Фил Эспозито и Пол Хендерсон

Фил Эспозито и Пол Хендерсон

Закрыл глаза и потряс головой. Когда снова открыл, никаких Жмень в поле зрения не обнаружил… будем считать, что почудилось.

— Ты чего, — толкнула меня в бок Марина, — с тобой всё в порядке?

— Да, Мариночка, — быстро ответил я, — всё окей, как говорят в Канаде. Просто накатило что-то… это бывает.

— У меня в сумочке нашатырь есть — надо? — никак не хотела успокаиваться она.

— Давай, — не отказался от предложенного я, — не помешает.

Резкий запах гидроксида аммония быстренько прочистил мне мозги, я сказал «спасибо» и отправил пузырёк обратно в маринину сумочку.

— Точно всё прошло? — продолжила она расспросы, — может в сторонку отойдём, там передохнёшь?

— Да не, — откликнулся я, — всё, что было, то прошло, как говорит София Ротару.

— Что-то я не помню такого у неё, — растерянно ответила Марина.

— Ну как же… «было-было-было и прошло, оооо, оооо», — процитировал я и тут же вспомнил, что это где-то конец 80х годов, слова Шаброва, музыка Матецкого, надо исправлять ситуацию. — Новая совсем песня, ты просто её не слышала.

— Да, наверно, — откликнулась Марина, по-прежнему недоверчиво сканируя моё состояние, — мы уже до контроля добрались, сможешь спокойно его пройти?

— Дефиваменте, сеньора, — на автомате вылетело у меня.

— Сеньорита, сколько тебе можно повторять, — огрызнулась она, — а дефиваменте это что?

— Безусловно, конечно, абсолютно, — транслировал я это испанское слово, и в этот момент мы подошли к контролирующим органам.

— Спиртные напитки, холодное оружие, взрывчатые вещества? — справился у меня тот, что стоял справа.

— Спасибо, не надо, — на автомате ответил я, но тут же исправился, — ничего такого нет, мы же хоккей идём смотреть, а не теракты устраивать.

Этот, что справа осмотрел мою физиономию с большим подозрением и предложил пройти налево для более тщательной проверки. А Марина пролетела без задёва, наверно потому что не умничала, как я. В сторонке меня обследовали более тщательно и выписали вольную, сопроводив её, впрочем, таким словами «меньше слов говорить надо, парень». Я кивнул в знак согласия, и мы с Мариной под ручку двинулись на пункт проверки билетов — там никаких происшествий уже не случилось.

— А ты как к хоккею-то относишься? — задал я запоздалый вопрос, — вдруг он тебе противен, а я тащу тебя на него против твоей воли?

— Не, Антоша, — ответила она, глядя мне в глаза, — хоккей это ж самая популярная игра в СССР, так что хочешь-не хочешь, но надо как-то соответствовать.

— Понятно, — буркнул я в ответ, — пошли места что ли свои занимать… согласно купленным билетам.

— Не купленные они у тебя, — подколола она меня, — а подаренные.

— Я и говорю, — поправился я, — согласно подаренным билетам.

Места нам товарищ Серый отвёл королевские, ну не самые-самые, но близко к тому, третий сектор, 12-й ряд. Слева правительственная ложа, внизу скамейка одной из команд. Шикарно, ничего не скажешь.

— Ой, — сказала Марина, — а я, кажется, вон того гражданина знаю, — и она указала налево в сторону ложи.

— Ничего удивительного, — ответил я, — это ж Косыгин, наш премьер-министр.

— С ума сойти, — закатила глаза к потолку она, — а может и Леонид Ильич тут появится?

— Очень может быть, матч-то решающий, — ответил я.

— Расскажи мне, кстати, насчет этого, я не очень за событиями следила — почему он решающий?

— Сыграли семь игр, — начал я объяснения, — у соперников по три победы и одна ничья… в Виннипеге, кажется, эта ничья случилась… так что тот, кто победит сегодня, выиграет и всю серию.

— А если ничья будет?

— Тогда по разнице шайб всё равно наши победят. Так что канадцам надо рвать жопу изо всех сил…

— Ой, а это кто идёт? — спросила Марина, кивая направо.

Я тоже повернул туда голову — к нам приближался Савелий Крамаров собственной персоной, а с ним какая-то девица весьма вульгарного вида.

— Привет, Антон, — сказал он, усаживаясь на соседнее место, — как жизнь протекает?

— Как горная река, — вырвалось у меня, — если узкое место среди скал, то со страшной скоростью, а если равнина, то жить можно.

— Ясно, — немного озадаченно ответил он, — Марину я знаю, а это вот Лиля, — и он указал на свою спутницу с бюстом около пятого номера.

— Очень приятно, — кивнул ей я и тут же вернулся к Савелию, — где сейчас снимаетесь?

— Давай уж на ты, — предложил он, — а снимаюсь много где, но всё какие-то эпизоды предлагают… да, в фильме про школу предложили роль — школа, правда, не как у вас, а вечерняя, но всё равно интересно.

— И что, роль главная? — поинтересовался я.

— Да как же, дождёшься от них, — погрустнел Савелий, — но и не из последних, главная роль там у Кононова, а я так… в первую десятку вхожу.

— Савелий, — прорвалась вдруг в разговор Марина, — а можно вам вопрос задать?

