хронику происходящего. Герка с Джилл поехали в больницу, я осталась… там были еще двое… вот оно! Их лица! У людей не бывает такой совершенной красоты. Тогда кто они? Почему они были там? И зачем они отправили меня сюда? Все еще надеясь, что я сплю, я больно ущипнула себя, затем налила себе в руку ледяной воды из кувшина воды и плеснула на лицо. Дыхание перехватило, но комната никуда не пропала. Не знаю, сколько времени я так просидела, из состояния полного остолбенения меня вывел шум в комнате.

Двое слуг, отправленные вездесущей Вивиан с недовольным возгласом кинулись к очагу, в котором огонь практически погас. Я сделала вид, что не замечаю их укоризненных взглядов. Раздув огонь заново, слуги принялись за основную работу: сбили замок на сундуке и ушли.

Я села на кровать и посмотрела на большой деревянный ящик, обитый железом. В конце концов, как там сказала служанка, это все мое? Ну что ж, надо бы осмотреть свое добро. Платья небрежно лежали вперемешку с непонятными кожанными носками и батистовыми рубашками. Я вынула их и обомлела… Золото тускло блеснуло в свете огня, заговорщицки подмигивая мне. Я выпустила крышку из рук, не поверив своим глазам, и открыла вновь. Золото. Золотые монеты разной формы и размера, некоторые с корявыми, словно обгрызенными краями. Я закрыла сундук и села на него. Все было очень странно. Если допустить, что кто-то перекинул меня из моего времени в темные века, то этот кто-то был необычайно любезен и снабдил меня всем необходимым для моего комфортного существования. И что мне делать с этим добром? Как его оставить здесь, без охраны? Стоит ли мне говорить о своих богатствах Алану? И самое главное — как мне вернуться домой? Алан сказал, что меня выбросило на берег волнами. Может мне надо было вернуться на этот берег?

Сложив платья обратно, я бесцельно побродила по комнате, решила, что пока ничего никому говорить не буду, покидала дрова в огонь, присела на кровать, попрыгала на ней (точно, матрац из соломы) и в результате банально заснула. Проснулась я уже в сумерках. Сон не принес мне никакого облегчения. Тупая боль пульсировала в районе висков. Безумно хотелось кофе и горячий душ. Я медленно встала и прошлась по комнате, разминая затекшие ноги. В голове царила пустота. Я не понимала, как я здесь оказалась, не понимала, как мне вернуться назад, и что делать. В любом случае, наверное, мне следовало бы придумать какую-то правдоподобную легенду. Стук в дверь прервал мои размышления: Бетони зашла переодеть меня к ужину, принеся мне темно-зеленое бархатное платье с белой вышивкой по подолу. Девушка сказала, что это подарок Вивиан. Все еще не веря в происходящее я покорно позволила облачить себя в него и причесать волосы, замысловато перевив их зеленой лентой.

— Миледи желает принять ванну после ужина? — учтиво осведомилась служанка.

— Да, конечно.

— Тогда я распоряжусь приготовить купальню.

— А… — я слегка растерялась, — Разве здесь нет лохани, ну чтобы ее наполнить?

Служанка рассмеялась:

— Нет, конечно, в замке есть специальные комнаты для омовений, это гораздо более удобно, чем таскать ведра с водой, которая остывает по дороге.

— Хорошо, — мысль о горячей ванне взбодрила меня. — И я бы хотела новый замок на сундук, желательно до того, как я покину эту комнату.

— Да, миледи, — служанка умчалась исполнять поручение.

Закрыв сундук, я собралась с силами и спустилась в зал.

