Классная для мачо

Глава 30

Саня

После случившегося дурдома я не находил себе места. Эта была не жизнь, а пытка, устроенная уже не одной, а двумя мегерами — Наташей и её матерью.

Ладно, первая, но от второй я не ожидал такой подставы. Хотя чему я удивлялся, эта женщина всегда была со своей дочерью заодно. Притащила сонного Егора в полночь, ради того, чтобы схватить меня за яйца и дать кукушке возможность пройти пробы на роль лучшая-твою-мать-года.

Устроенный спектакль перед Егором в какой-то степени сработал.

Решив не вмешиваться в хренову идиллию, отошёл на задний план. Уж если Егор по большей части был моим, чему непоколебимо я верил, то ему всего лишь требовалось время для понимания, кто являлся настоящим актёром в этой истории.

К сожалению, отойти на второй план, чтобы наблюдать, да посмеиваться над хронометражкой под названием «Как же я скучала по тебе, сынок» мне не удалось. Звонок Климова о том, что одиннадцатидневная поездка оказалась коту под хвост, и нас накололи заказчики, заставил сорваться на первый же рейс обратно туда, откуда я прилетел в тот злополучный день только несколькими часами ранее. Ну, что было поделать. Такая работа.

Это был подходящий момент для тёщи и её дочурки ухватиться за Егора всеми руками и ногами, и обе не упустили шанса. А вот я, кажется, свой прошляпил. Дать Машке немного остыть, а себе — идиоту немощному, выкроить время для объяснений — не такое уж простое дело. Здесь нужно было не обычное «прости, я все улажу», а действовать, заранее хорошо обдумав все детали. Я подозревал, Брагина могла злиться, ругаться, называть меня по-всякому, — это было её право, а моё — разобраться в своём прошлом раз и навсегда, которое опять откладывалось не время. И потом, я полагался на своего сына. Он не должен был меня подвести.

Пацан уже делал первые успехи, когда после объятий горе-мамаши там же, стоя в коридоре, с иронией проговорил: «Пап, я спать хочу».

И она думала, будет легко?

Когда на следующий день мы созвонились с ним, и он сказал, что ни в какую другую школу или класс переходить не будет, как того хотели мать и бабушка, я также не нарадовался. И вообще, он все передавал мне о Маше: все такой же была красивой и энергичной, милой и нежной, весёлой и… грустной.

На последнем я сам вздыхал и однажды набрал номер её телефона для глупого «привет», но меня поприветствовал автоответчик. В тот момент мне нужна была настоящая Маша, разговор между нами, а не записанный монолог человека, который, в принципе, не считал себя виновным, но, по воле судьбы, здорово подвёл классную. Что было скрывать, моя нужда в ней, её присутствии определялись воздухом, которым я дышал.

Как совсем ещё недавно.

— Машка, — мурлыча в удовольствии от её прикосновений, звал девушку по имени. — Ма-а-аша.

Самое офигенное в моей жизни утро не собиралось заканчиваться. Это так приятно радовало и грело. Согревало от мысли, что помирились, мы, наконец-то, вдвоём преодолели весь этот геморрой, образовавшийся вокруг наших с ней отношений. Всякие Зорькины, Кошкины и Наташеньки катились на все четыре стороны или…

А мы на самом деле помирились?

Какое-то подозрение закралось во мне на миг. Что-то совсем память отшибло в последнее время. Помнил только, как вернулся домой и упал рылом в подушку.

Безусловно, кайф, когда мягкая, податливая, сексуальная училка была рядом. Но вскоре я отошёл от наркоза.

— А-ну, слезь с меня! — заорал на всю спальню, когда продрал глаза и вдобавок спихнул с себя Наташу, едва увидев на груди голову с белыми локонами её волос.

— Не ори, ребёнка разбудишь, — проворчала она недовольно, скатываясь с меня на другую сторону моей огромной кровати.

