Классная для мачо

Глава 31

Маша

Я так долго его ждала, кажется, с последней встречи прошло лет сто минимум. А он все не появлялся, словно я оказалась для него игрушкой, пустым местом. Наверное, так и было. И все слова выглядели сплошным пшиком. Жалела ли о том, что было? Конечно, нет. Ведь находясь рядом с ним, позволяла себе мечтать, строить планы и только моя вина, что они не сбылись, потому что это я лелеяла грезы, а не он. Терехову нужна была девушка для постельных утех, похоже, а все остальное всего лишь фон, чтобы не быть в глазах окружающих козлом он пытался шевелиться, а когда появилась Наталья, сразу показал истинное лицо.

Эти мысли долго не давали мне покоя, а потом постепенно пришло успокоение, хотя, может, все дело в смирении.

Я перестала вскакивать и бежать к двери, слыша на лестничной клетке шаги, больше не проверяла каждые десять минут мобильный на момент пропущенных звонков, даже спать начала вроде бы ночами, а не разглядывать потолок.

День за днем. Неделя за неделей. Работа только вносила какое-то разнообразие в этот бесконечный поток депрессивных мыслей.

В лицее жизнь кипела. И чем меньше оставалось до зимы, тем насыщеннее становились мои рабочие будни. Уроки, педсоветы, косые взгляды Кошкиной, которая так и не сложила оружие, все еще рассчитывая повоевать с ветряными мельницами. Не знаю, чего она добивалась в данной ситуации, но выглядело это довольно глупо, да и уже не вызывало никаких эмоций.

Ее шушуканье с Зорькиным после уроков, придирки, дурацкие просьбы вроде той, чтобы в каждом классе поставить елку к новогодним праздникам, устроив конкурс на самую оригинальную. В итоге мои проказники, узнав об этом, едва не спилили ель перед школой в выходной день, обесчестив таким образом родную альма-матер и нанеся мини-урон экологии нашего райончика.

В общем, жизнь текла в своем русле, не предвещая никаких неожиданностей. Потому, наверное, в один пасмурный день, встав пораньше с постели, я осознала или почувствовала скорее, что на пороге перемены. Это было удивительно, словно внутри что-то расцвело, проклюнулся росток, доказывая лишний раз — рано или поздно солнце выходит из-за туч. Мое же показалось в очень странном виде и в первый момент я захотела визжать, как ненормальная, проклиная и этот тихий переулок, и осеннюю непроглядную мглу.

Весь день порхала словно та стрекоза из басни, даже, уходя из лицея, послала Арсению воздушный поцелуй, заставив того случайно уронить себе на ногу гантели. Но хотелось улыбаться, парить и дышать полной грудью. Прикупив по такому случаю бутылочку минералки в магазине, я легкой походкой направилась в родные стены. Однако дьяволенок на левом плече нашептал в ухо, что лучшее сократить путь. Ну чего мне идти по освещенному проспекту, когда можно свернуть и пробраться через дыру в заборе, а там минут десять и дом.

Ну ладно я, но этот… какого черта озабоченный придурок поплелся той же дорогой?!

Да и заметила его не сразу, тень скользнула сбоку, заставив меня вздрогнуть. Я крепче прижала к груди сумочку и пакет с литровой тарой, желая уберечь самое дорогое. Тут же противно засосало под ложечкой, но возвращаться, ища в полумраке брешь, тоже не особо было желание.

Увеличив скорость, я юркнула в арку, держась ближе к стене высотки. Полуголые кусты должны были стать укрытием, пусть не самым надежным, но на фору я претендовала.

Только вот пока крутила головой по сторонам, умудрилась налететь носом на типа, что двигался навстречу.

— Ну, привет, — усмехнувшись, произнес он шепотом.

Вот гад! У меня сердце ухнуло и упало куда-то вниз. Улетело просто, едва не разбившись, хотя чему там биться? Кажется, Терехов его давно расколошматил вдребезги.

— Привет, — чуть заикаясь, ответила я. Слабо чувствуя под собой землю, пошатнулась на каблуках, но крепкие мужские руки тут же обвили мою талию, чуть притянув к себе.