Зал был уже полон народу: согласно традиции рыцари ужинали вместе с хозяевами замка. Под сводами стоял гул, словно в улье от пчел. Все места теперь были заняты. Жители замка вместе представляли собой весьма пестрое собрание. Основную часть составляли воины. Грубые, обветренные лица, зачастую стянутые шрамами, массивные фигуры. Женщин было значительно меньше. Их яркие платья и украшения вносили некоторое разнообразие на фоне темных одежд воинов. Вокруг столов сновали слуги, несколько пажей, расположившись у камина, наигрывали незамысловатую мелодию, постоянно заглушаемую стуком посуды и хохотом. Несколько огромных собак сидели под столами, в ожидании подачек. Внезапно в нос мне ударил пряный аромат духов

— Миледи, могу ли я помочь? — голос, раздавшийся у меня над ухом слегка настораживал своими слишком бархатными нотками. Я оглянулась. Рядом со мной стоял очень красивый мужчина, конечно, если бы я любила блондинов. Его светлые волосы волнами ниспадали до самых плеч, напоминая картинки о трубадурах. Свето-голубая расшитая серебром туника и светлые штаны лишь усиливали сходство, его можно было бы назвать безупречно красивым, если бы не надменный взгляд ярко-голубых глаз. — вы, наверное, та самая дева, которую наш доблестный Алан извлек из воды?

Мне послышалась едва заметная издевка в его голосе, когда он произносил имя брата герцога. Я заставила себя улыбнуться ему:

— И как вы догадались?

— Вы — единственная женщина, которую я не знаю, — его голос звучал так, что фраза обрела некую двусмысленность, он слегка наклонился ко мне. Я отстранилась, стараясь держать дистанцию, от приторного запаха мускуса начинала болеть голова. На мое счастье, Алан, заметив меня, поспешил мне на встречу.

— Миледи, разрешите предложить вам место рядом с моим! — он пристально посмотрел на моего собеседника, — Филип…

— Добрый вечер, Алан, — усмехнулся тот, — Вижу, утренний рейд к берегам удался. Что ж… не буду мешать тому, кто нашел сокровища.

Он зашагал к одному из боковых столов, где ему радостно протянули кубок.

— Кто это был? — спросила я у Алана. Он поморщился:

— Филипп, сын правителя Гилса.

— А что он здесь делает?

— Живет. Его отец отправил Филипа в качестве оруженосца ко двору моего отца.

— И почему он не вернулся домой?

— Он — младший сын, вряд ли его там ждут. — Алан усадил меня по левую руку от себя. Справа от него оставалось несколько свободных мест, в том числе стул с высокой резной спинкой, стоявший посередине. Я кивнула на него:

— Полагаю, это место хозяина замка?

— Да, конечно мне следовало бы сидеть там, но я не люблю садится на его место. Слишком уж… — он замешкался, подыскивая нужное слово, — Обязывает.

Мой сосед слева, молодой мужчина, чье лицо уродовал шрам, проходивший от виска к краю рта, весело хмыкнул:

— Скажи лучше, что ты всеми силами пытаешься избежать печальной участи своего брата!

— А чем его участь так печальна?

— Он — герцог! — после этого глубокомысленного заявления последовал хороший глоток вина, — Я с герцогом был еще у коннунга Эрланда. Ну, тогда он еще мальчишкой был, а не герцогом…

— А ты, Бернт, был его оруженосцем, — оборвал его Алан. Тот лишь рассмеялся в ответ:

— Ну ты то вообще тогда под стол пешком ходил! И мне помнится, все время канючил, чтоб мы его с собой взяли…

Сосед слева одернул Брента, я сочувственно улыбнулась Алану. Тот пожал плечами, делая вид, что очень увлечен содержимым своей тарелки, но было видно, что его настроение подпорчено. Я тоже направила свое внимание на тарелку. Сегодняшний ужин состоял из мяса, каких-то вареных корнеплодов, ягод и рыбы. Рыба была бесподобна. Корнеплоды напоминали не то репу, не то картошку, не то жареные каштаны. Разговоры вокруг вновь возобновились с прежней силой. Я предпочла в них не участвовать, предпочитая роль слушателя. Как вдруг голоса стихли, и все взгляды устремились к лестнице, по которой спускалась самая красивая девушка из всех, которых я видела. Одетая в золотисто-коричневое платье, с густыми темными волосами и огромными карими глазами она напоминала эльфа, совершенно случайно оказавшегося в мире людей. С величием и грацией, достойными самой королевы, она спускалась в зал. Несколько женщин шли чуть позади. Я заметила, что все они были некрасивыми, словно их отбирали подчеркнуть юную красоту эльфийской принцессы.