Сбросив с себя одеяло, убедился: я не был в боевой готовности настолько, насколько обычно бывал по утрам в присутствии одной дерзкой учительницы. Да что тут, мой малый никак не реагировал: сморщился, скукожился и на левую сторону лёг.

Хвала небесам!

И белье было на мне, а вот на белокурой мегере абсолютно ничего.

— Оденься, сейчас Егор проснётся и войдёт, — строго предупредил её, набрасывая на голое тело одеяло.

— Он у мамы, ты же знаешь. Придумай что-нибудь новое.

— Если ты думаешь, что соблазнишь меня, появившись вот так, то заблуждаешься.

— Ты стал геем? — рассмеялась кобра в голос.

— Я стал счастливым отцом прекрасного мальчика. Тебе не дано понять, — вскочил с кровати и начал потихоньку собираться на работу, несмотря на то, что ещё было слишком рано.

— И что? — цокнула та языком недовольно.

— Я предупреждал тебя не появляться в этой квартире?

Она тупо моргнула.

— Ты уезжал, я соскучилась.

— Как всегда была занята бесполезным занятием, — сделал вывод, завязывая уж галстук у кадыка.

Лучше уйти и не возвращаться, чтобы не видеть это недоразумение.

Она бесила своим внезапным появлением до невозможности, до нервов и сердечного приступа. С ней нужно было срочно что-то решать и кардинально. Человек не понимал по-хорошему? Будет, значит, по-плохому.

Вчера её здесь не было, а сегодня занесло прямо в постель. К сожалению, задумка о смене всех замков в квартире пришла только сейчас в мою пустую голову.

— Саш, — позвала меня нелюбимая, оголяя ножку до бедра, хвастаясь фигурой, подобной песочным часам.

Зря старалась, одной ногой я практически был у порога, мыслями — на очередном совещании, и сердцем — с Машей. Здесь без вариантов.

— Ты должен привыкнуть к тому, что я вернулась, — пропела слишком сладко Наташа.

— Ты должна привыкнуть к тому, что нас для тебя не существует, — посыпал лимонной кислотой на её елейный тон.

— Я никуда не уйду, — прозвучало женским шёпотом.

— Только через мой труп ты останешься здесь, — отрубил на корню. — Не думай, что твою блистательную актерскую, как ты говоришь, игру, я не отличу от подлинного поведения.

— Саша, Саша, — произнесла она, качая головой. — Неужели мне придётся тебя убить?

— Кишка тонка.

— Но я говорю правду! — недовольно хлопнула кулаком по постели ведьма. — Егор меня любит.

— Уверена, что это надолго?

— У тебя не выйдет настроить его против меня.

Смотрел на неё через плечо, застегивая запонки на рубашке, и жалел. Себя. Угораздило же попасться на крючок подобно той, что так нагло и незаслуженно лежала на моей кровати.

Кстати, об этом.

— Вали, Наташа, отсюда по-хорошему.

Когда я вернусь, чтобы твоей ноги не было… Ни одного намёка на светлый женский волос и какое-либо твоё присутствие в моей квартире. Сделай одолжение — исчезни, как много лет назад.

— Я отберу у тебя фирму! — услышал её гневное послание в спину, когда вышел из квартиры, не забыв хлопнуть дверью.

Обделаться в штаны, а не угроза.

Хотела повоевать, и я не против.

— Алло, Витя? — вскоре набрал я Климова. — Как смотришь на одну очень интереснейшую подработку?

Видел Бог, я не хотел, чтоб все случилось именно так. Абсолютно иначе представлял с Наташей семейную жизнь, когда я клялся, стоя перед алтарем, быть всем для неё, а она — для меня. Единственное о чем я не жалел, это результат нашей с ней связи — мой сын Егор.

— Как же я рад нашему знакомству, прекрасная Натали, — нарочно говорил на ломаном русском языке Климов, подражая французскому акценту. — С вашего позволения, помогу вам присесть.