— Так-то лучше, — добавил этот засранец, продолжая стискивать меня в объятиях.

— Сомневаюсь, — нахмурила я брови, склонив голову вбок.

Хотелось рассмотреть мерзавца получше, потому как мозг отказывался принимать то, что рядом Саша. Этот наглец, изменщик и невероятно очаровательныйподонок появился, конечно, очень некстати. Или все-таки кстати? Неважно! Какого хрена он, вообще, делает здесь? Почему не рядом со своей семьей? Где его носило столько времени?!

— Маш, поговорить надо, — сглотнув ком, медленно, словно взвешивая каждое слово, промолвил Терехов.

— Ты выбрал не самое удачное место для этого! — фыркнула в лицо ему, едва не рыча.

— Мне появиться через полгодика, может?

— Попробуй. Только не уверена, что к тому времени я не сменю фамилию и не обзаведусь внуками. А ты гулять продолжай, развлекайся, ублажай свою бывшую.

— О, Терехова, вижу тебя понесло.

— Брагина! — рявкнула зло на него.

— Терехова, — настойчиво повторил Саша, — и не сопротивляйся.

— Черта с два, — топнула ногой, чуть не вонзив каблук до основания в асфальт.

— Вот ты сучка, — покачал он головой, а мне захотелось испепелить его взглядом.

— Пошел к дьяволу.

— Я с ним развелся и попрощался навсегда, надеюсь, — засмеялся мачо, обдавая мою щеку своим горячим дыханием.

Внутри у меня все всколыхнулось, колени едва не задрожали. Хотелось материться, потому как ощутила себя героиней романа, в котором обязательно дурочку предает тело. Я же сдаваться не хотела, тем более, если этот кобель рассчитывал на легкую победу: пришел, наплел несуразного чего-то и я растаяла, то спешила его огорчить — не прокатит!

Пусть вешает лапшу на уши другой! Сколько там у него этих баб?!

— Маша, мне надо все объяснить, — выдохнув, все-таки продолжил Саша.

— Хорошо. В письменном виде в трех экземплярах!

— Это обязательно условие? А языком нельзя? Я, кажется, умею им пользоваться.

— Не льстите себе, Александр Сергеевич, — пожала плечами, надеясь, что ему наконец-то надоест заниматься словоблудием и этот тугодум проявит смекалку и фантазию.

Может, необходимо было все же прогнать его, впасть в истерику или, наоборот, повиснуть на шее, но я решила, что пойду другим путем. Он тоже имел право кое-что знать обо мне. Все-таки не неделя прошла и не месяц, а гораздо больше и очень многое изменилось…

— Давай где-нибудь спокойно поговорим, — предложил Саша, оглядываясь по сторонам.

Да, пожалуй, темный переулок не самое лучшее место для бесед, тем более с неба начал накрапывать мелкий дождик, неприятно ударяя по плечам. Я начала зябнуть, потому хоть и пыталась вырваться из ручищ Терехова, но делала это лениво и не особо сопротивлялась, когда он предложил сменить локации. Тот случай, когда все-таки «нет» означает у женщины «да».

Кое-как доковыляв до его машины, которую он бросил неподалеку, я взобралась в салон, радуясь, что оказалась в тепле и под крышей.

За воротник ничего не лилось, можно было присесть, да и мачо так улыбался, что я едва лужицей не растеклась на резиновом коврике. Черт, надо держать себя в руках, хоть они — эти руки, предательски тянулись к его шее. Обхватить бы, да повиснуть, прижимаясь грудью к Саше. Слышать стук его сердца, мечтать о чем-то, но это после того, как….

Эй, стоп, Бра-ги-на! Да куда-то понесло меня, конечно, не в ту степень, но гормоны или вспышки на солнце давали о себе знать.

— Ко мне? — поинтересовался Терехов, заводя двигатель.

Краем глаза уловила его волнение. Кажется, кто-то вел себя не очень хорошо все это время и теперь толком не знал, как действовать. Только вот, похоже, мы давно сидели в одной лодке, оставалось лишь вскрыть карты, но каждый разыгрывал собственную партию. А может, наплевать на все, махнуть рукой и просто быть счастливой, попытаться хоть бы? Или нет?