— Алан, кто это, — спросила я. Тот бросил быстрый взгляд на лестницу и хмыкнул:

— Агнесс, моя сестра. Неужели решила снизойти к нам? — с тяжелым вздохом он пересел на место герцога,

К Агнес, царственно застывшей не последних ступенях, тем временем подошли несколько молодых рыцарей, наперебой предлагая ей сопровождение к столу. Мило улыбнувшись им всем, она снисходительно протянула руку рыжеволосому юноше, зардевшемуся от неожиданного счастья. Медленно, стараясь продлить неожиданное счастье, он провел девушку к столу и усадил по правую руку от Алана. Брат с сестрой коротко кивнули друг другу.

— Благодарю тебя, Дей, — Агнесс мило улыбнулась провожатому и потянула ему руку, на которой, он, покраснев еще больше запечатлел почтительный поцелуй, — Я более не смею отрывать тебя от твоих друзей.

Дей разочарованно выдохнул и отошел. Агнесс, обвела взглядом зал. На какое-то мгновение ее глаза задержались на Филипе, их взгляды встретились, но он тут же отвернулся. Агнесс прикусила губу:

— Филипп! — ее ясный голос напоминал перезвон колокольчиков, — Не окажете мне любезность составить мне компанию?

— Мой долг — смиренно служить миледи, — блондин нехотя подошел к нашему столу и коротко поклонился Алану, — милорд, с вашего позволения?

Алан кинул, сидя рядом, я заметила, как он напрягся, когда Филип сел рядом с его сестрой. Агнесс перебросилась с ним парой фраз, и заметила меня. Ее глаза оценивающе скользнули по мне, после чего, успокоенная увиденным, она милостливо обратилась ко мне:

— Рада приветствовать вас в нашем замке. Надеюсь, что вас хорошо разместили? — ее слова были лишь формальным выражением вежливости, потому что не дожидаясь ответа, она продолжила, — Алан сказал, что вас похитили пираты? Это так… интересно…

— Грязный трюм и крысы? — холодно поинтересовалась я, пристально смотря на девушку. В ее глазах мелькнуло замешательство: она явно привыкла к тому, что все вокруг соглашаются с ней.

— Крысы на море?

— На корабле, — поправила я ее. — Вы не знали?

— Я никогда не бывала на таких кораблях, — она поджала губы, — Филип, а вы?

— Вы знаете, что я предпочитаю сушу.

— Да, в последний переход ты, по-моему, все время провел, наполовину свесившись за борт? — хмыкнул Алан. Филип бросил на него ненавидящий взгляд. Несколько человек, сидевших рядом с нами, расхохотались, вспоминая подробности этого путешествия. Филип сидел с каменным лицом, сжав ножку кубка так, что пальцы на руке побелели.

— Хватит! — Агнесс хлопнула рукой по столу, — Алан, стыдись!

— Чего? Я-то, стоя на носу галеры, исходил все море!

— Верно, малыш, стоял, как вкопанный! — пробасил кто-то. Щеки Алана предательски зарделись. Похоже, в замке Бирсей царила демократия, иногда переходящая в анархию. Во всяком случае, брат и сестра герцога были лишь первыми среди равных. Смешки вскоре закончились. Филип, выждав еще минуты три, встал, холодно кивнул Алану, небрежно поцеловал руку Агнесс и ушел, сославшись на дела. Девушка повернулась к брату, ее глаза полыхали гневом:

— Тебе обязательно было вспоминать об этом походе?

Алан пожал плечами:

— Забавно же вышло.

— Я не вижу в этом ничего забавного.

— А ты присмотрись, — Алан понизил голос, чтобы избежать лишних ушей, — и присмотрись очень внимательно, сколько человек видели Филипа рядом с тобой.

— И что?

— Агнесс, ты прекрасно знаешь, как Десмонд к этому относится.

— А ты выслуживаешься перед братом? — шепот Агнесс напоминал змеиное шипение, — Считаешь, что он будет тебе благодарен?

— Я считаю, что он абсолютно прав! Филип — сын нашего кровного врага!

— Он вырос с нами, в нашем замке.

— Как заложник. Неужели ты не понимаешь, что он хочет лишь одного — отомстить! Не забывай, что именно он нашел отца тогда.