Послышались шорохи и прочие звуки в помещении. Где-то отдаленно играл живой оркестр, был слышен лязг вилок, скребки по посуде, но мой слух слишком сконцентрирован на голосах аудиозаписи, исходящей из динамика телефона.

— Вы так великодушны, — а вот и змеиное шипение Наташи. — Пригласить даму для деловых переговоров в лучший ресторан города на ужин… Я польщена, месье Легран.

— Ма шери, это малое из того, что я собираюсь сделать для вас — своей музы.

Наташа хохотнула, и меня чуть не вырвало от пресности звучания слова «муза».

Климов и впрямь вжился в роль французского сценариста и режиссёришки. Ещё и языком картавым бесподобно играл. Сто баллов полагалось мужику за образ.

— Мон шер, — елейно пропела Натали, я тут же представил ее наигранную улыбку. Умела-таки играть, недаром была актрисой. — Ваши слова украшают мои серые будни, делают их ярче, краше. Хочется петь.

А вот тут я бы нажал на перемотку вперёд. У Наташи абсолютно отсутствовал музыкальный слух, несмотря на талант плести интриги, обводить вокруг пальца людей, создавать много шума вокруг себя, бросать мужей и детей, и так далее. На съёмках, где присутствовали музыкальные сцены, она пела, лишь открывая рот, пока фонограмма делала свое дело. Зрелище не для слабонервных.

— О, я был бы не против услышать ваш потрясающий голос в деле, — поддержал её выдуманный нами персонаж месье Шарль Легран.

— Да, я окончила консерваторию.

— Отделение?

— Вокально-эстрадное искусство.

Серьезно? Что за брехня?

— Очень интересно, — Витька сделал акцент по-французски на звук «р».

— Пение — не такой уж мой конёк, — якобы призналась она.

Очень даже не твой, — приходилось молча себе комментировать услышанное.

— Кинематограф — вот настоящая любовь и моё призвание, — вышло с приторной гордостью, будто эта женщина каждый год получала Оскар за участие в «мыльных» сериалах.

— Поэтому я здесь, чтобы предложить вам, Натали, одну из главных ролей в моем мюзикле.

Последовала пауза.

Такой шанс предоставляется в жизни один раз, Наташенька. Соглашайся.

Ухмылка полная злобы расплылась на моих губах в ожидании ее ответа.

— Это невероятное предложение. Но в данный момент у меня другие планы на жизнь.

А именно: как развести бывшего мужа на деньги.

— Что может быть важнее проекта, на который претендуют звезды мирового масштаба? — Климов был разочарован и неподдельно удивлён.

— Многочисленные репетиции и достаточное количество предложений от именитых режиссеров. Но я подумаю.

Сучка! Умела крутить ситуацией на свой манер.

— У-ля-ля, я уже подумал, что причиной отказа могла поспособствовать ваша семья и ребенок.

Она звонко рассмеялась.

— Что вы! Это совершенно не обо мне. Карьера — мое все. Променять славу и деньги на загаженные пеленки и детские крики по ночам? — хмыкнула стерва. — Простите, но мне необходимы здоровые нервные клетки. Что до ребенка: когда-нибудь он все равно вырастит неблагодарным существом, а я пожалею, что лучшие годы потратила впустую.

А вот и ответ на все вопросы. Занавес. Можно было закругляться с прослушкой, что устроил Виктор еще несколько часов назад.

— Может быть, вина?

Климов подозвал официанта, и полились звуки легкого бульканья, наполняющего бокалы.

— Выпьем? — предложил мой друг.

— За что?

— За знакомство.

— За знакомство, — повторила лжемать.

Лёгкое бокальное «дзинь», и я отклонился назад на спинку кресла, расслабляясь.

Наташе совсем пить нельзя было. Ни грамма. Она становилась, раскрепощенной, слишком доверительной и искренней, а местами даже буйной. В общем, пьяной, чего греха было таить. Но все, что происходило в том ресторане, мне оказалось на руку.

