Вася Дубин и князь Игорь

Вася Дубин и князь Игорь

Тут я сказал полушарию заткнуться, хотя бы временно, а сам вспомнил ещё об одном деле. — И по поводу физкультурной формы можно пару слов?

— А что там насчёт формы?

— Надо бы утвердить её на высшем, так сказать, уровне, то есть на директорском. Цвета и надписи.

— А вы там ещё и надписи какие-то хотите сделать?

— Ну а как же, у наших же хоккеистов в Канаде на майках есть такое дело, вот и ребята хотят.

— Цвета это не особенно важно, главное, чтобы однотипные были — пусть синие что ли…

— Есть предложение мальчикам белый верх синий низ, а девочкам наоборот, — сказал я.

— Годится, — коротко одобрила она, — а надпись вы тоже какую-то придумали?

— Снизу поступило такое предложение — «Тигры Новокалининска», — осторожно отранслировал я аллину идею.

— А почему тигры? — сразу же возникло возражение у директорши, — у нас тут сроду никаких тигров не водилось.

— Вот и я думаю, что это не пойдёт, — согласился я с ней, — и потом, какие тигры из подростков… тигрята максимум.

— Другие предложения есть? — справилась она.

— Можно прочих животных задействовать, — предположил я, — волков, медведей, лис…

— Волки это сразу нет, — быстро отреагировала директорша, — слишком негативный образ. Медведи… ну может быть, не знаю… но девочки наверно не захотят быть медведихами. Лисы — тоже не очень хорошо…

— Тогда может быть «Огни Новокалининска»? — в порядке бреда предложил я и неожиданно попал.

— А вот это интересно, можно обдумать, — задумалась она, — давай отложим этот вопрос, он ведь не горящий? А то через пять минут урок начинается, — посмотрела она на часы.

Я всё понял, откланялся и побрёл в восьмой-Б класс объяснять глубинный смысл произведения неизвестных авторов 12 века «Слово о полку Игореве». С Дубиным мы, слава богу, наладили отношения, а прочие ученики 8-Б мне особенных проблем не создавали, так что зашёл я туда с лёгким сердцем.

— Кира Петровна, как вы все наверно знаете, — начал я, — временно отсутствует, так что замещать её буду я.

— А почему вы? — задал вопрос Ваня Красногоров.

— Потому что других не нашлось. Ещё вопросы?

Больше вопросов у класса не возникло, так что я перешёл прямо к теме.

— Сегодня у нас в программе поэма «Слово о полку Игореве», памятник литературы Древней Руси…

— А почему она поэма? — спросила Аня Сойкина, — там же в рифму ничего нет.

— Хм… — задумался я и хотел было привести в пример поэму Вени Ерофеева, но вовремя одумался, — Пушкин же назвал своего «Евгения Онегина» романом в стихах. А тут будем считать, что это поэма в прозе. Поехали дальше. Кто что знает про 12 век на Руси?

Руку подняла отличница Аня Сойкина.

— Это был период феодальной раздробленности и междоусобных войн, которые привели в конце концов к закабалению Руси монголо-татарами.

— Молодец, — похвалил её я. — Монголы в 12 веке ещё были далеки и неорганизованы, тогда нас другие соперники беспокоили, половцы и печенеги, которые жили в степях между Доном и Днестром. Печенеги, кстати, к концу 12 века откочевали куда-то на запад, и уже стали проблемой Византии, а вот половцы серьёзно усилились и выиграли ряд сражений с русскими воинами. Вот одно такое сражение и описывается в «Слове»…

— Антон Палыч, — подал голос с задней парты Вася Дубин, — а я вот читал, что это Слово вполне может быть позднейшей подделкой — это правда?

— Давайте я вам расскажу историю этого списка, а вы там сами уже решите, — предложил я, и класс дружным гудением утвердил мой план. — Рукопись впервые обнаружил Алексей Иванович Мусин-Пушкин (нет, к нашему Пушкину он отношения не имел) в конце 18 века. Он был страстный коллекционер русских древностей, этот Мусин-Пушкин, к концу жизни в его библиотеке числилось около двух тысяч раритетов, в том числе и самый знаменитый из них, «Слово о полку Игореве»…

— А зачем ему это было надо? — справился тот же Вася, — ну собирать эти пыльные рукописи?

— Это сложный вопрос, Вася, — ответил я, — зачем люди вообще что-то коллекционируют… потребность души наверно такая. А кроме того это иногда приносит неплохой доход.

— И какой доход, если не секрет? — продолжил допытываться Дубин.

— Недавно проскочила такая заметка в одной газете, — припомнил я, — оригинальную книгу 15 века на аукционе в Лондоне продали за 200 тысяч долларов.

— Неплохо, — присвистнул он, — он наверно богачом был, этот Мусин?

— Да, небедным… хотя он из потомственных дворян, так что деньги у него и без этих книг водились, я думаю. Но это мы отвлеклись — короче говоря, Мусин-Пушкин по его словам нашёл этот список в Ярославле. Первая публикация произошла в 1800 году отдельным изданием в Москве. Но далее ряд специалистов по Древней Руси высказали обоснованные сомнения в подлинности «Слова» — и находка Мусина-Пушкина не подтвердилась, не было в той книге, что он купил в ярославском монастыре, никакого «Слова», и некоторые косвенные данные не бились друг с другом, да и вообще слишком сильно выбивалось это произведение из общего массива письменности тех лет.

— То есть всё-таки это подделка?