Как вести себя — не знала. Мысли метались из стороны в сторону. За минуту в моей голове прокручивались сценарии, будто из фильмов короткометражек и все равно… я не могла отыскать верное направление.

— Нет уж, — гордо вскинув подбородок, произнесла строго, — предпочитаю разговаривать на своей территории.

— Хм, а звукоизоляция у тебя хорошая? — в своей манере протянул Терехов, не забыв мазнуть взглядом по моим коленкам.

Вот же говнюк! Как у него все просто!

— Боишься, что в ответственный момент нагрянет участковый, помешав мне спустить тебя с лестницы?

— Вот ты колючка, милая! Зубки, значит, решила продемонстрировать? — тормозя на светофоре, хмыкнул Саша. — Не обломай их. Пожалуй, третий нам не нужен. Хватило уже.

— Ты о своей жене?

— Бывшей, — поправил он меня.

— Не начинай только, — всплеснула я руками, отвернувшись затем к окну.

Терехов на удивление меня послушал и весь путь сидел молча, пыхтя и краснея, что, казалось, еще немного и лопнет точно воздушный шарик.

А стоило лишь оказаться в коридоре моего скромного жилища, как этот горе-любовник тут же прижал к стене, едва не раздавив меня. Его дыхание будоражило мою шальную фантазию, я еле сдерживалась, чтобы не запустить пальцы в его вихры, притянув ближе к себе, но упрямо скрипела зубами, смотря в упор. Стойкий оловянный солдатик, вашу же мать, а не хрупкая девушка.

— Так и будешь строить из себя недотрогу? Ну же, Брагина, прекрати быть такой холодной, будто кусок льда, загубивший корабль. Ты же хочешь меня!

— Спорное утверждение, — пожав плечами, пробубнила в ответ, рисуя в воображении на месте Саши фонарный столб.

Необходимо было унять разбушевавшееся настроение, даже ладошки, кажется, чесались от желания отдаться этому редкостному кобелю.

— Врушка, — прикусил он мочку моего уха, слегка потянув.

Я ойкнула, вцепившись в его плечи, будто без этого могла просто упасть и разбиться.

Чертов провокатор!

— Молчи лучше, — процедила сквозь зубы, отмечая, что последние узелки развязываются в моей душе, еще немножко, и я сама буду молить о том, чтобы оказаться под ним.

— Я так скучал, а ты… Ты… — тараторил неразборчиво Саша, осыпая мою шею поцелуями, — ты моя женщина, поняла?

— Ничего не треснет?

— В следующем году идем в ЗАГС, — уверенно завил мачо, срывая с меня блузку.

Пуговицы точно бусины раскатились по полу, послужив сигналом к тому, чтобы я прекратила сопротивляться. Это можно сделать потом — вынести Терехову мозг. Но а сейчас мое тело слишком остро реагировало на его прикосновения.

Твердый член готов был разорвать его брюки, и я, едва не рыча, провела ладошкой по бугру, выбивая из мужского горла стон. Получи, гад, это тебе за разлуку!

Пока Саша пытался справиться с застежкой моего бюстгальтера, я расстегнула пряжку кожаного ремня, беззастенчиво намереваясь избавить этого мужчину от всего лишнего.

Он и не сопротивлялся, охотно давался в руки, и, кажется, испытывал наслаждение от моих манипуляций.

— Брагина, ты же мне не поставишь двойку, если я трахну тебя прямо в коридоре?

— Посмотрим на исполнение, может, и дождешься оценки шесть ноль за технику.

— Зараза! — прорычал он, прикусывая сосок.

Выдохнула гулко, когда его руки проникли в мои трусики. Чуть ли не скуля, молила Терехова не торопиться, понимая, что фальстарт не за горами. Хотелось потянуть удовольствие, но я так соскучилась по его ласкам, что сложно было терпеть эту сладкую пытку. У каждой девушки имеются свои слабости, моей, кажется, был этот мужчина. Сильный, самоуверенный, наглый и бесконечно желанный. Он. Был. Моим. В этот момент на все сто! И уже неважно становилось все, что было до. Кошкина, Наташи, Арсений… глубоко в сердце расцветала вновь любовь, хотя еще накануне я думала, что она вскоре завянет, как цветок на потрескавшейся от засухи почве.