— Можно, — вежливо ответил он, — и на ты тоже можно.

— Ты же популярный человек, — продолжила Марина, — как ты по улицам ходишь? Тебя же поклонники должны на части рвать?

— Очень просто, Марина, — ответил Крамаров, доставая из кармана чёрные очки, — вот так вот.

— Всё равно можно узнать, — не унималась Марина.

— А вот так? — и Крамаров достал из другого кармана накладные бакендарды и усы.

— Так лучше… — задумалась Марина, а я счёл нужным перевести разговор в более практическую область.

— Как думаешь, выиграют сегодня наши?

Но тут голос впервые подала его спутница, которая с большой грудью.

— Должны выиграть, — сказала она, — и точка.

И тут же продолжила: — На игре Леонид Ильич ожидается, поэтому всё очень серьёзно.

А ты откуда знаешь, хотело было сорваться у меня с языка, но я вовремя его прикусил — знает, наверно, раз так уверенно говорит. А вместо этого спросил совсем другое:

— Как там Александр-то живёт?

— Это Серый? — переспросил Савелий, — отлично живёт. Как ещё ему жить после такого успеха с Джентльменами? Больше 50 миллионов посмотрело…

— Кхм, — опять не выдержала Марина, — а можно узнать — такие большие кассовые сборы как-то отражаются на доходах артистов?

— Нет, Мариночка, — поскучнел Крамаров, — всё государству уходит, а нам только за саму картину заплатили.

— Да что это мы всё о грустном и о грустном, — не выдержал я, — давайте лучше о хоккее…

— Фил Эспозито у них там самый заметный мужчина, — оживилась Лиля, — особенно когда злой и в драку лезет.

— А мне больше братья Маховличи нравятся, — поддержал тему Савелий, — классные мастера. И вратарь, как его… Кен Драйден, тоже неплох. А вам кто из канадцев запомнился?

— Бобби Кларк, — подумав, ответил я, — Харламова в лазарет отправил, это такая конкретная сволочь, что даже и запоминается слёта…

— А мне этот, чёрненький такой, — продолжила Марина, — он ещё чешского судью чуть не убил недавно.

— Паризе, — констатировал Крамаров, — они все сегодня играть будут, дисквалификация закончилась. Я ставлю на победу наших парней со счётом… ну 5:4 например.

— А я на ничью, — сказала Лиля, — 5:5.

Марина промолчала, тогда я уже закончил этот спор:

— А я на победу канадцев 6:5… решающий гол они на последней минуте забьют.

— Может ещё скажешь, кто его забьёт? — ухмыльнулся Савелий.

— Эспозито, — начал я, но быстро поменял мнение, — или Хендерсон, есть у них такой кудрявый парень, специалист по трудным ситуациям.

— На сколько спорим? — перешёл на деловые рельсы Савелий.

Я переглянулся с Мариной и ответил в том смысле, что не на сколько, а на что — на одну услугу в будущем.

— Но только приличную услугу, — сразу надула губы Лиля.

— Конечно, Лилечка, — не стал расстраивать её я, — всё будет в рамках приличия и в пределах разумного.

Тут в зале возникло некое оживление, перешедшее в несмелые сначала, а потом и во вполне продолжительные аплодисменты.

— Брежнев пришёл, — шепнула мне на ухо Марина, — вон там, рядом с Косыгиным.

— Даааа, — протянул я, — тут всё по-серьёзному… не хватает только канадского президента.

— Премьер-министра, — поправил меня Крамаров, — в президентах у них там английская королева.

— Ну премьер-министра, — не стал спорить я, — а заодно бы и Никсон не помешал. НХЛ же это объединённая лига Канады и Штатов…

— Может в следующий раз и Никсон приедет, — поддержал меня он.

А тут началось представление игроков и стартовый свисток матча…

----

А во втором перерыве я сказал, что мне надо выйти (водички купить, так я легендировал свою отлучку), а сам отправился в сортир, переступая по ногам соседей по ряду. Туалетов в этом заведении было много… очень много, по периметру если пройти, то десяток, если не полтора. Я и зашёл в ближайший к третьему сектору. Народу тут совсем никого не было, что немного удивило меня, перерыв же всё-таки, ну да ладно…

А когда я проходил мимо ряда кабинок к белеющим вдали писсуарам, одна из дверок взяла и открылась с противным скрежетом. Я автоматически глянул внутрь и обнаружил там Жменю Тимофей-Андреича, сидящего верхом на унитазе и истекающего кровью… Крепко зажмурил глаза (один раз помогло, подумал я, глядишь и снова прокатит), нет, не помогло — Жменя остался на своём месте, пластмассовая ручка ножа так и продолжила торчать у него из подреберья.

Окей, подумал я, не хотите по-хорошему, будем по-плохому… сделал свои дела у писсуара (по-прежнему ни одного человека сюда не зашло), вернулся к распахнутой кабинке. Зажмурил глаза ещё раз и одновременно ущипнул себя за руку… крепко так ущипнул. Открыл глаза — кабинка оказалась пустой… ну и слава богу, подумал я и направился нетвёрдой походкой к выходу. А когда уже взялся на ручку, двери тут внутрь открывались, сзади раздался скрипучий голос:

— Куда это ты, блять, собрался, Антоша?

Загрузка...