— А вот и нет — в последующие сто лет исследователи всё-таки пришли к согласованному выводу, что текст Слова написан именно в 12, самое позднее в начале 13 века, но он сильно испорчен последующими правками и переписываниями. Так что нет, не подделка. Давайте уже о героях поговорим — кто знает, кто там основные действующие лица?

— Я знаю, — опять подняла руку Сойкина, — князь Игорь, хан Кончак и Ярославна, которая плачет.

— А чего она плачет? — сразу задался вопросом Красногоров.

— Ну как, — решил ответить ему я, — муж неизвестно куда пропал, детей кормить нечем, заплачешь тут.

И тут я решил, что хватит на сегодня отсебятины и начал тупо диктовать идеологически правильные пояснения из методички. Класс разочарованно вздохнул, но заскрипел перьями… шариковые ручки только-только начинали ведь входить в жизнь, и с ними даже кое-где боролись.

А после шестого урока учительская, когда я туда зашёл, гудела, как разворошенный улей.

— Чего это тут случилось? — спросил я у завуча, — что все так взволнованы?

— Так завтра же с утра комиссия прибывает, вот народ и волнуется.

— Прямо к первому уроку? — уточнил я.

— К первому вряд ли, но ко второму наверняка приедут.

— А состав комиссии известен?

— Точно нет, но там будут люди и из города, и из района.

— Жмени Тимофея Андреича случайно не ожидается? — с замиранием сердца спросил я.

— Жменя…Жменя… — пробормотала завуч, — фамилия знакомая… а, это ж тот, который политпросветом занимается — точно не скажу, но вполне может и быть.

Вот только этого мне недоставало для полного счастья, подумал я, собирая бумажки в портфель, Жмени и всех-всех-всех.

— У вас, Антон Палыч, — просветила меня на дорожку завуч, — завтра намечен открытый урок по алгебре в десятом-В классе. Когда он там уж по расписанию?

— Третьим по счёту, — буркнул я и ушёл домой, хватит с меня на сегодня.

А возле подъезда меня по сложившейся традиции поджидали Алла и Обручев.

— А мы всё знаем, Антон Палыч, — сказала Алла, улыбаясь во весь рот.

— Тогда скажи, кто убил президента Кеннеди, — предложил ей я, садясь рядом.

— А при чём тут Кеннеди? — не поняла она.

— Ну ты же сама призналась, что всё знаешь, никто тебя за язык не тянул.

— Аааа, — рассмеялась она, — ну не до такой уж степени всё, но кое-что знаем — завтра у нас открытый урок по алгебре.

— Информация у нас в школе поставлена неплохо, — заметил я, — все про всё узнают через несколько минут. А может вы и ещё что-то знаете, чего я не знаю? — добавил я.

— Так задавайте вопросы, — предложила Алла, — откуда мы знаем, чего вы не знаете.

— Например этот вот наш лысый сосед, Жменя по фамилии — он будет в составе комиссии или нет?

— Будет, — хмуро вступил в диалог Обручев, — я видел его в списке.

Уточнять, что это за список и как он смог туда залезь, я уж не стал, а вместо этого спросил:

— Это точная информация? — Обручев кивнул, — а ещё кто там числится?

— Я больше никого не знаю, — ответил он, — но возглавляет всю эту шайку-лейку начальник гороно Игнатов С.О., Сергей Олегович наверно, но это неточно.

— Спасибо, дружище, — пожал я ему руку, — с меня теперь причитается. Да, вы уж себя нормально ведите на этом открытом уроке-то… вам же хуже будет, если что-то пойдёт не так.

— Не волнуйтесь, Антон Палыч, — заверила меня Алла, — у нас все ребята в классе горой стоят за Мопеда… ой, за вас то есть.

— Да не извиняйся, — перебил её я, — знаю я, какое мне погоняло приделали. А почему, кстати, Мопед? И фамилия моя непохожа, и на мотоциклах я сроду не гонял…

— Это от слов «педагог» и «материально ответственный», — пояснил Обручев, — вы же были одно время материально ответственным за что-то там? Вот ребята и сократили длинное определение до короткого и понятного.

— Ясно… ну ещё раз спасибо, пойду я, подготовиться надо к завтрашнему.

— Не забудьте про хоккей, Антон Палыч, — напомнила Алла, — сегодня первая ответная игра в Москве.

— Гадом буду, Алла, если забуду, — ответил я, исчезая в подъезде.

Марина ко мне сегодня не пришла, так что весь вечер я провёл за составлением учебных планов и подготовкой к открытому уроку. Прерываясь на просмотр хоккея — наши ребята были красавцами и в очередной раз утёрли носы Филу Эспозиту с компанией… с шайкой-лейкой, если перейти на язык Обручева.

И ещё Вася ко мне заходил — я его обнадёжил своими переговорами с директоршей.

— Я бы папашу попросить мог, — заметил Вася, — да он и так уже на крючке у охраны висит, два раза его застукали при попытках выноса. На третий раз и вышибить с Завода могут.

— Не надо таких жертв, — ответил я, — надеюсь начальник этого цеха поможет нам… шефскую помощь, так сказать, организует подшефной школе. А ты напрягись и составь списочек, чего нам не хватает, кроме этих моторчиков.

И тут я вспомнил о прочих своих задумках, которые недавно накидали мне оба полушария.

— С этими моторчиками ещё такая вот штука вполне может у нас прокатить, — и я набросал эскиз на листке клетчатой бумаги.

— Квадрокоптер, — задумчиво высказался Вася после недолгого ее изучения. — Я эту вещь видел в «Технике молодёжи». А зачем четыре мотора-то? Трех хватило бы или даже двух…

Загрузка...