Но Саше удалось растопить эту корку льда, что покрыть успела мою душу. В его руках я плавилась, вновь и вновь уносясь далеко, ловя волнами наслаждение. Плевать было на крики, что рвались из груди, стоны. Я была его в эту минуту.

— Держись крепче, родная, — прошептал Саша в мои губы перед тем, как вновь накрыть их своим ртом. — Я очень долго ждал, когда окажусь рядом с тобой, на тебе и в тебе, — в твоём теле и бесконечном раю…

Терехов нёс какой-то бред умалишенного человека, но в тот момент мне становилось все равно. Главное, что он пришёл, наконец-то вернулся. Жив, здоров и… по привычке весел. Смешно ему было, когда я представляла не самые радостные картинки своего будущего. Злилась на него как никогда.

Сволочь такая!

Неожиданно он получил от меня звонкую оплеуху и ни разу не опешил, а только произнес:

— Да-а. Бей меня, Брагина.

Абсолютно не скрывал своей вины и оплошности, умолял доставить ему боль, склоняясь надо мной.

Вот он ловкач! Даже и не заметила, как мужские руки приподняли меня за бедра, заставив окольцевать его торс ногами. В таком положении он пронес нас по всей квартире в комнату, где расположил под собой на кровати.

— Подонок! — прилетело ему от меня.

— Ругайся… — Наполнил одним резким толчком моё обмякшее в его руках тело, вырывая из груди сладкий стон.

— Ненавижу! — впилась ногтями в обнаженные плечи мерзавца. Провела ладонями вниз, крепко вцепившись пальцами, пока Саша без лишних церемоний доказывал свою тоску по мне, грубо вклиниваясь между ног, доводя до пика наслаждения.

— Царапай! — ещё один толчок, и послышался протяжный его стон в унисон моему.

Я чуть приподнялась под грудой его движущихся мышц в желании прикусить кожу на мужской шее, от которой исходил мой любимый аромат.

М-м-м, как же я скучала по нему.

— Кусай, детка, — подгонял меня со всех сторон Терехов.

Оставалось совсем немного, чтобы феерично кончить от его приказов, которыми наказывал себя мачо.

Мой мачо и только мой.

— Са-а-ша… — то ли скулила, то ли простонала я.

Вышло совершенно неразборчиво, когда, раскрыв широко глаза, я поймала его взгляд, который любовался мной, такой беспомощной, находящейся в ловушке его чар.

— Я все это заслужил, — прохрипел он, терзая меня под собой, не переставая пощипывать липкими губами мой приоткрывшийся от удовольствия рот. — Давай, малыш, сделаем это вместе.

Что-то щёлкнуло, оборвалось глубоко во мне, и я мигом полетела в пропасть. Ненадолго. Меня подхватили и подняли снова ввысь. Легко и невесомо. Словно ангел вознес на своих крыльях. Будто парила над облаками, чувствуя одно умиротворение.

Я умерла и оказалась на небесах?

Нет. Это Терехов искусно владел моим телом, разумом и душой. Он мой ангел-хранитель.

— Ну и какую оценку я заслужил после всего, Мария Александровна? — весело поинтересовался Саша, когда я открыла веки, немного приходя в себя после оргазма.

Можно было промолчать, не подыгрывать или закрыть ему рот ладошкой, но я только улыбнулась, глядя куда-то в потолок, замерев на один миг.

За окном усиливался дождь, ударяя холодными каплями по стеклам окон. Стуча и навевая тоску он параллельно, будто смывал все плохое и грязное, что было в моей жизни до появления Саши. И прижимаясь к мужскому плечу крепче, я только выдохнула, а затем тихо уже промолвила:

— Пять вам, Александр, — коснулась рукой своего живота, добавив громче, — с плюсом!