Пришёл я к Лене:
— Лена, споём?
Откидывает она крышку пианино, берёт нотный листок и вдруг говорит:
— Нет, не споём: у этой песенки нет КЛЮЧА. А без ключа ничего не получится.
Хотел я подробно расспросить, какой он, этот ключ, без которого невозможно ни сыграть, ни спеть мою песенку, — железный, деревянный, а может быть, золотой, хрустальный?
Но Лены уже и след простыл — захлопнула крышку пианино и убежала.
Вот всегда так! Никогда от неё ничего толком не добьёшься, вечно куда-то спешит.
Повертел я в руках нотный листок. «Где же, — думаю, — искать КЛЮЧ ОТ ПЕСЕНКИ?»
Выглянул во двор, смотрю, Серёжка там носится. И в руках у него синий паровоз.
Я к Серёжке.
А он давай хвастаться:
— Мой паровоз заводной, сам умеет ездить. Вот и ключ к нему…
— КЛЮЧ? А он к песенке не подходит?
— Давай попробуем, — предложил Серёжа.
Покрутили мы ключ, повертели и дырку в нотной бумаге сделали.
— Ну и ключ, — вздохнул я. — Не ключ, а одно недоразумение.
— А им ещё часы настенные можно заводить, — обиделся Серёжка.
— Заводи, заводи, — говорю, — а мне он все равно не подходит.
Отошёл я от Серёжки и увидел дедушку Митрофана.
Дедушка Митрофан сидит на лавочке и греется на солнышке.
Он всегда греется, даже когда дождь идёт. Он говорит: «Пока до дома добреду — солнышко выглянет, пока обратно буду возвращаться — дождь пойдёт». И сидит.
— Дедушка Митрофан, — говорю, — у вас, случайно, нет ключа от песенки?
— От песенки? Это какой же? — переспросил дедушка. — Я и понятия не имею!
Побежал я к дяде Диме. Он как раз из гаража свою машину выводил.
Вывел, поднял капот и нырнул головой туда, где мотор ворчит. Только ноги снаружи и остались.
— Что, опять испортилось? — спрашиваю.
— Надо тут кое-что подкрутить, подвертеть, — отвечает дядя Дима, вылезая из мотора. — Чтобы не чихало и не кашляло.
И достаёт из кармана гаечный ключ.
КЛЮЧ!
— Дядя Дима, а ваш ключ не подходит к песенке?
— Ты технически отсталый человек, — говорит он мне. — Этим ключом гайки заворачивают да отворачивают. А ключ от песенки надо искать только у музыканта.