Она была весела, Климов ей подыгрывал. С удовольствием отвечала на его разыгранный в ресторане флирт. Чем чаще бокалы их звенели, тем громче и бессвязней Наташа говорила.

Хвасталась своими победами и достижениями. Пьяный язык дошел до рассказа обо всех мужчинах ее жизни, и как она распоряжалась их судьбами, словно они ничего не стоили.

Как я понял — это и был ее главный успех, — пудрить мозги она умела знатно. Да и чему я удивлялся, будучи ее мужем уже тогда ощущал на себе рога вымершего бизона.

А актриса все же получилась из нее никудышная, да и собеседница тоже. Вела себя низменно перед Климовым, словно шлюха какая-то.

Виктор тоже не терялся, хватал на лету ее настроение, цеплялся за самую главную сущность в их беседе. Семья. Обо мне и единственном сыне она и не вспомнила, лишь фыркнула, что все мужики козлы, и один такой напыщенный идиот воспитывал себе подобного отпрыска. И как я услышал из всего: в ее планы не входило принимать участие в воспитании Егора. Сказала прямым текстом самую главную суть.

— Где буду проходить съемки фильма? — решила обратиться она по делу, когда, судя по всему, поставили мнимые подписи на договоре.

— А я разве не сказал? — притворился дурачком Шарль Пьерро, мать его. — Начнём во Франции, городе влюблённых, и кончим в снежном лесу, самом прекрасном уголке мира.

Мой смех разразился по всему офису. Красиво Витька обозначил Тайгу.

Естественно, Наташа, казалось, подавилась очередным глотком винища.

— Звучит как детский новогодний утренник: ты дед Мороз, а я — снегурочка.

Витька оценил её юмор, неслышно посмеиваясь.

— Поверь, ма шери, это стоит того, — принялся мастерски уговаривать Климов. — Ты видела контракт, ты видела итоговые цифры. Они ошеломляющие. Я обещаю их тебе.

Его последние слова были произнесены как под гипнозом. Почему-то представил глаза бывшей, которые отдавали опьяняющим блеском, и символом доллара. Деньги, деньги, деньги. Повсюду деньги. Вот, чего хотела эта стерва.

Я нажал на стоп в плейлисте своего телефона, потёр веки и ещё какое-то время сидел в тишине своих мыслей.

Если рыбка попалась на крючок, то будет ей такое незабываемое путешествие, что впечатлений до конца жизни хватит.

Вдобавок ко всему с превеликим удовольствием к нашему розыгрышу подключился ее бывший — самый последний бывший, который был не против проучить авантюристку. Какие у него были с ней счёты, я не интересовался, но основная причина — к гадалке не ходи, — это денежное состояние, которое змея пыталась вытянуть из последнего; грозилась оставить и меня без гроша, абсолютно не заботясь о нашем, как ещё недавно плакала, ребенке. В конечном итоге это оказалось последним, о чем могла думать Наташа.

— Ты супер актёр, — сказал Витьке, как только набрал его номер. — Под конец определённо вошёл в кураж. Даже я бы поверил тебе, месье Легран.

— Не нужно оваций. Разоблачать кого-то и выводить на чистую воду — это для меня всегда в кайф, — высокомерно ответил Климов, не выходя из образа.

Да, компаньон и товарищ он был, что надо. Ему ни разу не доводилось подводить меня, и сейчас друг выполнил свою работу блестяще.

— Ты запись сохранил? — спросил он меня.

— Да.

— Отлично, пользуйся.

В случае, если Наташенька объявится и продолжит плести не только чушь, но и интригу вокруг моей семьи, я использую в суде все против неё все, что окажется для меня полезным. Появится необходимость, тогда пойду дальше — лишу её родительских прав, заставлю забыть о нашем с Егором существовании, и не видеть её больше никогда.