— Да как ты смеешь! — она порывисто вскочила. В зале наступила тишина, все взгляды обратились на Агнесс.

— Агнесс, сядь! — приказал ей брат.

— Спасибо! Я предпочитаю ужинать в другом месте! — она направилась к лестнице. Алан тяжело вздохнул и мрачно посмотрел вокруг, на людей, которые прислушивались к ссоре. Те сразу же занялись едой, некоторые, в том числе несколько дам из свиты Агнес поспешили вообще покинуть зал. Заунывная музыка зазвучала слишком резко и громко, словно стараясь сгладить неловкость.

Алан вновь сел и в раздражении стукнул кулаком по столу:

— Как я устал от этой девчонки! Когда уже Десмонд вернется! — он махнул рукой и к нему тот час подбежал темноволосый мальчик лет десяти и услужливо наполнил кубок. Алан выпил его одним махом и поставил на стол, бурча себе под нос:

— Все, в следующий раз я поеду за данью, а он пусть остается и правит!

— А герцог уехал надолго? — поинтересовалась я, чтобы переменить тему разговора.

— Кто его знает. От моря зависит, но пока он не приедет, я не смогу сопроводить вас к вашему дому.

— Вот как… — мое беспокойство было совершенно искренним: еще не хватало оказаться далеко от этого места и возможности вернуться обратно, — И что же мне делать?

— Вы останетесь у нас, по крайней мере, пока мой брат не вернется.

Я тихо выдохнула: герцога ждали не раньше, чем дней через семь, за это время я надеялась разгадать путь, по которому я сюда попала, и вернуться в свой мир. Остаток ужина прошел очень скучно: нахмурившийся молчаливый Алан и заунывная музыка не прибавили аппетита. Улучшив момент, я выскользнула из зала. Бетони ждала меня на галере, чтобы отвести в купальню.

Купальня была небольшой, тщательно протопленной комнатой, в которой витал запах мяты и роз. Каменные стены, высокие окна с цветными витражами, тяжелая дубовая дверь, слегка отсыревшая с внутренней стороны и старинная римская мозаика на полу. Я ахнула. Подобную я видела лишь в музеях. Посередине комнаты находилась большая бадья, над которой сейчас поднимался божественный пар. Бетони отвела меня туда сразу, как только я вернулась после ужина. Она помогла мне раздеться. Я с наслаждением прошла к бадье, чувствуя как теплый пар обволакивает тело, и погрузилась в божественно горячую воду, чувствуя, как по лицу стекают капельки пота. Мозг медленно прокручивал события этого дня. Лазурное небо и яркое солнце, огромные каменные глыбы, мрачно стоящие наперекор ветру, холодный взгляд огромных голубых глаз… Кто они, кто были эти двое? Голова кружилась. Камни замка, волны океана, доспехи воинов, золотой дракон на зеленом фоне, высокая фигура в зеленом плаще, его светлые кудри треплет ветер. Он начинает медленно поворачиваться…

— Миледи!

От неожиданности я вздрогнула и съехала по деревянной стенке в воду.

— Бетони! Нельзя же так пугать, — возмутилась я, вынырнув и отплевываясь от воды, тонкими струйками стекающей с волос прямо в глаза и нос.

— Простите, миледи, — девушка готова была расплакаться, — я лишь хотела спросить, не нужно ли вам помочь… Пожалуйста, не наказывайте меня!

— Чего? Зачем наказывать?

— Миледи Агнесс всегда наказывает за провинности, — девушка старательно шмыгала носом.

— И как же?

— По-разному: может на неделю отправить на черную работу. Или посадить на хлеб и воду.

— Мило, — я откинула голову, чтобы Бетони ее намылила.

— Милорд Филип может побить, его все боятся.

— А герцог? — таинственный герцог все больше интересовал меня.

— Личные слуги милорда Десмонда никогда не говорят о нем, — Бетони смыла пену водой из кувшина и протянула мне широкую простынь вместо полотенца.

— Почему?

— Не знаю. У него два слуги, которые следят за его одеждой, и несколько оруженосцев, он их сам отбирает, — Бетони помогла зашнуровать мне платье, — Вы сами скоро все увидите.